Читать онлайн Речной дьявол, автора - Уайтсайд Диана, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Речной дьявол - Уайтсайд Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.08 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Речной дьявол - Уайтсайд Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Речной дьявол - Уайтсайд Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уайтсайд Диана

Речной дьявол

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Канзас-Сити, апрель 1872 года
Хэл Линдсей правил «Красоткой чероки» с легкостью, являвшейся следствием долгого знакомства. Одна его рука лежала на штурвале, в зубах торчала соломинка, и он лениво поглядывал в окно слева от себя, сверяясь с береговыми знаками. В результате качки флотский «кольт» в кобуре на его плече слегка переместился, но длинный арканзасский нож за спиной оставался неподвижным.
Многонедельное плавание вверх по реке от Сент-Луиса заканчивалось, и теперь Хэл был почти дома. Сегодня он покажет свой любимый Канзас-Сити младшей сестре, Виоле, и ее молодому мужу, а завтра они все вместе отправятся на «Красотке» в Монтану.
Теперь, когда Хэл помирился со своим старинным другом детства, лишь несколько туч омрачали его горизонт. Так, если бы вдруг исчезли железные дороги, он бы определенно почувствовал себя счастливее.
Хэл внимательно вглядывался в железнодорожный мост впереди, стараясь определить, не поджидают ли его неприятные сюрпризы. Никогда не знаешь, что скрывается за этим нагромождением камней – плавень, наносы, обломки или неожиданные водовороты. Похоже, владельцы железных дорог нарочно строили мосты для своих железных чудовищ так, чтобы портить водные магистрали.
Через некоторое время Хэл приступил к проверке скорости течения в поисках неожиданных бурунов или воронок на подходе к пристани. Миссури здесь текла в два раза быстрее, чем Миссисипи в районе Нового Орлеана, и почти вдвое превышала скорость марш-броска Шермана по Джорджии, весьма напоминая стремительное падение воды, низвергающейся в бездну. Время весеннего половодья уже прошло, но речной поток все еще несся, не зная удержу.
В последний раз оглядев мост Ганнибала и не обнаружив признаков опасности, Хэл повернул «Красотку чероки» к речному причалу, как вдруг из-за моста на огромной скорости вылетело дерево. Он быстро подал сигнал в машинное отделение уменьшить ход на одну четверть, а затем всем весом налег на рулевое колесо «Красотки».
Убийственный снаряд несся вперед, целясь прямо в судно и грозя, разорвав обшивку «Красотки», отправить ее прямиком на дно.
Хэлу следовало прикрыться плавучей пристанью, пока дерево не разнесло судно в щепки, а потом мгновенно вывернуть в сторону от причала, чтобы не протаранить его, однако необычная для апреля высокая вода и быстрое течение превращали выполнение этих маневров в горячечный бред пьяного, мечтающего о славе.
Послушная скаковая лошадь, которой, в сущности, и была «Красотка», немедленно отреагировала на команду и начала выполнять поворот, устремляясь под спасительное прикрытие причала. Ответ Нортона из машинного отделения пришел с неистовой пляской колокола, и тут же из высоких труб с ревом взметнулись клубы дыма.
Пассажиры с трудом удерживали равновесие на накренившейся палубе; послышались крики. В клетках позади капитанского мостика сердито раскудахтались куры, а с главной палубы подали недовольный голос две дойные коровы. Помощник капитана О'Брайен, разразившись нецензурной бранью, приказал команде вооружиться шестами и баграми, чтобы отвести от «Красотки» беду.
Бурлящий коричневый водоворот стремительно нес дерево, кидая его из стороны в сторону, взбивая воду в грязный пенный бульон, потом внезапно корни, вырванные вместе с землей, исчезли из виду, погрузившись в пучину, словно дерево вознамерилось укорениться на дне реки.
Затаив дыхание, Хэл замер в ожидании.
Подхваченное быстрым течением, дерево закружилось как волчок и снова ринулось на «Красотку».
Выругавшись, Хэл дал новую команду, и Нортон в машинном отделении отреагировал на этот раз еще быстрее. Из труб повалил густой черный дым, даже рубку обдавая смрадом. Хэл невольно порадовался, что борется с капризами Миссури вместе с Черным Джеком Нортоном, а не каким-то другим механиком из тех, что ходили по рекам западнее Миссисипи.
Выполняя крутой поворот, он молил только об одном – чтобы «Красотка» была чуточку менее расторопной и не врезалась носом в причал.
В это время притопленное дерево промчалось мимо пристани; течение по-прежнему несло его прямо на судно. Торчащие в стороны сучья грозили смертью, как штыковая атака.
Тяжелый топот ног на главной палубе дал знать, что по правому борту собрались матросы О'Брайена. Разбираемые любопытством пассажиры, уподобляясь стаду баранов, которым недостает ума бежать от опасности, бросились за ними.
Первый гибельный сук, приблизившийся к «Красотке», благополучно отвели багром, и постепенно багры и шесты отбили все атаки. Когда земляной ком, обвитый корнями, прошел в ярде от гребного колеса судна, пассажиры захлопали в ладоши, но тут на носу пронзительно завизжала женщина.
Хэл изо всех сил налег на штурвал, разворачивая «Красотку» в сторону реки, и просигналил в машинное отделение. Ответ Нортона прозвенел мгновенно: старый черт, вероятно, не мог дождаться этой команды.
Вода под гребным колесом парохода кипела в неистовстве, нос скользнул по илистому дну, и, содрогнувшись всем корпусом, судно вошло в глубокую воду. Матросы разразились ликованием, а О'Брайен снова обругал их, хотя и не так яростно, как раньше, и отослал готовиться к швартовке.
Хэл выправил штурвал и отдал команду «малый вперед», а пять минут спустя «Красотка чероки» благополучно замерла у причала. Матросы спустили трап, и пассажиры заторопились на берег, в то время как на главной палубе чернокожие матросы приступили к разгрузке судна, сопровождая свой труд ритмичной мелодией, в которой солировал Хезекая. Они явно рассчитывали подзаработать на пении и рекламе «Красотки».
Чуть впереди «Красотки» стояло расфуфыренное судно Алоизия Хатчера «Спартанец»; его трубы в этом сезоне тянулись выше прежнего, вероятно чтобы огонь в котлах пылал еще жарче. Судя по всему, Хатчер намеревался удержать рекорд скорости, отвоеванный у «Красотки». Хэл напомнил себе о необходимости поговорить с Белькуром, чтобы тот сохранял бдительность на случай возможных трюкачеств Хатчера в этом рейсе.
По Франт-стрит важно катили фургоны, между редкими строениями сновали пешеходы. Перед салуном местный пинкертон, детектив Джон Лонгботтом, дотошно расспрашивал о чем-то двух мужчин.
Хэл невольно задумался, что они обсуждают; скорее всего, железнодорожный транспорт, но сегодня был понедельник, так что Лонгботтом не мог заниматься поисками пропавшей наследницы. Человек он был честный, прилежный и совершенно предсказуемый: по вторникам, согласно получаемому жалованью, обшаривал отели и пансионы Канзас-Сити в поисках мисс Скайлер. Занятие это было совершенно бесперспективное. Железные дороги имели скверную привычку то и дело снижать плату за проезд, пока не отобрали у речных судов все виды перевозок – как пассажирские, так и грузовые. Единственным человеком, до сих пор успешно высмеивавшим всемогущество железных дорог, была пропавшая наследница. Второй крупный акционер «Нью-Йорк Сентрал», Розалинда Скайлер, обладала состоянием, которому мог бы позавидовать сам коммодор Вандербилт, но она исчезла из модного дома своего опекуна в Манхэттене, возбудив в прессе массу безумных спекуляций, в то время как блюстители закона и сыщики бросились на ее поиски.
Поговаривали, что ее нет в живых. Подобные слухи распускали благотворительные учреждения, рассчитывавшие завладеть ее деньгами. Они даже подали иск в суд, однако никто особенно не обращал на них внимания.
Активнее всех занимались поисками железнодорожники: миля за милей прочесывали они пути, но даже слабого запаха французских духов не обнаружили. Осиротевшая юная леди, похоже, выигрывала гонку: речники бурно за нее болели и посмеивались над железнодорожниками.
Хэл как-то видел Розалинду в Нью-Йорке, на балу в доме своей сестры, где она сразу привлекла его взгляд. Редко встретишь высокую женщину с гордо поднятой головой; чаще такие сутулятся, чтобы казаться меньше ростом. Огромные серые глаза красавицы, подвижный рот и густая масса золотисто-каштановых кудрей вызывали прилив крови к чреслам и порождали страстное желание немедленно заявить на нее свои права. Хэл с удовольствием затащил бы ее наверх и любил до тех пор, пока она не забыла бы обо всем на свете, кроме его имени, а потом, проснувшись поутру, он бы снова ею наслаждался. Столь опасной женщины Хэл еще не встречал, ибо она возбуждала в нем желание остаться.
Усилием воли Хэл заставил себя вернуться к делам насущным, а именно к заполнению судового журнала. Его так и подмывало сравнить железную дорогу с происками Сатаны, особенно когда он видел, как мало первоклассных пакетботов швартуется к причалу Уэстпорта. И все же он отверг эту идею, желая быстрее отправиться домой, отдохнуть и подготовиться к встрече с Виолой и Уильямом. После многолетней переписки с сестрой он должен сыграть роль хорошей рекламы увеселений в Канзас-Сити.
В рубку вошел Антуан Белькур, второй штурман судна.
– Мои поздравления, Линдсей; ты очень аккуратно пришвартовал «Красотку».
Хэл улыбнулся своему наставнику, пропуская похвалу мимо ушей.
– Это достаточно легко, когда течение имеет то же направление, что и во время половодья в прошлом году. Хотя скорость была чуточку выше – шесть миль в час, полагаю.
– В самом деле? Так вот как ты это сделал? – Белькур склонил голову, обдумывая новость, готовый, как и любой другой лоцман, внимательно выслушать, что толкуют о реке. Потом, очевидно, переварив результаты наблюдений Хэла, он с легкостью переключился на другую тему. – Собираешься сойти на берег, друг мой? Не зря вдова Камерон нетерпеливо трется у сходней, выглядывая тебя.
Закончив писать, Хэл недоверчиво вскинул бровь.
– А почему меня должно интересовать, что она делает?
– Если вспомнить, как вы флиртовали, когда шли из Сент-Луиса вверх по течению…
– Ты уверен, Белькур? – Хэл убрал в карман журнал для служебных записей и взял в руку прогулочную трость, выточенную из древесины колючего терна.
Белькур хмыкнул.
– Только слепой не заметил бы, как она пожирала тебя глазами.
– Сегодня вечером я ужинаю с сестрой и ее супругом, но никак не с женщиной, которая мечтает поскорее обзавестись муженьком и детишками.
Хэл нахлобучил на голову стетсон, который купил год назад в Тусоне, когда разыскивал Виолу. Не имея ничего общего с форменными головными уборами, которые носили офицеры «Красотки», шляпа не только выделяла его среди остальных, но и указывала, что он является владельцем судна.
– Твое нежелание жениться, Линдсей, просто поразительно, – мягко заметил Белькур, Его черные глаза светились недоумением. – Ты ведь чувствуешь себя в женском обществе как рыба в воде.
Рот Хэла сжался в твердую линию. Впрочем, Белькур был его другом еще с тех времен, когда он впервые появился на этой реке двадцать лет назад чумазым мальчишкой. По правде сказать, именно Белькур научил его читать реку и водить суда. Если он так долго ждал и не задавал лишних вопросов, то теперь заслужил право узнать правду.
Перекинув тросточку в другую руку, Хэл спокойно произнес:
– Вдова приходится сестрой миссис Беннет и миссис Тернер. Захотел бы ты породниться хотя бы с одной из этих двух семеек?
– Где отцы избивают своих сыновей с такой же частотой, с какой весной гремят грозы? Потом мальчишки вырастают и делают то же самое с собственными отпрысками. – Белькур сплюнул, и его лицо выразило отвращение. – Я живу в Канзас-Сити почти сорок лет, и все это время пять поколений Беннетов и Тернеров истязают своих детей, в то время как их матери стоят спокойно рядом и смотрят, как с их чад спускают шкуру…
Столь точное описание модели поведения семьи, которая из поколения в поколение повторяет одни и те же ошибки, заставило Хэла поморщиться.
Его друг на мгновение задумался. Черные глаза грозно сверкали, как лезвие обсидианового кинжала.
– Твоя красивая сестра все еще замужем за Россом? – неожиданно спросил Белькур.
Хэл был рад уступить старому учителю пальму первенства в разговоре.
– За этим глупым пьяницей? Он умер больше года назад, но Виола нашла себе другого – Уильяма Донована из компании «Донован и сыновья».
Белькур присвистнул.
– Неужели? Она очень правильно поступила.
Кивнув, Хэл на секунду задумался. Он никогда не понимал, почему сестра вышла замуж за Росса, а она и не стремилась объяснить.
Оставив досадную загадку в покое, Хэл спросил:
– Почему бы тебе самому не пофлиртовать с вдовушкой? Всего-то, что от тебя требуется, – посвятить ее в мои правила.
Белькур тихо рассмеялся, направляясь вслед за Хэлом из рубки на мостик.
– Поверь, мне больше нравится играть в покер у Тейлора, чем плясать на задних лапках перед женщиной.
Хэл по привычке проверил натяжение одной из двух тяжелых балансировочных цепей и убедился, что его судно стоит надежно. «Красотка чероки», как и все речные суда, имела мелкую осадку, так что могла обходиться без киля, которым оснащены корабли, бороздящие воды океана. Вместо киля использовались специальные цепи, идущие от форштевня до кормы. Мощные, туго натянутые цепи служили противовесом размещенному в трюме тяжелому грузу.
К Хэлу подошел один из чернокожих матросов и протянул конверт.
– Телеграмма, босс. Получена в конторе.
– Благодарю. – Отпустив матроса, Хэл разорвал конверт. – Проклятие, Виола и Донован задержались с отъездом из Вашингтона и прибудут в Канзас-Сити лишь с восходом солнца.
– Значит, они присоединятся к нам завтра?
Резкий лай заставил Хэла вскинуть голову, но особого беспокойства не вызвал. К его судну он точно не имел отношения.
– Видимо, да. В таком случае я, вероятно, пойду сегодня к Тейлору. – Хэл на секунду задумался. Может, лучше наведаться в публичный дом Энни Чамберс? Он знал на Миссури все бордели и дома терпимости, а также большинство подобных заведений на реках Миссисипи и Огайо. Час или два он мог бы поразвлечься с одной из тамошних жен-шин, если, конечно, у Энни есть какая-нибудь чистенькая и интересная.
Или лучше поиграть в покер? По крайней мере карты дольше любой женщины займут его внимание.
– Ты еще мог бы и за вдовушкой поухаживать, – предложил Белькур, когда они достигли палубы, под которой располагалось машинное отделение.
Тут снова раздался неистовый лай, который не смолкал, заглушая даже шум реки, и Хэл обернулся. На краю набережной возле железнодорожного моста собралась небольшая толпа, в воздух то и дело взлетали, мелькая, дубинки.
Неожиданно на солнце блеснуло лезвие ножа, и надрывный лай собаки перерос в визг. Сперва Хэл сжал кулаки, но тут же заставил себя расслабиться. Он слышал этот звук и раньше и неизменно реагировал на него с излишней эмоциональностью, позволяя себе ввязываться в драку ради спасения одного-единственного животного. На земле существуют тысячи бездомных собак, напомнил он себе, и мир вряд ли заметит смерть одной из них. Не может же он постоянно бросаться спасать каждого пса, подвергающегося физической расправе.
Собака снова завизжала, и Хэл, проклиная себя за сентиментальность, перепрыгнул через перила и очутился на главной палубе. Мгновение спустя, вооруженный арканзасским кинжалом и прогулочной тростью, он уже громыхал сапогами по причалу, откуда спрыгнул на грязную набережную. Времени вызывать полицейского или собирать подмогу у него не было; хорошо хоть Белькур за его спиной крикнул двум матросам следовать за ним.
Лай и визг собаки раздавались все реже, предрекая худшее. Продолжая самозабвенно истязать животное, толпа хулиганов не заметила приближения Хэла. С первым негодяем он расправился, огрев его тростью по ноге: перекувырнувшись через голову, тот скатился с набережной на Франт-стрит. Второго Хэл свалил резким ударом по затылку, и парень, пошатнувшись, ткнулся носом в грязь. Вращая тростью, Хэл оказывал на головорезов куда более оздоровительный эффект, чем если бы фехтовал ею как шпагой.
В руке следующего негодяя, повернувшегося к Хэлу, блеснул большой изогнутый нож. Все еще держа трость посередине, Хэл тотчас встал в защитную стойку, как научил его много лет назад французский мастер фехтования в Цинциннати. Бандит сделал выпад, и Хэл ткнул его со всей силы размаха набалдашником трости в солнечное сплетение. Хватая ртом воздух, дурень грохнулся на землю, в то время как по набережной вдоль железнодорожных путей к ним уже бежал, тяжело топая, Белькур.
Головорезы кинулись врассыпную, укрываясь в боковых улочках, отходящих от Франт-стрит, а вооруженные дубинками и ножами Белькур с матросами заняли позицию поперек железнодорожных путей. Вокруг них начала быстро собираться толпа зевак, кто-то глазел из простого любопытства, кто-то стал делать ставки на исход драки.
Теперь перед Хэлом стоял последний из бандитов, самый здоровенный: в руке он держал грязный нож, на боку висел в кобуре «кольт». У негодяя были темные волосы, большой живот и крупный красный нос – свидетельство неравнодушия к крепким напиткам. За его спиной висел маленький окровавленный мешок.
При виде охотничьего ножа Хэла и смертоносной трости бандит, вытаращив глаза, схватился за «кольт», но Хэл успел сделать бросок. Мгновение спустя мерзавец уже лежал неподвижно у кромки воды с перерезанным горлом.
– Очевидная самооборона, – заметил Белькур, подходя к Хэлу. – По поводу кончины этого типа полиция не станет поднимать шума; они уже год пытаются избавиться от него.
– Все равно мне придется объясняться с ними, да еще и оплатить похороны.
– Ну, тут уж ничего не поделаешь. – Белькур пожал плечами.
Хэл опустился на колени рядом с окровавленным пеньковым мешком, отчетливо вспоминая день, когда впервые держал в руках мертвую собаку.
– Тебе нужна помощь, дружище?
Голос Белькура вернул Хэла к действительности.
– Нет, справлюсь сам.
Что теперь? Как обращаться с раненым животным? Как это делала Виола.
– Все в порядке, парень, все в порядке, – пробормотал он и ласково погладил грубую мешковину.
Собака тихо заскулила, потом рыкнула в знак предупреждения.
Хэл осторожно раскрыл мешок, и его пальцы коснулись слежавшейся грубой шерсти. Снова раздался угрожающий рык, и на свет появилась собачья голова; темные глаза тут же заморгали, а верхняя губа беззвучно приподнялась, ощерив зубы.
– Хороший мальчик. – Хэл погладил пса. – Потерпи немного, я тебя осмотрю.
Звук собственного голоса заставил Хэла поморщиться; он быстро вытер нож и убрал в ножны. Этот сладкий тон куда больше подошел бы женщине. Увы, испуганные бездомные собаки гораздо чаще кусают мужчин, чем женщин, так что лучше выглядеть глупо, чем быть укушенным.
Собака постепенно успокоилась и притихла, лишь изредка поскуливая; пока Хэл обследовал ее раны, она не сделала ни одной попытки укусить и только подозрительно следила за его движениями.
– Что ж, парень, похоже, ты отделался синяками и несколькими рваными ранами, но все кости целы, так что ничего опасного. Хороший отдых, уход и полноценное питание вскоре поставят тебя на ноги. Купание тебе тоже не помешает, – добавил Хэл, едва не задохнувшись от обдавшей его волны зловония.
Выразив согласие глухим ворчанием, пес лизнул пальцы своего спасителя. Хэл и раньше спасал бездомных животных, наблюдая, как под присмотром его грума к ним возвращается жизнерадостность, после чего отдавал приемышей другим людям. У него собаки не задерживались, и ни одна не делала попытки остаться.
– Ты, наверное, хочешь есть? – Хмыкнув, Хэл стащил с маленького измученного тельца грязный мешок.
Пес слабо тявкнул и, покачиваясь из стороны в сторону, поднялся на ноги. С виду он напоминал ирландского терьера и достигал в холке почти двух футов, имел длинную голову с мягкими висячими ушами и короткую жесткую шерсть. Разглядывая человека, пес бесстрашно поднял морду и слабо взмахнул хвостом; судя по всему, он был прирожденным бойцом и мог бы успешно постоять за себя, если бы не мешок.
– Ну что, теперь тебе лучше?
Пес снова тявкнул и сделал нерешительный шаг по направлению к Хэлу, но тут силы оставили его.
– Я отнесу тебя домой, малыш. – Хэл подхватил собаку на руки.
К нему тотчас повернулась длинная собачья морда, и темные пуговки глаз стали изучать Хэла, а он задумчиво прищурился, поражаясь светящейся в собачьем взгляде смышлености.
Долгую минуту терьер мерил его взглядом, потом удовлетворенно тявкнул и, положив морду на плечо нового хозяина, свернулся клубком в уюте и тепле рук Хэла.
Тем временем сквозь толпу уже пробирался полицейский; окинув долгим взглядом убитого, он вопросительно поднял бровь и уставился на Хэла и его спутников.
– Похоже, нарвался, да? Прежде чем покинете город, зайдите ко мне.
– Хорошо, сэр… Я возьму на себя расходы на похороны, – поспешно добавил Хэл.
– Склонен думать, что теперь у тебя появится собака, – заметил Белькур, когда они возвращались на судно.
Хэл фыркнул:
– Не смеши меня. Наверняка этот пес, как и все предыдущие, благополучно отправится в какую-нибудь семью с десятью ребятишками.
– Можешь говорить что угодно, но он думает иначе. – Белькур кивнул на грязный клубок в руках Хэла.
– Пока. Скоро он изменит свое мнение. – Хэл рассеянно погладил лохматую голову.
– Это ты так думаешь, – возразил Белькур. – Ставлю пять долларов, что завтра утром этот пес придет следом за тобой на корабль.
– По рукам. А остальные денежки я выиграю у тебя сегодня вечером за покерным столом.
Белькур рассмеялся:
– Что ж, попробуй!
В то время как они медленно шли по направлению к «Красотке чероки», толпа зевак рассеялась, и, верно, поэтому внимание Хэла привлекла одинокая фигура: стройный молодой человек, державший в руках саквояж и трость с золотым набалдашником. Незнакомец наблюдал за происходящим с противоположной стороны улицы. Он был среднего роста и имел каштановые волосы, светлые глаза скрывались под широкими полями шляпы вроде той, что носят плантаторы. Бриллиантовая булавка для галстука, стильная одежда, а также его присутствие в этой части города выдавали в нем игрока, а заляпанные грязью сапоги давали основание предположить, что этот человек высадился на берег с затонувшей в то утро «Прелестной леди» и теперь подыскивал другое судно, где мог бы найти применения своему таланту.
Коснувшись рукой шляпы, игрок, поприветствовав Хэла, отступил в тень, и Хэл тут же забыл о нем, всецело переключив внимание на животное, которое держал.
Спрятавшись в нише жалкой гостиницы на берегу реки, Розалинда Скайлер отчаянно ругала себя за опрометчивость. Ей следует держать себя в руках и не расслабляться от радости. Хотя она в очередной раз избежала смерти, теперь ей надо сосредоточить все помыслы на том, чтобы сохранить свою свободу, а не глазеть на драку. Внутренний голос предупреждал ее, что преследователи напали на след и уже дышат ей в спину. Лучше поискать другое судно, идущее в верховья реки, вместо того чтобы таращиться на Хэла Линдсея, вздумавшего спасать от смерти несчастного терьера.
Странно, но почему-то до сих пор он казался ей таким же неотразимым, каким она его запомнила. Тогда Розалинда испытывала всего лишь обычный женский трепет при виде привлекательного мужчины в форме, а потом, в январе, внезапно скончался ее отец и Дэвид вдруг разорвал помолвку. Что до Леннокса…
Розалинда на секунду закрыла глаза, призывая себя к спокойствию.
Николас Леннокс, возможно, и был хорош собой, но имел сердце чернее, чем у Аида
type="note" l:href="#n_1">[1]
. Отец всегда учил ее, что судить о человеке следует по тому, как он относится к людям, стоящим ниже его по положению. Что ж, по этому стандарту Линдсей был образцовым джентльменом, поскольку спас раненую собаку, но теперь это уже не важно; важно только держаться как можно дальше от Николаса Леннокса. Ей нужно бежать, если она хочет еще год оставаться на свободе, чтобы потом, когда в следующем апреле ей исполнится двадцать пять лет, вступить в права на наследство. Тогда и только тогда сможет она посмеяться над Николасом Ленноксом и его настойчивым требованием обвенчаться. После этого она выйдет замуж и создаст собственную семью взамен той, которую утратила.
Наконец долгие размышления навели Розалинду на мысль о Форт-Бентоне, куда зимой не ходили ни поезда, ни корабли. Там и только там она могла оставаться в безопасности сколь угодно долгое время.
Сделав глубокий вдох, Розалинда пошевелилась, и тут же в животе у нее снова начались спазмы, а во рту она ощутила вкус желчи. Впрочем, проведя почти четыре месяца в бегax, она научилась не обращать на это внимания, однако одиночество и неотвязная тоска по близкой душе, о том, кто поймет ее и возьмет на себя заботу о ней, была сильнее и переносилась хуже, чем спазмы в животе при мысли о необходимости вновь подняться на борт судна.
Жаль, что она никогда не сумеет управлять судном так, как Хэл Линдсей, который на ее глазах обошел притопленое дерево как какую-нибудь щепку. На бесшабашность Розалинда была способна за игорным столом, но никак не за штурвалом судна.
Ее отец поставил жесткое условие: опека над имуществом закончится, как только она выйдет замуж, вот только кто захочет жениться на женщине, облаченной в мужскую одежду? Розалинда фыркнула, представив свадьбу, на которой оба, и жених и невеста, предстают перед гостями в брюках.
В настоящий момент всего несколько шагов отделяли Розалинду от конторы торгово-пассажирских перевозок, где она могла купить билет до Монтаны. К счастью, следующей весной она снова будет ездить на поезде. Это настоящее чудо техники, которое не может утонуть, да к тому же она родилась в поезде и выросла на железной дороге.
Поняв, что ей надо идти, Розалинда вздрогнула, ее нервы стали как натянутые струны. Что, если Леннокс поджидает ее по ту сторону двери?
Неожиданно из гостиницы вышла женщина и, обернувшись, с улыбкой попрощалась с кем-то:
– Доброго пути на «Спартанце», мое сокровище!
Сделав шаг вперед, женщина натолкнулась на Розалинду, и той пришлось поддержать ее. На вид женщине было лет шестьдесят; вокруг маленькой шляпки вились седеющие кудри, корсет плотно облегал фигуру, создавая иллюзию тонкой девичьей талии.
«Неужели это Дездемона Линдсей, мать Линдсея?»
Что делает женщина из богатого старинного семейства, владеющего речной флотилией, известная своим трепетным отношением к изысканной одежде и роскошной жизни, в жалкой грязной гостинице на реке? Она же не какая-нибудь карточная мошенница, обирающая прохожих игрой в «монте», и не ночная бабочка, зашедшая на часок «поразвлечь» портового рабочего. А что, если она встречалась здесь с любовником и на щеке у нее – след засохшей спермы? Подобные следы Розалинда всегда особенно тщательно стирала со своей кожи после интимных встреч с Дэвидом. «Любовник? Боже, неужели и Леннокс тоже здесь?»
– С вами все в порядке, мэм? – вежливо справилась Розалинда, старательно убирая с лица все признаки волнения.
– Да, сэр. Благодарю вас.
На Розалинду взглянули, оценивая, такие же синие, как у Хэла, глаза, после чего Дездемона игриво взмахнула ресницами, давая Розалинде возможность вздохнуть свободнее. Слава Богу, ее не узнали.
– О, мэм, мне это ничего не стоило. – Розалинда с легкостью сымитировала изысканные манеры и беспечность игрока, промышляющего на речных судах. – Если позволите, я провожу вас куда прикажете.
На лице Дездемоны отразился неподдельный испуг, но она быстро овладела собой.
– О, поверьте, в этом нет необходимости. Прошу меня простить, но мне пора идти.
– Всего доброго, мэм. – Розалинда слегка приподняла широкополую шляпу и отступила в тень, позволяя Дездемоне пройти и думая при том, что ей нужно поскорее убираться из Канзас-Сити, пока ее кто-нибудь не узнал.
Обведя взглядом речной берег, Розалинда попыталась найти конторы рекомендованных ей судовых компаний, затем принялась разглядывать пришвартованные рядом с плавучей пристанью два парохода: «Спартанец» и «Красотку чероки», чьи ярусы белоснежных палуб, изобильно украшенные резным деревом, напоминали свадебные торты или разложенный на тарелке сыр с крекерами.
Рулевую рубку «Спартанца» украшала метла – безмолвное свидетельство его нового статуса как самого быстроходного судна на участке от Канзас-Сити до Сиу-Сити. Правда, выглядел «Спартанец» довольно неопрятно со своей облезлой позолотой и потускневшей краской, а чересчур высокие трубы придавали ему какой-то неустойчивый вид.
Внешний облик «Красотки», напротив, всецело соответствовал имиджу скоростного пакетбота, способного в рекордно короткое время преодолеть путь от Канзас-Сити до Форт-Бентона в Монтане. Корпус «Красотки» длиной сто пятьдесят футов был покрыт свежей ослепительно белой краской, трубы окаймлены черными с золотом полосками. Золоченая резьба «Красотки» отличалась особой четкостью и элегантностью линий: даже с большого расстояния Розалинда видела, насколько у этого корабля ярче и разнообразнее краски оконных витражей, чем на других пароходах. Расположенные между высоких труб позолоченные буквы КЧ напоминали ожерелье на шее великосветской красавицы, а имя, гордо выписанное наверху капитанского мостика, словно бросало вызов другим речным судам.
По-видимому, именно этот пароход, как ни один другой, отвечал нуждам Розалинды, и она, вздохнув, направилась в управление «Линдсей и К'», хотя путешествовать на одном из кораблей Линдсея представлялось ей делом рискованным. Увы, выбора у нее нет: из Канзас-Сити в Форт-Бентон ходили только «Спартанец» и пароходы Линдсея, а если любовник Дездемоны Линдсей – Господи, только бы она ничего не рассказала Ленноксу! – находится на борту «Спартанца», Розалинде лучше босой отправиться в Монтану, чем ступить на палубу этого судна.
Контора «Линдсей и К°» блистала чистотой, здесь кипела деловая жизнь, что целиком соответствовало доброй репутации одного из лучших почтово-пассажирских перевозчиков на Миссури.
– Чем могу помочь, сэр? – вежливо обратился к Розалинде один из клерков, чей участливый взгляд и пустой рукав, аккуратно пришпиленный к груди, выдавали в нем ветерана войны.
– Я хочу купить билет на «Красотку чероки» до Форт-Бентона. Одноместную каюту, пожалуйста. – Розалинда поспешно протянула деньги. Она не боялась, что клерк узнает в ней женщину: впервые братья взяли ее в город в мужском костюме в шестнадцатилетнем возрасте, и с тех пор никто ни разу не посмотрел на нее подозрительно. При росте пять футов восемь дюймов Розалинда была выше многих мужчин и не уставала изумляться, что некоторые джентльмены, хотя и принимали ее за парня, все же приставали к ней. Впрочем, любой мужчина, проявлявший интерес к ее женственности, вызывал у Розалинды удивление, поскольку за всю жизнь она встретила лишь одного человека, который не охотился за состоянием ее отца и ухаживал за ней бескорыстно.
– Простите, сэр, но на «Красотку» есть билеты только для проезда без спального места; однако вы можете подождать до пятницы, когда в Форт-Бентон отправится «Звезда чероки».
Четыре дня ждать и все это время жить в страхе, что Леннокс или Пинкертоны обнаружат ее? Боже милостивый, неужели судьба никогда ей не улыбнется? Розалинде несказанно везло за карточным столом, но выигрыш в десять тысяч долларов представлялся издевательством в качестве компенсации за невозможность сбить со следа погоню Леннокса.
– Каюта на «Звезде» меня вполне устроит, – спокойно ответила Розалинда, уверенная, что страх не нашел отражения в ее голосе, – если только нет другого судна, отправляющегося раньше.
– Завтра в Форт-Бентон уходит «Спартанец» Хатчера, – подсказал клерк.
Розалинда решительно покачала головой.
– Благодарю, но я предпочитаю «Звезду».
– Что ж, очень хорошо, сэр. – Клерк почтительно поклонился.
Несколько минут спустя, вооруженная билетом на «Звезду чероки» и списком приличных местных гостиниц, Розалинда, не обращая внимания на шум реки за спиной, бодро шагала вверх по улице. Держаться вблизи от воды означало для нее оставаться на свободе; никто, даже Леннокс, не станет искать ее на речном транспорте.
Итак, что дальше? В ожидании «Звезды» она продолжит шлифовать свое искусство игрока, и, возможно, если повезет, сможет поучаствовать в одной из знаменитых партий игры в покер у Тейлора.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Речной дьявол - Уайтсайд Диана



Все хорошо, что хорошо кончается. И главный герой смог наконец осознать, что дети - это счастье)
Речной дьявол - Уайтсайд ДианаЛале
24.03.2013, 12.12





Роман сразу вводит Вас в остросюжетную интригу с первых страниц. Также быстр и первый секс главных героев. Затем порно сцены (именно порно!!!) следуют так часто, что даже надоели. Ну а что делать, когда корабль плывет!. Но действие захватывает. Поражают родители главного героя: садюга папаша и нимфоманка мамаша. Так же интересно плыть по Миссури. Юморной кобелек к месту развлекает. В целом роман понравился. Рекомендую.
Речной дьявол - Уайтсайд ДианаВ.З.,66л.
7.05.2014, 10.28





Так себе на 6 баллов не больше. 1.Не верю, что можно не понять, что перед тобой девушка , а не парень - пусть даже она в мужском костюме. 2. Не верю, что мужчина который собирался жениться на девушке мог не узнать ее сидя с ней за одним столом. 3. Слишком много достаточно однообразных откровенных постельных сцен. 4. Верю, что неопытный парень 18 лет может заинтересоваться отношениями с 40 летней женщиной, но не верю, что 12 лет спустя- она может его интересовать, как сексуальный объект.
Речной дьявол - Уайтсайд ДианаНюша
8.05.2014, 1.02





Дорогая Нюша! Позвольте с Вами не согласиться с некоторыми моментами вашего отзыва. 1.Как врач на приеме я обратилась к отцу ребенка, назвав его ПАПОЧКА, а это оказалась МАМОЧКА. Поверьте! Ни по каким внешним признакам эту особу нельзя было признать женщиной.2. А он и узнал ее к концу карточной игры.4. Вполне может, если эта особа виртуозка орального секса.
Речной дьявол - Уайтсайд ДианаВ.З.,66л.
19.05.2014, 11.09





что-то многовато пошлятины., героиня ведет себя как последняя шлюшка, где же самоуважение, в конце концов!? не понравилось нисколько...
Речной дьявол - Уайтсайд ДианаJane
25.05.2014, 11.55





Не фонтан.
Речной дьявол - Уайтсайд Дианавасилиса
17.10.2015, 13.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100