Читать онлайн Заложница любви, автора - Уиндзор Линда, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Заложница любви - Уиндзор Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Заложница любви - Уиндзор Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Заложница любви - Уиндзор Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уиндзор Линда

Заложница любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

По мере того, как день приближался к вечеру, Бронуин все с большим беспокойством начинала осознавать, что выносливость ее спутника просто безгранична. Он мог сколь угодно долго ехать, милю за милей, вовсе не делая остановок, в то время как она привыкла часто останавливаться. Когда естественные надобности заставили ее забыть о голосе разума, она была вынуждена отстать, а потом пустить коня в галоп, чтобы догнать Вольфа, нисколько не сбавившего хода, словно она и не терялась. Так что молоко в обтянутой кожей фляжке, которое добросердечные монахи по ее просьбе дали ей с собой в дорогу вместо эля, осталось нетронутым, но вряд ли оно взбодрило бы больше, чем быстрый темп, заданный Вольфом.
Поэтому не удивительно, что они к концу дня не только добрались до Честера, но и, к неудовольствию Бронуин, проехали мимо соблазнительных запахов харчевен, подкрепившись лишь в нескольких милях от города хлебом, припасенным Бронуин. Рассеянные по пути деревни настойчиво искушали ее бросить своего спутника, но глухой пугающий лес, простиравшийся между редкими поселениями, представлял собой достаточный довод, чтобы дорожить обществом молчаливого и сурового мужчины. К тому времени, как они, наконец, остановились – в полном соответствии с ее подозрениями – под сенью дремучего бора, она уже была слишком измучена, чтобы выражать недовольство.
– Встряхнись, парень! Здесь мы заночуем.
– Мы могли бы переночевать и в конюшне в той деревне, что проезжали последней! Заодно отведали бы жаркого! Уж очень вкусный запах приносил ветер, – пожаловалась Бронуин.
– А у тебя полный карман монет, не так ли?
– Нет, совсем немного, но завидки берут, глядя на тех, кто останавливается отдохнуть и перекусить в харчевне.
Вольф непринужденно рассмеялся, и его смех показался Бронуин холодным, как морозный воздух, он ранил ее самолюбие.
– Пора тебе избавляться от своей изнеженности, парень, иначе никогда не станешь рыцарем!
– А может, мне теперь и не хочется быть рыцарем!
– Мне кажется, есть вещи и поважнее твоей задницы. Ты, видимо, слишком долго крутился среди женщин, парень. Доверься мне, и я сделаю из тебя настоящего мужчину!
Бронуин соскользнула со спины Макшейна. Ноги у нее подогнулись, когда она встала на землю.
– Я вовсе и не собираюсь быть похожим на тебя.
Вольф фыркнул, привязывая коня к дереву. Его скакун, выращенный для боевых схваток, был таким же замечательным, как и Макшейн – могучий, с сильной шеей. Откуда бы ни был родом наемник, было ясно, – что его мастерство превосходно и приносит доход. Любой рыцарь был бы рад взять его на службу. Не каждый знатный человек мог похвастаться таким замечательным конем.
– Позаботься о Пендрагоне и разожги костер рядом вон с той рощицей. Она прикроет нас от ветра, и, кроме того, волки не подойдут со спины.
Бронуин не смогла сдержать дрожь, помимо ее воли пробежавшую по всему телу.
– А чем займешься ты, пока я буду изображать из себя слугу?
Вольф снял со спины Пендрагона длинный лук, и девушка сразу же распознала в луке уэльское оружие. Наверное, Вольф побывал в ее родных краях.
– Я собираюсь изображать из себя охотника, если только ты сам не попробуешь добыть жирную белку или кролика нам на ужин.
Со своими собаками и соколом она могла бы раздобыть им на ужин что-нибудь и получше, но Бронуин попридержала язык. Собак и соколов здесь не было, и, если удастся поужинать чем-нибудь, кроме остатков монастырского хлеба, то этим она обязана будет Вольфу.
– Тогда, ради Бога, наверняка пристрели какую-нибудь дичь, потому как я умираю от голода.
– А! Теперь-то я понимаю, как тебе удалось уцелеть вчера в той кровавой сече. Твое нытье вывело всех из себя! Язык у тебя уж больно остер!
– А тебе обязательно нужно быть таким же злым, насколько и неотесанным?
На мгновение Бронуин показалось, что она зашла слишком далеко. Вольф пристально взглянул на нее из-под густых золотистых бровей, прикрытых отросшими сверх всякой меры волосами. «Этот медведь при желании легко разорвет любого на кусочки», – подумала девушка, ежась под грозным взглядом.
– Так здесь, ты говоришь? – спросила она, указывая на то место, где он велел развести костер.
Глаза Вольфа удовлетворенно блеснули, он взял колчан со стрелами и повесил на плечо.
– Да, и давай-ка поторопись! Не у одного тебя живот свело от голода.
Позаботиться о лошадях было нетрудно. Бронуин любила проводить время в конюшне, когда мать разрешала. Там она чистила до блеска бока и спины кобыл и жеребцов и помогала конюхам раздавать корм. Она знала об уходе за лошадьми почти так же много, как и сам главный конюх, и могла мчаться быстрее ветра на своем горячем сером восточном скакуне. Увы, Аладдин, вчера потерялся в чаще.
Золотистый Макшейн ее отца был полной противоположностью темному Пендрагону. Конь Вольфа, казалось, нес отпечаток характера своего хозяина – нетерпеливый и равнодушный ко всему… кроме торбы с овсом, которую Бронуин надела ему на голову. Она тщательно протерла и почистила его темную шкуру, но коня это взволновало гораздо меньше торбы. Присутствие другого коня заставило Пендрагона лишь слегка прядать ушами. Бронуин с удовольствием ухаживала за благородными животными, прислушиваясь к доносившимся отовсюду звукам.
«Собаки или волки?» – недоумевала она, укладывая хворост в центре выложенного из камней круга. Земля оказалась твердой, и девушка с трудом вбила в нее две раздвоенные на концах ветки дуба, отсеченные от дерева кинжалом. Они должны были поддерживать перекладину – другую ветку. Когда оставалось лишь развести огонь, Бронуин с замиранием сердца вынула трутницу
type="note" l:href="#n_4">[4]
из седельного мешка своего отца.
«Может быть, на этот раз повезет», – подумала она с отчаянием. Вчера трут мог промокнуть, когда она лихорадочно пыталась разжечь огонь. Сегодня нельзя спешить и надо сделать все в точности, как нередко проделывал отец у нее на глазах, разжигая очаг в большом зале или на кухне, где огню никогда не давали гаснуть. Огонь был необходим, чтобы зажигать факелы и светильники.
Собрав самые сухие прутики, какие только она смогла найти, Бронуин сложила из них небольшую пирамидку в центре выложенного камнями круга и сверху осторожно пристроила кусочек трута. Потом, держа огниво в одной руке, другой она ударила по нему кремнием. Сначала ей показалось, что высекаемые искорки летят куда угодно, только не на трут, но, в конце концов, трут начал тлеть. Прикрыв огонек ладонью, чтобы его не задул ветер, пробиравшийся сквозь кустарник за ее спиной, Бронуин легонько подула, чтобы костер разгорелся.
Язычок пламени шевельнулся, и костер ярко вспыхнул. Хворост затрещал от подступившего тепла. Еле дыша, Бронуин склонилась над костром и дула, пока у нее не закружилась голова, прежде всего от достигнутого успеха. Она с радостью смотрела, как разгорается пламя, как бы отражая ликование, вспыхнувшее в ее душе.
– Получилось! – прошептала она, словно от слишком громких изъявлений восторга пламя могло погаснуть.
Девушка медленно поднялась на ноги и огляделась, высматривая более толстые сухие ветки для костра, как вдруг услышала хлопок и шипение. Сердце у нее екнуло при виде соскользнувшего с дерева снега, быстро превращавшегося в пар. С шипением воды угасло и ее ликование. К вящему ужасу и трутница, легкомысленно оставленная ею открытой, также оказалась погребенной под снегом, свалившимся с дерева.
Бронуин в отчаянии выругалась. «Ну, что теперь?» – вопрошала она себя. Бронуин глянула на Пендрагона в надежде найти другое огниво с кремнием среди вещей наемника. Увидев, что седельный мешок он с собой не взял, она покопалась в мешке, но безуспешно. Скорее всего, трутницу наемник хранил при себе в одном из многочисленных карманов на поясном ремне. «Собачья кровь, – подумала девушка с досадой, не замечая, что употребляет выражения из чужого лексикона. – Вольф решит, что его спутник болван и будет прав!»
Несчастная и замерзшая, Бронуин после неудачной попытки разжечь костер завернулась в одно из своих одеял, так что, когда Вольф вернулся, он нашел ее дрожащей от холода и съежившейся в клубочек между двумя лошадьми.
– А где же костер, парень?
Бронуин взглянула на него из-под сплетенных пальцев, ее локти лежали на коленях.
– Его погасил снег, упавший с дерева.
– А оставшийся трут, конечно же, промок? – спросил Вольф, беря в руки трутницу и разглядывая ее, словно не веря своим глазам.
– Если ты так же голоден, как и наблюдателен, то мог бы поскорее наверстать упущенное время, – ворчливо заметила Бронуин. – Я собрал хвороста на всю ночь и присмотрел за лошадьми.
Как и подозревала Бронуин, трутницу Вольф держал при себе в мешочке, привязанном к поясу. Хмыкнув, он огляделся и передвинул носком сапога камни, из которых она выложила место для костра, на ярд в сторону.
– Всегда следует разжигать костер на открытом месте, парень, на случай, если какое-нибудь дерево вздумает стряхнуть капли дождя или снег, чтобы погасить огонь.
Бронуин должна была бы найти достойный ответ, но она промерзла до костей и слишком долго мечтала о жарком пламени, чтобы сейчас вступать в перебранку. Кроме того, можно будет, наконец, приготовить поесть.
– Ты сможешь освежевать кролика?
Однажды Бронуин видела ободранного кролика. Она поколебалась, прежде чем признаться. Впрочем, одного провала в день вполне достаточно, лучше уж сказать правду.
– Я только однажды видел, как это делается, сэр, – извиняющимся тоном произнесла она.
Вольф сделал ей знак приблизиться.
– Тогда иди сюда и смотри внимательно.
Несколько уверенных надрезов, и шкурка соскользнула с такой же легкостью, с какой падала с плеч Бронуин сорочка перед купанием. Но потрошение и освежевание тушки представляли слишком большое испытание для девушки, и ее желудок угрожающе сжался. Ей вдруг показалось, что на землю стекает не кровь кролика, а кровь бедной Кэрин, из тела которой она извлекала копья, иногда вместе с внутренностями.
Издав короткий сдавленный звук, Бронуин постаралась отбежать как можно дальше, прежде чем ее вырвало. Она чувствовала, как кровь отливает от лица и подступает слабость. Ей пришлось ухватиться за ветку небольшого деревца, чтобы не упасть ничком.
– Ну и дела! Огонь ты разжечь не можешь, вида крови не выносишь… что же ты умеешь делать в таком случае?
Бронуин проглотила слезы, отдававшие привкусом желчи. Да будь он проклят, этот бессердечный и, к ее досаде, все умеющий мужлан!
– Могу убраться с твоего пути.
Она пустит Макшейна в верном направлении, завернется в одеяло и будет молить Бога, чтобы конь хоть немного согрел ее своим теплом. Слезы жгли глаза, но Бронуин не смахивала их. Девушка шагнула к коню, принадлежавшему ее отцу. Умное животное печально смотрело на нее. И вдруг Бронуин обхватила руками шею коня, как если бы это был сам Оуэн.
Она не была сыном, которого отец так хотел иметь, и никогда им не будет. Она всего лишь беспомощная никчемная, девчонка. Вместо того чтобы умертвить своего врага, она годится, пожалуй, лишь на то, чтобы вышивать ему штаны. Вместо того чтобы занести над ним карающую длань справедливости, она страдает от бессилия. Гнев и горечь обманутых надежд слились в ее душе, доставляя невыносимую боль, и поэтому, когда Вольф сочувственно коснулся ее плеча, она ответила грубостью и налетела на него, бранясь и размахивая кулаками, словно он был виноват во всех несчастьях, обрушившихся на нее.
– Я тебя убью… ты… бессердечный подонок! – хрипло вопила она, осыпая ударами его кольчугу до тех пор, пока не сбила в кровь косточки пальцев.
– Ну-ну, хватит! Прекрати, а то я тебе поддам, парень!
Руки воина быстро усмирили Бронуин, плотно прижав ее локти к бокам. Теперь девушка могла лишь беспомощно осыпать его исступленными проклятьями, прерываемыми душераздирающими рыданиями. Уткнувшись в затянутую кольчугой грудь, Бронуин чувствовала, что теплое дыхание овевает ее макушку, в то время как наемник бурно выражает свое недовольство:
– Собачья кровь, я вовсе не привык терпеть каких бы там ни было попутчиков, тем более скулящих, как комнатные собачонки! Сейчас же прекрати нытье и возьми себя в руки, парень! Пора становиться мужчиной! И если ты смиришься с моими, видите ли, грубыми, с точки зрения пажей, манерами, я постараюсь стерпеть твое незнание вещей, которые мне кажутся очень простыми. В дороге цветистые речи и латынь тебе не подмога!
Приободренная этим неуклюжим признанием, Бронуин, неожиданно получив поддержку этого сильного мужчины – человека, на которого она могла опереться, – перестала отбиваться и поймала себя на том, что ей хочется, чтобы Вольф еще немного подержал ее вот так, но он отпустил ее и откашлялся.
– Ну, а теперь докажи, что ты не врал насчет того, что умеешь готовить. Я все равно об этом узнаю, но, боюсь, скорее всего, ты испортишь мне ужин.
Не поднимая глаз, Бронуин кивнула.
– Я могу готовить. Если у тебя найдется щепотка соли, кролик получится вкусным.
Очевидно, Вольф считал всяческие приправы ненужной роскошью, но все же благосклонно отнесся к ее просьбе.
– У меня где-то была соль. Начинай жарить кролика, а я пойду, поищу.
Все еще опустив голову, Бронуин вернулась к костру и насадила освежеванного кролика на прут, который заострила кинжалом. Она жалела о том, что расплакалась. Во всяком случае, ей не хотелось, чтобы наемник видел ее слезы. Девушка чувствовала себя опустошенной горем, будто ее выпотрошили и ободрали, как этого кролика. Брат Дамьен предупреждал об опасности кровожадного мщения, но только жажда мести наполняла сейчас ее душу и толкала к цели.
Вольф подошел и протянул в горсти соль, и она втерла ее в кролика, как учила мать. Растертые травы сделали бы мясо более ароматным, находись она на кухне Карадокского замка, но в кладовой зимнего леса не было подобной роскоши. Каким же естественным и незыблемым – поняла Бронуин, стараясь перестать жалеть себя – считать раньше заведенный порядок вещей: свою постель, отгороженную занавесями от кровати родителей, и разбросанные на полу большого зала тюфяки и одеяла слуг… Забота и родительская любовь делали ее жизнь такой счастливой. Прошло… Все в прошлом.
Вольф присел на корточки у костра и протянул к огню замерзшие руки.
– Много утекло времени с тех пор, как я с нетерпением ждал, когда же у меня начнут расти усы и борода, а голос станет более низкий. Я уже и позабыл, как давно это было.
– Я бы сказал, судя то твоему заросшему лицу, что было это очень давно.
– Ты просто завидуешь мне, парень! – спутник Бронуин рассмеялся так заразительно, что даже у девушки губы слегка изогнулись в улыбке. – Ужасно я себя чувствовал, когда люди начинали говорить о моих красивых кудрях и девичьем личике… оно тогда было… совсем как у тебя, ей-богу! Я не мог дождаться, когда щеки у меня покроются юношеским пушком, чтобы все увидели, как они ошибались, особенно те, кто свистел мне вслед и обращался с непристойными предложениями.
Бронуин подняла на наемника широко отрытые от удивления глаза, не зная, шутит Вольф или говорит серьезно.
И все-таки она не могла себе представить, чтобы кто-то по такому поводу вызывал гнев ее звероподобного спутника. Вольф подмигнул ей, и девушка поспешно перевернула вертел с кроликом. «Так, значит, сердце у него есть, – удивленно размышляла она, – и такое же, как у Оуэна Карадокского: живое, ранимое, скрытое под броней суровости».
– Святой отец в монастыре кое-что рассказал мне о тебе, парень, так что, думаю, мы могли бы поговорить более откровенно. Он считает, что ты попытаешься отомстить Ульрику Кентскому за смерть родных.
– Да, постараюсь.
– Ульрик не будет дожидаться, когда ты всадишь в него свой кинжал. Он давно уже оказался бы мертв, если бы был таким глупцом.
– Я придумал несколько уловок. Он ничего подобного не ждет, – Бронуин вообразила лицо рыцаря, когда он обнаружит, что его невеста не только осталась в живых, но и вооружилась, чтобы нанести ему смертельный удар.
– У тебя может быть уловок сколько угодно, но ты не выдержишь жизни преступника, объявленного вне закона. А именно это тебя ждет, если ты выполнишь задуманное.
– У меня есть доказательства предательства Ульрика Кентского. Я представлю их королю.
– И как же ты это сделаешь?
Бронуин пожала плечами.
– Что-нибудь придумаю к тому времени, как мы доберемся до Вестминстера.
Кролик получился изумительно вкусным, и Вольф похвалил ее. Сияя от гордости, что хоть в одном деле она преуспела, Бронуин с аппетитом расправилась со своей порцией. Следуя примеру Вольфа, она вытерла руки об одежду, вместо того чтобы вымыть их после еды, но, в отличие от наемника, все-таки сначала очистила их о снег. Остатки кролика они сложили на край костра, чтобы доесть их утром. Бронуин вызвалась сходить за хворостом.
– Ты набрал уже достаточно на ночь, – заметил Вольф. – Темно же, хоть глаз выколи, и, если стая волков вздумает съесть тебя на ужин, не зови меня на помощь.
Стараясь не обращать внимания на угрозу, Бронуин добралась до края поляны и вдруг услышала, как Вольф издал какой-то сдавленный звук. Оглянувшись, она увидела, что он что-то выплюнул в костер, держа в руке ее кожаную фляжку.
– Собачья душа, это же молоко! – возмущенно воскликнул он.
– Да, – согласилась Бронуин.
– Молоко? – переспросил Вольф.
– Святые угодники, но не яд же! Незачем было жадничать!
– Дело не в жадности. Я перепутал фляжки, – возмущенно возразил Вольф. – Можешь не беспокоиться, больше этого не повторится. Не удивительно, что ты, как малыш, без конца бегаешь в кусты! У тебя же на самом деле еще молоко на губах не обсохло!
– А разве ты не пьешь молока? – удивленно спросила Бронуин, отчаянно пытаясь согнать с щек краску, залившую румянцем ей лицо.
Мужчины… такие грубые!
– Не пью, когда есть добрый эль… или плохой, все лучше молока! Да ты мальчишка-сосунок, возомнивший, будто в штанах у него что-то есть! – презрительно фыркнул наемник. – А, может быть, это кое-что у тебя еще не выросло?
С пылающим лицом Бронуин повернулась и бросилась в лес. Нечего было, и пытаться внушать грубияну какие-то понятия о скромности. Наемник не только открыто насмехался над нею, но и не собирался даже соблюдать приличия. Справляя нужду, он не отходил дальше нескольких футов от костра. Бронуин находила эту его привычку отвратительной, но свое мнение держала при себе. Однако она запомнила, где он оросил землю, и старалась устроиться на ночь подальше от того места.
Но и оказаться слишком далеко от костра ей не хотелось. Если завывающие в ночи демоны не испугаются огня, то пусть уж наткнутся в первую очередь на опытного и вооруженного человека. После замечания Вольфа, что она выбирает место для ночлега дольше, чем птица для гнезда, Бронуин сердито завернулась в одеяло и шлепнулась на кучу сухих листьев, которую они собирали с ним вместе.
Над головой видны были лишь освещенные костром ветви деревьев, все остальное тонуло во тьме. Ее спутник похрапывал. Наконец усталость сморила Бронуин, оказавшись сильнее страха перед странными звуками леса.
Среди ночи сучья в костре с шумом выстрелили, потревожив сон девушки. Она неохотно выбралась из гнездышка из сухих листьев, чтобы подбросить хвороста и подождать, когда пламя вспыхнет снова. Бронуин внимательно посмотрела на лицо спящего наемника, освещенное мягкими отсветами костра.
Трудно было себе представить, что под этими нечесаными и немытыми волосами скрывалось некогда лицо, которое люди могли принимать за женское. «Может, он специально не стрижется и не бреется, чтобы выглядеть более мужественно? – размышляла она. – Должно быть, это просто позерство, как и его грубые манеры!» Как бы то ни было, но впечатление его внешность производила довольно сильное. Не желая подвергаться утром насмешкам спутника, Бронуин встала, чтобы отойти по нужде в темный притихший лес.
Однако она не забыла о предупреждении Вольфа и не стала углубляться в рощу, ни на мгновение, не упуская из виду пламя костра. Иногда она завидовала мужчинам, и это был как раз тот случай… Поправляя на себе одежду и одеяло, накинутое на плечи, Бронуин услышала резкий громкий звук, потревоживший ночную тишину. Пальцы у нее похолодели, и она огляделась, но увидела лишь мирно спящего Вольфа. Хотя ей очень хотелось поскорее выбраться из кустов и кинуться под защиту наемника, шестое чувство подсказало ей, что лучше замереть.
Ее терпение было вознаграждено: она заметила три тени, крадущиеся к их костру. Нет! То были не четвероногие твари! Они направлялись туда, где беспокойно ржали Макшейн и Пендрагон. Конокрады!
– Вольф! Наши лошади!
Своим криком Бронуин напугала не только воров, но и саму себя. Застыв на месте, воры принялись озираться, пытаясь сообразить, откуда доносится голос. Вольф вскочил, одной рукой отбрасывая одеяло, а другой схватил меч.
Все трое воров повернулись к нему, чтобы отразить его яростный натиск. Некоторое время Бронуин оторопело наблюдала за ним, но вдруг заметила, что один из воров направился к лошадям, и моментально поняла, что ей следует делать. В отличие от сражавшегося Вольфа, она не издавала никаких возгласов, только слышались ее быстрые шаги. Девушка позабыла сбросить с себя одеяло, и, когда она выскочила из рощи, оно развевалось у нее за плечами, словно темные крылья.
При виде Бронуин человек, подбиравшийся к поводьям двух скакунов, оглянувшись, испуганно присел.
– Лягни его, Пендрагон! – закричала Броунин и резко остановилась.
Конь Вольфа нагнул голову и задними ногами отбросил вора на мерзлую землю, где тот и остался лежать, дико вопя и хватаясь за ребра. Яростное клацанье мечей привлекло внимание Бронуин к схватке.


Воры бились, как волки, напавшие на добычу, и Вольфу приходилось прилагать неимоверные усилия, проявляя недюжинное мастерство, чтобы не допустить их к себе близко. В то время, как он сцепился с одним из воров, второй собрался прыгнуть на него сзади, и тут Бронуин кинулась к мужчинам.
Она прыгнула вору на спину и замотала ему голову одеялом, и тот стал бестолково метаться, ничего не видя и пытаясь стряхнуть с себя неведомого врага. Бронуин вцепилась ему в плечи и тесно прижалась к спине, и вор не мог воспользоваться оружием без риска поранить самого себя.
Оказавшийся весьма ценным опыт использования этого приема, столь успешно примененного ею сейчас, был приобретен Бронуин в то счастливое время, когда она принимала участие в драчливых забавах оруженосцев и пажей, пока мать не лишила ее этого удовольствия.
Разбойник изрыгал самые ужасные ругательства, плохо заглушаемые шерстяным одеялом. Отшвырнув меч, он изловчился и схватил девушку за волосы. Вскрикнув от боли, она укусила врага, как ей показалось, за ухо и была вознаграждена громким воплем противника. Но Бронуин задела локтем дерево, к которому отшатнулся вор, и прежде чем она поняла, что он задумал, оказалась прижатой к шершавому стволу. От сильного удара хватка ее ослабла. Вторым ударом вору удалось заставить ее разжать руки. Сдернув одеяло с головы, он бросил на Бронуин убийственный взгляд и схватил меч, оброненный прежде.
Кровь застыла у нее в жилах. Уклоняясь от смертельных выпадов, она спряталась за дерево.
– А ну, выходи оттуда, сопляк, не то я…
Разбойник не успел закончить, конец фразы оборвался испуганным сдавленным воплем. Меч выпал у него из рук на землю, а рядом рухнуло и бездыханное тело. В спине вора торчал кинжал, вокруг рукояти на грубой рубахе расплывалось темное пятно. Бронуин обессилено прислонилась к дереву. В поле ее зрения появился Вольф, нагнувшийся за своим кинжалом. Бронуин дрожащими губами попыталась улыбнуться, пока наемник выпрямлялся и вытирал клинок о спину убитого.
– С тобой все в порядке, парень?
Бронуин молча кивнула. По крайней мере, подумала она, кажется, удалось остаться в живых. Но девушка не была уверена, сможет ли удержаться на ногах и дойти до костра, оторвавшись от ствола дерева.
– Где воры?
– Один еще дышит, а тем двоим, что познакомились с моим клинком, этого уже не суждено.
Выглянув из-за дерева, Бронуин увидела еще одно безжизненное тело возле костра.
– А тебе когда-нибудь случалось пускать в дело тот кинжал, что ты носишь на поясе, или он у тебя только для устрашения?
Рука Бронуин невольно легла на рукоять кинжала.
– Я… в суматохе совсем забыл о кинжале.
Вольф фыркнул.
– А ты не догадываешься, что мало иметь при себе кинжал, чтобы убить Ульрика Кентского? Тебе, пожалуй, лучше завтра же вскочить на отцовского коня и отправиться в ту рыбацкую деревню, из которой ты родом. Рыбачить гораздо безопаснее, чем убивать.
Щеки Бронуин вспыхнули.
– К твоему сведению, я спас твою чертову жизнь! Этот разбойник собирался наброситься на тебя сзади и уже поднял меч, как я на него прыгнул!
– С одеялом!
– Ну и что? Все-таки это спасло тебе жизнь! – она смотрела с вызовом, сжав губы. – Согласись с этим, Вольф!
– Да, это так, но…
– Значит, ты у меня в долгу, – удовлетворенно заметила Бронуин.
– Что?!
– Ты у меня в долгу! Я спас тебе жизнь, и теперь самое меньшее, чем ты сможешь мне отплатить, это научить пользоваться кинжалом. Тогда я смогу быть твоим оруженосцем.
– Этого мне только не хватало! – язвительно рассмеялся Вольф. – Оруженосец, который пьет молоко и писает в штаны!
Разъяренная Бронуин выхватила кинжал.
– Ты самонадеянный осел! Если бы я не пошел в лес, мы оба стали бы добычей лесных зверей, и ты это знаешь!
– В таком случае прошу меня извинить, сэр Само-Воплощенное-Тщеславие! Однако наших коней спас мой меч, а не твое одеяло.
Уже в следующее мгновение Бронуин была прижата к дереву, от сильного толчка дыхание у нее перехватило, но девушка была так рассержена, что не обратила на это ни малейшего внимания. Вольф резко вывернул ей запястье, и кинжал выпал из ее разжавшихся пальцев. Чувствуя себя страшно униженной, Бронуин оказалась под мышкой Вольфа и теперь, повиснув, раскачивалась над землей в холодном воздухе, словно какой-нибудь тюк. Обидчик остановился только затем, чтобы вложить в ножны свой кинжал и подобрать одеяло, а потом он отнес рассерженную Бронуин к костру и бесцеремонно бросил на кучу листьев.
– Негодяй! – бранилась Бронуин. – Мне надо было…
Одеяло полетело ей в лицо, сразу же заглушив возмущенные крики.
– Если ты такой хороший воин, то научи меня пользоваться кинжалом, как я тебя уже о том просил! – с вызовом обратилась она к Вольфу, который оттаскивал мертвого вора за ноги к дереву, где лежал его сообщник. – Ты у меня в долгу!
Вольф закидал трупы листьями и поднял с земли кинжал Бронуин. Она открыла, было, рот, собираясь продолжить брань и увещевания, но Вольф вдруг обернулся и метнул кинжал. Не успела она и глазом моргнуть, как клинок вонзился в землю в нескольких дюймах от нее.
– Тебе доставляет удовольствие пугать беспомощных людей, не так ли? – выдохнула Бронуин.
– О, я бы не сказал, что одному из этих мертвецов ты показался беспомощным, – Вольф улегся на кучу листьев и поправил одеяло. – На каждый фунт твоего веса у тебя больше храбрости, чем у большинства встречавшихся мне мужчин. Ладно! От тебя потребуется проявить лишь немного ловкости, и я научу тебя всему, что ты захочешь.
– Я научусь быстрее всех, кто когда-либо тебе встречался! – пообещала Бронуин. – У меня получается все, за что я берусь.
– Похвальная скромность! Такого мужчина уже вынести не может.
Он отвернулся. Бронуин принялся созерцать широкую спину наемника.
– А ты уверен, что я не всажу тебе нож в спину, пока ты спишь?
– Уверен, потому что ты не умеешь убивать, парень, – проворчал Вольф, – хотя не упускаешь возможности покататься на чужих спинах. А теперь давай-ка спать! Я не собираюсь завтра слушать твое нытье, когда ты, не выспавшись, устанешь раньше времени. У нас впереди долгий путь, и легче он от наших ссор не станет.
Бронуин удовлетворенно потерла руки, прежде чем завернуться, по примеру Вольфа, в одеяло. По крайней мере, в одном она была с наемником согласна: легче путь не станет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Заложница любви - Уиндзор Линда



Начало не плохое но середина затянута пропустила глав 8 и прочитала последние4 главы вся развязка здесь. Моя оценка 7 иж 10
Заложница любви - Уиндзор Линданека я
21.05.2013, 17.57





Чушь......Не стоит потраченного времени....
Заложница любви - Уиндзор ЛиндаNatali
9.11.2013, 10.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100