Читать онлайн Шопоголик и брачные узы, автора - Кинселла Софи, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.53 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинселла Софи

Шопоголик и брачные узы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Хорошо. Может, я теперь и обручена, но я не допущу, чтобы от этого у меня снесло крышу.
Ни за что!
Знаю я девиц, которые сходили с ума, планируя самую крутую свадьбу во вселенной, и не могли думать ни о чем другом… Со мной такого не случится. Я не позволю свадьбе перевернуть всю мою жизнь. Надо разобраться в приоритетах. Главное — это ведь не платье, не туфли, не цветы, верно? Главное — это обязательства, которые принимают на всю жизнь. Обеты, которые дают друг другу.
Я мажу лицо увлажняющим кремом — и замираю, устремив взгляд на свое отражение в зеркале.
— Я, Бекки, — торжественно бубню я. — Я, Ребекка. Беру тебя, Люк.
От этих древних слов мурашки по спине бегут, верно?
— В… в мужья. В радости, в богатстве…
Я умолкаю, озадаченно сморщив лоб. Кажется, не совсем так. Ладно, ближе к делу выучу как следует. Ведь главное что? Клятвы! И не стоит лезть из кожи вон. Простая, элегантная церемония — и все. Без суеты, без шумихи. Обошлись же Ромео и Джульетта без пышной свадьбы с засахаренным миндалем и слоеными пирожками.
Может, и мы обвенчаемся тайно! Внезапно нарисовавшаяся картина завораживает меня: мы с Люком преклоняем колени перед итальянским священником в маленькой каменной часовне. Вот это была бы романтика! А потом Люк почему-то решит, будто я умерла, и совершит самоубийство, и я тоже совершу самоубийство, и это будет неописуемо трагично, и все вокруг станут говорить, что мы сделали это во имя любви, и мы будем примером для целого мира…
— Караоке? — Голос Люка за дверью спальни возвращает меня к реальности. — Что ж, это, конечно, можно…
Дверь распахивается, и он протягивает мне чашку кофе. После свадьбы Сьюзи мы поселились у моих родителей. Когда я выходила из-за стола, Люк разнимал папу с мамой, споривших, состоялась ли на самом деле высадка на Луну.
— Твоя матушка уже подыскала подходящую дату для свадьбы, — сообщает Люк. — Что ты думаешь о…
— Люк. — Я поднимаю руку, останавливая его. — Люк. Давай делать за один раз по одному шагу, ладно? Мы ведь едва помолвлены. Давай сначала освоимся с этой мыслью. Ни к чему так торопиться с датами.
И я с гордостью бросаю взгляд в зеркало: я теперь совсем взрослая. Впервые в жизни никуда не мчусь сломя голову. Не лезу на стенку.
— Ты права, — произносит Люк после паузы. — Совершенно права. Твоя мама, конечно, погорячилась.
— В самом деле? — Я задумчиво делаю глоток кофе. — Так… просто ради интереса… Когда?
— Двадцать второго июня. Этого года. — Люк качает головой. — Действительно, безумие. Всего через несколько месяцев.
— Рехнуться! — У меня расширяются глаза. — То есть спешить некуда, верно?
Двадцать второе июня! Нет, ну что она за мать такая!
Хотя… летняя свадьба — это замечательно. Теоретически, я имею в виду.
А если мы остановимся на июне, то я могу прямо сейчас начать поиски свадебного платья. И выбрать тиару. И почитать журнал для невест. Да!
— С другой стороны, — небрежно добавляю я, — нет и причин откладывать. Ведь если мы приняли решение и все взвесили… Почему бы… этого не сделать? К чему тянуть?
— Ты уверена? Бекки, я не хочу, чтобы у тебя было чувство, будто я давлю…
— Все в порядке. Я уверена на все сто. Поженимся в июне!
Поженимся! Скоро! Ура! Я снова оглядываюсь на зеркало — моя физиономия просто перекошена от радости.
— Значит, скажу своей маме, что свадьба двадцать второго. Она будет в восторге, уж я-то знаю. — Люк смотрит на часы. — Так, мне пора.
— Да-да, — подхватываю я с энтузиазмом. — Конечно, поторопись. Ты же не хочешь к ней опоздать?
Люк должен провести день со своей матерью, Элинор, остановившейся в Лондоне по пути в Швейцарию. По официальной версии, она собирается погостить у давних друзей и «насладиться горным воздухом». Все, конечно, в курсе, что на самом деле Элинор затеяла миллионную по счету подтяжку лица.
А днем мы с родителями встречаемся с Люком и его матерью за чаем в «Кларидже». Все наперебой восклицали, какое это удачное совпадение, что Элинор как раз здесь и оба семейства смогут повидаться. Но стоит мне подумать об этом чаепитии, как тут же скручивает живот. Я бы с радостью повидалась с настоящими родителями Люка — его отцом и мачехой, очень славными людьми, живущими в Девоне. Но они сейчас в Австралии, куда переехала сводная сестра Люка, и обратно поспеют прямо к нашей свадьбе. И Люку ничего не оставалось делать, кроме как свести нас с Элинор.
Элинор Шерман. Моя будущая свекровь.
Только не надо об этом думать. Нужно просто пережить сегодняшний день.
— Люк… — Я мнусь, подыскивая нужные слова. — Как, по-твоему, это пройдет? Первая встреча наших родителей? Сам знаешь — твоя мать… и моя… Они ведь немного разные, да?
— Все будет прекрасно! Уверен, они поладят. Люк и в самом деле не понимает, о чем я. Конечно, очень хорошо, что он обожает свою мать. Знаю, сыновья и должны любить матерей. А Люк почти не видел ее, когда был маленьким, и теперь пытается наверстать упущенное… Но все-таки. Как можно быть преданным Элинор?


Я спускаюсь на кухню. Мама одной рукой убирает со стола, а другой придерживает телефон.
— Да, — говорит она. — Правильно, Блумвуд. Б-л-у-м-в-у-д. Из Оксшотта, Суррей. Перешлете по факсу? Благодарю. Хорошо. — Она ставит телефон на место и улыбается мне. — Объявление в «Суррей пост».
— Еще одно? Мам, ты их сколько всего сделала?
— Сколько положено, — защищается мама. — «Таймс», «Телеграф», «Оксшотт геральд» и «Эшер газет».
— И «Суррей пост».
— Да. Всего-то… пять.
— Пять!
— Бекки, ты один раз вступаешь в брак! — изрекает мама.
— Знаю. Но…
— А теперь послушай. — Лицо мамы розовеет. — Ты наша единственная дочь, Бекки, и мы не постоим за ценой. Мы хотим, чтобы это была свадьба твоей мечты. Что бы там ни полагалось — объявления, цветы, конный экипаж, как у Сьюзи… Мы хотим, чтобы у тебя это было.
— Мама, мне надо с тобой поговорить, — выдавливаю я. — Мы с Люком оплатим все расходы…
— Чепуха! — живо откликается мама. — Мы и слушать такого не станем!
— Но…
— Мы всегда надеялись, что наступит прекрасный день, когда мы оплатим твою свадьбу. И уже несколько лет копим деньги.
— Да? — Я смотрю на нее, охваченная внезапным волнением. Все это время мама и папа копили деньги — и не обмолвились ни словом. — А я и не знала.
— Еще бы! Мы же не собирались тебе об этом докладывать, верно? Итак, — голос мамы вновь становится деловитым, — Люк сказал тебе, что мы уже наметили число? Знаешь ли, это было непросто! Все оказалось занято. Но я договорилась с Питером в церкви, у него как раз была отмена, и ему удастся втиснуть нас в субботу, на три часа. Иначе дожидайся потом до ноября.
— Ноябрь? Мерзкое время для свадеб.
— Вот именно. Так что я велела Питеру нас записать. Смотри, я уже и отметку в календаре сделала!
Календарь висит на холодильнике — там на каждый месяц по новому рецепту от «Нескафе». Перелистываю на июнь. Точно. Там большими буквами выведено: «СВАДЬБА БЕККИ».
Я смотрю на эту надпись с каким-то странным чувством. Это происходит на самом деле. Я и вправду выхожу замуж. Это не понарошку.
— И у меня есть кое-какие соображения насчет шатра, — продолжает мама. — Я видела в журнале один, очень нарядный, и подумала: надо показать Бекки…
Она извлекает откуда-то стопку глянцевых журналов. «Невесты», «Современная невеста», «Свадьба и дом». Блестящие, броские, зазывные — как блюдо с пончиками.
— Ого! — Только не сразу вцепляться в ближайший! — Я и не читала этого невестиного чтива. Даже не знаю, на что оно похоже.
— И я не знаю, — подхватывает мама, опытной рукой листая «Свадьбу и дом». — Толком не знаю. Так, заглядывала — вдруг набреду на какую-нибудь безумную идейку. Тут ведь в основном реклама…
Я в замешательстве. Пальцы скользят по обложке журнала «Ты и твоя свадьба». С трудом укладывается в голове, что теперь я вправе читать все это в открытую! Не надо бочком подкрадываться к полкам и исподтишка заглядывать в манящие журналы — словно запихивать в рот бисквит, то и дело дергаясь, не видит ли тебя кто-нибудь.
Эта привычка укоренилась так глубоко, что ее трудно побороть. Даже теперь, когда кольцо блестит на моем пальце, я ловлю себя на том, что изображаю полное равнодушие.
— Думаю, мельком просмотреть стоит, — небрежно замечаю я. — Так, для общей информации… Просто быть в курсе…
Да ну все на фиг! Мама меня и не слушает — так зачем прикидываться, будто у меня руки не чешутся перелопатить эти журналы от корки до корки? Счастливая, я бухаюсь в кресло, и следующие десять минут мы проводим в глубоком молчании, впившись глазами в картинки.
— Вот! — внезапно произносит мама. Она разворачивает журнал так, чтобы мне было видно фотографию: белый шатер с серебряной отделкой. — Разве не чудо?
— Класс!
Я увлеченно рассматриваю свадебные платья, букеты… И мой взгляд упирается в строчку с датой.
— Мам! Это же прошлогодний! Ты что, искала журналы для невест еще в прошлом году?
— Сама не знаю, как это получилось. — Мама пытается увильнуть. — Я их, наверное, в приемной у врача захватила или еще где. Неважно. У тебя есть какие-нибудь идеи?
— Не думала пока… — бормочу я в нерешительности. — Мне бы, пожалуй, что-нибудь попроще…
В голове внезапно возникает картина: я в пышном белом платье и в сверкающей тиаре… прекрасный принц ждет меня… приветственные крики толпы…
Стоп. Нечего хватать через край. Это ведь решено.
— Согласна, — говорит мама. — Ты хочешь что-нибудь элегантное и со вкусом. О, смотри: виноградные гроздья с золотыми листьями. Это, пожалуй, подойдет. — Она переворачивает страницу. — Взгляни-ка: подружки невесты — двойняшки. Прелестно выглядит, правда? У тебя нет знакомых близняшек?
— Нет, — с сожалением вздыхаю я. — Ой, смотри, свадебный будильник! И органайзер в комплекте с дневником для невесты — чтобы записывать особые воспоминания. Как по-твоему, купить что-нибудь из этого?
— Обязательно! — объявляет мама. — Не купишь — потом будешь жалеть. — Она откладывает журнал. — Вот что я скажу тебе, Бекки: не довольствуйся полумерами. Помни, такое бывает раз в жизни.
— Приве-е-ет! — Мы обе поднимаем головы: кто-то стучится в дверь черного хода. — Это всего лишь я!
Дженис улыбается нам из-за стекла и машет рукой. Дженис — наша соседка, я знаю ее целую вечность. На ней цветастое платье спортивного покроя, на веках тени ядовито-бирюзового оттенка, под мышкой зажата папка.
— Дженис! — радуется мама. — Заходи, выпей кофе!
— С удовольствием, — соглашается Дженис. — Смотрите, я кое-что принесла!
Она входит и Заключает меня в объятия.
— А вот и наша чудо-девочка! Бекки, золотко, поздравляю!
— Спасибо, — бормочу я смущенно.
— А кольцо-то, кольцо!
— Два карата, — тотчас вставляет мама. — Антикварное. Семейная реликвия.
— Семейная реликвия…-эхом вторит Дженис. — Ох, Бекки! — Она листает номер «Современной невесты» и вздыхает. — Но как же вы устроите свадьбу, если живете в Нью-Йорке?
— Бекки нечего об этом тревожиться, — твердо говорит мама. — Я все беру на себя. В конце концов, так принято.
— Что ж, если понадобится помощь — где меня найти, ты знаешь. А дату уже назначили?
— Двадцать второе июня! — сообщает мама, перекрикивая кофемолку. — В три часа, в церкви Святой Марии.
— В три часа, — повторяет Дженис. Потом откладывает журнал и устремляет на меня серьезный взгляд. — А теперь, Бекки, вот что я хочу сказать тебе… Вам обеим.
— Да? — откликаюсь я с легкой опаской. Мама оставляет в покое кофемолку. Дженис делает глубокий вдох.
— Мне доставило бы огромное удовольствие заняться твоим свадебным макияжем. Твоим и всех твоих подружек.
— Дженис! — в восторге кричит мама. — Как мило с твоей стороны! Ты только подумай, Бекки. Профессиональный макияж!
— Э-э… Здорово…
— Я столько узнала на курсах, все тонкости ремесла! У меня есть целая книжка с картинками, можно в ней порыться, подыскать что-нибудь по своему вкусу. На всякий случай я ее прихватила, смотрите! — Дженис раскрывает папку и перебирает ламинированные снимки — женщины на них выглядят так, словно размалевали их в семидесятые годы. — Вот этот стиль называется «Прогулка принцессы», для юного личика, — говорит Дженис замирающим голосом. — А это — «Лучезарная весенняя невеста», со сверхводостойкой тушью… Или «Клеопатра» — если хотите чего-нибудь более драматического.
— Здорово, — снова выдавливаю я.
Ни за какие миллионы не подпущу Дженис к своей физиономии.
— А пирог вы ведь поручите Венди, да? — спрашивает Дженис, когда мама ставит перед ней чашку кофе.
— Без вопросов, отзывается мама. — Венди Принс с Мэйбери-авеню, — поясняет она мне. — Помнишь, она испекла пирог по случаю ухода твоего отца на пенсию — там сверху была еще газонокосилка из крема. Она настоящая чародейка!
Пирог я помню. Зловеще-зеленая глазурь и газонокосилка из маргарина.
— Знаешь, тут есть изумительные свадебные пироги, — заикаюсь я, робко протягивая номер «Невесты». — Из специального магазина в Лондоне. Может, стоит туда зайти, посмотреть…
— Нет, золотце, мы должны попросить Венди! — Мама шокирована. — Иначе она просто разорится! Ты в курсе, что ее мужа хватил удар? Только эти сахарные розочки и поддерживают ее на плаву.
— Да, верно… — Я виновато закрываю журнал. — Я не знала. Ну… 'тогда ладно. Уверена, получится очень мило.
— А какой пирог был на свадьбе Тома и Люси! — вздыхает Дженис. — Надо будет сделать такой же на первые крестины. Знаете, что Том и Люси сейчас у нас? Наверняка они наведаются, чтобы вас поздравить. Даже не верится — уже полтора года, как они женаты!
— В самом деле? — Мама отпивает глоток кофе и сдержанно улыбается.
Свадьбу Тома и Люси в нашем семействе как-то не принято вспоминать. Мы очень любим Дженис и Мартина, потому и помалкиваем, но, если начистоту, от Люси никто не в восторге.
— Нет никаких признаков, что они… — мама делает неопределенный жест, — собираются обзавестись?..
— Пока нет. — Улыбка Дженис на мгновение меркнет. — Мы с Мартином думаем, что они прежде хотят друг с другом натешиться. До того счастливая пара! И конечно, у Люси карьера…
— Понимаю, — рассудительно произносит мама. — Хотя ждать слишком долго — это не дело…
— Знаю, — соглашается Дженис, и обе косятся на меня.
Они что, издеваются? Я только день как помолвлена! Дайте дух перевести!


Я удираю в сад и прогуливаюсь там, потягивая кофе. Снег начинает подтаивать, на газоне и на розовых кустах уже кое-где проглядывает зелень. Шагая по усыпанной гравием дорожке, я ловлю себя на мысли, что это прекрасно: вновь оказаться в английском саду, пусть даже и в холодину. На Манхэттене таких садов не найти. Конечно, там есть Центральный парк, и причудливый маленький сквер, усаженный цветами, имеется. Но настоящих английских садов с газонами, деревьями и клумбами — нет.
Я дохожу до увитой розами беседки и оглядываюсь на дом, прикидывая, как будет смотреться шатер на лужайке, — и до меня долетает шум перепалки в соседнем саду. Решив было, что это Мартин, я уже собираюсь высунуться из-за ограды и сказать «Привет», как по заснеженному саду разносится четкий женский голос:
— Да она ледышка!
Черт! Люси. И похоже, в бешенстве. Ей в ответ невнятное бормотание — Том, больше некому.
— А ты такой специалист хренов, да? Снова бубнеж.
— Ладно, отвянь.
Я потихоньку пробираюсь к изгороди. Если б только услышать весь разговор целиком…
— Ну конечно, если бы мы жили полной жизнью, если б ты хоть раз в сто лет что-нибудь устраивал, может, мы и не буксовали бы на одном месте, мать твою!
Ого — не иначе как Люси специально подстрекает его.
И вот уже Том повышает голос, защищаясь:
— Мы выезжали… Ты только и знаешь, что жаловаться… Сама бы хоть раз постаралась…
Крак!
Дерьмо. Вот дерьмо! На ветку наступила.
Первый мой порыв — дать деру. Но уже поздно — две головы возникают над оградой: густо-розовое, расстроенное лицо Тома и напряженная от злости физиономия Люси.
— О, привет! — восклицаю я как можно беззаботнее и тоже повисаю над изгородью. — Как у вас дела? А я тут… прогуливаюсь… И вот, обронила… платок…
— Платок? — Люси подозрительно оглядывает землю. — Что-то я не вижу никакого платка.
— Ну… да… гм. Так как… супружеская жизнь?
— Чудно, — цедит Люси. — Кстати, мои поздравления.
— Спасибо.
Во время неловкой паузы я окидываю взглядом наряд Люси: черный верх (воротник поло, скорее всего, «Маркс и Спенсер»), брюки (похоже, «Эрл Джине» — надо признать, круто) и сапоги (высокие, отороченные кружевами, явно «Расселл и Бромли»).
Это моя привычка — разглядывать на людях шмотки и мысленно расписывать, что и откуда, как на страничках моды в журналах. Я-то думала, что единственная этим занимаюсь. Но потом переехала в Нью-Йорк — а там, оказывается, все так поступают. Национальный вид спорта, честное слово. Когда встречаешь кого-нибудь в первый раз, будь то богатая дама из общества или швейцар, тебя с ног до головы окидывают быстрым — в три секунды — оценивающим взглядом. Ты видишь, как с точностью до доллара подсчитывают стоимость твоей одежды, прежде чем тебе скажут «здравствуйте». Я называю эту процедуру «обзор по-манхэттенски».
— Как тебе Нью-Йорк?
— Грандиозно! Здорово, правда… И работу свою я люблю… Жить там — это что-то потрясающее!
— А я вот так в Нью-Йорке и не побывал, — с завистью произносит Том. — Хотелось махнуть туда на медовый месяц.
— Том, не начинай опять, ладно? — рычит Люси.
— Может, как-нибудь нанесу вам визит, — говорит Том. — Скажем, на выходные.
— Давай! Приезжайте вдвоем… — И я смолкаю в замешательстве, когда Люси закатывает глаза и широким шагом удаляется в дом. — Словом, приято было тебя повидать, и я рада, что супружеская жизнь у тебя… Короче, жизнь у тебя супружеская…


Я тороплюсь на кухню, умирая от желания рассказать маме об услышанном, — но там никого нет.
— Эй, мам! — зову я. — Я только что видела Тома и Люси!
Мама спускается по чердачной лестнице, держа в охапке что-то большое и белое.
— Что это? — спрашиваю я, подхватывая узел.
— Сейчас покажу, — выдыхает мама. — Просто… — Ее руки дрожат, когда она расстегивает молнию на пластиковом чехле. — Просто… смотри!
— Это же твое свадебное платье! — в изумлении восклицаю я, увидев пену кружев. — Я и не знала, что ты его сохранила!
— Конечно же, я его сохранила! — Мама отбрасывает обрывки оберточной бумаги. — Ему тридцать лет, но оно как новенькое. Бекки, это только идея…
— Какая идея? — спрашиваю я, помогая расправить шлейф.
— Оно может тебе и не подойти…
Я медленно поднимаю на нее глаза. Черт… Она серьезно.
— Боюсь, что действительно не подойдет, — говорю я осторожно. — Ты наверняка была постройнее меня. И… пониже.
— Но мы же одного роста, — озадачивается мама. — Ну давай, Бекки, примерь!
Пять минут спустя в зеркале в маминой спальне я созерцаю колбасу в оборках: тесный кружевной верх с гофрированными рукавами, на бедрах финтифлюшек еще больше… а потом они переходят в многоярусный шлейф.
В жизни не надевала ничего менее лестного.
— Ох, Бекки… До чего же я глупая, — бормочет мама, смеясь и вытирая глаза. — Моя девочка в платье, которое я носила…
— Мама… — Повинуясь порыву, я обнимаю ее. — Это… действительно прелестное платье… Как бы намекнуть, что я его не надену?
— И оно смотрится на тебе превосходно. — Глотая слезы, мама нашаривает носовой платок и сморкается. — Но тебе решать. Если ты считаешь, что оно тебе не идет… просто так и скажи… Я пойму…
— Я… Ну… Черт. Вот черт!
— Я над этим подумаю, — обещаю я, силясь улыбнуться.


Мы убираем свадебное платье обратно в чехол, перехватываем несколько сандвичей на ланч и смотрим старый сериал по кабельному каналу — мама с папой установили его совсем недавно. А потом, хотя времени еще достаточно, я поднимаюсь наверх и готовлюсь к встрече с Элинор. Матушка Люка — одна из тех манхэттенских дамочек, облик которых — само совершенство и безупречность, и сегодня мне меньше всего хочется ударить в грязь лицом.
Надеваю костюм от «DKNY», купленный на Рождество, новые фирменные колготки и туфли с распродажи в «Прада». Потом тщательно оглядываю себя, выискивая па ткани пятна и морщинки. На этот раз меня не поймаешь. Не будет ни одной выбившейся нитки, ни единой складки, в которую могли бы вонзиться рентгеновские лучи глаз Элинор.
Не успеваю я прийти к выводу, что все в ажуре, как в комнату торопливо входит мама. Она удачно выбрала пурпурный костюм от «Виндсмур» и буквально светится от предвкушения.
— Как я выгляжу? — спрашивает она с коротким смешком. — Сойдет для «Клариджа»?
— Прекрасно! Это действительно твой цвет. Только…
Я беру салфетку и, намочив ее под краном, вытираю мамины щеки, раскрашенные полосками румян а-ля барсук, — ясно, Дженис постаралась.
— Вот. Превосходно.
— Спасибо, дорогая! — Мама разглядывает свое отражение в зеркале гардероба. — Что ж, это будет замечательно. Встретимся наконец с матерью Люка,
— Гм… — неопределенно мычу я.
— Думаю, мы с ней подружимся! Нам ведь вместе заниматься приготовлениями к свадьбе… Знаешь, Марго, которая живет через дорогу, в прекрасных отношениях с матерью своего зятя, они и праздники вместе проводят. Она говорит, что не потеряла дочь, а обрела подругу!
Мама, кажется, вне себя от возбуждения. И как прикажете подготовить ее к горькой правде?
— Элинор, судя по описаниям Люка, просто прелесть. Он ее так любит!
— Это верно, — угрюмо признаю я. — Любит до чертиков.
— Он рассказывал сегодня утром, какие чудеса она совершает, занимаясь благотворительностью. Сердце у нее, должно быть, золотое!
Пока мама щебечет, я отключаюсь и вспоминаю разговор с Аннабел, мачехой Люка.
Аннабел я обожаю. Она совсем не похожа на Элинор — много мягче и спокойней, с чудесной улыбкой. Они с отцом Люка живут в сонном уголке Девона неподалеку от моря, и мне бы, если честно, хотелось проводить с ними куда больше времени. Но Люк оставил дом, когда ему стукнуло восемнадцать, и вряд ли вернется обратно. Мне кажется, он считает, будто его отец попусту растрачивает свою жизнь, осев адвокатом в провинции, вместо того чтобы завоевывать мир.
Когда они приехали в Нью-Йорк, мы с Аннабел наконец провели вместе целый день. Бродили по Центральному парку, говорили обо всем на свете. Казалось, нет таких тем, которые нельзя с ней затронуть, так что я набрала в грудь побольше воздуха и спросила о том, что мне всегда хотелось знать, — как Аннабел мирится с тем, что Люк настолько ослеплен Элинор. Конечно, Элинор — его биологическая мать, но ведь именно Аннабел была рядом с ним всю жизнь. Это она ухаживала за Люком, когда он болел, помогала с уроками, каждый вечер стряпала ужин. А теперь ее отодвинули в сторону.
На мгновение я увидела боль на лице Аннабел. Но она тотчас постаралась улыбнуться и сказала, что понимает это. Люк еще в детстве отчаянно хотел встретиться со своей настоящей мамой, и теперь, когда у него появилась возможность бывать с ней, отказывать ему в этой радости нельзя.
— Представь, что появилась твоя крестная-фея, — сказала она. — Разве ты не будешь ею ослеплена? Не забудешь на время обо всех прочих?
— Элинор не крестная-фея, — парировала я, — а злобная старая ведьма.
— Бекки, она его родная мать, — с мягким укором произнесла Аннабел. И перевела разговор на другую тему. И ни единого резкого слова в адрес Элинор.
Святая Аннабел.
— Просто стыд, что они не могли видеться, пока Люк не вырос, — заливается мама. — Какая трагическая история. — Она понижает голос, даром что Люка нет в доме. — Люк только сегодня мне рассказывал, как мать хотела забрать его с собой в Америку. Но ее новый муж-американец не позволил! Бедная женщина! Как она, наверное, была несчастна. Оставить собственное дитя!
— Ну да, конечно. — Но во мне уже зарождается чувство протеста. — Вот только… Ей не обязательно надо было уезжать, верно? Если она была так несчастна, почему не растолковала этому новому муженьку, куда он может проваливать?
Мама в изумлении смотрит на меня:
— Это же так грубо, Бекки.
— Ну и ладно. — Я передергиваю плечами и тянусь за карандашом для губ.
Не хочу заранее накручивать маму. Потому и не скажу, что думаю на самом деле. А на самом деле я думаю, что Элинор не проявляла к Люку ни малейшего интереса, пока его компания не начала обретать вес в Нью-Йорке. Люк всегда мечтал произвести на нее впечатление, потому и расширение затеял в первую очередь в Нью-Йорке, хотя сам никогда этого и не признает. Но Элинор, карга старая, в упор его не видела, пока Люк не начал заключать по-настоящему крупные контракты и мелькать на страницах газет, — тут она и смекнула, что сынок может ей пригодиться. Прямо под Рождество она взялась за благотворительность — открыла фонд Элинор Шерман, а Люка назначила директором. Потом она задумала грандиозный гала-концерт в поддержку своего фонда — угадайте, кто помогал ей двадцать пять часов в сутки и измотался настолько, что Рождество встречал выжатым как лимон? Но я ничего не могу сказать Люку. Заикнулась однажды, и Люк тотчас встал в оборонительную стойку, заявил, что я никогда не ладила с его матерью (что недалеко от истины), что она жертвует уймой своего времени, помогая нуждающимся, — так чего мне, спрашивается, еще надо?
— Она, наверное, очень одинокая женщина, — размышляет мама. — Бедняжка, все сама. Живет в своей маленькой квартирке. У нее хоть кошка есть для компании?
— Мама… Элинор не живет в «маленькой квартирке». У нее двухэтажная квартира на Парк-авеню.
— Двухэтажная квартира? Что-то вроде коттеджа? — Мама сочувственно качает головой. — О, но это же совсем не то же, что уютный дом, верно?
Все, сдаюсь. Бесполезно.


В холле «Клариджа» толпа одетых с иголочки людей, все пьют чай. Официанты в серых куртках снуют с чайниками в серо-белую полоску, в воздухе висит оживленный гул. Ни Люка, ни Элинор не видно. Я верчу головой по сторонам — и внезапно во мне вспыхивает надежда. А вдруг их тут и нет? Вдруг Элинор не смогла прийти! Господи, благодарю тебя за…
— Бекки?
Я разворачиваюсь — и сердце ухает вниз. Вот они, на диване в углу. Люк сияет — как и всегда, когда видит свою матушку; Элинор сидит на самом краешке, в костюме в мелкую ломаную клетку, отороченном мехом. Волосы — как лакированный шлем, а ноги, затянутые в светлые чулки, смотрятся еще тоньше. Лицо ее кажется бесстрастным, но по сверканию глаз я понимаю, что Элинор устраивает моим маме с папой «обзор по-манхэттенски».
— Это она? — изумленно шепчет мама, пока мы сдаем пальто. — Подумать только… Она до того… молода!
— Ничего подобного, — бормочу я, — Ей в этом очень крепко помогают.
Некоторое время мама непонимающе таращится на меня — и наконец до нее доходит.
— Ты имеешь в виду… Она делала подтяжку лица?
— И не одну. Так что не затрагивай эту тему, ладно?
Мы ждем, пока папа сдаст наши пальто, и я вижу, как трудится мамин мозг: переваривает полученную информацию и пытается ее куда-нибудь приткнуть.
— Бедняжка, — неожиданно объявляет она. — Это должно быть ужасно — ощущать такую неуверенность в себе. Вот к чему приводит жизнь в Америке.
Когда мы приближаемся к дивану, Элинор поднимает голову и растягивает рот на три миллиметра — у нее это равноценно улыбке.
— Добрый день, Ребекка. Мои поздравления по поводу помолвки. Весьма неожиданно.
Это как понять?
— Большое спасибо. — Я выдавливаю улыбку. — Элинор, хочу представить вам моих родителей: Джейн и Грэхем Блумвуд.
— Как поживаете? — дружелюбно произносит папа и протягивает руку.
— Грэхем, не надо церемоний! — восклицает мама. — Мы собираемся стать одной семьей! — И, прежде чем я успеваю ее остановить, сгребает ошарашенную Элинор в объятия. — Мы до того рады вас видеть, Элинор! Люк нам все о вас рассказал!
Наконец мама отстраняется. Обнаружив, что она смяла Элинор воротничок, я невольно хихикаю.
— Разве здесь не мило? — продолжает мама, усаживаясь. — Просто потрясающе! — Она озирается по сторонам, глаза ее блестят. — Ну а что мы будем пить? Просто по чашечке чаю или чего-нибудь покрепче — чтобы отпраздновать?
— Чай, я думаю, — произносит Элинор. — Люк…
— Сейчас! — Люк мигом вскакивает.
Ненавижу, как он суетится вокруг своей матушки. Он ведь такой сильный и уверенный в себе, но с Элинор — совсем другой. Можно подумать, будто она директриса, а он при ней — мелкий прихвостень. Даже не поздоровался со мной.
— Элинор, — говорит мама, — я для вас кое-что принесла. Увидела вчера и не устояла.
Она извлекает золотистый сверток и вручает его Элинор. После небольшой заминки Элинор разворачивает бумагу и выуживает записную книжку в пухлом голубом переплете; на обложке серебряными буквами с завитушками выведено: «Его мама». Элинор таращится на книжку так, будто мама презентовала ей дохлую крысу.
— Их две! — с триумфом провозглашает мама. Она лезет в сумочку и достает такую же записную книжку, только розовую, с надписью «Ее мама». — Называются «Мамин помощник»! Сюда можно заносить меню, списки гостей… А вот пластиковый кармашек для образчиков ткани, посмотрите… Теперь мы сможем действовать слаженно! А эта страничка для идей… Я тут уже набросала кое-какие мысли, так что, если хотите что-нибудь добавить… или если есть какое-нибудь особое блюдо, которое вам нравится… Главное — мы хотим, чтобы вы приняли в этом посильное участие. — Она похлопывает Элинор по руке. — В самом деле, если захотите приехать и погостить, чтобы мы могли по-настоящему узнать друг друга…
— Боюсь, у меня слишком плотное расписание, — цедит Элинор с ледяной улыбкой, и тут появляется Люк с мобильником.
— Чай сейчас будет. И… У меня сейчас состоялся замечательный разговор. — Он обводит нас взглядом, едва сдерживая улыбку. — Мы только что заполучили в клиенты Северо-Западный банк. Новое розничное отделение. Это просто грандиозно.
— Люк! — восклицаю я. — Это чудесно!
Люк обхаживал Северо-Западный банк целую вечность и на прошлой неделе признался, что, кажется, проиграл его другому агентству. Так что это действительно удивительная новость.
— Хорошо сделано, Люк, — говорит папа.
— Это прекрасно, котик, — подхватывает мама.
Единственная, кто не говорит ни слова, — Элинор. Она вообще и ухом не ведет, знай себе роется в сумочке.
— Что вы об этом думаете, Элинор? — осторожно спрашиваю я. — Хорошая новость, правда?
— Надеюсь, это не отразится на твоей работе в моем фонде. — И Элинор со щелчком захлопывает сумочку.
— Не отразится, — беззаботно отзывается Люк.
— Конечно, ведь работа в фонде добровольная, — сладко вставляю я. — А это — основное занятие Люка.
— Действительно. — Взгляд, которым Элинор обдает меня, как ушат воды. — Что ж, Люк, если у тебя нет времени…
— Разумеется, у меня есть время. — Люк раздраженно косится в мою сторону. — Никаких проблем.
Просто отлично. Теперь на меня злятся оба.
Мама несколько обескуражено наблюдает за этой сценой, но тут приносят чай, и лицо ее проясняется.
— То, что доктор прописал! — восклицает она, когда официант ставит на стол чайник и вазу с лепешками. — Элинор, вам налить?
— Скушайте лепешку, — сердечно предлагает папа. — Взбитые сливки хотите?
— Не думаю. — Элинор морщится так, будто комки взбитых сливок парят по воздуху и просачиваются в ее тело. Она отпивает глоток чая и смотрит на часы. — Боюсь, мне пора.
— Что? — Мама изумленно вскидывает голову. — Уже?
— Люк, ты не подгонишь машину?
— Само собой. — И Люк осушает чашку. Теперь моя очередь вытаращить глаза.
— Люк, что происходит?
— Я собираюсь отвезти маму в аэропорт, — говорит Люк.
— А что, такси не годится?
Как только эти слова срываются с моего языка, я спохватываюсь, что прозвучали они довольно грубо, — но черт побери, в конце концов! Планировалась чудная семейная встреча. Которая вылилась в какие-то три секунды.
— Я кое-что должна обсудить с Люком, — произносит Элинор, берясь за свою сумочку. — Мы можем сделать это в машине. — Она встает и стряхивает воображаемую крошку с юбки. — Была рада с вами познакомиться, — говорит она маме.
— И я рада! — восклицает мама и вскакивает в последней попытке проявить дружелюбие. — Это прекрасно, что мы с вами познакомились, Элинор! Я возьму у Бекки ваш номер, и мы чудесно поболтаем о том, что собираемся надеть! Мы же не хотим надеть одно и то же, верно?
— Ни в коем случае, — цедит Элинор, бросая взгляд на мамины туфли. — До свидания, Джейн. — Она кивает папе. — Грэхем.
— До свидания, Элинор, — вежливо произносит папа. Я смотрю на него и понимаю, что он отнюдь не в восторге. — До встречи, Люк. — Когда они исчезают за дверью, папа бросает взгляд на часы. — Десять минут.
— Ты о чем? — любопытствует мама.
— Вот сколько времени она нам уделила.
— Грэхем! Уверена, она не хотела… — Мама умолкает, обнаружив голубую «Его маму», так и лежащую среди оберточной бумаги. — Элинор забыла свой свадебный органайзер! — кричит она, хватая книжку. — Бекки, беги за ней.
— Мама… — Я глубоко вздыхаю. — Если честно… Я бы не стала утруждаться. Уверена, ей это не настолько интересно.
— На ее помощь я бы не рассчитывал, — говорит папа. Он тянется за взбитыми сливками и щедро плюхает их на лепешку.
— О… — Мама переводит взгляд с моего лица на папино — и медленно опускается на свое место, сжимая в руке записную книжку. — Понимаю.
Она отхлебывает чай, и я вижу, как она силится придумать, что бы сказать хорошее об Элинор.
— Может… Элинор просто не хочет вмешиваться, — произносит она в конце концов. — Это вполне понятно.
Но даже мамин голос звучит не слишком убежденно. Ненавижу Элинор.
— Знаешь, мама, допивай чай, — говорю я, — и давай-ка пройдемся по распродажам. Мы прекрасно проведем время. Мы одни,
— Да, — отвечает мама после паузы, — да, так и сделаем! Раз уж ты предложила — мне бы не помешали новые перчатки. — С каждым глотком чая она все больше взбадривается. — И, пожалуй, хорошая сумочка.


Франтон, Бинтон и Оглби
Адвокаты
739-я авеню, офис 503
Нью-Йорк


Миз Ребекке Блумвуд
Одиннадцатая Вест-стрит, 251,
апартаменты Б
Нью-Йорк


Дорогая миз Блумвуд.


Возможно, мы первые, кто поздравляет Бас с помолвкой с мистером Люком Брендрном, сообщение о которой мы видели в «Нью-Йорк таймс». Это должно быть счастливое время в Вашей жизни, и мы от всего сердца шлем Вам наилучшие пожелания.


Вместе с тем мы понимаем, что Вас окружат множеством нежеланных и просто безвкусных предложений. Однако мы предлагаем уникальную и сугубо личную услугу, к которой хотели бы привлечь Ваше внимание.


Как юристы, специализирующиеся в области разводов, с более чем тридцатилетним опытом, мы хорошо знаем, как важна в таких делах роль хорошего адвоката. Будем надеяться и молиться, что вы с мистером Брендоном никогда не дойдете до этого болезненного момента. Но если это произойдет, то мы предлагаем помощь специалистов в следующих сферах:


* оспаривание соглашений
* выплата алиментов
* судебные разбирательства
* разглашение информации (при помощи нашего частного детектива)


Мы не просим, чтобы Вы связались с нами сейчас. Просто сохраните это письмо среди прочих свадебных памяток — и, если возникнет необходимость, Вы будете знать, где мы.


Еще раз поздравляем!
Эрнест П. Франтон,ассоциативный партнер.
Кладбище Ангелов
Вечного Мира


Вестчестер-Хиллз
Округ Вестчестер
Нью-Йорк


Мисс Ребекке Блумвуд
Одиннадцатая Вест-стрит, 251,
апартаменты Б
Нью-Йорк


Возможно, мы первые, кто поздравляет Вас с помолвкой с мистером Люком Брендоном, сообщение о которой мы видели в «Нью-Йорк таймс». Это должно быть счастливое время в Вашей жизни, и мы от всего сердца шлем Вам наилучшие пожелания.


Вместе с тем мы понимаем, что Вас окружат множеством нежеланных и просто безвкусных предложений. Однако мы предлагаем уникальную и сугубо личную услугу, к которой хотели бы привлечь Ваше внимание.


Особенный свадебный подарок!


Есть ли для гостей лучший способ дать знать, что они понимают Вашу любовь, нежели подарить Вам соседние участки на кладбище? В мире и покое наших тщательно ухоженных садов Вы со своим супругом будете отдыхать вместе — как вместе и жили — целую вечность
type="note" l:href="#note_6">[6]
.


Пара участков в престижном Саду Освобождения в данное время доступна по специальной цене в 6500 долларов. Почему бы не внести это дополнение в свадебный список — и позволить близким сделать Вам подарок, который действительно останется навечно
type="note" l:href="#note_7">[7]
.


Еще раз примите наши поздравления и пожелания долгой благословенной жизни в супружестве.
Хэнк Хамбург,директор по продажам.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи

Разделы:
12345678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи



Бесподобно! Написано весело, энергичном и с каждой книгой все менее "трагично". Читается на одном духу. Отличная серия книг, я уже сама хочу стать шопоголиком))
Шопоголик и брачные узы - Кинселла СофиЧародейка
23.05.2014, 17.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100