Читать онлайн Шопоголик и сестра, автора - Кинселла Софи, Раздел - 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шопоголик и сестра - Кинселла Софи бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.08 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шопоголик и сестра - Кинселла Софи - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шопоголик и сестра - Кинселла Софи - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинселла Софи

Шопоголик и сестра

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

22

Ох— х…
Ой— ой-ой.
Боже, голова раскалывается. Уфф. В ноге стреляет, плечо ломит, и вообще меня сейчас вырвет…
Кстати, где я? Почему мне так паршиво?
С усилием приподнимаю веки и тут же опускаю — какое-то голубое сияние нестерпимо режет глаза.
Хм… голубое. Бессмыслица. Пожалуй, посплю еще.
— Бекки! Бекки! — зовет меня голос с другого конца света. — Проснись!
Заставляю себя снова открыть глаза и вижу перед собой лицо. Расплывчатое, на голубом фоне.
Джесс.
Господи, это же Джесс. Бледная, встревоженная. Видно, что-то потеряла. Какой-нибудь камень. Не иначе.
— Ты меня видишь? — допытывается она. — Пальцы сосчитать можешь?
Она сует мне в лицо руку, я сонно таращусь на нее. Похоже, Джесс отродясь маникюр не делала.
— Сколько пальцев? — спрашивает она. — Ты меня видишь? Слышишь?
Да слышу я, слышу.
— Э-э… три?
Мгновение Джесс молча смотрит на меня, потом падает на колени и закрывает лицо руками.
— Слава богу! Слава богу!
Ее трясет. Что это с ней такое?
И вдруг ко мне разом возвращается память.
Боже мой. Поход. Гроза. Падение. Господи, я откуда-то свалилась. С горы, кажется.
Быстро приказываю себе не думать об этом, но неожиданно для себя вдруг начинаю плакать. Слезы льются по щекам прямо в уши.
Хватит. Перестань. Все уже позади. Ты на твердой земле. Ты в… хм, это еще вопрос. Честно говоря, понятия не имею, где я. Вглядываюсь в ярко-голубой фон за спиной Джесс, но толку от этого ноль. Но я не в раю, это точно, потому что откуда тут взялась Джесс? Прыгнула за мной?
— Где я? — выговариваю слабым голосом, и Джесс, по-прежнему бледная и перепуганная, поднимает голову.
— У меня в палатке, — объясняет она. — Я всегда ношу палатку с собой. Переносить тебя на другое место я не решилась, вот и поставила палатку над тобой.
А, палатка! Умно придумано. Почему бы и мне не таскать с собой повсюду палатку? Завтра же начну. Обязательно. Поищу какую-нибудь маленькую, которая помещается в дамской сумочке.
Проблема одна: лежать на земле слишком жестко. Пожалуй, надо встать и размять ноги.
Но едва я пытаюсь приподняться, как перед глазами все плывет и темнеет.
— Ой… — слабо бормочу я и опускаюсь на землю.
— Не вздумай встать! — тревожится Джесс. — Ты пережила страшное падение. Я уже думала… — Она обрывает себя и тяжело вздыхает. — Неважно. Просто лежи и не двигайся.
Постепенно ко мне возвращается чувствительность. Все руки перепачканы и исцарапаны. Беглый осмотр ног дал те же результаты. На щеке нащупываю ссадину.
— Ох… у меня на лице кровь?
— Да ты вся в крови, — чистосердечно признается Джесс. — Что-нибудь болит?
— Нога. Левая. Прямо мочи нет.
Джесс принимается ощупывать ногу, а я закусываю губу, чтобы не вскрикнуть.
— Похоже, растяжение, — наконец выносит она приговор. — Сейчас перевяжу. — Она зажигает фонарь, вешает его на шест и тянется за какой-то жестянкой. Оттуда Джесс достает бинты и начинает умело перевязывать мне щиколотку. — И все-таки, Бекки, что ты здесь делаешь, черт возьми?
Чтобы вспомнить это, мне опять приходится напрячься.
— Я… я искала тебя. Решила пойти с тобой в поход на выносливость.
Джесс замирает.
— Но я же нашла тебя в стороне от маршрута! Та тропа проходит гораздо ниже. Или ты не следила за метками?
— За какими метками? — удивляюсь я.
— Господи, ты что, в первый раз в походе? — изумляется Джесс. — Зачем ты вообще сюда потащилась? Это же опасно!
— А ты почему? — спрашиваю я и морщусь: слишком туго она затягивает бинт. — Так я и подумала, что ты занята чем-то опасным.
Лицо Джесс становится замкнутым.
— В прошлый раз, когда я поднималась на пик, я заметила здесь неподалеку аммониты, — наконец объясняет она. — Вот и решила забрать один. Глупо, конечно, даже безрассудно, но ты вряд ли поймешь…
— А вот и нет! Все я прекрасно понимаю! — живо перебиваю я и приподнимаюсь на локтях. О господи! Опять в голове карусель. Но я просто обязана договорить. — Джесс, я тебя понимаю. Я видела твои камни. Это… что-то потрясающее. Они бесподобны.
— Ты ложись, — убеждает Джесс. — И успокойся.
— Не хочу я успокаиваться! Слушай, Джесс, мы сестры. Самые настоящие. Поэтому я и полезла в гору. Чтобы все тебе рассказать.
Джесс с сомнением смотрит на меня:
— Бекки, у тебя на голове шишка… наверное, сотрясение мозга…
— Ну и пусть! — Чем громче я говорю, тем больнее отдается в затылке каждое слово, но я уже разошлась. — Мы одной крови. Я точно знаю! Я же была у тебя дома.
— Что?! — Джесс шокирована. — Кто тебя впустил?
— И видела твой шкаф с камнями. Совсем как мой шкаф с обувью в Лондоне. Тютелька в тютельку. Эта подсветка… полки… да все сразу!
Впервые с тех пор, как мы с Джесс знакомы, я вижу на ее лице нерешительность.
— И что с того? — почти грубо спрашивает она.
— А то! Мы одинаковые, ясно? — В запале я сажусь, не обращая внимание на пятна, поплывшие перед глазами. — Джесс, вспомни, какие чувства ты испытываешь к камню, который по-настоящему красив. Точно так же я отношусь к единственной в мире паре туфель! Или к платью. Я просто должна заполучить его. А там хоть трава не расти. И ты готова на все ради своей коллекции.
— Нет, — слабо возражает Джесс и отворачивается.
— Да, да! Сама знаешь! — Я вцепляюсь ей в руку. — Ты такая же одержимая, как я! Только лучше маскируешься!… Ой, голова… Ой…
Я опрокидываюсь на спину, в голове стучит.
— Сейчас дам обезболивающее, — обещает Джесс, но не двигается с места. Просто сидит с бинтом в руках.
Кажется, ее все-таки проняло. Тихо. Только дождь барабанит по палатке. Я боюсь даже дышать. И шевелиться.
Тем более что шевелиться я и не могу.
— И ты полезла в горы в грозу, только чтобы сказать мне это? — наконец спрашивает Джесс.
— Да! Разумеется!
Она смотрит на меня в упор. Лицо у нее бледное и растерянное, будто она никак не может понять, разыгрывают ее или нет.
— Но почему? Зачем ты это сделала?
— Потому… потому что это очень важно! Особенно для меня!
— Ради меня еще никто так не рисковал, — признается она и сразу отворачивается, начинает рыться в своей жестянке. — Ссадины надо обработать антисептиком.
Она сворачивает из ваты тампон и прикладывает его к ссадинам, а я стараюсь не морщиться, хотя антисептик жутко жжется.
— Значит… ты мне веришь? — спрашиваю я. — Веришь, что мы сестры?
Джесс долго смотрит на собственные ноги в толстых носках и коричневых туристических ботинках. Потом переводит взгляд на мои бирюзовые босоножки со стразами на ремешках, все исцарапанные и заляпанные грязью. На мою юбку от Марка Джейкобса.
Безнадежно испорченный топ с блестками. И, наконец, на мое испачканное косметикой, кровью и грязью лицо. Мы просто сидим и смотрим друг другу в глаза.
— Да, — наконец говорит она. — Верю.


После трех доз сильного обезболивающего мне вроде полегчало. Зато напала болтливость.
— Я же знала, что мы сестры, — поминутно повторяю я, пока Джесс заклеивает мне пластырем колено. — Знала с самого начала! Наверное, я экстрасенс. Даже в горах я почувствовала, что ты где-то рядом.
— М-м-м… — бормочет Джесс, закатывая глаза.
— И знаешь, я скоро буду похожа на тебя даже внешне. Я уже думала, не подстричься ли мне. А что, мне бы пошло. Я даже камнями заинтересовалась…
— Бекки, — перебивает Джесс, — нам вовсе незачем быть абсолютно одинаковыми.
— Что? — теряюсь я. — Ты о чем?
— Даже если мы сестры, — объясняет она, садясь на корточки, — это еще не значит, что мы должны носить одинаковые стрижки. Или коллекционировать минералы.
— Или питаться картошкой, — не сдержавшись, добавляю я.
— Вот именно, — соглашается Джесс, достает еще одну упаковку пластыря и вскрывает ее. — Или сходить с ума по дорогущей дизайнерской помаде, которая через три недели выйдет из моды.
У нее слегка подрагивают губы. От неожиданности я открываю рот. Она что, дразнит меня?
— Пожалуй, ты права, — как ни в чем не бывало соглашаюсь я. — Даже если у нас общие гены, это еще не значит, что мы обе обязаны делать нудную зарядку с бутылками вместо гантелей.
— Правильно. Или… скупать дурацкие журналы, в которых ничего нет, кроме идиотской рекламы.
— Или пить кофе из кошмарного старого термоса.
— Или хлебать разбавленный капуччино по жутким ценам.
Грохочет гром, и мы обе вздрагиваем. Дождь изо всех сил лупит по палатке, будто барабанными палочками. Джесс прячет остатки пластыря в жестянку.
— Ничего съестного ты, конечно, не прихватила, — говорит она.
— Вообще-то нет…
— Моих запасов хватит ненадолго. — Она хмурится. — А мы можем проторчать здесь несколько часов. Даже если гроза скоро кончится.
— А ты умеешь искать какие-нибудь съедобные корешки или ягоды? — с надеждой спрашиваю я.
Джесс останавливает меня взглядом.
— Бекки, я тебе не Тарзан. — Она подтягивает колени к груди и обхватывает их руками. — Будем просто сидеть и ждать.
— У тебя с собой нет мобильника? — удивляюсь я.
— У меня его вообще нет. Он мне не нужен.
— Ну да, не каждый же день за тобой увязывается идиотка-сестра.
— Да, не каждый. — Она ерзает и протягивает руку куда-то за спину. — Кстати, я тут собрала твое имущество. Рассыпалось в полете.
— Спасибо.
Я принимаю из рук Джесс целую пригоршню своих вещичек. Лак для волос в мини-флаконе. Маникюрный набор. Пудреницу.
— А вот сумку так и не нашла, — добавляет Джесс. — Ума не приложу, куда она девалась.
Сейчас у меня будет разрыв сердца.
Моя «ангельская сумочка».
Сумочка как у кинозвезды, за две тысячи евро. Сумка, о которой мечтает весь мир.
И это сокровище пропало. Потерялось на горе в забытом богом углу.
— Ну и ладно, — я принужденно улыбаюсь, — бывает.
Непослушными ноющими пальцами открываю пудреницу — о чудо, от удара зеркало совсем не пострадало. Опасливо разглядываю себя и ужасаюсь. Я похожа на потрепанное огородное пугало. Волосы торчат в разные стороны, на щеках по ссадине, а на лбу гигантская шишка.
— Что будем делать дальше? — спрашиваю я, захлопнув пудреницу.
— Сидеть здесь и ждать, когда кончится гроза.
— А до тех пор? Пока торчим в палатке? Целую минуту Джесс бесстрастно смотрит на меня.
— Можем посмотреть «Когда Гарри встретил Салли» и погрызть попкорна.
Меня разбирает смех. Оказывается, у Джесс все-таки есть чувство юмора. В глубине души.
— Хочешь, сделаю тебе маникюр? — предлагаю я. — У меня все с собой.
— Маникюр? Мне? — эхом повторяет Джесс. — Бекки, мы же в горах.
— Правильно! В том-то и соль! Вот этот суперстойкий лак выдержит любые условия. Смотри! — Я показываю ей флакончик с лаком. — Видишь? Модель лезет на гору.
— Невероятно, — вздыхает Джесс, берет у меня флакон и изучает этикетку. — И народ на это клюет?
— Да ладно тебе! Чем нам еще заняться? — Делаю паузу и невинным тоном добавляю: — У нас же нет с собой ничего интересного. Ни счетов, ни банковских выписок.
У Джесс блестят глаза.
— Ладно, твоя взяла, — соглашается она. — Делай свой маникюр.


Над палаткой бушует гроза, а мы красим друг другу ногти ярко-розовым мерцающим лаком.
— Потрясающе! — восхищаюсь я, когда Джесс заканчивает обрабатывать мою левую руку. — Ты прирожденная маникюрша!
— Спасибо, — сухо отзывается она. — Что бы я без тебя делала.
Помахиваю рукой, чтобы просушить лак у фонаря, потом снова достаю пудреницу и любуюсь своим отражением.
— Теперь тебе надо научиться задумчиво подносить палец к губам, — объясняю я и показываю, как это делается. — Ну, как будто хочешь обратить внимание на новое колечко или браслетик. Пусть все видят.
Я протягиваю Джесс зеркало, но она отворачивается и снова замыкается в себе.
— Нет, спасибо.
Я убираю пудреницу и погружаюсь в раздумья. Спросить бы у Джесс, почему она ненавидит зеркала. Но как-нибудь поделикатнее.
— Джесс… — начинаю я.
— Что?
— Почему ты ненавидишь зеркала? Тишина, только воет ветер.
— Сама не знаю, — наконец отвечает она. — Но в детстве, когда я смотрелась в зеркало, папа бранил меня за тщеславие.
— За тщеславие? — От удивления я широко раскрываю глаза. — И что, так каждый раз?
— Почти. А почему ты спрашиваешь? Твои родители что говорили?
— Мои родители… — Мне вдруг становится неловко. — Они часто повторяли, что я — самый хорошенький ангелочек, какой когда-либо слетал на землю.
— М-да, — Джесс пожимает плечами, словно говоря: «Подумать только».
Несколько минут я молча разглядываю свои ногти.
— А ведь ты права, — вдруг признаюсь я. — Меня избаловали. Родители мне ни в чем не отказывали. Мне ничего не приходилось делать самой. Ни разу. Всегда кто-нибудь помогал. Сначала мама с папой… потом Сьюзи… теперь Люк…
— А я научилась самостоятельности с тех пор, как помню себя, — говорит Джесс. На ее лицо падает свет фонаря, но разгадать выражение невозможно.
— Похоже… строгий он, твой папа, — робко замечаю я.
Джесс отвечает не сразу.
— Папа никогда не выдает своих чувств, — объясняет она. — Он не хвалил нас — ни разу, никого. Конечно, в душе он нами гордится, — убежденно добавляет она, — но у нас в семье не принято хвастать своими делами.
Внезапно налетевший ветер срывает угол палатки, брызжет на нас дождем. Джесс хватает ткань и закрепляет на прежнем месте.
— И я такая же, — продолжает она, забив камнем в землю металлический костыль. — Если я молчу, это еще не значит, что я бесчувственная. — Она оборачивается и смущенно смотрит на меня. — Бекки, когда я приехала к тебе в гости, я вовсе не хотела тебя обидеть. Или показаться… ледышкой.
— Напрасно я тебя обозвала, — запоздало раскаиваюсь я. — Ты уж прости…
— Нет, — перебивает Джесс, — это ты меня прости. Мне надо было перебороть себя. Расслабиться. — Она откладывает камень и несколько секунд смотрит на меня. — Честно говоря, я тебя… немного побаивалась.
— А Люк считал, что я на тебя давлю, — грустно произношу я.
— Я думала, ты чокнутая. — Мы с Джесс обе улыбаемся. — Нет, серьезно, — продолжает она. — Так и думала. И все гадала, из какой психушки взяли тебя родители.
— Да? — Мне становится как-то не по себе. И голова опять разболелась.
— Тебе надо поспать, — говорит Джесс. — Сон — лучший лекарь. И лучший наркоз. Вот тебе одеяло. — И подает мне что-то похожее на лист тонкой фольги.
— Ладно, — с сомнением соглашаюсь я. — Попытаюсь.
Выбираю для головы местечко поудобнее, без острых камней, и закрываю глаза.
Но мне не спится. В голове крутится наш разговор, а тут еще дождь хлещет и палатка хлопает на ветру.
Я избалованная.
Капризная девчонка.
Неудивительно, что Люк не выдержал. Ничего странного, что наш брак кончился катастрофой. Это я во всем виновата.
Господи… Опять у меня глаза на мокром месте. Сердце щемит, шея как-то вывернута, в спину впился осколок камня…
— Бекки, как ты? — спрашивает Джесс.
— Неважно, — сдавленным и сиплым голосом отзываюсь я. — Уснуть не могу.
Джесс не отвечает. Или не расслышала, или не знает, что сказать. Но вдруг я чувствую, что она придвигается ближе. Поворачиваю голову, а она протягивает мне какой-то белый брусочек.
— Это, конечно, не мятная помадка, — предупреждает она.
— А что? — с интересом спрашиваю я.
— Мятный кекс «Кендол». Альпинисты часто берут его с собой.
— Спасибо, — шепчу я и откусываю кусочек. Вкус какой-то чудной. Но сладко. Мне не очень-то нравится, но, чтобы не обидеть Джесс, я старательно жую кекс. И вдруг снова заливаюсь слезами.
Джесс вздыхает, доедая свой ломтик.
— Ну что с тобой?
— Люк навсегда меня разлюбил, — всхлипываю я.
— Сомневаюсь.
— Можешь мне поверить. — У меня течет из носа, я вытираю его рукой. — Как вернулись из свадебного путешествия, все у нас напереко-сяк. Это я виновата, я все испортила…
— Нет, не ты, — перебивает Джесс. — Точнее, не только ты, — спокойно поясняет она. — Вы оба. т Она аккуратно складывает обертку из-под кекса и сует в свой рюкзак. — Это к разговору о маниях. Люк — законченный трудоголик!
— Да знаю я. Но я думала, он изменился. Пока мы путешествовали, он расслабился. Все было просто идеально. Я так радовалась.
С болью в сердце я вдруг вспоминаю нас с Люком, загорелых и беззаботных. Мы держимся за руки. Вместе занимаемся йогой. Сидим на террасе в Шри-Ланке и планируем возвращение-сюрприз.
У меня были такие радужные планы. И ни один не сработал.
— Медовый месяц не может длиться вечно, — резонно возражает Джесс. — Рано или поздно он все равно кончится.
— А я так мечтала выйти замуж, — сокрушаюсь я, — Мне так ясно все представлялось! Как мы сидим вокруг большущего стола при свечах. Я, Люк, Сьюзи… Таркин… все счастливы, все смеются…
— И что же случилось? — Джесс проницательно смотрит на меня. — Со Сьюзи? Твоя мама говорила, что она твоя лучшая подруга.
— Была. Пока не нашла себе… другую подругу. — Смотрю на голубую хлопающую парусину палатки и чувствую, что в горле встал ком. — У всех новые друзья, новая работа, новые увлечения. А у меня… никого не осталось.
Джесс застегивает молнию рюкзака и с силой затягивает тесемки. Потом поднимает голову.
— У тебя есть я.
— Я тебе даже не нравлюсь, — скорбно напоминаю я.
— Но я же твоя сестра, — возражает Джесс. — Придется терпеть.
Ее глаза искрятся весельем. И теплом. А я думала, Джесс на такое не способна.
— Знаешь, а Люк хочет, чтобы я была похожа на тебя, — помедлив, сообщаю я.
— Ну-ну. Как же.
— Честное слово! Чтобы была такой же бережливой и экономной. — Я украдкой прячу недоеденный кекс за камень, надеясь, что Джесс не заметит. — Ты меня научишь?
— Экономить? Тебя?
— Да! Пожалуйста! Джесс закатывает глаза.
— Будь ты экономной, не стала бы выкидывать совершенно нормальный кусок кекса.
— Э-э… верно. — Пристыженная, вынимаю кекс из-за камня и сую в рот. — А что, вкусно…
Ветер усиливается, палатка вся ходит ходуном. Я плотнее заворачиваюсь в тоненькое одеяло Джесс, уже в миллионный раз жалея, что не надела кофточку. Или даже этот ка-гуль. И вдруг кое-что вспоминаю. Сую руку в карман юбки — и не могу прийти в себя от изумления. Крошечный комочек все еще там.
— Джесс… это тебе. — Я достаю комок и протягиваю его Джесс. — К тебе я заходила, чтобы отдать эту штуку.
Джесс нерешительно берет голубенький мешочек. Развязывает тесемки и вытряхивает на ладонь серебряную цепочку с горошиной от Тиффани.
— Это на шею, — поясняю я. — Смотри, у меня такая же.
— Бекки… — Джесс растеряна. — Это же… это…
У меня екает сердце: сейчас она скажет «неприлично» или «неуместно».
— Чудо, наконец выговаривает она. — Просто чудо. Мне нравится. Спасибо.
Она застегивает цепочку на шее, а я с удовольствием наблюдаю за ней. Джесс идет! Странно другое: ее лицо кажется каким-то новым. Будто даже форма изменилась. Или…
— Боже! — изумленно ахаю я. — Ты улыбаешься!
— Нет, что ты, — спешит возразить Джесс, но я вижу, как она пытается подавить улыбку — и не может. Улыбка ширится, Джесс поднимает руку и нащупывает серебряную горошину.
— Да, да! — Меня разбирает смех. — Улыбаешься, я же вижу! Наконец-то я нашла твое слабое место. В глубине души ты обожаешь «Тиффани».
— Еще чего!
— Отпирайся, отпирайся! Я так и знала! Слушай, Джесс…
Но договорить мне не удается: ветер заглушает все звуки, и неожиданно налетевший вихрь срывает с колышков одну половину палатки.
— Ой! — взвизгиваю я от ледяных капель дождя. — Господи, палатка! Держи ее!
— Ох, черт. — Джесс борется с отяжелевшей тканью, безуспешно пытается закрепить ее, но ураган вырывает палатку у нее из рук. Секунду палатка бьется на ветру, как парус, а потом улетает куда-то вниз.
Под проливным дождем я растерянно смотрю на Джесс.
— Что же нам теперь делать? — Мне приходится кричать во весь голос.
— Только этого не хватало. — Она смахивает с лица капли. — Ладно, будем искать укрытие. Встать сможешь?
Она помогает мне подняться, а я стараюсь не расплакаться. На ногу ступить невозможно.
— Придется идти вон к тем камням, — указывает Джесс. — Обопрись на меня.
Прихрамывая и волоча ноги, мы бредем вниз по грязному склону, сначала неуклюже, а потом подстраиваясь к походке друг друга. От боли я скрежещу зубами, но уговариваю себя потерпеть.
— А за нами придут? — спрашиваю я на полпути.
— В ближайшее время — вряд ли. — Джесс останавливается. — Так. Теперь будем подниматься. Держись крепче.
Каким— то чудом я взобралась по крутому склону, постоянно чувствуя рядом сильные руки Джесс. Ну и силачка она, оказывается! До меня вдруг доходит: а ведь она легко могла бы спуститься с горы даже в грозу. И сейчас была бы уже дома, в тепле и покое.
— Спасибо за помощь, — запоздало благодарю я на ходу. — Спасибо, что не бросила меня здесь одну.
— Не за что, — невозмутимо отвечает она.
Дождь слепит глаза, дышать почти нечем. У меня снова начинает кружиться голова, а нога будто решила подвергнуть меня изощренной пытке. Но я упрямо иду вперед. Не могу же я подвести Джесс.
И вдруг сквозь шум дождя до меня доносится какой-то новый звук. Может, мне послышалось. Или ветер завывает. Нет, не может быть.
— Постой. — Джесс останавливается. — Что это?
Мы прислушиваемся. Нет. Не послышалось.
Размеренное тарахтенье вертолета.
За пеленой дождя мерцают тусклые огни.
— Помогите! — ору я и как сумасшедшая размахиваю руками. — Сюда!
— Сюда! — вопит Джесс и поднимает повыше шест с фонарем. — Мы здесь! На помощь!
На несколько секунд вертолет зависает над нами. А потом — ужас! — летит прочь.
— Нас не увидели? — пугаюсь я.
— Не знаю. — Джесс напряжена и встревожена. — Трудно сказать. Здесь им все равно негде приземлиться. Значит, сядут поближе к вершине и спустятся за нами пешком.
Некоторое время мы ждем, но вертолет не возвращается.
— Ладно, — решает Джесс, — идем дальше. Хоть спрячемся от ветра за камнями.
И мы идем. Но на этот раз силы почти сразу оставляют меня. Я донельзя измучена. Я вымоталась, замерзла, у меня нет никаких внутренних резервов. Мы ползем вверх по склону мучительно медленно, сблизив головы, обнявшись, задыхаясь и утирая стекающий по лицам дождь.
— Подожди. — Я замираю. — Кажется, я что-то слышу. — Уцепившись за Джесс, я выворачиваю шею.
— Что?
— Вроде бы голос… Или…
Я осекаюсь: к нам приближаются вспышки. Мутное пятнышко фонаря. Эхо далеких голосов.
Господи. Люди. Наконец-то.
— Это спасатели! — кричу я. — Идут сюда! Скорее! Нам нужна помощь!
— Сюда! — подхватывает Джесс и размахивает фонарем. — Мы здесь!
Пятно света на миг исчезает и снова появляется.
— Помогите! — во все горло зовет Джесс. — Мы здесь!
Ответа нет. Куда они девались? Неужели прошли мимо?
— На по-о-омощь! — в отчаянии почти визжу я. — Прошу, помогите! Сюда! Вы нас слышите?
— Бекс?
Голос такой знакомый, что я на миг леденею. Уже галлюцинации начались,
— Бекс! — повторяет тот же голос. — Бекс, ты где?
— Сьюзи?…
Из— за ближайшей гряды камней появляется фигура в драной куртке-6арбуре. Мокрые волосы облепили голову, в руке фонарь.
— Бекс! — кричит она. — Бекс! Отзовись!
Ну точно галлюцинации. Или мираж. Наверное, дерево гнется на ветру, а мне мерещится Сьюзи.
— Бекс! Отзовись!
И тут луч света падает прямо на нас.
— Господи, Бекс! Я ее нашла! — кричит Сьюзи, оглянувшись через плечо. — Скорее сюда! Бекс! — И она бежит к нам, оступаясь на камнях.
— Ты ее знаешь? — ошеломленно спрашивает Джесс.
— Это же Сьюзи. — Вставшие в горле слезы не дают говорить. — Моя лучшая подруга.
Сьюзи нашла меня. Приехала ради меня в такую даль.
— Бекс, слава богу! — Сьюзи перескакивает через последний камень и останавливается передо мной. Лицо у нее заляпано грязью, голубые глаза огромные от ужаса. — Боже, ты ранена! Я так и знала, я знала…
— Да нет, я цела. Только вот нога…
— Она здесь! У нее травма! — кричит Сьюзи в телефон и прислушивается. — Тарки сейчас принесет носилки.
— Таркин? — От этого известия моя голова окончательно идет кругом. — И Таркин здесь?
— Вместе со своим другом из ВВС. Эти олухи, спасатели, заявили, что искать тебя еще слишком рано. Но я-то знала, что ты в беде. Вот мы и не стали ждать. Как же я волновалась, — лицо Сьюзи плаксиво морщится, — господи, как перенервничала! Никто не знал, где ты… ты как сквозь землю провалилась. А мы думали… не знали, что и думать… пытались запеленговать тебя по сигналу мобильника, но не вышло… и вдруг сигнал появился… И вот ты здесь, вся… вся измученная. — Сьюзи на грани слез. — Бекс, какая я дура, что не перезвонила! Прости меня!
И она бросается мне на шею. Несколько минут мы просто стоим, прижавшись друг к другу, под проливным дождем.
— Со мной все хорошо, — наконец бормочу я. — Честное слово. Я упала с горы. Но рядом была моя сестра. Она обо мне позаботилась.
— Сестра? — Сьюзи разжимает руки и медленно поворачивается к Джесс, которая стоит, смущенно отвернувшись и засунув руки в карманы.
— Это Джесс, — говорю я. — Джесс, познакомься, это Сьюзи.
Они смотрят друг на друга, а дождь все хлещет. Представить не могу, о чем они обе думают.
— Привет, сестра Бекки, — наконец говорит Сьюзи и протягивает руку.
— Привет, лучшая подруга Бекки, — отзывается Джесс и отвечает на рукопожатие.
Церемонию знакомства прерывает какой-то грохот и треск. Мы оборачиваемся и видим, как по склону к нам спешит Таркин в классном армейском прикиде вроде скафандра и в каске с фонарем на лбу.
— Таркин! — радуюсь я. — Привет!
— Джереми идет следом с носилками, — жизнерадостно сообщает он. — Ух, Бекки, как же ты нас всех напугала! Люк, — говорит он в мобильник. — Мы ее нашли.
У меня останавливается сердце. Люк?
— Откуда… — губы так дрожат, что я не могу договорить. — Откуда Люк…
— Из-за нелетной погоды он застрял на Кипре, — объясняет Сьюзи, — но все время был с нами на связи. Господи, мы думали, его удар хватит.
— Держи, Бекки, — и Таркин протягивает мне телефон.
А я не решаюсь его взять. Я вся на нервах и вообще еле стою.
— Он все еще… злится на меня? — лепечу я.
Сьюзи отвечает мне понимающим взглядом. Дождевая вода струями стекает по ее волосам и по лицу.
— Бекс, возьми телефон. Люк уже не сердится.
Я подношу мобильник к уху и морщусь: случайно задела ссадину на щеке.
— Люк?
— О господи! Бекки! Слава богу!
Голос далекий, сквозь помехи, так что слова едва можно разобрать. Но как только я слышу этот знакомый голос, напряжение последних дней выплескивается наружу. Во мне что-то вскипает. Перед глазами все плывет, в груди нарастают всхлипы.
Я хочу к нему. Хочу к Люку. А еще домой.
— Как хорошо, что тебя нашли. — Никогда еще не слышала Люка таким встревоженным. — А я тут с ума сходил…
— Знаю, — бормочу я, а по щекам уже льются слезы. — прости. Люк, прости меня за все…
— Не извиняйся. Это ты меня прости. Господи, а я думал… — Он обрывает себя и только хрипло дышит в трубку. — Не пропадай так больше, ладно?
— Не буду, — всхлипываю я и вытираю глаза. — Боже мой, как мне тебя не хватает!
— Скоро прилечу. Сразу же, как только кончится гроза. Натан предложил мне свой самолет. Он потрясающий… — К моей досаде, голос Люка заглушают помехи.
— Люк!
— …отель…
Связь рвется. Бессмыслица какая-то.
— Я люблю тебя, — говорю я в умолкнувшую трубку, даже не надеясь, что Люк меня услышит. Потом поднимаю голову и обвожу взглядом остальных, застывших в сочувственном молчании.
Таркин добродушно похлопывает меня по плечу мокрой ладонью.
— Идем, Бекки. Надо поскорее усадить тебя в вертолет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шопоголик и сестра - Кинселла Софи

Разделы:
* * *12345678910111213141516171819202122232425

Ваши комментарии
к роману Шопоголик и сестра - Кинселла Софи


Комментарии к роману "Шопоголик и сестра - Кинселла Софи" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100