Читать онлайн Хорош в постели, автора - Уайнер Дженнифер, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хорош в постели - Уайнер Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.39 (Голосов: 75)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хорош в постели - Уайнер Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хорош в постели - Уайнер Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уайнер Дженнифер

Хорош в постели

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Я пыталась. Честное слово, пыталась. Но разлука с Брюсом никак не желала выходить из головы, и мне приходилось прилагать максимум усилий, чтобы хоть как-то сосредоточиться на работе, садясь в «Амтрак метролайнер», чтобы отправиться в Нью-Йорк и взять интервью у Макси Райдер, звезды прошлогодней романтической драмы «Дрожь», номинированной на «Оскара». В этом фильме она сыграла блестящего нейрохирурга, у которой диагностировали болезнь Паркинсона. Макси славилась не только мастерством и гривой вьющихся волос, но и тем, что ее постоянно бросали мужчины.
Англичанка, двадцати семи или двадцати девяти лет, в зависимости от иллюстрированного журнала, которому хочется верить, на раннем этапе своей карьеры гадкий утенок, превратившийся, спасибо строгой диете, физическим упражнениям и дантистам (злые языки упоминали и про пластические операции) в красавицу второго размера. Собственно, с таким размером она начала сниматься, но ей пришлось набрать двадцать фунтов, чтобы сыграть первую звездную роль в зарубежном фильме. Назывался он «Шаг навстречу», и Макси сыграла в нем шотландскую школьницу, у которой случился бурный роман с учительницей. К тому времени, когда фильм добрался до Соединенных Штатов, Макси сбросила эти двадцать фунтов, перекрасила волосы в светло-каштановый цвет, порвала со своим английским менеджером, подписала контракт с голливудским агентством, ведущим дела самых высокооплачиваемых киноактеров, и, естественно, основала компанию по выпуску косметики («От Макси», как она ее назвала). В «Вэнити фэр», на развороте, посвященном домам звезд, появилась фотография Макси лишь в боа из черных перьев, соблазнительно свернувшейся под надписью «Кабинет Макси». Другими словами, Макси достигла вершины.
Но при всем своем таланте и красоте Макси Райдер продолжала терпеть неудачи в личной жизни.
Она пошла по пути типичной звезды двадцати с хвостиком лет, проложенному Джулией Роберте: влюблялась в исполнителей главных ролей в фильмах, где играла. Но если Джулии удавалось приводить их под венец, то бедная Макси вновь и вновь оставалась у разбитого корыта. И разрыв никогда не проходил мирно и без шума. Помощник режиссера, в которого она влюбилась на съемках «Шага навстречу», засветился на трибунах турнира «Золотые перчатки» с одной из героинь «Спасателей Малибу». Исполнитель главной мужской роли в «Дрожи», с которым Макси сыграла полдесятка страстных любовных сцен, и чувствовалось, что это вовсе не игра, объявил о разрыве ей, да и всему миру, во время ток-шоу Барбары Уолтер «Десять самых удивительных людей». А рок-звезда девятнадцати лет, которого она подцепила, выходя из депрессии, через две недели после их знакомства женился в Вегасе на другой женщине.
«Просто удивительно, что после всего этого она вообще общается с прессой», – неделей раньше говорил мне Роберто, сотрудник «Миднайт ойл», очень маленькой, никому не известной нью-йоркской пиаровской фирмы, не идущей ни в какое сравнение с агентствами, с которыми обычно работала Макси. Но между «Шагом навстречу» и «Дрожью» она провела шесть недель в Израиле, снимаясь в малобюджетном фильме о кибуце во время Семидневной войны... а малобюджетным фильмам рекламу делают маленькие пиаровские фирмы, чем, собственно, и объяснялось присутствие Роберто в этом раскладе.
«Семидневный солдат» никогда бы не попал на экраны американских кинотеатров, если бы не номинация Макси на «Оскара» за фильм «Дрожь». И Макси никогда не стала бы участвовать в рекламной раскрутке этого фильма, если бы не пункт договора, который она подписала до того, как стала знаменитостью. Этот пункт гласил, что Макси должна рекламировать фильм «в соответствии с пожеланиями продюсеров».
Нет нужды говорить, что продюсеры ухватились за возможность с помощью Макси сорвать крупный куш хотя бы за первый уик-энд показа. Они доставили ее в Нью-Йорк со съемок в Австралии, поселили в пентхаусе отеля «Ридженеи» в Верхнем Ист-Сайде и пригласили, по словам Роберто, «избранную группу репортеров», дабы каждый мог взять у Макси двадцатиминутное интервью. И Роберто (благослови, Господи, его верное сердце) первой позвонил мне.
– Тебе это интересно? – спросил он. Естественно, я ответила утвердительно, а Бетси пришла в восторг, как это обычно случается с редакторами отдела, когда на них вдруг сваливается отличный материал, пусть даже Габби и бубнила что-то насчет одноразовых успехов вспыхивающих и тут же закатывающихся звезд.
Я была счастлива. Роберто был счастлив. И тут на сцену вышла менеджер, которая вела дела Макси совсем в другом, куда более крупном рекламном агентстве.
Я грустила за столом, подсчитывая дни, прошедшие после последнего телефонного разговора с Брюсом (десять), продолжительность разговора в минутах (четыре), размышляла о том, что, может быть, мне стоит встретиться с нумерологом и, исходя из этих чисел, выяснить, как в дальнейшем будут развиваться наши отношения, когда зазвонил телефон.
– Это Эприл из Эн-джи-эйч, – проскрипел голос на другом конце провода. – Как мы понимаем, вы заинтересованы в интервью с Макси Райдер?
Заинтересована?
– Я беру у нее интервью в субботу, в десять утра, – ответила я Эприл. – Роберто из «Миднайт ойл» обо всем договорился.
– Да. Хорошо. Мы хотим задать несколько вопросов, прежде чем подтвердить согласие на интервью.
– Простите, кто вы?
– Эприл. Из Эн-джи-эйч.
Тут до меня наконец-то дошло. Эн-джи-эйч – одно из самых больших и известных рекламных агентств Голливуда. Туда обычно звонили богатые и знаменитые, если вляпывались в какую-нибудь неприятную историю (как с нарушением законов, так и без оного) и не хотели, чтобы их полоскали в прессе. Роберт Дауни-младший стал клиентом Эн-джи-эйч после того, как отключился в чьей-то спальне в героиновом угаре. Кортни Лав с помощью Эн-джи-эйч приобрела новый имидж, она сделала пластические операции на лице и груди и стараниями агентства превратилась из сыплющей ругательствами богини гранжа в сильфиду, одетую по последнему слову высокой моды. В «Икзэминер» прекрасно знали, что в вопросе интервью слово Эн-джи-эйч было решающим. Они определяли, о чем можно спрашивать звезду, а о чем – нет. Ссориться с ними никому не хотелось. И теперь, вероятно, к их услугам обратилась и Макси Райдер.
– Мы бы хотели получить гарантии, что в своем интервью вы сосредоточитесь исключительно на работе Макси.
– Ее работе?
– Ее ролях. Ее игре. Никакой личной жизни.
– Она знаменитость, – напомнила я. – Я полагаю, это и есть ее работа. Быть знаменитостью.
От голоса Эприл расплавленный металл мог бы в мгновение ока превратиться в холодную болванку.
– Ее работа – роли в кино. И только благодаря этой работе люди знают о ее существовании.
В другой ситуации я бы не стала спорить, скрипнула бы зубами, улыбнулась и согласилась на любые, самые нелепые условия, которыми они хотели бы обусловить интервью. Но я не спала ночь, а Эприл еще и перла напролом.
– Да перестаньте! – ответила я. – Всякий раз, открывая «Пипл», я вижу Макси в юбке с разрезом до признаков пола и в больших черных, «не смотрите на меня», очках. И после этого вы говорите мне, что она хочет, чтобы ее знали исключительно как актрису?
Я надеялась, что Эприл уловит мой полушутливый тон и спустит все на тормозах. Ошиблась.
– Вы не будете задавать вопросы о ее личной жизни! – отчеканила Эприл.
Я вздохнула.
– Хорошо. Отлично. Как скажете. Мы будем говорить только о фильме.
– Так вы согласны на эти условия?
– Да. Я согласна. Никакой личной жизни. Никаких юбок с разрезами. Ничего такого.
– Тогда я посмотрю, что можно сделать.
– Я же сказала вам, Роберто уже назначил время интервью.
Но на другом конце провода уже положили трубку.
Двумя неделями позже я отправилась брать интервью. Та суббота в конце ноября выдалась серой и дождливой, это был один из тех дней, когда все, у кого есть деньги и возможности, улетают на Багамы или отправляется в загородный коттедж в Поконас, а на улицах остаются только посыльные с рябыми от оспин лицами, чернокожие девочки в кудряшках да печальные белые дети на велосипедах. Секретарши. Японские туристы. Мужчина с бородавкой на подбородке и растущими из нее двумя длинными вьющимися волосками. Такими длинными, что доставали до груди. Он улыбнулся и погладил их, когда я проходила мимо. Мой счастливый день.
Я отшагала двадцать кварталов, стараясь не думать о Брюсе и не замочить волосы. Огромный мраморный зеркальный вестибюль «Ридженси» встретил меня блаженным спокойствием. Никто не мешал мне лицезреть в трех разных ракурсах вылезший на лбу прыщ.
Я пришла рано, поэтому пришлось осматривать достопримечательности. Магазин подарков предлагал, как обычно, широкий ассортимент банных халатов по заоблачным ценам, зубные щетки по пять долларов и журналы на разных языках, в том числе ноябрьский номер «Мокси». Я схватила его, быстренько нашла рубрику Брюса. «Оральный секс, – прочитала я. – Приключение для мужчины». Ха! «Оральные приключения» не являлись коньком Брюса. У него слишком обильно текла слюна. Как-то раз, перебрав коктейлей «Маргарита» и расслабившись, я назвала его «человеческое биде». С таких слов начинать статью не следовало. «Разумеется, он об этом упомянуть не мог, – самодовольно подумала я, – как и о том, что я была единственной, с кем он пытался все это проделать». Я вернулась к его статье. «...Я случайно услышал, как в телефонном разговоре с подругой она назвала меня «человеческое биде»«, – прочитала я. Брюс это услышал? Я покраснела до корней волос.
– Мисс! Вы хотите купить журнал? – спросила женщина за прилавком. Я купила, вместе с пачкой «Джуси фрут» и бутылкой воды за четыре доллара. Устроилась на одном из плюшевых диванов в холодном вестибюле и начала читать:
Оральный секс
В пятнадцать лет, когда я был девственником, носил корректирующие пластинки на зубах и белые трусы-плавки, которые покупала мне мать, мы с друзьями смеялись до колик над шутками Сэма Кинисона
type="note" l:href="#n_32">[32]
.
– Женщины! – кричал он, тряс волосами и кружил по сцене, как маленькое, круглое, попавшее в западню животное. – Скажите нам, чего вы хотите! Почему, – тут он опускался на колено, – так ТРУДНО сказать ДА, именно ТАК, это ХОРОШО, или НЕТ, не ТАК СКАЖИТЕ НАМ, ЧЕГО ЖЕ ВЫ ХОТИТЕ! – ревел он и под гогот зрителей добавлял: – МЫ ЭТО СДЕЛАЕМ!
Мы смеялись, не зная, почему его слова вызывают такой смех. «Что так трудно?» – гадали мы. В сексе, как мы тогда могли сказать, никаких тайн не было. Что, собственно, мы могли? Погонять шкурку, смыть результат, повторить. И все. Ясно и понятно.
Когда К. широко раскинула ноги, а потом пальчиками раздвинула губки...
«О Господи, – подумала я. – Он словно поставил зеркало между моих ног, а потом начал транслировать изображение на весь мир». Я шумно сглотнула и продолжила чтение:
...я внезапно понял, отчего так смеялись мужчины, слушая шутки Кинисона. Я словно смотрел в лицо без черт, лучшего сравнения подобрать не могу. Волосы, живот и руки сверху, белоснежные бедра слева и справа, но прямо передо мной – тайна, и ее изгибы, складки и выступы имели, казалось, так мало общего с порнографическими картинками, которые я видел в более зрелом, в сравнении с пятнадцатью годами, возрасте.
А может, решающим фактором стало близкое расстояние. А может, мои нервы. Соприкосновение с тайной всегда пугает.
– Скажи мне, чего ты хочешь, – прошептал я ей и вспомнил, как далеко в тот момент находилась ее голова. – Скажи мне, чего ты хочешь, и я это сделаю.
Но тут же понял, что, сказав мне, чего она хочет, она бы признала, что... ну, знает, чего хочет. Что кто-то еще смотрел на это странное, непознаваемое сердце, изучал его строение, вызнавал секреты. И хотя я знал, что до меня у нее были любовники, тут речь шла о чем-то другом, более интимном. О том, что она позволяла кому-то еще лицезреть ее самое сокровенное. И я, будучи мужчиной и давним слушателем Сэма Кинисона, решил завести ее на вершину блаженства, заставить мяукать, как насытившегося котенка, стереть из ее памяти следы того, Кто Побывал Здесь Прежде...
Странное, непознаваемое сердце. Тот, Кто Побывал Здесь Прежде. Господи, дайте мне красный фломастер!
...Она старалась, я тоже. Она направляла меня словами, мягким давлением пальцев, ахами и охами. И я старался. Но язык – не палец. Моя борода сводила ее с ума, но не так, как ей хотелось сходить с ума. И когда я случайно услышал, как в телефонном разговоре с подругой она назвала меня «человеческое биде», что ж, я решил ограничиться тем, что у меня получалось лучше.
Кто-нибудь из нас знает, что мы делаем? Кто-нибудь из мужчин знает? Я спрашиваю своих друзей, и сначала они хохочут и клянутся, что им приходится отскребать своих женщин от потолка. Я покупаю им пиво и не забываю наполнять стаканы, и через несколько часов приближаюсь к истине: мы ничего не знаем. Ни один из нас.
«Она говорит, что кончает, – вздыхает Эрик. – Но я в этом не уверен».
«Это не очевидно, – добавляет Джордж. – Да и как мы можем знать наверняка?»
Действительно, как? Мы мужчины. Нам нужна достоверность, нам нужны твердые (или даже жидкие) вещественные доказательства, нам нужны графики, инструкции, нам нужно объяснение тайны.
И когда я закрываю глаза, передо мной возникает она, лежащая, как в тот первый раз, эта розовизна морской раковины, вкусом напоминающая океанскую воду, полную тысяч живых существ, которых я никогда не смогу увидеть, не говоря уж о том, чтобы понять. Мне хочется, чтобы я мог. Хочется, чтобы сумел понять.
– Ладно, Жак Кусто, – пробормотала я, поднимаясь с дивана. Он написал, что я возникала перед ним, когда он закрывал глаза. Что сие означало? И когда он это написал? Если я по-прежнему ему нужна, почему он не позвонит? «Может, – подумала я, – надежда все-таки есть? Может, мне самой позвонить ему? Может, у нас все-таки есть шанс?»
Я поднялась в люкс на двадцатом этаже, где молодые сотрудницы рекламного агентства, белокожие, стройные, в обтягивающих черных брючках и черных сапогах, расположились на диванах и курили.
– Я Кэнни Шапиро из «Филадельфия икзэминер», – сказала я одной из них, сидевший под постером с полноразмерным изображением Макси Райдер в военной форме и с «узи» в руках.
Белокожая лениво просмотрела листки, заполненные фамилиями.
– Я вас не вижу. Час от часу не легче.
– Роберто здесь?
– На минутку вышел, – небрежно махнула она рукой в сторону двери.
– Сказал, когда вернется?
Она пожала плечами, вероятно, исчерпав имеющийся запас слов.
Я всмотрелась в страницы, пытаясь по перевернутым буквам прочесть, что там написано. Увидела свои имя и фамилию: Кэнни Шапиро, перечеркнутые жирной черной линией, и пометку на полях: Эн-джи-эйч.
И в этот момент вошел Роберто.
– Кэнни, что ты тут делаешь?
– Может, ты мне скажешь? – попыталась я улыбнуться. – Насколько мне известно, я приехала, чтобы взять интервью у Макси Райдер.
– Господи! – вырвалось у него. – Тебе никто не позвонил?
– Насчет чего?
– Макси решила... э... сократить число печатных интервью. Они появятся только в «Тайме» и «Ю-эс-эй тудей».
– Как видишь, мне никто ничего не сказал, – пожала я плечами. – Я здесь. Бетси ждет материал.
– Кэнни, мне очень жаль...
«Не надо меня жалеть, идиот, – подумала я. – Сделай что-нибудь».
– ...но я ничего не могу сделать.
Я одарила его лучшей своей улыбкой. Самой ослепительной, в которой, однако, я на это надеялась, читался прямой намек на то, что я приехала не сама по себе, а от лица многотиражной газеты.
– Роберто, я собиралась поговорить с ней. Мы оставили место. Мы рассчитываем на интервью. Никто мне не позвонил... я пришлепала сюда в субботу, в свой выходной день...
Роберто начал заламывать руки.
– ...и буду очень, очень тебе признательна, если твоими стараниями смогу провести с ней пятнадцать минут.
Теперь Роберто не только заламывал руки, но и кусал губу, и переминался с ноги на ногу. Ничего хорошего это не сулило.
– Послушай, – мягко продолжила я, наклоняясь к нему, – я просмотрела все ее фильмы, включая те, что снимались для видеопроката. Я, можно сказать, стала экспертом по творчеству Макси. Может, нам удастся что-то сделать? – Я почувствовала, что он начал прогибаться, но тут зазвонил его сотовый телефон.
– Эприл? – спросил он. «Эприл», – беззвучно повторил он мне. Роберто был душкой, не безжалостным палачом.
– Могу я с ней поговорить? – прошептала я, но Роберто уже убирал телефон в чехол, висевший на поясе.
– Она сказала, что их не устраивает твоя неуступчивость.
– Что? Роберто, я согласилась на все их условия...
Мой голос начал набирать силу. На лицах белокожих существ, расположившихся на диванах, отразилась тревога. Что касается Роберто, так тот попятился в коридор.
– Позволь мне поговорить с Эприл. – Я протянула руку к его сотовому. Роберто покачал головой. – Роберто, – мой голос дрогнул, потому что я увидела довольную улыбку, которой одарила бы меня Габби, узнав, что я приехала с пустыми руками, – я не могу вернуться без интервью!
– Послушай, Кэнни, мне очень, очень жаль...
Он прогибался. Я это чувствовала. И в этот момент в дальнем конце выложенного мрамором коридора появилась миниатюрная женщина в высоких, до колен, кожаных сапогах на высоченных каблуках. В одной руке она держала сотовый телефон, в другой – рацию, а тщательно подкрашенное, без единой морщины лицо напоминало маску. Я могла дать ей как двадцать восемь лет, так и сорок пять. Я сразу поняла, что это Эприл.
Ей хватило одного взгляда, чтобы увидеть и мой прыщ, и мою злость, и черное платье, и туфли, купленные годом раньше, а потому не такие модные, как одеяния белокожих существ. Потом она повернулась к Роберто.
– В чем проблема? – спросила она.
– Это Кэндейс, – промямлил он, указав на меня. – Из «Икзэминер».
Эприл уставилась на меня. Я почувствовала, буквально почувствовала, как прыщ начал расти под ее взглядом.
– В чем проблема? – повторила она.
– Несколько минут назад никакой проблемы не было, – ответила я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. – Мое интервью назначено на два часа дня. Роберто говорит, что интервью не будет.
– Он прав, – любезно ответила Эприл. – Мы решили ограничить печатные интервью крупнейшими изданиями.
– По воскресеньям тираж «Икзэминер» – семьсот тысяч экземпляров, и именно в один из этих номеров запланировано интервью. На Восточном побережье по величине тиража мы занимаем четвертую позицию. И никто не удосужился сообщить мне, что интервью отменяется.
– За это отвечал Роберто. – Эприл коротко глянула на него.
Роберто, понятное дело, услышал об этом впервые, но не посмел возразить.
– Извини, – пробормотал он мне.
– Я ценю ваши извинения, – ответила я, – но, как я уже сказала Роберто, у нас дыра в воскресном номере и я приехала сюда в свой выходной день. – Конечно же, я лгала. Газета – не автосборочный конвейер, какие-то статьи постоянно слетали, и – об этом Эприл скорее всего знала – мы бы нашли, чем заполнить дыру. Что же касается выходного дня, то, приезжая в Нью-Йорк забесплатно, я всегда находила, чем себя занять.
Но внутри у меня все кипело. До чего же наглые эти люди! Обойтись со мной так жестоко и не испытывать при этом ни малейшего сожаления!
– Может, Макси все-таки сможет уделить мне несколько минут? Раз уж я здесь?
Вежливости в голосе Эприл поубавилось.
– Она уже выбилась из графика, а во второй половине дня ей надо улетать на съемки. В Австралию, – подчеркнула она, словно не сомневалась, что стоящая перед ней деревенская мышка, то есть я, о таком месте и не слышала. – И потом, – Эприл раскрыла блокнотик, – мы уже наметили телефонное интервью с вашим боссом.
Моим боссом? Бетси такого сделать не могла, а уж не сказать мне об этом – тем более.
– С Габби Гардинер, – добавила Эприл. Меня словно громом поразило.
– Габби не мой босс!
– Сожалею, – сожаления в голосе Эприл не чувствовалось, – но все уже обговорено.
Я попятилась в люкс и плюхнулась на стул у окна.
– Послушайте, я здесь, и вы, я уверена, согласитесь с тем, что интервью, даже быстрое, лучше лично давать тому, кто видел все фильмы Макси и подготовился к разговору, чем не пойми кому по телефону. Я с удовольствием подожду.
Эприл мгновение помолчала.
– Мне вызвать охрану?
– Не понимаю зачем, – ответила я. – Я посижу, пока мисс Райдер не закончит беседу, а если у нее выдастся свободная минутка перед отлетом в Австралию, я возьму у нее интервью, как мне и обещали. – Пальцы я сжала в кулаки, чтобы никто не видел, как они дрожат, и выложила последний козырь: – Разумеется, если по каким-то обстоятельствам мисс Райдер не сможет уделить мне несколько минут, на месте ее интервью появится моя заметка о том, что здесь произошло. Между прочим, вас не затруднит назвать мне свою фамилию?
Эприл сверлила меня взглядом. Роберто держался рядом с ней, смотрел то на меня, то на нее, словно мы играли в теннис. Я держала взгляд Эприл, не отводя глаз.
– Это невозможно, – разлепила она губы.
– Интересная фамилия. Такую нечасто встретишь и на острове Эллис
type="note" l:href="#n_33">[33]
.
– Сожалею, – повторила Эприл, оставалось только надеяться, что в последний раз, – но мисс Райдер не будет встречаться с вами. Вы очень уж саркастично говорили со мной по телефону...
– Ага, саркастичный репортер! Готова спорить, вы таких никогда не видели!
– ...мисс Райдер не нуждается во внимании таких...
– Это возможно, – взорвалась я, – но неужели никто из ваших лакеев, прихвостней или служек не мог связаться со мной, прежде чем я поехала в такую даль?
– Связаться должен был Роберто, – повторила она.
– Ему никто об этом не говорил. – Я сложила руки на груди. Обмен любезностями закончился. Она смотрела на меня. Я – на нее. Роберто прижался к стене, его била дрожь. Белокожие выстроились рядком, переводя взгляды с Эприл на меня и обратно.
– Вызовите охрану, – изрекла Эприл и развернулась на каблуках. Через плечо посмотрела на меня. – А вы пишите что вам вздумается. Нам без разницы.
С этим они отбыли. Роберто, правда, бросивший на меня полный отчаяния и извинений взгляд, Эприл и мой шанс взять интервью у Макси Райдер. Я подождала, пока за ними закроются двери лифта, и лишь потом позволила себе расплакаться.
Если уж на то пошло, туалеты в вестибюлях больших отелей – отличное место для того, чтобы дать волю эмоциям.
Люди, живущие в отеле, обычно пользуются туалетами в номерах. Людям с улицы невдомек, что они имеют полное право войти в вестибюль самого роскошного отеля и никто не помешает им воспользоваться тамошним туалетом. При этом укомплектованы туалеты всем необходимым, от лака для волос и тампонов до настоящих полотенец, которыми можно вытереть слезы и руки. Иногда там даже ставят диванчик, на котором можно прийти в себя.
По коридору я дотащилась до лифта, спустилась в вестибюль, прямиком направилась к двери с золотой надписью на табличке «ДЛЯ ДАМ» и далее, схватив по пути два сложенных полотенца, к кабинке, где меня ждали тишина, покой и уединение. Я прошипела:
– Гребаная Макси Райдер! – Захлопнула дверь и села, прижав руки с зажатыми в них полотенцами к глазам.
– Эй? – раздался над головой знакомый голос. – Почему? Я вскинула голову и увидела над стенкой кабинки лицо.
– Почему? – вновь спросила Макси Райдер В жизни она была такой же красавицей, как и на экране: огромные синие глаза, легкая россыпь веснушек на кремовой коже, каскад каштановых кудряшек, определенно более блестящих, чем обычные человеческие волосы. В миниатюрной ручке она держала тонкую сигарету, под моим взглядом глубоко затянулась и выпустила к потолку струю дыма.
– Не курите здесь, – сказала я первое, что пришло в голову. – Может включиться система пожарной сигнализации.
– Выругаете меня за то, что я курю?
– Нет. Я ругаю вас, потому что вы меня продинамили.
– Что?
Ноги в кроссовках вернулись на мраморный пол, покинули соседнюю кабинку и остановились перед моей.
– Открывайте, – постучала Макси в дверь. – Я требую объяснений.
Я не поднялась с сиденья. Сначала Эприл, теперь это! С неохотой наклонилась вперед, отперла кабинку, открыла дверь. Макси стояла, сложив руки на груди, в ожидании ответов.
– Я репортер «Филадельфия икзэминер», – начала я. – Приехала, чтобы взять у вас интервью, о чем имелась предварительная договоренность. А ваша маленькая гестаповка сказала мне (после того, как я приехала из Филадельфии), что мое интервью отменено и теперь его возьмет по телефону женщина из моей редакции, которая... – я шумно сглотнула слюну, – мерзопакостная женщина, – нашла я нужное слово. – В общем, день мне испортили. Не говоря уже о разделе культуры в воскресном номере. – Я вздохнула. – Но это, конечно же, не ваша вина. Пожалуйста, извините меня. Не следовало мне честить вас.
– Чертова Эприл! – воскликнула Макси. – Она мне ничего не говорила.
– Меня это не удивляет.
– Я здесь прячусь. – Макси Райдер нервно хихикнула. – Между прочим, от Эприл.
Ее мягкий голос мне очень нравился. Одета она была в джинсы-бананы и розовую водолазку без рукавов. Над художественным беспорядком на голове парикмахер, должно быть, корпел не один час. Как и большинство молодых звезд женского пола, с кем мне доводилось встречаться, ее отличала крайняя худоба. Я буквально видела косточки на запястьях и локтях, светло-синие вены на шее.
Алая помада на надутых губках, тени на веках, тщательно подведенные глаза и следы слез на щеках.
– Уж извините насчет интервью.
– Это не ваша вина, – повторила я. – А что привело вас в эти края? Разве наверху нет туалета?
– Ох, – тяжело вздохнула она. – Вы знаете.
– Скорее нет, чем да, – ответила я, – потому что я очень уж непохожа на худенькую, богатую, добившуюся успеха кинозвезду.
Уголок рта у Макси задрожал, поднимаясь вверх, потом опустился.
– У вас когда-нибудь разбивалось сердце? – спросила она вибрирующим от бушующих в душе эмоций голосом.
– Если уж на то пошло – да.
Она закрыла глаза. Невероятно длинные ресницы легли на веснушчатые щеки, из-под них покатились слезы.
– Это невыносимо. Я знаю, как это звучит...
– Нет-нет. Я понимаю, о чем вы. По себе знаю, каково это. Я протянула ей одно из полотенец, которые схватила, прежде чем запереться в кабинке. Макси взяла его, посмотрела на меня. «Проверка», – подумала я.
– У меня в доме полно вещей, которые он дарил мне, – начала я, и она энергично кивнула, тряхнув кудряшками.
– Все так, совершенно верно.
– Мне больно смотреть на них и больно заставить себя их убрать.
Макси опустилась на пол, прижалась щекой к холодной мраморной стене. После короткого колебания я составила ей компанию, оценив абсурдность ситуации и подумав о том, какое внимание привлечет статья, начинающаяся словами: «Макси Райдер, одна из наиболее известных молодых актрис своего поколения, плачет на полу туалета».
– Моя мама всегда говорит: «Лучше, чтобы тебя любили и бросали, чем не любили вовсе», – попыталась утешить ее я.
– Вы в это верите?
Мне пришлось подумать с минуту.
– Нет. Я даже не думаю, что она сама в это верит. Мне бы хотелось, чтобы я не любила его. Чтобы мы никогда не встречались. Потому что даже все хорошее, что я могу вспомнить, не чета той боли, которая терзает меня сейчас.
Какое-то время мы посидели бок о бок.
– Как вас зовут?
– Кэндейс Шапиро. Кэнни.
– А как зовут его?
– Брюс. А как...
– Я Макси Райдер. И давай на ты.
– Это я знаю. Как зовут его? Она скорчила страшную гримасу.
– Только не говори, что не знаешь! Все знают! В «Энтер-тейнмент уикли» рассказали обо всем. С мельчайшими подробностями!
– Слушай, мне категорически запретили упоминать его имя, – тут я лукавила, и кроме того, кандидат был не один, но этого я сказать, конечно, не могла.
– Кевин, – прошептала Макси. – То есть Кевин Бриттон, исполнитель главной мужской роли в фильме «Дрожь».
– По-прежнему Кевин?
– По-прежнему Кевин, всегда Кевин, – печально произнесла она и достала еще одну сигарету. – Кевин, которого я не могу забыть даже после того, как перепробовала все. Спиртное... наркотики... работу... других мужчин...
Боже. А я всего лишь каталась на велосипеде.
– А что делаешь ты?
Я знала, о чем она спрашивает.
– Ну, ты знаешь. Возможно, то же самое, что и ты. – Я приложила руку ко лбу, прикрыла глаза. – Начала, убежав на мой личный остров с Брэдом Питгом, старалась заглушить боль, покупая ранчо, где разводят лам, в Новой Англии...
Макси ударила меня по руке. Ее сжатый кулачок весил не больше мотылька.
– Я серьезно! Может, я о чем-то не подумала.
– У меня, возможно, другие средства, но они тоже не срабатывают. Горячие ванны, душ, пробежки, велосипедные прогулки...
– Я не могу ездить на велосипеде, – вздохнула Макси.
– Из-за папарацци?
– Нет. Просто не научилась.
– Правда? Брюс, мой бывший бойфренд, тоже не мог... – У меня перехватило дыхание.
– Господи, ты это ненавидишь? – спросила она.
– Когда разговор вдруг совершенно случайно заходит о чем-то таком, что напоминает тебе о человеке, которого ты пытаешься забыть? Да, ненавижу. – Я взглянула на нее. С личиком, обрамленным мрамором стены туалета отеля, она выглядела так, что могла сняться крупным планом. В отличие от меня, с опухшими глазами и сопливым носом. «Нет в жизни справедливости», – подумала я. – А что делаешь ты?
– Инвестирую, – без запинки ответила Макси. – Управляю своими деньгами. – Она вздохнула. – Управляла и деньгами Кевина. Жаль, он не дал знать заранее, что собирается бросить меня. Я бы вложила все его деньги в «Планету Голливуд», и теперь ему пришлось бы шастать по ток-шоу в качестве гостя, чтобы оплачивать аренду дома.
Я с уважением посмотрела на Макси.
– То есть ты... – я порылась в голове в поисках подходящих слов, – торгуешь на бирже, как брокер?
Она покачала головой:
– Нет. У меня нет времени весь день торчать у компьютера. Я, конечно, покупаю акции, но и ищу другие области для инвестиций. – Она встала, потянулась, уперлась руками в несуществующие бедра. – Я покупаю недвижимость.
Мое уважение к ней переросло в благоговейный трепет.
– Дома?
– Да. Покупаю их, ремонтирую, продаю с прибылью или какое-то время живу в них, если съемки одного фильма закончились, а съемки второго еще не начались.
Я почувствовала, как мои пальцы тянутся к блокноту и ручке, сами по себе, без всякого на то приказа. Макси – специалист по торговле недвижимостью. Такого о ней еще никто не писал. Я могла отличиться.
– Послушай. Как насчет того... я знаю, все говорят, что ты очень занята, но, возможно... удастся нам поговорить несколько минут? Чтобы я могла написать мою статью?
– Конечно. – Макси пожала плечами и огляделась, словно впервые поняв, что мы в женском туалете. – Давай смоемся отсюда. Ты не против?
– А разве тебе не надо лететь сегодня в Австралию? Так сказала Эприл.
На лице Макси отразилось раздражение.
– Самолет завтра. Эприл – лгунья.
– Подумать только...
– Нет, правда... ага. Ага, я понимаю. Ты шутишь. – Макси мне улыбнулась. – Я забываю, какие нас окружают люди.
– Ну, в большинстве своем они крупнее тебя.
Она вздохнула, взглядом ушла в себя, глубоко затянулась.
– Когда мне исполнится сорок, клянусь, я все это брошу, построю замок на острове, обнесу его рвом и забором из проволоки, через которую пропущу электрический ток, перестану красить волосы и буду есть заварной крем, пока у меня не отрастет четырнадцать подбородков.
– А вот в интервью «Мирабелле» ты сказала совсем другое, – заметила я. – Ты сказала, что хочешь ежегодно сниматься в одном качественном фильме и растить детей в сельском доме.
Она приподняла бровь.
– Ты это читала?
– Я прочитала о тебе все, – ответила я.
– Ложь. Все ложь, – весело отмахнулась она. – Взять, к примеру, сегодняшний день. Я должна поехать в какое-то место, называемое «Мума»...
– «Мумба», – поправила я ее.
– ...и пропустить там стаканчик-другой с Мэттом Деймоном или Беном Эффлеком. А может, с ними обоими. И мы должны не привлекать к себе внимания, держаться загадочно, дабы кто-то позвонил в «Пейдж 6»
type="note" l:href="#n_34">[34]
и нас сфотографировали. Потом мы пойдем в какой-то ресторан (хозяева которого скорее всего заплатили Эприл за право принимать таких гостей), чтобы пообедать. Только я обедать не буду, не дай Бог, чтобы меня сфотографировали с куском во рту или с открытым ртом. Всем известно, что мой рот предназначен только для того, чтобы целовать мужчин...
– ...и курить.
– Нет, ни в коем разе. Борьба с раком, ты понимаешь. Только так мне удалось удрать от Эприл. Я сказала, что мне нужно выкурить сигаретку.
– И ты действительно хочешь пустить побоку выпивку и обед с Беном... или Мэттом...
– Это еще не все. Потом нас должны увидеть танцующими в каком-то баре со странным названием...
– «Хогс и хайферс»
type="note" l:href="#n_35">[35]
?
– Вот-вот. Танцевать я там должна чуть ли не до рассвета, и только потом мне позволят немного поспать. После того как я потанцую на столе и сниму бюстгальтер, вращая его над головой.
– Bay. Так, значит, расписали тебе вечер?
Макси достала из кармана смятый листок бумаги. И точно: четыре пополудни – «Мумба», семь вечера – «Тандур», одиннадцать вечера – «Хогс и хайферс». Из другого кармана она вытащила очень маленький черный кружевной «вандер-бра». Обмотала вокруг правой руки и начала вращать над головой, при этом энергично работая бедрами.
– Видишь, меня даже заставили практиковаться. А будь моя воля, я бы спала целый день.
– Я тоже. И смотрела «Железного шефа». На лице Макси отразилось недоумение.
– Смотрела что?
– Так может говорить только человек, который в пятницу вечером никогда не сидел дома один. Это телешоу, главный герой которого – миллионер-затворник. У него три шеф-повара и...
– Железные шефы, – догадалась Макси.
– Правильно. И каждую неделю они устраивают кулинарные битвы с шефом-гостем. Ингредиенты для готовки называет эксцентричный миллионер, и обычно шефам предлагается какая-то живность, скажем, кальмар или гигантский угорь...
Макси улыбалась, кивала, и по выражению лица чувствовалось, что ей не терпится увидеть хотя бы одну серию. «А может, она играет, – подумала я. – В конце концов это ее работа – играть оживление и дружелюбие при встрече с незнакомым человеком, чтобы тут же забыть о его существовании и перейти в другой фильм».
– Это забавно, – подвела я итог. – И бесплатно. Дешевле, чем брать напрокат видео. Я записала последнее шоу вчера вечером и собираюсь посмотреть по возвращении домой.
– По пятницам и субботам я никогда не бываю дома, – грустно заметила Макси.
– А я почти всегда дома. Поверь мне, ты ничего не теряешь. Макси Райдер широко мне улыбнулась.
– Кэнни, знаешь, чего я действительно хочу?
Вот так я и оказалась в салоне красоты «Блаженство», лежала голышом на животе рядом с одной из самых известных молодых кинозвезд моего поколения и рассказывала о своей неудачной любовной жизни, а в это время мужчина по имени Рикардо обмазывал мне спину биологически активной зеленой грязью.
Мы с Макси выскользнули через боковую дверь отеля и поймали такси до салона красоты, где регистратор бойко сообщила нам, что сегодня к ним попасть никак нельзя, все расписано не только на сегодня, но и на многие недели вперед. Она тараторила до тех пор, пока Макси не сняла черные очки и не встретилась с ней взглядом. После этого качество обслуживания улучшилось примерно на три тысячи процентов.
– Как же здорово, – повторила я, наверное, уже в пятый раз. И действительно было здорово. Мягкая кровать, полотенца толщиной, наверное, с мое одеяло. Ласкающая слух, успокаивающая музыка. Я думала, это си-ди, но, приоткрыв глаз, увидела женщину, которая играла на арфе в углу, наполовину скрытая тюлевой занавеской. Макси кивнула:
– Подожди, пока не начнутся души и солевой массаж. – Она закрыла глаза. – Я так устала. Мне хочется только одного – поспать.
– Я не могу спать, – поведала я ей. – То есть засыпаю, но потом просыпаюсь...
– ...и кровать такая пустая.
– Вообще-то у меня есть маленький песик, так что кровать не пустая.
– О, мне так хочется завести собаку! Но я не могу. Слишком много разъездов.
– Ты можешь в любое время погулять с Нифкином, – предложила я, прекрасно понимая, что едва ли Макси удастся заглянуть ко мне на капуччино со льдом и прогуляться по заваленному собачьим дерьмом Южному парку. Но когда Рикардо мягко перевернул меня и начал намазывать грязью мои грудь и живот, подумала, что такие вот манипуляции с моим телом я бы еще утром отнесла к жанру фантастики. – И что дальше? – спросила я. – Наплюешь на все намеченные планы?
– Пожалуй, да, – ответила Макси. – Хочу хотя бы один день и вечер пожить как нормальный человек.
Конечно же, в тот момент я сочла излишним указывать, что нормальный человек не выкидывает тысячу долларов на один поход в салон красоты.
– Так чего же тебе хочется? Макси задумалась.
– Даже не знаю. Я уже так давно... Слушай, а что бы сделала ты, если б у тебя выдался свободный день в Нью-Йорке?
– В этом сценарии я – это я или я – это ты?
– А в чем разница?
– Ну, то ли у меня неограниченные возможности и меня все знают, то ли я – никому не известная я.
– Давай начнем с того, что ты – это ты.
– Гм-м. Я бы пошла в билетную кассу на Таймс-сквер и попыталась купить билет на один из бродвейских спектаклей за полцены. Потом поехала бы в «Стив Мэдден» в Челси и посмотрела, какая там распродажа. Заглянула бы во все галереи, купила бы шестидолларовые береты на блошином рынке на Колумбус-авеню, пообедала бы в «Вергилии» и пошла на спектакль.
– Отличный план! Поехали! – Макси села, голая, вся в грязи, с волосами, забранными в пластиковый мешок, сняла с глаз ломтики огурца. – Где мои туфли? – Она посмотрела на себя. – Где моя одежда?
– Ложись, – рассмеялась я. Макси легла.
– Что такое «Стив Мэдден»?
– Большой обувной магазин. Однажды я забрела туда, когда распродавалась обувь больших размеров. Начиная с десятого все шло за полцены. Думаю, это был самый счастливый день для моих ног.
– До чего же хочется попасть туда, – в голосе Макси слышались мечтательные нотки. – А что такое «Вергилий»?
– Барбекю. Там потрясающе жарят свиные отбивные и курицу, бисквиты подают с кленовым сиропом... но ты ведь вегетарианка?
– Только для официальных пресс-релизов, – ответила Макси. – Я люблю отбивные.
– Так ты думаешь, мы сможем там побывать? Я хочу сказать, а если тебя узнают? И как насчет Эприл? – Я застенчиво посмотрела на Макси. – И... ты уж не подумай, что я такая назойливая, но если бы мы хоть немного поговорили о твоем фильме... чтобы я могла привезти интервью и редактор не убила бы меня.
– Ну разумеется, – величественно ответила Макси. – Спрашивай о чем хочешь.
– Позже. Не хочу ловить тебя на слове.
– Да перестань! – Она радостно рассмеялась и начала диктовать текст статьи; – Обнаженная Макси Райдер в салоне красоты в центре Нью-Йорка вдыхала ароматические экстракты, грустя о потерянной любви.
Я приподнялась на локте, посмотрела на нее.
– Ты действительно хочешь коснуться потерянной любви? Я хочу сказать, Эприл строго-настрого запретила даже заикаться об этом. Она хотела, чтобы репортеры спрашивали тебя исключительно о работе.
– Мастерство актера и заключается в том, чтобы заставить работать на себя всю свою жизнь... всю боль. – Она шумно выдохнула. – Я знаю, если придется сыграть женщину, которую отвергли... бросили публично во время ток-шоу... я буду готова к этой роли.
– Ты думаешь, это плохо? Мой бывший бойфренд ведет в «Мокси» мужскую секс-рубрику.
– Правда? – спросила она. – Прошлой осенью в «Мокси» писали обо мне. «Макси в «Мокси»«. Глупо, конечно. Твой бывший пишет о тебе?
Я печально вздохнула.
– Я его любимая тема. И мне не до смеха.
– А что такое? – спросила Макси. – Он пишет о чем-то личном?
– Да. Скажем, о моем весе.
Макси вновь села.
– «Любить толстушку»? Так это о тебе?
Черт. Неужто весь мир читал эту глупую заметку?
– Обо мне.
– Bay! – Макси посмотрела на меня, надеюсь, не для того, чтобы прикинуть, сколько я вешу и действительно ли Брюс может весить меньше меня. – Я прочитала ее в самолете. – В голосе Макси слышались извиняющиеся нотки. – Обычно я «Мокси» не читаю, но перелет выдался очень уж длинным, мне стало скучно, вот я и прочитала три номера...
– Не надо извиняться, – ответила я. – Я уверена, что опус Брюса прочитали многие.
Она вновь легла.
– Так это ты назвала его «человеческое биде»? Я покраснела даже под грязью.
– Не в лицо.
– Да, это было бы хуже. Меня вот бросили на ток-шоу Барбары Уолтере.
– Я знаю, – ответила я. – Видела.
Мы молча лежали, пока сотрудники из дюжины шлангов смывали с нас грязь. Я казалась себе очень изнеженным, очень экзотическим домашним любимцем... или куском ну очень дорогого мяса. Потом нас засыпали солью грубого помола, втерли ее в нас, вновь вымыли, одели в теплые халаты и направили на процедуры для лица.
– Я думаю, тебе пришлось хуже, чем мне, – заметила я, когда мы сидели под подсыхающими грязевыми масками. – Я хочу сказать, когда Кевин говорил о завершении длительных отношений, каждый, кто смотрел передачу, знал, что речь идет о тебе. А вот относительно статьи, о том, что К. – это я, знали только...
– ...все твои знакомые, – закончила за меня Макси.
– Да. Именно так.
Со всеми этими грязями, водорослями, солью, музыкой и теплыми, мягкими, в миндальном масле, руками массажиста Шарля у меня создалось ощущение, будто я окутана каким-то удивительным облаком и парю над миром, вдали от телефонов, которые не звонят, завистливых коллег по работе и наглых менеджеров рекламных агентств. Даже мой вес не имел на такой высоте ровно никакого значения... во всяком случае, меня не волновало, что думали Шарль и К» о моих телесах, растирая, умасливая и переворачивая меня. Я каталась на облаке на пару с печалью, но и она уже не так давила на меня. Да, конечно, никуда не делась, была со мной, как мой нос или шрам над пупком от ветрянки, которой я переболела в шесть лет. Часть меня, ничего больше.
Макси схватила меня за руку.
– Мы подруги, да?
На мгновение я подумала, что она говорит это не всерьез, рассматривает происходящее как обычный вариант киношной, шестинедельной, съемочной дружбы. Но в тот момент меня это не волновало.
Я пожала ее руку.
– Да. Мы подруги.
– Знаешь, что я думаю? – Макси подняла пальчик. И мгновенно перед нами появились четыре стаканчика текилы, оплаченные, без сомнения, четырьмя разными воздыхателями. Макси взяла один и посмотрела на меня. Я проделала то же самое, и мы вместе выпили. Я поставила стаканчик, и меня передернуло от полыхнувшего внутри огня. В «Хогс и хайферс» мы все-таки попали. После ленча в «Вергилии», где отведали отбивные, курицу, поджаренную на открытом огне, банановый пудинг и овсяные лепешки с сыром. Потом купили по шесть пар обуви в «Стив Мэдден», резонно рассудив, что мы, возможно, поправились после ленча, а вот наши ноги – нет. После «Мэдден» заглянули в «Бьюти бар», где затарились разной косметикой (я отдавала предпочтение теням для глаз песочного цвета и тональному крему). В сумме получилось несколько больше, чем я намеревалась потратить на обувь и косметику в следующие несколько лет, но я нашла оправдание своему транжирству: когда еще удастся походить по магазинам с кинозвездой?
– Знаешь, что я думаю? – спросила Макси.
– Что?
– Я думаю, у нас много общего. Все дело в теле. Я сощурилась, уставившись на нее.
– В чем?
– Нами правит тело, – объявила она, пригубив пиво, которое прислал ей кто-то еще. Мне в ее словах открылся глубокий смысл. Возможно, потому, что я уже была глубоко пьяна. – Ты закована в тело, которое, как тебе представляется, не хотят мужчины...
– В данном конкретном случае это даже не теория... Макси не дала мне договорить, потому что не хотела, чтобы ее прерывали.
– А я боюсь, что если начну есть, как мне того хочется, то перестану выглядеть, как выгляжу сейчас, и никто меня не захочет. Хуже того, – в табачном дыму сверкнули ее глаза, – никто не будет мне платить. Так что я тоже пленница своего тела. Но в действительности ловушки, в которые мы пойманы, – продукт нашего восприятия. Ты думаешь, что должна похудеть для того, чтобы кто-то тебя полюбил. Я думаю, никто не будет любить меня, если я наберу вес. И что нам действительно нужно, – она ударила по стойке кулачком, чтобы подчеркнуть значимость своего вывода, – так это перестать думать о себе как о теле и начать воспринимать себя как личность.
Я смотрела на нее с искренним восхищением.
– Эт-то очень глубоко. Макси глотнула пива.
– Слышала у Опры. Я кивнула:
– Опра – это голова. Но, должна сказать, при прочих равных условиях я бы предпочла оказаться пленницей твоего тела, а не моего. Тогда я по крайней мере смогла бы носить бикини.
– Но ты понимаешь? Мы обе в тюрьме. Тюрьмы плоти. Я пьяненько захихикала. На лице Макси отразилась обида.
– Как, ты не согласна?
– Согласна, – сквозь смех ответила я. – Просто подумала, что «Тюрьмы плоти» – название порнографического фильма.
– Отлично, – отсмеявшись, продолжила Макси. – Но я привела веский аргумент?
– Разумеется, – заверила я ее. – Я знаю, что не должна придавать столько значения тому, как выгляжу. Я хочу жить в мире, где о людях судят по их способностям, а не по размеру одежды. – Я вздохнула. – Но знаешь, чего я хочу больше всего? – Макси смотрела на меня, ожидая продолжения. Я мялась, взяла стаканчик текилы. – Я хочу забыть о Брюсе.
– На этот счет у меня тоже есть теория, – торжествующе заявила Макси. – И моя теория – дать волю ненависти.
Она чокнулась со мной, мы выпили, поставили стаканчики на липкую стойку бара, под тихонько покачивающимися бюстгальтерами, когда-то облегавшими груди знаменитостей.
– Не могу его ненавидеть, – печально вздохнула я. Внезапно мне показалось, что мои губы формируют слова, находясь в добром футе, а то и двух от моего лица. Словно решили отделиться и отправились на прогулку по зеленым лугам. Такое случалось со мной всегда, если я выпивала лишнего. С коленями, локтями и запястьями тоже начинало твориться что-то странное. Подвижные части суставов будто выходили из зацепления. Кроме того, напиваясь, я с головой уходила в воспоминания. И в тот момент, поскольку из музыкального автомата лилась песня «Grateful Dead» (вроде бы «Кэссиди»), я вспомнила, как мы заехали к Джорджу, другу Брюса, чтобы вместе отправиться на концерт «Dead», и, ожидая, пока Джордж оденется, ускользнули в кабинет, где я сделала Брюсу быстрый и качественный отсос под чучелом головы оленя на стене. Физически я сидела в «Хогс и хайферс», а мысленно стояла перед Брюсом на коленях, руками обжимала его ягодицы, его колени прижимались к моей груди, Брюс дрожал всем телом и ахал: «Я тебя люблю», а я думала, что создана для этого, ни для чего больше – только для этого.
– Конечно, ты можешь. – Макси выдернула меня из подвалов прошлого в пропитанное текилой настоящее. – Скажи мне, что в нем самое ужасное?
– Он очень неряшлив.
Она восхитительно наморщила носик.
– Не такой уж это и кошмар.
– О, ты просто представить себе не можешь. Все эти волосы, они оставались в ванной, он никогда их за собой не убирал, а если уж такое случалось, то клал, в мыле, отвратительные, склизкие, на угол ванны. Когда я увидела это в первый раз, то закричала.
Мы опять выпили. Щечки Макси раскраснелись, глаза сверкали.
– И потом... и потом у него отвратительные ногти на ногах. – Я рыгнула как могла деликатно, прикрыв рот тыльной стороной ладони. – Такие желтые, толстые, шероховатые...
– Грибок, – туг же определила Макси.
– И еще его мини-бар. – Я постепенно расходилась. Поиск недостатков Брюса все больше мне нравился. – Всякий раз, когда его родители летали куда-то на самолете, по возвращении они привозили с собой маленькие бутылочки водки и виски. Он держал их в коробке из-под обуви, и если кто-то хотел выпить, говорил: «Возьми что-нибудь из мини-бара». – Я помолчала, роясь в памяти. – Вообще-то это мило.
– Я как раз собиралась это сказать, – кивнула Макси.
– Но со временем начинало раздражать. Я прихожу к нему, у меня ужасная головная боль, я хочу водки с тоником, а он идет к мини-бару. Я думаю, он просто жалел денег на то, чтобы купить нормальную бутылку.
– Скажи мне, он действительно был хорош в постели? – спросила Макси.
Я попыталась подпереть голову рукой, но локоть меня не послушался, и я стукнулась лбом о стойку. Макси рассмеялась. Бармен нахмурился. Я попросила стакан воды.
– Хочешь знать правду?
– Нет, я хочу, чтобы ты солгала мне. Я же кинозвезда. Все остальные лгут.
– Правда, – начала я, – правда состоит в том, что... Макси, смеясь, наклонилась ко мне.
– Не молчи, Кэнни, выкладывай.
– Ну, конечно, он хотел пробовать что-нибудь новенькое, я это ценила...
– Давай же... это не переда... не передовица... – Она закрыла глаза. – Не виляй. Я задала простой вопрос. Хорош он или нет?
– Правда... – пошла я на второй круг, – правда состоит в том, что у него... очень маленький.
Ее глаза округлились.
– Маленький, ты хочешь сказать... в смысле – там?
– Маленький, – повторила я. – Крошечный. Микроскопический. Стремящийся к нулю! – Признавшись, я облегченно выдохнула. – Я не про твердый. В стоячем положении он в принципе был нормальным. А вот в висячем он словно вдвигался в тело и выглядел прямо-таки как маленький... – Продолжить я не смогла, потому что залилась смехом.
– Что? Хватит, Кэнни. Перестань смеяться. Сядь прямо. Скажи мне!
– Волосатый желудь, – выдавила я. Макси аж завизжала. От смеха слезы брызнули из глаз, я каким-то образом развернулась, моя голова ткнулась ей в колени.
– Волосатый желудь! – повторила она.
– Ш-ш-ш! – осекла я ее, пытаясь выпрямиться.
– Волосатый желудь!
– Макси!
– Что? Ты думаешь, он может меня услышать?
– Он живет в Нью-Джерси, – очень серьезно произнесла я.
Макси забралась на стойку, рупором приложила руки ко рту.
– Дамы и господа, внимание! Волосатый Желудь живет в Нью-Джерси!
– Если не собираешься показывать нам свои сиськи, слезай со стойки! – крикнул пьяный мужчина в ковбойской шляпе. Макси элегантно показала ему палец, потом слезла.
– Слушай, а ведь из этого можно сделать ему псевдоним. Гарри Акорн
type="note" l:href="#n_36">[36]
. Гарри А. Корн.
– Только никому не говори. – Язык у меня заметно заплетался. – Никому.
– Не волнуйся. Не скажу. И я очень сомневаюсь, что наши с мистером Корном пути могут где-то пересечься.
– Он живет в Нью-Джерси, – повторила я, и Макси смеялась, пока текила не потекла у нее из носа.
– Итак, – заявила она после того, как прокашлялась и прочихалась, – ты сохнешь по парню с крохотным крантиком, который очень плохо к тебе относился?
– Он не относился ко мне плохо. Был таким милым... внимательным...
Но она не слушала.
– Милых и внимательных хватает на каждом углу. Как и тех, пусть это и печально, у кого маленькие крантики. Ты заслуживаешь лучшего.
– Я должна им переболеть.
– Так переболей наконец! Я настаиваю!
– Но как? Что для этого нужно?
– Возненавидь его! Как я тебе и говорила.
Но я не могла возненавидеть Брюса. Хотела бы, но не могла. Против воли мне постоянно вспоминалось что-то особенно нежное. Как однажды, перед Рождеством, я попросила его прикинуться Санта-Клаусом, а сама прикинулась девочкой, которая пришла в торговый центр, чтобы сфотографироваться. Как забралась к нему на колени, не отрывая ноги от пола, чтобы не надавить всем своим весом, и прошептала на ухо: «Это правда, что Санта-Клаус приходит только раз в году?» Как же он смеялся, когда я повалила его на кровать и, прижимаясь всем телом, спела: «Лучший мой подарочек – это ты».
– Эй. – Макси сунула мне в руку стаканчик с текилой. – Лекарство.
Я выпила одним глотком. Макси ухватилась рукой за мой подбородок, заглянула мне в глаза. Но я видела перед собой четыре огромных глаза, два каскада вьющихся волос, две россыпи веснушек и два идеальных по форме подбородка. Моргнула, и два лица Макси Райдер слились в одно. Она же пристально вглядывалась в меня.
– Ты все еще его любишь.
Я наклонила голову, прошептала:
– Да.
Макси отпустила мой подбородок. Моя голова упала на стойку бара. Макси подняла меня. На лице бармена отражалась тревога.
– Я думаю, она выпила достаточно, – заметил он. Макси его проигнорировала.
– Может, тебе ему позвонить? – предложила она.
– Я не могу, – ответила я, внезапно осознав, что очень, очень пьяна. – Я буду выглядеть полной дурой.
– Это, между прочим, не самое худшее.
– А что?
– Потерять человека, которого любишь, потому что мы слишком гордые, чтобы позвонить и объясниться. Это еще хуже. А теперь говори, какой номер?
– Макси...
– Давай его номер.
– Это идея не из лучших.
– Почему?
– Потому что... – Я чувствовала, как текила изнутри давит на череп. – А если он меня не хочет?
– Тогда будет лучше, если ты узнаешь об этом. В этом случае потребуется хирургическое вмешательство. Терапевтические средства не помогут. И я научу тебя, как возненавидеть его. – Она протянула мне телефон. – Вот. Звони.
Я взяла телефон. Крошечный, чуть длиннее моего большого пальца, прямо-таки игрушечный. Я отбросила крышку и, прищурившись, начала набирать номер, тыкая в кнопки мизинцем.
Он взял трубку на первом звонке.
– Але?
– Привет, Брюс. Это Кэнни.
– Пр-ривет... – По голосу чувствовалось, что он удивлен.
– Я знаю, ты моего звонка не ждал, но я в Нью-Йорке, в баре, и ты никогда не догадаешься с кем...
Я замолчала, чтобы перевести дыхание. Он не произнес ни слова.
– Я хочу тебе кое-что сказать...
– Э... Кэнни...
– Нет, я хочу, мне нужно сказать... а ты просто слушай. Слушай – И меня понесло. Слова лились потоком. – Я допустила ошибку, предложив на какое-то время разбежаться. Теперь я это знаю. И, Брюс, я очень об этом сожалею... мне недостает тебя, и с каждым днем становится хуже и хуже, я знаю, я этого не заслуживаю, но, если ты дашь мне еще один шанс, я сделаю все, чтобы ты об этом не пожалел...
Я услышала, как заскрипели пружины кровати, когда он повернулся. И чей-то голос. Женский голос.
Я посмотрела на настенные часы сквозь частокол бюстгальтеров. Час ночи.
– Но я, похоже, тебе помешала, – тупо добавила я.
– Слушай, Кэнни, ты действительно выбрала не самый удачный момент для звонка...
– Я думала, тебе нужно время, чтобы прийти в себя после смерти отца. Но ведь это не так? Дело во мне. Ты меня не хочешь.
Я услышала, как что-то упало, приглушенный разговор. Должно быть, Брюс закрывал микрофон ладонью.
– Кто она? – закричала я.
– Послушай, скажи, когда я смогу тебе перезвонить? – спросил Брюс.
– Ты собираешься о ней писать? – кричала я. – Она получит инициал в твоей замечательной, знаменитой рубрике? Она хороша в постели?
– Кэнни, – проговорил Брюс размеренно, – позволь мне тебе перезвонить.
– Не надо. Незачем. В этом нет необходимости. – И я начала нажимать на все кнопки подряд, пока не нашла ту, что прервала связь.
Протянула телефон Макси, которая печально смотрела на меня.
– Разговор, похоже, не задался.
Я чувствовала, как бар кружится у меня перед глазами. Я чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Я чувствовала, что никогда в жизни больше не смогу улыбнуться, где-то в моем сердце время остановится в час ночи, я буду звонить мужчине, которого любила, а в его кровати в этот момент будет лежать другая женщина.
– Кэнни! Ты меня слышишь? Кэнни, что я могу для тебя сделать?
Я оторвала голову от стойки. Потерла глаза кулаком. Глубоко вдохнула.
– Закажи мне еще текилы, – ответила я. – И научи меня, как ненавидеть.
Позже, гораздо позже, в такси по пути в отель, я положила голову на плечо Макси, потому что не могла держать ее прямо. Мало что соображала, знала, пожалуй, только одно: в этой жизни мне уже нечего терять, я уже потеряла самое для себя дорогое. И тогда, в полузабытьи, я полезла в сумку и достала липкий от текилы экземпляр моего сценария, который оказался там миллион лет назад; я думала, что на обратном пути смогу поработать над финальными сценами.
– Вот, – вымолвила я заплетающимся языком, сунув сценарий в руку Макси.
– Как, это мне? – заворковала Макси, как ворковали, должно быть, все актрисы, принимая подарок от незнакомца. – Да перестань, Кэнни, зачем?
– Возьми. – Слова с трудом прорывались сквозь застилающий мозг алкогольный туман. – Наверное, не следовало мне этого делать, но я вот сделала.
Макси, тоже пьяная, тем временем переворачивала страницы.
– И ч-ч-что это?
Я икнула, решив, что врать не имеет никакого смысла.
– Это сценарий, который я написала. Я подумала, может, ты захочешь его прочитать, если в самолете тебе вновь станет скучно. – Я опять икнула. – Только не подумай, что я настаиваю...
Веки Макси опустились. Она засунула сценарий в свой маленький черный рюкзачок, помяв первые тридцать страниц.
– Не волнуйся.
– Если тебе не захочется его прочесть, не читай, – продолжала я. – А если прочтешь и тебе не понравится, обязательно позвони мне. Не волнуйся насчет того, что причинишь мне боль. – Я вздохнула. – Это уже невозможно.
Макси наклонилась ко мне, неуклюже обняла. Я почувствовала, как ее острые локотки вжимаются в мое тело.
– Бедная Кэнни. Ни о чем не тревожься. Я позабочусь о тебе.
Я вскинула на нее глаза, очень сомневаясь, несмотря на выпитое, в искренности ее слов.
– Ты?
Она энергично кивнула, кудряшки так и заплясали вокруг лица.
– Я позабочусь о тебе, если ты позаботишься обо мне. Если мы – подруги, то каждая должна заботиться о другой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Хорош в постели - Уайнер Дженнифер

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть II

Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть III

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Часть IV

Глава 15Глава 16Глава 17

Часть V

Глава 18Глава 19Глава 20

Ваши комментарии
к роману Хорош в постели - Уайнер Дженнифер



ИНТЕРЕСНЫЙ РОМАН, НО КОНЕЦ КАК ТО УЖ ЗАКРУТИЛИ, КСТАТИ, МНОГОЕ ДО БОЛИ ЗДЕСЬ ПРАВДА....
Хорош в постели - Уайнер ДженниферМарго
18.03.2012, 23.31





Вот это роман!!!Это один из лучших! Без шелков-кружевов, умопомрачительных красавцев, и соплей-слюней. Ты читаешь и просто живешь с книгой, потому что все переживания знакомы. Считаю что с окончанием все в порядке, главная героиня просто прелесть, волевая женщина снаружи и глубоко ранимая внутри. 15 из 10 =)
Хорош в постели - Уайнер ДженниферАнастасия
28.09.2012, 14.31





Я скажу вам, что это не любовный роман...даже не знаю какое дать определение этой книге! Помню, в далеком прошлом, моя учительница по литературе говорила, что есть такие книги, которые читаешь и чувствуешь, как очищаешься изнутри, чувствуешь каждую строчку! Может это не шедевр, но я все это прочувствовала, о многом задумалась, и скажу я вам, меня глубоко зацепило!!!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферТатьянка
30.09.2012, 13.49





Да роман стоит читать, но когда начала читать немного другой сценарий себе прокручивала.Конечно для ГГ желала немного другой жизни, но жизнь штука не предсказуемая.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЛика
30.09.2012, 22.23





роман просто замечательный:глубокий,искренний.и больше всего мне понравилась концовка-всё как в жизни.обязательно стоит прочитать!!!
Хорош в постели - Уайнер Дженниферлейла
1.10.2012, 2.02





Как тяжело читать такие романы.Хорошо, чтоrnУ героини есть семья, друзья. Иначе можно rnСойти с ума. Но роман прочитать надо. rnНаписан замечательно и есть о чем подумать
Хорош в постели - Уайнер ДженниферАлина
1.10.2012, 9.22





Не поняла роман это или брошюра для тех у кого лишний вес. На мой взгляд слишком много переживаний у героини, плюс собрали все в кучу и лесбиянок и толстых и т.п. Не впечатлил особо. Половину страниц просто пропустила.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферАнна
1.10.2012, 9.46





по-моему лишний вес не играет никакой роли,как и мать лесбиянка.просто автор добавила реальности произведению,не забывайте все эти проблемы актуальны в америке.лично мне уже надоело читать про красавцев и красавиц которые и в которых влюбляются с первого полувсгляда. прочитав с десяток таких произведений начинаешь путатся-всё шаблонно и сиропно.ну а здесь-реальность и довольно жизненно.и несмотря ни на что книга позитивная.а главная проблема героини-отношение к ней отца,сквозь призму этого идёт её дальнейшая жизнь.понравилось ещё то,как автор описала Брюса.ведь он типичный главгерой ЛР,а здесь показано какой он на самом деле(когда начала читать так и представляла шаблонную концовку:Брюс появляется лет через5-10,богатый, влюблённый,обиженный, сменивший вереницу любовниц или разведённый;она-бедная,гордая,одинокая,с его ребёнком). ну а тут прямо глоток свежего воздуха. понравилось безумно.
Хорош в постели - Уайнер Дженнифертаня
3.10.2012, 13.37





бесподобный, глубокий, юмористичный и такой жизненный роман. сказать, что мне понравилось - это ничего не сказать. гг-и не миллионеры, не идеальные шаблонные персонажи оторванные от мира. вообще, роман не тянет на любовный. хотя гг-я любит и страдает. как в жизни, достаточно инфантильного и неприспособленного гг-я. она очень сильная личность, обремененная комплексами и страхами. сразу оговорюсь, хэппи энд немного грустный и опять же огранично вписывается в стиль произведения. дорогие девочки, читать и только читать, особенно если надоели романчики о прекрасных золушках и нуворишах средиземноморского происхождения!
Хорош в постели - Уайнер Дженнифернемочка
3.10.2012, 17.19





А мне не понравился роман. Ничего глубокого я там не увидела. Стенания толстухи, которая не знала, что она толстуха... извините. Главная героиня даже жалости не вызывает, сплошное недоразумение.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЮсик
15.10.2012, 17.15





Лина: Я этот роман читала. То, как Брюс повел себя, узнав, что будет ребенок, мерзко. Можно ведь просто вести себя по-людски.А роман "Я-не кукла" я тоже читала. Он замечательный, трогательный, ГГ на слова жены : Ты разрушил мою жизнь- говорит: Знаю. Свою тоже. Только я заслужил, а ты нет.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 19.14





синтии-ну тогда мне ещё понравился "крещение огнём"-люблю сильных мужчин (хотя этот роман и слегка банален)и "зигзаги судьбы" ли линда фрэнсис-есть о чём подумать,но тема другая.
Хорош в постели - Уайнер Дженниферлина
26.11.2012, 19.27





Лине: Крещение огнем- да,хороший. Хотя, тоже , вопрос 5 лет не интересовался, что с женой. Мало ли, кто , что сказал, ей была нужна помощь, а он обидки корчил. Про сильных мужчин: Трофей моей любви; Сладкая месть; Трудное примирение; Загадочный брак; Брачная ночь, длинною в жизнь ; Покаяние души
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 19.58





Лине- Эбби Грин В любовной западне ; Под музыку страсти; Подарок для Александры; Итальянский темперамент; Порочная страсть
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 20.07





синтии-спасибо.добавлю в список от себя "пари","подарок","джульетта"
Хорош в постели - Уайнер Дженниферлина
26.11.2012, 20.29





Лина- Подарок и Пари - да Джульетту еще не читала. Спасибо! Еще: Влюблен до безумия; Два любящих сердца; Сентябрьское утро; Несговорчивая невеста; За что ты меня любишь? ; Хочу только тебя; Мой властелин; Луна над островом.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 21.17





Читайте Джульетту! Это лучше самого Шекспира!!!)))
Хорош в постели - Уайнер ДженниферМила
26.11.2012, 22.06





Девочки почитайте "Рыцарь" Деверо и "Навеки" Линдсей.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферНина
17.01.2013, 17.38





а я посоветую следующее:rnПоттер Патриция " Молния ",rnмечта каждой женщиныrnазарт и страстьrnБраун Сандра " Красноречивое молчание "rnКлейпас Лиза " В мечтах о тебе "rnЛоуэлл Элизабет " До края земли "rnЛи Линда Фрэнсис " Изумрудный дождь "
Хорош в постели - Уайнер ДженниферОля
19.06.2013, 16.39





Зашла на сайт и думала ,что бы почитать более менее .Увидела вашы советы друг другу и вот- путеводитель.Так то лучше, а то иногда зайдешь а здесь ругань Делитесь о прочитаном!
Хорош в постели - Уайнер Дженниферновичок
19.06.2013, 17.04





Зашла на сайт и думала ,что бы почитать более менее .Увидела вашы советы друг другу и вот- путеводитель.Так то лучше, а то иногда зайдешь а здесь ругань Делитесь о прочитаном!
Хорош в постели - Уайнер Дженниферновичок
19.06.2013, 17.04





Чудесная книжка про толстую еврейскую девушку. про то, как она живет, думает, чувствует, справляется со своими печалями. Про не идеальную женщину в мире, где все должно быть идеальными, чтобы заслуживать любовь. Десять.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферКато
6.07.2013, 7.29





Первые 8 глав читала через пень-колоду, затем не могла оторваться.До последнего надеялась, что Брюс не знал о беременности,ведь инфантильность еще не значит непорядочность.Увы... Знавала и я такого Брюса, только звали его Алекс. И в переживания и чувствах Кэнни все до последнего слова - правда. Читайте, сопереживайте и пусть все у вас будет хорошо!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЮнна
27.11.2013, 11.40





Не любовный роман, а хорошая теплая история, которая что то в тебе меняет
Хорош в постели - Уайнер ДженниферStefa
29.11.2013, 0.00





100% американский роман, пропитанный эмансипированностью к тому же. Автор поднял проблему и дал ей совершенно американское на него решение : будь самостоятельна, главное душевный покой, твое тело и как ты выглядишь не должно тебя волновать, мужчина в семье это не МУЖ, а партнер плюс нить о толерантности и принятие в близком окружении гомосексуализма. Как ни крути но эта сказочка американской действительности. Полнота, в ее случае это обыкновенная лень и безмерное пожирание. Автор сделал упор на душевное состояние, а про здоровье как то случайно забыл. То что сделала подружка Брюса-должна сидеть в тюрьме. Там за меньшее можно срок заработать. А тут как то по русски все. Со вселенским всепрощением. Уж очень не стыкуется для американки еврейского происхождения. Не думаю что книжка подойдет для российской публики. Ментальность иная:-)
Хорош в постели - Уайнер ДженниферВалентина
11.12.2013, 21.28





Ожидала романа сродни "Он любит Люси", а получила какой то бред. Во первых постоянно уговаривала себя не срываться на чтение по диагонали, но ничего с собой поделать не могла. По сто раз повторяемые факты под конец романа начинают просто раздражать (например: скрипучий голос Тани, ну раз-два можно было использовать, но не каждый раз при упоминании этого персонажа). В общем самое плохое это дичайшая нудность. Ну и по мелочам полный бред. Во первых начать с того, что писать о другом человеке в национальном журнале можно только с его согласия, а уж тем паче описывать интимные подробности жизни. В любой стране мира за это бы судились и выиграли бы дело, а в США уж тем паче. Во вторых бред про несчастный случай. Если новая подружка тебя толкнула да так, что ты после этого долго и упорно думала выживет твой ребенок в инкубаторе или умрет, да до кучи тебе еще и матку удалили и детей тебя больше не будет, это дело подсудное и очень серьезно караемое. И такое точно не спускают на тормозах. Бывший друг героини, ну просто м*дак, мало того что описывал все подробности в своем журнале, так еще и не побоялся признаться, что попросту проигнорировал письмо, где ему сказали, что он будет отцом. В общем роман бредовый и по сюжету и по стилистики. Я не советую 2 из 10.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферВарёна
26.03.2014, 1.01





И плакала, и смеялась. Читала полночи. Прекрасный юмор, трогательно, хэппи энд. Да, есть много несуразиц, как написали в комментариях, глупостей, и никто не понес наказания - ни отец героини(перед Богом), ни новая подружка героя(перед законом). Но ведь на самом деле в нашей жизни так: мы придумываем себе недостатки, зарабатываем кучу комплексов, влюбляемся в инфантильных уродов(или думаем, что любим), а настоящим, истинным чувствам не даем выплеснуться. У героя гм... маленький член, какая-то козлиная бородка, хвостик, он курит травку, трахается на троечку, моська в черных точках, она сама его бросила, а когда он не стал страдать, решила вернуть! А нормальный, адекватный мужик терпеливо ждал, пока она разберется со своими чувствами. Хорошо, хоть дождался. Читайте, это про нас!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферТатьяна
6.04.2014, 22.01





И плакала, и смеялась. Читала полночи. Прекрасный юмор, трогательно, хэппи энд. Да, есть много несуразиц, как написали в комментариях, глупостей, и никто не понес наказания - ни отец героини(перед Богом), ни новая подружка героя(перед законом). Но ведь на самом деле в нашей жизни так: мы придумываем себе недостатки, зарабатываем кучу комплексов, влюбляемся в инфантильных уродов(или думаем, что любим), а настоящим, истинным чувствам не даем выплеснуться. У героя гм... маленький член, какая-то козлиная бородка, хвостик, он курит травку, трахается на троечку, моська в черных точках, она сама его бросила, а когда он не стал страдать, решила вернуть! А нормальный, адекватный мужик терпеливо ждал, пока она разберется со своими чувствами. Хорошо, хоть дождался. Читайте, это про нас!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферТатьяна
6.04.2014, 22.01





Сложный интересный роман, не думаю, что это - хороший конец, особенно, когда прочитала продолжение. Вообще была депрессия после чтения продолжения романа. Получается, ничего нет хорошего в жизни у главной героини, кроме проблемной дочки
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЛюдмила
25.08.2014, 14.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100