Читать онлайн Шопоголик и брачные узы, автора - Кинселла Софи, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.53 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинселла Софи

Шопоголик и брачные узы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Мы прибываем в Хитроу в семь утра на следующий день и садимся в арендованный автомобиль. Пока мы едем к дому родителей Сьюз в Гэмпшире, мои затуманенные глаза разглядывают заснеженный пейзаж, изгороди, поля и деревушки — так, словно я никогда не видела их раньше. После Манхэттена все кажется таким маленьким и… изящным. Впервые я понимаю, почему американцы всё в Англии считают «старомодным».
— Куда теперь? — спрашивает Люк на очередном перекрестке.
— Здесь точно налево. То есть… направо. Нет-нет, налево.
Пока машина ездит по кругу, я выуживаю из сумочки приглашение — проверить адрес.


Сэр Гилберт и леди Клиф-Стюарт будут рады видеть Вас…


Словно загипнотизированная, я смотрю на крупные, с завитушками, буквы. Даже не верится, что Сьюзи и Таркин собрались пожениться.
То есть, конечно, я верю. Как-никак они уже год с лишним живут вместе, и Таркин фактически переехал в квартиру, которую я так долго делила со Сьюзи, — хотя, похоже, они все больше и больше времени проводят в Шотландии. Оба такие милые и непосредственные — все дружно сходятся на том, что они составят прекрасную пару.
Но порой, когда мысли о них застают меня врасплох, мой мозг вдруг издает вопль: «Че-его? Сьюзи и Таркин?»
Я привыкла думать о Таркине как о странном, немножко придурковатом кузене Сьюз. На протяжении многих лет он был просто нескладным парнем в допотопной куртке, да еще со склонностью распевать мелодии Вагнера в общественных местах. Таркин редко отваживался на вылазки из своего медвежьего угла — шотландского замка, а когда однажды все-таки отважился, то пригласил меня на худшее свидание в моей жизни (потом мы ни разу не говорили об этом).
А теперь он… Да, теперь он парень Сьюзи. Хотя все такой же нескладный и все так же предпочитает шерстяные джемперы, связанные его нянюшкой. Но Сьюзи любит его — и это единственное, что имеет значение.
Просто как «Кошечки»
type="note" l:href="#note_4">[4]
.
Ой, нет, только не плакать. Надо взять себя в руки.
— Харборо-Холл, — читает Люк, притормаживая возле двух рассыпающихся каменных столбов. — Это оно?
— Гм. — Я шмыгаю носом и стараюсь изобразить деловой вид. — Да, оно. Заруливай прямо туда.
Мне не раз доводилось бывать у Сьюзи, но я и забыла, сколь впечатляющее зрелище являет собой ее дом. Мы едем по длинной широкой аллее, обсаженной деревьями, потом выруливаем на подъездную дорожку из гравия. Серый дом огромен, а колонны, увитые плющом, придают ему величественности.
— Прекрасный дом, — замечает Люк, когда мы идем к парадному входу. — Сколько ему лет?
— Не знаю, — рассеянно отзываюсь я. — Он уже многие годы принадлежит их семье. — Я тяну за шнурок дверного колокольчика в надежде, что механизм исправен, — но, увы, толку никакого. На грохот тяжелого дверного молотка тоже никто не отвечает, поэтому я просто толкаю дверь и вхожу в просторный холл, где у камина дремлет старый лабрадор.
— Эй! — кричу я. — Сьюзи!
И тут только замечаю, что у камелька посапывает еще и отец Сьюзи, устроившийся в массивном кресле. Вообще-то отца Сьюзи я немного побаиваюсь. И мне совсем не улыбается его будить.
— Сьюз? — произношу я уже потише.

— Бекс! Я думала, мне послышалось!

Сьюз стоит на лестнице, облаченная в клетчатый халат; белокурые волосы рассыпались по плечам, она взволнованно улыбается.
— Сьюзи!
Я кидаюсь вверх по ступенькам и крепко обнимаю ее. Когда я наконец разжимаю объятия, глаза у нас обеих на мокром месте. Я и не представляла, как сильно по ней соскучилась!
— Пошли ко мне! — Сьюзи тянет меня за руку. — Пошли, посмотришь мое платье!
— Это и в самом деле такая прелесть? — волнуюсь я. — На снимке оно выглядело изумительно.
— Само совершенство! И ты просто должна увидеть: у меня потрясный корсет от Ригби и Пеллера… А эти умопомрачительные трусики…
Люк откашливается, и мы обе оборачиваемся.
— Ой! — смущается Сьюзи. — Извини, Люк. Кофе, газеты и все такое на кухне, это вон там, — она тычет на дверь. — Хочешь, угощайся беконом с яйцами! Миссис Гиринг для тебя все сделает.
— Похоже, миссис Гиринг в моем вкусе, — с улыбкой говорит Люк, — До скорого.


Комната Сьюзи светлая, просторная, окно выходит в сад. Я сказала «сад»? Вообще-то это настоящий парк — тысяч двенадцать акров. Безразмерные лужайки, раскинувшиеся за домом, тянутся до кедровой рощи и озера, в котором Сьюзи едва не утонула, когда ей было три года. А слева от дома разбит розарий — царство клумб, гравиевых дорожек и живых оград; именно там Таркин и предложил Сьюзи руку и сердце. (Кажется, он встал на одно колено, а когда поднялся, вся брючина у него была в грязи. Это так похоже на Таркина.) Справа от дома старый теннисный корт, а дальше, до самой ограды, отделяющей сад от церковного кладбища, растут сорняки. Выглянув из окна, я вижу, что позади дома разбит большой шатер, а за теннисным кортом по траве до самых церковных ворот змеится дорожка с навесом.
— Ты что, собираешься идти в церковь пешком? — Мне становится страшно за туфельки Сьюзи от Эммы Хоуп.
— Что ты, глупышка! Поеду в экипаже. Но гости пойдут обратно в дом, и их будут встречать официанты с подогретым виски.
— Вот это да! — шепчу я, глядя, как человек в джинсах забивает колышек в землю. Как тут не позавидовать! Вот бы и мне изумительно торжественную свадьбу с лошадьми, экипажами и радостной суматохой.
— Правда, замечательно получится? — Сьюзи лучится от счастья. — Все, бегу зубы чистить…
Она исчезает в ванной, а я направляюсь к ее туалетному столику, где к зеркалу прикреплено объявление о бракосочетании. Госпожа Сьюзен Клиф-Стюарт и господин Таркин Клиф-Стюарт… С ума сойти. Я и забыла, что моя подруга такая аристократка.
— Хочу титул, — объявляю я, когда Сьюзи возвращается в комнату с расческой в руке. — А то чувствую себя обездоленной — Как его получить?
— О-ой, не надо. — Сьюзи морщит нос. — Это такая чушь. К тебе будут обращаться в письмах «достопочтенная миледи».
— И все-таки. Это было бы круто. Кем бы мне заделаться?
— Ну… — Сьюзи теребит прядь волос, — леди Бекки Блумвуд?
— Звучит так, будто мне девяносто три года. А как насчет Бекки Блумвуд, кавалера ордена Британской империи пятой степени? Ведь получить пятую степень, кажется, довольно просто?
— Просто, да не очень, — доверительно сообщает Сьюзи. — Ее дают за заслуги в области промышленности или еще какой-то скучищи. Могу выдвинуть твою кандидатуру, если хочешь. А теперь давай, показывай свое платье!
— Сейчас! — Я взгромождаю чемодан на кровать, отмыкаю замки и бережно извлекаю творение Дэнни. — Что скажешь? — Я с гордостью прикладываю платье к себе и взмахиваю подолом из золотого шелка. — Потрясающе, правда?
— Фантастика! — Сьюзи смотрит на платье расширенными глазами. — В жизни не видела ничего подобного! — Она осторожно прикасается к вышивке на плече. — Откуда это? Из «Берниз»?
— А вот и нет, это от Дэнни. Помнишь, я тебе говорила, что он шьет мне платье?
— Точно… — Сьюзи морщит лоб. — Так, Дэнни — это который?
— Мой сосед сверху, — подсказываю я, — модельер. Мы с ним еще столкнулись на лестнице.
— Ах да… Вспомнила.
Но, судя по тону, если она и вспомнила, то смутно.
Не могу винить ее за это — Дэнни она видела каких-нибудь пару минут. Он как раз отправлялся навестить родителей в Коннектикут, а Сьюзи ковыляла по лестнице, горбатясь под своим чемоданом, так что они толком и не разговаривали. И все же… Как странно — Сьюзи почти не знает Дэнни, а Дэнни не знает ее, и оба они так важны для меня. Словно у меня две жизни, и чем дольше я живу в Нью-Йорке, тем больше эти жизни расходятся.
— А вот мое! — с волнением шепчет Сьюзи.
Она распахивает гардероб, расстегивает ситцевый чехол — и я вижу платье ошеломляющей красоты, из зыбкого белого шелка и бархата, с длинными рукавами и шлейфом.
— О боже, Сьюзи… — У меня перехватывает дыхание. — Ты будешь такой красавицей! Я все еще поверить не могу, что ты выходишь замуж! «Миссис Клиф-Стюарт».
— Не называй ты меня так! — кривится Сьюзи. — Так обращаются к моей маме. Но вообще-то это очень удобно — выходить замуж за кого-нибудь из своей семьи, — добавляет она, закрывая гардероб, — потому что фамилия остается та же самая. Так что инициалы на моих рамках прежние — С. К-С. — Она заглядывает в картонную коробку и достает оттуда красивую стеклянную рамку, украшенную узорами из сухих листьев. — Смотри, это новая серия.
Сьюзи сделала карьеру, оформляя рамки для фотографий, которые продаются теперь по всей стране; а в прошлом году она взялась и за фотоальбомы, оберточную бумагу и подарочные коробки.
— Основной мотив — морская раковина, — с гордостью говорит Сьюзи. — Нравится?
— Как красиво! — Я вожу пальцем по завиткам. — Как тебе такое пришло в голову?
— Идею подсказал Тарки. Как-то мы гуляли, и он рассказывал, как в детстве собирал ракушки, говорил о разнообразии форм в природе… И тут меня осенило!
Я смотрю на ее лицо и вдруг представляю себе их с Таркином, в толстых свитерах, бредущих рука об руку по овеваемым ветрами пустошам.
— Сьюзи, как же ты будешь счастлива с Таркином! — вырывается у меня — и это от души.
— Ты так думаешь? — Сьюзи краснеет от удовольствия. — Правда?
— Точно! Достаточно только взглянуть на тебя. Ты же вся светишься.
И правда. Как я сама не заметила раньше — она ведь совсем не похожа на прежнюю Сьюзи. Все тот же изящный нос, высокие скулы — но лицо округлилось, стало как будто мягче. И она все такая же тоненькая, но некоторая полнота… почти… Мой взгляд скользит по ее фигуре вниз — и останавливается.
Минуточку.
Нет. Конечно…
Нет.
— Сьюзи?
— Да?
— Сьюзи, ты… — Я сглатываю. — Ты не… беременна?
— Нет! — С негодованием восклицает Сьюзи. — Конечно, нет! Надо же такое придумать! И с чего ты только… — Она встречается со мной глазами, умолкает и передергивает плечом. — Ну ладно, да. Как ты догадалась?
— Как догадалась? По твоему… То есть видно, что ты беременна.
— Вовсе нет! Никто больше не заметил!
— Наверняка заметили. Это же очевидно!
— Ничего не очевидно! — Сьюзи втягивает живот и смотрится в зеркало. — Ну как? А когда я затяну корсет…
Голова идет кругом. Сьюзи беременна!
— Так это секрет? Твои родители не знают?
— Нет! Никто не знает. Даже Тарки. — Сьюзи строит гримаску. — Это ведь несколько рановато — быть беременной в день свадьбы, да? Я-то хотела притвориться, что ребенок зачат во время медового месяца.
— Но тут же как минимум три месяца.
— Четыре. Ребенок родится в начале июня. Я во все глаза смотрю на нее.
— И каким образом ты собиралась притвориться? Относительно медового месяца?
— Ну… — Сьюзи с минуту раздумывает. — Это могли быть преждевременные роды.
— На четыре месяца?
— Да никто и считать не станет! Ты же знаешь, какие у меня родители рассеянные.
Что есть, то есть. Однажды они заехали за Сьюзи в пансион, чтобы забрать ее в конце семестра, что само по себе было замечательно, — только она к тому времени уже два года как закончила школу.
— А Таркин?
— А он наверняка понятия не имеет про сроки, — беззаботно отмахивается Сьюзи. — Он ведь овец разводит, а у овец беременность длится месяцев пять. Скажу ему, что у людей примерно так же. — Она снова берется за расческу. — Знаешь, я однажды сказала ему, что девушкам дважды в день нужно есть шоколад, иначе они упадут в обморок, — так он поверил!


По крайней мере в одном Сьюзи права. Когда она затягивает корсет, округлость совершенно незаметна. Утром в день свадьбы, когда мы вдвоем сидим за туалетным столиком и нервно улыбаемся друг другу, Сьюзи кажется гораздо тоньше меня — по-моему, вопиющая несправедливость.
Мы чудесно провели два дня, прогуливаясь, пересматривая по видео старые фильмы и поедая бесконечные «Кит-Кат». (Сьюзи теперь уплетает за двоих, а я восстанавливала силы после трансатлантического перелета.) Люк захватил с собой какие-то деловые бумаги и большую часть времени проторчал в библиотеке, но на этот раз я не бунтовала. Меня так радовала возможность побыть со Сьюзи. Я выслушала ее рассказ о квартире, которую они с Таркином купили в Лондоне, посмотрела фотографии великолепного отеля на Антигуа, где они собирались провести медовый месяц, и перемерила почти все обновки в ее гардеробе.
В доме творится настоящее столпотворение; цветочники, носильщики и родственники прибывают каждую минуту. Как ни странно, никого из домочадцев это, кажется, не беспокоит. Оба дня, что я живу здесь, мать Сьюзи провела на охоте, а отец отсиживался в своем кабинете. Их экономка, миссис Гиринг, занимавшаяся и цветами, и свадебным шатром, и всем прочим, — и та в ус не дула. Когда я поделилась своим удивлением со Сьюзи, она лишь пожала плечами:
— Наверное, просто привыкли к шумным вечеринкам.
Накануне состоялся большой прием для многочисленных родственников Таркина и Сьюзи, съехавшихся из Шотландии; я думала, что разговоров только и будет что о свадьбе. Но сколько бы я ни пыталась привлечь внимание гостей к цветам или обсудить иную романтическую тему, неизменно натыкалась на отсутствующий взгляд. Лишь когда Сьюзи упомянула, что в качестве свадебного подарка Таркин собирается купить ей лошадь, все вдруг оживились и загалдели о знакомых заводчиках, о купленных конях и о том, какой у их приятеля есть чудесный рыжий жеребец, — Сьюзи он наверняка бы заинтересовал.
Я серьезно. Ни один даже не полюбопытствовал, какое у меня будет платье.
Ну и пусть — мне все равно, потому что смотрится оно чудесно. Мы обе смотримся чудесно.
Макияж нам делал профессиональный визажист, а прически — это нечто. А еще позвали фотографа, который снимал так называемую «натуру» — например, как я застегиваю Сьюзи платье (он заставил нас застегивать его трижды, под конец даже неинтересно стало). И теперь Сьюзи охает и ахает над шестью фамильными свадебными тиарами, а я потягиваю шампанское. Чтобы нервы успокоить.
— А как насчет вашей матери? — спрашивает парикмахер у Сьюзи. — Она не желает укладку феном?
— Сомневаюсь. — Сьюзи ухмыляется. — Она не любительница такого.
— Что она наденет? — интересуюсь я.
— Бог ее знает, — пожимает плечами Сьюзи. — Наверное, первое, что попадется под руку.
Наши взгляды встречаются, и я сочувственно хмурюсь. Вчера вечером мать Сьюзи спустилась за стаканчиком виски в широкой юбке в сборку и в узорчатом шерстяном джемпере, украшенном огромной бриллиантовой брошью. Между нами говоря, матушка Таркина выглядела еще похлеще. Понятия не имею, от кого ухитрилась перенять чувство стиля Сьюзи.
— Бекс, а может, ты проследишь, чтобы она не напялила какое-нибудь тряпье, в котором только грядки полоть? — просит Сьюзи. — Тебя-то она послушает, я знаю.
— Ладно, — соглашаюсь я. — Сомнительно, но попробую.
В коридоре я сталкиваюсь с Люком, бредущим мне навстречу в халате.
— Какая ты красавица, — говорит он с улыбкой.
— Правда? — радуюсь я и делаю пируэт. — Платье — просто прелесть, да? И так хорошо сидит…
— Я не о платье, — произносит Люк, и от огоньков, играющих в его глазах, меня охватывает сладкое волнение. — К Сьюзи можно? — спрашивает Люк. — Я хотел пожелать ей удачи.
— Конечно, заходи. Люк, ты ни за что не догадаешься!
Последние два дня я буквально умирала от желания рассказать Люку о беременности Сьюзи, и эти слова срываются сами собой, прежде чем я успеваю прикусить язык.
— О чем?
— У нее… — Не могу ему сказать, не могу — и все. Сьюзи меня прикончит. — У нее… замечательное платье! — неуклюже выкручиваюсь я.
— Неужели? Грандиозный сюрприз. Что ж, заскочу к ней на пару слов. Увидимся.
Я осторожно приближаюсь к спальне матери Сьюз и тихонько стучу.
— Да-да-а-а? — гудит зычный голос, и Кэролайн, матушка Сьюзи, распахивает дверь.
Ростом она шесть футов, длинноногая, с седыми волосами, собранными в узел, лицо обветренное.
— Ребекка! — грохочет она, приветливо улыбается и бросает взгляд на часы: — Вроде еще не пора?
— Не совсем. — Я улыбаюсь в ответ и окидываю взглядом ее костюм: видавшая виды темно-синяя фуфайка, бриджи и сапоги для верховой езды. Для женщины ее возраста фигура у Кэролайн изумительная. Неудивительно, что и Сьюзи такая стройная. Я осматриваюсь по сторонам и не обнаруживаю в комнате ни свертков с нарядами, ни шляпных картонок.
— Я о чем, Кэролайн… Просто хотела узнать, что вы сегодня наденете. Бы же мать невесты!
— Мать невесты? — Кэролайн озадаченно таращится на меня. — Господи, ну конечно же. Как-то не смотрела на это с такой точки зрения.
— Ну как же! И у вас, наверное… уже подходящее платье готово?
— Но ведь одеваться, по-моему, еще рановато? Просто накину что-нибудь перед самым выходом.
— Давайте помогу вам выбрать, — твердо говорю я, шагаю к гардеробу, распахиваю дверцу, готовая к любым потрясениям, — и открываю рот от изумления.
Поверить не могу. Наверное, это самая невообразимая коллекция нарядов, какую мне доводилось видеть. Амазонки, бальные платья, костюмы в стиле тридцатых годов теснятся вместе с индийскими сари, мексиканскими пончо и целой армией туземных украшений.
— Вот это да… — выдыхаю я.
— Знаю. — Кэролайн окидывает свои шмотки небрежным взглядом. — Ворох старых тряпок.
— Старых тряпок? Да в нью-йоркских магазинах такое не отыщешь… — Я вытаскиваю светло-голубое атласное платье, отороченное лентами. — Это же фантастика!
— Тебе нравится? — удивляется Кэролайн. — Забирай.
— Не могу!
— Деточка, мне оно не нужно.
— Но хоть из сентиментальности… Я имею в виду — как воспоминание…
— Воспоминания у меня здесь, — Кэролайн хлопает себя по голове, — а не тут. — Она оглядывает залежи одежды и поднимает какой-то костяной огрызок на кожаном шнурке. — А вот это я действительно люблю. Это подарил мне вождь Масаи много лет тому назад. Мы выехали на рассвете, чтобы отыскать стадо слонов, и вождь остановил нас. Женщина из их племени лежала в горячке после родов. Мы помогли сбить температуру, и племя почтило нас своими дарами. Вы не были в Масаи Мара, Ребекка?
— Э-э… нет. Вообще-то я никогда не была в Аф…
— А вот это — прелесть… — Кэролайн берет украшенный вышивкой кошелек. — Я купила его на базаре в Копуа. Сторговалась за последнюю пачку сигарет. Не бывали в Турции, Ребекка?
— Нет, и там не бывала. — Мне становится неуютно. Путешественница из меня никудышная. Я роюсь в памяти, пытаясь отыскать что-нибудь, что произвело бы впечатление на Кэролайн, но перечень оказывается блеклый. Франция, Испания, Крит… Все в этом духе. Почему я не исколесила Монголию?
Если уж на то пошло, однажды я надумала махнуть в Таиланд. Но вместо этого отправилась во Францию и потратила все отложенные на отпуск деньги на сумочку от Лулу Гиннесс.
— Я не очень много путешествовала, — неохотно признаюсь я.
— Надо, девочка моя дорогая! Надо расширять свой кругозор. Узнавать жизнь по настоящим людям. Одна из самых близких моих подруг на земном шаре — крестьянка из Боливии. Мы вместе толкли маис в льяносах.
— Ого…
Часы на каминной полке напоминают, что уже половина первого, и я спохватываюсь, что мы так и не сдвинулись с места.
— Так о чем я… У вас были какие-нибудь идеи насчет наряда на свадьбу?
— Что-нибудь теплое и красочное, — объявляет Кэролайн и тянет из шкафа красно-желтое пончо.
— Гм… Не уверена, что это будет к месту… — Я раздвигаю ряды жакетов и платьев и замечаю шелковую ткань абрикосового цвета. — О! Как красиво! — Вытаскиваю наряд — и не верю своим глазам. Баленсиага!
— Дорожный костюм, — мечтательным тоном произносит Кэролайн. — Мы поехали восточным экспрессом в Венецию, а потом обследовали пещеры Постойна
type="note" l:href="#note_5">[5]
. Знаете эти места?
— Вы должны надеть это! — От возбуждения у меня срывается голос. — Вы будете такая эффектная! И это так романтично — облачиться в свой дорожный костюм.
— Пожалуй, это будет занятно. — Кэролайн прикладывает к себе костюм, и от вида ее красных, задубелых рук меня, как всегда, пробирает дрожь. — Все еще впору, да? Еще где-то здесь должна быть шляпа… — Она откладывает костюм и шарит в шкафу.
— Вы, наверное, очень рады за Сьюзи, — говорю я, разглядывая эмалевое зеркальце.
— Таркин замечательный мальчик. — Обернувшись, Кэролайн постукивает пальцем по своему носу-клюву. — И очень хорошо оснащенный.
Действительно, Таркин числится пятнадцатым, иди что-то около того, из самых богатых людей в стране. Но удивительно, что это отметила мать Сьюзи.
— Ну да… — бормочу я. — Хотя я не думаю, что Сьюзи нуждается в деньгах…
— Я не о деньгах. — Кэролайн многозначительно улыбается — и до меня наконец доходит.
— Ой! — Кажется, я отчаянно краснею. — Точно. Понятно.
— У Клиф-Стюартов все мужчины такие. Они этим славятся. Ни единого развода в роду, — прибавляет Кэролайн, водружая на голову зеленую фетровую шляпу.
Ничего себе. Теперь я взгляну на Таркина совсем иными глазами.


Некоторое время уходит на то, чтобы отговорить Кэролайн от зеленой фетровой шляпы в пользу элегантной черной. Когда же я иду по коридору обратно в комнату Сьюзи, из холла внизу доносятся знакомые голоса.
— Это всем известно. Ящур был вызван почтовыми голубями.
— Голубями? Ты хочешь сказать, что эпидемия, опустошившая скотные дворы по всей Европе, была вызвана несколькими безвредными пичугами?
— Безвредными? Грэхем, это же паразиты!
Мама с папой! Я кидаюсь к перилам. Вот они, стоят у очага! Папа в своем обычном костюме, с цилиндром под мышкой, и мама в темно-синем жакете, цветастой юбке и ярко-красных туфлях, не совсем совпадающих по оттенку с красной шляпой.
— Мама?
— Бекки!
— Мама! Папа! — Я сбегаю по ступенькам и заключаю их в объятия, вдыхая знакомые запахи талька «Ярдли» и одеколона «Твид».
Поездка становится все более волнующей. Я не виделась с родителями с тех пор, как они навещали меня в Нью-Йорке четыре месяца назад. Да и тогда они задержались всего на три дня, прежде чем отправиться во Флориду.
— Мам, ты выглядишь потрясающе! Ты что-то сделала с волосами?
— Морин их немного высветлила. — У мамы польщенный вид. — И я заскочила к Дженис, соседке, чтобы она меня накрасила. Знаешь, она ведь закончила профессиональные курсы макияжа. Она настоящий специалист!
— Я… заметила… — слабым голосом произношу я, глядя на устрашающие полосы румян и маскировочного карандаша на маминых щеках. Может, удастся их стереть как бы ненароком.
— А Люк здесь? — Мама озирается, точно белка, высматривающая орех.
— Где-то тут, — говорю я и замечаю, как родители обмениваются взглядами.
— Тут, значит? — У мамы вырывается нервный смешок. — Вы, конечно, прилетели на одном самолете?
— Мам, не беспокойся. Он здесь. Правда.
По маминому лицу не скажешь, что она безоговорочно мне поверила, но не стоит ее за это винить. Дело в том, что на последней свадьбе, куда мы были приглашены, произошла маленькая неприятность. Люк не появился, и я была в таком отчаянии, что прибегла к… гм…
Ладно. Это была просто маленькая невинная хитрость. Он ведь действительно мог быть там — болтаться где-нибудь поблизости. Если бы не тот дурацкий групповой снимок, никто бы ничего и не узнал.
— Миссис Блумвуд! Здравствуйте! Это Люк. Господи, спасибо тебе.
— Люк! — Мама, у которой явно гора свалилась с плеч, заливается пронзительным смехом. — Вы здесь! Грэхем, он здесь!
— Конечно, здесь! — Папа выразительно закатывает глаза. — А где, по-твоему, ему быть? На Луне?
— Как поживаете, миссис Блумвуд? — с улыбкой спрашивает Люк, целуя маму в щеку.
— Люк, вы должны называть меня Джейн. Я же вас просила.
Мама вся розовая от счастья. Она цепляется за руку Люка так, словно боится, как бы он не улетучился в облачке дыма. Люк чуть заметно улыбается мне, и я смеюсь в ответ. Так долго ждала я этого дня — и вот он наконец настал. Это как Рождество. Даже лучше, чем Рождество. Через распахнутые двери я вижу, как по заснеженной дорожке тянутся гости в костюмах и в стильных головных уборах. Издали доносится перезвон церковных колоколов,
— А где румяная невеста? — спрашивает папа.
— Я здесь! — раздается голос Сьюзи.
Мы разом вскидываем головы. Сьюзи плавно спускается по ступеням, держа в руках букет из роз и веточек плюща.
— Сьюзи! — Мама зажимает рот рукой. — Какое платье! Ох… Бекки! Ты должна посмотреть… — Она оборачивается ко мне — и только тут она замечает мой собственный наряд. — Бекки… Ты ведь замерзнешь!
— Не замерзну. В церкви будут топить.
— Чудесно, правда? — спрашивает Сьюзи. — Такое необычное.
— Да это же футболка! — Мама с недовольной миной дергает рукав. — А это что за обтрепанный край? Даже не подшит как следует!
— Так и должно быть, — втолковываю я. — Оно уникально.
— Уникально? Разве ты не должна выглядеть так же, как остальные?
— Никаких остальных не будет, — объясняет Сьюзи. — Единственная, кого бы я еще пригласила, — это Фенни, сестра Таркина. Но она сказала, что если еще раз будет подружкой невесты, то лишится всех шансов выйти замуж. Знаете эту примету? Трижды быть подружкой невесты… А Фенни чуть ли не девяносто три раза была! А сейчас она положила глаз на какого-то парня, работающего в Сити, и не хочет рисковать.
Наступает короткая пауза. Я прямо вижу, как напряженно работает мамин мозг. Пожалуйста, только не…
— Бекки, лапочка, сколько раз ты была подружкой невесты? — интересуется мама чуть более небрежно, чем следовало бы. — Свадьба дядюшки Малколма и тети Сильвии… Все, по-моему?
— Еще Руги и Пол, — напоминаю я.
— Ты не была там подружкой невесты, — немедленно возражает мама. — Ты… несла букет. Стало быть, дважды, считая сегодняшний день. Да, дважды.
— Усек, Люк? — ухмыляется папа. — Дважды.
Ну и что это за родители?
— В любом случае у Бекки есть еще добрых десять лет, прежде чем придет пора беспокоиться о таких вещах, — как бы между делом замечает Люк.
— Что? — Мама напрягается, переводит взгляд с Люка на меня и обратно. — Что вы такое говорите?
— Бекки хочет подождать как минимум лет десять, прежде чем выйти замуж, — сообщает Люк. — Разве не так, Бекки?
Воцаряется потрясенное молчание.
— Гм… — Я откашливаюсь и пытаюсь изобразить беззаботную улыбку, хотя чувствую, как пылает мое лицо. — Именно… так.
— Правда? — Сьюзи смотрит на меня широко распахнутыми глазами. — Я не знала! Но почему?
— Это чтобы я могла… исследовать свой потенциал, — лепечу я, стараясь не смотреть на маму. — И… узнать себя.
— Узнать себя? — В голосе мамы звучат пронзительные нотки. — Почему тебе для этого понадобилось десять лет? Я бы тебе за десять минут все растолковала!
— Но, Бекс, сколько же тебе будет через десять лет? — спрашивает Сьюзи, наморщив лоб.
— Вовсе не обязательно именно десять… — бормочу я, слегка смешавшись. — Может, и восьми хватит.
— Восьми? — Мама, кажется, вот-вот заплачет.
— Люк, — с беспокойством произносит Сьюзи, — а ты об этом знал?
— Мы однажды обсуждали эту тему, — говорит Люк с легкой улыбкой.
— Но я не понимаю, — упорствует Сьюзи. — А как насчет…
— Времени? — дипломатично перебивает Люк. — Ты права. Пожалуй, нам уже пора идти. Знаете, что уже пять минут второго?
— Пять минут? — паникует Сьюзи. — В самом деле? Но я же не готова! Бекс, где твои цветы?
— Кажется, в твоей комнате. Я их куда-то положила…
— Ладно, тащи их! А где папа? О черт, сигаретку бы…
— Сьюзи, тебе нельзя курить! — кричу я в ужасе. — Это плохо для… — И вовремя умолкаю.
— Для платья? — приходит на выручку Люк.
— Да. Она может… уронить на него пепел.


К тому времени, как мне удается разыскать цветы в ванной Сьюзи, подновить помаду и снова спуститься вниз, в холле остается только Люк.
— Твои родители уже вышли, — говорит он. — Сьюзи сказала, что и нам пора; сама она поедет с отцом в экипаже. А я для тебя вот что нашел, — добавляет Люк, протягивая жакет из овечьей шерсти. — Твоя мать права, идти в таком виде нельзя.
— В самом деле? — волнуюсь я. — Что, так плохо выглядит?
— Выглядит замечательно. — На его губах играет улыбка. — Но вдруг после службы разойдется шов?
— Чертов Дэнни, — качаю я головой. — Знала же, что лучше выбрать Донну Каран.
Воздух тих и недвижен, когда мы с Люком идем по усыпанной гравием дорожке к крытой аллее; светит бледное солнце. Перезвон колоколов переходит в сольную мелодию, вокруг ни души — только торопливо снует единственный официант. Остальные, должно быть, уже в церкви.
— Извини, если я недавно затронул больную тему, — произносит Люк.
— Больную? — Я приподнимаю бровь. — Ах, эту? Никакая она не больная!
— Твоя мать, кажется, расстроилась…
— Мама? Если честно, то ей плевать. Она вообще… шутила!
— Шутила?
— Ну да, — говорю я злобно. — Шутила.
— Ясно. — Люк поддерживает меня под руку, когда я спотыкаюсь на циновке из кокосовых волокон. — Значит, ты намерена выждать восемь лет, прежде чем выйти замуж.
— Безусловно, — киваю я. — Как минимум восемь.
Некоторое время мы шагаем молча. Издалека доносится перестук копыт по гравию — видимо, это выехал экипаж Сьюзи.
— Или, может быть, шесть, — небрежно добавляю я. — Или, скажем, пять. Это от многого зависит.
И снова воцаряется долгое молчание, нарушаемое только мягким, ритмичным шорохом наших шагов по аллее. Странное напряжение нарастает, и я не отваживаюсь взглянуть на Люка. Кашляю, тру нос и стараюсь придумать реплику о погоде.
Мы уже у церковных ворот. Люк разворачивается ко мне, и обычного насмешливого выражения нет на его лице.
— Серьезно, Бекки, — произносит он. — Ты и вправду хочешь ждать пять лет?
— Я… Я не знаю, — говорю я в растерянности и даже слышу, как глухо бьется мое сердце. — А ты?
Боже. Боже. Вдруг он собирается… Может, он готов…
— А! Подружка невесты! — Из-под портика выскакивает викарий, и мы с Люком подпрыгиваем на месте. — Для прохода между рядами все готово?
— Думаю… готово, — бормочу я, кожей ощущая взгляд Люка. — Да.
— Хорошо! Вам лучше войти внутрь, — добавляет викарий, обращаясь к Люку. — Вы же не хотите пропустить самое главное?
— Нет, — отвечает Люк после паузы. — Не хочу. Он быстро целует меня в плечо и, не произнеся больше ни слова, уходит в церковь, а я растерянно смотрю ему вслед.
Мы сейчас говорили… Что, Люк действительно собирался…
Тут раздается стук копыт, и я стряхиваю с себя задумчивость. Экипаж Сьюзи, точно из волшебной сказки, катит по дороге. Фата развевается по ветру, Сьюзи лучезарно улыбается прохожим… Никогда еще мне не доводилось видеть ее такой прекрасной.


Честно, я вовсе не собиралась плакать. Я даже придумала способ, как этого избежать: решила задом наперед прочитать французский алфавит. Но даже помогая Сьюзи расправить шлейф, я чувствую, что в носу свербит. А когда звучит органная музыка и мы медленно идем по переполненной церкви, мне через каждые два такта приходится шмыгать — в унисон с органом. Сьюзи крепко держится за руку отца, ее шлейф скользит по древним каменным плитам. Я иду сзади, стараясь не цокать каблуками, и молюсь, чтобы никто не заметил, как на моем платье расходятся швы.
Мы выходим вперед — там уже стоит жених с шафером. Таркин высокий, костлявый, физиономией похожий на какого-то лесного зверька, но надо признать: в костюме шотландского горца он смотрится весьма эффектно. И на Сьюзи он взирает с таким восхищением и любовью, что у меня опять глаза застилают слезы. Таркин на миг оборачивается, встречается со мной взглядом и нервно ухмыляется — я смущенно улыбаюсь в ответ. Честно говоря, теперь всегда буду вспоминать, что мне сказала Кэролайн.
Викарий заводит свою речь, и я расслабляюсь. Буду вслушиваться в каждое из этих хорошо знакомых слов — как будто начинается любимый фильм, где два моих лучших друга исполняют главные роли.
— Берешь ли ты, Сьюзен, в мужья этого мужчину? — У викария густые, кустистые брови, и он шевелит ими при каждом вопросе, словно боится услышать в ответ «нет». — Будешь ли ты любить его, беречь, чтить и оставаться с ним в болезни и в радости, и, презрев всех остальных, хранить верность ему одному до скончания ваших дней?
Пауза — и Сьюзи произносит:
— Да вот бы и подружкам невесты полагалось что-нибудь сказать. Что-нибудь краткое. Типа «да» или «буду».
Наступает тот момент, когда жених и невеста должны взяться за руки. Сьюз передает мне букет, и я пользуюсь случаем, чтобы обернуться и окинуть быстрым взглядом всех собравшихся. Народу собралось столько, что многим приходится стоять. Массивные мужчины в килтах и женщины в костюмах из бархата; а вот и Фенни с оравой своих лондонских приятелей. А вон мама, льнет к папе, прижимая платок к глазам. Она поднимает голову и видит меня; я улыбаюсь — но мама в ответ только всхлипывает.
Хватит глазеть по сторонам — Сьюзи и Таркин уже преклоняют колени, и викарий сурово декламирует:
— Что Бог соединил, то человек да не разрушит.
Я кошусь на Сьюзи. Она смотрит на Таркина, она буквально растворяется в нем. Теперь она принадлежит ему. И, к своему удивлению, я вдруг ощущаю какую-то пустоту в сердце. Сьюзи замужем. Все изменилось.
Минул год с тех пор, как я переехала в Нью-Йорк, и каждый миг этой жизни был мне дорог. Все верно. Но на уровне подсознания я знала: пойди что-нибудь не так, и я всегда смогу вернуться в Фулхэм и зажить прежней жизнью вместе со Сьюзи. А теперь… А теперь не смогу.
Сьюзи я больше не нужна. У нее есть кое-кто другой, тот, кто отныне будет неизменно занимать первое место в ее жизни. Я смотрю, как викарий опускает руки на головы Сьюз и Таркина, благословляя их, — и у меня слегка сдавливает горло от воспоминаний. О том, как я состряпала отвратительное карри, чтобы сэкономить деньги, и Сьюзи твердила, какое оно получилось восхитительное, хотя во рту у нее горело. И о том, как Сьюзи пыталась соблазнить менеджера из банка, чтобы уладить дело с моим превышением кредита. Каждый раз, когда я влипала в передрягу, она приходила на помощь.
А теперь всему конец.
Внезапно я понимаю, что мне срочно требуется утешение. Оборачиваюсь и пробегаю взглядом по лицам гостей, высматривая Люка. Найти его удается не сразу, и, хотя я продолжаю уверенно улыбаться, в душе нарастает нелепая паника — так ребенок осознает, что других детей разобрали по домам, а он один остался в школе.
Наконец я его вижу. Люк стоит за колонной, высокий, смуглый, крепкий, взгляд прикован ко мне. Ко мне, и ни к кому иному. Я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Вот и меня забрали — все в порядке.


Под звон колоколов мы выходим в церковный двор. Люди, собравшиеся снаружи, на дороге, встречают нас приветственными криками.
— Поздравляю! — восклицаю я, стискивая Сьюзи в объятиях. — И тебя тоже, Таркин!
По отношению к Таркину я всегда испытываю легкую неловкость. Но теперь я смотрю на него как на супруга Сьюзи — и неловкость исчезает.
— Вы будете по-настоящему счастливы, я знаю, — с теплотой произношу я и целую Таркина в щеку; мы оба хохочем, когда в нас швыряют конфетти. Гости высыпают из церкви, как леденцы из банки, они болтают, смеются, перекликаются. Они толпятся вокруг Сьюзи и Таркина, целуя и обнимая их, обмениваются рукопожатиями, и я отодвигаюсь в сторону, гадая, где же Люк.
Церковный двор заполняется, и я невольно разглядываю родню Сьюзи. Ее бабушка медленной, царственной поступью выходит из церкви, опираясь на палку; ее сопровождает деловитый молодой человек в костюме. Худенькая бледная девушка с большими глазами, в черной шляпе необъятных размеров, держит на руках мопса и курит в режиме нон-стоп. Целая армия почти неразличимых братцев в килтах стоит у церковных ворот, и я припоминаю, как Сьюзи рассказывала о своей тетушке, наплодившей шестерых сыновей, прежде чем разродиться девочками-двойняшками.
— Вот, надень это, — неожиданно раздается над ухом голос Люка. Я оборачиваюсь. Он протягивает мне шерстяной жакет. — Мерзнешь, наверное.
— Не беспокойся. Все отлично!
— Бекки, снег идет, — твердо говорит Люк и набрасывает жакет мне на плечи. — По-моему, свадьба удалась.
— Да. — Я осторожно посматриваю на него, гадая, как бы вернуть разговор к той теме, что мы обсуждали до венчания.
Но Люк смотрит на Сьюзи и Таркина, фотографирующихся под сенью дуба. Сьюзи улыбается во весь рот, зато у Таркина такое выражение лица, будто он грудью бросился на амбразуру.
— Славный парень, — замечает Люк, кивая на Таркина. — Странный, но славный.
— Да. Точно… Люк…
— Пунша не желаете? — возле нас возникает официант с подносом. — Или шампанского?
— Пунша, — с признательностью говорю я. — Спасибо.
Делаю несколько глотков и прикрываю глаза. По телу разливается тепло. Хорошо бы оно добралось до ног — они, надо признаться, совсем замерзли.
— Подружка невесты! — внезапно вопит Сьюзи. — Где Бекс! Мы должны сфотографироваться!
— Здесь! — кричу я, открывая глаза и сбрасывая с плеч жакет. — Люк, подержи мой стакан.
Торопливо продираюсь через толпу и присоединяюсь к Сьюзи и Таркину. Это же надо — теперь, когда все эти люди смотрят на меня, холод совсем не чувствуется. Я улыбаюсь своей самой лучезарной улыбкой, изящно прижимаю к груди букет, по указанию фотографа беру Сьюзи под руку и между щелчками камеры машу букетом маме с папой, которые проталкиваются вперед.
— Мы скоро пойдем обратно в дом, — говорит миссис Гиринг, приближаясь, чтобы поцеловать Сьюзи. — Люди мерзнут… Остальные снимки можно сделать там.
— Хорошо, — соглашается Сьюзи. — Только еще немного пофотографируемся вместе с Бекс.
— Отличная мысль, — поддерживает ее Таркин и с явным облегчением удирает к своему отцу.
Тот — копия Таркина, разве что лет на сорок постарше. Фотограф несколько раз щелкает нас со Сьюзи, соревнующихся по части лучезарности улыбок, и прерывается, чтобы перезарядить камеру. Сьюзи берет у официанта стакан с пуншем, а я тайком проверяю, не разошлось ли сзади платье.
— Бекс, послушай, — шепчет Сьюзи и с серьезным видом смотрит на меня. Она стоит так близко, что можно различить каждую блестку в ее тенях для век. — Я должна тебя кое о чем спросить. Ты же не собираешься и в самом деле ждать десять лет, чтобы выйти замуж, правда?
— Ну… нет, — признаюсь я. — Не собираюсь.
— И ты думаешь, что это именно Люк? Только честно. Между нами.
Молчание длится долго. Слышно, как кто-то бубнит сзади: «Конечно, дом у нас вполне современный. В тысяча восемьсот пятьдесят третьем, кажется, построили…»
— Да, — небрежно произношу я, чувствуя, как густо розовеют щеки. — Да, думаю, это он.
Еще несколько мгновений Сьюзи внимательно всматривается в мое лицо — и, кажется, принимает какое-то решение.
— Точно, — говорит она, ставя свой стакан на поднос. — Так что мне пора бросать букет.
— Что? Сьюзи, не говори глупостей! Его еще нельзя бросать!
— Нет, можно! Я могу его бросить, когда мне вздумается.
— Но ты должна это сделать, только когда будешь уезжать на медовый месяц!
— Плевать! — упрямится Сьюзи. — Не собираюсь больше ждать, Брошу сейчас.
— Но это же делается в конце!
— Кто тут невеста? Ты или я? Если дожидаться самого конца, это будет совсем неинтересно! А теперь встань-ка вот здесь. — Сьюзи повелительным жестом указывает на холмик заиндевевшей травы. — И положи свои цветы. Будешь держать что-нибудь в руках — ничего не поймаешь. — Она повышает голос: — Тарки? Я сейчас брошу букет, идет?
— Идет, — беззаботно откликается Таркин. — Хорошая идея.
— Давай, Бекс!
— Мне не хочется его ловить, — ворчу я, — глупо это.
Но других подружек у невесты нет, так что приходится сложить цветы на травку и встать на холмик, как велели.
— Я хочу, чтобы это засняли, — обращается Сьюзи к фотографу. — А где Люк?
Получается немного странно: я стою на кочке в полном одиночестве, а в меня собираются швырнуть букетом. Все разбредаются кто куда. Вдруг я замечаю, что Таркин с шафером обходят людей и что-то им нашептывают на ухо, — и вот уже все поворачиваются и выжидательно таращатся на меня.
— Готова, Бекс? — окликает меня Сьюзи.
— Подожди! — кричу я. — Нас должно быть много, чтобы все стояли рядом…
Нет, честное слово, Сьюзи нарушает все правила. Что она, на свадьбах не бывала?
— Погоди, Сьюзи! — снова ору я, чувствуя себя полной дурой, но поздно.
— Лови, Бекс! — вопит она. — Лови-и-и!
Букет взмывает высоко в воздух, мне приходится подпрыгнуть, как заправскому баскетболисту, чтобы его поймать. Букет куда больше и тяжелее, чем казался с виду, и мгновение я пялюсь на него, наполовину (втайне) восхищенная, наполовину до чертиков злая на Сьюзи.
И тут что-то цепляет мой взгляд. Маленький конверт. Подписан — «Бекки».
Конверт для меня в букете Сьюзи?
Ошеломленная, я перевожу взгляд на Сьюзи, та кивает.
Я вскрываю конверт, пальцы трясутся. Внутри что-то объемное. Это…
Кольцо, завернутое в вату. И послание — почерком Люка. И гласит оно…
«Согласна ли ты…»
Я смотрю на карточку, стараясь совладать с собой, но весь мир вокруг мерцает, а перед глазами плывут круги.
Потрясенная, я поднимаю голову. Люк пробирается ко мне через толпу, лицо у него серьезное, но взгляд такой теплый…
— Бекки, — начинает он, и весь церковный двор задерживает дыхание. — Ты согласна…
— Да! Да-а-а-а!
Я слышу этот счастливый вопль еще прежде, чем понимаю, что у меня открыт рот. Только голос почему-то совершенно не похож на мой. И вообще он больше похож на…
На мамин.
Ушам не верю!
Я резко разворачиваюсь, и мама в панике зажимает рот рукой.
— Извини, — шепчет она, и по толпе прокатывается смех.
— Почту за честь, миссис Блумвуд, — говорит Люк, глаза его смеются. И он переводит взгляд на меня. — Бекки, если мне придется ждать пять лет, я готов. Или восемь. И даже десять. — Он умолкает, и воцаряется полная тишина, только легкий ветерок разносит конфетти по церковному двору. — Но я надеюсь, что однажды — и желательно пораньше — ты окажешь мне честь и выйдешь за меня замуж?
Горло сдавливает так сильно, что я не могу говорить, только еле заметно киваю. Сердце грохочет как молот. Люк хочет жениться на мне. Наверное, он давно уже это решил. И не сказал ни слова.
Люк берет меня за руку, разжимает мои пальцы и вынимает кольцо. Бриллиант в старинной золотой оправе. Я никогда еще не видела ничего подобного. Оно совершенно.
— Ты позволишь?
— Да, — шепчу я и смотрю, как кольцо скользит по моему пальцу. Взгляд Люка, устремленный на меня, никогда еще не был таким нежным. Люк целует меня, и раздаются приветственные крики.
Поверить не могу. Я обручена!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи

Разделы:
12345678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи



Бесподобно! Написано весело, энергичном и с каждой книгой все менее "трагично". Читается на одном духу. Отличная серия книг, я уже сама хочу стать шопоголиком))
Шопоголик и брачные узы - Кинселла СофиЧародейка
23.05.2014, 17.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100