Читать онлайн Тайна покинутой часовни, автора - Уилсон Гейл, Раздел - Глава вторая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайна покинутой часовни - Уилсон Гейл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайна покинутой часовни - Уилсон Гейл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайна покинутой часовни - Уилсон Гейл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уилсон Гейл

Тайна покинутой часовни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава вторая

Длинные пальцы герцога Вейла покоились на гладкой поверхности ломберного стола. Хотя ставки были нешуточными, лицо герцога выражало лишь вежливый интерес к игре. Большинство завсегдатаев поспешно заканчивали партии, чтобы понаблюдать, как его светлость играет по-крупному, рассчитывая на победу.
Джентльмены, столпившиеся вокруг стола, были знатны и богаты, но никто из них не мог сравниться с человеком, который привлекал к себе внимание элегантной толпы. Несмотря на то что происхождение и репутация открывали герцогу Вейлу доступ в самые аристократические клубы столицы, молодой отшельник редко наведывался в Лондон и еще реже принимал участие в азартных играх – излюбленном развлечении высшего света.
Никто не знал, почему сегодня герцог появился в клубе и почему принял предложение сыграть партию, но это событие было из ряда вон выходящим, и его зрители предвкушали, как еще несколько недель будут обсуждать его.
– Шестьдесят очков. Партия кончена, – произнес виконт Солсбери и вдруг оцепенел, осознав, какую сумму только что проиграл. Вообразить реакцию отца было нетрудно. По меньшей мере один светский сезон ему придется теперь проторчать в деревне.
– Похоже, мне повезло, – откликнулся Вейл, лицо которого осталось совершенно бесстрастным, но серые глаза светились сочувствием. Он прекрасно понимал, в каком положении оказался молодой игрок, карманы которого он только что опустошил. У Вейла даже мелькнула мысль о том, что стоило бы возвратить ненужный выигрыш сидящему напротив человеку, но власть светских условностей была такова, что подобная попытка показалась бы юному джентльмену гораздо более унизительной, чем проигрыш. – Благодарю вас за игру, джентльмены, – произнес герцог, отказавшись от великодушной мысли, и начал собирать выигрыш, складывая банкноты в стопку.
– Я слышал, если бы не ваша сегодняшняя речь в палате, билль Веллингтона не был бы принят, – заметил один из игроков, наблюдая за неспешными движениями длинных тонких пальцев.
– Несмотря на то что мы не всегда сходимся во взглядах на политику, я согласился выступить в поддержку билля. Взамен я получил возможность выговориться, если вам угодно, – подтвердил его светлость, не поднимая головы.
– Следует признать, это немалое одолжение, – вступил в разговор Эссекс. – Насколько я понимаю, вы покинули Францию только для того, чтобы принять участие в дебатах.
– Последние несколько месяцев меня удерживали во Франции семейные дела. Когда же с ними было покончено, я порадовался возможности вернуться на родину и предложить свои услуги Веллингтону.
– Но вы пропустили почти весь светский сезон, – сочувственно заметил кто-то.
Герцог поднял голову и неожиданно усмехнулся в лицо собеседнику.
– В самом деле, – произнес он, не скрывая иронии и давая понять, что знаменитые лондонские сезоны давно утратили для него свое очарование. – Какая жалость! – добавил он, хотя всем присутствующим было ясно, что он ни о чем не жалеет.
Никто не решался засмеяться. Беседуя с Вейлом, было немудрено попасть впросак. Никому не удавалось угадать, когда он ждет смеха в ответ на свои язвительные замечания. Неловкая пауза затянулась, и наконец герцог, словно вдруг заметив смущение собеседников, поднял темно-серые глаза и обвел взглядом лица сидящих за столом.
– Неужели нынешний сезон чем-то замечателен? – осведомился он, приподняв бровь. Его брови и ресницы были чуть темнее волос – некогда золотистых, а теперь поблескивавших старым серебром. Тонкие морщины на лице герцога никто и не вздумал бы приписать разгульному образу жизни. Зная о многочисленных трагедиях в его семье, молодые повесы не удивлялись, замечая на лице этого человека следы страданий.
Покровительственный тон, которым был задан вопрос, низводил знаменитый лондонский сезон, отраду всей аристократии, до уровня самого бессмысленного из занятий – по крайней мере с точки зрения его светлости герцога Вейла. Собеседники прекрасно знали, что герцог редко покидает свое обширное поместье, презирая общество, которым они восхищались. Поэтому они тщетно рылись в памяти, пытаясь вспомнить какое-нибудь событие, которое заставило бы герцога пожалеть об упущенном времени.
– Люси Сандерсон произвела на свет очередного младенца, – несмело произнес кто-то. – И, разумеется, все теряются в догадках, кто был отцом на сей раз. Само собой, Сандерсон тут ни при чем.
Пример был выбран неудачно, поскольку эта история не завершилась скандалом. Глаза герцога Вейла по-прежнему выражали вежливую скуку.
– Младшая дочь Читингема сбежала с охотником за деньгами. Граф настиг беглецов на полпути к границе Шотландии, но сломанная ось задержала его, и ко времени прибытия разгневанного отца злодеяние уже совершилось, – сообщил лорд Олтон.
– К тому времени, как Читингем догнал парочку, свершилось не одно злодеяние, – ехидно поправил кто-то, вызвав одобрительный смех слушателей.
Человек, которого пыталась развлечь вся компания, выслушал этот рассказ молча. Вейл не любил сальные сплетни.
– А знаменитая деревенская новость? – напомнил кто-то. – Поучительная и забавная история Мэри Уинтерс и торговца?
Об этом случае знал весь Лондон. Интерес, с которым свет следил за событиями, не мог не вызвать удивления, поскольку главные действующие лица скандала не имели никакого отношения к аристократическому обществу. Но любопытство света было порождением той же скуки, которая заставляла лондонскую знать восхищаться известной балериной или боксером или же восхвалять самого жестокого из многочисленных преступников, которому в конечном итоге все равно грозила виселица.
В истории Мэри Уинтерс присутствовали элементы, которые неизменно возбуждали пресыщенную лондонскую элиту: плотское влечение и насилие. Город полнился слухами уже несколько недель, и по мере того, как день суда над Мэри приближался, в клубах все чаще вспыхивали бурные споры о подробностях этого дела, которые, впрочем, ни к чему не приводили, да и не могли привести.
– Мэри Уинтерс? – негромко переспросил Вейл голосом, в котором не осталось и следа недавнего сарказма. Теперь в нем чувствовался лишь легчайший оттенок любопытства, но, поскольку эта сплетня была первой, которая привлекла внимание Вейла, собеседники поспешили просветить его.
– Да, служанка, которая чуть не убила своего хозяина, – начал объяснять Олтон, но его заглушили протестующие голоса.
– Гувернантка, – поправил кто-то. – Она была гувернанткой.
– Нет никаких доказательств того, что она покушалась на хозяина, – отчетливо донесся до Вейла еще один голос. – Сама Мэри уверяет, что ей пришлось защищаться.
– Ну разумеется! – последовал пренебрежительный возглас. – Что еще ей остается?
– Торговец обнаружил, что эта женщина обворовывала его, чуть ли не вытаскивая еду изо рта его умирающей жены и сына, когда он уезжал по делам, – продолжал Олтон, не обращая внимания на протесты. – Само собой, Трейвик пришел в ужас и в порыве гнева пригрозил ей тюрьмой. Должно быть, Мэри до смерти перепугалась и в ту же ночь ударила его кочергой и бросила в камин. Говорят, теперь его лицо навсегда останется обезображенным.
– Так рассказывает сам торговец, – возразил виконт. – Жители деревни, которые знакомы с Мэри, говорят совсем другое. Прежде всего, откуда у нее на лице взялись следы удара?
– И каково же их мнение? – осведомился Вейл. Он даже не взглянул на виконта, и его пальцы, несмотря на лихорадочный стук сердца, небрежно поигрывали картой, взятой со стола. По иронии судьбы этой картой была дама червей.
– Они считают, что Мэри Уинтерс пришлось защищаться от домогательств Трейвика, – объяснил Солсбери. – Его жена недавно умерла, а сам он, по-видимому, человек непомерных и... весьма странных плотских аппетитов. Среди местных проституток он завоевал репутацию жестокого клиента. После смерти его жены гувернантка продолжала жить у него дома. У нее нет родных, ей не у кого просить защиты. Возможно, Трейвик надеялся, что останется безнаказанным или что старая дева охотно примет его знаки внимания, чтобы в конце концов стать замужней женщиной.
– Но она была одета, – напомнил кто-то. – Когда она прибежала в деревню просить о помощи, она была одета!
– А в спальне осталась разорванная ночная рубашка как доказательство против Трейвика.
– Она вполне могла разорвать ее сама, чтобы ввести суд в заблуждение.
Обмен репликами становился все запальчивее, каждый оратор выдвигал аргументы, которые повторял уже бесчисленное множество раз. Никто не смог бы объяснить, почему обстоятельства этого дела вызвали столь живой интерес.
– Если учесть, что ребенок молчит, – заявил Олтон, – становится ясно: случилось что-то страшное.
– Возможно, он видел, как пьяный отец пристает к любимой гувернантке?
– Трейвик и вправду был пьян – в этом не может быть сомнений! Констебль обнаружил у него в комнате пустой графин.
– Женщина вполне могла вылить его содержимое, чтобы избежать наказания.
– Но почему она была одета?
– А вы отважились бы пробежаться по деревне нагишом?
– И никто не знает, сумеет ли ребенок подтвердить ту или иную версию. Трейвик никому не позволил допрашивать его.
– И чем же все кончилось? – досадливо спросил Вейл. Властный голос герцога заставил спорщиков умолкнуть.
– Пока – ничем, – объяснил Олтон. – Обвинение в попытке убийства показалось местному магистрату настолько серьезным, что решение было отложено до судебного разбирательства. Суд состоится на этой неделе.
– Где же именно? – полюбопытствовал Вейл. Лицо герцога неуловимо изменилось, застыло, стало таким же твердым и холодным, как взгляд, которым он встречал тех, кто осмеливался нарушить его ревностно оберегаемое уединение.
– В Пенхерсте, – ответил Гарри Колдуэлл. Он знал больше остальных, потому что поместье его отца располагалось в тех же местах, где должен был состояться суд.
Губы герцога слегка дрогнули. От Пенхерста до его собственного поместья было не более сорока миль. Хотя поиски Мэри Уинтерс тогда не увенчались успехом, выходит, она ушла совсем недалеко от дома.
– Прошу простить меня, джентльмены, но мне предстоит путешествие.
Герцог поднялся. За ломберным столом он просидел несколько часов кряду, и тем не менее его черный сюртук, панталоны, шелковый жилет и белоснежный галстук выглядели идеально, словно их только что почистил и отгладил усердный камердинер. Поправив рукава, Вейл заметил удивление и любопытство на лицах джентльменов, стремившихся развлечь его беседой.
– Путешествие? – осторожно переспросил Гарри Колдуэлл.
– Да, в Пенхерст, – подтвердил герцог.
– Вы намерены побывать на суде над Мэри Уинтерс? – Этот вопрос вертелся на языке каждого из присутствующих, но только лорду Олтону хватило смелости произнести его вслух.
– Джентльмены, слухи лгут: Мэри Уинтерс отнюдь не беззащитна, – объявил Вейл.
Он вежливо склонил голову, сдерживая желание улыбнуться при виде отвисших челюстей потрясенных собеседников. Вспомнив, с каким пылом они обсуждали подробности скандала, он мог себе представить, как будет передаваться его заявление из уст в уста за обеденными и ломберными столами.
Пусть сплетничают, сколько пожелают, решил Вейл. Может быть, это придаст некое подобие смысла пустой болтовне, которой они обычно развлекаются. Конечно, тайну никто из них не узнает.
– Доброй ночи, джентльмены.
Завсегдатаи клуба в ошеломленном молчании уставились вслед герцогу Вейлу.


Мэри Уинтерс объяснили, что ее ждет, только потому, что она настойчиво задавала вопросы и не стеснялась переспрашивать. Она понятия не имела о том, как проходят судебные процессы, но, выслушав объяснения местного констебля, сразу обратила внимание на их многочисленные погрешности и поняла, что таким путем невозможно прийти к справедливому решению.
Она была подсудимой, а это означало, что она не сможет выступить в качестве свидетельницы. Значит, никто не узнает, что произошло на самом деле. Ее обвинили в преступлении, а это подразумевало, что преступление действительно было совершено. На суде предстояло выяснить лишь некоторые запутанные обстоятельства. Мэри спросили, желает ли она нанять адвоката, но она просто покачала головой – у нее не было ни гроша.
Значит, на суде некому произнести речь в защиту Мэри Уинтерс, а ей самой не позволят вымолвить ни слова. Все уверяли ее, что судьи непременно доберутся до самой сути дела, но, поскольку истина известна только троим, а свидетельские показания позволено дать лишь одному из них...
Мысли Мэри двинулись по тому же замкнутому кругу, что и несколько недель назад, когда ее отвели в тюрьму в ожидании суда. Маркус Трейвик обвинил ее в попытке убийства. Он имеет право выдвигать против нее обвинения, она же не может оправдаться.
Это настолько поразило Мэри, что она попросила констебля повторить эти слова несколько раз. Он охотно согласился, не понимая причин ее беспокойства. Английское правосудие оставалось незыблемым на протяжении сотен лет, и Мэри уверяли, что она вполне может ему довериться.
Ее держали в маленькой окружной тюрьме с тех пор, как в памятное зимнее утро она прибежала в деревню – просить, чтобы кто-нибудь помог ее хозяину. К тому времени на ее лице уже проступили синяки, нос уродливо распух, но она беспокоилась только о человеке, который, как она считала, умирал в большом кирпичном доме.
Поначалу она не понимала, что ей говорят. Из ложного чувства благодарности она ни в чем не обвиняла человека, дом которого шесть лет служил приютом ей самой и ее сыну. Она и не предполагала, что Трейвик нагло солжет.
На протяжении трех месяцев Мэри упрекала себя за глупость: почему она не выпалила страшную правду первой же отзывчивой женщине, которая видела ее лицо и попыталась смягчить боль? К тому времени, как жители деревни, посланные Мэри в дом Трейвика, вернулись обратно, было уже слишком поздно.
Ей позволили держать в камере рукоделие и Библию. Время от времени Мэри навещал викарий приходской церкви и пытался утешить и ободрить ее. Он не знал подробностей прошлого и настоящего Мэри, а она предпочитала умалчивать о них.
С Ричардом она не виделась с тех пор, как оставила мальчика в холодной спальне, над телом человека, которого он считал своим отцом. Мысль о том, что больше она никогда не увидится с сыном, преследовала ее неотступно. Все другие муки Мэри смогла бы вынести, но думать о том, что мальчик остался во власти Трейвика, было слишком тяжело.
Зная натуру торговца, Мэри понимала, что Ричард не избежит наказания. Больше всего она надеялась на то, что Трейвик исполнит угрозу, которой прежде она так боялась. Если он женится вновь, то отошлет мальчика в школу. Только там Ричард будет вне досягаемости со стороны мстительного торговца.
Оставшиеся до суда дни Мэри молилась о безопасности сына. Зима кончалась, наступали первые весенние дни. Мэри понимала, что судьи охотнее прислушаются к мнению процветающего торговца, тем более пострадавшего, чем к мнению какой-то служанки. Никто не поможет ей оправдаться. Однажды она уже обратилась за помощью, но ее мольба осталась без ответа. Как и прежде, за Мэри Уинтерс некому было заступиться.


Зал суда переполнили зрители. Слухи о попытке изнасилования и надежда услышать пикантные подробности собрали любопытных со всей округи. Говорили, что некоторые приехали даже из Лондона.
Мэри провела ночь без сна, пытаясь подготовиться к тяжкому испытанию – необходимости выслушивать в присутствии чужих людей ложь, выдуманную Маркусом Трейвиком. Одно время она надеялась, что Трейвик приведет с собой сына, чтобы вызвать жалость у судей, но вскоре поняла, что надеяться не на что. То, что торговец не позволил допрашивать ребенка, даже к лучшему – для Ричарда, но не для самой Мэри.
Если бы Ричарда допросили в суде, он, несомненно, подтвердил бы слова Мэри. Но она не могла допустить, чтобы ее мальчик присутствовал во время разбирательства, да еще обвинял собственного отца. Если ей не удастся вырвать Ричарда из цепких лап Трейвика, лучше уж смириться с любым наказанием, только бы не подвергать малыша опасности.
Мэри не ожидала, что на суд соберется столько народу. Внешне она пыталась сохранять спокойствие, но внутренне содрогалась под множеством пристальных взглядов. Наконец заседание началось, и у Мэри вдруг закружилась голова. Голоса долетали до нее словно издалека.
Она ничем не выдала волнения, увидев изуродованный профиль Маркуса Трейвика. Он похудел, шерстяной костюм болтался на некогда крепком теле. Лишь один раз он окинул Мэри взглядом желтовато-карих глаз, полных презрения, и с тех пор не смотрел в ее сторону. Он не обернулся к ней даже в те минуты, когда повторял прежнюю ложь, которую Мэри впервые услышала утром, приведя констебля в дом хозяина, задыхающегося от боли и бешенства.
Показания давали только констебль, Трейвик и врач, который был немедленно вызван к торговцу. Как и следовало ожидать, Мэри не позволили произнести ни слова.
Когда с допросом свидетелей было покончено, Мэри попыталась обратиться к судьям в мантиях и париках. Она всегда была уверена, что их задача – выяснять истину и способствовать правосудию. Но главный судья поспешно и решительно прервал ее, добавив, что выслушивать обвиняемых – отнюдь не в интересах судебного разбирательства.
– Но разве суду не интересна истина, ваша честь? – спокойно спросила Мэри. – Разве вы собрались здесь для другой цели?
– Мы уже выслушали показания истца, а вам следовало бы помнить, что пострадал он, а не вы. В данном случае не вы должны добиваться справедливости.
– Ваша честь, поскольку речь идет о моей свободе, я вправе защищаться, – рассудительным тоном возразила Мэри. – А если вы готовы довольствоваться ложью, которую только что выслушали, значит, справедливости вовсе не существует.
– Если вы не замолчите, я буду вынужден приказать констеблю увести вас!
– По крайней мере мне не придется выслушивать лживые обвинения мистера Трейвика.
– Молчать! – рявкнул судья. По-видимому, он впервые столкнулся с такой непокорной подсудимой. – Нас ничуть не интересует ваше мнение, – продолжал он властным и непререкаемым тоном.
– Тогда, возможно, вам будет небезынтересно выслушать меня, – послышался из глубины зала низкий мужской голос, и все смолкли, пораженные внушительным спокойствием, придавшим этим словам особую силу.
Все головы повернулись к неожиданно заговорившему человеку. Только Мэри Уинтерс не сделала попытки рассмотреть его в зале. С первого же слова ей стало ясно, кто говорит.
– Вас, сэр? А кто вы такой, чтобы мешать судебному разбирательству? – осведомился судья тем же тоном, каким обращался к подсудимой.
– Прошу простить меня, ваша честь. Я – герцог Вейл, – объявил рослый светловолосый мужчина из задних рядов зала.
Эти слова прозвучали подобно раскату грома и произвели тот же эффект. Главный судья от неожиданности разинул рот, в зале поднялся гул возбужденных голосов. Каждый житель округи знал, что это имя принадлежит одному из самых знатных семейств Англии и что его обладатель баснословно богат и пользуется неограниченным влиянием и благосклонностью правительства. Никто не сомневался, что этого человека суд будет вынужден выслушать.
Как обычно, герцог Вейл был одет во все черное; траурную черноту одеяния подчеркивала белизна галстука. Его единственным украшением была булавка с драгоценным камнем, даже печатки не виднелось на длинных элегантных пальцах, сжимавших золотой набалдашник эбеновой трости.
– Ваша честь, похоже, произошла ошибка, – продолжал Вейл.
– Ошибка? – эхом повторил судья, пытаясь сохранить самообладание, которого он чуть не лишился по милости одного из самых загадочных аристократов Англии.
– Обвинения против этой женщины не просто нелепы – суд не вправе выносить ей приговор.
– Позвольте узнать, почему, ваша светлость? – вопросил судья, почувствовав себя увереннее оттого, что разговор затронул чисто юридические вопросы. Возможно, кто-то ввел Вейла в заблуждение?
– Потому что этот суд не имеет никакой власти над Мэри Уинтерс.
– В самом деле? Позвольте еще раз спросить, по какой причине?
Улыбка тронула изящно очерченные губы герцога Вейла. Его взгляд впервые остановился на лице обвиняемой, и Мэри Уинтерс невольно ответила на него.
– Джентльмены, я имею честь представить вам герцогиню Вейл.
Даже попытавшись напасть на самого Трейвика, герцог Вейл произвел бы менее ошеломляющее впечатление на слушателей.
– Герцогиню Вейл – ахнул судья, перекрывая нарастающий ропот в зале.
Лишь немногие заметили, что голова Мэри Уинтерс, до сих пор гордо поднятая, поникла, а веки на миг опустились. Те же, кто пристально следил за подсудимой, сочли, что она благодарит небо за чудесное спасение. Но, разумеется, они ошиблись.
Ник обратил внимание на реакцию Мэри, поскольку наблюдал за ней. Ее почти незаметный жест поколебал решимость Вейла осуществить дерзкий план во что бы то ни стало. Держись, Мэри, мысленно подбадривал он женщину, но ни волнение, ни страх не исказили классическую красоту его лица.
– Мы поженились в церкви ее отца в апреле 1815 года, – продолжал Ник. – Боюсь, я, подобно многим мужьям, позабыл точную дату церемонии.
В отличие от лондонских аристократов, толпа без труда уловила сарказм последней фразы и разразилась смехом.
– Вот как? – слабым голосом откликнулся судья.
Маркус Трейвик вскочил, вдруг осознав, чем угрожает ему столь неожиданный поворот дела.
– Ваша честь, неужели вы намерены и дальше выслушивать эту чепуху? – вскричал он. Вздувшийся шрам на щеке Маркуса ярко вспыхнул.
– Поскольку я привык к тому, чтобы со мной считались, советую мистеру Трейвику выбирать выражения, – предостерегающе произнес Вейл. Всем присутствующим стало ясно, что герцог уверен: суд обязан верить каждому его слову. Губы Мэри Уинтерс шевельнулись и вновь застыли.
Вейл ясно дал понять: никто не останется безнаказанным, посмев бросить ему вызов. По меркам земляков Трейвик был богат, но в сравнении с герцогом Вейлом оставался нищим и не имел ровным счетом никакой власти.
– Я требую, чтобы мне показали запись об этом браке! Мэри Уинтерс пробыла у меня в услужении более шести лет, но я впервые слышу, что она замужем, – выпалил Трейвик.
– Что же в этом странного? – спокойно отозвался Вейл. – Я редко обсуждаю семейные дела с провинциальными ничтожествами.
Трейвик заморгал, разевая и вновь захлопывая рот, как рыба, выброшенная на берег, но так и не сумел дать достойный ответ на язвительное замечание.
– Ваша честь, – запинаясь, выговорил торговец, решив апеллировать к суду, – неужели вы готовы поверить...
– Даю слово джентльмена, – прервал Вейл, – что этот брак был заключен в точности так, как я сказал.
– Ваша светлость, боюсь, что, не увидев записи в церковной книге... – начал судья.
Вейл слегка повернул голову, и лондонский адвокат прошел к столу судей, неся огромный старинный фолиант в кожаном переплете.
– Ваша честь, позвольте представить суду запись о браке его светлости, в то время – лорда Стэнтона, и подсудимой Мэри Уинтерс, – бесстрастно произнес адвокат.
Под защитой самого герцога Вейла он мог бы смело беседовать даже с королем, но считал необходимым соблюдать вежливость – как-никак судьи приходились ему коллегами. Судья смилостивился и кивнул.
Адвокат положил книгу на судейский стол и открыл ее на последней странице. Никто не обратил внимания на Трейвика, подошедшего взглянуть на запись.
– А как быть с датами? – спросил главный судья. Длинным белым пальцем он ткнул в дату предыдущей записи. – Чем вы объясните то, что между этой и последней записью прошло более тридцати лет?
– Очевидно, викарий счел нужным внести запись в самую старую из двух приходских книг. Такое случается нечасто, но отнюдь не противоречит законам, милорд судья.
– В таком случае, если указанные здесь свидетели подтвердят... – начал судья, но его почтительно прервал адвокат герцога:
– К сожалению, свидетелей уже нет в живых. Они трагически погибли, когда их яхта перевернулась во время бури в Ла-Манше.
– А священник? – продолжал расспросы судья, в голосе которого впервые послышался оттенок сомнения.
– Увы, викарий тоже обрел заслуженный покой.
– Как удобно! – с издевкой воскликнул Трейвик. – Надеюсь, ваша честь, теперь вы видите, что все это – чистейшее надувательство с целью ввести суд в заблуждение. Запись внесена в старую книгу, оба свидетеля мертвы, однако эти двое уверяют нас, что и впрямь поженились семь лет назад и с тех пор хранили тайну. Это явный обман, ваша честь, – продолжал торговец, – попытка помочь преступнице избежать наказания.
Судья поджал губы, очевидно обдумывая доводы Трейвика, но ему не дали времени на размышления.
– Я вынужден напомнить суду о пункте закона, о котором ему наверняка известно, – невозмутимо вмешался адвокат. – Регистрация браков введена в попытке положить конец запутанным судебным разбирательствам, причиной которых были тайные союзы, которые так часто заключали наши предки.
– Верно, – согласился судья.
– Судебные разбирательства таких союзов затягивались надолго и только отнимали у судей время, которое следовало бы тратить на более важные дела.
Судья вновь согласно кивнул. Адвокат сообщал общеизвестные сведения, и хотя судья пока не мог понять, к чему тот клонит, ему доставляло удовольствие видеть среди провинциальной публики опытного юриста.
– Но поскольку в данном случае процесс не затрагивает вопросы брака... – Судья встрепенулся, потеряв нить доводов, но адвокат продолжал: – Обе стороны вступили в брак, достигнув совершеннолетия, ни одна из них не отрицает, что брак состоялся. Обе они способны подтвердить перед судом, что обменялись клятвами. Следовательно, нет никаких препятствий тому, чтобы признать законность этого брака.
Эта логика на миг ошеломила старшего судью. Но адвокат был прав – если, конечно, обе стороны действительно готовы подтвердить его слова. Он повернулся к подсудимой:
– Мэри Уинтерс, вы подтверждаете, что обмен клятвами, о котором записано в церковной книге, состоялся?
Мэри подняла голову и перевела удивительно чистые синие глаза на человека, стоящего в проходе зала. Зрители выжидательно притихли. После краткого, но выразительного обмена взглядами между Вейлом и женщиной, которую он называл женой, Мэри Уинтерс вновь повернулась к судье.
– Подтверждаю, ваша честь, – спокойно произнесла Мэри, словно не заметив, что зал ждет ее ответа, затаив дыхание. Вопрос был поставлен так, что ей не пришлось лгать.
Вейл вздохнул с облегчением: этой минуты он опасался больше всего. Честность Мэри могла навредить ей.
– И вы готовы подтвердить, что эти клятвы связали вас узами истинного брака? – продолжал судья.
– Да, ваша честь, – без колебаний ответила Мэри Уинтерс.
– В таком случае, если имена новобрачных были оглашены заранее... – начал судья, но его решительно перебил адвокат Вейла:
– Должен известить вас, ваша честь, что имена новобрачных оглашены не были! – Ему пришлось повысить голос, перекрывая ропот изумленных зрителей. – Но, как вам известно, – продолжал он, – в прерогативы священника, как подчиненного архиепископа Кентерберийского, входит отмена этой процедуры в особых случаях.
– По какой причине процедура оглашения имен была отменена на этот раз?
– Дело в том, что долг призывал его светлость принять участие в сражении, ныне известном как битва при Ватерлоо. Несмотря на серьезную рану, полученную в ходе Пиренейской кампании, он прервал отпуск, чтобы вернуться в полк и внести свою лепту в славную победу герцога Веллингтона над корсиканским чудовищем
type="note" l:href="#n_2">[2]
.
Адвокат тщательно выбирал слова, напоминая о роли Вейла в этой победе, о храбрости, проявленной герцогом в других сражениях. В его речи прозвучал открытый упрек в адрес судей, пренебрегающих блестящей воинской карьерой человека, стоящего перед ними. Кроме того, адвокат ухитрился как бы невзначай подтолкнуть их к демонстрации патриотизма.
– Действительно, – произнес судья нерешительным тоном.
– Следовательно, – повысил голос адвокат, уверенный, что всецело завладел вниманием слушателей, – вы понимаете, что, если мистер Трейвик дерзнул выдвинуть обвинения против ее светлости герцогини Вейл, их должен рассматривать другой суд.
– Протестую! Эта женщина... – выкрикнул было Трейвик, но Вейл властно прервал его.
– Если вы посмеете вдобавок к своим гнусным обвинениям порочить имя моей жены, я убью вас!..
Его серые глаза смотрели холодно и спокойно, но у Трейвика не возникло и тени сомнения в словах герцога. Торговец сжал губы, прервав поток оскорблений в адрес женщины, превратившей его в урода. Впервые внимательно посмотрев на человека, назвавшего Мэри Уинтерс женой, Трейвик заметил в нем сходство с ее сыном. Внезапно Трейвик понял, почему вдруг вспомнил о ребенке, которого обычно не замечал. Ну разумеется!
Внезапно Маркус Трейвик запрокинул голову и разразился пронзительным, леденящим душу хохотом. Раскаты этого истерического смеха долго оглашали зал, пока не умолкли под шепотки зрителей.
Гримаса презрения лишь на миг исказила черты невозмутимого лица герцога Вейла. Он отвернулся. Только один человек в зале понял причину этого безумного смеха. Мэри Уинтерс вновь опустила голову. И на этот раз те, кто считал, что она молится, не ошиблись.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайна покинутой часовни - Уилсон Гейл

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Ваши комментарии
к роману Тайна покинутой часовни - Уилсон Гейл



немного запутано но разобравшись читается с удовольствием интересный сюжет
Тайна покинутой часовни - Уилсон Гейлнаталия
22.06.2012, 10.33





Мне очень понравился роман. Нет пошлости, как в других. Любовные сцены описаны прекрасно. Любовь и семья, вот то, что было нужно героям. Роман стоит почитать.
Тайна покинутой часовни - Уилсон ГейлЛале
24.03.2013, 18.22





Понравилось, однако главный герой должен почему-то постоянно идти на уступки и рисковать собой, уж слишком по-мужски
Тайна покинутой часовни - Уилсон ГейлItis
17.05.2013, 21.28





роман очень хороший, но весь с каким-то налетом печали... по мне, побольше бы радостных эмоций, и вообще был бы супер.. герцога как-то жалко, вечно ему попадает...
Тайна покинутой часовни - Уилсон Гейлюля
13.04.2014, 18.24





Роман о верности и любви. Очень хорош!!!Искать недостатки у героев этого романа, ну просто грех!
Тайна покинутой часовни - Уилсон ГейлЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
5.09.2016, 23.44





Хороший роман . Не понравилось то , что и сам герой уж слишком считает себя во всем виноватым , да и героиня во всем его винит . А ведь сама его соблазнила , он ведь не хотел её лишать девственности . Но ведь молодец он - пусть хоть и не законным путём , но защитил её и кольцо дал , на сколько можно было на тот момент , все сделал для неё . И поэтому не очень как - то приятно читать о всех обвинениях . Роман просто хороший , не более .
Тайна покинутой часовни - Уилсон ГейлMarina
6.09.2016, 7.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100