Читать онлайн Нежный тиран, автора - Уинспир Вайолет, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нежный тиран - Уинспир Вайолет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 88)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нежный тиран - Уинспир Вайолет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нежный тиран - Уинспир Вайолет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уинспир Вайолет

Нежный тиран

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 10

Наконец, вечер настал. За сценой было шумно, царило всеобщее возбуждение и напряжение, служители двигали декорации, мелькали взволнованные балерины.
Ряды и ложи по другую сторону сцены постепенно заполняла нарядная публика. Билетеры красовались в расшитых золотом ливреях и париках, повсюду слышался шелест шелков, мерцали драгоценности, казалось, в воздухе парит неосязаемое предчувствие волшебства, которое всегда дарит балет тем, кто любит искусство.
Все знали, что вместо Лидии Андреи роль Жизели будет исполнять неизвестная юная балерина, и к обычному оживлению перед закрытым занавесом добавлялось еще и нескрываемое чувство любопытства. «Это англичанка, и очень молоденькая…», «…она еще никогда не исполняла главных партий…», «…первое выступление перед публикой…» «…ее выбрали, потому что она похожа на Травиллу ди Корте…»
— Да, но никто не обладает таким неземным очарованием, — возражали те, кто помнил Травиллу.
Лаури в гримерной каждым своим нервом чувствовала, что каждый из них должен был думать и говорить. Бледная как полотно, она подводила темно-золотистые глаза, от чего они стали необыкновенно большими. Голые электрические лампочки вокруг зеркала высвечивали каждую черточку ее лица и длинную, тонкую шею. Сегодня этой шее предстоит встретить меч славы… или резкий нож осуждения.
Она боялась и была совершенно одна, так как Максим отвел ей маленькую гримерную в самом конце коридора, вдали от суматохи остальных. «Тебе необходимо успокоиться перед выходом, — объяснил он. — Другие уже привыкли к премьерам, и для них это как бокал вина. Ты — другое дело».
Он не стал развивать эту тему, но Лаури поняла, что он имел в виду. Он не сомневался во всех остальных вплоть до последнего пируэта… но когда на сцену «Феникса» выйдет она — все пойдет по воле богов: или она будет танцевать прекрасно, или их ждет провал.
Она прикоснулась к изящным листочкам и цветам венка, который был на Травилле, когда та в последний раз танцевала Жизель, и вздрогнула, увидев в зеркале отражение еще не приготовленного костюма для второго действия, в который ей помогут облачиться… платье призрака, который легко мог бы появиться сегодня в этом театре!
В этот момент в дверь постучали.
— Войдите! — откликнулась Лаури.
Дверь распахнулась, и вместе с ворвавшимся в комнату хороводом красок и запахов вошел улыбающийся служитель с большой корзиной фиалок и букетом из мирты, миниатюрных лилий и полудюжины бутонов золотых роз.
— Как мило! — Лаури подбежала понюхать и прикоснуться к ним и прочитала прикрепленные карточки. Корзина с цветами была от всего кордебалета, желавшего ей удачи в этот решающий для Лаури вечер.
Сверкающие слезы брызнули из ее глаз, размазав подпись на другой карточке.
«Лилии — невинности, золотые бутоны — юности и мирта — символ любви, во имя которой мы будем танцевать сегодня вечером для всех».
Сердце Лаури дрогнуло. Карточка была не подписана, но она догадалась, что отправитель букета и записки — Микаэль Лонца.
Микаэль, в котором слилось все пламя и дух танца. И для которого любовь была лишь экстазом тела.
Лаури притронулась к веточкам мирты, и от ее аромата в памяти всплыл залитый Солнцем остров; она снова слышала шепот моря и эхо в пещере, где Максим говорил о любимой им женщине. Нигде больше, кроме этого языческого, культового места, не мог он говорить о любви, не имевшей ни начала, ни конца, небывалой и неземной.
Она нашла вазу и, расставляя цветы, услышала, как настраивает инструменты оркестр. Звучали голоса, быстрые шаги возле сцены, и она поняла, что готовятся к поднятию занавеса.
Ее сердце бешено заколотилось. До ее выхода меньше получаса! Она уложила темные волосы, приготовив их под венок из листьев и цветов, и убедилась, что ленты на ее новых пуантах пришиты правильно. Эти пуанты сидели на ногах, как вторая кожа, и Лаури почти обулась, когда торопливо вошла костюмерша, чтобы помочь ей одеться. Костюм пришлось слегка подогнать, он был идеально вычищен и выглажен, цвета вышивки на лифе и пышные оборки на пачке восстановлены, а шнуркам на маленьком переднике возвращен первоначальный идеальный цвет слоновой кости.
Наконец придирчивая костюмерша удовлетворенно отступила назад, любуясь англичанкой. Она восхищенно всплеснула руками, а светящиеся теплом глаза в последний раз очень внимательно осмотрели девушку. Лаури с трудом уловила смысл ее слов, заключавшийся в том, что «английская балерина выглядит очаровательно, но очень бледна. Все ли с ней в порядке? Нигде ли не жмет или слишком свободно?».
Лаури стало страшно. Одетая, она с нескрываемым ужасом ждала неизбежного. Ей не только предстоит впервые в жизни танцевать главную партию — она выходит вместо признанной балерины!
Она с трепетом вспоминала то, что говорила Андрея об ожоге зрительного зала… ужасном, болезненном ожоге. Ее ноги подкашивались, но Лаури не посмела сесть, опасаясь испортить костюм. Ее сердце колотилось уже почти в горле, когда в коридоре раздались шаги. В дверь снова постучали.
— Директор! — Костюмерша живо развернулась и открыла дверь.
Вошел Максим, казавшийся еще более высоким и смуглым, в безупречном вечернем костюме.
— А, ты оделась.
Он со строгим, пристальным любопытством подошел к ней и заставил сделать контрольный пируэт. Оценивающе кивнув, он, наконец, повернулся к костюмерше и поблагодарил за работу. Та просияла и, пожелав английской синьорине большого успеха, оставила их в костюмерной одних среди смешанных сладких ароматов грима и цветов.
Максим поднял записку со столика.
— От кого они? — спросил он.
Лаури ответила и нежно прикоснулась к мирте.
— Это общепринятая традиция — присылать цветы, — сказал Максим со строгостью в голосе. — Думаю, я тоже не останусь в стороне.
Лаури посмотрела на венецианца с изумлением, так как единственным цветком при нем была маленькая гвоздичка в петлице. Таинственная улыбка заиграла в глазах Максима, когда он опустил руку в карман и вынул маленький кожаный футляр. Открыв замок, он извлек брошку в виде маленького букетика. Жемчужные лепестки цветов сияли на золотых стебельках с листьями, покрытыми зеленой эмалью. Брошка была незатейлива, но исполнена так изящно, что Лаури не сомневалась: это антикварная вещица, стоящая уйму денег.
— Тебе не обязательно надевать эту безделушку сейчас, — сказал Максим. — Мы же не хотим, чтобы Лонца раздавил ее. Наденешь брошку потом, на вечере, посвященном открытию сезона.
— Она прекрасна, синьор. — Лаури прикоснулась кончиком пальца к изящным листикам. — Я буду счастлива надеть ее.
— И хранить ее, я надеюсь?
— Хранить? — Ее огромные подкрашенные глаза широко распахнулись от неожиданности. — О, я не могу принять это.
— Почему нет? — осведомился он приятным, безразличным голосом. Не тем, каким обычно говорит мужчина, делая девушке бесценный подарок.
— Потому что она слишком дорогая, — ответила Лаури. — Если бы это было что-то милое, но подешевле — тогда другое дело.
— Это — другое дело, — с нажимом произнес он. — Я бы никогда не позволил себе преподнести тебе что-то дешевое и не поблагодарю тебя за вежливый отказ. Ты должна принять ее, потому что я так хочу и потому что на свете нет больше никого, кому бы она подошла больше, чем тебе.
— А что же Венетта? — Слова сами соскочили с языка Лаури, прежде чем она успела сдержаться, и девушка залилась краской перед сузившимися, чуть ли не метнувшими молнию глазами Максима. Ее лицо, тонкая обнаженная шея, открытые плечи вспыхнули под его обжигающим взглядом.
— А что же Венетта? — Ее вопрос вернулся к ней, колкий и опасный.
— Если брошка фамильная, можете ли вы отдавать ее кому-то еще? — Лаури медленно отступала от него, пока выговаривала эти слова, запинаясь, с сердцем, бьющимся как испуганная птица.
Максим подошел к ней, высокий, со сжатыми губами, сдерживающий внутренний огонь. Спрятав кожаный футляр обратно в карман, он схватил ее за плечи. Его теплые руки ей, дрожащей от волнения, показались горячими.
— Сейчас не время обсуждать тонкости любви, — тихо сказал он. — Через несколько минут тебе выходить на сцену. Как ты чувствуешь себя, дитя?
— Мне страшно, — ответила Лаури, и его руки напряглись, словно он хотел передать ей свою силу и уверенность.
— Когда ты выйдешь на сцену, с тобой будут надежды тетушки, которая не смогла быть сейчас с тобой, и добрые пожелания каждого танцора в труппе, и моя вера в тебя, как в балерину, — просто сказал он. — Когда ты выйдешь на сцену, ты уже не будешь Лаури Гарнер — ты станешь Жизелью. Ты забудешь о зрителях, забудешь о театре, ты будешь помнить только о том, что ты — девушка, для которой любовь значит все и которая жаждет выразить это. Лаурина, — назвав ее ласковым именем, которое придумала Венетта, он поднял ее подбородок, — ты не должна ничего бояться. Ведь я буду все время лишь в нескольких шагах от тебя… ты же веришь мне, да? Ты же знаешь, что я никогда не попрошу от тебя ничего, что бы не жило в твоем сердце, что бы не ждало возможности вырваться наружу? Жизель в тебе и ждет только того момента, когда она сможет наконец предстать перед всеми балетоманами.
— Балетоманы… — повторила она. Лаури думала о тете Пэт, все мысли которой будут с ней в каждом движении ее танца… которая станет так гордиться ею, если в финале Лаури сумеет зажечь по волшебной искорке во всех, кто сейчас увидит ее.
Она смотрела Максиму в глаза, и робкая улыбка проступила на ее губах.
— Я рада, что вы будете наблюдать из-за кулис, синьор, — призналась она. — Я верю вам.
— Да, верь мне, — с глубоким чувством проговорил он и торопливо добавил: — Что бы я ни делал, я делаю в интересах твоего сердца.
Сказав это, Максим отступил на шаг и еще раз придирчиво осмотрел ее костюм, принадлежавший его бабушке.
— Идем, — он взял ее за руку, — пора занимать место перед открытием занавеса.
Лаури прошла за ним туда, откуда слышалась музыка. Ее сердце трепетало, ее бросало то в жар, то в холод от странного чувства нереальности всего происходящего.
Максим никогда не узнает, что в миг, когда смолкла музыка перед тем, как ей выбежать из домика Жизели, она вместо этого хотела броситься назад, в его объятия, чтобы остаться в них навсегда. Но когда эта мысль осенила ее, Лаури была уже на сцене «Феникса» и смотрела в темный зрительный зал с огоньками ламп у выходов.
И вот в напряженной тишине, откуда-то из-под ее будто невесомых пуант, поплыл трепетный звук, коснулся кончиков ее ступней и поднял ее над землей так, словно слева от балерины кто-то отпустил струну.
Струну самого сердца — поняла она, быстро оглянувшись на стоявшего за кулисами Максима. Он ответил ей своей сумрачной улыбкой, и Лаури почувствовала всей глубиной своей души, что должна отдать ему все, что он захочет от нее… как от балерины, но не как от женщины.


Возбуждение волной пробежало по залу, когда занавес опустился после первого отделения. Жизель, сойдя с ума от предательства возлюбленного, убила себя мечом Альберта. Когда занавес поднимется вновь, она предстанет девой, обратившейся в призрака, виллис, — потому что умерла, не излив своей любви.
Микаэль поймал Лаури в коридоре у гримерной.
— Милая! — Он ликуя поцеловал ее. — Нижинка, ты никогда не танцевала так, как сегодня! Моя милая колдунья, ты точно влюблена! Скажи, ты влюблена в меня?
— Микаэль, ты дурак… — выпалила она, не то смеясь, не то плача от нервного напряжения. — Мне нужно идти переодеваться…
— Лаури, ты изумительна. Все эти люди уже любят тебя так же, как я.
Обернувшись, она увидела, как сияют его глаза, и поспешно скользнула в гримерную, зная, что ее обострившиеся чувства только зажгут предстоящую им любовную сцену непосредственностью и искренностью. Господи! Она прислонилась к двери и пыталась перевести дыхание. Лаури испытывала дикое, странное, необъяснимое желание немедленно видеть Максима. И оно проникало в ее тело через каждую косточку болезненным ощущением собственной жизни.
В его венецианской башне она любила его, сама не зная этого. На острове, где оставалась Венетта, она узнала о его любви, в которой ей не было места.
Кто-то взялся за ручку с другой стороны, и она отскочила от двери. Это спешила ее так же тепло улыбающаяся костюмерша.
— Все только и говорят о балете! Директора так окружила публика, что я даже не решилась отвлечь его и подать то, что он выронил из кармана, когда вынимал платок, чтобы промокнуть лоб.
Лаури взглянула на маленький продолговатый конверт.
— Я передам ему. — Она взяла его в руки и машинально прочла адрес и имя адресата.
Это было ее имя!
Костюмерша болтала о том, как божественна она в этом костюме и венке из цветов… и вдруг, обернувшись на испуганный возглас Лаури, увидела, что она уже читает телеграмму.
— Синьорина, — в беспокойстве подбежала к ней костюмерша, — вам нехорошо?
Лаури застонала потрясенная, с глазами, полными тихих слез. Прошлой ночью тетю Пэт положили в больницу… и Максим скрывал от нее это потому, что сегодня она должна была жить только для его бесценного балета.
Она сложила телеграмму и, словно в трансе, покорно дала переодеть себя для финального акта этого балета, который значил для Максима больше, чем чья-либо жизнь. Снаружи в коридоре слышался торопливый шорох сатиновых пуант и шум шифоновых юбок — кордебалет спешил к сцене. Когда она, как обреченная на казнь, вышла к ним, все расступились, пропуская ее к Максиму. Никто не произнес ни слова, Лаури подала Максиму узкий конверт.
— Где ты взяла его? — Он с подозрением, мрачно посмотрел на нее так, словно полоснул лезвием.
— Он выпал у вас из кармана, и моя костюмерша подобрала его. — Ее голос был холоден, так же как и ее взгляд. — На конверте мое имя, и я прочла то, что в нем было.
— Дорогая…
— Нет, — она тонкой рукой указала на сцену, на зрительские ряды, на столпившихся танцоров, — вот все, что тебе дорого. Вот все, ради чего ты живешь, и бедам других людей не дозволено осквернять это. Я ненавижу тебя, Максим. Сегодня вечером я еду к тете Пэт, а не танцую!
— Я знал, что ты так отнесешься к этому. — Он увлек ее за собой в зеленую комнатку сбоку от сцены, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Взглянув на него, Лаури поняла, что он твердо и непреклонно решился на что-то.
— Не пытайся понять мои мотивы, — сказал он, — просто помни и верь: все, что я делаю, — в этот момент наилучшее для тебя.
— Для балета! — крикнула она. — В погоне за второй Травиллой ты добился успеха, не правда ли, Максим? Все вокруг говорят именно то, что ты так хотел слышать.
— Ты точно так же добилась успеха, — отрезал он. — Ты не понимаешь этого?
— Я никогда не желала ни славы, ни блеска, ни восхищенных взглядов толпы, — сказала она, испытывая лишь презрение и невыносимую, гнетущую усталость.
— Ни о чем подобном я не говорю, — тихо ответил он. — До сих пор каждый раз, когда ты танцевала, словно пара призраков сторожила тебя. Мне казалось, что их цепкие пальцы вырывались из огня и хватали тебя за ноги. Но сегодня ты избавилась от них и забыла о своих страхах — ты победила! Неужели ты не понимаешь, что, сделав это, ты доказала смелой и бескорыстной женщине, что она была права, когда отпустила тебя сюда… танцевать?
— Ты убедил ее, что это правильный поступок. — Лаури отшатнулась от него. — Ты же… ты все это время знал, что она тяжело больна — гораздо тяжелее, чем она дала мне понять!
— Да, я знал, — заявил Максим. — Она рассказала мне о собственных предчувствиях и о предупреждениях своего доктора, но она хотела дать тебе шанс стать великой балериной. Она верила, что ты можешь и должна танцевать так, как ты танцевала сегодня. А теперь ты хочешь разочаровать ее во всем, разбить ее жизнь, показав, что ты способна зажечься только на час?
— Нет, синьор. — Лаури смотрела на него и снова видела незнакомца, которого ей никогда не понять. Она опять говорила с ним как со своим директором: — И я думаю, что вам лучше дать мне выйти. Уверена, вам не понравится, если я пропущу свой выход.
Он отошел от двери и раскрыл ее перед ней.
— Завтра утром я лечу к моей тете, — сказала Лаури. — Я нужна ей.
— Хорошо. — Максим склонил голову, когда она проходила мимо него, чтобы занять свое место среди виллис — дев, не изливших свою любовь.


Переполненный зал замер. Все пристально следили за тоненькой хрупкой юной танцовщицей с огромными глазами медового цвета и скорбным ртом. Она была так беззащитна, метаясь по сцене в потоках любви, предательства, прихоти и жестокости других людей — людей, которым она доверяла.
Балерина взлетала из рук своего партнера, словно ее сердце, тело и душа имели крылья, и неуловимая романтика снова жила в каждой из женщин, присутствующих в зале; в каждом мужчине, тосковавшем об утраченной вере в истинную чистоту.
Мгновения, когда она исполняла па-де-де, были одухотворены и эмоциональны настолько, что где-то в середине зала всхлипнула неизвестная зрительница. Любить так, как Жизель любила Альберта! Его прекрасное, смуглое лицо в девичьих руках, боль в ее глазах — поскольку их любви не суждено жить.
Мука в сердце Лаури воплотилась в ее танце. И Микаэль, свидетель разговора между ней и Максимом за кулисами, был нежен и внимателен с ней… с маленькой Нижинкой, которая танцевала не для него.
И вот подкрался неизбежный момент прощания между Жизелью и Альбертом. Когда он опустился на колени и зарылся лицом в лилии на ее могиле, начал подниматься ропот, подобный надвигающемуся шторму. Воздух словно запульсировал. На мгновение все затихло, словно у зрителей одновременно замерли сердца, и вдруг зал взорвался аплодисментами.
— Браво!.. Брависсимо!
Публика рукоплескала, ревела от восторга, и две стройные фигуры склонились под этой непреодолимой силой… слезы струились по щекам Лаури, ее била нервная дрожь.
На них посыпались цветы. Толпа громогласно приветствовала их. И кто-то еще, высокий и смуглый, стоял за кулисами и аплодировал, не жалея ладоней.
Лонца повернулся к партнерше, затем взял обе ее руки и поднес к губам.
— Нижинка… — пробормотал он. Микаэль задыхался, не в силах говорить дальше, хотя его все равно заглушила бы овация. Зал словно сошел с ума, когда танцор поцеловал балерине руки.
— Браво!.. Брависсимо!
Максим дождался своего звездного часа. Воздух был наполнен триумфом, ароматом сыпавшихся цветов и… болью Лаури. Ведь кордебалет на сцене почти не дышал от возбуждения. Когда занавес опустился в последний раз, танцоры окружили Лаури с поцелуями и объятиями, после которых балерина сама стала не лучше поломанного цветка.
— Всем отправляться по гримерным! — Бруно метался в толпе, пытаясь разогнать кордебалет, словно стаю белых голубей. — Идите отсюда! Я уверен, что наша маленькая Лаури хочет побыть одна после своего чудесного выступления.
— Спасибо, Бруно. — Из-за плеча балетмейстера Лаури увидела приближающегося Максима и, прижимая к груди охапку цветов, бросилась в свою гримерную. В уютном закутке царили мир и покой, но она не собиралась надолго задерживаться здесь. Дрожащими пальцами Лаури развязала ленты на стоптанных пуантах и высвободила ноги. Она растерла ноющие ступни и поспешно надела свою повседневную обувь. Схватив полотенце, девушка стерла грим с лица и, набросив пальто прямо на костюм Жизели, стремительно и бесшумно выскользнула из театра через служебный вход.
Полупрозрачный светлый туман стелился над водой, постепенно укутывая город. Бегущей сквозь белесую пелену Лаури казалось, будто ее несет по течению между триумфом и отчаянием.
Засунув руки в карманы и съежившись, одинокая путница почти сливалась с тенями. Ее глаза в горящих глазницах уже высохли от слез. «Я ненавижу тебя… ненавижу — тебя, — крутилось в ее мыслях. — Балет — все, что тебе дорого. Ты живешь только ради этого…»
Лаури добралась до моста и с трудом добрела до его середины. Вода грустно плескалась о камень, поднимая ленивые завитки тумана, прикасавшиеся к ее щекам, словно чьи-то холодные пальцы. Девушка дрожала и, хотя она прекрасно знала, что нельзя стоять на холоде после выматывающего танца, не могла заставить себя вернуться.
Луна скрылась за облаками. Далекая гондола разрезала дымчатую воду, проплывая мимо старинных дворцов, мимо каменных, никогда не засыпающих ангелов и сатиров, насмешливо глядящих в ночь. Вода что-то неразборчиво шептала под черной лодкой; из кафе напротив доносились звуки венецианской песни.
«Скорей бы завтра, скорей бы настало завтра! — Мелодия рефреном отдавалась в голове Лаури. — Господи, дай же мне скорее попасть домой и сказать тете Пэт, что я хочу только ее любви. Пусть другие мечтают превратиться в великих балерин, но только не я».
Лаури развернулась, чтобы уйти с моста, и увидела, как кто-то пробирается к ней сквозь туман. Она медленно отступала назад, пока не наткнулась на парапет. Бледное лицо окаменело от напряжения, влажные от тумана волосы прилипли к тонкой нежной шее.
— Уходите, — попросила она. — С меня достаточно одного вечера.
— Ты думаешь, я действительно могу уйти и бросить тебя здесь? — удивился он. — Как у тебя хватило ума броситься на улицу в балетном платье и легком пальто — слава богу, швейцар показал мне направление, в котором ты убежала. Зная твою любовь к мостам, я вполне резонно предположил, что ты добралась до этого и теперь хандришь здесь.
— Хандрю? — возмущенно отозвалась она. — И вы говорите это после того, как моя тетя попала в больницу, а вы скрыли это от меня — только ради нашего проклятого балета?!
— Лучше, если бы ты рыдала весь сегодняшний вечер в палаццо вместо того, чтобы танцевать Жизель? Известия о твоем триумфе помогут ей быстрее поправиться, я уверен в этом. Я отправил телеграмму в ее больницу как раз тогда, когда ты в глупой спешке сбегала из театра.
— О, — проговорила Лаури, уставившись на него широко распахнутыми глазами. Максим же положил руку на ее влажные волосы и пригладил их.
— Ты еще совсем ребенок, — вздохнул он, обнимая девушку, и ей сразу стало легко и уютно. — Я видел огни кафе на другом берегу. Выпьем горячего кофе?
— Это будет кстати. — Они пошли через мост навстречу музыке и мягкому свету фонарей кафе. Его рука казалась теплой и сильной, и Лаури впервые за долгое время почувствовала себя в полной безопасности. — Спасибо, что вы послали телеграмму тете Пэт, синьор. Вы очень любезны.
— Я могу быть очень добрым. — Лаури ощутила ироническую нотку в его тоне. — Венетта действительно была поражена, когда узнала, что ты считаешь меня бессердечным тираном.
— Не таким уж бессердечным, если точно. — Лаури истерически засмеялась, чтобы скрыть слезы. — Но Венетта знает Максима ди Корте лучше, чем я, — она видела вас с любящей стороны.
— Я не вполне понимаю ход твоих мыслей. — Он остановился и резко повернул Лаури к себе лицом. — Почему Венетта должна знать меня с этой стороны больше, чем кто бы то ни было другой?
— Потому что вы любите ее, — грустно ответила Лаури.
Она слышала, как он судорожно перевел дыхание, и тут же чуть не задохнулась сама, так как он до боли сжал ее руки:
— Я давно знаю Венетту, она мой очень близкий друг, но с чего ты взяла, будто я люблю ее?
— Вы признались в этом в тот день, что мы провели на вилле «Нора». — Лаури била нервная дрожь — от боли, от холода, от близости Максима и от страха потерять его. Девушка пыталась высвободить руки, но чем отчаяннее она вырывала пальцы, тем сильнее он притягивал ее — до тех пор, пока она не оказалась совсем рядом. — Тогда вы объявили, что женщина, которую вы любите, сейчас на острове. — Ее сердце заколотилось, когда сильная рука обвила ее талию. — Синьор — пожалуйста…
— Пожалуйста — что? — подначивал он. — Значит, ты ревновала, когда я сказал, что женщина, которую я люблю, находится на этом острове? Я надеюсь на это, дорогая, поскольку сам я просто сходил с ума от ревности.
— Вы? — выдохнула она, и завеса ее волос накрыла его руку, когда он прижал маленькую англичанку к себе. Сверкнула ослепительная улыбка, так долго заставлявшая страдать ее сердце.
— Я могу ревновать, беситься и испытывать любые другие эмоции, которые переживает любящий мужчина. — Замерев, они стояли на мосту, скрытые от нескромных глаз туманом, и все вокруг хранило тишину, если не считать их дыхания.
Сердце Максима, бившееся теперь в унисон с ее сердцем, разрывалось от нежности и волнения, пока его уста отвечали на вопрос, застывший в глазах Лаури.
— Ты тоже была на острове, разве нет? — горячо шептал он. — Я хотел тогда поцеловать тебя, как страстно любимую женщину, но сначала ты должна была избавиться от своих детских страхов. Вот почему я был безжалостен к тебе, заставив танцевать этим вечером. Я больше никогда не прикажу тебе танцевать, любовь моя, если ты не захочешь этого.
Лаури улыбнулась, прижавшись к плечу Максима, и почувствовала его губы на своем лбу.
— Я обещала танцевать в Лондоне для тети Пэт, — тихо возразила она. — Ничего, Максим, если я поеду к ней завтра?
— Я поеду с тобой, — быстро ответил он.
— А как же труппа? — Лаури посмотрела на него с таким изумлением, что он чуть не упал от хохота.
— Бруно обо всем позаботится. Дело в том, любовь моя, что ты для меня важнее всего. Теперь так будет всегда.
— Всегда? — Эти слова звучали так искренне, так нежно, так многообещающе, что Лаури вновь прослезилась. — О, Максим!
— Ты хочешь принадлежать мне вечно?
Лаури кивнула и, смущенная его серьезным мужским взглядом, опустила трепещущие ресницы.
— Неужели это правда — ты действительно любишь меня? — прошептала она. — Я так наивна, а ты так мудр, ты знаешь так много. Тебе не станет скучно со мной?
— Наивность — всего лишь слово, — тихонько посмеивался он. — Как я просил тебя раньше, не пытайся перемениться, дорогая. Я люблю тебя такой, какая ты есть, люблю всем сердцем, мою неразумную, импульсивную и невинную девочку. Слишком невинную, чтобы понять: я ждал этой минуты с того самого момента, когда впервые увидел тебя.
Его брови лукаво приподнялись над темными, загадочными глазами.
— Ты бы не сбежала из театра, если бы знала это, а?
— А что, если бы я влюбилась в другого? — парировала она.
— Боги не могли так жестоко посмеяться надо мной, ведь я так долго ждал тебя, свою половинку. Ты для меня все, Лаурина. Каждое твое движение, каждая улыбка, каждый твой шаг дороги мне.
И там, на древнем венецианском мосту, где на протяжении многих веков целовались страстные парочки, Лаури и ее возлюбленный скрепили свои чувства этим старым, испытанным способом.
Под мостом проплыла гондола, и голос молодого гребца донесся до них сквозь туман: «Венчайся юной, девушка. Венчайся, пока листья еще зелены…»


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Нежный тиран - Уинспир Вайолет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Нежный тиран - Уинспир Вайолет



Очень милый тонкий романчик, похожий на венецианскую маску. Отличается от большинства романов про главного героя итальянца в лучшую сторону.Советую почитать!
Нежный тиран - Уинспир ВайолетИрина
26.02.2012, 13.41





очень хороший роман.мне понравилось
Нежный тиран - Уинспир ВайолетЮллина
16.06.2012, 18.57





страсти мало, а так мило
Нежный тиран - Уинспир ВайолетМарго
17.06.2012, 0.36





героиня раздражала всегда, страсти мало, а так прочитать можно.
Нежный тиран - Уинспир Вайолетаня
23.06.2012, 20.50





Прекрасно написано. Мне очень понравилось.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетАлиса
17.08.2012, 10.15





Ерунда полная
Нежный тиран - Уинспир ВайолетНатали
1.10.2013, 7.59





прелестно
Нежный тиран - Уинспир Вайолетнатали
26.12.2013, 12.56





Красиво. Романтично. Здорово.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетИрина
26.12.2013, 21.37





Один из лучших романов на сайте. Любовь в полутанах. Все тонко и романтично. По духу напоминает "Жижи". По развитию отношений - "Джен Эйр". Очень красиво. Главный герой очень хорош. И героиня - прелесть. С удовольствием перечитаю не раз.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетЕлена
16.04.2014, 1.12





Могу сказать - БРАВО!Превосходный роман и один из лучших романов на сайте.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетЕвгения
4.05.2014, 16.02





Красиво, нежно и мило!!!
Нежный тиран - Уинспир Вайолеттатьяна
27.08.2014, 11.05





Красиво, нежно и мило!!!
Нежный тиран - Уинспир Вайолеттатьяна
27.08.2014, 11.05





Роман очень хорош, легко читается, прекрасные гг-и! Хочется почитать еще что то подобное.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетСветлана
31.01.2015, 11.11





Понравилось все: гл.герои, диалоги и целомудренность этого романа.
Нежный тиран - Уинспир ВайолетЖУРАВЛЕВА, г. Тихорецк
2.06.2015, 1.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100