Читать онлайн Мрачный и опасный, автора - Уилсон Патриция, Раздел - ГЛАВА 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мрачный и опасный - Уилсон Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мрачный и опасный - Уилсон Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мрачный и опасный - Уилсон Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уилсон Патриция

Мрачный и опасный

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 1

Здесь совсем не то суровое, дикое побережье, ко­торое приходит обычно на ум при упоминании Корнуолла. Тут редко услышишь рев бушующего моря, разбивающего свои волны о скалы. Это земля прекрасных лесных ручьев, устремляющихся к мирному покою небольших заливов, земля снов и легенд, голубых вод и блистающего солнечного света. Дикая, хмурая местность, поросшая верес­ком, расстилается во многих милях от этого тихо­го райского уголка, спокойного, приветливого, благотворного для души.
Но сегодняшний день явился исключением. Кэт­рин смотрела из окна на клубящийся туман, с са­мого раннего утра накрывший береговую линию. Он наполз, подкравшись от залива, как нашествие смут­ной толпы бесшумно ступающих призраков. Просо­чился между деревьями, растущими над обрывис­тыми берегами широкого ручья, пропитывая собою высокий папоротник и превращая погожий день в мглистый, совсем уж осенний.
Она весь день безвыходно провела дома, пони­мая, как рискованно в такую погоду забираться на вершину обрыва. Да и что там сегодня нарису­ешь? Только зря потратишь силы и время. Свет слишком скудный, и всякое уважающее себя на­секомое наверняка спряталось и затаилось до луч­ших времен. День пропадал впустую, а Кэтрин ненавидела пропавшие впустую дни. Нужно еще столько сделать, так много замыслов воплотить в реальность, но, увы…
Теперь, после того как чуть не лишилась жиз­ни, она не могла позволить себе тратить время да­ром. И каждый день стремилась сделать больше, чем вчера, безжалостно заставляя себя работать и превращая свою жизнь в бесконечные гонки. В ле­тучем пространстве времени не должно было ос­таваться пустот.
Никто ее не гнал, она сама подгоняла себя, приняв решение и выполняя взятые на себя обя­зательства, потому и невыносимо ей было это безделье из-за плохой погоды. Такая досада, что туман все сгущается, а она ничего не может с этим поделать. Даже сумерки подкрались сегодня гораздо раньше, так что и выберись она на природу, ей пришлось бы вернуться, почти ничего не успев сделать.
Кэтрин все не отходила от окна, надеясь уви­деть признаки того, что туман начинает рассеи­ваться, но, не дождавшись этого, должна была признать, что, как это ни грустно, наступил ве­чер, а туман, окутавший ландшафт, только уси­лился, уступая лишь темноте, которая его укры­вала. Потерянный день, такой же, как множество тех, что она провела в больнице. Злись не злись, а ничего не поделаешь.
– Господи, Кэтрин! Сколько ты еще намерена торчать у окна? Отойди наконец и присядь, – вос­кликнула, с тревогой взглянув на племянницу, то­ропливо вошедшая с нагруженным подносом Клэр Холден. – Я понимаю, что нехорошо лишний раз напоминать тебе, но дай ты больной ноге отдых, не перетруждай ее. Глядя в окно, не разгонишь туман. Как сам пришел, так сам и уйдет.
Обернувшись и посмотрев на тетушку, Кэтрин огорченно подумала, что та в свои пятьдесят выглядит сейчас гораздо энергичнее и моложе ее. Этот живой блеск упругих седых волос, эти налитые розовые щеки… Да и движения Клэр Холден были точ­ны и выверены. Иной раз все это даже подавляло Кэтрин, заставляя ее чувствовать себя изможден­ной старушкой, но чаще служило источником во­одушевления. Голубые юбка и блузка Клэр ничуть не скрывали ее фигуры, которая, прямо скажем, была толста. А еще Клэр всегда носила нитку жем­чуга, Кэтрин и не помнила свою дорогую тетушку без этого скромного, но такого милого украше­ния на шее.
– Грустно все это, – пробормотала девушка, вновь всматриваясь в сумеречную мглу за окном. – Весь день пришлось проторчать в доме. Вчера я так удачно набрела на жуков, именно там, где и на­деялась их найти, а вот сегодня день прошел да­ром.
– Ну, я не думаю, что до завтра твои жуки успе­ют переехать на другую квартиру. Морской туман в это время года не приходит надолго. В любом случае, ты могла бы набрать этих жуков в один из твоих садков и преспокойно рисовать их дома.
– Я не хочу держать их в садках. Они должны находиться в живой природе, а в садке они замира­ют от страха, и толку от них никакого.
– Ох, детка, не смеши меня! Мне таких тонко­стей не понять. Жук он и есть жук, хоть он в траве сидит, хоть ты его в банку упрячь, – ворчливо про­говорила Клэр, с обычной своей стремительностью накрывая стол для чаепития. – На мой характер, так я нипочем не стала бы переживать из-за каких-то букашек. Да и вообще, все эти их ножки, лапки, усики… Бррр!.. У меня бы и духу не хватило рассмат­ривать такие страсти.
– Это предубеждение, тетя. Посмотрела бы ты на них моими глазами… – Кэтрин прервала фразу, с удивлением увидев, что Клэр даже побледнела от подобных разговоров.
– Да что ты, дорогая моя! Они мне просто от­вратительны. Вот когда я увижу такого жука при­лично одетым, в пальтишке, застегнутом на все пуговицы, и со шляпой на голове, тогда я, может, и полюбуюсь им.
– Дети тоже предпочитают видеть эти существа одетыми в человеческие одежки.
– Ну конечно, особенно после того, как почита­ют твои книжки с картинками, – сухо заметила Клэр. – Да и то лишь до тех пор, пока они трога­тельно нежны. Но дети быстро грубеют, поверь мне. Иди сюда, Кэтрин. Задвинь ты эти шторы и садись за стол. Дай погоде отдохнуть от тебя, и она сама пойдет на поправку. Вот увидишь, завтра будет ясно и тепло, и ты опять сможешь выходить из дома. Ты случайно застала здесь этот туман, в Корнуолле в это время он бывает редко.
Кэтрин совсем уже было собралась задернуть плотные, белые с голубым, шторы, столь обожае­мые тетушкой, да немного задержалась. Она не лю­била это действие, как бы затворяющее день, даже если день почти угас. Все равно что признать пора­жение…
Напоследок, уже держась за края шторы, она замерла, чтобы бросить последний взгляд на тем­неющий за окном ландшафт, как вдруг увидела огонек – яркий, сильный и постоянный. Он све­тился между деревьями, по ту сторону ручья, где на поросшей лесом возвышенности, доходящей до самого залива, располагалась частная территория. Там стоял дом, но он всегда был темен и днем почти не виден за деревьями. А теперь в нем горел свет, будто там очнулся какой-то неведомый и незримый доселе мирок.
– В том старом доме горит свет, – сказала Кэтрин, не отводя глаз от огонька.
Клэр сразу же заинтересовалась.
– Где? В поместье Пенгаррон? Не может быть! Я сама должна посмотреть. – Она обошла стол и вмиг оказалась рядом с Кэтрин, в глазах ее разгорелось страшное любопытство. – Да, ты права. В Пенгарроне определенно горит свет. Итак, он вернулся! Про­сто невероятно. Никогда бы не подумала, что он вернется сюда после того, что стряслось. Интересно, что он здесь забыл? Видать, приполз зализывать свои раны или скрывается. – Она отвернулась от окна и задумчиво покачала головой. – Да нет, от кого ему скрываться? Его никогда не волновало, что скажут о нем люди. Никогда, с малых лет. И теперь, думаю, он нисколько не изменился, я имею в виду, с тех пор как вырос.
Задернув занавески, Кэтрин последовала за те­тушкой к столу. Нога ныла, и, усевшись, она бес­сознательно потирала ее. Обычно она забывала о своей ноге, пока та сама не напоминала о себе бо­лью или вдруг отказавшись служить.
– Кто не изменился? Мне будет гораздо инте­реснее тебя слушать, если я узнаю, о ком ты гово­ришь?
– Да о Джейке Трелони, дорогая, о ком же еще? Раз там горит свет, значит, это он и есть, потому что кроме него в старое поместье и воз­вращаться некому. Он уж много лет здесь не жи­вет. Правда, недавно приезжал, но ненадолго, да и то себе на беду. Хотелось бы мне знать, почему он сейчас-то решил вернуться, особенно после того, что случилось.
Поскольку Кэтрин никогда не слышала о Джей­ке Трелони, да и сам дом всегда видела только из­дали, ее интерес пошел на убыль. Она чуть не с ужасом смотрела, как тетушка отрезает огромный ломоть пирога с яйцами и ветчиной и помещает его на свою тарелку. Туда же отправилась изрядная пор­ция салата. Кэтрин только диву давалась, куда исче­зают все добрые намерения тетушки насчет воздер­жания, о которых она заявляет всякий раз, как про­слушает очередную лекцию о здоровье. Сама Кэт­рин есть не хотела. Аппетит после выхода из больни­цы к ней так и не вернулся.
– Да и с чего бы ему пришла в голову мысль скрываться? – продолжала тетушка размышлять вслух. Клэр любила посудачить о том и сем, и отвлечь ее возбужденный разум от этого занятия нельзя было ничем, даже благодарностью за прекрасный чай, крепкий и ароматный, способ приготовления кото­рого был ее гордостью.
– Ох, нет, сомневаюсь, что он задумал скры­ваться, – продолжала тетушка, выбирая пышную и теплую булочку из груды таких же и щедро намазы­вая ее маслом. – Да нет, я просто уверена, что он здесь не затем, чтобы скрываться. Джейк Трелони – и вдруг скрывается! Такой сильный и бесстрашный! Он всегда таким был, даже еще мальчишкой. Тем­ный, как цыган. Он нипочем не станет скрываться, не тот это человек.
– Ты, кажется, говорила, что если он не скры­вается, то зализывает раны, – пыталась хоть что-то прояснить Кэтрин.
Клэр с вожделением глядела в свою тарелку, но после замечания племянницы оторвала от нее взор.
– Ну, будь это кто другой, я бы, может, и сказа­ла, что человек приехал сюда скрываться и зализы­вать раны. Но поскольку речь идет о Джейке Трело­ни, то я сильно сомневаюсь. Да я просто отказыва­юсь верить в подобную чепуху.
– Знаешь, ты кого угодно способна свести с ума, – заявила Кэтрин, чей интерес к соседу воз­рос теперь просто потому, что от тетушки невоз­можно было дождаться толковых объяснений. – И почему мифический «кто другой» может скрывать­ся, а этот твой Джейк Трелони не может?
– Потому, дорогая, что люди болтают, будто он убил свою жену. Вот, мол, и попал в чрезвычайно трудную ситуацию.
Да, в этом вся тетушка. Она так закрутит про­стую историю, что и сам черт не разберет что к чему. А когда терпение слушателя будет исчерпано, она нанесет решительный удар, как бывалый фехтоваль­щик наносит свой coup de grase.
Как бы там ни было, последнее сообщение Клэр повергло Кэт­рин в долгое молчание. Больше ста лет миновало с тех пор, как французские пираты держали в стра­хе жителей этого побережья, здесь давно уже за­были и о том, как опасные контрабандисты дос­тавляли по ночам свой товар в маленькие мест­ные заливы и бухточки. Теперь этот сонный уго­лок Корнуолла не имеет ничего общего ни с опас­ностью, ни с преступлениями. И слово «убийца» совсем не подходит к этим местам, оно будто из другого мира.
– Почему же тогда он не в тюрьме? – прямодуш­но спросила Кэтрин, сама удивляясь тому, что все это ее по-настоящему заинтриговало.
Тетушка удивленно посмотрела на племян­ницу.
– Кто? Джейк Трелони? В тюрьме? Подумай, что ты говоришь, Кэтрин! Да как же он может быть в тюрьме, когда он невиновен. Тело ведь нигде не на­шли, так что и доказательств его вины просто не существует. В любом случае, – твердо продолжила она, – даже если они и найдут тело, уверяю тебя, это не его рук дело.
– Ты так уверенно говоришь… Откуда тебе знать? – спокойно спросила Кэтрин.
Она не переставала удивляться, что ее и в самом деле могут интересовать такие вещи. В последнее вре­мя ее занимала только собственная работа, а теперь она будто вдруг почувствовала, что жизнь, как бы то ни было, продолжается.
– Да кому и знать, как не мне! – воскликнула Клэр Холден сочным учительским голосом. – Я по­мню его с мальчишеских лет. Уже тогда это был креп­кий орешек и дикарь, а стоило ему подрасти, как он стал грозой всех девчонок в округе. Говорят, он был весьма боек по этой части и безжалостен, бро­сал их сразу же, как только они ему надоедали. Но на убийство он не способен, нет.
– Ты же сама сказала, что он дикий, – напом­нила Кэтрин, начиная помаленьку раздражаться и уже сожалея о том, что дала себя втянуть в эту стран­ную бестолковую дискуссию.
Ее тетя, делая свои многозначительные заяв­ления, довольно свободно обращалась как с фак­тами, так и с отсутствием таковых. В подобных дискуссиях Кэтрин не видела ничего необычного, но на сей раз предмет обсуждения был довольно занятен.
– Да, вот именно, дикий, суровый и очень ум­ный. А уж красив, как сам дьявол. Девчонки за ним бегали стаями, и у меня нет ни малейших сомне­ний, что он уже тогда был опасным. Но убить жену? Нет, Кэтрин, это решительно невозможно. Такие мужчины не способны на подобное злодейство по отношению к женщинам.
– Пока одна из них не начнет действовать ему на нервы, – сухо заметила Кэтрин.
Легкая улыбка коснулась ее губ при мысли о том, как легковерна ее тетушка, ведь в данном случае речь идет о человеке, действительно вну­шающем тревогу. А Джейк Трелони уже казался Кэтрин совсем не таким безопасным, каким его изображает тетя.
– У него нет нервов, дорогая, – серьезно заве­рила ее Клэр. – Он большой и сильный, как я уже говорила, подобные мужчины просто не имеют не­рвов. Они весьма отличаются от обыкновенных лю­дей.
– Пусть так, но в любом случае мне не хотелось бы встретиться с ним, есть у него нервы или их нет, – пробормотала Кэтрин. – Послушать тебя, так он просто голубь, но я думаю, что он в самом деле опасен.
– Ох, я и не говорю, что это не так, тем более теперь, когда он вырос. Я ведь не видела его с тех самых пор, как он был мальчишкой, но он имеет все признаки человека сильного, в котором трудно предположить злодея. А встретиться с ним тебе гряд ли грозит. Они, эти Трелони, всегда сторонились чужаков.
Ты знала его жену?
Тетя мрачно покачала головой.
– Нет. Никто у нас не знал ее, она никогда сюда не приезжала… Ну, только однажды, в тот раз… Они жили в Лондоне. Жаль, что она приехала вообще, потому что ее визит окончился для Джейка сплош­ными неприятностями. Я хочу сказать, что если уж она решила исчезнуть, то почему бы ей было не сделать этого в Лондоне. В Лондоне, как известно, исчезает масса народу, и никому это не заметно. А здесь совсем другое дело.
Кэтрин сдалась. Тетя Клэр обнаруживала массу познаний обо всем на свете, хотя покидала этот уголок Корнуолла за всю свою жизнь лишь не­сколько раз. Она умела так ловко поворачивать факты, что те начинали подтверждать любые ее предположения. Когда тетя чего-то не знала, ей удавалось привлечь к своим рассуждениям сведе­ния, не относящиеся к делу, но странным обра­зом убеждающие слушателя в ее правоте. Но на сей раз Кэтрин потеряла интерес к тетушкиной болтовне, твердо сказав себе, что у нее и своих дел по горло, а загадки и вероятные злодеяния Джейка Трелони ее совершенно не касаются.
Отправляясь спать, Кэтрин, слегка отодвинув штору, посмотрела в сторону старого поместья. Свет там все еще горел. Ей не нравилось собственное лю­бопытство, но удержаться она не смогла. Что-то ма­нило ее к одинокому огоньку, хоть и яркому, но странно волнующему и тревожащему.
Образ этого дома существовал в ее воображении и раньше, однако как-то на окраине сознания, ведь она видела его лишь издалека. Но вот в нем появил­ся свет, который показался ей тем более зловещим, потому что он будто подманивал ее к себе.
Конечно, описание тети Клэр в какой-то мере окрашивало представление Кэтрин о человеке, ко­торый, вероятно, находится сейчас в том доме. Она почти видела его в своем воображении, и то, что ей виделось, нравиться не могло. Кэтрин легла в постель весьма обеспокоенная всем этим, отдавая себе, впрочем, отчет, что ее неприязнь вряд ли имеет под собой достаточно веские основания, если не счи­тать разыгравшегося не в меру воображения и ее соб­ственного затянувшегося нездоровья.
Хвори ее были последствием несчастного слу­чая, и слабость не спешила отпустить ее. Выздо­ровление шло медленно и болезненно, и доктора говорили, что времени оно займет немало. Под­час ей казалось, что она никогда уже не почув­ствует себя совершенно здоровой, но Кэтрин знала, что первый шаг к выздоровлению сделан и что рано или поздно, все пройдет. Она не даст болез­ни надолго выбить себя из привычной колеи жиз­ни, заставит ее отступить.
Когда ночью, проснувшись после очередного бес­покоящего сновидения, Кэтрин встала и подошла к окну, то увидела, что свет в старом доме все еще горит, горит сильно и ярко, гораздо ярче, чем вече­ром, ибо туман исчез. Противная клубящаяся мгла рассеялась. Она еще витала над морем, но посте­пенно уходила куда-то туда, откуда она и наползла. Будто призраки, продолжая свой жуткий, леденя­щий кровь обход, направились в другие места, хотя и воздухе еще оставался неясный след их недавнего присутствия.
Кэтрин поежилась и вернулась в постель. Пре­красно, завтра можно выйти из дома. Эта приятная мысль помогла ей забыть о собственных болячках.
А вообще-то ей повезло иметь такую тетушку, как Клэр. Сначала, правда, у Кэтрин не было уве­ренности, что эта глухомань, навевающая мелан­холию, подходящее для нее сейчас место. Однако нельзя не признать, что состояние ее здесь, хоть и медленно, но улучшается, а значит, тетушка была права, убеждая ее, что в Корнуолле ей будет много лучше и здоровее, чем в шумном Лондоне. Сама она ни за что не решилась бы на такую поез­дку, но Клэр проявила волю, и теперь Кэтрин была ей за это благодарна.
С восходом солнца все переменится. Она встанет и займется наконец своим делом. Просто вчера она расклеилась, и немудрено, под этим низким небом и клубящимся туманом невольно поддаешься своей затянувшейся слабости.
А еще эти нескладные обрывки истории Джей­ка Трелони… Если бы не они, она больше думала бы о собственных делах и заботах и ей было бы легче. Россказни тети Клэр не прошли для нее бес­следно, создав в воображении племянницы порт­рет зловещего человека, что не могло не впечат­лить ее художественную натуру. Мрачный, опас­ный, грубый злодей – вот каким она себе его пред­ставляла.
Ох, нет! Надо выбросить все это из головы и по­стараться снова заснуть. Хороший отдых так же ва­жен, как и улучшение погоды, ведь ей предстоит завершить свою работу. И почему, в конце концов, она должна беспокоиться из-за какого-то человека, которого никогда и в глаза не видела?
Утро следующего дня было ясным, и Кэтрин за­ставила себя хорошо позавтракать, чтобы избежать обычного ворчания тетушки. Правда, когда она со­бирала необходимое для очередного выхода на на­туру, Клэр Холден высказала все же некоторые свои опасения.
– Кэтрин, детка, ты ведь обычно работаешь на вершине обрыва. Так знай, что это, строго гово­ря, земли Трелони, и теперь, когда Джейк вер­нулся…
– Я не нанесу ущерба его землям, – возразила Кэтрин. – Что я делаю? Просто сижу и рисую. И потом, ты же сама сказала, что он не способен при­чинить вреда женщине.
– Так-то оно так… Да я ведь и не хочу сказать, что он появится и сбросит тебя с обрыва. Но все-таки это земля Трелони, а они никогда не привет­ствовали вторжения чужаков.
– Их что здесь – целое семейство? У меня сло­жилось такое впечатление, что он там один в доме. – Если с Джейком не приехал еще кто-то, зна­чит, один, конечно. Впрочем, вряд ли он привез кого-то, особенно теперь, после того что случилось с его женой, – заверила ее Клэр, начиная убирать со стола. – Ну а семьи у него нет. Теперь нет. – А что случилось с его семейством? – Мысль о том, что этот человек, которого она на­рисовала в своем воображении, бродит один по боль­шому старому дому, весьма смущала Кэтрин, хотя она и думала о нем как о ком-то, с кем ей меньше всего хотелось бы встретиться.
– Ох, его родители давно умерли, – важно сообщила тетушка. – Джейк у них был единственным сыном. Одно время даже казалось, что род их пресечется, но так не случилось – родился этот мальчишка. Впрочем, теперь, когда его жена исчезла…
Ну нет, Кэтрин достаточно уже наслушалась, с нее довольно!
Она уложила свои вещи в корзинку, которую Клэр нашла для нее на чердаке – уж слишком много всего приходилось таскать с собой, – и, закончив сборы, поспешила к дверям, решитель­но не желая ни слова больше слышать о старом темном доме и его обитателях, бывших и нынеш­них. Она не знала, была ли история жизни этих неприятных Трелони и в самом деле трагична, да и не хотела про то знать, тем более что их дом находился довольно далеко от того места, где она собиралась работать. Хозяин поместья и не узна­ет, что она там была. А может, он и вообще не возвращался. Мало ли, почему там горел свет, кто-нибудь из тех, что приглядывают за домом, мог прибираться там, а может, это были взломщики, у которых хватило дерзости забраться в пустую­щее поместье, да еще и с ночевкой.
К краю обрыва вела усыпанная палой листвой и поросшая по обочинам полевыми цветами тро­па, одна из тех старых корнуоллских троп, которые так глубоко врезаны в землю, что до них по­чти не доносился шум морского прибоя. Погода стояла прекрасная, теплая – такое облегчение после целого дня тоскливого тумана. Солнце све­тило ярко, и настроение Клэр улучшалось с каж­дым шагом.
Идти по тропинке было одно удовольствие. Бес­численные ливни долгих зимних месяцев смыли с нее все мелкие камни, и она стала гладкой, ложа­щейся под ноги приятным песчаным покрытием. Но все же Кэтрин настороженно поглядывала по сторонам. Теперь, когда появился этот мистер Трелони, приходится проявлять осторожность, хотя она не привыкла к этому. Вот уже восьмой месяц она здесь, а никто ни разу не побеспокоил ее во время дальних прогулок. Не то чтобы она боялась чего-то или кого-то, просто появилось ощущение, что она здесь теперь не одна, притом – на чужой территории.
Поднявшись на обрыв, тропа утратила свою при­ятную песчаную гладкость, и Кэтрин пришлось сту­пать осторожнее, но легкий ветерок пошевеливал ее волосы, а отчетливо доносящийся теперь до слу­ха ропот набегающих волн заставил ее улыбнуться. Вчерашний туман бесследно рассеялся, и все, чего она хотела теперь, это выбрать удачное местечко и начать работать.
Края обрыва не были голыми и каменистыми. Поле доходило почти до самого обрыва, правда, никому и в голову не пришло бы приблизиться на тракторе к этому разрушающемуся, неровному краю. С давних времен море подмыло здесь пахотную по­чву, и выкрошившиеся из нее камни упали вниз и загромоздили морской берег, показывая, как вели­ки потери, понесенные сушей.
Почва находится в вечном движении, особенно та, что ближе к морю. Она живет и умирает, как и все на земле, Кэтрин ли не знать об этом, ведь то, что она делает, так или иначе связано с почвой. Крошечные создания, которых она ловила и рисовала, цветы, деревья, папоротники и живые изго­роди – все было частью земли, которую она любила и которая утешала ее.
Тропа была вполне безопасна, правда попадались иной раз неровности и перепады почвы, но Кэтрин их старательно обходила. Росли здесь и маки, и уже отцветающие голубые незабудки. Словом, идеальное место для той задачи, которую она перед собой по­ставила. Густые грубые травы изобилуют насекомы­ми. А ее яркие акварельные краски переносили всю эту мелкую живность в книги, которые она писала для детей, чтобы навсегда сохранить очарование этих созданий.
Она посмотрела в сторону дома. Как его называет тетушка? Кажется, Пенгаррон. Отсюда, с возвыша­ющегося края обрыва, его хорошо видно. Старое поместье и старый дом, из окон которого наверня­ка открывается прекрасный вид на море. Деревья между обрывом и домом выглядели таинственно и весьма интригующе, но после предупреждения те­тушки Кэтрин понимала, что они еще и запретны для посещения. Впрочем, она и сама не имела ни малейшего желания встретиться с Джейком Трелони, дабы проверить, как он в самом деле относится к женщинам.
Кэтрин дошла до небольшой ложбинки, кото­рую приглядела вчера, и начала основательно в ней устраиваться. Еда у нее с собой – было бы слишком сложно и утомительно возвращаться домой, чтобы перекусить, можно и здесь малость пожевать, а ос­тальное оставить птицам.
Она вытащила из корзины все, что нужно для работы – карандаши, краски, воду во фляжке, плотный альбом для эскизов, – и отвинтила крыш­ки небольших стеклянных ловушек. С их помощью можно захватить в плен зазевавшихся жуков, мо­жет быть даже крошечную полевую мышь, но по­том всех надо как можно скорее возвратить в их привычный мир.
В ожидании добычи Кэтрин с удовольствием всматривалась в окружающие ее густые травы, где подчас виднелись золотящиеся колоски, напоми­нающие о давнишних посевах, любовалась алым цветом полевых маков. Здесь, в этой ложбинке, откуда не видно моря, она будто попала в другой мир.
Замечательно безопасный мир. Готовясь рисо­вать свои миниатюры и поджидая маленьких на­турщиков, Кэтрин могла позволить себе заглянуть в прошлое и впервые сделать это без страха. Паль­цы свое дело знали, руки ждали работы, вообра­жение и внимание тоже начеку, и часть ее созна­ния вольна была оглянуться назад и воспарить над прошлым, как планируют над морем чайки, не касаясь воды.
Она будто вновь услышала, но теперь уже без со­дрогания, голос Коллина:
– Я познакомился с ней после того, как ты по­пала в больницу. Так уж случилось, Кэт. Я знаю тебя и… Ну, словом, ты ведь всегда все понимала.
«Так уж случилось!» Легко сказать. Эти слова означали конец всему, и Коллин действительно больше ни разу не навестил ее в больнице. Конеч­но, она все понимала. Ему не хотелось встречаться с ней, чтобы не терзать себя излишними пережи­ваниями. Несчастье случилось по его вине, но у него не хватало духу признаться в том, что он чуть не убил ее и что его действия оставили ее хро­мой, возможно, на всю жизнь. Его рискованная езда стала причиной катастрофы, а потом он бро­сил ее одну, и она слишком долго пролежала на земле. Она до сих пор помнила этот лед, этот хо­лод, эту боль…
Сразу перед аварией, когда она смотрела на до­рогу, мчащуюся навстречу, он закричал. Казалось, что этот крик вечно будет стоять у Кэтрин в ушах. Он вцепился в нее, но не потому, что хотел защи­тить, а просто сам в эти секунды ужаснулся и нуждался в поддержке. В самый момент крушения она поняла, что он просто не помнит о ее присутствии. Какая уж там попытка защитить! А до этого?..
Они ехали так быстро! Кэтрин прикусила губу, спрашивая себя, должна ли она возражать или это только раззадорит его и он бесшабашно выпалит, что у нее совсем нет вкуса к острым ощущениям, как говаривал до этого не раз. Он опять был под парами, и она не могла толком понять, много ли он выпил, видела только, что он гонит так, будто они мчатся по гоночной трассе.
Еще одна вечеринка, на которую ей не хоте­лось идти, еще один аргумент в пользу того, что протестовать надо было решительнее, гораздо ре­шительнее.
– Прошу тебя, Коллин, не гони так!
Вот, пожалуй, и все, что сорвалось у нее с уст, когда скорость стала просто бешеной.
– Все в порядке, детка, все под контролем. Пе­рестань дергаться. Практически эта машина способ­на ехать сама.
Если бы машина и в самом деле могла ехать сама, Кэтрин чувствовала бы себя гораздо спо­койнее. Она обеими руками вцепилась в край си­денья и твердила себе, что, по всей вероятности, лучше обсудить с ним это потом, когда они дое­дут до ее дома. Осталось не так уж далеко. Множе­ство людей гоняют как сумасшедшие и избегают аварии. Правда, большинство из них делает это на трезвую голову, а на дорогах далеко не всегда ме­стами появляется лед.
Это был вечер Дня подарков*, и она молилась, чтобы навстречу, не дай Бог, не гнал бы такой же пьяный недоумок на столь же бешеной скорости.
* По английскому обычаю в этот день (второй день Рож­дества) слуги, почтальоны и посыльные получают подарки.
Она понимала, что Коллин и думать не думает ни о чем подобном. И неудивительно, ведь у подвыпив­шего человека не только реакции сильно замедля­ются, но и воображение работает совсем не в ту сторону.
– Может, я поведу? – отчаянно спросила она, слишком испуганная, чтобы отвести глаза от доро­ги. Хотя смотри не смотри, а от тебя все равно ниче­го не зависит.
– Ну вот еще! Никто, кроме меня, не сядет за руль моей машины. Ты что, не понимаешь, что это не машина, а мечта коллекционера. Я холю и лелею ее, и вдруг доверю тебе!
– Вмажешься сейчас в дерево, и она станет меч­той старьевщика.
– Ладно, хватит уже, – проворчал он, – по­учаешь меня, как малого ребенка. Ты вот и весь вечер посматривала на меня неодобрительно. И всегда ты так. Знаешь, Кэт, иногда ты просто не­выносима.
Кэтрин еще сильнее вцепилась в край сиденья. Возможно, она и смотрела на него неодобрительно именно потому, что одобрять в нем вообще было нечего. Она терпеть не могла, когда Коллин начи­нал пить, быстро становясь громогласным и глу­пым. По натуре она была человеком слишком спо­койным, чтобы пытаться совладать с его буйным поведением. И ненавидела, когда ее зовут Кэт! Кол­лин, кстати, прекрасно это знал.
А сейчас ей оставалось только напряженно всматриваться в пролетающие улицы и крутые повороты. Вот уже конец парка, вот они промча­лись под мостом и вылетели на длинную, плохо освещенную дорогу в районе доков, в той части города, где она жила.
Почти уже добрались! Уже скоро! Кое-где на тро­туарах виднелись люди, но машин, слава Богу, не было вообще. Однако, хотя сейчас и очень поздно, но кто-то, только-только закончив праздновать Рож­дество, может лихо выскочить из дверей прямо на мостовую.
Коллин никак не хотел уходить с вечеринки, так что они стали той самой надоедливой после­дней парой, от которой хозяева уж не знают как и отделаться. Таким вещам Коллин никогда не при­давал значения. Да, хорошего во всем этом не на­блюдалось. Он как всегда игнорировал ее спокой­но сказанные слова, что, мол, пора прощаться, даже принялся жаловаться на нее усталым хозяе­вам.
Почти добрались. Руки Кэтрин немного расслабились, но она все еще держалась за край сиденья. Пихая езда Коллина и раньше много раз пугала ее, но никогда так сильно, как в этот раз. Нет, в буду­щем она заведет собственный автомобиль, пусть даже он и не будет мечтой коллекционера. До дома оста­валось меньше мили, она положила руки на колени и заставила себя не думать о дороге.
«Кроме меня, никто не сядет за руль моей ма­шины».
Кэтрин ненавидела себя за то, что вверяет свою жизнь такому водителю, неважно, что они помолв­лены. Подчас, уверяя себя в том, что все у них будет хорошо, она вдруг задавалась вопросом: а не выжи­ла ли она из ума? При нормальных обстоятельствах Коллин был приятным и добрым. Хотя у нее не было уверенности, что она хочет выйти замуж за человека при­ятного и доброго, но под действием винных па­ров превращающегося в полного идиота. Потом, размышляя, она поняла, что Коллин в ее несчас­тье виноват меньше, чем она сама. Что должно было случиться, то и случилось. Разве она этого не предвидела?
Когда мечта коллекционера, крутанувшись по льду, полетела прямо на темные деревья, Кэтрин даже и не подумала закричать, потому что для нее это не было неожиданностью. Машина потеряла управление, кружась, пробуксовала с одной стороны дороги на другую, и это казалось неизбежным по­воротом судьбы.
Мир Кэтрин вплывал в несчастье замедленными кадрами, и единственное, о чем она в тот момент успела подумать, это о своей работе. Никогда боль­ше не рисовать, никогда не встретить восхода солн­ца, никогда не пройти по высоким травам… Она слышала ужасающий скрежет, звук раздираемого железа. И еще жуткий вопль Коллина.
Он сильно испугался, холодно подумала она. Ес­тественно, ведь ему и в голову никогда не приходи­ло, что такое может случиться именно с ним. Кол­лин всегда был уверен в себе и собственной неуяз­вимости. Этакий любимчик Фортуны, которого Кэт­рин довелось увидеть в тот самый прискорбный мо­мент, когда колесо Фортуны неумолимо повергает его вниз.
Потом все как-то отдалилось, и крик Коллина, и скрежет – звуки доносились откуда-то снаружи, будто прикрытые от нее жесткой ладонью рока. И сама она, как тряпичная кукла, была заброшена куда-то, и там, куда ее забросили, весь мир заво­локло мраком.
Первое, что Кэтрин ощутила, очнувшись, был холод, страшный холод, но она не могла пошеве­литься, не могла уйти от этого холода. Одна нога была чем-то зажата, а сама она лежала на льду, на том самом льду, по которому их и принесло к точке удара. Машина опасно нависала над ней; ощущался острый запах бензина. Страх, который оставил ее в момент аварии, теперь возвратился, стоило поду­мать о пламени. Если оно вспыхнет, она не сможет даже отползти.
– Коллин! – крикнула она, но и сама не услы­шала своего крика, вернее услышала только какое-то сипение.
В машине его не было. Сквозь пассажирскую дверь Кэтрин видела пустое водительское место. Его отбросило, это ясно. Она с ужасом подумала, что он погиб, лежит мертвый где-то там, под деревьями, на обочине дороги.
– Коллин!
На этот раз она умудрилась позвать его громче и почти сразу услышала стон и шорох движения. Ка­жется, это у нее за спиной, но голову повернуть она не могла.
– Я разбился, Кэт…
Вновь послышался его стон, теперь ближе, и почти сразу она увидела его. Она испытала огромное облегчение. Он может двигаться. Он не встает, но может передвигаться. Она видела его в лучах света и поняла, что фары все еще горят. Электричество, бензин, огонь!
– Меня зажало! – настоятельно проговорила она. Но он будто и не слышал этого. Он сидел рядом, сжимая голову руками, ей показалось, что он все еще пьян. Даже странно: она слышала, что люди, испытав потрясение или сильный испуг, сразу же трезвеют. Оставалось надеяться, что и с Коллином произойдет нечто подобное.
– Коллин! – Он посмотрел на нее таким мут­ным взглядом, что все надежды вмиг испарились. – Меня зажало. – Она старалась говорить как можно громче. – Помоги мне выбраться.
– Я все разбил!..
Он издал жуткий стон, думая только о себе, и Кэтрин сразу, в тот же момент, почувствовала, что он даже и не попытается помочь ей.
– Коллин, самой мне не освободиться. По­моги же!
На лице его виднелась кровь. Тонкая струйка сте­кала к его подбородку, и он размазал ее, причем, казалось, не стал ничуть трезвее. Она видела, что он пытается встать, и это удалось ему. Коллин стоял над ней, шатаясь, рука его оперлась о накренив­шийся над ней автомобиль, который, к ее ужасу, от этого устрашающе покачнулся.
– Надо звать на помощь, – пробормотал он.
– Попробуй сам, Коллин! Здесь бензин, он мо­жет вспыхнуть…
Он стоял, глядя вниз, а потом покачал головой, как будто только что разглядел ее.
– С тобой все будет хорошо, Кэт. Ничего тут не вспыхнет. Все под контролем. – И пошел в сторону дороги, так что ей осталось лишь отчаянно возо­пить:
– Я лежу на льду, замерзаю! Хотя бы подложи под меня пальто или еще что…
– Лучше тебе не двигаться. Я позову кого-нибудь на помощь.
Слова его прозвучали невнятно, она их едва рас­слышала и больше просить ни о чем не стала. Он явно не способен думать, наверное, это послед­ствия аварии, решила она. Уходил он довольно легко, значит, серьезных повреждений у него не было. Ну ничего, пройдется немного по дороге, придет в себя, вернется и попытается ей помочь. Кэтрин ждала его, но он все не возвращался, и теперь она была так скована холодом, что даже дрожать не могла.
Здесь я и помру, безнадежно подумала она. Ава­рию я еще как-то пережила, но вот теперь умру от холода. Она почувствовала первые прикосновения снежинок к лицу и закрыла глаза. Одно хорошо: при этом оледенении совсем не чувствовалось боли.
Коллин пропал в поисках подмоги. Через нео­пределенное время она сквозь дрему услышала, как остановилась машина, кто-то вызывал полицию и «скорую помощь».
Позже Кэтрин узнала, что Коллин добрался до ближайшего небольшого паба и выпил несколько порций бренди. Ясно зачем: когда начнется разби­рательство, у него будут свидетели, что он выпил уже после аварии, поскольку этого потребовало его состояние. А то, что Кэтрин лежит на льду, с но­гой, зажатой искореженной дверцей автомобиля, его, как видно, не волновало. Нет, он не злодей, конечно, и не оставил ее умирать нарочно, просто при его инфантилизме в подобной ситуации она – как и любой другой, оказавшийся в этот момент в его машине, – отходила на второй план. Главное, как он считал, было доказать полиции, что за рулем он не был пьян.
Не считая того единственного визита в боль­ницу, когда Коллин бесстыдно признался в нали­чии другой женщины, Кэтрин его больше не ви­дела. Полицейские пытались добиться у нее при­знания в том, что он был пьян за рулем, но она это отрицала. Все осталось в прошлом, она не хо­тела ни видеть Коллина, ни преследовать его, ни мстить ему. Кэтрин не злилась на него, даже не думала о нем, будто его и не было, но тогда, очевидно, это происходило из-за ее болезненного со­стояния.
Кэтрин поежилась от того, прошлого холода, хотя ее согревали лучи ласкового осеннего солнца, и со­средоточилась на предстоящей работе. Подобные вос­поминания бессмысленны. Она решила это давно. боль прошла, хотя она и прихрамывала теперь на одну ногу, которая часто побаливала. Но появилась надежда на полное выздоровление. Она легко отпус­тила свое прошлое и сейчас даже удивилась, что оно вдруг так ярко ей вспомнилось.
В банку угодил жук и теперь раздраженно опи­сывал круги по ее дну. Кэтрин начала зарисовывать его во всех позах, которые он принимал. Поз­же она дорисует детали, но сейчас приходилось работать быстро, чтобы не держать это создание слишком долго в заточении. Она не забыла беспо­мощность, которую испытала, когда ее зажало машиной, по коже до сих пор пробегала дрожь при одном воспоминании об этом. Потому ей и не хотелось слишком долго удерживать кого бы то ни было в плену.
Работу Кэтрин прервала лишь однажды, чтобы перекусить сандвичами и кофе, приготовленными ее тетушкой. Потом опять работала, чувствуя, что сегодня ей определенно везет. После жука попалась зеленая, в тонких светлых прожилках, бабочка. Та­кие обычно обитают в лесу, но эта решила прогу­ляться в иные области, где ей пришлось ненадолго задержаться в непонятной прозрачной ловушке. Кэт­рин быстро зарисовала ее и даже придумала для этой бабочки целую историю, где та будет щеголять в пышном шифоновом наряде с крошечной сияющей короной на изящной головке.
Ближе к вечеру Кэтрин увидела, что сделано уже достаточно, поработала она хорошо, и стала помаленьку собираться. Выбравшись из своей лож­бинки, она, прежде чем уйти, постояла, любуясь, морем. Прилив возвращался, и она видела, как линия прибоя все ближе придвигается к камням, захватывая даже часть растительности, ютящейся под обрывом.
Налюбовавшись морем, Кэтрин, осторожно про­бираясь по тропе, отправилась домой. Там, где тро­па слишком близко подходила к краю обрыва, люди ходить опасались, так что сбоку образовались об­ходные дорожки. Море и ветер скоро заберут и эти полоски земли. Идти тут приходилось осторожно. Упасть с обрыва, особенно теперь, когда с ногой еще не все ладно, было бы крайне нежелательно.
И вот, когда Кэтрин обходила одно из таких осо­бо опасных мест, за спиной у нее раздался какой-то звук. Она насторожилась. В последнее время ей при­ходилось пропускать все, что движется быстрее ее. Люди в основном уступали ей дорогу, однако попа­дались и такие, что игнорировали или не замечали, как она прихрамывает. Но сейчас Кэтрин находи­лась не на городском тротуаре, просто отойти в сто­рону было небезопасно, а потому замерла и решила осмотреться, поскольку один неверный шаг на та­кой неровной поверхности, и можно потерять рав­новесие. Выбрав надежное место, она отступила к обочине, так что кто бы ни шел там, сзади, он пре­красно сможет ее обойти.
Любопытство и тревога заставили ее обернуться. Не очень-то приятно, что кто-то идет за тобой сле­дом в столь безлюдном месте. Прежде тут никто ей не встречался, а ведь она ходит работать сюда уже довольно долго, так долго, что уже почитала здеш­ние места своими, но это, как видно, совсем не так. И к тревоге примешалось что-то вроде обиды и не­годования.
Всадника – вот что увидела Кэтрин, обернув­шись и тотчас почувствовав резкий укол страха. Всад­ник – высокий и темный силуэт – будто явился сюда с туманами, наплывшими вчера со стороны моря, те ушли, а он решил остаться. Составляя одно целое с лошадью, всадник возвышался надо всем, окру­женный молчанием, холодом и призрачностью.
В его явлении была какая-то неотвратимость, что пугало как некий страшный сон наяву. Он будто не принадлежал этому солнечному миру, где летают яркие бабочки, а волны прибоя мирно набегают на прибрежные камни. Было в нем что-то нереальное, тревожащее, и сам он казался сгустком прошлой ночи, явившимся среди бела дня.
Прежде ей и в голову не приходило, что кто-то может напасть на нее здесь. Ведь это Корнуолл, дом ее тетушки, безопасное и милое место. И вдруг, сто­ило возникнуть этому мистическому всаднику, все вокруг перестало быть милым и безопасным, будто мир овеяло сполохом тревоги. Опасность подъехала к ней верхом, к чему Кэтрин совершенно не была готова.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мрачный и опасный - Уилсон Патриция

Разделы:
Об автореГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Ваши комментарии
к роману Мрачный и опасный - Уилсон Патриция



Он испытывал странную досаду, что она живет себе здесь, водит знакомство с кем-то, кого по-приятельски называет Ральфом, выходит на ули¬цу, ловит такси, разъезжает по городу и держит чу-довищного кота. И все это в то время, как могла оставаться в лесу, которому принадлежала. Сидеть там со своим альбомом и сиять на всю округу ярки¬ми, просто какими-то солнечными волосами. Разго-варивать с ним в этой своей странной, загадочной манере.
Мрачный и опасный - Уилсон ПатрицияДульсинея
17.01.2013, 14.33





Перевод печальный, столько глупостей нашла, очень хочется прочесть произведение, но манера переводчика раздражает, как твёрдый мел по школьной доске. Есть другие варианты перевода?
Мрачный и опасный - Уилсон ПатрицияИнна
12.09.2013, 10.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100