Читать онлайн Нежный тиран, автора - Уинспир Вайолет, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нежный тиран - Уинспир Вайолет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 88)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нежный тиран - Уинспир Вайолет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нежный тиран - Уинспир Вайолет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уинспир Вайолет

Нежный тиран

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Лаури с тяжелым сердцем ожидала предстоящего занятия с Максимом ди Корте, но вышло так, что его отложили на несколько часов. Бруно сообщил за завтраком, что Максим уехал по крайней мере на день по делам, связанным с графиней Риффини. Лаури вздохнула с облегчением. По возвращении Максим мог уже и не вспомнить о том, что она прогуляла званый вечер.
Лаури прошла вместе со всеми в класс Бруно, и после двухчасовой напряженной репетиции он позволил танцорам упасть в кресла и завел разговор о великих мастерах балета и их пути на вершину славы.
Гении всегда ассоциировались с тем или иным образом, говорил Бруно, никогда не будет другой такой Сильфиды, как Мари Тальони, или такого Умирающего лебедя, как Анна Павлова. Есть лишь бледные копии. Никто так не станцует Призрака розы, как Нижинский.
Бруно расхаживал по комнате, заложив руки за спину, и увлеченно рассказывал о богах и богинях балета.
— Мы подходим к Травилле, — объявил он. — «Полет Ласточки»… Ни одного лишнего движения, дети мои. Она становилась частью музыки и танцевала как луч света. Зрители понимали, что каждый шаг этой балерины — естественное продолжение биения ее сердца. В отличие от других великих прим Травилла танцевала не для целого мира — как нам это преподносят, — но лишь для одного человека, своего мужа. Но, порхая по сцене для него одного, она умудрялась затронуть за живое всех мужчин, проникать в душу каждой женщины.
— Вы знали ее? — полюбопытствовала одна из балерин.
— В последние годы жизни балерины, спустя много лет после того, как она оставила балет, — ответил Бруно. — Но я часто видел ее на сцене, когда был молодым. Мой отец работал дипломатом, и наша семья разъезжала по всему миру. Нередко нам доводилось пересекаться и с Травиллой.
В этот момент принесли дымящийся кофе и бутерброды с постной ветчиной. Заморив червячка, танцоры снова вспомнили о Травилле, и беседа возобновилась.
— Говорят, она была красива, — прозвучал мужской голос. — На картинах она выглядит скорее простоватой.
Картины не могут передать ее неуловимую привлекательность. — Бруно вытер губы большим платком, которым обычно промокал лоб и шею во время репетиций. — На сцене Травилла обладала странной, чарующей красотой. В меняющемся, сверкающем свете она превращалась в райскую птицу… На несколько часов она превращала реальность в волшебство, захватывавшее всю аудиторию.
Лаури с восхищением слушала лектора, так как Бруно, свободно изъясняющийся на всех европейских языках, сейчас повторял свои слова на английском. А потом он озвучил вопрос, заставивший ее подскочить на стуле.
— Может ли появиться вторая Травилла? — Он задумался, и, возможно, совершенно случайно его взгляд секунду задержался на Лаури.
— Я оптимист и верю в чудеса, иначе не занимался бы этим сумасшедшим и прекрасным делом, называющимся балетом, — многозначительно улыбнулся Бруно, в сотый раз взъерошив волосы. — А теперь, дети мои, дебаты закончены, пора за работу.
Лаури стала одной из четверки, танцевавшей в «Волшебном нефрите», так назывался новый балет Бруно о волшебной статуэтке, ожившей ночью перед аукционом. Красивый юноша хотел украсть ее и спрятался в этом помещении в надежде дождаться ночи.
Эта сцена всегда нравилась Лаури, и остаток утра принес ей огромное удовольствие. Ленч накрыли в обеденном салоне, а потом она отправилась в класс пантомимы, где прилежно трудилась до пяти часов. Девушка понимала, что в балете каждый жест осмыслен, и поэтому руки, глаза и тело танцора должны двигаться бесшумно и красноречиво.
Микаэль Лонца тоже изредка появлялся в этом классе, но в тот день он работал с Андреей над новой постановкой «Жизели», где танцевал партию Альберта.
Вся труппа хорошо знала, что Андрее не нравится партия Жизели, но она была примой, и Конча однажды по секрету рассказала Лаури, что эта особа скорее предпочтет всякий раз с отвращением выходить на сцену, чем позволит другой балерине занять ее место хоть на одно представление. Лидия цепляется за каждую главную роль, как пиявка за камень, и кто бы ни стал ее дублершей, бедняжка может весь вечер спокойно сидеть в гримерной, занимаясь, скажем, шитьем.
— Не понимаю, почему она так ненавидит эту партию? — Лаури и Конча сидели в кафе «Анцоло», наслаждаясь вкусом равиоли.
— Андрея тщеславна, как все красавицы, и знает, что никогда не станцует Жизель так, как Травилла. Наша прима ревнует к ее памяти, — ехидно бросила Конча.
Перекусив, Конча отправилась с товарками на новую выставку искусств; Лаури же не хотелось никуда идти, и девушка одна вернулась в палаццо. Оказавшись на площадке перед палаццо, она взглянула на башню, казавшуюся загадочной и неприступной, как и сам ее обитатель.
На этот раз за узкими окнами не было света. Высокий силуэт хозяина не вырисовывался на фоне звезд — сегодня он далеко, и башня в его отсутствие приобрела печальный, заброшенный вид.
Лаури подошла к ее стене из неотесанного камня и с замиранием сердца взглянула на дверь, почти незаметную издалека. Ей показалось, что она набрела на вход в тайное укрытие, и это лишь подстегнуло ее любопытство. Как выглядит орлиное гнездо Максима ди Корте, его кабинет, в котором он хранит великолепную библиотеку… и знаменитый портрет Травиллы?
Лаури коснулась ручки и попробовала повернуть… к ее восхищению, смешанному с испугом, она поддалась, и дверь открылась с жутковатым скрипом. Перед любопытной посетительницей предстала винтовая лестница, освещенная тусклыми лампами.
Сердце Лаури забилось сильнее… Желание подняться по этой лестнице было непреодолимо. Девушка прикинула, что до крепостных укреплений она доберется минут за пять. Она только взглянет сверху на город и сбежит вниз как тень, которой никогда там и не было.
Тени и легкие шорохи сопровождали ее на протяжении всего подъема. Остановившись, она обнаружила три одинаковые двери. Две из них вели в апартаменты Максима ди Корте, и Лаури неожиданно осознала, что вторглась в чужие владения. Напрасно она поддалась импульсу, который завел ее так далеко.
Ветерок скользнул по шее Лаури, когда она подошла к последней двери. «Сейчас или никогда», — мелькнуло у нее в голове. Возглас облегчения вырвался из груди девушки, когда прохладный ночной воздух повеял на нее с открывшихся за дверью высоких ступенек. Она взбежала по ним и оказалась на смотровой площадке.
Лаури стояла у одной из глубоких амбразур, и прямо в лицо ей бил ветер, огибающий едва различимые шпили и огромные купола, казавшиеся отсюда такими близкими… Ее окружала готика… Лаури жадно вдыхала воздух ночи, гладила пальцами мох, покрывавший старые серые камни.
Звезды над головой казались маленькими огоньками, слышался каждый всплеск воды в канале. Отсюда, с улыбкой думала Лаури, верная Рапунцель могла сбросить свои отрезанные волосы, чтобы возлюбленный поднялся к ней. Здесь благородная душа Максима ди Корте обретала покой и одиночество. Орлиное гнездо, убежище истинного идеалиста, человека, проявлявшего железное упорство, когда дело доходило до искусства.
«Становится ли он другим, чуть более человечным, когда остается здесь, наверху, в одиночестве?» — размышляла она, бросая прощальный взгляд на прекрасные купола, созданные великими мастерами прошлого. Ветер холодком пробегал по ее волосам, теребил бретельки алого бархатного платья. Это был ее любимый наряд. Она сама не знала, почему выбрала его для посещения кафе «Анцоло»: оно считалось довольно демократичным местом, да и Микаэль на этот раз не составил им компанию.
По предположению Кончи, он обхаживал очередную девочку. Лаури догадалась, что обидела его прошлым вечером, поспешив уйти из «Трех фонтанов», где он так старался произвести на нее впечатление.
Но сейчас она должна поторопиться. Каждая секунда промедления чревата нежданной встречей с Максимом ди Корте. Лаури развернулась… и более чем странное чувство охватило ее, когда она собиралась вернуться к лестнице. Она скорее почувствовала, чем увидела, как что-то мелькнуло среди теней. Послышался едва различимый шорох, который вполне мог быть шелестом ветра, скользившего по замшелым стенам башни.
Ледяные мурашки пробежали по спине. Лаури хотела броситься через площадку к спасительной винтовой лестнице, но инстинктивный страх перед неизвестностью не отпускал ее… она вспомнила о шорохах, сопровождавших ее по пути наверх. Шелковое платье, шуршащее по полу, вполне могло бы издавать такие звуки..
Лаури не могла сдвинуться с места, словно в кошмарном сне; ноги не повиновались ей, сердце бешено колотилось. Правдой ли были те разговоры среди балерин? В башне живет призрак?
«Чепуха, — нервно усмехнулась она. — У всех балерин слишком сильное воображение. Надо выбросить из головы, будто кто-то прячется в тени на ступеньках винтовой лестницы…»
Громкий скрип ступенек, ведущих на площадку, заставил ее вскрикнуть от страха. Тень, большая чем остальные, вырисовывалась все четче, и Лаури инстинктивно отпрянула.
— Осторожнее! — раздался громкий крик. — Там пролом в стене!
Максим ди Корте обеими руками рванул ее к себе. Перепуганной Лаури почудилось, что его пальцы тверды как железо.
— Дурочка. — Она чувствовала его учащенное дыхание на своем лбу. — Ты могла убить себя!
— Я… я не знала, что это вы.
Внезапно он отпустил ее, так же неожиданно, как и схватил.
— Кого же еще ты ожидала здесь увидеть? — Темные глаза сузились, изучая ее побледневшее лицо. — Это моя башня. Я раздаю приглашения.
— Я не имела права подниматься сюда, — всхлипнула Лаури. — Вы сердитесь на меня?
— Я сержусь потому, что с вами мог произойти несчастный случай, мисс Гарнер. — Он отодвинул ее подальше от амбразур, которые снизу казались черными зубьями на фоне лазурного неба. — Несколько лет назад в башню попала молния и ослабила ее конструкцию, вот почему я поселил вас в другой части палаццо. Идем, иначе ты не перестанешь дрожать. Мудрые девушки никогда не нарушают своих границ, но и им нелегко противостоять женскому любопытству.
— Отсюда чудесный вид. — Она робко улыбнулась. — Я часто замечала, как вы любуетесь сверху милыми старинными зданиями и каналами.
— Но я знаю эту башню как свои пять пальцев, — возразил он. — Если ты хотела взглянуть на город со смотровой площадки, то следовало сказать об этом, и однажды вечером, на закате, я бы привел тебя сюда. Почему ты никогда ни о чем не просишь?
— Вы занятой человек, синьор. — Лаури чувствовала, как краснеет. — Я не хотела докучать вам.
— Это нисколько не обременило бы меня, — твердо сказал он. — Я всегда рад поговорить о Венеции. Ты согласна, что это изумительный город? Микаэль Лонца показал тебе все? Византийские церкви, галереи, цепочки островов, стекло?
— Он собирался свозить меня в Мурано
type="note" l:href="#FbAutId_12">[12]
. — Ее смущение только усилилось, и она отвела глаза, чтобы скрыть это. — Мне нравится все, что сделано из старого стекла.
— Лучшим периодом в истории венецианского стекла считается шестнадцатый век, у меня хранится чудесный кубок тех времен, который заинтересует тебя. А музеи, мисс Гарнер? Были вы где-нибудь?
— В одном или двух. — Неуверенная улыбка снова пробежала по ее лицу. — Боюсь, Микаэль скучает там, его интересуют лишь роскошные венецианские костюмы, старинные украшения и оружие.
— Они очень впечатляют, я согласен. С той стороны башня вполне безопасна, давай подойдем к амбразуре. Я не наброшусь на тебя, как минуту назад. Бедный ребенок, — усмехнулся он. — Боюсь даже представить, кем я кажусь тебе — людоедом, вероятно? В таком случае твой визит — всего лишь ради прекрасного вида — верх либо глупости, либо смелости.
— Мною руководило простое любопытство, синьор. — Лаури выглянула из амбразуры на канал, омывающий фундамент палаццо. — Не водятся ли в венецианских каналах русалки, обитающие в подводных дворцах? — лукаво шепнула она.
— Очень может быть. — По его голосу Лаури поняла, что собеседник улыбается. Через секунду он подошел и встал рядом с ней. — Венеция — загадочный город, состоящий из сказок. Когда шпили и купола смыкают в воде свои тени — мы говорим, что они встречаются, — тогда всякое возможно.
Лаури вздрогнула. Почувствовав это, он произнес:
— В душах венецианцев меланхолия смешана с поэзией… Скажите мне, мисс Гарнер, где вы были прошлым вечером? Я обещал представить вас графине Риффини. Она была разочарована, что не познакомилась с моей маленькой английской балериной.
— Я… я совсем забыла об этом ужине, синьор. Сожалею… — Лаури заставила себя обернуться и взглянуть ему в глаза. Она не сомневалась, что синьор ди Корте разгневан, и весь день с ужасом ждала TQTO момента, когда он потребует объяснить причины ее отсутствия.
Лонца также не появился, — многозначительно проговорил он, гораздо мягче, чем тогда, когда терял терпение во время занятий. — Я полагаю, вы были вместе? Ты находишь его общество более интересным, нежели компанию моих друзей?
— Я не хотела пропустить этот вечер. — Лаури прислонилась к замшелой стене башни, дрожа от холода в своем бархатном платье, опасаясь его гнева. Сдвинутые черные брови венецианца сошлись над переносицей… такому человеку не суждено венчаться, как говорили у них в Даун-халлоу.
— Вы что-то слишком скромны, — подначивал он. — Лонца не стал бы искать вашего общества, будь вы бесцветным созданием, мисс Гарнер. Где же теперь наш Ромео? Вы решили отдохнуть друг от друга или, напротив, планировали встретиться здесь? Боюсь, мое возвращение в собственную башню стало для тебя неприятным сюрпризом.
— Вы преувеличиваете, синьор. — Она попыталась вернуть ему прежний шутливый настрой. — Нарушительница должна ожидать подобных сюрпризов, если, как последняя дура, слишком долго остается на чужой территории. Я действительно сожалею о прошлом вечере. Меня подвела память, а потом стало уже слишком поздно возвращаться к ужину…
— Я принимаю часть твоего объяснения, — перебил он. — Несомненно, Лонце не составило особого труда переубедить тебя. Куда же он тебя отвел?
— Мы поужинали в ресторане на маленьком островке. Кафе «У трех фонтанов».
— Я знаю, где это. Очень романтичное и уединенное место. И теперь, в наказание за то, что тебя не было за столом прошлым вечером, ты присоединишься к моему ужину в башне. Слуга уже ушел, но он оставил для меня холодное мясо, фрукты и конечно же кофе.
Не успела Лаури принять неожиданное приглашение, как он взял ее под руку и решительно направился к ступенькам, ведущим в его комнаты. Через минуту она оказалась в ярко освещенной комнате, темные деревянные стены которой украшали обрамленные рисунки и картины, изображающие танцоров и балерин. Книжные шкафы ломились от огромных фолиантов.
— Пожалуйста, располагайтесь, мисс Гарнер. — Хозяин указал на расшитую софу возле столика с расставленными шахматами. — Вы играете? — осведомился он, когда она склонилась над резными фигурами. Теперь строгий директор превратился в любезного аристократа и общался с Лаури как с высокородной дамой.
— Боюсь, что нет, — улыбнулась она. — Шашки — большее, на что я способна.
— Шахматы — удивительная игра. — Его взгляд скользнул по ее платью и волосам, спадающим до тонкой талии. — Игра, где короли штурмуют башни, а искушенные королевы ждут удобного момента, чтобы нанести удар.
— Вы говорите со мной так, словно я маленькая, — запротестовала она, — и верю в домовых и призраков.
— А это не так? — Он приподнял бровь, затем повернулся к ней спиной и нажал невидимую кнопку. Открылся потайной сейф, и на фоне темного дерева появился портрет. На большом холсте была изображена девушка, одетая в вышитую блузку, оборчатую длинную юбку и обшитый тесемкой передник. Ее темные волосы украшал венок из листьев и цветов.
Комната погрузилась в благоговейную тишину. Через мгновение Максим обернулся к Лаури.
— Травилла, — пояснил он. — Так она выглядела в образе Жизели.
Лаури глаз не могла оторвать от портрета… ей казалось, что она всю жизнь знала эту женщину.
Внешность балерины не была приукрашена; художник запечатлел ее со всей любовью, которую вызывала в людях юная грациозная Травилла. Ее глаза излучали мягкий свет, полураскрытые в улыбке губы были чувственны и в то же время невинны; белая шея казалась слишком тонкой и уязвимой, чтобы склоняться в бесчисленных поклонах под могучим бременем славы, которая обрушилась на нее сильнее, чем на кого бы то ни было.
Лаури машинально прижала руку к сердцу — так сильно оно забилось.
— Ее глаза совсем живые, — прошептала она. — Я даже слышу шорох ее платья, словно она вот-вот выйдет из рамы и начнет танцевать.
— Я всегда считал, что это изумительный портрет, — согласился он, и Лаури вспыхнула от смущения. Она нервничала, оставшись с ним наедине в этой башне, даже попав под власть его тонкого обаяния. В воздухе повисло затаенное чувство опасности.
Она почувствовала, что собеседник читает ее мысли, и по-кошачьи отвела взгляд. Яркое золото снова скрылось под длинными ресницами.
— После ужина, — он указал на элегантно сервированный маленький столик; на нем красовалась серебряная посуда, бутылка вина в корзинке и ваза с фруктами, — я покажу вам несколько вещей, оставшихся после Травиллы. Думаю, они произведут на вас впечатление.
— Буду ждать с нетерпением. — Лаури сама улыбнулась своему благовоспитанному ответу; в этот момент ее пальцы наткнулись на корешок книги под темно-красной диванной подушкой. Убедившись, что Максим ди Корте отвернулся к столику, она вытащила маленький томик и раскрыла на месте, отмеченном шелковой закладкой. Это оказались стихи Йейтса
type="note" l:href="#FbAutId_13">[13]
, и одно двустишие было ярко подчеркнуто, словно имело для владельца особое значение.
Лаури пробежалась по строчкам, и они запали ей в душу. Девушка мысленно повторяла их после того, как вернула сборник на место.


Я бросаю мечты к твоим ногам,
Ступай же мягко: ты идешь по моим мечтам.


Очарованная Лаури походила на Беатриче в алом платье, которое обессмертил великий Данте. Под чьи же ноги Максим бросал свои мечты — неужели под быстрые, острые каблуки Лидии Андреи?
Он привычно, по-домашнему гремел посудой за ее спиной; властность и страсть всегда отличали этого мужчину, чем бы он ни занимался. Лаури представляла себе, что должна чувствовать женщина, которую он любит. Он чем-то напоминал Фальконе ди Корте, который ни разу не взглянул ни на одну женщину, кроме Травиллы.
Но как не похожа сказочная Травилла на такую приземленную Андрею!
— Вы будете артишоки, мисс Гарнер?
— Да, пожалуй. — Лаури невольно залюбовалась его орлиным профилем, словно выгравированным на фоне лампы. Андрея лопнет от злости, если узнает об этом ужине на двоих.
— Вы очень спокойны. — Он присел напротив ее софы. — Я бы сказал, как кошка.
Максим сверлил ее лицо внимательными темными глазами, едва заметно улыбаясь, словно ему льстило, что гостье нравится его. убежище с роскошной, хотя и мрачной обстановкой и атмосферой тихого уединения.
— Будь у меня такая башня, — импульсивно воскликнула Лаура, — я никогда бы не покидала ее!
— Тогда мирный приют превратится в тюрьму. — Он подошел к буфету и вернулся с салатницей и ароматным мясом на серебряной тарелочке. — Чтобы получить истинное удовольствие от уединения, необходимо общаться с внешним миром.
— Наверное, вы правы.
Лаури наблюдала, как ловко хозяин расставляет ужин на столике. Она не узнавала своего строгого, мрачного директора, который сейчас азартно открывал вино, нетерпеливо подталкивая гостью к столу. Девушка побледнела, вспомнив о том, где она находится и кого заставляет ждать.
— Вы, должно быть, думаете, что я похожа на ленивую, сонную кошку, — смущенно проговорила она.
Я думаю, что вы молоды и застенчивы. — Вытащив пробку, хозяин наполнил два бокала с витыми ножками золотистым напитком. — Это вино называется Рейнгольд. Вам нравится, синьорина?
— М-м-м, оно восхитительно. — Заметив его улыбку, Лаури, бравируя, добавила: — Я уже пробовала вино раньше, вы знаете?
— Конечно. — Он сел рядом с ней и положил себе артишоков. — Я забыл, что многоопытный Лонца позаботился о вашем образовании. Рекомендую вот этот соус к салату.
— Спасибо. — Она приправила блюдо острым итальянским соусом, из-под опущенных ресниц наблюдая за тем, как он расправляется с артишоками. Максим с аппетитом поглощал деликатес, красиво разламывал хлеб с янтарной корочкой тонкой смуглой рукой, созданной, чтобы держать рапиру… или ласкать женщину.
О господи! Лаури пришлось торопливо склониться над своей тарелкой, когда Максим промокнул губы салфеткой и взглянул на нее поверх своего бокала.
— Выдержанное вино нужно пить медленно, — посоветовал он. — Вам нравятся эти бокалы, синьорина? Они веками передавались из поколения в поколение в моей семье. Не странно ли, что мы притрагиваемся к стеклу, которого касались губы мужчин и женщин далекого прошлого? Это не волнует вас, мисс Гарнер? Или вы находите грустным, что стеклянные бокалы пережили людей, пивших из них изысканное вино?
Лаури провела пальцем по витой ножке сверкающего бокала, и ее охватило странное чувство. Подумать только, эта хрупкая вещь пережила знаменитого Фальконе ди Корте, потомок которого сидит теперь перед ней! Девушка перевела взгляд с темных глаз венецианца на его сильные широкие плечи, подчеркнутые покроем темно-серого пиджака. Впервые этот властный аристократ показался ей человеком, полагающимся на милость судьбы, как и она сама.
— Я напугал тебя, малютка! — Он ласково приподнял ее подбородок, заставив посмотреть на себя. — Я позабыл, что старше тебя и лучше знаю жизнь. Увы, за каждый теплый лучик солнца мы получаем по три удара плетью.
— Жизнь — это ковер, сотканный из иллюзий, — вздохнула она. — Я признаю это, значит, я не такой уж ребенок, синьор.
Максим улыбнулся, и Лаури сполна почувствовала обаяние развеселившегося мужчины.
— Доедай своего цыпленка, крошка; мы вместе переломим волшебную косточку и загадаем желание. — Он указал на маленькую кость, лежащую на краешке серебряной тарелки. — Оказывается, жители Земли ангелов так же суеверны, как венецианцы?
— Разве что деревенские, — засмеялась Лаури. — Вы действительно считаете Британию Землей ангелов?
— Скажем так, падших ангелов, — улыбнулся и он. — Англичане и венецианцы очень похожи. Они одновременно меркантильны и романтичны, как ни один другой народ. Я также уверен, что британцы гораздо эмоциональнее, нежели любят показывать. Их пресловутая сдержанность — лишь маска: разве есть что-нибудь более непроницаемое, чем холодная застенчивость?
Лаури недоверчиво вгляделась в темные глаза на тонком смуглом лице.
— Что-то мне не доводилось слышать, как лондонские таксисты распевают серенады для своих клиентов, — усмехнулась она. — А вы бы не удивились, услышав романтическую балладу, доносящуюся из проезжающего такси?
— Видимо, это наш венецианский воздух настраивает на романтический лад. — Максим откинулся назад, так что верхняя часть его лица оказалась в тени и лишь темные глаза таинственно поблескивали, словно из-под полумаски. — А что, вам уже пели серенаду в гондоле, мисс Гарнер?
Лаури невольно вздрогнула, потому что в его голосе зазвенели льдинки: выражение неудовольствия, возврата к прежним отношениям. Он, конечно, решил, будто прошедшим вечером, когда вся труппа чинно ужинала, маленькая англичанка предавалась удовольствиям, на которые так щедра Венеция.
— Да, — призналась она. — Мне кажется, это очаровательная традиция.
— Особенно для Лонцы, — съехидничал Максим. — Он не приправлял это дело цитатами из Мюссе?
— А с какой стати он должен был это делать? — Превращение радушного хозяина в сардонического инквизитора заставило Лаури задаться вопросом — не было ли все это прелюдией к наказанию за то, что она не показалась прошлым вечером на глаза его драгоценной графине.
— Великий романтик Альфред де Мюссе полагал, что мужчина и женщина не познают всех тайн любви, пока не останутся вдвоем в гондоле. — Максим сцепил пальцы, и сокол на его перстне заиграл на свету, словно в мощных когтях птицы сверкнула молния.
— Вы думаете, что я познавала с Микаэлем тайны любви? — вспыхнула Лаури. — Считаете, что только об этом и мечтает девушка, выходящая с мужчиной на улицу?
— Нет, — он невозмутимо покачал головой, — я вовсе не считаю, что это предел ваших мечтаний, мисс Гарнер. Однако Лонца — один из наиболее привлекательных танцоров своего времени. Он красив, талантлив и настойчив — а вы очень юная и впечатлительная девушка, за которую я отвечаю головой.
— Мне почти восемнадцать, синьор, — с достоинством ответила Лаури. — Уверяю вас, я могу позаботиться о себе. Мне не нужны опекуны…
— Потому что у вас уже есть один. — Он выпрямился, и она снова оказалась во власти его гипнотического взгляда. Он безжалостно изучал ее. — Невинность не имеет ничего общего с возрастом, дитя. Это состояние души и сердца — качество, которое должен защищать зрелый и опытный человек, пока он не убедится, что вы готовы к более глубоким и важным отношениям.
Вы имеете в виду, что я должна спрашивать вашего разрешения на то, чтобы влюбиться? — Лаури переполняло негодование. — Это так, да? Вы действительно ожидаете от своих балерин, что они станут вашими марионетками? Будут подчиняться вашим командам, танцевать по вашей указке, позволять вам лепить из них совершенных женщин, как это делал Пигмалион? Вы хотите только одного — получить совершенную балерину, равную по таланту Травилле!
Максим не подтвердил и не опроверг ее слова. Он просто поднялся с софы, подошел к буфету и включил кофеварку. Его молчание почти физически давило на Лаури, и бедняжка вжалась в подушки софы, словно желая укрыться от гнева, который, как ей казалось, закипал вместе с кофе.
— Вы льстите себе, мисс Гарнер, — ложка мелодично звякнула о блюдце, — если думаете, что я вижу в вас вторую Травиллу. Вы, вероятно, именно так представляете положение вещей?
— Вы знаете, что нет. — Лаури взяла одну из подушек и прижала ее к груди, как щит. — Я даже сомневаюсь, что вообще смогу выступать на сцене с вашей труппой.
— Разделяю твои сомнения, — холодно заявил он с жестокой откровенностью. — Ты предпочитаешь черный кофе?
— Да, если можно.
Дивный аромат заполнил комнату, когда хозяин налил две маленькие фарфоровые чашечки и подошел к гостье еще до того, как она успела отложить спасительную подушку. Он задумчиво посмотрел на нее:
— А что ты скажешь, если я назначу тебя дублершей Андреи в «Жизели», — поинтересовался он.
— Вы, конечно, шутите, синьор! — Но шутил ли он? Темные глаза напряженно изучали его лицо. Лаури и представить не могла, сколько ужаса было в ее взгляде. — Вы только что сами сказали, будто сомневаетесь в моих способностях.
— Не в способностях. Возьми же свой кофе, пока я не посадил пятно на это прекрасное платье.
Лаури приняла чашку и блюдце, настороженно следя за действиями хозяина. Он не сел рядом, как раньше, а расположился к ней лицом в большом кресле с изогнутой спинкой. Максим помешивал свой кофе, и Лаури в очередной раз обратила внимание на статное и сильное сложение его тела и на диктаторские нотки, снова зазвучавшие в его голосе.
— Партия Жизели многому тебя научит. Не бойся взяться за нее. — Темные глаза посмеивались над растерявшейся балериной. — Андрея воспримет новость болезненно, но это, возможно, даже пригодится тебе для создания столь многогранного образа. Учись противостоять недругам, крошка!
— Что скажет Андрея? — вырвалось у Лаури. — Она меня терпеть не может…
— Она попытается превзойти самое себя, будет бороться до последнего, чтобы ты не заняла ее место, — улыбнулся он. — Андрея станет надежной гарантией того, что тебя не вызовут на сцену неожиданно.
Лаури содрогнулась от подобной возможности и собралась с духом лишь после глотка темного крепкого кофе.
— Я сразу рухну с пьедестала, и вы разочаруетесь, — нервно проговорила она. — Ваша цель — совершенство. — Но балерины, способные достигнуть его, должны посвятить себя искусству или черпать вдохновение в любимом мужчине, как это делала Травилла.
— И вы не попадете ни в одну из этих категорий, так, мисс Гарнер? — Максим вынул из футляра сигару и одним точным движением обрезал ее кончик. Он закурил, и ароматный дым коснулся ноздрей Лаури. — Должен ли я смириться с тем, что трачу свое время и силы на девочку, которая годится скорее в секретарши, нежели в балерины?
Стремление к самосохранению — не шутка. — Ее голос задрожал, когда венецианец прищурился и, зажав сигару между зубов, приобрел весьма циничный вид. — Я… я не чувствую себя в безопасности, когда танцую, синьор. Я сражаюсь с призраками, которые преследуют МЕНЯ по пятам, и они не всегда безобидны. Они хватают меня за колени, и тогда я напрягаюсь или оступаюсь. Вы видели, как это происходит!
— Да. — Темные глаза жгли ее через дым сигары. — Мне кажется, что это подсознательное стремление уйти из мира танцев в обыденную жизнь. Неужели ты полагаешь, будто обретешь там вожделенную безопасность?
— Это сильнее меня! — Ее тонкие ноздри раздувались от возмущения. — Как вы можете так говорить?
— Сильные эмоции имеют над нами гораздо большую власть, чем мы думаем, синьорина. Боль и радость запоминаются надолго. Не важно, как давно прошла боль, — мы все равно продолжаем страдать от нее. Не важно, сколь долго мы жили в радости, — она тоже проходит. Только твердо посмотрев в глаза своим страхам, мы сможем победить их.
Максим улыбнулся, и Лаури вновь поддалась его обаянию.
— Я обещал тебе показать некоторые вещи Травиллы, которые сохранил наудачу. Хочешь взглянуть на них?
— Очень, синьор.
— Я достану их. Подожди минутку.
Он вышел из комнаты, а Лаури с закрытыми глазами откинулась на подушки. Максим ди Корте слишком подавлял собеседника, чтобы с ним можно было спорить; перед этим мужчиной спасовал бы кто угодно. Она наслаждалась недолгим перемирием и покоем, воцарившимся в комнате. Девушка недоумевала: неужели он столь же беспощаден, когда дело касается любви?
Максим вернулся с сигарой во рту, держа в руках большую резную шкатулку, украшенную миниатюрами. Он положил ее на софу, и Лаури залюбовалась изящной росписью. Особенно ей понравился изображенный на крышке Зевс в окружении других Олимпийцев.
Максим прикоснулся к маленькому единорогу, и крышка откинулась. Поджав ноги, Лаури почти не дыша рассматривала его сокровища. Черное кружевное домино, которое Травилла надевала на маскарад. Алый веер, когда-то порхавший в маленькой ручке. Янтарные четки с небольшим крестиком. Пара сатиновых танцевальных туфелек с крошечными алыми стельками.
— Примерь, — попросил Максим и в следующий момент уже стоял на коленях. Венецианец бережно приподнял правую ногу Лаури и переобул ее в туфельку Травиллы. — Теперь другую, — уговаривал он.
Лаури подчинилась, чувствуя легкие прикосновения его пальцев. Через секунду Максим поднял ее на ноги.
— Подходят? — спросил он. — Пройдись.
Словно заколдованная, она сделала несколько шагов, затем обернулась, сверкнув золотистыми глазами.
— В красном ты выглядишь так, словно сошла со страниц «Божественной комедии». Данте увидел бы в тебе вторую Беатриче. — Максим рассматривал ее с неподдельным интересом. — Как тебе в туфлях Травиллы?
Сердце Лаури неистово забилось от этих слов.
— Немного тревожно, — призналась она и отвела взгляд, наклонившись, чтобы снять туфли. Девушка протянула их хозяину, почувствовав облегчение, когда он убрал реликвию без дальнейших комментариев.
— Ты должна взглянуть на это, крошка. — Он осторожно развернул парчовую ткань и достал гравированный серебряный кубок. — Это свадебный кубок шестнадцатого века. У него есть крышка, делающая его символом человеческого сердца. Хочешь подержать в руках?
Лаури кивнула и осторожно приняла раритет. Это была чудесная вещица; под крышкой девушка заметила выгравированную надпись на латыни.
— Что означают эти слова, синьор? — заинтересовалась она.
Максим наклонился над Лаури, и она вдыхала запах сигары, пока он вел пальцем по еле заметной надписи.
— «Избегайте удовольствий, которые могут обернуться горем», — перевел он. — Это означает, что двое людей должны быть уверены в том, что чувство, которое они испытывают, и есть настоящая любовь; все остальное от лукавого — недаром в Италии женятся раз в жизни.
«Раз в жизни», — мысленно повторила Лаури. Как приятно, как спокойно на сердце, если счастье действительно вырастает из настоящей любви.
Максим снова закутал кубок в парчу, чтобы сохранить его до тех пор, пока не придет время ему и его невесте пить из него в знак взаимной любви… на всю жизнь.
Он закрыл шкатулку, и на этом действо закончилось. Лаури обулась и вздрогнула, почувствовав его прикосновение. Девушка подняла глаза и поняла, что Максим гораздо ближе к ней, чем она предполагала; бархат красного платья касался его серого костюма. Она хотела выскользнуть, но венецианец сжал ее плечи и удержал перед собой.
— Завтра мы начинаем работать над Жизелью, — предупредил он. — Будем репетировать вдвоем, поэтому нет необходимости посвящать в наши планы кого-либо еще.
Под «кем-либо» подразумевалась Андрея. Ради Лидии он желал сохранить это в тайне, и ради самой себя Лаури с готовностью согласилась на это условие.
— Sei d'accordo?
type="note" l:href="#FbAutId_14">[14]
— лукаво проговорил он.
— Конечно, я согласна, синьор.
— Buono
type="note" l:href="#FbAutId_15">[15]
. — Улыбка подчеркивала морщинки у его глаз. — Ты начинаешь понимать по-итальянски. Скоро тебе придется разговаривать на этом языке. Балерина должна владеть несколькими языками, ведь мир широк, а путешествия труппы ди Корте лалеки.
— Вы рассчитываете оставить меня в своей труппе, синьор? Что, если я оступлюсь на сцене «Феникса», где мы открываем новый сезон?
— Я запрещаю тебе даже думать об этом. — Смуглые пальцы предостерегающе сжались на запястье Лаури, пустив невидимые токи по ее крови. В глубине его глаз появился опасный блеск. — Сегодня ты примерила туфли Травиллы… помни об этом и не позволяй себе опускать руки. — Максим решительно добавил, что проводит ее вниз до конца лестницы. — Но сначала, — он наклонился над столиком с неубранным ужином и поднял с серебряной тарелки заветную косточку, по которой любят гадать дети, — мы должны разломить ее и узнать, чье желание исполнится.
Они зацепились мизинцами за U-образную косточку, и не успела Лаури опомниться, как он потянул в свою сторону и через миг уже держал в руке счастливую половинку.
Она улыбнулась, пытаясь угадать, какое желание загадал великий Максим ди Корте. Успех нового сезона, который открывался уже через шесть недель?
Шесть недель… они пролетят незаметно, и Лаури придется выйти на сцену перед театральной аудиторией. Возможно, когда наступит вечер ее дебюта в «Фениксе», старинном венецианском театре на воде, тетя Пэт приедет сюда, чтобы поддержать племянницу.
— Судя по таинственной улыбке, ты тоже что-то загадала, — заметил Максим, когда они спустились по лестнице и лампы в стенной нише заиграли призрачными тенями на его лице, подчеркивая черты аристократа прошлых веков.
— Все девушки любят загадывать желания. — Лаури залюбовалась его глазами, которые могли быть добрыми, но чаще казались насмешливыми и холодными; глубоко посаженные, они гораздо больше скрывали, нежели показывали. — Спасибо за чудесный ужин в вашей башне, синьор. Это был приятный сюрприз.
— Мне тоже понравилось ваше общество, синьорина, — любезно ответил он. — А теперь поторопитесь лечь спать. Buona notte
type="note" l:href="#FbAutId_16">[16]
.
— Buona notte, синьор.
Лаури вошла в палаццо через дверь, ведущую к башне, и в этот момент в холле начали бить часы. Девушка сосчитала удары, сделанные массивной бронзовой фигурой, и на полпути к галерее неожиданно почувствовала леденящий душу взгляд чужих глаз. Неприятное ощущение заставило ее ускорить шаг. Она быстрее ветра ворвалась в свою комнату и замерла, переводя дыхание и не зная, как защититься от неизвестного врага. Ее пальцы нащупали ключ и торопливо повернули его… но она не могла с такой же легкостью выбросить из головы мысль о том, что кто-то прятался в темном холле, наблюдая, как маленькая англичанка входит в палаццо через личную дверь Максима ди Корте.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Нежный тиран - Уинспир Вайолет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Нежный тиран - Уинспир Вайолет



Очень милый тонкий романчик, похожий на венецианскую маску. Отличается от большинства романов про главного героя итальянца в лучшую сторону.Советую почитать!
Нежный тиран - Уинспир ВайолетИрина
26.02.2012, 13.41





очень хороший роман.мне понравилось
Нежный тиран - Уинспир ВайолетЮллина
16.06.2012, 18.57





страсти мало, а так мило
Нежный тиран - Уинспир ВайолетМарго
17.06.2012, 0.36





героиня раздражала всегда, страсти мало, а так прочитать можно.
Нежный тиран - Уинспир Вайолетаня
23.06.2012, 20.50





Прекрасно написано. Мне очень понравилось.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетАлиса
17.08.2012, 10.15





Ерунда полная
Нежный тиран - Уинспир ВайолетНатали
1.10.2013, 7.59





прелестно
Нежный тиран - Уинспир Вайолетнатали
26.12.2013, 12.56





Красиво. Романтично. Здорово.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетИрина
26.12.2013, 21.37





Один из лучших романов на сайте. Любовь в полутанах. Все тонко и романтично. По духу напоминает "Жижи". По развитию отношений - "Джен Эйр". Очень красиво. Главный герой очень хорош. И героиня - прелесть. С удовольствием перечитаю не раз.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетЕлена
16.04.2014, 1.12





Могу сказать - БРАВО!Превосходный роман и один из лучших романов на сайте.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетЕвгения
4.05.2014, 16.02





Красиво, нежно и мило!!!
Нежный тиран - Уинспир Вайолеттатьяна
27.08.2014, 11.05





Красиво, нежно и мило!!!
Нежный тиран - Уинспир Вайолеттатьяна
27.08.2014, 11.05





Роман очень хорош, легко читается, прекрасные гг-и! Хочется почитать еще что то подобное.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетСветлана
31.01.2015, 11.11





Понравилось все: гл.герои, диалоги и целомудренность этого романа.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетЖУРАВЛЕВА, г. Тихорецк
2.06.2015, 1.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100