Читать онлайн Хранитель мечты, автора - Уильямсон Пенелопа, Раздел - Глава 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.14 (Голосов: 340)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уильямсон Пенелопа

Хранитель мечты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 26

Младенцы росли и крепли.
Как-то в разгар августа, в послеобеденное время, лорд и леди Руддлан, держась за руки, украдкой проскользнули в спальню. Впрочем, многие видели, как они исчезли там, многие снисходительно покачали головами, думая: «Уж эти двое! Ну и влюблены же они друг в друга... просто до безумия, иначе не скажешь!»
Пока Рейн наливал в кубки вино, Арианна подошла к окну и выглянула наружу. По двору важно шествовал пасечник, закутанный с головы до ног в сетчатую ткань и чем-то похожий на прокаженного. Дымокуры, подвешенные на ремне, были закинуты за спину, и Арианна подумала: «К утренним булочкам подадут свежий мед — вот вкуснота-то!» Она улыбнулась. Рейн тоже любил мед. Вообще говоря, мед был его любимейшим лакомством.
Она повернулась от окна, собираясь порадовать мужа доброй вестью, но заметила, что тот сыплет в один из кубков коричневый порошок из кожаного мешочка. Почувствовав ее взгляд, он отскочил от стола и спрятал руку с мешочком за спину, как воришка, пойманный с поличным. Щеки его покрылись бурым румянцем.
— Что это у тебя в руке? — спросила Арианна, устремляясь к нему.
— Ничего.
Арианна попробовала дотянуться до загадочного мешочка, но у Рейна была слишком широкая грудь, и ему легко удавалось держать руку за пределами досягаемости. Арианна бросилась влево, метнулась вправо... и после обманного маневра (или после того, как Рейн счел за лучшее уступить) поймала его за запястье.
— Ага, значит, что-то здесь все-таки есть. И что же это? Что ты тайком подсыпал мне в вино? — Она начала разжимать его кулак. — Сейчас же признавайся, уж не хочешь ли ты отравить меня, нормандец!
Это обвинение заставило Рейна разжать руку.
— Это всего-навсего любовное зелье, — сказал он, и румянец на его щеках стал гуще.
— Ах, любовное зе-елье! — протянула Арианна воркующим голосом и сунула нос в мешочек. — Значит, ты не мне подсыпал его... хм. В чем дело, муж мой? Неужели в последнее время я слишком часто пользуюсь известной частью твоего тела? Неужели эта часть больше не работает без помощи колдовства?
— Мне просто было любопытно! — теперь Рейн вспыхнул как маков цвет, к большому удовольствию Арианны. — Талиазин дал мне этот чертов порошок в ночь Люгназы, когда мы встретились у камней мейхирион, помнишь? В то время ты отказывалась выполнять супружеские обязанности, и я подумал... любовное зелье поможет сломить твое упрямство.
— Милорд, ваша память оставляет желать лучшего! Я бы не сказала, что ломать нужно было мое упрямство. По-моему, это вы, милорд, не желали выполнять супружеские обязанности. А что касается оруженосца, то он просто интриган!
— Но ты ведь не откажешься попробовать? — спросил Рейн с усмешкой. — Разве тебе самой не любопытно, как эта штука действует? Предлагаю нам обоим выпить понемногу.
Он поднял кубок, для верности помешал в нем пальцем и поднес к губам Арианны. Голос его стал низким, убеждающим.
— Сначала ты.
Арианна вцепилась в его руку, заставив убрать кубок подальше от своих губ. Она заглянула внутрь, ожидая увидеть там пульсирующий свет и белый клубящийся туман, но увидела только обычное вино с грязновато-коричневой пеной, разбежавшейся по краям. Впрочем, этого было недостаточно, чтобы убедить ее. Она не намерена была верить такому проходимцу, такому плуту, как Талиазин, и поражалась доверчивости мужа.
— А вдруг это колдовское зелье?
— Это какой-то корень — уж не помню какой — с топленым жиром ежа и жабьими потрохами. Самое большее, у нас начнется зуд или что-нибудь в этом роде... — Рейн приподнял брови и выразительно ими задвигал. — Может быть, мне захочется попробовать самые извращенные из французских извращений.
С этими словами он решительно поднес кубок к губам.
— Не делай этого! — Арианна еще раз ухватила мужа за руку. — Рейн, неужели ты до сих пор не понял, что Талиазин не просто оруженосец... вообще не оруженосец? Он — колдун, ллифраур!
— Колдун, которого поймали на какой-нибудь мальчишеской проделке и выперли из ордена?
— Говорю тебе, он умеет вызывать грозы в самую ясную погоду. Он умеет находиться в двух местах одновременно. Он...
— Это уж точно! Кому знать, как не мне, что этого типа никогда нет там, где он должен быть!
— А его золотой шлем? Это очень, очень древняя вещь, Рейн. Это колдовской, магический шлем...
Рейн наклонился и поцеловал ее, прервав поток откровений. При этом большая часть вина выплеснулась на камышовую подстилку.
— Колдунов не бывает, — заявил он, отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха.
— Как скажешь, муж мой, как скажешь, — кротко согласилась Арианна и потупила глаза. — Теперь-то я понимаю, откуда взялась одна старая уэльская поговорка: «Самая редкая вещь на свете — это умные слова, срывающиеся с языка нормандца».
— Я не потерплю, чтобы ты оскорбляла меня, своего супруга и господина, — сурово сказал Рейн, но сразу же засмеялся и протянул ей кубок. — Хватит разговоров, пей!
Арианна перевела взгляд с его улыбающегося, полного ожидания и предвкушения лица на вино. Снова подняла взгляд на лицо Рейна, все еще мучаясь сомнениями. Наконец она облизнула губы и поднесла к ним кубок... только чтобы, содрогнувшись, протянуть его мужу.
— Сначала ты.
Он беспечно пожал плечами и сделал пару хороших глотков. Прошло несколько минут. Арианна не спускала с Рейна испытующего взгляда, но даже святой Петр на одной из фресок в часовне имел более оживленный и красноречивый вид, чем ее супруг и господин.
— Ну? — не выдержала она.
— Ах! — воскликнул Рейн, округляя глаза. — Я чувствую зуд!
— Зуд? Где?
— Ой, везде, везде! — заторопился он, еще больше выкатывая глаза. — И такое, знаешь ли э-э... распухание... и пульсация, и затвердение. Честное слово, все твердеет, как сумасшедшее!
Он прыгнул к Арианне. Та закричала в сладком ужасе. Они упали на постель и начали целоваться. Вначале поцелуй был яростным и жадным, потом углубился, замедлился.
— Милорд!
— Убирайся куда подальше, Талиазин! — рявкнул Рейн, на мгновение выпуская Арианну из объятий. — Твоя помощь нам теперь ни к чему, прекрати совать нос в то, что тебя не касается!
— Это не Талиазин, а Родри, милорд, — возразил голос из-за двери, вдруг перейдя с несформировавшегося баска на дискант. — Прибыл посланец короля, он хочет вас видеть.
Рейн поспешно скатился с кровати и встал. Арианна спустилась следом за ним, оправляя одежду и разглядывая посланца, который вошел, не дожидаясь приглашения, и теперь стоял на пороге. На нем не было ничего, кроме набедренной повязки, и весь он был покрыт потом и растительным маслом, которое помогает развить хорошую скорость бегунам на дальние дистанции. От долгого бега он сильно исхудал, и было видно, как неистово колотится его сердце под торчащими ребрами.
Послание было заключено в расколотый пополам и перевязанный обрезок тростникового стебля. Рейн вынул свиток пергамента, сломал печать и начал читать. Арианна смотрела на него с законной гордостью, потому что не кто иной, как она научила его этому. Но теплое чувство исчезло бесследно, когда она заметила, как изменилось лицо мужа.
Не сказав ни слова, он передал пергамент ей. Хотя Арианне еще только предстояло узнать, что говорилось в королевском послании, руки ее дрожали, когда она разворачивала его.
Слова, казалось, брызнули ей в глаза едкой кислотой, обожгли их и вызвали слезы. У нее вырвался сдавленный крик отчаяния. Король Англии Генрих снова набирал под свои знамена многочисленную армию, но на сей раз он ставил целью покорить Уэльс и предать смерти уэльского князя Оуэна Гуинедда. Он призывал Черного Дракона, верного вассала храбрейшего и славнейшего рыцаря, отправиться в поход под началом своего короля, драться бок о бок с ним и принести ему победу. Он призывал его убивать во имя своего короля. Убивать уэльсцев... ее народ.
А ведь они были так счастливы вместе, Рейн и она! Со дня рождения двойняшек (с того самого дня, когда он сказал что любит ее) она жила с ощущением глубокого и непрестанного счастья. Она наконец чувствовала себя в безопасности, чувствовала, что ее любят, лелеют...
Но даже и тогда, днем и ночью, каждую минуту своей жизни, она помнила, что счастье не вечно, что рано или поздно настанет день, когда она назовет свое счастье былым. Она могла лишь надеяться на то, что мирный договор будет соблюдаться и впредь, что Англия оставит Уэльс в покое, но нормандцы были не так устроены. Они мечтали о власти, а когда добивались ее, мечтали о власти еще большей, о новых и новых завоеваниях, новых и новых землях. Уэльс же хотел только независимости.
Но супругом Арианны был нормандец, и нормандцем был его сюзерен. Рейн дал английскому королю рыцарскую клятву — клятву вассальной верности. Он поклялся, поставив на карту свои гордость и честь, самое свое рыцарство. Он любил жену (на этот счет у Арианны сомнений не было) и ради этой любви мог пойти почти на все, совершить почти любой поступок, поступиться почти всем. Почти...
Она не могла просить у него невозможного — утратить честь.
— Милорд, король Генрих уже выступил в поход к горной цепи Беруин, — прокашлявшись, объяснил посланник. — Он повелел вам и вашим людям присоединиться к его армии там.
— Благодарю тебя, добрый человек, — ровно сказал Рейн. — Спускайся вниз, в залу, там слуги подадут тебе вволю еды и вина.
— Да хранит вас Господь, милорд, — с поклоном ответил посланник и вышел.
Арианна не глядя швырнула пергамент на стол, где он снова свернулся в трубку. Она прошла к узкому окну и уставилась вдаль невидящим взглядом. «Будь ты проклят, Генрих! — думала она. — Будь ты проклято, криводушное, ненасытное исчадие ада! Тебе мало того, что ты владеешь половиной христианского мира, ты не можешь спокойно жить, пока не заграбастаешь и Уэльс!»
Почему он не может оставить их в покое, почему не даст мирно вырастить детей и вместе состариться?
Арианна до боли зажмурилась и так стиснула кулаки, что побелели костяшки пальцев. Когда она снова открыла глаза, все в мире оставалось по-прежнему: ярко светило летнее солнце, заливая светом спекшуюся землю двора. С пасеки раздавался грохот барабанчика: пасечник изображал гром, чтобы заставить пчел вернуться в ульи. Внезапно этот звук показался Арианне зловещим, напомнив канонаду катапульт. Она покрылась испариной, которая собралась каплями. Капли одна за одной начали стекать в выемку между грудями. До этого она не замечала жары, теперь же жара показалась удушливой, едва выносимой.
— Генрих — мой король и мой сюзерен, — раздалось сзади, и ладони легли Арианне на плечи. — Я ничего не могу поделать, маленькая женушка, придется отправиться на зов.
Рейн всего лишь повторил то, что она знала и сама. Арианна принимала ситуацию, но все равно в ней родился и начал нарастать горький гнев.
— Не знаю, смогу ли я это вынести, смогу ли смириться с этим! Что, если ты убьешь на поле боя моего отца? Как я смогу жить дальше— с человеком, от руки которого пал мой отец?
— Я не стану убивать твоего отца.
— Как ты можешь так уверенно говорить это! — крикнула Арианна, резко поворачиваясь и сбрасывая руки Реина с плеч. — В разгар сражения ты можешь нанизать его на пику или срубить мечом, даже не заметив этого!
Знакомая тень легла на его лицо, оно обострилось и потемнело. Глаза стали кремнево-серыми, безжизненными, скрывая от нее то, что он думал, что чувстовал. «Значит, вот как это происходит», — подумала Арианна с тупым отчаянием, — он уже готовит себя к убийству моего отца...» И вдруг она осознала, что и наоборот может случиться тоже. Ее муж может пасть в сражении от руки ее отца.
Между тем Рейн отвернулся и быстрым шагом направился к двери. Почти у самого порога нога его наткнулась на что-то валяющееся среди стеблей камыша. Он наклонился и поднял вещицу, которая оказалась одной из детских игрушек: парусиновый барашек, набитый овечьей шерстью, с нарисованной мордочкой и деревянными копытцами.
Рейн уставился на игрушку, замерев в полной неподвижности. Потом он поднял взгляд на Арианну, и та увидела в нем растерянность, близкую к панике.
— Я не могу идти на эту войну, — сказал Рейн. Арианна не издала в ответ ни звука, ни даже вздоха, она просто смотрела на мужа. И ждала.
— Я откликнусь на призыв Генриха, — продолжал Рейн, судорожно сжимая в кулаке мягкое тельце барашка, — но поеду один, без армии. И я не обнажу свой меч в этой войне, будь она проклята вместе с ним!
— Но как же ты можешь явиться к королю в одиночку, без своих людей? Он будет в ярости, он даже может обвинить тебя в измене! Рейн, он способен...
— Не волнуйся, любовь моя. Это кажется странным, но Генрих часто прислушивается к моим словам. Когда мы встретимся, я поговорю с ним, обращусь к его здравому смыслу и, возможно, сумею убедить его отказаться от этого нелепого плана. А потом я отправлюсь к твоему отцу как посол мира. Не может быть, чтобы не удалось как-то примирить между собой этих двух воинственных упрямцев.
— Ты пойдешь на это ради меня? — спросила Арианна, переводя взгляд то на лицо мужа, то на игрушку в его руках.
— Не только. Ради себя тоже и ради наших детей. Но в первую очередь я пойду на это ради Руддлана, потому что независимо от того, кто победит в этой войне, Генрих или твой отец, эти земли снова станут военной добычей, трофеем, который передается из рук в руки и, в сущности, никогда не имеет настоящего хозяина. Больше всего пострадают те, кто обрабатывает землю и пасет скот, кто в этот самый момент строит замок, чтобы сделать нас более сильными. Это мои подданные... наши с тобой подданные, и мне все равно, уэльская или английская кровь течет в их жилах. Они нуждаются в защите, и я как лорд обязан их защищать.
Арианна подошла так близко, как могла, но не коснулась мужа. Вместо этого она опустилась на колено, как вассал, приносящий клятву верности.
— Я люблю тебя очень, очень сильно.
— Я тоже люблю тебя, моя маленькая женушка, и буду любить, что бы ни случилось, — ответил Рейн серьезно, поднимая Арианну и касаясь часто бьющегося на ее шее пульса. — Я буду любить тебя каждый день своей жизни, каждый ее час, всегда, всегда...
— Я и не знала, нормандец, что в тебе таится поэтическая жилка.
Арианна попыталась улыбнуться и почти сумела сделать это.
— Милорд, возьмите меня с собой!
Разом вздрогнув от неожиданности, оба повернулись и заметили Родри, тактично переминающегося за порогом. О нем они совершенно забыли.
— Очень тебе благодарен, парень, но я поеду один, — твердо сказал Рейн.
— Но вам все равно понадобится оруженосец, так ведь? Кто повезет ваш меч и щит? Возьмите меня вместо Талиазина! Когда дело дойдет до переговоров с отцом, я сумею помочь. Я постараюсь убедить его поверить вам.
Арианна заметила на лице брата отчаянную решимость показать себя зрелым мужчиной, способным справляться с мужскими обязанностями и подвергаться серьезному риску.
— Он говорит дело, муж мой, — вмешалась она.
— Что ж... будь по-твоему, — не поднимая взгляда сказал Рейн, в этот момент занятый борьбой с неуступчивой застежкой на перевязи меча. — И скажи спасибо сестре.
— Побегу позабочусь о коне и оружии, милорд! — выкрикнул Родри вне себя от восторга и бросился вниз по лестнице.
В следующую секунду Арианна оказалась в объятиях Рейна. Он привлек ее к себе, и они замерли на несколько долгих минут, а когда позже исступленно прижались друг к другу губами, поцелуй заменил им все те слова, которые не могли быть сказаны. Слова сейчас были просто бесполезны.
Арианна начала было поправлять рубаху Рейна, но только захватила ткань в обе горсти и скомкала ее.
— Обещай, что не будешь рисковать жизнью без крайней необходимости!
— Будь спокойна на этот счет, cariad, — ответил Рейн с грустной улыбкой. — С того самого дня, как нас обвенчали, осторожнее меня нет на свете рыцаря.
Он поцеловал ее еще раз — жадно, до боли — и отпустил. Он уже готов был переступить порог, когда Арианна еще раз остановила его.
— Рейн!
Он обернулся, ожидая услышать просьбу или, может быть, пожелание, но Арианна только молча обвела его взглядом с головы до ног. Она сделала это на всякий случай — на случай, если... она даже мысленно не могла произнести этих слов. Страх перехватывал горло, стискивал его, мешая дышать.
«Если я его потеряю, — думала она с ужасающей уверенностью, — я не смогу жить, я просто умру!»
— Мое сердце неделимо, милорд. Однажды я сказала, что выбираю вас, и это был выбор на всю жизнь. Что бы ни случилось, так оно и будет. Даже через сто веков.
Рейн ничего не сказал на это, даже не улыбнулся, но Арианна увидела любовь в его

глазах.
— Я буду жить ожиданием того дня, когда ты вернешься ко мне, Рейн. Я буду ждать столько, сколько потребуется, пусть даже всю жизнь.
Арианна стояла на стене замка — той, что выходила на болотистый склон, поднимающийся к лесу. Порывами налетал беспокойный ветер, и в ней тоже жило беспокойство.
Она стояла на том самом месте, откуда увидела Рейна впервые в жизни. Он тогда выглядел таким свирепым, восседая верхом на своем громадном боевом коне, и так угрожающе развевался на фоне грозового неба вымпел с черным драконом! Рыцарь возвышался прямо посередине ровного поля, не двигаясь с места и словно бросая своей дерзкой храбростью вызов тем, кто наблюдал за ним со стен замка. А потом сверкнула ветвистая, ослепительная молния, и небеса раскололись пополам от трескучего удара грома. Боевой конь Рейна встал на дыбы — и ее сердце тотчас узнало его, Черного Рыцаря, хотя для более медлительного разума потребовалось еще некоторое время, чтобы понять: это он, человек из ее видения. Ее судьба.
Арианна долго, очень долго не вспоминала о видении, в котором Рейн верхом на боевом коне бросался на нее с опущенной для удара пикой. Точно так же забыла она и о другом видении, которое посетило ее чуть позже: о напоенном запахом цветов, залитом солнцем холме, у подножия которого раскрывал ей объятия золотоволосый рыцарь. В день свадьбы то, второе видение доставило ей радость, принесло надежду, но теперь воспоминание о нем пугало. Невозможно, немыслимо было представить, что ей суждена в будущем другая любовь! Она не нуждалась больше в другой любви, потому что принадлежала Рейну полностью и абсолютно. Никакой другой мужчина, будь он само совершенство, не мог заменить Рейна.
Прошел всего один день с тех пор, как он выехал за ворота замка, но Арианна уже чувствовала пустоту, которая поселилась и разрасталась в душе. «Завтра в это самое время он догонит армию Генриха», — думала она с тревогой. За те несколько коротких встреч с королем, которые судьба предоставила ей, у Арианны сложилось о нем не слишком лестное мнение. Английский монарх выглядел человеком, которого невозможно отговорить от затеянного предприятия, как бы разумны ни были доводы. Вся его жизнь была недвусмысленным доказательством того, что он рано или поздно добивается всего, что однажды изволил пожелать.
Какое-то движение внизу, под стенами, привлекло взгляд Арианны и вывело ее из тревожных раздумий. Она наклонилась, чтобы лучше видеть, и узнала в верховом, выезжающем на поле перед Руддланом, Талиазина. На нем был черный плащ, трепещущий и развевающийся на ветру, и золотой шлем, отражающий солнечные лучи. Арианна собралась было окликнуть оруженосца и потребовать ответа, куда это он собрался, но тот остановился посередине поля и поднял руки к небесам.
Ветер прекратился.
Наступила тягостная тишина, которая обычно бывает перед грозой.
Стало так тихо, что слух Арианны уловил жужжание пчел на лугу под самой стеной, но и оно постепенно стихало. Только звук прибоя продолжал доноситься с отдаленного побережья.
Какое-то время оруженосец просто стоял неподвижно, с воздетыми к небу руками, напоминая Арианне однажды увиденную картину: Моисей, заставляющий расступиться воды Красного моря. Постепенно, однако, вокруг него зародилось пульсирующее, мерцающее сияние, поначалу бледно-голубое, потом все более насыщенное и пронизанное серебряными нитями. Трава полегла у его ног, листья и всякий мусор разлетелись в стороны, унесенные небольшими вихрями. Казалось, Талиазин стоит в самом центре невидимой воронки.
Издалека донесся звук, разительно напоминающий хлопанье крыльев стаи снявшихся с берега чаек. Пару секунд звук оставался только звуком, но потом стал и движением — ветер поднялся снова. Это был совсем иной ветер, в нем таилась теперь великая мощь, таилась энергия, от которой тут и там рождались и умирали мгновенные крохотные разряды. В воздухе запахло горячим металлом, кузнечным горном, живым огнем, и волоски на руках Арианны встали дыбом.
Далеко на горизонте, где-то над морем, начали собираться облака. Поначалу они не выглядели особенно внушительными, но распухали и наливались темной синевой так быстро, что вскоре стало казаться, что море попросту извергает их из себя, как кипящий котел. Облака напоминали цепь холмов, потом горную цепь, быстро движущуюся по небу в направлении Руддлана. На землю пал сумрак, тяжелый и угрожающий, заморосил редкий дождь.
«Надвигается гроза, — подумала Арианна — и сразу же поправила себя: — Талиазин творит грозу!»
Аура вокруг оруженосца к этому времени стала красной, а фигура странно и зловеще подсвечивалась, словно он парил над невидимой для Арианны огненной бездной. Он потянулся вверх, как бы стараясь заключить в объятия надвигающиеся тучи, и с кончиков его пальцев сорвался десяток крохотных шаровых молний, переливающихся всеми цветами радуги. Каждый из огненных шариков взорвался с оглушительным треском, послав во все стороны фонтанчики разноцветных искр.
Почти тотчас же несущиеся по небу тучи налились кромешной тьмой, напоминая теперь мрачное преддверие ада. Сверкнула молния, настолько яркая, что ближайшие деревья в лесу на мгновение обрисовались неестественно четко, как на картине, нарисованной дьявольской рукой, и были они похожи на застывшие многорукие существа, царапающие небо тысячами костлявых пальцев. Потом пришел ливень. Он обрушился на землю неистовым водоворотом, который распался на отдельные потоки сплошной воды, несущиеся по ветру, и сила их напора была такова, что Арианна рухнула на колени, почти захлебнувшись.
Она даже не пыталась подняться на ноги. Наоборот, она склонилась головой к самой земле, словно отдавая дань благоговения неистовому буйству стихии. Со стороны леса доносился стон и треск падающих деревьев, ветер не просто выл, а кричал надсадно и безумно, ливень уже не был ливнем — он превратился в разверстую пасть, жадно засасывающую в себя все, что подвернется, в том числе Арианну.
Она сжалась в комок, полулежа на стене замка, превратившейся в несущийся поток дождевой воды, она закрыла лицо руками... и мир начал кружиться все быстрее, пока не стал воронкой, полной светящегося тумана, зарниц и голубых росчерков молний...
...Щупальца тумана тянулись во все стороны дальше и дальше, истончались и таяли, рассасывались в мягкий белый отсвет. Неясные образы оформлялись и тонули в тумане, сменяя друг друга подобно точкам на цибике, брошенном игроком в кости. Король Генрих с лицом, искаженным от гнева, кричащий что-то насчет глаз... Родри, смертельно бледный, с ужасом в глазах, удерживаемый угрюмо насупившимися рыцарями... и Рейн! Рейн, показывающий зубы в яростном оскале, вонзающий меч в чью-то скрюченную руку...
И вдруг, словно брошенный кубик внезапно замер в момент стремительного движения, самый последний из образов обрел четкость. Он проявился в тумане, как бы прожигая себе дорогу сквозь его толщу: человек, покачивающийся на виселице. Веревка поскрипывала от каждого движения, в воздухе застоялся смрад гниения, смерти. Ворон тяжело снялся с земли, чтобы опуститься на плечо висельника. Как если бы это послужило командой, появилась пара других, а за ними откуда-то налетела целая стая. Она пала на холм черным плащом, живые полы которого гулко хлопали на ветру. Черные зловещие птицы были теперь повсюду: на земле, на ветках единственного сухого дерева, на перекладине виселицы. Еще один неспешно опустился на гниющие человеческие останки, прямо на голову. От этого движения висельник начал медленно, ужасающе медленно поворачиваться лицом к Арианне.
Она закричала...
От крика видение рассыпалось осколками, словно кусок льда под ударом молота. Осколки канули в сплошную белую Муть, в бездну, дышащую холодом, испускающую яркие сполохи. Холод коснулся Арианны, охватил ее и стиснул, от холода стало невозможно дышать. Она старалась втянуть хоть глоток воздуха в грудь, сжатую ледяными объятиями, но воздух был слишком холодным. И Арианна отказалась от борьбы, позволив унести себя в белое Ничто...
Она открыла глаза, уставившись на мокрый серый камень. Она лежала лицом в луже, промокшая до костей, и все вокруг было мокрым тоже, истекая каплями влаги. Выпрямляясь, она застонала: тело онемело и промерзло так, что отказывалось двигаться.
Отвратительная вязкая тошнота подкатила к горлу. Арианна попробовала подавить ее, зажмурившись, но в темноте притаился образ покачивающегося висельника. Его лицо... она закричала снова, и видение как будто отпрянуло, не дав ей возможности увидеть лицо казненного.
Но она все равно знала, знала — о Господи, она знала в глубине души! Видения никогда еще не лгали ей.
Страх обжег горло, обжег сердце. Сама того не желая, Арианна сказала одними губами: «Рейн...» Она хотела выкрикнуть его имя, но кричали разум, сердце и душа, а язык был нем.
Рейн отправился примирить два народа, его и ее, не подозревая, что едет навстречу смерти.
Нужно срочно найти его и предупредить! Нужно позвать на помощь Талиазина! Раз он колдун (а это не подлежит сомнению), то ему подвластно все на свете. Он способен пронизывать кольцо времени и оказываться в двух местах разом. Ему не составит труда в мгновение ока очутиться там, где сейчас Рейн.
Арианна все еще стояла на коленях. Ухватившись за каменный парапет, она с великим усилием все же поднялась и отвела с глаз пряди мокрых волос. Под стенами замка простиралось поле, больше похожее на болото. На горизонте, промытом до кристальной чистоты, синева неба касалась лазурной морской глади. Над головой лениво плыли редкие белоснежные облачка, похожие на клоки ягнячьей шерсти. Солнце сияло так ослепительно, что пришлось прищуриться, раглядывая небо. Если бы со всех сторон не слышалось мерного падения капель, то невозможно было бы поверить, что прошел дождь, не говоря уже о ливне.
Гроза отгремела и ушла, словно ее и не бывало. А с ней исчез и Талиазин.

***

Горячее августовское солнце пекло с какой-то яростью, без труда проникая сквозь кроны чахлых сосен. Пот стекал по спнне и груди Рейна под металлом лат, вызывая зуд и заставляя поеживаться.
Стояла неприятная духота, причиной которой было обильное испарение. После обеда откуда-то налетела сумасшедшая гроза, совершенно нехарактерная для этого месяца. Рейн промок, а высохнуть не было времени, и теперь он угрюмо думал, что, сняв латы, обнаружит на одежде слой плесени. Еще он размышляя о том, что и впрямь становится слишком стар для подобных испытаний.
Родри молчал уже довольно долго (видимо, чувствовал себя ничуть не лучше, чем выглядел). Лицо у парня было покрыто грязными разводами, волосы облепили голову мокрой паклей, словом, он был похож на бродягу, проведшего ночь во рву под стеной замка.
— Как настроение, парень? — спросил Рейн, стараясь говорить бодро и беспечно.
— Да ничего, милорд... — Родри выпрямился в седле. — Милорд, э-э... вы любите мою сестру?
— Да, люблю.
— За что?
— За что? — переспросил Рейн, пораженный вопросом.
— Я в том смысле, что... э-э... почему мужчина выбирает из всех женщин одну, а не другую? Для меня все девчонки на одно лицо и на один лад, честное слово! — Родри скорчил пренебрежительную гримасу. — По правде сказать, я вообще не понимаю, на что они нужны. Вечно ноют, вечно чего-то требуют... зануды! А уж как начнут хныкать над какой-нибудь чувствительной историей!..
— Когда встретишь подходящую девушку, ты это сразу поймешь. Черт возьми, ты попросту не сможешь с этим бороться! Если у тебя достанет ума сразу смириться с положением дел, ты избегнешь черт знает каких хлопот...
Рейн сказал это и засмеялся. «Кто бы говорил», — подумал он. Не он ли сам рвал, и метал, и изрыгал пламя, не желая принять того, что побежден, что Арианна одержала верх над его упрямым, слишком гордым сердцем? Больше того, она добилась, что он по доброй воле встал перед ней на колени.
Копыта коней раз за разом издавали хлюпающий звук, высвобождаясь из вязких объятий подсыхающей грязи. Рейну никогда еще не приходилось быть свидетелем грозы настолько неистовой. Ветер был прямо-таки ураганный, он выворачивал с корнем могучие деревья. А ливень! Словно где-то в небесах столетие за столетием скапливались непролившиеся остатки дождей, пока хранилище не переполнилось и не обрушило на землю настоящий водопад,
Рейн и Родри ехали вдоль невысокой горной цепи. Выветренные отлогие горы, больше похожие на холмы, там и сям показывали раны обрывов, промоин и трещин. Местность сама по себе была бесплодной, а ненастье и вовсе обратило ее в унылое болото. Некоторое время спустя конь Рейна насторожил уши. Вскоре и сам он различил звуки: тревожное, порой дикое лошадиное ржание, горестный вой рожка и жалобные вопли смертельно раненных.
Он пришпорил коня, пустив его в галоп, и крикнул Родри, чтобы тот не отставал. Вскоре они достигли гребня ближайшей горы, откуда открылся вид на ущелье. Это была пойма реки Сейриог.
— Господи, сохрани!.. — выдохнул Родри, минутой позже натянув удила рядом с Рейном.
Река вышла из берегов, затопив луг, на котором расположилась лагерем внушительная армия Генриха. Вода уже успела отступить, но причиненный ущерб был ужасен. По всему лугу, превратившемуся в топкое болото и сплошь покрытому грязью, валялись обломки пик и щитов, повсюду бродили, увязая по брюхо и порой не в силах выбраться, лошади и вьючные мулы. Но то, что поначалу Рейн принял за дело рук природы, было таковым лишь отчасти. Уэльская армия подоспела вовремя, чтобы довершить разрушение. Обремененные тяжелыми доспехами, изнуренные борьбой с разбушевавшейся стихией, англичане не могли противостоять легконогой уэльской коннице, снабженной длинными луками, несущими смерть.
Река катила меж топких берегов воды, красные от английской крови.
Королевский походный шатер рухнул и был едва заметен под слоем ила, лишь один клок яркого шелка сохранился чистым и пламенел, как разверстая в земле рана. Тяжело свисало с ветки дуба мокрое знамя с королевской лисой, под ним взад-вперед расхаживал Генрих, по пути пиная ногой камни и кочки. Задолго до того, как Рейн оказался поблизости от короля, он мог слышать его яростные ругательства.
Рейн спешился у края свежей трясины и дальше пошел пешком, пробираясь к дубу, откуда доносились крики разгневанного монарха. Притихший Родри следовал за ним по пятам. С близкого расстояния разгром был даже более впечатляющим: вдоль берега громоздились груды трупов, отовсюду доносилась сильнейшая вонь разлагающегося под солнцем речного ила. Рейн заметил, что у большинства мертвых на теле нет ни одной раны. Они попросту утонули во время грозы.
С отчаянием вспомнил он надежды Арианны на мир и согласие между ее отцом и англичанами. Теперь никакие разумные доводы не могли уже подействовать на Генриха.
Вокруг короля собрались придворные, хотя было заметно что они стараются держаться на безопасном расстоянии — скверный характер монарха был печально известен, и никому не хотелось стать мишенью для его гнева. Среди знати, тоже изрядно потрепанной стихийным бедствием, был и Хью. Обычно элегантный, граф на этот раз выглядел огородным пугалом: серебряная кольчуга потускнела, наплечники были поцарапаны и продавлены, как жестяная кружка нищего. Ко всему прочему он потерял шлем, золотые локоны распустились и висели неряшливыми сосульками. Благородные черты отнюдь не украшало надутое выражение лица, да и весь он был перепачкан черной уэльской грязью, словно великолепный граф Честер месяцами не вылезал из какой-нибудь землянки.
Хью первым заметил Рейна и окликнул его. Король замер на полушаге, потом повернулся так круто, что едва устоял на ногах. Уперев в бока сжатые в кулаки руки, широко расставив кривые ноги, он молча ждал, пока Рейн окажется рядом. С пурпурной королевской мантии, отороченной горностаем, все еще сильно текло, и вскоре у ног Генриха образовалась грязная лужица. Лицо его было цвета спелой сливы, могучая грудная клетка ходила ходуном от шумного гневного дыхания, рыжая борода растрепалась.
— Ты опоздал, лорд Руддлан! — процедил он сквозь зубы, вперив в Рейна немилостивый взгляд, от которого у многих холодела в жилах кровь.
— Мой господин! — только и сказал Рейн, склоняя голову перед своим сюзереном.
Когда он снова поднял ее, то бесстрашно встретил взгляд выпуклых серых глаз. После короткого поединка король первым отвел глаза. Рейн нарочито медленно осмотрел разгромленный лагерь, и еле заметная улыбке скользнула по его губам.
— Похоже, ваше величество, уэльский климат вреден для здоровья англичан.
Он шел на риск, помня о том, что вовремя сказанная шутка частенько смиряла гнев короля. Однако на сей раз уловка не сработала. Генрих ткнул пальцем в направлении Рейна и рявкнул:
— Схватить его!
Тот нащупал рукоять меча и приготовился защищаться. Слишком поздно он сообразил, что приказ короля касается не его самого, а Родри, стоявшего за его спиной.
Люди Генриха тотчас окружили парнишку. Разобравшись в ситуации, Рейн потянул из ножен меч, но обнажил его лишь наполовину, так как один из рыцарей — совсем молодой, с угловатым и злобным лицом — понял его намерение и вывернул пленнику руку, заставив того скрипнуть зубами от боли. Тогда Рейн повернулся к Генриху.
— Неужели королю пристало срывать зло на последнем оруженосце?
Он сумел сохранить на лице бесстрастную маску, но в голосе его прозвучала насмешка, не лишенная презрения.
— Этот пащенок не последний оруженосец, а как раз наоборот, — возразил Генрих, упрямо выпячивая подбородок. — Он приходится сыном Оуэну Гуинедду и как заложник понесет расплату за вероломство князя.
— Какое отношение имеет парнишка к распре между вами, ваше величество, и князем Оуэном? — притворно удивился Рейн, стараясь вклиниться между королем и братом своей жены. — Он два года служит у меня оруженосцем и ни разу не вызвал моего недовольства.
— Какое отношение, ты спрашиваешь, Руддлан? Это неслыханно! Я для того и взял это отродье в заложники, чтобы его отец вел себя как подобает. А теперь оглянись вокруг, посмотри, что натворил этот человек! Разве это назовешь подобающим поведением, а? — Король выплевывал слова все яростнее, сам в себе разжигая гнев.
Рот его был оскален, как у ощерившегося волка, глаза грозили выскочить из орбит, веснушки на багровом лице потемнели и напоминали оспины.
Рейн смотрел на короля, не веря своим глазам. Он долгие годы честно служил этому человеку, он поклялся ему в верности и готов был на все, чтобы не нарушить клятвы. И что же он видел перед собой? Тот, кто гордо именовал себя монархом всей Британии, бесновался до пены на губах, как припадочный.
— Вы, ваше величество, сделали первый шаг, нарушив мирный договор и вторгнувшись в пределы Уэльса, — сказал Рейн ровным, холодным голосом. — Оуэн Гуинедд всего лишь защищается, и это его святое право.
Некоторое время Генрих таращил на него немигающие глаза. Лицо его оставалось искаженным, взгляд — яростным. Постепенно, однако, в них появилось более осмысленное, хитрое выражение.
— Это у меня святое право на эту землю! И я не намерен дольше терпеть здесь его присутствие.
— Допустим, так. Но при чем тут все-таки сын князя? Ваше величество, разве вы не отец? Как бы вам понравилось, если бы за ваши деяния пострадал ваш сын?
Король вдруг расхохотался диким, визгливым смехом. Один за другим к этому странному приступу веселости присоединились все рыцари, кроме Рейна.
С минуту Генрих заходился от хохота, потом разом умолк, словно невидимая рука заткнула ему рот. Остальные умолкли не сразу, опять-таки по одному. В наступившей наконец тишине король сказал тоном светской беседы:
— Честер, возьми кинжал и выколи глаза отродью Оуэна.
Граф Хью остолбенел. Он чуть было снова не засмеялся, но вовремя оборвал себя и сделал вид, что откашливается. Под дубом было теперь настолько тихо, что слышалось, как капли одна за другой срываются с листьев. Лицо Родри побелело, он напрягся в руках удерживающих его рыцарей, но не издал ни звука.
— Честер! — завопил Генрих.
— Я, ваше величество? — переспросил Хью, нервно облизнув губы.
— Я кому сказал! — Король перегнулся в поясе так, что его лицо почти ткнулось в самое лицо графа. — Выколи ему глаза!
— Да, но... — начал Хью, мелкими шажками отступая за пределы досягаемости монаршего гнева.
— Клянусь дьяволовыми яйцами, в тебе маловато мужчины для такого дела! Тогда я сам!
Король стремительно вырвал из ножен свой кинжал. Рейн, однако, оказался проворнее. Его меч выскользнул из ножен со свистящим звуком. Казалось, мимо пролетела гигантская летучая мышь... и впилась прямо в протянутую руку Генриха.
Впрочем, так оно и случилось, только в руку короля впились не когти, а острие меча. Пальцы разжались, кинжал упал в грязь. Генрих издал крик, похожий на вопль придушенной кошки, который эхом отдался от окрестных скал.
Отовсюду послышался свист мечей, спешно выхватываемых из ножен. Рейн пресек начавшуюся атаку: его голос, опасно негромкий и как будто даже ласковый, заставил людей короля замереть на месте,
— Опустите мечи, достойные рыцари, иначе один из вас прославится как человек, чье безрассудство стоило королю руки.
И действительно, рука короля была нанизана на меч так, что острие торчало между большим и указательным пальцами. Оно всего лишь пронзило перепонку. Такая рана могла зажить за неделю, но стоило Рейну сделать одно-единственное движение — и лезвие рассекло бы жизненно важные сухожилия, оставив королю бесполезный кусок мяса вместо руки.
— Родри, — продолжал Рейн все тем же ровным, безжизненным голосом, — собери у этих благородных господ все оружие, которое найдешь, и брось его в реку. После этого приведи наших коней. Шевелись, парень.
Глаза Генриха, и без того выпученные, теперь еще и налились кровью. Он трясся и скалился, как бешеная собака.
— За это ты умрешь смертью предателя, Руддлан! — прошипел он, но Рейн не обратил на его слова внимания прислушиваясь к плеску сбрасываемых в воду мечей и кинжалов. — Я прикажу тебя повесить, кастрировать, выпотрошить и ослепить! Ты будешь вопить, умоляя меня о пощаде, еще долго после того, как у тебя не останется горла для крика!
Рейн ничего не сказал на это, потому что сказать тут было нечего. За время, едва ли достаточное для пары ударов сердца, он превратился из вернейшего рыцаря Генриха в самого заклятого его врага, и дороги назад не было.
Подошел Родри, на его костлявый кулак были намотаны поводья двух коней сразу. Угловатое мальчишеское тело сотрясала мелкая дрожь, зеленые глаза, так похожие на глаза Арианны, смотрели на Рейна с обожанием, словно тот был самим королем Артуром. Как только удила оказались в свободной руке Рейна, он сделал парнишке знак вскочить в седло,
— Позвольте удалиться, ваше величество, — обратился он к Генриху, сделав насмешливый полупоклон, что было не чем иным, как чистейшей воды бравадой.
Одним неуловимым движением он вытянул меч из монаршей руки и вскочил в седло, в то же мгновение пустив коня в бешеный галоп.
Они вихрем понеслись вниз по ущелью, вдоль топкого берега Сейриога. За спиной слышались крики, быстро стихшие. Однако Рейн понимал, что у них не более двух минут в запасе. Очень скоро люди короля убедятся, что монарх цел и невредим, и не замедлят пуститься в погоню. Скорее всего, их будут преследовать, пока не загонят в угол.
Впереди возвышался округлый холм с густым сосновым лесом на восточной стороне гребня, очевидно, спускающимся по противоположному склону. Склон был удобен для подъема верхом, и Рейн, решив укрыться в лесу, направил коня в том направлении. До сосен оставалось не более сотни ярдов, когда из-за окружающих скал, валунов и как будто из самой земли появились всадники.
В грудь ему нацелилось не менее двух дюжин длинных луков. Кроме того, через пару секунд к горлу Рейна прижалось острие меча. Он посмотрел на того, кто держал меч, и встретился взглядом с глазами очень знакомого цвета — цвета моря в штормовой день. Длинные вислые рыжие усы слегка приподнялись, когда губы под ними тронула насмешливая улыбка.
— Добро пожаловать в Уэльс, нормандец.

***

Рейн сидел на сплошном ковре из сосновых игл и шишек, привалившись спиной к толстенному стволу, от которого тянуло свежей смолой. Руки его были на совесть связаны за спиной — не пошевелить. Над ним возвышался тот, кто недавно иронически приветствовал его. Теперь в его лице не было ничего угрожающего, и он с любопытством разглядывал пленника.
— Я — Кайнан, сын Оуэна, — наконец сказал он. Рейн прищурился, чтобы, в свою очередь, рассмотреть уэльсца, из-за спины которого били прямо в глаза яркие солнечные лучи.
— Ты похож на отца, — ответил он, тоже не сразу.
— Как прикажешь это понимать, как комплимент или как оскорбление? — усмехнулся Кайнан, пошевелив усами, и продолжал, не дожидаясь ответа: — Мой братишка Родри наговорил такого, что и не знаю, верить ли его словам. Если послушать его то ты, нормандец, настоящий герой, из тех, о ком барды слагают свои песни... — Он подождал, но Рейн ничего не ответил на это, и светлая бровь уэльсца приподнялась. — А ты, как вижу, еще и скромник.
С этими словами он опустился на колено, вынул кинжал и не спеша рассек веревки, стягивающие запястья Рейна.
— Хм... ты спас глаза Родри, а это то же самое, что спасти ему жизнь. За это ты мог бы вызвать меня на поединок... я имею в виду твой плен, веревки и все прочее... и я бы принял вызов, как почетный. Лучше уж сразиться с тобой, чем потом разбираться с сестрицей, которая, образно выражаясь, намотает на кулак мои кишки. Кстати, каково быть женатым на Арианне? Мне всегда казалось, что на это может отважиться только святой или сам дьявол. Так кто же ты?
— Это зависит от времени суток и погоды на дворе.
Кайнан захохотал. Когда Рейн как следует растер запястья, чтобы восстановить кровообращение, он помог ему подняться на ноги, и они вместе направились к людям Кайнана, сгрудившимся неподалеку, рядом со своим лошадьми. Увидев их, от группы отделился Родри, ведя в поводу черного коня Рейна.
— Милорд... — начал он, запинаясь, — то, что вы сделали там, у реки... я не могу найти слов, чтобы...
— Что это на тебя нашло, брат! — пролаял Кайнан. — Не хватало еще, чтобы ты обмочил слезами кольчугу своего спасителя. Хорошенькая будет благодарность, если по ней пойдут пятна ржавчины!
Родри еще больше смешался, покраснел, и Рейн ободряюще улыбнулся ему.
Но улыбка скоро померкла: он подумал о короле Генрихе, который будет лелеять не только свою раненую руку, но и яростную обиду, подумал об Арианне и детях, оставленных в замке словно нарочно для того, чтобы воинственный и беспринципный монарх мог утолить жажду мести. Кайнан между тем невозмутимо седлал свою лошадь, и Рейн повернулся к нему.
— Арианна осталась в Руддлане, а Генрих...
— В ближайшее время не сможет выступить. Мы уж позаботились об этом, — перебил уэльсец с обычной своей усмешкой и вскочил в седло, издав довольное уханье. — Ну, а мы... мы можем с таким же успехом окопаться в твоем замке, как и в любом другом. Что до меня, я жду не дождусь, когда смогу поспать спокойно за толстыми стенами, в тепле и на сытый желудок.
Рейн помедлил, уже взявшись обеими руками за луку седла. Он вдруг сообразил, что, пригласив в Руддлан часть армии Оуэна, окажется в положении пастуха из сказки, пригласившего в свое стадо симпатичного волка. Но выбора у него не оставалось. С этого дня он, к счастью или к лиху, добровольно признал себя одним из людей Оуэна Гуинедда.
Он поднял взгляд. На него пристально смотрели зеленые глаза, глаза цвета моря в штормовой день.
— Вот именно, — заметил Кайнан, словно прочитав мысли зятя. — Выходит, когда я встретил тебя словами: «Добро пожаловать в Уэльс!», я имел в виду больше, чем мне казалось.
Они выехали во главе отряда на открытую часть вершины холма. С такого высокого места отлично просматривались ущелье, река Сейриог и остатки английской армии, все еще ошеломленные сокрушительным ударом, нанесенным стихией и уэльсцами. Повсюду по-прежнему валялись тела убитых и утонувших рыцарей, которым, как обычно случалось, предстояло остаться непогребенными. Вороны уже вовсю трудились над трупами, но даже их скрипучее карканье не могло заглушить стонов тех немногих, кто еще цеплялся за жизнь.
Рейна отвлекли от угрюмого созерцания возгласы, раздавшиеся за спиной. Он посмотрел туда, куда указывали уэльсцы. Чуть восточнее по склону ущелья, лишенному всякой растительности, галопом спускался одинокий всадник... нет, всадница! Алый плащ парусом развевался на ветру, как и волосы длинные, густые волосы цвета соболиного меха.
Почему-то Рейн подумал, что солнце, наверное, зажигает в них золотистые и рыжие блики...
А потом он заметил краем глаза, что среди мертвых тел поднялся, шатаясь, раненый англичанин. Он был очень слаб (возможно, даже умирал) и потому едва сумел подтянуться, держась за ветку, но в другой руке он держал взведенный арбалет. Он и не подумал повернуться к уэльсцам, когда поднял его на уровень плеча. Только в самое последнее мгновение Рейн сообразил, что вот-вот случится. Арбалетчик выстрелил.
Казалось, стрела рванулась вперед с шипением, рассекая воздух яростно, как огненное дыхание дракона. Всадница выпустила поводья и взмахнула руками, а на груди у нее алой розой расцвело пятно крови. Один бесконечный миг она еще держалась в седле неестественно прямо, потом соскользнула на землю со скачущей лошади и осталась лежать неподвижно.
— Арианна!
Рейн приготовился пришпорить коня, но рука Кайнана ухватила его за плечо, остановив.
— Слишком поздно, нормандец! Ей уже не поможешь.
Внезапно Рейн ощутил боль в груди, в глазах, во всем теле — такую острую, такую нечеловечески жестокую, что невольно вскрикнул. Ничего не видя вокруг, он нащупал удерживающую руку и попытался ее стряхнуть.
— Не делай этого! — крикнул Кайнан, и его голос пресекся. — Там ты окажешься в пределах досягаемости людей Генриха!
— Арианна!
Безумный крик отчаяния эхом прокатился по ущелью, по окрестным вересковым пустошам. Рейну удалось высвободить руку, и он тотчас дал коню шпоры, заставив его птицей рвануться вперед. Ему показалось, что он часы, дни, годы ехал туда, где лежало распростертое тело Арианны.
Он спрыгнул с коня на полном скаку, не удержался на ногах и рухнул на колени. Арианна лежала ничком, раскинув руки, и лицо ее было скрыто в густой жесткой траве. Трясущимися руками, изнемогая от ужаса, Рейн осторожно повернул ее на спину.
— Боже милостивый!..
Весь лиф платья Арианны был пропитан кровью, буквально залит ею.
— Рейн?.. — прошептала она, открывая потемневшие, полные боли глаза. — Мне больно, Рейн...
Он сделал ужасающее усилие, чтобы стереть со своего лица все, абсолютно все: невыносимую муку, бешеный, полубезумный гнев на судьбу, отчаянную боль потери, начинавшую терзать его сердце. Он повидал слишком многое, чтобы не сознавать правды. Его прекрасная, нежная Арианна, его жена, должна была умереть буквально через несколько минут. Это был самый трудный из подвигов, которые он совершил за свою жизнь воина, — смотреть на нее неживым, бесчувственным взглядом, который так мучил и так ранил ее в прошлом.
Так легко, как только сумел, он приподнял Арианну и устроил ее на коленях, прислонив спиной к своей груди.
— Ты справишься с этим, любовь моя. А пока мы просто посидим вот так... отдохнем немного перед дорогой домой...
Она слабо кивнула и вздохнула еще слабее, обессиленно поникнув. Лиф платья был уже не красным, а черным от стремительно вытекающей из тела крови. Рейн чувствовал теплую клейкость крови на своих руках. Он дышал неровно, болезненно.
Он посмотрел туда, откуда прилетела стрела арбалета. Англичанин, убивший Арианну, полусидел под деревом и был мертвее мертвого. Арбалет валялся у его ног. Несмотря на всю свою боль, Рейн не чувствовал к нему ненависти. Обезумев от боли и страха смерти, несчастный, должно быть, даже не сознавал, в кого целится.
«Но почему в нее. Господи? — повторялся и повторялся в его сознании безмолвный крик. — Почему он не выстрелил в кого-нибудь другого?»
Рука Арианны приподнялась, пальцы зашевелились — она пыталась дотянуться до него. Рейн легонько сжал холодеющие пальцы жены своими, лихорадочно горячими. Он словно держал в руке нечто неживое! Она уже холодела.
— Я хотела предостеречь тебя... — прошептала она так тихо, что он едва сумел разобрать слова. — Боялась не успеть...
— Все в порядке, ты успела, — сказал он бодро, понятия не имея, о чем идет речь, и ласково пожал ее руку. Он ощущал всем телом приближающийся стук подков, слышал торжествующие крики. Люди Генриха, конечно, заметили его и теперь спешили воспользоваться предоставившимся шансом. Они приближались, неся с собой

унижение и смерть.
Рейн даже не повернулся в ту сторону. Он продолжал гладить руку Арианны.
— Значит... ты в без... в безопасности? — спросила она, и губы ее тронула дрожащая улыбка облегчения.
— Конечно! — заверил Рейн и шевельнул губами, очень надеясь, что они сумеют сложиться в ответную улыбку. — Я в полной безопасности, моя маленькая женушка.
— Рейн... у меня такое странное ощущение... и мне холодно, — глубокая морщинка прорезалась между темными бровями Арианны. — Я умираю?
Он не мог больше сдерживать боль, она вцепилась в него, как обезумевший сторожевой пес, сорвавшийся с цепи. Да и как можно было сохранить бесстрастный вид, если сердце, казалось, треснуло и кровоточило в груди? Он чувствовал во рту вкус крови, и щеки его были влажны. Он провел по лицу ладонью и был удивлен, что она лишь мокрая, не красная от крови.
— Прости меня, Рейн! Мне так жаль...
Глаза Арианны, такие темные, что казались угольно-черными, наполнились слезами.
«Это так похоже на нее — беспокоиться не о себе, а обо мне», — подумал Рейн. Но разве это не было естественно? Умирающие уходили, и потому им было легче, чем тем, кто оставался их оплакивать.
— Ты поцелуешь меня на прощание, Рейн? — Он склонился к ее губам и с удивлением ощутил, что они все еще теплые. Вместо поцелуя он выдохнул в рот Арианне то немногое, что мог вдохнуть, словно надеялся этим вернуть душу в ее тело.
— Cariad, cariad... — произнес он тихо, но внятно. — Ты ведь дождешься меня, правда?
— Как всегда, — ответила Арианна, и он не столько услышал это, сколько ощутил губами.
Когда он отстранился, веки ее уже опустились. Но она была еще жива, она просто уснула от потери крови тем ужасным сном, который понемногу переходит в смерть. Люди Генриха между тем почти достигли того места, где они находились. Он порадовался тому, что Арианна спит, потому что знал: с ним не станут деликатничать. Он не хотел, чтобы она унесла с собой картину его унижения,
Он продолжал баюкать ее на коленях до тех пор, пока грубые руки рывком не поставили его на ноги. Когда тело Арианны скатилось в залитую кровью траву, он не удержался от приглушенного выкрика. Его потащили на веревке, привязанной к седлу, туда, где Генрих нетерпеливо бродил по берегу, руки. Его правая рука была наспех обмотана окровавленной тряпкой.
— Поставьте его на ноги! — приказал он, когда Рейна поставили на колени в прибрежную грязь у его ног.
Кто-то поспешил выполнить приказ, изо всех сил дернув вверх веревку, которой были скручены за спиной руки Рейна.
— Подайте мне его меч!
Король принял меч и злобным движением вонзил его в мягкую землю между стопами пленника. Лезвие задрожало, но вскоре замерло.
Рейн, однако, не видел ни меча, ни действа, которое устроил король из наказания за его измену. Взгляд его оставался прикованным к тому месту, где одиноко лежало в траве тело Арианны.
«Вдруг она очнется? — это было все, о чем он мог думать. — Вдруг она очнется в последний раз, а меня не будет рядом?»
— Предатель!
Генрих не сказал, а выплюнул это слово, размахнулся и ударил Рейна по лицу тыльной стороной левой руки. Поскольку на ней оставалась кожаная боевая перчатка, утыканная железными остриями, удар вышел жестоким и распорол щеку.
Тело Рейна содрогнулось от боли, но сознание совершенно не восприняло случившегося. Он видел и сознавал только одно: его жена умирает в одиночестве на жесткой траве пустоши.
— Лишить этого недостойного рыцаря его шпор! — рявкнул король, оскалив зубы в улыбке злобного торжества. — Как только это будет сделано, он больше не будет рыцарем.
Вперед выступил один из его людей с обнаженным мечом. Он срубил шпоры — символ рыцарства — в два коротких удара. Его меч был остер и срезал полностью задники обоих сапог вместе с кожей. Стопы ног Рейна закровоточили, но он не почувствовал этого. Он не мог отвести глаза от тела, уткнувшегося лицом в траву.
Когда Рейна подтащили к подводе, которая должна была отвезти его прямиком в тюрьму (навстречу жалкой, унизительной смерти изменника на лондонской площади), и начали привязывать, он молча повернулся, чтобы бросить прощальный взгляд через плечо.
Кто-то появился на окраине леса, ведя в поводу лошадь. Солнечный свет высветил оранжевые пряди волос, и Рейн подумал с горьким облегчением: «Слава Богу, Талиазин присмотрит за тем, чтобы Арианна была похоронена по-христиански».
—  — Глава 27
Крысолов по имени Хеймо сидел за испятнанным столом в своей любимой таверне. Он чувствовал довольство, которое возрастало по мере того, как убывал эль в кружке, третьей за этот вечер. Хеймо любил просиживать вечера в «Суковатой дубине», потому что эль здесь не напоминал вкусом лошадиную мочу, а шлюхи по большей части сохранили кое-какие зубы в своих накрашенных ртах. Правда, в этот вечер его мало интересовали как здешние шлюхи, так и эль в кружке.
Хеймо испытывал живой интерес к девчонке, которая сидела съежившись за столом в самом дальнем углу таверны. В руках у нее была кружка эля, но за то время, пока крысолов наблюдал, она не сделала ни глотка. Взгляд ее был прикован к двери, и каждый раз, как та распахивалась наружу, в туман и сумрак, девушка привставала со скамьи, только чтобы снова на нее опуститься, разглядев посетителя. Лицо ее при этом выражало сильнейшее разочарование.
Разумеется, она не шлюха. Каждый, у кого целы оба глаза, разглядел бы это, а у Хеймо зрение было хоть куда. Девчонка куталась в плащ из самой дорогой шерсти, какую только можно найти в Уэльсе, и потом, в ней чувствовалось достоинство. В том, что она оказалась в таверне такого низкого пошиба, не было ничего необычного. Публичные дома Саутуорка частенько давали приют самым приличным путешественникам, припозднившимся в дороге и не успевшим попасть в Лондон до закрытия городских ворот.
Как следует подогрев решимость элем, Хеймо взял со стола недопитую кружку и начал бочком приближаться к девушке, на ходу придумывая тему для легкого разговора. В этот момент дверь таверны снова распахнулась. На этот раз девушка осталась стоять, и Хеймо с любопытством обернулся, чтобы посмотреть на того, к кому относилось выражение неописуемого облегчения на ее лице. Он увидел молодого человека, даже скорее юношу, с длинными волосами ярко-оранжевого цвета (какого, как думал Хеймо до сих пор, бывает только лисий мех). У мальчишки к тому же был на редкость заносчивый вид.
Вновь прибывший заметил девушку и немедленно направился к ней. Ноги сами собой понесли Хеймо ему навстречу.
— Прошу прощения? — сказал юноша приятным мелодичным голосом.
Он был красив почти девической красотой и, по мнению Хеймо, едва вышел из возраста, в котором мочат пеленки. Но глаз у крысолова был зоркий, и от него не укрылся странный мерцающий свет, таящийся глубоко во взгляде незнакомца. Ощущение было в точности такое, словно он смотрел на пару крохотных свечек, спрятанных в глубине перламутровых раковин. Рука, белая и изнеженная на вид, крепко и как-то привычно сжимала рукоятку кинжала. Хеймо случалось видеть раны, нанесенные таким вот тонким, обоюдоострым лезвием, и потому он поспешно отступил, позволив парню пройти. «Ни одна девчонка в мире, — подумал он, — не стоит того, чтобы показать всей таверне цвет своих кишок».
Тем временем Талиазин плюхнулся на скамью рядом с Арианной и дунул на прядь, упавшую ему на глаза.
— Что за грязная, отвратительная дыра!
Он обвел взглядом шаткие лоснящиеся скамьи и неопрятные столы, за которыми грудились землекопы, лудильщики и мусорщики — завсегдатаи таверны «Суковатая дубина». Изящные крылья его носа брезгливо затрепетали: заведение это провоняло пригорелым жиром, мокрой шерстью, свежим и застарелым потом.
— Надеюсь, миледи, никто не беспокоил вас? Тот человек, например? — Он просто смотрел, ничего больше.
Арианна поднесла к губам глиняную кружку со щербатыми краями и отпила немного разбавленного эля, поморщившись от противного горького вкуса. Ровный гомон, похожий на гудение большого улья, внезапно сменился разноголосым смехом, донесшимся из-за стола, за которым шла карточная игра. «Круговую! Выпьем круговую!» — раздались крики.
— Что тебе удалось выяснить? — нетерпеливо спросила Арианна.
Она была даже рада поднявшемуся шуму, потому что так можно было надеяться, что Талиазин не заметит в ее голосе дрожи страха.
— Суд над милордом еще не состоялся и, судя по всему, состоится нескоро, — ответил оруженосец, возя пальцем в лужице эля и избегая взгляда Арианны. — Генрих опасается, что он потребует Божьего суда — суда поединком.
Лицо Арианны на миг осветилось надеждой. Каждый рыцарь, честь которого ставилась под сомнение, имел право вызвать своего обвинителя на поединок, и тогда происходил суд не человеческий, а Божий: правым считался тот, за кем оставалась победа, ибо во время поединка его рукой управлял сам Господь. Конечно, король не опустился бы до того, чтобы сражаться как простой рыцарь, он выставил бы замену... что с того? Ходили разговоры, что у королевского ставленника не будет и шанса. Во всей Англии не найдется достойного противника для Черного Дракона.
Однако надежда растаяла так же быстро, как и появилась.
— И потому Генрих предпочтет держать его в подземелье Тауэра, пока он не сгниет заживо! — воскликнула Арианна, и от этих слов во рту остался привкус более горький, чем от дешевого эля. — Да отпустит Господь английскому королю, этому распоследнему сукиному сыну, тройную порцию несчастий и бед!
Одна из шлюх заприметила Талиазина и прошла мимо, покачивая бедрами и сияя улыбкой. Ноги, голые и белые, так и сверкали сквозь многочисленные разрезы на юбке. Оруженосец не остался равнодушным к этому спектаклю, но ответил на него только улыбкой, после чего снова повернулся к Арианне.
— Как вы себя чувствуете, миледи?
— Просто прекрасно! — заверила та, постаравшись придать голосу оживление, которого не чувствовала.
На самом деле она валилась с ног от усталости и слабости после двухнедельного путешествия до Лондона. Они отправились в путь, стоило ей лишь немного оправиться от тяжелейшей раны, и такая поспешность не могла пройти даром. Личный лекарь ее отца утверждал, что она вообще не должна была выжить, что это чудо. Что ж, он ведь не знал главного: об Арианне заботился настоящий ллифраур, сказочный колдун, а они, как известно, необычайно опытны в искусстве врачевания. Днем и ночью Талиазин оставался в изголовье кровати, на которой Арианна лежала в самом роскошном из замков отца. Оруженосец сам доставил ее туда и потом раз за разом вливал ей в горло микстуры и варева, о составных частях которых Арианне страшно было даже подумать...
— Миледи, — сказал Талиазин, наклоняясь ближе и внимательно вглядываясь ей в лицо, — если вы страдаете от боли, я могу предложить вам...
— Нет, нет! Все в порядке. Просто я немного проголодалась.
Оруженосец одобрительно кивнул и извлек откуда-то из складок своего плаща сверток, на котором проступили жирные пятна. Когда он развернул его, взгляду Арианны представился просевший пирог с начинкой из яиц и сыра. Она сообразила, что Талиазин купил это кулинарное чудо в бакалейной лавке, куда отправился в надежде раздобыть сведения.
Когда кусок пирога оказался у Арианны в руке и она ощутила запах еды, желудок ее как будто затрепетал. Она сглотнула несколько раз, надеясь подавить тошноту, но та только усилилась.
Талиазин, который внимательно за ней наблюдал, отобрал пирог и вложил ей в руку что-то еще. — Может быть, вам больше понравятся копченые угри?
— Наверное, я не голодна, мне просто показалось, — сказала Арианна, решительно отодвигая пищу подальше.
— Тогда вам не помешает хорошенько отоспаться, — предложил Талиазин, потрепав ее по плечу. — Если вы вдруг свалитесь в обморок от усталости или заболеете от недоедания, это ничем не поможет милорду, а только заставит его тревожиться, когда он узнает.
Арианна подумала о жалкой комнатушке на втором этаже таверны, где на полу лежали вплотную друг к другу соломенные тюфяки, покрытые вшивыми одеялами. Она содрогнула от омерзения.
— Нет уж, лучше я посижу здесь, в зале. — Она откинулась на стену и закрыла глаза, но стоило векам опуститься, как перед ней возникло лицо Рейна. Это было лицо из глубин ее памяти, улыбающееся одной из его редких прекрасных улыбок. Если бы только можно было не думать о том, где сейчас находится Рейн! Если бы можно было забыть о том, что он заперт в одной из камер печально известного рндонского Тауэра!
— Интересно, — сказала Арианна вслух, — знает ли он что я осталась жива?

***

На следующий день чуть свет они влились в бесконечную процессию из ветхих подвод и вьючных животных, пересекающих Темзу по деревянному мосту буквально распадающемуся на части от старости. Из унылых серых туч, таких низких, что за ними скрывались верхушки городских башен, сеялся мелкий дождь.
— Взгляните туда, миледи, — вдруг сказал Талиазин, указывая на непривычного вида судно, покачивающееся на волнах рядом с изрядно прогнившей пристанью. — Этот корабль проделал путь от самой Испании. Как вы думаете, что за груз он доставил? Судя по запаху, это фиги.
Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать перезвон многочисленных церковных колоколов и шум колес водяных мельниц, но он продолжал показывать Арианне баржи, суда и баркасы, покрывающие пространство речной глади. Она хорошо понимала, зачем он делает это: оруженосец старался отвлечь ее внимание, чтобы не дать заметить головы изменников на пиках, свежие и совсем сгнившие, которые устрашающе смотрели на приезжающих с городских ворот.
Сделав нечеловеческое усилие, Арианна сумела отвести взгляд от жуткой картины. Они заплатили пошлину и были пропущены внутрь городских стен.
Если посмотреть со стороны Саутуорка, на противоположном берегу были хорошо видны беленые (и потому не страшные, а лишь внушительные на вид) стены и квадратные башни Тауэра, называемого Белым. Они господствовали над окружающими строениями, нависая над черепичными крышами, серыми стенами и церковными шпилями города, они отражались в водах Темзы, словно, кроме них ничего вокруг не было.
Однако стоило пересечь реку, как путник попадал в лабиринт узких извилистых улочек, по которым свободно бродили вислоухие свиньи, крысы размером с упитанного кота и толпы людей, каждый из которых пытался что-то продать. Отсюда башни Тауэра вообще не были видны, к большому облегчению Арианны.
Она последовала за Талиазином (который как будто хорошо знал дорогу) по улице, отведенной под рынок домашней птицы. Не только сточные канавы с обеих сторон, но и сама земля под ногами были забросаны цыплячьими головами, перьями и потрохами. Вонь стояла такая, что Арианна не выдержала и зажала нос, — и к лучшему, потому что копыта лошадки Талиазина подбрасывали высоко вверх жидкую грязь, перемешанную с нечистотами, которая вскоре покрыла тыльную сторону руки Арианны.
Улочка повернула — и внезапно, вдруг, впереди возник необъятный бок квадратной башни. Она была так высока, что зубцы, украшающие ее гребень, казалось, касались неба. Беленое пространство каменной кладки, которое невозможно было охватить взглядом, прорезали лишь узкие щели, заменявшие окна. С близкого расстояния становилось ясно, чем заслужил Белый Тауэр репутацию самого грозного и неприступного каземата Англии.
Их без проблем пропустили внутрь, но потом Арианну и Талиазина начали, как мячик, перебрасывать от одного чиновника к другому, пока наконец они не предстали перед королевским смотрителем тюрьмы.
Тот бесцеремонно оглядел каждого из них с ног до головы, его толстая нижняя губа насмешливо оттопырилась.
— Милорд, миледи, — сказал он, отвесив им по очереди неприкрыто шутовской поклон (при этом на поясе у него зазвенела связка ключей на кольце толщиной в запястье), — вижу, вы заблудились. Такое дело, что вы теперь, значит, в Белом Тауэре. А вы, небось, думали, что здесь собор святого, черт его дери, Павла!
— Мне бы хотелось повидать лорда Руддлана, — сказала Арианна с достоинством, хотя для этого ей пришлось как следует собраться с духом.
— Ничего не выйдет, — отрезал смотритель, выпячивая губы.
— К-как это?
— А так это, что король приказал никого к нему не пущать.
Стараясь скрыть дрожь в руках, Арианна достала из-под полы кожаный кошель, расшитый золотом.
— У меня есть деньги...
Некоторое время смотритель не сводил глаз кошеля, облизывая толстые губы. Жадность явно боролась в нем с осторожностью, но, в конце концов, он все же отмахнулся с нескрываемым сожалением.
— Эх, миледи, обычно-то нет таких дураков, чтоб, значит, отказаться от небольшого подношения... и уж тем более от щедрого, да только неохота распроститься с жизнью, нарушив, значит, королевский приказ. — Он наклонился ближе к Арианне, обдав ее густым запахом недавно съеденного чеснока. — Он ведь что сделал-то, этот ваш Руддлан? Он ведь покусился на саму его королевскую милость, так-то вот! Его за это вздернут, да. И не просто вздернут, а еще выпустят ему кишки, отсекут, значит, его морковку вместе с яйцами, а потом...
— Ладно, ладно! — перебил Талиазин, заметив, что Арианна начинает медленно оседать. Он вовремя поддержал ее под руку и прошептал: — Мы отправимся к королю, прямо в Вестминстер.
Арианна покорно позволила отвести себя назад к реке, мало что сознавая из окружающего. Там оруженосец нанял лодочника, который за небольшую плату согласился доставить их в королевскую резиденцию.
«Я еду в Вестминстер с визитом к королю», — повторялось и повторялось у Арианны в голове, но она понимала, что, прежде чем ей удастся пасть к ногам монарха и умолять его даровать прощение ее мужу, придется еще не раз умолять других — тех, в чьей власти позволить ей предстать перед королем.
Лодка потихоньку двигалась вверх по течению медлительной, грязной реки, мимо бесчисленных борделей, лестницы которых спускались к самой воде, чтобы и лодочникам, и их пассажирам удобнее было добираться до этих средоточий плотских утех.
Лодочник, нанятый Талиазином, не умолкал ни на минуту. Пыжась от гордости за столицу, в которой имел честь обитать, он счел своим долгом показывать Арианне все местные достопримечательности.
— А вот, госпожа, перед вами знаменитый холм Тайберн с его виселицами, — говорил он, тыча грязным пальцем в небольшое естественное возвышение у самой воды.
Когда лодка приблизилась, вороны тучей снялись с земли и опустились во множестве на верхние перекладины виселицу. Одно из зловещих сооружений было занято.
В безмолвном ужасе Арианна следила за тем, как мертвое тело поворачивается под ветром, чтобы показать ей лицо. Здравый смысл подсказывал, что это никак не может быть Рейн, но она все равно затаила дыхание и впилась ногтями в ладони. Медленно-медленно висельник повернулся... но лицо его было до неузнаваемости расклевано птицами.
Домишки пригорода уступили место загородным особнякам, каждый из которых был окружен обширным садом и железной решетчатой оградой. За ними начались пустоши, по большей части заболоченные. И, наконец, посреди широкой травянистой равнины, как бы паря в тумане и пелене дождя и напоминая сказочный замок Фата-Морганы, возник королевский дворец с остроконечной крышей и белыми-пребелыми стенами. Над ним вздымались два высоких шпиля Вестминстерского собора.
Лодка причалила к небольшому пирсу у самой стены королевской резиденции, по которой от воды расползались зеленые пятна сырости. Дворец был назван «Уайтхолл», так как был сложен из белого известняка.
Арианна последовала за Талиазином по ступеням лестницы, ведущей к главной зале дворца, но как только они достигли дверей, навстречу им вышел человек.
Он был одет роскошно и, без сомнения, являлся одним из приближенных Генриха. Он галантно склонился перед Арианной и благосклонно кивнул Талиазину.
— Я полагаю, вы явились сюда, чтобы получить королевскую аудиенцию. Мне очень жаль, но короля нет в Уайтхолле. Он отправился поохотиться на землях графа Камберленда.
— И когда же вы ожидаете его возвращения? — спросила Арианна, и голос ее невольно дрогнул от навалившейся усталости и разочарования.
Придворный склонился к ней с доверительным видом сплетника. Его цветущая физиономия расплылась в многозначительной улыбке.
— Не скоро, миледи, не скоро. Он ведь охотится не на оленя или, скажем, кабана. Его куда больше интересует иная добыча — старшая дочь графа Камберленда.
Хихикая и потирая руки, придворный удалился, предоставив Арианне смотреть ему вслед с выражением тупого отчаяния на лице. Колокола собора начали звонить к вечерней мессе, это означало, что вскоре стемнеет. Арианна понимала, что должна позаботиться о ночлеге и ужине, что нужно сейчас же отправиться на поиски ближайшей таверны, но она чувстовала себя настолько опустошенной, что едва дышала. Она устала, смертельно устала. Большую часть сил она отдала на то, чтобы добраться до Тауэра и попробовать увидеться с Рейном, остаток ушел на то, чтобы оказаться в Вестминстере.
— Что же теперь делать? — еле выговорила она. Голос Арианны дрожал, но она ничего не могла с этим поделать.
Ответа не последовало. Арианна обернулась. Талиазина простыл и след.
— Будь ты проклят! — прошептала она, чувствуя себя побежденной еще до начала борьбы за Рейна.
Впервые с того дня, когда она очнулась и узнала о том, что он схвачен, она усомнилась в том, что сумеет спасти его жизнь, что вообще когда-нибудь снова увидит его. Слезы навернулись на глаза и уже готовы были покатиться по щекам, а она все шептала беспомощно: «Будь ты проклят, проклят, проклят...»
Ее вывел из этого состояния удивленный возглас. Арианна устало повернулась и увидела в дверях дворца расфранченного господина, чьи длинные завитые локоны казались золотыми даже в ненастную погоду.
— Арианна?! — удивился он.
Она медленно отвернулась от окна, за которым виднелась великолепная панорама реки и — чуть правее — оба шпиля Вестминстерского собора. Возле жаровни, источающей благословенное тепло, стояло кресло, в которое Арианна почти рухнула, протянув руки к самым углям. Обручальное кольцо блеснуло в отсвете язычков пламени. Сама того не замечая она начала поворачивать его вокруг пальца.
«Рейн, Рейн...»
Недавно зарубцевавшаяся рана пульсировала болью, тело разламывалось от усталости и усилий скрыть отчаяние; она едва удерживала слезы, то и дело набегающие на глаза.
За дверью раздался звук, и Арианна не без труда заставила себя поднять голову и взглянуть на вошедшего Хью Честера. Тот держался непринужденно и выглядел весьма элегантно в болотно-зеленом одеянии, отороченном дорогим мехом. Он как будто преодолел первый шок от встречи с ней. Его красивые чувственные губы улыбались с легкой насмешкой.
— Я даже не подозревал, что воскресший Лазарь был на самом деле женщиной, и к тому же очень красивой. — Хью покачал головой, и улыбка на его губах стала привычно ослепительной. — В Уэльсе, должно быть, живут лучшие в мире лекари.
— Милорд граф... — начала Арианна, вставая и приседая в реверансе.
Хью сделал изящный, ленивый жест рукой, унизанной перстнями, указывая на сервированый стол. Ни одно из приготовленных блюд не было тронуто: ни вафельные трубочки с начинкой из сладкого сыра, ни крохотные пирожки с острой свининой.
— Неужели ты не проголодалась? И это после такого изнурительного путешествия?
— Благодарю вас, я не голодна. Милорд граф...
— Хью, моя милая. Называй меня просто Хью, — он одарил Арианну очередной обаятельной улыбкой. — Разве мы не одна семья?
Пройдя к столу, он налил бокал вина из вычурной бутылки и вынудил Арианну принять его. Это был вермут, приторно сладкий, запах которого вызвал у нее тошноту.
— Вы сказали, что поможете мне добиться королевской аудиенции, — напомнила она, поставив бокал на стол.
— Хм... — Хью прикусил нижнюю губу и задумчиво ее пожевал. — Дело в том, моя милая, что аудиенция принесет тебе мало пользы. Когда при Генрихе случайно упоминают имя моего братца, у него каждый раз начинается припадок ярости. Однако ты еще не сказала, как тебе нравится мой городской дом.
— Он прекрасен, — быстро ответила Арианна, которая едва бросила взгляд на окружающую роскошь за все время своего пребывания в лондонской резиденции Честеров.
— Я ведь очень, очень богат, — сказал Хью значительно (тоном, который напомнил ей рыбий жир: до того он был скользкий и маслянистый), — а деньги помогают удовлетворять самые дерзкие желания. К примеру, если бы я вдруг пожелал устроить брату побег из Тауэра... я говорю об этом просто в качестве примера... то мне бы это удалось без труда.
Арианна и сама не понимала, как сумела сохранить на лице бесстрастное выражение, потому что сердце вдруг начало неистово биться в груди. Она не могла позволить себе бесплодных надежд, потому что не доверяла графу Хью Честеру. Невозможно было забыть о том, что этот человек выпустил стрелу в грудь своему брату.
— Вы готовы пойти на это ради Рейна?
Граф не спеша подошел к ней. Его нижняя губа, еще более яркая от покусывания, слегка оттопырилась, как у королевского смотрителя.
— Вовсе нет, я сделаю это ради тебя... ну и ради себя, конечно, — ответил он и провел кончиком пальца по ее ключице, заметной под платьем. — Но у всего есть цена.
— Цена?
Ключица судорожно приподнялась под пальцами Хью, но тот ответил невозмутимо:
— Ах, Арианна, прекрасная Арианна! Разве тебе до сих пор не известно, что за все надо платить?
Хью был свято уверен, что платить надо за все на свете.
Например, существовала определенная цена слишком сильной любви к неподходящей женщине: за эту любовь приходилось платить заточением в Белом Тауэре прикованным к стене цепью, как собака.
Именно об этом думал он, следуя за смотрителем. Они спускались все ниже и ниже по источенной червями и сыростью лестнице, ведущей в самый нижний подвал. По правде сказать, наихудший из казематов Тауэра не был подвалом, это была всего лишь земляная яма, вырытая под часовней центральной башни. Наверху — там, где сиял дневной свет, — дождь давно уже прекратился, но здесь стены продолжали сочиться влагой. Хью пришло в голову, что они источали ее даже в самые жаркие месяцы лета, даже во время засухи. Это было ужасно... и это было благословением, потому что другой воды пленникам не давали.
Арианна предостерегала Хью, что смотритель не берет взяток, но попасть внутрь каземата оказалось до смешного просто: потребовалось только высокомерно назвать свое имя и титул. Он не мог удержаться, чтобы шепотом насмешливо не заметить Арианне:
— Все-таки есть кое-какие положительные стороны в том, чтобы родиться графом.
Спустившись по лестнице, они двинулись по узкому низкому переходу, ведущему, казалось, в самые недра земли. В конце его виднелась дубовая дверь, запертая чудовищным замком. Хью ощутил плечом дрожь Арианны и мимолетно задался вопросом: что породило эту дрожь — промозглый холод или суеверный страх, который охватывает каждого, кому случается оказаться в глубокой норе, разительно похожей на могилу?
— Позволь мне войти первым, — не столько попросил, сколько приказал он и вздрогнул, когда откуда-то ответило глухое угрюмое эхо. — В конце концов, неизвестно, что там, за этой дверью.
— Я жизнью рискую, дозволяя вам войти туда, — заканючил смотритель, успевший потерять свой внушительный вид. — Король-то, он ведь что приказал...
— Умолкни! — прикрикнул Хью. — Иначе, клянусь Господом, твоя жизнь будет стоить не больше плевка чахоточного!
Смотритель притих, часто дыша. Дыхание клуб за клубом вылетало из его толстогубого рта и влагой оседало на бороде. Он счел за лучшее не сердить графа Честера и забренчал ключами над замочной скважиной. Наконец раздался натужный скрип и дверь неохотно открылась.
Хью ступил внутрь крохотной «тюремной камеры».
Это было все равно что ступить в кромешную тьму смерти. Воздух был клейко-влажным и тухлым, его прикосновение к коже заставляло вспоминать о мокром бархате. Самые стены, казалось, мелко сотрясались от дрожи, порожденной холодом — застарелым, изначальным холодом помещения, куда ни разу не проникали солнечные лучи. Скрывая невольный трепет, Хью сделал знак смотрителю, тот передал ему факел.
В углу на куче полусгнившей соломы лежал человек. Единственная каменная стена за ним сочилась какой-то мерзкой черной слизью. Когда на лицо ему упал свет факела, человек зажмурился и закрыл глаза руками. Хью вставил факел в кольцо, ввинченное в камень над головой пленника, и отступил, чтобы получше рассмотреть брата.
Рейн сел, а потом медленно поднялся на ноги. Его движения были медленными и неловкими, как у акробата, впервые пытающегося ходить на ходулях. Толстенные цепи, сковывающие его лодыжки и запястья, тянулись к стене, к внушительному кольцу. Они побрякивали при каждом движении пленника. Рейн повернул к Хью осунувшееся бородатое лицо, и глаза, серебром отливающие в свете факела, равнодушно уставились в лицо гостю. Это был взгляд человека, безропотно ожидающего смерти... призывающего смерть.
— Рейн... старший братишка! — вырвалось у Хью, и голос, к его смущению, прозвучал неестественно, хрипло, словно не Рейн, а он сам последнюю пару месяцев просидел в темной норе и отвык разговаривать. — У меня для тебя есть подарок, Рейн! Ты удивишься!
Тот продолжал смотреть пустым взглядом, не выказывая никакого любопытства. В полумраке было трудно различить черты его лица, но Хью был уверен, что оно сейчас почти ничего не выражает, как лицо человека, который знает, что уже никогда и ничему не сможет удивиться.
Хью сделал знак смотрителю, который топтался за порогом распахнутой двери, и тот ввел в камеру Арианну.
При виде мужа она издала едва слышный возглас, похожий на жалобное мяуканье заблудившегося еще слепого котенка. Рейн повернулся резко, рывком. Некоторое время он просто смотрел туда, где она стояла, прижимая руки к груди, потом судорожно напрягся, заставив зазвенеть свои цепи, но не двинулся с места. Хью сообразил, что брат боится поверить в то, что видит, боится не вынести нового разочарования.
Со сдавленным рыданием Арианна бросилась к нему.
Рейн принял ее в объятия и опустил голову, прижимаясь к ее волосам то одной, то другой щекой. Потом он запрокинул лицо, изо всех сил стиснув веки. Это было так трогательно, что Хью испытал неловкость за брата и тычками выдворил из камеры смотрителя, прикрыв за ним дверь.
Он заметил, что пальцы Рейна сжимаются и разжимаются, словно бьются беспомощно в волосах Арианны. Он плакал, не сознавая, должно быть, что плачет. Арианна обхватила его голову обеими руками и притянула к себе, целуя жадно, отчаянно, ну а Рейн... он не целовал ее — он пил ее дыхание и вкус рта, как пьет ключевую воду человек, почти погибший от жажды.
— Арианна... — только и сказал он, прижимая ее к себе и содрогаясь всем телом.
Они оставались в этой позе долго, очень долго. Они почти не прикасались друг к другу, просто покачивались медленно и синхронно. Наконец Арианна откинулась в кольце обнимающих рук и всмотрелась в лицо мужа. Она дотронулась до шрама, оставленного рукавицей Генриха, и проследила его пальцем. Рана давно зажила, и теперь только тонкая красная линия, пересекающая щеку, напоминала о случившемся.
— Видишь, я не умерла, — сказала Арианна, и странно было видеть улыбку на ее мокром от слез лице. — У меня теперь тоже есть шрам, и он гораздо больше твоего.
— Господи!..
Рейн притронулся к ее мокрым щекам пальцами обеих рук. Они слегка шевелились, словно он пытался собрать слезы и хранить их как память.
— Ну что ты за ребенок, Арианна! — прошептал он и получил в ответ прерывистый смех, сменившийся рыданием.
— Ты не лишился ни замка, ни земель, знай это, Рейн, — сказала Арианна и снова провела снизу вверх по его шраму. — Отец отвоевал Руддлан и ждет лишь, чтобы ты вернулся. Ты рад?
Рейн согласно помотал головой, но Хью сильно подозревал, что он пропустил сказанное мимо ушей, а если бы даже и услышал, ему было бы все равно. Единственным, что сейчас волновало брата, было чудесное воскрешение жены, потому что он снова и снова касался лица Арианны, словно не мог поверить в ее реальность.
— А что?.. — начал он, но голос сорвался, и он вынужден был прокашляться, прежде чем повторить вопрос. — Что с нашими детьми?
— Они сейчас с моей матерью, на острове Мон. Они так выросли, Рейн, они такие крепыши!
— Все это трогательно, дорогие мои, но времени у нас не так уж много, а еще предстоит обсудить один важный вопрос, — вмешался Хью (дьявольщина, эти двое чуть было не заставили прослезиться и его самого!). — Я разработал план, в соответствии с которым ты, старший брат, завтра ночью совершишь побег из этой мерзкой норы.


Слова отзвучали, но казалось, что эхо их не может угаснуть и как бы висит в спертом влажном воздухе крохотного помещения.
— Почему ты делаешь это? — спросил Рейн. Хью не удивился вопросу. Кому, как не его старшему брату было знать, что молодой граф Честер ничего не делает даром.
— Объяснение очень простое, — протянул он почти так же томно, как обычно, и лениво пожал плечами. — Я намерен провести ночь с твоей очаровательной женушкой. Она согласилась отдать это восхитительное тело в мое распоряжение на одну ночь, а я взамен обязался напрячь свой изобретательный ум и выложить кругленькую сумму, чтобы обеспечить спасение твоей жизни, братец. Разумеется, оказавшись на свободе, ты никогда больше не ступишь ногой на английскую землю. Это значит, тебе придется провести остаток жизни в ничтожном и жалком Уэльсе. Впрочем, о чем это я? Разве ты не доказал своими последними деяниями, что жаждешь как раз такой участи? Разве ты не сделал все, чтобы заточить себя в границах Уэльса?..
Тут Хью прервался, чтобы полюбоваться результатами своих усилий. Надо сказать, они весьма, весьма порадовали его.
Арианна не ожидала, что он сделает явным их тайное маленькое соглашение, и это было видно по ее ошеломленному лицу. Но цель Хью была не в том, чтобы шокировать жену брата, куда больше он был заинтересован в реакции Рейна. У того на лице было знакомое выражение: так он смотрел в детстве, когда лежал ничком, принимая порку. Он словно собрался в один тугой комок, получив жестокий удар — удар, от которого темнеет в глазах.
Вдруг он отстранил Арианну на расстояние вытянутых рук и спросил, держа ее за плечи:
— И ты пошла на это?
— Рейн!..
— Он говорит правду или лжет?
Голова Арианны склонилась. Рейн выпустил ее из рук, и Хью не удержался от довольной улыбки. Он жадно следил за переменой, происшедшей с братом: сначала лицо Рейна окаменело, потом стали пустыми, безжизненными глаза.
— Я запрещаю, — сказал он голосом таким же холодным и ровным, как и взгляд.
— Ты не имеешь права голоса! — воскликнула Арианна, высоко вскидывая голову. — Выбор тут за мной, и решение уже принято.
Она быстро пошла к двери, гордо держа голову, но на полдороге обернулась и простерла руки к мужу.
— Рейн!
Тот отпрянул к стене, и цепи забренчали все разом.
Несколько секунд Арианна стояла, прямая и напряженная, как приготовленное для броска копье. Руки ее были сжаты в кулаки, по щекам текли слезы.
— Будь ты проклят, Рейн! Я хочу, чтобы ты был свободен, чтобы ты снова был со мной, и ради этого пойду на все, на все абсолютно!..
— Даже станешь шлюхой?
Голова ее дернулась, словно от пощечины. Она повернулась к Хью и сказала надменно, как королева:
— Я готова удалиться, милорд граф.
Когда она была уже у самой двери, Рейн повернулся и посмотрел вслед. На одно мгновение в глазах его мелькнуло тоскливое голодное выражение, но потом невидимые заслонки снова опустились на них.
Хью передал Арианну с рук на руки их сопровождающему, а сам поспешил вернуться за факелом. Когда он вошел, Рейн, поникнув, сидел на соломе. Хью вдруг сообразил (и это открытие ошеломило его), что старший брат очень ослабел от голода, отсутствия солнечного света и двухмесячной неподвижности. Вынув факел из кольца на стене, он поднял его над головой, чтобы пламя лучше осветило камеру. То, что он увидел, заставило его содрогнуться. Подземная нора была омерзительной до тошноты: земляной пол покрывал слой неописуемой грязи, слизь на стенах была не черной, как показалось Хью вначале, а зеленой, и она едва заметно копошилась.
У графа начало зудеть все тело. Он решил, что сразу же по возвращении в Вестминстер заставит слуг приготовить ванну с двойной дозой душистого мыла и будет отмокать в ней не менее часа... да, и велит отдать нищим все, что сейчас на нем надето!
— Хью!
Он повернулся, держась рукой за ручку двери.
— Не поступай так с ней, — прошептал Рейн умоляюще.
— Я поступаю так не с ней, а с тобой, дорогой мой брат. За тобой должок, не забывай этого. Этот должок долгие годы не дает мне покоя. Я хочу, чтобы ты проводил каждую ночь своей последующей семейной жизни точно так же, как я провожу мои ночи: когда ты будешь пристраиваться между прекрасных белых ног своей жены, ты будешь вспоминать, что другой мужчина тоже был там, куда ты так стремишься!
Рейн откинул голову на скользкую стену темницы и закрыл глаза.
— Ты хочешь, чтобы я пресмыкался перед тобой? — спросил он, помолчав. — Чтобы я умолял?
— Должен признать, это весьма соблазнительная мысль — заставить тебя поползать передо мной на коленях, — ответил Хью со смехом. — Я мог бы долгое время вспоминать это зрелище... но гораздо приятнее будет представлять себе другое: как ты, старший брат, валяешься здесь на куче гнилой соломы, изнемогая от боли при мысли о том, что я делаю с твоей женой!
— Я убью тебя за это, — ровно сказал Рейн, открывая глаза.
Хью склонил голову, как бы обдумывая эти слова, и его роскошные локоны один за другим начали соскальзывать с плеча, отливая золотом в свете факела. Потом он улыбнулся.
— Нет, ты меня не убьешь. Потому что я не стану сопротивляться, а ты слишком благороден, Рейн, чтобы убить того, кто не может дать тебе сдачи.

***

Хью приблизился к двери своей спальни и поднял руку, чтобы постучать. Потом, внезапно передумав, он опустил ее и просто толкнул дверь.
Арианна стояла у окна полутемной комнаты. Услышав шаги, она повернулась и положила руку на горло, словно за дыхалась. Но взгляда она не отвела, и темные бездны немигающих глаз непроницаемо уставились на графа. Потом (очевидно, осознав сделанный жест) она опустила руку вдоль груди, как бы огладив ее. Это было всего лишь нервозное движение, и Хью понял это, но все равно почувствовал возбуждение.
На Арианне был алый халат из плотного бархата, и было видно, что под ним нет даже белья.
— Сними его, — сказал Хью.
Она развязала пояс и повела плечами, так что халат соскользнул с них на пол и остался у ног алым пятном, очень похожим на лужу свежей крови. Спальня была освещена несколькими свечами, но туда, где стояла Арианна, достигал лишь лунный свет. Он проникал в раскрытое окно широким и светлым полотнищем, омывая тело женщины серебряным сиянием. Было тихо, так тихо, что Хью мог слышать ее дыхание.
Долгая борьба за жизнь изнурила ее: тело выглядело исхудалым, и его сильно портил безобразный свежий шрам на груди. Однако в ней было очарование зрелой женщины, создания не приземленного, но в высшем смысле земного.
«Она способна желать мужчину и умеет ублажить его так, как ему того надобно, — думал Хью. — Должно быть, она кричит в полный голос и царапает спину, когда достигает пика наслажления». Он почувствовал, что его плоть твердеет при мысли о том, что вскоре случится.
Неспешным шагом он подошел ближе и остановился перед Арианной, которая следила за ним, по-прежнему не отводя взгляда. Глаза ее были так зелены, что даже в полумраке можно было определить их цвет. В них была густая зелень сумеречного леса, в них была его настороженная пустота. Хью спросил себя, каким она видит его.
Он протянул руку и легко провел по изгибу ее шеи. Арианна сделала над собой усилие, чтобы не содрогнуться, он заметил это с угрюмым восхищением. Они были ровней, были под стать друг другу, она и Рейн — оба чертовски смелые и идиотски благородные. Хью сильно сомневался, чтобы Сибил была способна принести подобную жертву даже ради человека, которого, как утверждала, она любила всем сердцем.
Его рука спустилась ниже, коснулась вершинок грудей. Вправо-влево... вправо-влево... через некоторое время соски выступили и затвердели, но на лице Арианны не выразилось и тени удовольствия.
— Может, попробуешь хоть немного наслаждаться всем этим? — спросил он с некоторым раздражением в голосе.
— Когда мы заключали сделку, о наслаждении речи не шло! — отрезала Арианна, жутковато усмехнувшись.
Хью отвернулся и отошел к столу, чтобы налить себе бокал вина. Пока он пил, то не сводил взгляда с женщины, застывшей у окна. Облака успели скрыть луну, и теперь ее кожи едва касался свет свечи, придавая ей мягкий оттенок золотистого меда. На высоких, резко обозначившихся скулах горели два пятна румянца, и это было единственное, что выдавало ее неловкость от сознания своей наготы.
— Ты можешь отказаться от сделки, если тебя тяготит, что она заключена именно со мной, — заметил Хью. — На моем месте вполне может быть король Генрих, который питает слабость к хорошеньким мордашкам. Наконец ты можешь попробовать сама купить Рейну свободу. Это я к тому, что мой брат, похоже, не преисполнился благодарности, когда узнал, какую великую жертву ты собралась принести ради него.
— Рейн не слишком умен, — спокойно ответила Арианна. — Я не совершаю смертного греха, поступая так. Но я могла бы совершить и настоящий грех, чтобы спасти его жизнь. Я могла бы разделить ложе с Люцифером, стала бы уличной шлюхой, раздвинула бы ноги для каждого из англичан, даже самого последнего...
— А он в ответ никогда не простил бы тебя.
— Ну и пусть! — сказала она, вскидывая голову. — Я все равно пошла бы на это. Я уже это делаю.
— Нет... — задумчиво покачав головой, Хью поставил пустой бокал на стол. — Нет, жертвы мне не нужны.
Он подошел, поднял с пола халат и протянул Арианне. Она не приняла его. Она даже отступила слегка и глубоко, неровно вздохнула.
— Прошу вас, милорд граф, не разрывайте нашего соглашения! Прошу вас! Я постараюсь... я сделаю вид, что наслаждаюсь... милорд!
Он невольно засмеялся: даже Сибил никогда не утруждалась тем, чтобы изображать удовольствие, — и ткнул халат Арианне в руку.
— Не нужно умолять, девочка моя, дело не в тебе. Я только что подумал обо всем хорошенько и понял, что вот-вот сам себя высеку. Если ты отдашься мне из любви к Рейну, то это никак не поможет мне расквитаться за те ночи, когда Сибил отдавалась мне из любви к нему же. И в том и в другом случае я получаю только объедки с чужого стола.
Была и еще одна причина, чтобы передумать, но Хью скорее откусил бы себе язык, чем высказал ее. Рейн... Рейн с его врожденной смелостью. Рейн с его трепетным отношением к рыцарской чести, которую на словах он так часто и так едко высмеивал, но за которую умер бы не колеблясь. Рейн с его наивной и безнадежной верой в то, что в Богом проклятом мире все-таки существует добро, существует справедливость. Он был нелепым, Рейн, и он был именно таким, каким всегда мечтал быть Хью. Это верно, бывали дни, месяцы и даже годы, когда он ненавидел старшего брата всем сердцем, но и бывали времена, когда он никого не любил так, как его.
Хью покачал головой и снова засмеялся. Арианна смотрела на него, комкая в руках халат, и пальцы ее казались особенно белыми на алом фоне бархата.
— Могу я надеяться, что вы все-таки поможете ему бежать?
— Хм... — Хью потыкал изнутри языком в одну щеку, потом в другую и притворно вздохнул. — Не могу же я допустить, чтобы мой единокровный брат закончил свои дни, качаясь на виселице Тайберна с выпущенными кишками. Это запятнает честь нашего рода.
Он прошел к столу, повертел в руках бокал отличного венецианского стекла и постучал по его краю ногтем.
— Знаешь ли, я никогда не понимал, чего ради Рейн так лезет вон из кожи, чтобы заслужить любовь и уважение старого графа, — вдруг сказал он и усмехнулся без насмешки. — В нашей семье он был бастардом в полном смысле этого слова.
Он поднял взгляд на Арианну. Она так и стояла, стискивая в, руках халат, и смотрела на него расширенными, полными отчаяния глазами.
— Советую тебе побыстрее одеться, — протянул он лениво, томно. — Я ведь могу и передумать,
Когда она послушно оделась и завязала пояс халата, он подошел к ней снова. Сам себе удивляясь, он наклонился и чмокнул ее в кончик носа самым что ни на есть братским поцелуем.
— Оставайся здесь на всю ночь. Если хочешь, можешь заложить щеколду, но, клянусь честью — какой бы жалкой и ничтожной ни была честь Хью Честера, — твоя добродетель в полной безопасности.
И он поспешил к двери, так как по опыту знал, что не склонен к благотворительности.
У двери он помедлил. Арианна стояла на том же месте, придерживая на груди тесно запахнутые полы халата. Губы ее были слегка приоткрыты — от удивления или, может быть, облегчения. Она выглядела очень красивой, заливаемая лунным светом, настороженная. В этот момент Хью проклял так некстати пробудившуюся совесть. Черт возьми, она спокойно спала почти всю его жизнь, вот и продолжала бы спать! Но только ли совесть была виной тому, что он уходил, оставляя эту красивую женщину? Может быть, просто-напросто она не была Сибил?
Как странно, как нелепо было все это! Как хотелось высмеять себя... и как хотелось себя оплакать!
«Вот я, — думал Хью, — красавец мужчина, богатый как Крез, один из влиятельнейших, могущественнейших баронов Англии, которого боится тронуть сам король. Стоит только щелкнуть пальцами, и мне с восторгом отдастся любая. Даже Сибил, проклятая сука, не осмелится отказать мне и покорно раздвинет ноги... но сердце ее останется закрытым».
Он думал о том, как играет человеком судьба. Если бы только Сибил могла полюбить его — хоть самую малость, — ему бы в голову не пришло желать других женщин.
Если бы она могла полюбить его, он простил бы то, что было между ней и Рейном.
Уходя, он отвесил жене брата насмешливый поклон и усмехнулся с горькой иронией:
— Запомните этого негодяя обратившимся к добру, миледи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа



очень хорошо.читайте.
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопаскорпион
12.09.2011, 16.06





Этот роман пожалуй самый интересный из рыцарских романов.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаАля
17.11.2012, 8.42





интересно....но не скажу что на одном дыхании прочитала..
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЗубейда
25.11.2012, 21.00





Тетка офицер морской пехоты или флота. Служить завербовалась, чтобы быть рядом с любимым. Книги у нее под стать ей самой романтичные и интересные.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЕлена
25.11.2012, 21.52





интересно....но не скажу что на одном дыхании прочитала..
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЗубейда
25.11.2012, 21.00





Очень понравилось. 10+
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаНаталья
19.02.2013, 1.37





Сюжет интересный,но временами бывает нудновато читать.Моя оценка 8 из 10 баллов.
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопатая
25.02.2013, 10.58





Роман очень хороший, но мне было грустно его читать. Не надо таких концовок. Любовь подымается на такую высоту, когда остается только печаль. А вот по поводу Сибилл - хорошая сюжетная линия. Нельзя жить мечтой о первой любви, это разрушает семью
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЭлис
14.03.2013, 2.54





Глава 6 - шлюха по имени Мод, ублажающая в течение недели ГГ, когда героиня уже есть, как это унижает. Даже когда дело касается вечности, это мерзко. Ну где. ГГ, влюбленный и преданный? Хочу такой роман.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЛайза
1.04.2013, 9.27





Один из самых любимых романов. Действительно, читать немного грустно, когда понимаешь, что такая любовь и такие чувства возможны только в таких прекрасных сказках. Автор очень детально прорисовала характер героев и интересно наблюдать за их раскрытием в романе. Советую прочитать, роман действительно стоящий.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаKuman
30.04.2013, 18.56





Это третий роман Пенелопы Уильямсон,который я прочитала за эту неделю.И каждый раз дочитывая,тяну время,что б подольше ещё оставаться там с ними в их жизни,в их истории.Очень талантливая писательница.Роман потрясающий!!!!Хочу ещё!!!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЛёля
4.05.2013, 19.32





Роман вполне читаемый,интересный,но более всего меня впечатлила сцена противостояния ггероя королю,когда ггерой не позволил последнему выколоть глаза брату своей жены.Такого в ЛР еще не встречала.Очень это восхитило!Огромное уважение к ггерою,как к реальности.Умница автор.10 из 10 только за это,ну и за весь роман.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаГандира
21.05.2013, 12.39





Я почитала комменнтарии .Пока что не читала.Собираюс.А зачем роман разделе современных романов.Там что портал времени ест?
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЛия
23.05.2013, 17.18





Очень интересный роман, захватывает судьба Ггероев, их чувства. Как будто с ними все это переживаешь. ГГ-и интересные и адекватные персонажи. Это второй роман Пенелопы Уильямсон, который я читала, захватил также, как "Под голубой луной". Читайте, не пожалеете!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаSaddi
24.09.2013, 11.26





осень интересный роман, с юмором 10+
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопасвета
1.11.2013, 13.10





Ой какой хороший. Прям нравится. Пенелопа ничего, хорошо пишет. Хотя вот про томление не так уж. Но этот роман и луна голубая - пять с плюсом! rnЕдинственное замечание - неужто так легко забыть, что гг убил брата, сына? Пусть и невольно? Ведь Рейн потом и у родителей жены принят был с любовью... Хотяяя. Жизнь у них такая была, иначе на это смотрели, наверное. rnИ еще. Не нравится, что два аж раза повторяется сцена, когда жена наблюдает мужа с Сибил, когда уж совсем было все наладилось. Дважды-то к чему?rnА так-то очень. Правда.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаАлина
13.11.2013, 15.56





очень понравился.
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопататьяна 11
26.11.2013, 15.54





Прекрасный роман прекрасного писателя. Вот по-настоящему написано. Даже, я б сказала, и не любовный роман в нашем понимании. Просто настоящая литература. Наравне с "Унесенными ветром" поставлю, да...
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаДина
26.11.2013, 16.10





Очень понравился роман.Стоит потраченного времени.И посмеялась и поплакала.Особенно понравилось как ГГи разговаривают друг с другом.Жалко про Хью под конец забыли,хотелось бы узнать что с ним стало, ведь хорошим же парнем оказался.Всем кто читает отзывы:читайте не пожалеете!
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопаyasmin
5.12.2013, 23.22





Ясмин, Вы прочитали роман, я гляжу. Рада, что он Вам понравился. А теперь берите и срочно читайте еще "Под голубой луной", хотя там не рыцарские времена, а 19 век. Но автор того стоит, поверьте! Мне здесь очень нравится оруженосец-колдун-бард, вообще эта история колдовская с его появлениями. Нравится, как описаны родители героини. Вообще очень достойный представитель в жанре любовного романа.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаАлина
6.12.2013, 17.37





Спасибо Алина.Роман просто шик.Мне тоже оруженосец понравился, а какой у него юмор! Всё время пытаюсь представить перед глазами как он поёт эту грустную песню.И на этот раз я наверное послушаюсь вашего совета и начну сразу же читать.Я смотрю у вас хороший вкус. Может вы мне и из современных что нибудь интересное посоветуете.Заранее благодарю.
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопаyasmin
8.12.2013, 20.18





Ясмин, рада, что понравилось. Вот прям-таки настольная книга у меня стала. А какие современные книги Вы хотите? В этом жанре - любовные романы? Подумаю и напишу здесь же. Да, а "Под голубой луной" читайте. Если "Хранитель" понравился, то и тот тоже понравится...
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаАлина
8.12.2013, 20.52





Да.Жанр-любовные романы.Мне очень понравился (опять таки Дж.Макнот) "Битва желаний".Что нибудь такое же стояшее хотелось бы.А "Под голубой луной" уже начала читать.Я сейчас головой окунулась в роман.
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопаyasmin
9.12.2013, 21.05





Милая сказочка на ночь не более. Как то очень резко заканчиваются некоторые отрывки в книге. Не поняла зачем понадобилось писать что первый ихиребенок умер, чесное слово ни к селу ни к городу. Ее никто не похищал просто тихо умерла и тихо похоронили, никакой вывод гг не сделали никаких припадков не было. Вообще не понятно, интриги тоже не наблюдалось. Простенький любовный роман.
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопанека я
11.12.2013, 20.48





Ну как зачем писать про смерть первого ребенка? "Взросление" любви героев, пережитые вместе радости и горести... Этим роман и отличается от сказки - не все гладко и прекрасно. А обязательно похищать надо было дитя? И как не было припадков - тяжело переживали оба смерть дочки. Впрочем, не зацепило - не зацепило, куды ж тут. Мне здесь самая настоящая история любви, безо всяких красивостей, так часто встречающихся в ЛР. Есть отрывки очень щемящие: встреча в тюрьме, например, или ранение героини. А какие отрывки заканчиваются резко?
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаАлина
11.12.2013, 21.18





Прекрасный,прекрасный роман!10 баллов.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаНаталья 66
12.12.2013, 23.16





Наталья, это не просто прекрасный роман - лучше я пока не читала! Правда, и читала я не сказать, чтоб уж очень много... Разрываюсь только между "Луной" и им. А еще два романа Уильямсон есть, я про них в комментариях к "Луне" писала... Может, пойдет у Вас. Удачи!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаАлина
13.12.2013, 16.06





Даже незнаю, у меня раздвоенное мнения о этом авторе . Вроде и наивно и темы ее романов обычные, но в тоже время захватывают, так что забываеш о времени. Еще хочу сказать что диалоги у нее доступные к пониманию, а не витиеватые фразы которые читаеш и к концу книги не поймеш о ччем читал. Мне определенно нравится! Алина спасибо за совет.
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопаирчик
27.12.2013, 23.26





Прекрасная легенда о любви...rnПенелопе У. хорошо удалось передать средневековую атмосферу... rnПроизведение погружает вас в то далекое время, когда отвага, честь, мужество, верность были превыше всего для рыцарей. И то какое место занимала женщина...rnКонечно непонятно для чего нужно было так подробно описывать определенные моменты жизни ГГ и так резко обрыватьrnлегендой...rnНет какой то плавности в сюжете. Но все равно читать очень увлекательно.rnТем кто читает отзывы советую прочитать,не пожалеете!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаKETRIN
2.02.2014, 18.22





Прекрасная легенда о любви...rnПенелопе У. хорошо удалось передать средневековую атмосферу... rnПроизведение погружает вас в то далекое время, когда отвага, честь, мужество, верность были превыше всего для рыцарей. И то какое место занимала женщина...rnКонечно непонятно для чего нужно было так подробно описывать определенные моменты жизни ГГ и так резко обрыватьrnлегендой...rnНет какой то плавности в сюжете. Но все равно читать очень увлекательно.rnТем кто читает отзывы советую прочитать,не пожалеете!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаKETRIN
2.02.2014, 18.22





Да простят мое, но все же мнение, те, кому роман понравился..Осилила 10 глав, до последнего пытаясь найти то, чем все так восторгаются. Под конец уже пролистывала, чтобы найти хотя бы достойную постельную сцену. Бред какой то!У нее какие то временные глюки, у большинства мужчин помешанность на постели, королю дает советы и совсем не боится своего "страшного" хозяина невесть откуда взявшийся оруженосец. Даже меня, читающую, его поведение просто возмущает. Не представляю, почему ни разу его так и не наказали!За половину "любовного романа" ни капли любви! Одна ненависть с ограниченным словарным запасом на ругательства. Очень жаль потраченного времени:((
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаСветлана П.
4.02.2014, 21.21





Согласна со Светланой, еле-еле дочитала. Простите, но не нашла ни одного повода для восторга. Может не мое? Но как-то бредово. Автор-любитель, мое мнение.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаDakota
4.02.2014, 22.40





Очень не понравилось. Соглашусь с предыдущими отрицательными отзывами. Нудистика... Этим все сказано, только время потеряла!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЕлена 37
5.02.2014, 19.02





Потрясающий,невероятный изумительный роман...rnЧитайте!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаСветлана
10.04.2014, 15.33





А я не разделяю восторженных отзывов о Хранителе.Да,есть интрига,читается легко,но слишком затянуто все,и...очень много пошлости,не любви,не страсти,а именно вульгарщины,кажется,что автор прям упивается этими словами.Тут чистая любовь в паре с пошлостью-как по мне,так сочетание не из лучших.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаИсабель
30.04.2014, 15.01





затянуто Но читать можно
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопанадежда
4.05.2014, 13.28





До "Голубой луны" сильно не дотягивает, но тоже довольно-таки не плохо. Роман написан в ярких красках и здесь много интересных и захватывающих моментов. К несчастью, здесь также есть затянутые эпизоды, без которых роман только бы стал более динамичным и интересным. Также из понравившегося - авторское послесловие об искажение исторических событий: наверное потому что роман написан качественно они абсолютно не заметны. Я даже поневоле сравнила это произведение с "завоевателем" Джойс: небо и земля.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаВирджиния
30.05.2014, 0.36





Вирджиния, я тоже сначала прочитала "Луну" (всего хорошего и побольше порекомендовавшего мне эту вещь!), очень, конечно, была под впечатлением. Потом уже дошла до "Хранителя". И это, конечно, очень "мой" роман - чувственный, пронзительный. Перечитываю и нахожу все новые и новые детали. Очень мне нравится: и ее бег за мужем, уезжающим в поход, и свидание в тюрьме, и эти их французские извращения. Нравится мама и отец, брат Хью и брат Родрик. Хорошо, чьорт поберри.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаАлина
30.05.2014, 19.57





Пере читав все книги Д. Линдсей и д. Макнот я долго не могла найти книги автора настолько чувственные, увлекательные и интересные, похоже что я нашла его. Это первая книга Уильямсон которую я прочла, мне очень понравилось, не пожалела поточенного времени. Спасибо автору!!!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаМамаЕвы
22.06.2014, 17.58





замечательно
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопанадежда
22.06.2014, 21.32





Впечатление неооднозначные от прочитанного.Стиль автора очень увлекательный,правдоподобное описанние того времени.Но героиня это-что!Хотелось бросить чтение из-за этой упертой,глупой,импульсивной и непоследовательной идиотки. 7/10
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаВика
15.07.2014, 16.22





Занудно.Дочитать не смогла.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаОльга
1.08.2014, 18.25





История замечательная слов нет, не считая занудных описаний одежды, блюд( в чём я сомневаюсь, что они были в диком 12 веке)и т.д.Только не поняла в чём же предназначение этой пары?Почему пришелец настойчиво мирил их?Автор не закончил эту историю, чтобы на разочаровывать читателей, потому что англ.король всёравно вышел бы победителем.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаПланета
18.08.2014, 21.42





Да, точно, в реальной жизни за прелюдное оскорбление король без суда на месте казнил бы Г.Героя-"ублюдка шлюхи".Что это за любовь, когда хранитель постоянно толкал героев друг другу,подстраивая встречи.Видения какие-то обманчивые, которые Героиня объяснить не может, и делает из-за них ошибочные действия.Ожидала в конце романа большего.Как будто автору надоело писать: всё о-кей любовь победила.Конец.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаВ.А.
18.08.2014, 22.03





Откровенно не поняла-как можно, узнав о смерти брата, хотя и двоюродного, но тем не менее брата, через две минуты предаваться любви со всей страстью с человеком, который убил брата, пусть даже это и муж. Не понимаю и не могу представить такое даже в 12 веке.Бред.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаНатали
26.09.2014, 5.42





Отзывы заинтриговали!Обязательно начну читать.И "Луну" тоже.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаНиколь
5.11.2014, 2.17





Роман читать однозначно! Прекрасный слог, масса различных литературных приемов, посредством которых передается не только дух Средневековья, но и выстраивается потрясающая история любви. В послесловии автор четко озвучивает основные тезисы произведения: возрождение как человека так и человечества возможно только через женщину... любовь требует подвига, но его нужно заслужить, а не просто получить даром... Любовь- это не только духовное и высокое, но и земное, плотское... Настоящая любовь вечна! Сцены интима и секса настолько чувственны, что прямо дух захватывает! Конечно, немного поэтизировано, но как все красиво и искренне!!! Спасибо автору за гимн настоящей любви!!!
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопаольга
18.11.2014, 21.37





Наверно этот роман на любителя .. Ееще раз убедилась , что высокий рейтинг и отзывы ничего не значат. Не очень наравится описания видений гг , что опекает ее бард , колдун . В отзывах пишут , какая любовь!! Но меня как то бесило постоянное ,, ублюдок ", а то как он выражает страсть ( наматывает ее волосы на руку и тянет ) , и зачем в л р мешать трагедию с ребенком .. .. Меня не зацепил роман .. 4/10
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаVita
23.12.2014, 9.49





Хороший роман! Не читайте коменты - читайте роман. Прочла все 4 романа. Все хорошие, но больше всех "Луна" и "Хранитель", потом "Желание" и "Сердце" вот в такой последовательности. Прочесть советую все!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
22.01.2015, 0.34





Ну, прочесть можно ...
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаВикушка
22.01.2015, 8.04





Да,читая этот роман отдыхаешь душой.Очень,очень советую!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаНаталья 66
8.02.2015, 1.30





Невероятная тягомотина. Каждое движение описано на полстраницы, ненужные, неинтересные подробности, затягивающие роман донЕльзя. Бесконечные описания всего вокруг имеют под собой цель претендовать на художественную литературу. Но это написано таким примитивным скупым бесцветным языком, что цель недостижима. Можно было без потерь сократить все это втрое. А уж слова «нормандский джентльмен», фрейлина – это нечто! ведь речь идет о 12 веке. Халтура. Атласные туфельки с сапфирами в средневековом замке! Нормально? Тонкие атласные простыни там же. Половой орган уэльсцы называют кукурузным початком))) хотя до открытия Южной Америки она не была известна европейцам. ГГ названа княгиней, а такие персоналии как галантерейщица и каретник как Вам в 1157 году? А упоминание Тауэра... В описываемое время он не использовался как тюрьма. Ни термины, ни понятия, ни сам дух произведения не соответствуют эпохе. Ляп на ляпе. А когда вокруг этого еще и колдовство и ясновидение – это уже край. Бред бредовый. Низкопробное чтиво, даже со скидкой на легкий жанр.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаИринаМ
12.05.2015, 2.46





Не читала произведения лучше в этом жанре. Достойно!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаLazy cat
11.07.2015, 16.43





Мне ОЧЕНЬ понравилось,все как надо!Правда я таких эпилогов не люблю(когда уже понимаешь что их нет,что уже другое поколение),поэтому при втором прочтении эпилог упущу,оставлю своей фантазии додумывать, как они там дальше жили то...rnP.S. Для тех кто еще не читал,не бойтесь,читайте,конец хороший,просто эпилог не понравился.А так 10/10! В героя, так я вообще влюбилась...эхх. Однозначно,буду перечитывать не раз.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаAnna999
2.11.2015, 9.53





Мне ОЧЕНЬ понравилось,все как надо!Правда я таких эпилогов не люблю(когда уже понимаешь что их нет,что уже другое поколение),поэтому при втором прочтении эпилог упущу,оставлю своей фантазии додумывать, как они там дальше жили то...rnP.S. Для тех кто еще не читал,не бойтесь,читайте,конец хороший,просто эпилог не понравился.А так 10/10! В героя, так я вообще влюбилась...эхх. Однозначно,буду перечитывать не раз.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаAnna999
2.11.2015, 9.53





Ахтунг, девочки! Кто любит Уильямсон, на " Леди- клуб" начали переводить ее " Смертные грехи" Где наша Алина, фанатика Пенелопы? Там в прологе уже сплошной " экшн!"
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЕлена Ивахх
2.11.2015, 10.21





Очень понравился. В этом романе есть всё, что я так люблю в ЛР. Захватывает и не отпускает даже после того как прочтешь. это первая прочитанная мною книга этого автора надеюсь и др. понравятся не меньше. 10.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаАнна П.
5.11.2015, 14.21





Фигня полная.Такую нудятину еще поискать!"Она чихнула , а он не сказал ей "будь здоров"."((((((( Даже дочитать не смогла((((
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопаrozikh
5.11.2015, 14.47





Обалденый роман читала запоем даже забросила ремонт
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаКсения
5.11.2015, 16.57





Очень особенный роман. Иногда было сложно читать, иногда раздражали герои- хотя этим они и интересны- не вылизанные, как в других романчиках),но безумно интересно! Сильно тронуло послесловие автора- глубокий взгляд, важнейшие вещи, которые она подчёркивает просто поразили! Есть некая глубина в романе!!! Короче, всё супер! Читайте обязательно! 10 баллов
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаМари
28.02.2016, 7.57





Замечательный роман. читала с большим удовольствием, интересно есть ли продолжение?
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаTess
21.03.2016, 20.21





Девушки, я тоже решила обратиться за помощью в розыске романа. ОООчень давно читала исторический роман, где рыцарь намерен взять замок в отместку за погубленных жену и ребенка. Когда подошел к замку врага,то увидел на стене девушку в белом. Замок взял, девушку пленил и решил сделать своей любовницей. Там такая деталь, он потом входи в комнату, где ее запер, и увидел в луже крови, оказалось она вина напилась и упала в пролитое вино. ну и в онце хэппи-энд, конечно.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаAramati
22.03.2016, 10.16





А мне не очень понравился,особенно после "Голубой луны".И конечно,никакого сравнения с "Королевством грез"Макнот,хотя и время то же.Это бесконечное унижение Ггероя,что он незаконнорожденный и в детстве и потом.И много всяких ляпов,которые портят общее впечатление.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаНа-та-лья
22.03.2016, 10.07





Aramati описаниеrn похоже на роман " хозяинrn соколиного острова" или соколиного мыса, точно не помню)
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаГалина
22.03.2016, 21.06





Галина, спасибо за отзыв, но это не тот роман. Увы.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаAramati
22.03.2016, 21.33





Aramati, книгв которую Вы ищите наз. "Тристан и Женевьева" Шеннон Дрейк. Точно она.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЛенок.
22.03.2016, 22.28





Aramati, эту же книгу ("Тристан и Женевьева" Дрейк Шеннон) можно найти на другом сайте под названием "Среди роз" - другой перевод. Не знаю какой перевод Вы читали. Я читала "Тристана". Мне очень понравилась книга.
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЛенок.
22.03.2016, 22.43





Немногие романы трогают за душу. "Хранитель мечты" один из них. rnИстория любви восхитильна. "Любовь надо заслужить, а не просто получить даром" именно такой девиз у это книги. У Рейна и Арианны идет все последовательно. Нет такого, чтобы переспали и все любовь до гроба. Все по-настоящему как то.rnЧитала не отрываясь, просто жила этой книгой, переживая все, что пережили они. Эпилог тоже порадовал. rnТрогательно.Особая благодарность переводчику.
Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопас
4.05.2016, 11.58





Кошмар. Читать не возможно. Подробности быта, гигиены и сражений перемешанны с какой-то порнографией со словечками : спариваться, член и т.д. Никакой романтики. Да и весь роман - просто бред сумасшедшего! Начала и бросила два романа этого автора. Разочарована!
Хранитель мечты - Уильямсон ПенелопаЭмма
29.05.2016, 0.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100