Читать онлайн Шопоголик и брачные узы, автора - Кинселла Софи, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.53 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинселла Софи

Шопоголик и брачные узы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18

Только мне это не удается.
Честно говоря, я вообще не сплю.
Люк уже давно отрубился, а я все смотрю в потолок, и мне не по себе. Что-то здесь не так. Просто я не могу определить, что именно.
На первый взгляд все превосходно. Элинор исчезла из жизни Люка — и на здоровье. Мы можем пожениться дома. Мне не надо волноваться из-за Робин. Мне вообще не из-за чего волноваться. Будто большой шар вкатился в мою жизнь, единым махом опрокинув все плохие кегли и оставив только хорошие.
Мы устроили замечательный праздничный ужин, откупорили бутылку шампанского и выпили за дальнейшую жизнь Люка, за свадьбу и друг за друга. Потом начали обсуждать, куда отправимся на медовый месяц, я напирала на Бали, а Люк требовал Москву, и мы затеяли одну из тех почти до истерики веселых перепалок, какие происходят у людей, переживших сильное напряжение. Это был чудесный вечер.
И мне полагается быть совершенно счастливой. Но я лежу в постели и счастливой себя почему-то не чувствую. Вспоминаю всякие мелочи. Как Люк выглядел сегодня вечером. Пожалуй, он был слишком возбужден. Слишком ярко блестели глаза.
А как мы оба смеялись — будто маньяки какие-нибудь. Словно не могли остановиться.
И еще. Какой вид был у Элинор, когда мы уходили. И мой разговор с Аннабел несколько месяцев тому назад.
Я должна чувствовать себя победительницей. Отомщенной. Но… не чувствую. Что-то здесь не так.
Наконец, часа в три утра, я выскальзываю из постели, отправляюсь в гостиную и набираю номер Сьюзи.
— Привет, Беке, — растерянно говорит она. — А у вас там который час? — Я слышу звуки английской утренней телепрограммы и даже, кажется, чмоканье Эрни. — Мне так жаль, что я тебе вчера закатила эту сцену. Мне так потом было тяжело…
— Ничего. Если честно, я это заслужила. — Я переминаюсь с ноги на ногу на холодном паркете, плотнее закутываюсь в халат. — Сьюзи, послушай. Люк крепко поругался с матерью. И отменил свадьбу в «Плазе». Мы сможем пожениться в Оксшотте.
— Что? — вопит Сьюзи. — Этого быть не может! Фантастика! Беке, а я так волновалась! Я и вправду не знала, как тебе теперь быть. Ты, наверное, по потолку танцуешь! Наверное…
— Ну да. в некотором роде.
— Что значит — в некотором роде? — в замешательстве переспрашивает Сьюзи.
— Я знаю, что все утряслось. Знаю, что это фантастика. — Я туго наматываю на палец поясок халата. — Но почему-то… это получается не очень фантастически.
— Что ты имеешь в виду? — Я слышу, как Сьюзи приглушает звук телевизора. — Беке, объясни толком.
— На душе скверно, — быстро говорю я. — Чувствую себя так… будто выиграла — а выигрывать не хочется. То есть, конечно, все получилось, как я и хотела. Люк разобрался с Элинор, он заплатит организатору свадьбы, мы можем пожениться дома… С одной стороны, все великолепно. Но с другой…
— С какой другой? Нет здесь никакой другой стороны!
— Есть. По крайней мере… я так думаю. — Я рассеянно грызу ноготь на большом пальце. — Сьюзи, я беспокоюсь за Люка. Он прямо коршуном налетел на мать. А теперь твердит, что никогда больше не будет с ней разговаривать…
— Ну и что? Разве это плохо?
— Не знаю. А разве нет? — Несколько мгновений я разглядываю стену. — Сейчас Люк в эйфории. А если у него возникнет чувство вины? Если в будущем это ударит его так же сильно? Знаешь, Аннабел, мачеха Люка, как-то сказала, что, если я попытаюсь отсечь Элинор от его жизни, это причинит вред и ему.
— Но ты и не отсекала Элинор от его жизни, —замечает Сьюзи. — Он сам это сделал.
— Может, он сам себе вред и причинил! Может, это… как если бы он себе руку отрубил, или еще что-нибудь.
— Круто!
— И теперь там зияющая рана, которую никто не видит, и там все загниет, и однажды гнойник Прорвется, и гной…
— Беке! Я завтракаю.
— Ой, извини. Я просто за него волнуюсь. С ним какой-то непорядок. И еще… — Сама не верю, что собираюсь это сказать. — Я, кажется… изменила свое мнение об Элинор.
— Ты — что? — ошеломленно вскрикивает Сьюзи. — Беке, предупреждать надо! Я чуть Эрни на пол не уронила!
— Нет, она мне не стала нравиться, ничего подобного, — поспешно говорю я. — Но у нас состоялся по-настоящему долгий разговор. И я думаю, что она, возможно, любит Люка. По-своему, по-замороженному любит.
— Она же его бросила!
— Знаю. Но она жалеет об этом.
— Ну и что? Еще бы она не жалела!
— Сьюзи, я просто думаю… что она, быть может, заслуживает еще одного шанса. — Я смотрю на кончик пальца, затянутый поясом, — он потихоньку синеет. — В смысле… возьмем меня. Я совершила миллион глупых, бездумных поступков. Я подводила людей. Но они всегда давали мне другой шанс.
— Беке, у тебя нет ничего общего с этой каргой Элинор! Ты бы своего ребенка никогда не бросила!
— Я и не утверждаю, что я — как она! Просто… Сама не знаю, как объяснить. И не думаю, что Сьюзи меня поймет. Она в своей жизни не совершала ошибок. Она легко шла вперед, никого не расстраивая, не попадая ни в какие переделки. Я — иное дело. Я-то знаю, каково это — сотворить какую-нибудь глупость — или похуже, чем глупость, — а потом желать всей душой, чтобы этого не было.
— Так что все это значит? Почему ты… — В голосе Сьюзи появляется тревога. — Погоди-ка. Беке, ты случайно не хочешь сказать, что собираешься выйти замуж в Нью-Йорке?
— Не все так просто, — мямлю я, помолчав.
— Беке… я тебя убью. Правда. Если скажешь, что хочешь выйти замуж в Америке…
— Сьюзи, я не хочу выходить замуж в Америке. Конечно, нет! Но если мы отменим свадьбу сейчас… это действительно будет конец. Элинор навсегда вычеркнет Люка из жизни.
— Поверить не могу! Опять намерена все развалить?
— Сьюзи…
— Как раз когда все наладилось! Когда в кои-то веки ты не в какой-нибудь передряге и я могу расслабиться…
— Сьюзи…
— Бекки?
Я подскакиваю на месте. Люк в спортивных трусах и в майке стоит и озадаченно пялится на меня затуманенным взором.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
— В полном. — Я прикрываю рукой трубку. — Просто разговариваю со Сьюзи. Иди в постель. Я скоро.
Дожидаюсь, пока он уйдет, и перебираюсь поближе к радиатору.
— Ладно, Сьюзи. Просто… выслушай все до конца. Не собираюсь я ничего разваливать. Я очень основательно подумала, и возникла гениальная идея…


На следующий день в девять утра я стою перед квартирой Элинор. Одета я очень тщательно: стильный льняной пиджак для дипломатических переговоров и туфли с закругленными носами — все весьма сдержанно. Хотя сомневаюсь, что Элинор оценит мои усилия. Когда она открывает дверь, лицо у нее еще бледнее, чем обычно, а глаза — будто кинжалы.
— Ребекка. — произносит она каменным тоном.
— Элинор, — так же каменно отзываюсь я. И спохватываюсь, что явилась с мирными переговорами. — Элинор, — повторяю я, стараясь придать голосу немного тепла. — Я пришла поговорить.
— Извиниться, — уточняет она, отступая.
Ну и мерзавка. А кстати, что я натворила? Ничего! В первый момент я подумываю, а не развернуться ли и уйти. Но раз я решила это сделать — я это сделаю.
— Вообще-то нет. Просто поговорить. О вас. И о Люке.
— Он сожалеет о своих опрометчивых поступках.
— Нет.
— Он хочет извиниться.
— Нет! Не хочет! Он задет и рассержен, и у него нет ни малейшего желания к вам приближаться!
— Тогда почему вы здесь?
— Потому что… я думаю, будет лучше, если вы оба попытаетесь это все исправить. Хотя бы снова начнете разговаривать.
— Мне нечего сказать Люку. И мне нечего сказать вам. Как ясно дал вчера понять Люк, отношения закончились.
До чего же они похожи.
— Так… Робин уже в курсе, что свадьбы не будет? — Вот он, мой потаенный страх, и я задерживаю дыхание в ожидании ответа.
— Нет. Я думала, что Люку следует дать шанс одуматься. По-видимому, это была ошибка.
Я набираю в грудь побольше воздуха.
— Я уговорю Люка на эту свадьбу. Если вы извинитесь перед ним. — Мой голос слегка дрожит. Сама не верю, что я это делаю.
— Что вы сказали? — Элинор сверлит меня взглядом.
— Вы извинитесь перед Люком и скажете ему… ну, главное — что вы его любите. А я уговорю его жениться в «Плазе». И вы получите свою большую шикарную свадьбу для всех ваших друзей. Таковы условия сделки.
— Вы… вы со мной торгуетесь?
— Гм… да. — Я крепко стискиваю кулаки. — Я здесь, Элинор, по сугубо эгоистичным причинам. Люк был помешан на вас всю свою жизнь. А теперь он решил, что никогда больше не хочет вас видеть. Это все хорошо и прекрасно, но боюсь, что пройдет пара лет, и он вдруг снова решит наведаться в Нью-Йорк, чтобы найти вас и проверить, а так ли вы плохи, как он думает. И все начнется по второму кругу.
— Это нелепо. Как вы смеете…
— Элинор, вы хотите этой свадьбы. Я знаю, что хотите. Просто обращайтесь хорошо со своим сыном — и вы ее получите. Видит бог, я прошу не многого!
Воцаряется молчание. Глаза Элинор постепенно сужаются — настолько, насколько это возможно после очередной порции пластической хирургии.
— Вы тоже хотите этой свадьбы, Ребекка. Пожалуйста, не притворяйтесь, что это полностью альтруистическое предложение. Вы были огорчены так же, как я, когда Люк пошел на попятный. Признайте это. Вы здесь, потому что хотите выйти замуж в отеле «Плаза».
— Вы так считаете? Что я расстроилась из-за отмены свадьбы в «Плазе»?
Я едва не закатываюсь истерическим смехом. Выложить бы ей правду — всю, с самого начала.
— Поверьте, Элинор, — произношу я сдавленно, — я проживу без свадьбы в «Плазе». Да, я ждала ее, и это было захватывающе. Но если Люк не хочет… так тому и быть. Это не мои друзья. Не мой город. Мне все равно.
Снова повисает напряженное молчание. Элинор переходит к полированному столику и, к моему изумлению, достает сигарету и закуривает. Таких привычек она не афишировала!
— Я могу убедить Люка, — говорю я, наблюдая, как она прячет пачку сигарет. — А вы не можете.
— Вы… просто невероятны, — произносит Элинор. — Использовать собственную свадьбу как предмет торга.
— Знаю. Это означает «да»?
Я выиграла. По лицу ее вижу. Она уже приняла решение.
— Вот что вы должны сказать. — Я вытаскиваю из сумки лист бумаги. — Это те вещи, которые Люку нужно услышать. Вы должны сказать, что любите его; что вам так не хватало его, когда он был ребенком; как вы рассудили, что ему лучше находиться в Британии; что единственная причина, по которой вы не хотели его видеть, — ваш страх разочаровать его… — Я вручаю бумагу Элинор. — Я знаю, что все это звучит не очень естественно. Так что вам лучше начать так: «Эти слова родились у меня не сами собой».
Элинор тупо смотрит на лист. Дышит она тяжело, и в какой-то момент мне кажется, что сейчас в меня этим листом запустят. Но вот она осторожно берет бумагу и кладет ее на край стола. Не подергивается ли снова жилка под глазом? Она что, расстроена? Разозлена? Или это просто презрение?
Я так и не могу разобраться в Элинор. То мне кажется, что глубоко в душе она хранит огромные запасы нерастраченной любви, а в следующую минуту считаю ее бессердечной скотиной. В какой-то момент я убеждена, что она меня люто ненавидит, а потом задумываюсь, отдает ли она себе отчет в том, насколько бывает невыносима. Вдруг она полагает, что ведет себя вполне дружелюбно?
В сущности, если ей никто не говорил, какие у нее отвратительные замашки… то откуда ей это знать?
— Что вы имели в виду, когда сказали, что Люк снова захочет вернуться в Нью-Йорк? — спрашивает Элинор ледяным тоном. — Вы планируете отъезд?
— Мы это еще не обсуждали, но… Нью-Йорк великолепен, но, пожалуй, не самое подходящее место для нас. Люк выдохся. Ему нужно сменить обстановку.
«И от тебя ему лучше быть подальше», — мысленно добавляю я.
— Понятно. — Элинор затягивается сигаретой. — Вы учитываете, что я организовала встречу с советом этого дома? Это стоило немалых усилий.
— Знаю. Люк говорил мне. Но, если честно, Элинор, мы бы не стали жить здесь.
По лицу Элинор вновь пробегает судорога, и я уже не сомневаюсь, что она борется с какими-то чувствами. Вот только с какими? С яростью на меня, неблагодарную? С огорчением из-за того, что Люк не поселится с ней под одной крышей? Хорошо бы разобрать этот фасад, пролезть вглубь и узнать об Элинор все. Или лучше оставить все как есть?
Подойдя к дверям, я не удерживаюсь и оборачиваюсь.
— Элинор, вы слышали, что внутри каждого толстяка прячется худой человек, мечтающий выбраться наружу? И… чем больше я думаю о вас, тем больше мне кажется, что внутри вас прячется замечательный человек. Но пока вы свысока держитесь с людьми, пока указываете им, что у них поношенные туфли, об этом человеке никто не узнает.
Так. Сейчас меня, похоже, укокошат. Стараясь, чтобы это не очень смахивало на бегство, я тороплюсь по коридору и выскакиваю из квартиры. Захлопываю за собой дверь и приваливаюсь к ней. Сердце гулко колотится.
Ладно. Для начала неплохо. Теперь беремся за Люка.


— Решительно не понимаю, зачем тебе понадобился Рокфеллеровский центр. — Люк откидывается на спинку сиденья такси и, хмурясь, отворачивается к окну.
— Потому что я там никогда не была, понимаешь? Посмотреть хочу!
— Но почему сейчас? Почему сегодня?
— А почему бы и не сегодня?
Люк притворяется, будто счастлив. Будто освобожден. Ничего подобного. Он погружен в раздумья.
Хотя определенное улучшение налицо. По крайней мере, Люк больше не раздает шмотки, а с утра даже как следует побрился. Но до прежнего Люка ему еще далеко. На работу сегодня так и не пошел — сидел и крутил старые черно-белые фильмы с Бетт Дэвис.
Надо же, я никогда раньше не подмечала сходства между Бетт Дэвис и Элинор.
Я смотрю на Люка и убеждаюсь, что Аннабел была права. Конечно, права. Она знает своего пасынка так, как если бы он был ее собственным сыном. И она знает, что Элинор неотделима от Люка, она — частица его самого. Он не может отбросить ее и спокойно жить дальше. Ему нужен хотя бы шанс попытаться разрешить эту проблему. Пусть даже попытка причинит боль.
Я закрываю глаза и возношу молитвы всем богам. Пожалуйста, пусть все получится. Пожалуйста. Тогда, быть может, мы сумеем провести под этим жирную черту и заживем новой жизнью.
— Рокфеллеровский центр, — объявляет таксист, и я улыбаюсь Люку, стараясь скрыть свою нервозность.
Я перебрала все места, где можно было бы встретить Элинор, и остановилась на Зале Радуги в Рокфеллеровском центре — там туристы пьют коктейли и любуются видом на Манхэттен. Мы оба молчим, поднимаясь на шестьдесят пятый этаж на лифте. Господи, только бы Элинор оказалась там, только бы все удалось, только бы Люк на меня не психанул…
Мы выходим из лифта… и я сразу вижу ее. Она сидит за столиком у окна, в темном пиджаке, ее силуэт четко вырисовывается на фоне пейзажа.
Заметив мать, Люк вздрагивает.
— Бекки. Какого… — Он разворачивается, но я хватаю его за руку.
— Люк, пожалуйста. Она хочет поговорить с тобой. Просто… дай ей шанс.
— Ты это подстроила? — Лицо у Люка белое от злости. — Специально меня сюда притащила?
— Я должна была! Ты бы иначе не пришел. Только пять минут. Послушай, что она скажет.
— Чего ради я…
— Люк, ты не можешь все так оставить. Это же разъедает тебя изнутри! Вам двоим нужно поговорить. Давай, Люк. — Я ослабляю хватку и умоляюще заглядываю ему в глаза. — Всего пять минут. Это все, чего я прошу.
Он должен согласиться. Если уйдет — я погибла.
За нами вваливается группа немецких туристов, и я вижу, как они толпятся у окна, в восхищении любуясь видом.
— Пять минут, — цедит Люк наконец. — Это все.
Он медленно пересекает комнату и садится напротив Элинор. Она бросает взгляд на меня и кивает, и я отворачиваюсь с колотящимся сердцем. Пожалуйста, хоть бы она все это не провалила. Пожалуйста.


Я выхожу из бара в почти безлюдный соседний зальчик, останавливаюсь у окна от самого пола и смотрю на город. Через некоторое время бросаю взгляд на часы. Прошло пять минут, и Люк еще не вылетел разъяренным буйволом.
Элинор выполнила свою часть сделки. Теперь я должна выполнить свою.
Достаю мобильник, чувствуя дурноту от страха. Это будет трудно. По-настоящему трудно. Я не знаю, как отреагирует мама. Не знаю, что она скажет.
Но дело вот в чем: что бы она ни сказала, в какую бы ярость ни пришла — я знаю, что мы с мамой не поссоримся. Мама и я неразлучны.
К тому же это, возможно, единственный шанс помирить Люка с матерью.
Прислушиваясь к долгим гудкам, я смотрю на бесконечные серебристые кварталы и башни Манхэттена. Солнце сверкает на одном здании лишь для того, чтобы отразиться в другом, — все как и говорил Люк. Вперед-назад, и никуда ему не деться. Желтые такси похожи на игрушки, а люди снуют среди них крохотными букашками. А посреди всего — зеленый прямоугольник Центрального парка — будто на пикнике расстелили ковер, чтобы на нем могли играть дети.
Как завороженная, я не могу глаз оторвать от этой картины. То, что я сказала вчера Элинор, было всерьез? Я действительно хочу, чтобы мы с Люком оставили этот изумительный город?
— Алло? — врывается мамин голос в мои мысли, и на миг меня парализует от нервного напряжения. Не могу.
Но я должна.
Выбора нет.
— Привет, мама, — говорю я, вонзая ногти в ладонь. — Это… это Бекки. Послушай, я должна тебе кое-что сказать. И боюсь, тебе это не понравится…
Миссис Джеймс Брендон
Ридж-хаус
Риджуэй
Норт Фуллертон
Девон
2 июня 2002 года.


Дорогая Бекки,
Мы были несколько обескуражены Вашим звонком. Несмотря на Ваши заверения, что все станет ясно, когда Вы позже это объясните, и что мы должны Вам доверять, мы все же не совсем понимаем, что происходит.
И тем не менее мы с Джеймсом долго обсуждали это и наконец решили сделать так, как Вы просите. Мы сдали наши билеты в Нью-Йорк и предупредили остальных членов семьи.
Бекки, дорогая, я надеюсь, что все сложится благополучно.
С наилучшими пожеланиями и со всей нашей любовью к Люку,
Аннабел.
Второй объединенный банк
Уолл-стрит, 300
Нью-Йорк


Миз Ребекке Блумвуд
Одиннадцатая Вест-стрит, 251,
апартаменты Б
Нью-Йорк


10 июня 2002 года.
Дорогая миз Блумвуд.
Большое спасибо за Ваше приглашение на свадьбу, адресованное Уолту Питману.
После небольшой дискуссии мы решили посвятить Вас в один секрет. Уолта Питмана на самом деле не существует. Это общее имя, под которым действуют наши операторы, работающие с клиентами.
Имя «Уолт Питман» было выбрано в результате тщательных коллективных поисков, чтобы создать образ контактной, но компетентной личности. Реакция клиентов показала, что постоянное присутствие Уолта Питмана в их жизни повысило степень доверия и лояльности на 50 процентов.
Мы будем благодарны, если Вы сохраните эту информацию при себе. Если Вы все еще хотите видеть представителя Второго объединенного банка на своей свадьбе, я с радостью приду. Мой день рождения 5 марта, а мой любимый цвет — синий.
Искренне ВашБернард Либерман,старший вице-президент банка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи

Разделы:
12345678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Шопоголик и брачные узы - Кинселла Софи



Бесподобно! Написано весело, энергичном и с каждой книгой все менее "трагично". Читается на одном духу. Отличная серия книг, я уже сама хочу стать шопоголиком))
Шопоголик и брачные узы - Кинселла СофиЧародейка
23.05.2014, 17.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100