Читать онлайн Заложница любви, автора - Уиндзор Линда, Раздел - ГЛАВА 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Заложница любви - Уиндзор Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Заложница любви - Уиндзор Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Заложница любви - Уиндзор Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уиндзор Линда

Заложница любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 17

Верхние окна были закрыты ставнями, в массивном очаге ярко горел огонь, но Бронуин было холодно. Во флаконе находилась мазь, сообщила ей тетя Агнес после того, как мужчины уехали выслеживать разбойников, и мазь эта, сказала тетя, хороша для лечения потертостей и порезов на ногах лошадей, но ее нельзя ни в коем случае скармливать лошадям из-за последующих жестоких коликов, которые могут иметь для лошадей роковой исход. Даже самые неопытные конюхи и оруженосцы знают: нельзя оставлять даже следы этого лекарства на руках и, не вымыв руки, садиться есть.
– Все это мне не нравится, – проговорила озадаченно Агнес, возвращая флакон племяннице. – Мне надо обо всем хорошенько подумать.
«Подумать!» – печально вздохнула Бронуин. Только этим она и занималась, отдавая распоряжения насчет вечерней трапезы. Как может один и тот же человек быть способным на такие мягкость и сострадание, какие он проявил к бедной испуганной деревенской девочке, да и, следует признать, к ней самой, и в то же время замышлять подлое предательство? В Ульрике как бы жили два человека, и один из них приводил ее в ужас, другого же она любила.
Тревожное состояние Бронуин усугублялось еще и тем, что Ульрик уже должен был бы вернуться со своим отрядом после рейда по побережью. Ночная тьма тяжело нависала над горизонтом, и мрачность этого зрелища подчеркивали тучи, в которые садилось солнце. Может быть, рыцари наткнулись на этих гробокопателей? Английские кольчуги не спасают от стрел, пущенных из большого уэльского лука. Стрела, как известно, пробивает рыцаря насквозь, пронзает седло и впивается в спину боевого коня.
Завтра… завтра обо всем нужно снова хорошенько подумать, размышляла Бронуин, открывая ставню на галерее, чтобы взглянуть в окно и бросить взгляд на стены двора и дальше, на поросшие травой низины и изломанную линию берега, куда днем под сенью пурпурно-черных знамен ускакал со своими соратниками Ульрик. Завтра вместе с тетей она поедет верхом в разграбленную деревню и посмотрит, что можно сделать для тех, кто пострадал от нападения, оставшись без крова и пропитания. Она не может участвовать в разгроме разбойников, но, не исключено, ей удастся узнать об этом деле несколько больше, чем английским рыцарям.
Бронуин уловила какое-то движение вдали у леса и сразу определила, что это новый лорд Карадока возвращается в замок. Вздох несказанного облегчения сорвался с ее губ. Она торопливо захлопнула ставню и перегнулась через перила, оглядывая зал, раскинувшийся внизу.
– Гарольд, поторопите всех на кухне. Милорд возвращается и, конечно, он проголодался!
Старший слуга коротко поклонился Бронуин, выказывая ей лишь самую толику необходимого почтения. Он болезненно воспринял изменения, которые внесла леди в составленное им меню, и то, что его предшественнику Гриффину было вменено в обязанность проверять исполнение распоряжений хозяйки. Хотя в Карадоке готовилось гораздо меньше блюд, чем при королевском дворе, но Бронуин не сомневалась: кушанья, приготовленные поварами Карадока, не уступают английским. Леди Гвендолин долго учила своих слуг на кухне, как наилучшим образом использовать те продукты, которыми они располагают, а чутье мастера Мейтлена в том, что касалось внешнего вида подаваемых блюд, всегда было безукоризненно.
К тому времени как Ульрик в окружении своих рыцарей вошел в большой зал, Бронуин уже стояла у стола на возвышении, следя за тем, как расставляют миски с супом из сыра с приправами. К неудовольствию молодой хозяйки Ульрика окружали также и собаки ее отца, выказывая преданную любовь к своему новому повелителю. Из уважения к матери отец Бронуин держал собак на заднем дворе замка, откуда они могли заходить во внутренний двор, но большой зал всегда оставался чистым, здесь никогда не пахло псиной, порядок поддерживался получше, чем в самом Вестминстерском дворце.
Из своей комнаты вышла тетя Агнесе привлеченная шумом, лаем собак и смехом. Она спустилась по лестнице и направилась к одной из корзинок со свежими хлебцами, расставленными на равном расстоянии одна от другой по всему столу. Занятая своими мыслями, Агнес принялась жевать один из продолговатых хлебцев и, повернувшись, собралась подняться по лестнице и вернуться к себе, не переставая что-то шептать себе под нос.
– Тетя Агнес, а как же ужин? – окликнула Бронуин, обиженная тем, что тетка не окажет внимания первому ужину, приготовленному под ее руководством в. качестве леди Карадок.
Раньше тетя Агнес всегда помогала ей советами!
– Все было прекрасно, дорогая. Спокойной ночи.
Бронуин расстроенно вздохнула. Она знала: упрашивать тетю бесполезно. Когда Агнес пребывала в таком особенном состоянии, трудно было вернуть ее к действительности. Казалось, она находилась в другом мире, где другие люди могут ее видеть, но не могут дотянуться до нее… разве что только как следует встряхнув. Обычно такое состояние Агнес раздражало Оуэна Карадокского. Наверное, для раздражения были причины, ведь к тетке стекались темные духи, витавшие над Карадоком, и только одним небесам было известно, чем это могло обернуться для обитателей замка.
Пока мужчины умывались в специально отведенном для того месте возле входа, Бронуин держала для Ульрика большую латунную миску, которой всегда пользовался для мытья рук ее отец. В то же время она успевала бдительно приглядывать за собаками, обнюхивавшими край стола в надежде найти что-нибудь вкусное в пределах досягаемого. При виде такого безобразия ее мать возмутилась бы, хотя в большинстве замков это было обычным делом.
Бронуин собралась высказать свои замечания, но подумала, что лучше будет поговорить об этом, как и о найденном ею флаконе, без свидетелей. Кроме того, под глазами Ульрика залегли тени, и, судя по тому, как тяжело он опустился в кресло, долгие часы, проведенные в седле, не прошли бесследно. Ничего, вкусная еда приведет его в хорошее настроение.
– Надеюсь, милорд, день прошел успешно? – осмелилась она, наконец, подать голос, усаживаясь слева от мужа.
Бронуин была довольна тем, как она сегодня справилась с новой ролью хозяйки. Леди Гвендолин тоже считала, что жена должна проявлять заботу о супруге и интерес к его делам, задав такой вопрос.
Ульрик промолчал. Он помешивал суп в своей миске и изучал ее содержимое.
– Что это?
– Сырный суп с приправами.
– Я вижу, что это сырный суп, миледи, а где все остальное? Мы должны есть только одно блюдо?
– Раз вы хотите быть уэльским лордом, Ульрик, то будете ужинать как уэльский лорд. Не бойтесь, – смягчилась Бронуин, – принесут и остальное. С голода вы не умрете, – уверила она. – Карадок славится своим гостеприимством.
Ульрик оглядел столы, за которыми его приятели-англичане сидели, ожидая, когда он начнет, есть, чтобы приступить к трапезе. Рыцарь сделал глубокий вдох и выдох, как бы выпуская копившееся раздражение.
– А что, если кто-то не любит сырный суп? Для них сейчас больше ничего нет на столе!
– Есть еще горячий хлеб, масло и желе.
– Черт побери, женщина! Эти люди ехали верхом шесть часов без отдыха, а ты собираешься кормить их хлебом?
Хороший уэльсец может обойтись без пищи в течение всего дня, если потребуется, а потом еще сразиться с самым отважным воином! Щеки Бронуин пылали не только от высказываний лорда, но и от необходимости сдерживаться. Она подала знак Гриффину подойти.
– Гриффин, пусть слуги спросят, не желают ли рыцари отведать сладкого миндаля и капустного супа, который подают на другом столе вон в том конце зала.
– Ты собираешься кормить моих рыцарей как слуг? – еле слышно прошипел Ульрик.
– Милорд, это всего лишь блюда на выбор, пока не подоспеет следующая перемена блюд. Проявите снисхождение, ведь мы с Гриффином долго совещались насчет первой трапезы, а мастер Мейтлен очень старался.
Ульрик что-то неразборчиво проворчал и открыл крышку кубка, поставленного перед ним. Заглянув в кубок, он так яростно стиснул зубы, что Бронуин даже услышала скрип.
– Молоко!
Лорд вел себя так, словно перед ним оказался яд.
– Подогретое молоко, подслащенное медом, милорд, чтобы вы могли согреться.
– Гарольд!
Бронуин вздрогнула, когда Ульрик окликнул назначенного им слугу. Гарольд явился без проволочек – похожий на долговязого неуклюжего эльфа, предвкушающего возмездие за его уязвленное самолюбие. Даже уши у него, как и костлявый подбородок, были слегка заострены, могла поклясться Бронуин. Уродливая коричневая одежда завершала неприятный облик слуги.
– Что угодно, милорд?
– Убери это молоко с глаз моих и принеси эль!
– Слушаюсь, милорд, – сказал слуга, бросая косой взгляд на Бронуин.
– И принеси еще чего-нибудь поесть. Ей-богу, мы умираем от голода, а аппетит нам лишь раздразнили.
Бронуин хотела положить свою изящную ладонь на руку Ульрика, но кончики пальцев лишь скользнули по рукаву.
– Милорд, я хотела бы напомнить вам, что дом и кухня находятся в моем ведении. Если вы…
Сощурив карие глаза, Ульрик снял руку жены и положил на стол.
– Миледи, мое терпение и без того подвергается большим испытаниям, недоставало еще этого оскорбления, которое вы наносите моим рыцарям, – предупредил он.
К счастью, его голос заглушила музыка, донесшаяся с галереи, где девушки начали играть на арфах.
– Их нужно накормить, и накормить, как полагается!
Как будто он один подвергается испытаниям! Сегодня, обнаружив лошадиное лекарство в дорожном мешке своего мужа и выдержав сражение с Гарольдом и пересмотрев список блюд с целью сократить его, Бронуин вышла прогуляться в растущий в стенах замка городок, чтобы глотнуть свежего январского воздуха и немного прийти в себя после всех горестных волнений. И здесь, к своему величайшему возмущению, она потерялась! Потерялась у себя дома! Это испытание похуже!
Глядя поверх голов, туда, где Гриффин стоял, упрямо заступив дорогу Гарольду, Бронуин нехотя кивнула.
– Как вам угодно, милорд.
Что ж, может, это послужит уроком мужу и его самодовольным рыцарям, если еда, принесенная с кухни, остынет, пока будет стоять перед ними на столе. В Лондоне на Бронуин обрушивалось такое множество самых разных блюд, что трудно было оценить что-либо, кроме количества. Но и в Лондоне блюда подавались одно за другим, а сейчас все творения мастера Мейтлена будут выставлены одновременно, хотя одно разительно отличается от другого, в унынии размышляла она.
Непрерывной чередой под сухое щелканье пальцев Гарольда опустошалась кухня. Пирог с лососиной, такой великолепный, с выпеченной птицей на верхней корочке, принесли на большом блюде. Ростбиф в перечном соусе был выложен на большую круглую лепешку из теста, зеленого благодаря петрушке. Такие же лепешки меньшего размера, украшенные шафрановыми цветами по краям, были разложены перед приближенными к лорду рыцарями, а лепешки без украшений – перед теми, кто сидел в конце стола.
«Слишком красиво, чтобы есть!» – решила Бронуин, наблюдая за кравчим, прислуживавшим лорду. Кушанья он накладывал на общее для лорда и леди блюдо, поставленное между ними. Поварята и служанки на кухне под началом мастера Мейтлена постарались на славу. Если это так же вкусно, насколько соблазнительно пахнет, то на угрюмом лице мужа должна появиться, в конце концов, улыбка. Она отломила твердую корку и бросила ее в миску для объедков, потом отсюда выберут куски для нищих.
Сдобрив пищу, появившуюся у него на блюде, приправами из красивой солонки в виде лодки, Ульрик принялся орудовать обеденным кинжалом. На серебряной рукояти было выложено изображение черного ворона. Этот кинжал принадлежал когда-то црадеду Бронуин, построившему первую главную башню, окруженную теперь новыми стенами и постройками. Она не собиралась пристально наблюдать за Ульриком, ожидая его одобрения, но все же была вознаграждена одобрительным кивком. С вымученной улыбкой Бронуин сидела над своей миской с супом, который доела, лишь, когда принесли последнее блюдо – сладкие грушевые торты с начинкой из изюма и фиников.
Сама Бронуин не привыкла к такому количеству блюд, которые ей пришлось заказать в этот день, и она попробовала лишь пирога и мяса, а потом перешла сразу к десерту. Торт был замечательным, теплый ванильный соус казался в меру терпким, по ее вкусу. К сладкому были поданы графины с красным вином, сдобренным корицей, гвоздикой, солью и перцем – как раз то, что нужно в конце ужина в холодный зимний день.
Общая беседа и звуки арф на галерее успокоили тревоги Бронуин. Она потягивала пьянящий напиток и пыталась прислушиваться к разным мнениям по поводу событий дня. Если бы не флакон в сумочке у пояса, она бы с удовольствием разыгрывала свою роль владелицы замка, потому что со всех сторон сыпались похвалы ее усердию. Со страхом, ожидая окончания этого первого за долгое время более-менее приятного вечера, Бронуин откинулась в кресле, внимательно слушая Ульрика.
– Если бы мы начертили пути их набегов, то обнаружили бы, что они прокладывают путь к самому Карадоку. Эти люди всегда наезжают с возвышенности по ночам и уходят морем. Проследить, куда они удирают, просто невозможно.
– Из-за утреннего прилива?
Ульрик кивнул, отвечая Бронуин.
– На побережье множество мест, где они могут скрываться, здесь полно пещер в скалах, а вода смывает следы.
– У нас слишком мало людей, чтобы распределить силы по всему краю в ожидании следующего нападения, – справедливо заметил прево. – Жители деревни вполне сами могли б отразить нападение, но эти разговоры о гробокопателях и духах заставляют их прятаться за дверьми своих домов.
– Суеверная чепуха! Если бы нам удалось поймать хоть одного злоумышленника, то мы показали бы людям, что эти разбойники состоят из плоти и крови, как и любой человек, – Ульрик сделал знак Гарольду и отодвинул тарелку с остатками ужина. – Подать следующую перемену блюд.
Слуга обвиняюще посмотрел на Бронуин.
– Еще одной перемены нет, милорд.
– Что? – Ульрик перевел требовательный взгляд на Бронуин. – Очередная уэльская выходка, миледи?
Вырванная из состояния умиротворенности, Бронуин с каменным лицом посмотрела на мужа, тогда как в душе нарастало волнение, грозя разрушить ту стену хладнокровия, что она успела воздвигнуть. Этот дом больше ей не принадлежит, возмущенно думала она, теперь это дом Ульрика!
Он не только перестроил Карадок, но и намерен изменить заведенные порядки. А потом он вобьет английский закон им всем тут в глотки!
– Да, милорд, это была та трапеза, которую для вас приготовила я. Если хотите еще что-нибудь, то… – ее голос сорвался.
«Проклятье, только не сейчас!» – попыталась она сдержать подступающие слезы и рыдания, рвущиеся из груди.
– … то позаботьтесь об этом сами!
Бросив салфетку в высокомерное лицо, с вызовом взирающее на нее, Бронуин вышла из-за стола, сердито взмахнув юбками. Однако, сходя с возвышения, обернулась она так резко, что головная повязка съехала набок.
– Ваши англичане не только храпят, как свиньи, они еще и едят, как свиньи!
Короткого рывка до ее отдельной комнаты за ширмой между очагом и лестницей было достаточно, чтобы боль и гнев прорвались. «Они не имеют понятия о бережливости! – возмущалась она. – Только одна расточительность у них на уме!» Им были поданы блюда, которые не стыдно поставить перед самим принцем Уэльским! Если бы она питалась, как они изо дня в день, то растолстела бы, как корова!
Бронуин замерла при звуке шагов, которые предшествовали появлению огромной тени на занавеске.
– Оставьте меня в покое! – приказала она, пренебрежительно фыркнув, когда Ульрик зашел за ширму.
Рыцарь предупреждающе поднял руку.
– Мадам, у меня был трудный день…
– Ах, у вас был трудный день? Милорд, вы, покрайней мере, что-то можете сказать в своем собственном доме, который теперь больше ваш, чем мой! Я же… Во имя всех богов, сегодня я даже потерялась там, где строится крепость… потерялась у себя дома! – Бронуин негодующе покачала головой. – Я не узнаю замка, и я не знаю, чего вы хотите от меня. Я не понимаю своего мужа!
– Миледи, присядьте. В зале полно ушей, – его голос был спокойным, но не менее напряженным, чем у Бронуин.
– Ушей! – повторила она, вскакивая с кровати, потому как Ульрик приближался к ней. – Вы же не беспокоитесь о том, что ваши соратники услышат о вашем презрительном отношении ко мне и моему народу. Ну что ж! Как вы, так и я! И я сделаю так, чтобы все услышали мое мнение о вас, отравителе своей жены! – крикнула она, рупором приложив ко рту ладони.
Гости замолчали, и арфистки, до этого непрерывно развлекавшие гостей музыкой, перестали играть, отчего еще больше сгустилась тишина. Эхо обвинения звенело под высокими сводами потолка. Бронуин прижалась к спинке кровати, приготовившись отпрыгнуть, если разгневанный лорд бросится на нее.
– Миледи, сойдите с кровати, не то упадете, – Ульрик протянул руку, чтобы помочь ей сойти, но Бронуин не собиралась поддаваться уловке.
– Как будто вас это волнует! – воскликнула она. – У меня есть тот яд, которым меня отравили вы, Ульрик Карадокский! Он из вашего дорожного мешка!
Собаки, привлеченные криками, начали лаять на нее и бегать вокруг кровати.
– Вон отсюда, и заберите с собой свою свору!
При виде проворного пса, отважившегося забраться в изножье кровати, Бронуин сорвала свою головную повязку с обручем и бросила в него, одновременно наклонившись вперед. Собака с визгом отпрыгнула, так как обруч задел ее по носу, и ударилась о ширму. Бронуин лихорадочно уцепилась за ширму в попытке не дать ей упасть, ведь иначе ее маленькое укрытие было бы открыто всем взглядам, однако Ульрик успел подхватить жену, когда все сооружение уже зашаталось.
Ширма с грохотом и треском свалилась на каменный пол, словно молния ударила в дерево. Голос Ульрика, обратившегося к своим рыцарям, напоминал гром, который всегда неизменно сопровождает грозу.
– Прошу простить меня, мои добрые господа, но миледи необходимо поговорить со мной наедине. Мои буфеты и погреба в вашем распоряжении, – сообщил лорд Карадокский. – Гарольд принесет мясо и все остальное, что только можно быстро приготовить сейчас на кухне. Мириам!
Девушка, ужинавшая с остальными слугами в противоположном конце зала, вскочила на ноги.
– Да, милорд?
– Приготовь отвар из травы отца Грегори. Миледи расстроена.
Бронуин яростно заколотила кулаками по спине Ульрика.
– Черт бы тебя побрал! Больше ты не будешь накачивать меня одурманивающими отварами!
– Я… я не могу, милорд, – робко ответила Мириам. – Леди Агнес выбросила мешочек с травами в окно.
Не обращая внимания на брыкания Бронуин, Ульрик обвел взглядом зал.
– Где эта старая ведьма? – проревел он так громко, что служанка упала на колени от страха.
– Пощадите, милорд, леди Агнес взяла ужин к себе в комнату, – дрожащим голосом выкрикнула Мириам.
Бронуин почувствовала, как вздымается и опадает грудь Ульрика в попытке сдержать свою ярость не только ради склонившейся перед ним девушки, но и ради рыцарей, гостей замка.
– Тогда принеси графин вина в мою комнату, надо успокоить миледи.
– Во всех твоих погребах не найдется столько вина, чтобы примирить меня с тобой! – воскликнула Бронуин, колотя по спине Ульрика, уже поднимавшегося вместе с ней по ступенькам. – Черт побери, Дэвид, ты же мой защитник! Неужели ты оставишь меня в руках этого зверя? – она шлепнула одну из собак, не только посмевшую подняться вслед за хозяином по лестнице, но и лизнувшую ее в лицо. – Чтобы твоя черная душа горела в аду, Ульрик Карадокский! До последнего издыхания я буду бороться с тобой, если проведу ночь в твоей комнате! О, нет, ты не прекратишь так грубо обращаться со мной!.. Но, по крайней мере, сделай это ради состояния, в котором я нахожусь!
Дверь захлопнулась, и они оказались в комнате лорда. Пока Ульрик нес ее к кровати, Бронуин успела узнать дамаскский шелк занавесок на окнах и изголовье кровати, на которой она очнулась в день возвращения в Карадок. Супруг опустил ее на постель, но Бронуин упиралась, изо всех сил, теперь цепляясь за его пояс, чтобы воспротивиться его воле.
– Я ненавижу тебя, Ульрик! Ненавижу тебя и всех твоих рыцарей! Если бы яд убил меня, то хотя б не выпало на мою долю всех этих мучений! Но и тогда бы мой дух возвращался и досаждал тебе до конца твоих дней!
Расстегнутый пояс остался в руках удивленной Бронуин. Отбросив его, она ухватилась за рубаху мужа. На этот раз получилось так, что она стянула рубаху с его плеч, и, освободившись от одежды, Ульрик стоял теперь перед нею с обнаженным торсом, похожий на человека-демона с львиной гривой золотистых волос.
Не догадываясь, какой голубой огонь полыхает в ее взоре, упавшем на покрытый шрамами мускулистый торс, Бронуин приподнялась на локтях, собираясь на четвереньках отползти подальше от мужа. Однако Ульрик схватил ее за щиколотки и опрокинул навзничь. Бронуин мотала головой, темные волосы разметались вокруг лица, она уже не могла пошевелиться под тяжестью его тела.
– Вот что мне нужно от вас, миледи, – пророкотал он голосом, напоминавшим приглушенное звериное рычание.
Бронуин увернулась от настойчивого поцелуя, но жадные губы сразу же завладели ее ухом. Как ни была она холодна до того, как оказалась в постели, но от прижавшегося к ней мужского тела разлилась головокружительная теплота! Молодая дама по-детски закрыла глаза, словно надеясь, что все исчезнет. Но натиск не прекратился, напротив, стал еще более изощренным. Горестный стон вырвался из груди Бронуин во время нежнейшего поцелуя, и Ульрик мягко отстранился.
– Расскажи мне, что за яд у тебя оказался.
Яд! За это тоже следовало отомстить! Бронуин перевела дыхание. И лед, и пламя смешались в ее душе, приведенной в смятение непредсказуемым мужчиной, в котором уживалось двое столь разных людей.
– Он в моей сумочке на поясе.
Ульрик приподнялся, чтобы развязать прикрепленный к поясу изящный мешочек. Мысль о флаконе улетучилась из головы Бронуин, когда муж снова сомкнул объятия и одно колено его оказалось между ее ногами, опутанными юбками. Напряженное лицо, осунувшееся от усталости, расслабилось, он узнал флакон.
– Так это всего лишь мазь для Пендрагона. Такой флакон ты найдешь в мешке любого рыцаря, в том числе и твоего чертова Дэвида.
Как легко он все объясняет! Наверное, это еще один дар седьмых сыновей, рассуждала Бронуин, постепенно признавая обезоруживающее воздействие прикосновений мужа к ее телу.
– Тетя Агнес сказала, что если проглотить эту мазь, то последствия будут точно такие же, как у меня в ту ужасную ночь.
– Ты с ума сошла! Черт побери, Бронуин, зачем мне подвергать тебя такой опасности, если ты носишь моего ребенка? Где же твой острый ум? Ты ведь не какая-нибудь истеричка!
Трудно было говорить, когда сердце билось где-то в глотке – там оно и оказалось при упоминании о ее лжебеременности.
– Может быть, в этом и состоит… причина, милорд, – запинаясь, проговорила Бронуин.
Одинокая слеза скользнула по щеке и проложила влажную дорожку к уху. К ее удивлению, Ульрик захватил слезинку губами и поцеловал щеку. От его дыхания теплые волны пробегали у нее вдоль спины, а взгляд рыцаря был так серьезен, что не было нужды в словах. Он отвел темный локон от лица Бронуин и заложил его ей за ухо.
– Кто-то пытается разлучить нас, жена, отравляя твой разум подозрениями, хотя виноват я лишь в том, что влюблен в тебя. Будь со мной заодно, как подобает то жене. Спи сегодня здесь. Наша жизнь совсем другая, не такая, как у твоих или моих родителей. Давай создавать ее вместе.
«Бывают ли сирены в мужском обличьи?» – растерялась Бронуин. Ее решимость была поколеблена страстным желанием поверить словам, которые хриплым шепотом говорил ей Ульрик. Нет ничего в мире слаще, чем таять под тяжестью возлюбленного и держать его в своих объятиях. Она дотронулась до его щеки, колючей, небритой, затем тронула губы – опаляющие, чувственные, обольщающие…
– Я…
Громкий стук в дверь и голос Мириам – «Ваше вино, милорд!» – не позволили ей и дальше погружаться в манящие глубины взгляда Ульрика. Когда он поднялся с постели, чтобы открыть дверь, не стало тепла его тела и холод проник в ее сердце. Как же близко она подошла к тому, чтобы поверить убийце! Как же сильно хотела она ему поверить! И как поверить боится!
– Спасибо, Мириам, – Ульрик повернулся к Бронуин, уже сидевшей выпрямившись. – Я велю служанке перенести в комнату лорда твои вещи, прекрасная дочь ворона?
Бронуин заколебалась. Мягкая постель притягивала, воспоминания искушали тем пронзительным наслаждением, которое ждет ее, стоит только кивнуть. На нее возложена судьбой обязанность стать новой леди Карадока и постараться наилучшим образом заменить свою мать, но готова ли она выполнить свой долг по отношению к человеку, который еще не совсем оправдан в ее глазах. Он лишь на словах отрицает свою вину, и нет доказательств его невиновности. Этот человек обманул ее, заставив считать своим другом, а не тем врагом, которого она поклялась убить. Этот человек лишил пропитания Мать-Уэльс, заставив ее детей умирать от голода. Нет, леди Гвендолин вонзила бы кинжал в сердце этого человека, вместо того чтобы предавать свой народ и семью.
– Милорд, я немедленно покидаю вашу комнату, пока не отравлен мой разум, как было отравлено тело.
Ульрик оцепенел, косточки пальцев, сжимавших горлышко графина, принесенного Мириам, побелели. Взгляд, только что согревавший и ласкавший, как солнечный свет, теперь хлестал, будто порыв северо-западного ветра. «Ах, только змей может так долго притворяться ангелом!» – с горьким разочарованием подумала Бронуин.
– Тогда уходи, женщина! И я обрету покой… по крайней мере, в этих стенах, – ее муж сделал широкий жест рукой. – Я смогу также отдохнуть от этих необыкновенных рук, обхвативших меня за шею, потому что чувствую себя так, словно какая-то цепь стягивает мои голову и тело.
Бронуин холодно расправляла свое платье.
– Эй, Мириам! – позвал Ульрик служанку, удалившуюся от двери.
Бронуин прошла мимо мужа.
– Будьте добры, миледи, сказать моим друзьям, что мы отбываем на рассвете, и сегодня лорд ляжет спать рано, – попросил Ульрик жену.
Она кивнула, не решаясь, подать, голос из опасений выдать свое смятение, но, как только за Мириам закрылась дверь, вместо того чтобы спуститься вниз, Бронуин поднялась на внешнюю галерею, не собираясь передавать слова лорда его рыцарям.
Ступеньки были такими же узкими и крутыми, как всегда, но истертые камни заменили новыми. Снаружи не было факелов, но Бронуин знала дорогу, как свои пять пальцев. Родители нашли ее на верхней открытой площадке башни, когда, едва сделав свои первые шаги, она убежала сюда от няньки. Именно сюда она приходила восхищаться звездами и слушать шум волн, бьющихся о скалистую стену замка. Отсюда были видны освещенные факелами зубчатые стены внутреннего двора, похожие на плоские зубы, ощерившиеся на ночное небо.
Бронуин устроилась в самой дальней части площадки в одной из широких бойниц. «Принцесса в башне!» – вспомнила она одну из своих детских фантазий. Впрочем, желание быть принцессой часто сменялось стремлением стать воином. Трудно сказать, сколько игрушечных стрел выпустила она в море, воображая, что защищает свой замок до последней капли крови.
Она жила, окруженная любовью, под защитой каменных стен и умелых воинов отца. Никто не угрожал ее счастливому маленькому королевству, и меньше всего принц, о котором она мечтала. Предполагалось, что он спасет и завоюет ее сердце, а не украдет его, укрывшись под личиною обмана. Бронуин попыталась подавить отчаяние, сжимавшее горло. Родители подготовили ее к тому положению, которое она должна была занять в жизни, но никогда не смогли бы они предвидеть, что появится он – лорд Ульрик Карадокский. Если змей в Эдемском саду обладал хотя бы половиной его обаяния, то неудивительно, что Ева поддалась искушению.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Заложница любви - Уиндзор Линда



Начало не плохое но середина затянута пропустила глав 8 и прочитала последние4 главы вся развязка здесь. Моя оценка 7 иж 10
Заложница любви - Уиндзор Линданека я
21.05.2013, 17.57





Чушь......Не стоит потраченного времени....
Заложница любви - Уиндзор ЛиндаNatali
9.11.2013, 10.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100