Читать онлайн Шопоголик и бэби, автора - Кинселла Софи, Раздел - 20. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шопоголик и бэби - Кинселла Софи бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.3 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шопоголик и бэби - Кинселла Софи - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шопоголик и бэби - Кинселла Софи - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинселла Софи

Шопоголик и бэби

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

20.

Впервые в жизни у меня аж руки чешутся, как хочется выяснить отношения.
Разыскать Венецию было проще простого. Я позвонила в «Центр холистических родов», притворилась, будто мне позарез надо проконсультироваться с ней, и спросила, где ее можно найти. Сначала на другом конце провода твердили, что ничего не знают, а потом проговорились, что она сейчас в Кавендишской больнице, на консультации. От предложения что-нибудь передать ей я отказалась: мол, мне резко полегчало. Ничего, проглотили. Видимо, в центре привыкли к звонкам истеричных беременных пациенток.
И вот я стою возле частного родильного отделения Кавендишской больницы, сердце колотится, в руках сумка с логотипом «Облика». В ней не только запонки, но и варикозные чулки, сумка-набрюшник, все до единой записочки, которые Венеция присылала Люку, брошюры и буклеты из ее дурацкого холистического центра, даже бесплатные образцы из подарка пациенткам. (С кровью отрываю от себя баночку «Крем де ла Мер». Правда, я вычерпала из нее почти все содержимое и переложила в пустую банку от «Ланком». Но Венеции знать об этом незачем.)
Эта сумка – все равно что меч, которым я разрублю узел. Приду, вручу ей и хладнокровно произнесу: «Оставь нас в покое, Венеция. Мы с Люком и малышом больше не желаем иметь с тобой ничего общего». И она сразу поймет, что проиграла.
Вдобавок я успела позвонить моему милому профессору, а он научил меня классному латинскому ругательству – я вызубрила его наизусть. Оно звучит как «утинам барбари провинциам туам инвадант!» и означает «пусть на твою территорию вторгнутся варвары».
Ха. Поделом ей.
– Да? – несется из динамика жестяной голос.
– Здравствуйте! – говорю я в решетку домофона. – Я Бекки Брэндон, пациентка. – Хватит с них и этого. Главное – внутрь прорваться, а там разберусь.
Гудит домофон, я открываю дверь. Обычно здесь тихо и почти безлюдно, а сегодня, как нарочно, полно народу. Все кресла заняты женщинами на разных стадиях беременности; они болтают с мужьями и подругами, листают буклеты «Почему Кавендишская больница – достойный выбор?». Две акушерки быстро проходят по коридору, переговариваясь об «операции» и «застревании». Очень не нравятся мне эти разговоры, да еще эти женские вопли из дальнего кабинета… От таких звуков живот будто съеживается и хочется зажать ладонями уши.
С другой стороны, еще неизвестно, отчего она кричит. Может, ей просто не дают посмотреть телевизор или еще чего-нибудь, Тяжело дыша, я подхожу к стойке.
– Здравствуйте, – говорю, – я Ребекка Брэндон, мне надо срочно увидеться с Венецией Картер.
– Вам назначено? – спрашивает администраторша. Раньше я ее здесь не видела. У нее седоватые кудряшки, очки на серебряной цепочке и резкие манеры человека, привыкшего целыми днями осаживать беременных.
– Э-э… нет. Но это очень важно.
– К сожалению, Венеция занята.
– Я могу подождать. Передайте ей, что я здесь.
– Надо было договориться о приеме по телефону. – Администраторша стучит по клавиатуре, будто меня здесь нет.
Эта женщина выводит меня из себя, но я изо всех сил сохраняю спокойствие. У Венеции наверняка какое-нибудь нудное совещание. А мне вот-вот рожать…
– А можно отправить ей сообщение?
– Только если у вас начнутся схватки, – равнодушно отвечает администраторша, словно ее это не касается.
Смотрю на нее сквозь неплотную пелену ярости. Не для того я сюда тащилась, чтобы какая-то тетка в сиреневой кофточке вставала у меня на пути.
– А они и начались!
– У вас? Схватки? – Она меряет меня скептическим взглядом.
Она что, не верит мне? Ну и наглость! Кому же придет в голову так врать?
– Да, – подбочениваюсь я. – Именно.
– Регулярные? – не отстает она.
– Со вчерашнего дня, каждые три минуты, – парирую я. – И спина болит, и весь день с пылесосом не расстаюсь, и… и воды еще вчера отошли!
Вот тебе. Только попробуй теперь скажи, что у меня нет схваток.
– Ясно… – Администраторша теряется. – В таком случае…
– Я хочу видеть только Венецию, больше никого, – добавляю я, чтобы закрепить успех. – Сообщите ей немедленно.
Моя собеседница щурится:
– Говорите, схватки каждые три минуты?
– Угу. – Я вдруг соображаю, что стою возле нее уже гораздо дольше трех минут. – Я умею переносить их молча, – с достоинством сообщаю я. – Видите ли, я сайентолог.
– Сайентолог? – эхом повторяет она, откладывает ручку и смотрит на меня в упор.
Да. – Не дрогнув, я выдерживаю пристальный взгляд. – И мне срочно нужна Венеция. И если вы не окажете помощь женщине, у которой еще вчера отошли воды и которая безмолвно терпит страшные муки… – Я слегка повышаю голос, чтобы привлечь внимание всех беременных, которые ждут в приемной.
– Ну хорошо! – Администраторше остается только смириться с поражением. – Подождите пока… – она оглядывается, но все стулья заняты, – в той палате. – И она указывает на дверь с табличкой «Родильная № 3».
– Спасибо!
Я поворачиваюсь на каблуках и направляюсь в третью родильную. Палата просторная, с металлической койкой жуткого вида, душевой и даже DVD-плеером. Жаль, мини-бара нет.
Присаживаюсь на странную койку и достаю косметичку. Всем известно первое правило бизнеса: во время конфронтации выглядеть надо на все сто. Если такого правила еще нет, давно пора его выдумать. Наношу немного румян, подкрашиваю губы и уже репетирую перед зеркалом свое самое грозное и непреклонное выражение, когда в дверь стучат.
Это она. Колоссальным напряжением всех сил одновременно вскакиваю и хватаю сумку-меч.
– Войдите, – как можно спокойнее говорю я, и дверь открывается.
Привет, дорогуша! – В палату врывается разбитная акушерка – кажется, уроженка Карибов или Африки, что-то в этом роде. – Я Эстер. Как у вас дела? Схватки усиливаются?
– Что? – теряюсь я. – Э-э… нет. То есть да… – Я раздраженно умолкаю. – Слушайте, мне нужна Венеция Картер.
– Она скоро подойдет, – успокаивает акушерка. – А я пока посмотрю, что тут у нас.
У меня возникает пугающее подозрение: Венеции никто ничего не сообщал. От меня просто отделались.
– Не надо меня смотреть, – вежливо отказываюсь я. – Но все равно спасибо.
– Дорогуша, вы ведь рожаете! – смеется акушерка. – Значит, надо переодеться в рубашку. Или вы свою футболку принесли? А я должна обследовать вас, выяснить, как продвигается дело.
Как бы мне побыстрее избавиться от нее? Акушерка кладет руку мне на живот, а я отталкиваю ее.
– Вообще-то меня уже осматривали! – докладываю я. – Другая акушерка. Так что я в порядке…
– Другая? Кто именно? Сара?
– Не помню, может быть. Она так спешила, кажется, говорила, что в театр опаздывает. – Я невинно хлопаю ресницами.
– Заведу на вас новую карточку, – вздыхает Эстер и качает головой. – Придется повторить осмотр.
– Нет! – не удержавшись, вскрикиваю я. – Понимаете, у меня… осмотрофобия. Мне обещали, что лишних осмотров не будет. Венеция в курсе. Я хочу видеть только Венецию и больше никого. Пожалуйста, оставьте меня одну, пока она не появится. Я хочу сосредоточиться на моей глубинной женской сущности.
Эстер закатывает глаза, потом выглядывает за дверь и кричит:
– Пэм, тут еще одна пациентка со странностями, наблюдалась у Венеции. Может, свяжешься с ней?.. Готово, – добавляет она, возвращаясь ко мне. – Венеции уже сообщили. А мы с вами просто заполним карточку. Значит, воды отошли еще дома?
– Угу.
– Та акушерка не говорила, раскрытие большое?
– На четыре сантиметра, – брякаю я наугад.
– Как терпите боль?
– Пока прекрасно, – храбро отвечаю я. В дверь стучат, заглядывает еще одна женщина.
– Эстер, ты не зайдешь к нам?
– Сегодня у нас столпотворение. – Эстер вешает карточку на спинку койки. – Извините, я ненадолго.
– Ничего страшного! Спасибо!
Дверь за ней закрывается, я присаживаюсь на кровать. Несколько минут я просто жду, потом от скуки начинаю щелкать пультом, скакать с одного телеканала на другой. Пока я размышляю, есть у них здесь пункт видеопроката или нет, в дверь опять стучат.
Наверняка на этот раз Венеция. Поднимаю сумку-меч, с трудом встаю и делаю глубокий вздох.
– Войдите!
Моя новая гостья – девушка лет двадцати в форме акушерки. Ее светлые волнистые волосы собраны на затылке, вид смущенный и перепуганный.
– Здрасьте, – почти шепчет она. – Я Пола, учусь на акушерку, здесь на стажировке. Вы не против, если я понаблюдаю за вами на ранних стадиях? Буду вам очень признательна.
О господи. Я уже собираюсь отрезать: «Нет, убирайтесь», но девушка такая стеснительная, что у меня просто язык не поворачивается. Ладно, успею выставить ее, когда придет Венеция.
– Конечно, – я приветливо машу рукой, – входите. Меня зовут Бекки.
– Очень приятно. – Она робко улыбается, входит на цыпочках и пристраивается на краешке стула в углу.
Минуту-другую мы обе молчим. Завалившись на подушки, я смотрю в потолок и скрываю досаду. Я уже здесь, я готова к бою, а мой вызов принять некому. Если через пять минут Венеция не появится, плюну и уйду.
– Вы такая… спокойная. – Пола перестает что-то писать в блокноте. – Вы умеете по-особому справляться с болью?
Ax да, у меня же схватки. Придется соответствовать, а то ей нечего писать.
– Само собой, – киваю я. – Просто прохаживаюсь туда-сюда. Очень помогает.
Я встаю и начинаю разгуливать по палате, с деловым видом помахивая руками. Потом несколько раз покачиваю бедрами, потом потягиваюсь, как научились на занятиях йогалатесом.
– О-о! – Пола потрясена. – Вы такая подвижная!
– Я занималась йогой, – со скромной улыбкой объясняю я. – Пожалуй, съем-ка я «Кит-Кат». Чтобы восполнить потери энергии.
Пола кивает:
– Отличная мысль.
Роюсь в сумке, мимоходом замечаю, что в блокноте у Полы записано «ест "Кит-Кат"», а повыше – «снимает приступы боли с помощью йоги». Пола листает блокнот, что-то ищет, сочувственно посматривает на меня.
– Скажите, а где находится очаг боли во время схваток?
– Ну-у… везде, – туманно отвечаю я, пережевывая шоколадку. – И тут, и там, – я широким жестом указываю на свой живот, – трудно объяснить.
– Вы само спокойствие, Бекки. – Пола наблюдает, как я смотрюсь в зеркало – проверяю, не прилипли ли к передним зубам крошки. – Никогда не видела, чтобы во время схваток женщина вела себя так сдержанно!
– Я же сайентолог, – объясняю я и, не удержавшись, добавляю: – Конечно, я стараюсь никому не мешать.
– Сайентолог! – У Полы округляются глаза. – Не может быть! – И вдруг она в тревоге хмурится: – Но вам, кажется, запрещено разговаривать…
– Мне можно, – успокаиваю я. – Главное, не кричать, не стонать и все такое.
– Вот это да! Знаете, сайентологов у нас здесь еще ни разу не было! – Она воодушевляется. – Вы не возражаете, если я расскажу о вас коллегам?
– Да пожалуйста, – рассеянно киваю я.
Она убегает, а я швыряю в мусорную корзину скомканную обертку от батончика и раздраженно хмурюсь. Глупо вышло. Венеция не придет, это ясно. Ей даже не послали сообщение на пейджер. И я растеряла весь запал. Пойду-ка я домой.
– Она здесь! – Дверь распахивается, и в палату вваливается целая толпа молоденьких акушерок во главе с Полой. – Это Ребекка Брэндон, – понизив голос, говорит Пола подружкам. – У нее раскрытие на четыре сантиметра, она снимает приступы боли с помощью йоги. Так как она сайентолог, она старается вести себя тихо и спокойно. Даже не верится, что у нее схватки!
Стажерки глазеют на меня, как на вымирающее животное. Мне почти жаль обманывать их.
– Знаете, наверное, это была ложная тревога. – Я подхватываю сумку и влезаю в пальто. – Лучше я пойду домой. Спасибо вам всем за помощь…
– Что вы, домой вам нельзя! – смеется Пола, заглядывая в мою карточку. – Ни в коем случае. Ребекка, у вас же воды отошли. Вы рискуете заработать инфекцию! – Она отбирает у меня пальто и сумку. – Придется вам побыть здесь, пока не родится ребенок!
Я в тупике.
Ну и что мне теперь делать? Признаться, что про воды я все выдумала?
Нет уж. Еще подумают, что я совсем чокнулась. Лучше дождусь, когда меня оставят в покое, и потихоньку улизну. Вот именно, план просто супер.
– Похоже, у нее переходное состояние, – со знанием дела говорит одна будущая акушерка другой. – В такие моменты они часто рвутся домой. И вообще ведут себя неадекватно.
– Ребекка, вам обязательно надо переодеться в больничную рубашку. – Пола окидывает меня обеспокоенным взглядом. – Может, ребенок уже на подходе. Как ощущаются схватки? Стали чаще? Можно осмотреть вас?
– Она просила свести до минимума осмотры и обследования, – вмешивается другая стажерка, сунув нос в мою карточку. – Хочет, чтобы все шло естественным путем. Надо позвать сюда старшую акушерку, Пола…
– Не надо! – перебиваю я. – То есть… пожалуйста, оставьте меня ненадолго одну. Если можно.
– Какая вы мужественная, Ребекка. – Пола сочувственно кладет руку мне на плечо. – Но мы не можем оставить вас одну! Вы даже без подруги приехали!
– Честное слово, со мной все будет хорошо, – беспечно улыбаюсь я. – Просто надо побыть одной несколько минут. Этого требуют мои убеждения. Роженица должна каждый час ненадолго оставаться одна и произносить особую молитву.
«Давайте же, выметайтесь, – мысленно подгоняю я. – Оставьте меня одну».
– Мы обязаны с уважением относиться к вашей вере, – нерешительно говорит Пола. – Ладно, мы выйдем, но если что-нибудь начнется, нажмите эту кнопку.
– Обязательно! Спасибо!
Дверь закрывается, я облегченно вздыхаю. Слава богу. Надо драпать, пока путь свободен. Беру сумку и пальто, на всякий случай выглядываю в щелочку и вижу, что две акушерки переминаются под дверью. Торопливо прикрываю дверь, стараясь не шуметь. Подожду еще пару минут. Им надоест торчать под дверью, они отойдут куда-нибудь, тут я и проскочу.
Вот влипла, даже не верится. Напрасно я наболтала, что у меня схватки. А тем более что воды отошли. Поделом мне. Больше ни за что не буду врать, никогда.
Подождав еще немного, смотрю на часы. Прошло три минуты. Пожалуй, можно рискнуть. Опять поднимаю сумку, но не успеваю дойти до двери, как она распахивается сама.
– Боже мой, Бекки! – Белокурые волосы, вышитое пальто от Миу Миу – в палату вихрем влетает Сьюзи. – Ты в порядке? Я как только услышала, сразу и примчалась!
– Сьюзи? – Меня точно обухом огрели. – Что ты…
– Твоя мама уже идет, – задыхаясь, продолжает моя подруга и сбрасывает пальто, под которым обнаруживается футболка «Мамуля-красотуля» от Дэнни. – Мы все вместе ехали в такси, когда узнали, что случилось. Дженис пообещала сгонять за журналами и что-нибудь попить принести, Келли будет ждать в приемной…
– Но как?..
Ничего не понимаю. Сьюзи что, ясновидящая?
– Я позвонила тебе на мобильник, а какая-то женщина ответила мне, что ты в Кавендишской больнице, – взволнованно тараторит Сьюзи. – Сказала, что ты оставила телефон у администратора и что у тебя схватки! Мы так перепугались! Велели таксисту поворачивать обратно, вечеринку я отменила… – Она вдруг замолкает и оглядывает меня. – Бекки, а почему у тебя в руках пальто? Что-то не так?
Ребекка держится молодцом! – влезает Пола и под шумок отбирает у меня пальто. – Раскрытие уже четыре сантиметра, а она обходится без обезболивания!
– Да-а? – Сьюзи удивлена. – А я думала, ты хочешь эпидурал!
– Вот только никак не можем уговорить ее переодеться в больничную рубашку, – укоризненно говорит Пола.
– Этого еще не хватало! – возмущается Сьюзи. – Мерзость эти ваши рубашки. Бекки, ты сумку прихватила? Ничего страшного, я сбегаю и куплю тебе футболку. А еще нам здесь понадобится музыка и, пожалуй, свечи… – Она обводит палату критическим взглядом.
– Сьюзи… – У меня от страха подбирается живот. – Ты знаешь…
– Тук-тук! – раздается новый голос. – Пришла Луиза! К вам можно?
Луиза? Быть того не может. Это мой ароматерапевт, я наняла ее для родов. Как же она…
– Твоя мама обзвонила всех специалистов из твоего списка, чтобы еще раз предупредить каждого! – сияет Сьюзи. – Она такая деловая! Все уже едут.
Я не справляюсь: события развиваются слишком быстро. Луиза уже притащила кучу флакончиков с маслами и втирает что-то оранжевое мне в затылок.
– Вот так! – говорит она. – Приятно?
– Очень! – бормочу я.
Бекки! – ввинчивается в воздух пронзительный мамин голос. – Дорогая моя! – Она врывается в палату, прижимая к груди цветы и полный пакет круассанов. – Садись, расслабься! Эпидурал уже сделали?
– Бекки и без него справляется! – радуется Сьюзи. – Она чудо, правда?
– Без эпидурала? – ахает мама.
– Ребекка преодолевает боль благодаря йоге и дыхательной технике, – гордо объявляет Пола. – Верно, Ребекка? А раскрытие у нее – уже четыре сантиметра!
– Детка, не мучай себя. – Мама берет меня за руку, она чуть не плачет. – Согласись на эпидурал! Прими обезболивающее!
Кажется, у меня язык присох к небу.
– А теперь – жасминовое масло, – жужжит мне в ухо Луиза. – Вотрем его в виски…
– Бекки, ты меня слышишь? – Мама встревожена.
– Может, у нее схватки! – Сьюзи хватает меня за другую руку. – Дыши, Бекки, дыши!
– У тебя все получится, детка! – Лицо у мамы такое перепуганное и напряженное, будто она сама рожает.
– Думайте о ребенке, – внушает Пола, глядя мне в глаза. – Сосредоточьтесь на малыше, которого производите на свет.
У меня наконец прорезается голос:
– Послушайте… Понимаете, у меня нет никаких схваток.
Пола кладет ладони мне на плечи:
– Есть, Бекки, есть.
– Береги силы, Бекки. – Сьюзи сует мне в рот соломинку. – Глотни «Люкозейда» – станет легче!
Делать нечего – беспомощно тяну через соломинку тошнотворную жижу. За дверью слышны приближающиеся шаги. Очень знакомые. Входит Люк. Бледный, напряженный, он торопливо оглядывает комнату.
– Слава богу, успел. Уфф… – облегченно вздыхает он, шагая ко мне. – Бекки, я так люблю тебя… Так тобой горжусь…
– Привет, Люк, – вяло отзываюсь я.
Ну и что мне теперь делать, черт возьми?
Если вдуматься, роды получаются идеальные.
Прошло двадцать минут, в палату набилась целая толпа. Рефлексотерапевт Фелисити массирует мне пальцы ног. Гомеопат Мария отмеряет лекарственные снадобья-горошинки. Луиза расставляет по палате аромалампы.
Мама и Сьюзи сидят по одну сторону от меня, Люк – по другую. На лбу у меня компресс, в руке опрыскиватель, я в длинной просторной футболке, в которую меня общими усилиями переодели Сьюзи и мама. Хорошо, удобно, музыка играет, я прекрасно обхожусь и без эпидурала…
Одна загвоздка: никак не наберусь смелости сказать, что я всех обманула.
– Хотите подышать газом, Бекки? – Пола приближается ко мне с маской, прикрепленной к трубке. – Боль немного утихнет.
Я в нерешительности молчу. Невежливо же отказываться, в самом деле.
– Ладно, давайте. Спасибо.
– Дышите, как только начнется спазм, – советует Пола, подавая мне маску. – Не ждите слишком долго!
– Угу.
Прилаживаю маску к носу и рту и делаю глубокий вздох. Ух ты! Отпад! Будто разом выпила бутылку шампанского!
– Ну и ну. – Я убираю маску и блаженно улыбаюсь Люку: – Так классно. Вот бы тебе попробовать.
– Бекки, ты прекрасно держишься. – Он жмет мою руку и не сводит с меня глаз. – Все хорошо? Все идет по твоему плану?
– Э-э… да, почти. – Чтобы было не так стыдно смотреть ему в глаза, я быстренько вдыхаю еще немного газа с кислородом. О господи. Надо сказать Люку. Обязательно.
– Люк… – Слегка опьянев, я придвигаюсь к нему и шепчу на ухо. – Слушай, я не рожаю.
– Милая, не волнуйся. – Люк отводит волосы с моего лба. – Не надо спешить. Будем ждать сколько понадобится.
Между прочим, это мысль. Ведь рано или поздно ребенок все равно должен родиться, так? Значит, можно просто лежать, молчать, пить «Люкозейд» и смотреть телик. А потом родится ребенок, и все скажут: «Бедняжка Бекки рожала целых две недели!»
– Кстати, я созвонился с доктором Мозгли, – добавляет Люк. – Он уже едет к нам из Портленда.
– О-о. – Я с трудом скрываю волнение. – Отлично!
В отчаянии я снова сую нос в маску и делаю вдох, одновременно прорабатывая детали плана. Вдруг в туалете есть окно, через которое можно удрать? Или сделать так: выйти будто бы в туалет, пройти по коридору, найти где-нибудь новорожденного младенца и взять его ненадолго себе…
– А я думала, вы наблюдались у Венеции Картер. – Пола сверяется с моей карточкой и смотрит на часы. – Когда же она наконец? Если не появится в ближайшее время, придется кому-нибудь из старших акушерок осмотреть вас. Чувствуете дискомфорт, Бекки?
– Н-ну, небольшой…
Еще какой.
– Вот, – Луиза подносит к моему носу банку с маслом, – мускатный шалфей помогает при стрессах.
– Скажите, Пола, а бывает, что роды идут вспять? – будто бы невзначай спрашиваю я и стараюсь не выдать внезапный проблеск надежды.
– Нет! – смеется Пола. – Только иногда кажется, что процесс совсем остановился!
Ха-ха! – подхватываю я и плюхаюсь на подушки, старательно дыша мускатным шалфеем для стресса. Сейчас бы еще специального такого эфирного масла, с которым легче объявить, что не рожаешь и вообще можно расходиться по домам.
Стучат, Сьюзи оборачивается к двери:
– А-а, Джесс, наверное. Она говорила, что уже выезжает.
– Входите! – откликается Пола.
Дверь распахиваемся, и я цепенею.
Венеция. На ней балахон, в которых врачи делают операции, все волосы убраны под зеленую шапочку. Выглядит она так шикарно и важно, будто день-деньской спасает людям жизнь.
Стервозина.
По лицу Венеции пробегает тень шока, но она почти сразу берет себя в руки и с профессиональной улыбкой подходит к койке.
– Бекки! А я понятия не имела, что пациентка, к которой меня вызвали, – ты. Давай-ка посмотрим, как у нас дела…
Она стаскивает зеленую шапочку, и ее волосы роскошным каскадом обрушиваются на спину.
– Люк, давно у нее началось? Рассказывай по порядку.
Опять она за свое. Не дает мне слова сказать и очаровывает Люка.
– Оставь меня в покое! – выпаливаю я. – Я уже не твоя пациентка, так что нечего тебе здесь делать. Спасибо, что зашла.
Мне вдруг становится все равно, есть у меня схватки или нет. Даже притворяться не пытаюсь. И про роды больше не вспоминаю. Можно и сейчас устроить крупные разборки, еще не слишком поздно. Все вокруг с разинутыми ртами смотрят, как я отбрасываю маску и тяжело сажусь на постели.
– Сьюзи, дай мне сумку, будь добра, – срывающимся голосом прошу я. – Она под кроватью.
– Нашла! Вот. – Сьюзи подает мне сумку и шепотом спрашивает, наклонившись к моему уху: – Это она?
– Угу, – киваю я.
– Корова.
– Отличная мысль, Ребекка! – встревает Пола, но голос у нее неуверенный. – Вы подниметесь, а ребенок опустится…
– Венеция, мне надо кое-что тебе вернуть.
Голос у меня плывет, во всем виноват этот газ, от которого я как пьяная. Да еще губы сами собой расползаются в улыбке, а это меня уже достало. Но Венеция, кажется, все поняла.
– Люку они не нужны. – Я вытаскиваю из сумки варикозные чулки и бросаю их Венеции. Чулки падают на пол, не долетев, и все смотрят на них.
Ой, перепутала.
– То есть вот это ему не нужно. – Беру коробочку с запонками, размахиваюсь и попадаю Венеции прямо в лоб.
– Ох, черт! – Она хватается за лоб.
– Бекки! – укоризненно восклицает Люк.
– Она охотится за тобой, Люк! Даже прислала тебе рождественский подарок! – Я вдруг вспоминаю про латынь. – Ути… барбери… – язык безнадежно заплетается, – нам… нет, туи…
Дьявол.
Идиотский язык эта латынь.
– Детка, ты бредишь? – беспокоится мама.
– Бекки, я понятия не имею, о чем ты говоришь. – Венеция только посмеивается.
– Отстань от нас, – меня трясет от ярости, – оставь нас с Люком в покое!
– Ты же сама требовала вызвать меня, – напоминает Венеция и забирает у нервничающей Полы карточку. – Так, и что у нас с ребенком?
– Не увиливай! – кричу я. – Ты говорила, что у вас с Люком роман. Ты мне наврала!
– Роман? – Венеция широко открывает глаза. – Бекки, мы с Люком просто давние друзья! – Она издает серебристый смешок. – Прости, Люк. Я знала, что Бекки меня недолюбливает, но ни за что бы не подумала, что она настолько ревнива…
В этой зеленой форме она выглядит как настоящий врач и говорит так убедительно. Рядом с ней я – растрепанная, пьяная от газа беременная клуша в футболке-мешке.
– Вен, все хорошо. – Люку явно неловко. – Слушай, мы уже вызвали Чарльза Мозгли. Так что… можешь уйти.
– Придется. – Венеция заговорщицки кивает Люку, а меня охватывает бешенство.
– Люк, не дай ей опять выкрутиться! Она сама говорила, что вы любовники! Уверяла, что ты уходишь от меня к ней!
– Бекки…
– Это правда. – По моим щекам текут злые слезы. – Никто мне не верит, но это правда! Она говорила, что как только вы снова встретились, осталось лишь решить, где и когда. Что вы опьянены друг другом и вообще вылитые Пенелопа… и еще кто-то. Отелло.
– Пенелопа и Одиссей? – Люк смотрит на меня во все глаза.
– Да, точно! И что вы созданы друг для друга. А мой брак уже распался… – Я вытираю нос рукавом футболки. – А теперь выставляет меня ревнивой идиоткой…
В глазах Люка что-то меняется.
– Значит, Пенелопа и Одиссей? – спрашивает он голосом, в котором слышен металл. – Вен?
Напряженная пауза.
– Я не понимаю, о чем она говорит, – невозмутимо заявляет Венеция.
– А кто это – Пенелопа и Одиссей? – шепчет Сьюзи мне в ухо, и я беспомощно пожимаю плечами.
– Венеция, – Люк смотрит на нее в упор, – мы никогда не были Пенелопой и Одиссеем.
Впервые за все время знакомства я вижу, как дрогнула Венеция. Но это почти незаметно: она молчит и вызывающе глядит на Люка. Словно говорит: «Нет, были».
Так, надо разобраться.
– Люк, кто такие Пенелопа и Одиссей? – спрашиваю я.
Надеюсь, что не руководитель рекламной компании и не акушерка, которые долго и счастливо жили вместе, но сначала выставили вон первую жену.
– Одиссей оставил Пенелопу и отправился в долгое путешествие, – объясняет Люк и продолжает сверлить глазами Венецию. – Оно так и называется – одиссея. А Пенелопа, как верная жена, ждала его. Целых двадцать лет.
– Нет, эта ждать не стала бы! – Сьюзи возмущенно тычет пальцем в Венецию. – Заводила бы шашни налево и направо!
– Венеция, ты говорила Бекки, что у нас роман? – От громового голоса Люка мы все подскакиваем. – Говорила, что я ухожу от нее к тебе? Пыталась лезть в нашу жизнь?
– Разумеется, нет, – холодно отвечает Венеция. Взгляд у нее жесткий, но подбородок вздрагивает, я-то вижу.
– Отлично. – Тон Люка по-прежнему уничтожающий. – Давай окончательно проясним все раз и навсегда, при свидетелях. Я ни за что не завел бы с тобой роман, Венеция. Я ни с кем не стал бы встречаться. – Он поворачивается и берет меня за руки. – Бекки, что бы там ни плела Венеция, у нас с ней ничего не было. Мы только встречались в юности. Примерно год. И все. Ясно?
– Ясно, – шепчу я.
– А почему расстались? – с любопытством спрашивает Сьюзи и краснеет, когда все в палате поворачиваются к ней. – Это важно! – упрямо добавляет она. – В семье не должно быть секретов! Мы с Тарки знаем о наших прежних романах все, до последней мелочи. Если бы и ты рассказал Бекки, вместо того чтобы… – Она умолкает.
– Пожалуй, ты права, – кивает Люк. – Бекки, я действительно должен рассказать тебе всю правду. О том, что между нами было и чем все закончилось. – Его лицо искажает гримаса. – Венеция испугалась беременности.
– Она была беременна?
От этой мысли меня чуть не выворачивает наизнанку.
– Нет! – решительно качает головой Люк. – Она только думала, что беременна. Это продолжалось недолго, но многое прояснило. И мы расстались.
– Ты струсил. – Голос Венеции дрожит, как будто она еле сдерживает давно копившийся гнев. – Ты струсил, Люк, и нашим прекрасным отношениям пришел конец. А ведь нам завидовал весь Кембридж. Мы были идеальной парой…
– Ложь! – обрывает Люк. – И я не струсил…
– Еще как струсил! Побоялся взять на себя ответственность! До смерти перепугался!
– Этим меня не напугать! – кричит Люк. – Я просто понял, что не хочу растить детей с таким человеком, как ты! Не хочу я жить с тобой всю жизнь! Потому и расстался с тобой!
У Венеции такое лицо, словно он ее ударил. Несколько секунд она молчит, а потом переводит на меня такой злющий взгляд, что я съеживаюсь.
– И нашел ее, да? – презрительно усмехается она. – Эту тупенькую, помешанную на шопинге девицу? Ты с ней хочешь жить до конца своих дней? Люк, она же пустышка! У нее мозгов чайная ложка! На уме одни магазины, тряпки, дуры подружки…
Кровь отливает от моего лица, меня бьет дрожь. Никогда не видела столько злобы и яда.
Смотрю на Люка: у него раздуваются ноздри и на виске бьется жилка.
– Не смей так говорить о Бекки, – цедит он так угрожающе, что даже мне страшно. – Не смей.
– Да ладно тебе, Люк. – Венеция насмешливо скалит зубы. – Тебя можно понять – она, конечно, милашка…
– Венеция, ты сама не понимаешь, что несешь, – хладнокровно перебивает Люк.
– Она идиотка! – выкрикивает Венеция. – Пустоголовое ничтожество! Черт подери, за что ты ее выбрал?
По палате пролетает дружный вздох. Какое-то время все молчат. Кажется, прямой вопрос застал Люка врасплох.
Интересно, что он ей ответит? Может, скажет, что в восторге от моего кулинарного таланта и остроумия?
Нет, вряд ли.
А может…
Если честно, я озадачена. А если мне нечего сказать, то Люку и подавно.
– За что я выбрал Бекки? – наконец переспрашивает он таким странным голосом, что я настораживаюсь. Неужели его давно мучает тот же вопрос? И только теперь он понял, что совершил ошибку?
Внезапно мне становится холодно и страшно.
А Люк все молчит.
Под тревожными взглядами всей палаты Люк встает, подходит к раковине и наливает себе воды. Потом оборачивается:
– Ты когда-нибудь общалась с Бекки?
– Я! Я общалась! – вмешивается Сьюзи так поспешно, будто ей пообещали главный приз. Все смотрят на нее, она краснеет и бормочет: – Извините…
– Когда я впервые увидел Бекки Блумвуд… – Люк делает паузу и улыбается. – Она выясняла в отделе маркетинга одного банка, почему он не выпускает чековые книжки в разноцветных обложках.
– Вот видишь! – нетерпеливо подхватывает Венеция, но Люк и ухом не ведет.
Со следующего года они приступили к выпуску чековых книжек с обложками всех цветов радуги. Чутью Бекки любой позавидует. Она выдает идеи, как никто другой. Туда, где витают ее мысли, никому не добраться. Я счастливчик: иногда мне удается угнаться за ней. – Люк дарит мне теплый и ласковый взгляд. – Да, она не пропускает ни одного магазина. Совершает нелепые и безумные поступки. Но она умеет рассмешить меня. Учит меня жить и радоваться. И я люблю ее больше жизни.
– Я тоже тебя люблю, – бормочу я, чувствуя, что в горле встал ком.
– Прекрасно. – Венеция бледнеет. – Прекрасно, Люк! Если тебе нужна эта никчемная пустышка…
– Ни хрена ты не понимаешь, так что захлопни гребаную пасть! – Голос Люка звучит как пулеметная очередь. Мама уже открывает рот, чтобы упрекнуть Люка за неприличные выражения, но видит, как он разъярен, беспокойно ерзает и молчит. – В отличие от тебя, Бекки порядочный человек. – Он меряет Венецию презрительным взглядом. – Она смелая, но никого не расталкивает локтями, когда идет к цели. Без нее я не могу прожить и двух дней. Вы, наверное, знаете, что у моей компании сейчас неприятности… – Он смотрит на Сьюзи и маму.
– Неприятности? – ахает мама. – Какие? Бекки нам не говорила!
Люк удивленно переводит взгляд на меня:
– Бекки, неужели никому?
– Я чувствовала неладное, – признается Сьюзи. – Я знала. Все эти звонки, разговоры… Но она ни слова, что все дело в…
– Просто не хотела портить вам праздник. – Очутившись в центре внимания, я вспыхиваю. – Все вы так веселились… – Я умолкаю, вдруг сообразив, что и от Люка кое-что утаила. – Люк, это еще не все. Мы потеряли дом.
От этих слов меня накрывает волна мучительного разочарования. Не видать нам нашего чудесного семейного дома.
– Шутишь! – Потрясенный Люк меняется в лице.
– Его продали другим. Но мы как-нибудь справимся! – Беспечная улыбка удается мне чудом. – Можем снять квартиру. Я уже смотрела в сети, найти съемное жилье – раз плюнуть!
– Бекки… – В его глазах я вижу то же самое разочарование. – Наши мечты рухнули.
Я смаргиваю слезы.
– Знаю. Ничего, выдержим, Люк.
– О, Бекки! – Сьюзи тоже чуть не плачет. – Забирайте наш шотландский замок! Мы там все равно не бываем.
– Сьюзи, не глупи. – Несмотря ни на что, меня так и подмывает захихикать.
– Поживите у нас, детка! – подхватывает мама. – Зачем вам чужая грязная квартира! А вы, юная леди… – с розовым от возмущения лицом она поворачивается к Венеции, – как вы посмели расстроить мою дочь, когда она рожает!
Ой.
Про роды-то я и забыла.
– Боже! – Сьюзи зажимает рот ладонью. – Бекки, и ты даже не пикнула! Потрясающе!
– Дорогая, ты самая-самая, – почти благоговейно произносит Люк. – Столько волнений вдобавок к родам!
– Да пустяки… Ничего особенного. – Я старательно изображаю скромность. – Подумаешь!
– Не пустяки, а настоящий подвиг, верно? – обращается Люк к стажеркам.
– Она удивительная, – соглашается Пола, которая с разинутым ртом слушала перепалку с Венецией. – Поэтому мы все наблюдаем за ней.
– Удивительная, говорите? – вдруг подает голос Венеция. Она подходит поближе и оглядывает меня прищуренными глазами. – Бекки, когда была последняя схватка?
– Э-э… – На меня нападает кашель. – Да вот сейчас… Только что…
– Она сайентолог, – сообщает Пола. – Поэтому переносит боль молча. Так интересно!
– Сайентолог? – повторяет Люк.
– Это мое новое хобби, – поясняю я. – Разве я не говорила?
– Про сайентологию ты мне никогда не рассказывала! – удивляется Сьюзи.
– Сайентологи – это муниты, что ли? – Мама тревожно переглядывается с Люком. – Бекки связалась с мунитами?
– Все ясно. – У Венеции в глазах появляется злорадный блеск. – Дай-ка я тебя осмотрю, Бекки. Может, уже пора принимать ребенка!
Я отшатываюсь. Ни за что не дамся ей, лучше сразу умереть!
– Не надо стесняться. – Венеция надвигается на меня, я в панике переползаю на другую сторону кровати.
– Какая подвижность! – восхищается кто-то из стажерок.
– Подожди, Бекки…
– Отстань! Не трогай меня! – Я хватаю маску и делаю несколько вдохов. Уже лучше. Надо обязательно завести такую дома.
– А вот и мы! – Дверь распахивается, и в палату вваливается Дэнни, за которым следует Джесс. – Мы ничего не пропустили?
Джесс в футболке «Она мамуля-красотуля, и мы ее любим», точно такой же, как у Сьюзи, а Дэнни вырядился в голубую кашемировую майку, на которой спереди отчетливо виднеется надпись цвета хаки «Она рыжая стерва, и я ее ненавижу».
– А где ребенок? – Дэнни с любопытством оглядывает палату, где царит напряженное молчание. Вдруг он замечает Венецию. – Эй, а кто звал сюда Круэллу де Венецию?
Люк во все глаза смотрит на слоган на животе Дэнни и вдруг взрывается хохотом.
– Сборище инфантилов, – почти выплевывает Венеция, которая тоже успела прочитать надпись. – Все до единого. Если маленькая мисс Бекки рожает, то я…
– Ой! – вдруг вскрикиваю я. – Ой! Из меня течет!
Боже, какие кошмарные ощущения! Будто внутри что-то лопнуло – р-раз, и я уже стою в луже. И сдержаться невозможно.
– Иисусе! – Дэнни прикрывает глаза. – Перебор с информацией. – Он подхватывает Джесс под локоток: – А пойдем-ка выпьем, Джесс!
– Воды отошли, – объясняет озадаченная Пола. – А я думала, это еще вчера было.
– Так то могли быть передние воды, – подает голос другая стажерка, типичная отличница с виду, и довольно добавляет: – А эти – задние.
Я в шоке. У меня отошли воды.
Это же значит… что я рожаю.
В самом деле рожаю, по-настоящему.
Аа-ах. Боже мой. У нас будет ребенок!
– Люк! – В страхе я вцепляюсь в него. – Начинается!
– Знаю, дорогая. – Люк гладит меня по голове. – И ты держишься прекрасно…
– Да нет же! – вскрикиваю я. – Ты не понимаешь!..
Я вдруг замираю, не дыша. Что это было?
Как будто мой живот сжали раз, другой, а потом так сильно, что я чуть было не потребовала отпустить немедленно.
Это и есть схватки?
– Люк… Знаешь, я не уверена, что смогу…
Все повторяется, только еще сильнее, и я еле дышу, цепляясь за руку Люка.
– Все будет хорошо. Ты справишься. – Он ритмично поглаживает мне спину. – Доктор Мозгли уже едет. А рыжая стерва сейчас уйдет. Верно, Венеция? – На нее Люк не смотрит.
Кажется, прошло. Невидимые тиски разжались. Но я уже знаю: сейчас все повторится, как в страшном кино про улицу Вязов.
– Пожалуй, я все-таки не откажусь от эпидурала, – бормочу я. – Только поскорее.
– Конечно! – подхватывается Пола. – Сейчас же вызову анестезиолога. Вы так хорошо и так долго терпели, Бекки!
– Бред… – невнятно бросает Венеция и уходит, хлопнув дверью.
– Корова! – с чувством говорит Сьюзи. – Я всем своим беременным подругам расскажу, какая она корова!
– Она ушла. – Люк целует меня в лоб. – Все позади. Прости, Бекки. Мне так жаль.
– Что было, то прошло, – машинально отвечаю я.
Я действительно так считаю.
Обрывки воспоминаний о Венеции отдаляются, улетучиваются как дым. Остаемся только мы с Люком. И малыш.
Боже, опять начинается. Все эти книжные премудрости про интервалы между схватками – полная чепуха. Хватаю маску, и все стажерки обступают меня, советуя, как правильно дышать.
– Вы справитесь, Бекки… не напрягайтесь… дышите…
Давай, малыш. Нам давно пора познакомиться.
– Все идет прекрасно. Дыши, Бекки, дыши… Конечно, у тебя получится. Попробуй. Вместе мы сможем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шопоголик и бэби - Кинселла Софи

Разделы:

***

1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.21.22.

Ваши комментарии
к роману Шопоголик и бэби - Кинселла Софи



Уважаемая писательница! Понимаю, что эта книга так похожа на конец истории Бекки...Но, пожалуйста, выпустите хоть ещё одну книгу!!! Я с ними почти сроднилась, они везде со мной, до сих пор перечитываю их в свободное время! Спасибо за замечательные позитивные эмоции, за ту радость, когда читаешь Ваши книги! Я ОЧЕНЬ надеюсь, что Вы подарите читателям ещё один неповторимый подарок! :-)
Шопоголик и бэби - Кинселла СофиЮлия
9.10.2014, 13.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100