Читать онлайн Хорош в постели, автора - Уайнер Дженнифер, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хорош в постели - Уайнер Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.39 (Голосов: 75)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хорош в постели - Уайнер Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хорош в постели - Уайнер Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уайнер Дженнифер

Хорош в постели

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Летом, между третьим и четвертым курсами колледжа, я попала на практику в «Виллидж вангард», старейший и наиболее претенциозный еженедельник страны.
Эти три месяца я запомнила надолго. Во-первых, лето выдалось самым жарким за многие годы. Манхэттен напоминал раскаленную духовку, под ногами плавился асфальт. Каждое утро я начинала потеть, как только вылезала из душа, продолжала потеть в подземке, пока ехала в Виллидж, потела до самого вечера.
Я работала под началом ужасной женщины, которую звали Кики. Шести футов ростом, худая до неприличия, просто обтянутый кожей скелет, с рыжими, крашенными хной волосами, в очках и с постоянно хмурым лицом, Кики обычно ходила в мини-юбке с бежевыми сапогами до середины бедра или с туфельками на высоченных шпильках, грохот от которых разносился по всей редакции, и в футболке с рекламой ресторана румынской кухни «У Сэмми», спортивного зала бойскаутов или чего-то еще, не менее экзотического.
Поначалу Кики ставила меня в тупик. Нет, не одеждой, которая в принципе соответствовала и редакционной атмосфере, и материалам, публикуемым в «Вангард». Я не могла понять, когда она работает. Приходила Кики поздно, уходила рано, в промежутке на два часа удалялась на ленч, в редакции главным образом, висела на телефоне, болтая с бесчисленными друзьями и подругами. На мозаичной табличке, которую Кики повесила на заборчик из белого штакетника, поставленный у входа в ее кабинетик, значилось «Помощник редактора». Возможно, она помогала своим телефонным собеседникам. Но я ни разу не видела, чтобы она что-то редактировала.
А вот что она умела, так это перекладывать на других малоприятные дела. «Я вот думаю о женщинах и убийцах, – объявляла она в четверг, во второй половине дня, потягивая кофе со льдом, тогда как я, потея, стояла перед ней. – Почему бы тебе не посмотреть, что мы об этом писали?»«
Шел 1991 год. Старые выпуски «Вангард» не хранились в Интернете, их даже не пересняли на микропленку, держали в толстенных папках, каждая из которых весила не меньше двадцати фунтов. А лежали папки в коридоре, соединяющем кабинеты обозревателей с залом, уставленным металлическими стульями и обшарпанными столами, который служил рабочим местом для менее именитых сотрудников редакции. Я проводила день за днем, снимая папки с полок, тащила их на стол, потом к копировальной машине, параллельно пытаясь избежать перегара и рук известного борца за право свободного приобретения оружия, чей кабинет находился рядом с полками. Он в то лето нашел себе новое хобби: мимоходом погладить мне грудь, когда папки оттягивают мои руки вниз.
Как же мне было плохо!.. Через две недели я перестала ездить в подземке, отдав предпочтение автобусу. И пусть дорога теперь занимала в два раза больше времени, я шла на это, лишь бы не спускаться в провонявшую потом дыру, какой стала станция подземки на 116-й улице. Как-то в начале августа я сидела в автобусе 140-го маршрута, никого не трогая и потея, как обычно. Вдруг, когда мы проезжали мимо стрип-бара «У Билли», я услышала очень тихий, очень спокойный голос, доносившийся, как мне показалось, из основания черепа.
«Я знаю, куда ты едешь», – произнес голос. Волосы на руках и на загривке встали дыбом. По коже побежали мурашки, меня словно обдало холодом, я нисколько не сомневалась, что голос этот... нечеловеческий. Голос из мира призраков, могла бы я сказать в то лето, рассказывая о случившемся друзьям. Но на самом деле я подумала, что это голос Бога.
Разумеется, то был не Бог, а всего лишь Эллин Вайсе, маленький, странный, похожий на андроида репортер «Виллидж вангард», который сел позади меня и вдруг решил сказать: «Я знаю, куда ты едешь», – вместо того чтобы поздороваться. Но я успела подумать: «Если мне доведется услышать голос Бога, звучать он будет именно так: тихо спокойно и уверенно».
После того как человек слышит голос Бога, он меняется. В тот день, когда известный борец за свободную продажи оружия прогулялся пальчиками по моей правой груди возвращаясь в свой кабинет, я сознательно уронила папку с номерами 1987 года ему на ногу. «Ах, извините», – проворковала я, когда он позеленел, захромал прочь и потом уже ни когда не прикасался ко мне. А услышав от Кики: «Я думаю о женщинах и мужчинах, чем они отличаются» и чувствуя что она вот-вот отошлет меня к тем же папкам, я солгала ей в лицо: «Руководитель практики говорит, что я не получу зачет, если вся моя работа будет состоять в снятии копий. Если вы не можете использовать меня, я уверена что моя помощь понадобится выпускающим редакторам» В тот же день я выскользнула из когтей злобной Кики и до конца лета писала заголовки и ходила по дешевым забегаловкам с моими новыми коллегами из группы выпуска.
И вот теперь, семь лет спустя, я сидела на столике для пикника, около которого стоял мой горный велосипед сидела, скрестив ноги, подняв лицо навстречу бледному ноябрьскому солнечному свету и надеясь услышать тот же голос Я ждала, что Бог увидит меня, сидящую в центре Пеннвуд-стейт-парк, в пяти милях от дома, в котором выросла и соблаговолит молвить: «Сохрани ребенка» или «Позвони в Центр планирования семьи».
Я вытянула ноги, подняла руки над головой, вдыхала через нос, выдыхала ртом, как учил бойфренд Саманты инструктор по йоге, для того, чтобы очистить кровь и достичь ясности мышления. Если все произошло, как я предполагала, если я забеременела в тот последний раз, когда была с Брюсом, тогда моему ребенку уже восемь недель. И какой он теперь? – задалась я вопросом. Размером с кончик пальца или такой, как ластик на карандаше, или как головастик?
Я успела подумать, что дам Богу еще десять минут когда действительно услышала голос.
– Кэнни!
Черт. Этот голос никак не мог принадлежать божеству Я почувствовала, как качнулся столик, когда Таня уселась на него, но глаз открывать не стала в надежде, что в этот раз, единственный, она уйдет, если я ее проигнорирую.
– Что-то не так?
Ну до чего же я глупа. Постоянно забываю, что Таня участвовала в работе многих групп поддержки: семей алкоголиков, жертв сексуального насилия, наркоманов, решивших избавиться от пагубной страсти. Оставить страждущего одного – об этом не могло быть и речи. Таня стояла за то, чтобы навязывать помощь нуждающимся в ней.
– Если об этом поговорить, возможно, станет легче. – Она закурила.
– М-м-м... – Даже с закрытыми глазами я чувствовала, что она наблюдает за мной.
– Тебя уволили, – неожиданно объявила она. Тут уж мои глаза раскрылись помимо воли.
– Что?
На лице Тани играла самодовольная улыбка.
– Я не ошиблась, да? Твоя мать должна мне десять баксов. Я легла на спину, помахала рукой, отгоняя от лица табачный дым, чувствуя растущее раздражение.
– Нет, меня не уволили.
– Значит, Брюс? Что еще стряслось?
– Таня, я сейчас не хотела бы об этом говорить.
– Все-таки Брюс. – В голосе Тани послышалась тоска. – Дерьмо.
Я села.
– А тебе что до этого? Она пожала плечами.
– Твоя мать предположила, что ты сама не своя из-за Брюса. Если она права, мне придется ей заплатить.
«Круто, – подумала я. – На мою жизнь ставят по десять долларов». Из глаз брызнули слезы. Похоже, в эти дни я могла плакать по любому поводу и даже без оного.
– Полагаю, ты видела последнюю его статью? – спросила Таня.
Я ее видела. «Любовь, опять» – так она называлась, в декабрьском номере, который попал на газетные лотки аккурат ко Дню благодарения, чтобы испортить мне праздник.
Я знаю, мне следовало сосредоточиться только на Э., – написал он. – Я знаю, сравнивать – неправильно. Но и избежать этого невозможно. После Первой следующая женщина, как ни крути, становится Второй. По крайней мере вначале, по крайней мере на какое-то время. И Э. во всем отличалась от моей первой любви: невысокого роста, стройная и миниатюрная в отличие от рослой и полнотелой К., добрая, мягкая, не способная на сарказм.
«Защитная реакция, – говорят мои друзья, кивая, как старые кролики, а не двадцатидевятилетние выпускники университетов. – Она твоя защитная реакция». Но что плохого в защитной реакции? – задаюсь я вопросом. Если была Первая и не получилось, тогда, естественно, должна быть Вторая, следующая. Так или иначе, но надо двигаться вперед, не застывать на месте.
Если первая любовь – исследование нового континента, то вторая – переезд в новый район. Ты уже знаешь, что там будут дома и улицы. И теперь получаешь удовольствие, узнавая, каковы эти дома изнутри, что чувствуют ноги, проходя по улицам. Ты знаешь правила, базовый набор действий: телефонные звонки, шоколад на День святого Валентина, как успокоить женщину, когда она говорит тебе, что у нее не сложился день, жизнь. Теперь ты можешь заниматься тонкой настройкой. Подобрать ей милое прозвище, узнать, как держать ее за руку, найти на шее самое чувствительное местечко, у изгиба челюсти...
Я успела это прочитать, прежде чем метнулась в туалет, второй раз за день. Одной мысли о том, что Брюс целует кого-то еще в чувствительное местечко на шее, более того, заметил, что есть такое местечко, оказалось достаточно, чтобы вызвать яростную реакцию желудка. Брюс больше меня не любит. Вновь и вновь мне приходилось напоминать себе об этом, и всякий раз, когда я мысленно произносила эти слова, они словно звучали для меня впервые, буквально вспыхивали перед глазами, написанные огромными заглавными буквами, прямо-таки как в рекламном ролике о следующей премьере, какие обычно показывают в кинотеатрах перед фильмом: «ОН БОЛЬШЕ МЕНЯ НЕ ЛЮБИТ».
– Должно быть, тебе очень тяжело, – промурлыкала Таня.
– Это нелепо! – рявкнула я. И действительно, ситуация отличалась крайней нелепостью. После трех лет его просьб, уговоров, чуть ли не еженедельных заверений в том, что я единственная женщина, которую он будет любить, мы в разлуке, я беременна, он нашел другую, и я, вероятнее всего, больше никогда его не увижу. («Никогда» – еще одно слово, которое часто звучало в моей голове. Например, так: «Ты уже никогда не проснешься рядом с ним». Или: «Ты никогда не будешь говорить с ним по телефону».)
– Так что ты собираешься делать? – спросила Таня.
– Это сложный вопрос, – ответила я, спрыгнула со стола, оседлала велосипед и поехала домой. Только свой дом я уже не считала своим домом (спасибо Таниному вторжению) и не знала, когда к нему вернется прежний статус.
Чем меньше вы знаете о сексуальной жизни своих родителей, тем лучше. Конечно, вам известно, что хотя бы раз они этим делом занимались, чтобы создать вас, потом, возможно, еще несколько раз, если у вас есть братья и сестры, но это продолжение рода, обязанность, и думать о том, что они используют свои различные отверстия и выступающие части для развлечения, для получения удовольствия, то есть так, как вы, их ребенок, хотели бы использовать свои, как-то не принято. Тем более если говорить о нетрадиционной сексуальной ориентации, вошедшей в моду в конце 1990-х годов. Вам не нужно знать о том, что ваши родители занимаются сексом, и уж совсем незачем знать, что их сексуальная жизнь куда круче, чем ваша.
Все началось с того, что мой брат Джош приехал домой из колледжа и забрел в спальню матери в поисках маникюрных ножниц. Там он и нашел стопку поздравительных открыток с птичками и деревьями на лицевой стороне и каллиграфическими надписями внутри. «Думаю о тебе», – прочитал он в одной, под стихотворным куплетом. «Энни, после трех месяцев огонь по-прежнему горит», – в другой. Без подписи.
– Я думаю, они от той женщины, – прокомментировал находку Джош.
– Какой женщины? – спросила я.
– Которая здесь живет. Мама говорит, что она ее тренер по плаванию.
Проживающий в доме тренер по плаванию. Так я впервые об этом узнала.
– Возможно, это ничего не значит, – сказала я Джошу.
– Возможно, это ерунда, – услышала от Брюса, с которым поговорила в тот же вечер.
Именно этими словами я и начала разговор с матерью, когда она позвонила мне на работу двумя днями позже.
– Возможно, это ерунда, но...
– Ты о чем? – спросила моя мать.
– У нас... э... живет кто-то еще?
– Мой тренер по плаванию.
– Ты знаешь, олимпиада была в прошлом году, – заметила я.
– Таня – моя подруга из Еврейского культурного центра. Она съехала с одной квартиры, еще не сняла новую, поэтому несколько дней поживет в комнате Джоша.
Ответ меня насторожил. У моей матери никогда не было подруг, которые жили в квартирах. И уж тем более таких, кто съезжал с одной квартиры, не позаботившись об аренде новой. Ее подруги жили в домах, оставленных им бывшими мужьями. Но я не стала вдаваться в подробности, и в итоге, когда позвонила домой в следующий раз, мне ответил незнакомый голос.
– Алло? – Странный голос, я даже сначала не поняла, мужской или женский. Но в любом случае чувствовалось, что его обладателя вытащили из постели, хотя была пятница и часы показывали только восемь вечера.
– Извините, – вежливо, ответила я, – наверное, ошиблась номером.
– Это Кэнни? – полюбопытствовал голос.
– Да. А с кем я, простите, говорю?
– Таня, – с гордостью ответили мне. – Я подруга твоей матери.
– Ага... – На большее меня не хватило. – Ага. Привет.
– Твоя мать мне много о тебе рассказывала.
– Да, конечно... это хорошо. – Мысли у меня путались. Кто эта женщина и по какому праву отвечает на звонки по нашему телефону?
– Но ее сейчас нет, – продолжила Таня. – Она играет в бридж. Со своей компанией.
– Понятно.
– Хочешь, чтобы я попросила ее перезвонить тебе?
– Нет, не нужно.
Произошло это в пятницу. С матерью я не разговаривала до ее звонка мне на работу в понедельник, во второй половине дня.
– Ты мне хочешь что-то сказать? – спросила я, ожидая вариаций на тему «Нет». Но она глубоко вздохнула.
– Ну, ты знаешь, Таня... моя подруга. Она... ну... мы любим друг друга и живем вместе. Что я могла сказать? Семейные тайны не обсуждают на рабочем месте.
– Мне надо бежать. – И я бросила трубку.
Остаток дня я провела за столом, тупо глядя в никуда, но поверьте мне, сие ничуть не отразилось на качестве статьи о церемонии вручения наград MTV за музыкальное видео. Дома я нашла на автоответчике три послания: одно от матери («Кэнни, позвони мне, нам надо это обсудить»), одно от Люси («Мама просила позвонить тебе, но не сказала зачем») и одно от Джоша («Я же тебе ГОВОРИЛ!»).
Я их все проигнорировала и вытащила из дома Саманту, чтобы обговорить дальнейшую стратегию. Мы устроились в баре за углом, я заказала стаканчик текилы и кусок шоколадного торта с малиновой прослойкой. Подкрепившись, ввела Саманту в курс дела.
– Bay, – пробормотала Саманта.
– Святой Боже! – воскликнул Брюс, когда я позвонила ему вечером. Но первоначальный шок быстро прошел, уступив место задумчивости. С немалой примесью снисходительности. И в дверь моей квартиры он входил уже либералом: – Тебе надо радоваться, что она нашла, кого любить.
– Я радуюсь, – медленно ответила я. – Полагаю, что радуюсь. Только...
– Радуйся, – повторил Брюс. Он иной раз становился невыносимым, особенно когда речь шла о тенденциях, господствующих среди выпускников университетов Северо-Востока в девяностые годы. Обычно я ему не противоречила, давая волю. Но на сей раз не позволила выставить меня ханжой, показать, что в вопросах секса я закомплексована и придерживаюсь куда менее свободных взглядов. Потому что происходящее касалось меня лично!
– Сколько у тебя друзей-геев? – спросила я, заранее зная ответ.
– Ни одного, но...
– Ни одного, кто назвал бы себя геем, – уточнила я и выдержала паузу, дабы до него дошел смысл моих слов.
– И что это означает? – пожелал знать он.
– Только то, что я сказала. Никто не признавался тебе в том, что он гей.
– Ты думаешь, среди моих друзей есть голубые?
– Брюс, я даже не знала, что моя мать – розовая. Откуда мне знать о сексуальной ориентации твоих друзей?
– Ага. – Он заметно успокоился.
– Но я говорю о том, что ты не знаком с людьми, исповедующими однополую любовь. И мне непонятно, как ты можешь с такой уверенностью заявлять, что для моей матери это скорее плюс, чем минус. А потому я должна этому радоваться.
– Она любит. Разве это может быть плохо?
– А как насчет ее подруги? Вдруг она ужасная? Вдруг... – Я начала плакать. Потому что перед моим мысленным взором замелькали жуткие образы. – Что, если, ну, не знаю, они куда-то пойдут, их кто-то увидит, разобьет пивную бутылку об их головы или...
– О, Кэнни...
– Люди такие злые! Вот что я хочу сказать! В том, что кто-то голубой или розовый, нет ничего плохого, но люди злые... так легко осуждают других... такие отвратительные... и ты знаешь, в каком районе мы живем! Люди не позволят своим детям приходить на Хэллоуин в наш дом... – По правде говоря, никто не позволял детям приходить к нам с 1985 года, когда мой отец начал пренебрегать уходом за домом, все больше отстраняться от нас. Он принес из больницы скальпель и превратил полдюжины тыкв в карикатурное подобие ближайших маминых родственников, а одну тыкву, изображающую тетю Линду, поставил на крыльцо, украсив ее париком а-ля платиновая блондинка, который позаимствовал в столе находок больницы. Но я прежде всего имела в виду другое: Эйвондейл еще не превратился в интегрированный пригород. Насколько я знала, там жили считанные евреи и не было ни черных, ни тех, кто открыто заявлял о своей нетрадиционной сексуальной ориентации.
– Да кого волнует, что думают люди?
– Меня, – зарыдала я. – Это хорошо – иметь идеалы и надеяться на перемены, но мы должны жить в том мире, какой есть, а мир этот... этот...
– Почему ты плачешь? – спросил Брюс. – Ты волнуешься из-за матери или из-за себя? – Разумеется, в тот момент я так рыдала, что ответить физически не могла, но ситуация возникла щекотливая и требовала внимания. Я вытерла лицо рукавом, шумно высморкалась. Когда подняла голову, Брюс продолжал говорить. – Твоя мать сделала выбор, Кэнни, и, если ты хорошая дочь, твоя обязанность – поддержать его.
Ну-ну. Ему-то говорить легко. Это ведь не Одри Безупречный Вкус объявила на одном из своих кошерных обедов из четырех блюд, что решила припарковаться на другой стороне улицы. Я поставила бы недельное жалованье на то, что Одри Безупречный Вкус в жизни не видела влагалища другой женщины. Да она и своего-то не видела.
Мысль о матери Брюса, сидящей в ванне для двоих и, прикрывшись полотенцем из египетского хлопка, играющей со своей киской, вызвала у меня смех.
– Видишь? – неправильно истолковал мой смех Брюс. – Тебе просто надо с этим примириться, Кэнни.
Я засмеялась еще громче. Решив, что дружеский долг выполнен, Брюс сменил пластинку. Тон стал куда более интимным.
– Иди сюда, девочка. – Так обычно ворковал, исполняя любовные песни, Лайонел Ричи
type="note" l:href="#n_39">[39]
. Брюс усадил меня рядом с собой, нежно поцеловал в лоб, не столь нежно сбросил Нифкина с кровати. – Я тебя хочу. – И он положил мне руку на промежность, чтобы не осталось никаких сомнений.
В общем, на какое-то время о матери я забыла.
Брюс уехал в полночь. Я провалилась в тяжелый сон и проснулась от трезвонящего над ухом телефона. Разлепила один глаз. Четверть шестого. Я сняла трубку.
– Але?
– Кэнни? Это Таня. Какая Таня?
– Подруга твоей матери.
О Господи. Таня.
– Привет, – едва слышно отозвалась я. Нифкин смотрел на меня, словно спрашивая: и что все это значит? Потом пренебрежительно фыркнул и вновь устроился на подушке.
Таня говорила и говорила:
– ...впервые увидев ее, я сразу поняла, что у нее могут возникнуть ко мне чувства...
С большим трудом мне удалось сесть, я схватила журналистский блокнот. Этот разговор стоил того, чтобы записать его и сохранить для вечности. К тому времени, когда пришла пора вешать трубку, я исписала девять страниц, опоздала на работу и узнала все подробности жизни Тани. О том, как ее растлил учитель музыки, как мать умерла от рака груди, когда она была совсем юной («Я заглушала боль алкоголем»), как отец женился на не слишком порядочной женщине, работавшей редактором книжного издательства, которая отказалась платить за обучение Тани в муниципальном колледже в Грин-Маунтин-Вэлью («У них одна из лучших в Новой Англии программ по арт-терапии»), Я узнала имя первой любви Тани (Маджори), узнала о том, как она попала в Пенсильванию (хорошая работа плюс возможность разорвать семилетние отношения с Джанет). «Она никого ко мне не подпускала, – откровенничала Таня. – Грозилась или убить меня, или покончить с собой, если я осмеливалась посмотреть на кого-то еще». К тому времени я уже настроилась на репортерскую волну, и мой вклад в разговор состоял из коротких «Да-да» и «Я понимаю».
– Вот я и переехала.
– Да-да.
– И посвятила себя ткачеству.
– Я понимаю.
Она перешла к встрече с моей матерью (страстные взгляды в женской раздевалке при сауне – тут я едва не бросила трубку), к первому свиданию (в тайском ресторане), к аргументам, которыми Таня убедила мою мать, что ее лесбийские наклонности – нечто большее, чем мимолётное увлечение.
– Я ее поцеловала, – гордо объявила Таня, – и она попыталась уйти. Но я удержала ее за плечи, заглянула в глаза и сказала: «Энн, от этого не уйдешь».
– Да-да. Я понимаю.
Таня приступила к анализу ситуации.
– Как ты сама знаешь, твоя мать всю свою жизнь посвятила вам, детям.
Слова «вам, детям» она произнесла таким тоном, какой я использую, когда речь заходит о нашествии тараканов.
– И она столько лет отдала этому мерзавцу...
– О каком мерзавце идет речь? – полюбопытствовала я.
– О твоем отце. – Таня, похоже, не собиралась смягчать характеристики ради отпрыска мерзавца. – Как я и говорила, она посвятила свою жизнь вам... и это не так уж плохо. Я знаю, как ей хотелось стать матерью, иметь семью, и, разумеется, в те годы других вариантов для нас, даек От английского слова
type="note" l:href="#n_40">[40]
, в принципе и не было...
Дайка? Я едва переварила слово «лесбиянка». А мать уже произвели в дайки.
– ...но вот что я думаю, – продолжала Таня. – Пожалуй, пришла пора, когда твоя мать может делать то, что хочется именно ей. Жить для себя.
– Я понимаю. Да-да.
– А мне действительно очень хочется познакомиться с тобой, – добавила она.
– Я должна бежать, – ответила я и бросила трубку. Не знала, смеяться мне или плакать, так что в результате совместила оба эти занятия.
– Это за пределами добра и зла, – сказала я Саманте по сотовому телефону, по пути на работу.
– Ты просто не поверишь, что могут быть такие выродки, – сказала я Энди за ленчем.
– Не суди, – предупредил меня Брюс, прежде чем я успела произнести хоть слово.
– Она... э... она общительная. Очень уж общительная. Делится всем.
– Это хорошо. – Брюс покивал. – Тебе бы поучиться этому у нее, Кэнни.
– Что? Мне?
– Ты скрываешь свои истинные чувства. Все держишь в себе.
– Знаешь, ты прав, – согласилась я. – Давай найдем какого-нибудь незнакомца, чтобы я смогла рассказать ему о том, как меня лапал учитель музыки.
– Что?
– Ее растлили, – пояснила я. – И она рассказала мне об этом в мельчайших подробностях.
Тут даже мистер Любить Всех, похоже, поперхнулся.
– Ну и ну.
– Да-да. Как и о том, что ее мать умерла от рака груди, а мачеха убедила отца не оплачивать ее обучение в колледже.
Брюс с сомнением смотрел на меня.
– Она все это тебе рассказала?
– А ты думаешь, что я съездила домой и прочитала ее дневник? Разумеется, она мне все это рассказала! – Я сделала паузу, чтобы взять с его тарелки немного жареной картошки. Мы сидели в ресторане «Тик-Так», славящемся на весь Нью-Йорк огромными порциями и толстомясыми официантками. Жареную картошку я себе там никогда не заказывала, зато убеждала заказать Брюса и таскала с его тарелки. – Судя по этому разговору, у нее сильно съехала крыша.
– Может, ты поставила ее в неловкое положение?
– Но я практически ничего не говорила! Она никогда со мной не встречалась. И именно она мне позвонила, так что как я могла поставить ее в неловкое положение?
Брюс пожал плечами.
– Ты это умеешь, знаешь ли.
А когда я нахмурилась, потянулся к моей руке.
– Не сердись. Это всего лишь... констатация факта. Есть у тебя такая особенность.
– Кто это говорит?
– Ну, мои друзья.
– Должно быть, причина в моих словах о том, что они должны найти работу.
– Видишь, в этом ты вся.
– Дорогой, они же лодыри. Прими сей факт. Это правда.
– Они не лодыри, Кэнни. У них есть работа, ты знаешь.
– Да перестань. Как Эрик Сильверберг зарабатывает на жизнь?
Эрик, как мы оба знали, вроде бы что-то делал на каком-то интернетовском сайте, но в основном продавал пиратские копии альбомов Спрингстина, встречался с девицами, которых находил через онлайновые службы знакомств, в картотеках которых состоял, да приторговывал наркотиками.
– У Джорджа настоящая работа.
– Джордж проводит каждый уик-энд в бригаде хранителей традиций Гражданской войны. У Джорджа есть собственный мушкет.
– Ты уходишь от темы. – Я видела, что Брюс старается злиться, но его рот уже расплывается в улыбке.
– Я знаю, – ответила я. – Просто очень уж легко подколоть человека, у которого есть собственный мушкет. Я поднялась, обогнула стол, села рядом с Брюсом, прижалась бедром к его ноге, положила голову на плечо.
– Ты знаешь, я ставлю людей в неловкое положение, потому что я завистливая. Хотела бы я вот так жить. Никаких тебе ссуд на обучение в колледже, никаких проблем с оплатой квартиры, хорошие, милые, женатые, гетеросексуальные родители, которые отдают любимому отпрыску практически новую мебель всякий раз, когда меняют свою, да к тому же покупают автомобиль на Хануку.
Я замолчала. Брюс смотрел на меня в упор. Я поняла, что дала характеристику не только большинству его друзей, но и ему самому.
– Извини, – мягко продолжила я. – Просто иногда кажется, что другим все достается легче, чем мне, а когда ситуация вроде бы выправляется... случается вот такое.
– А ты не думала, что такое случается с тобой, потому что ты достаточно сильная, чтобы выдержать такие удары? – спросил Брюс. Схватил меня за руку, положил себе на бедро, двинул вверх. – Ты такая сильная, Кэнни, – прошептал он.
– Я просто... Я хочу...
И тут он меня поцеловал. Я почувствовала кетчуп и соль на его губах. Его язык нырнул мне в рот, я закрыла глаза и позволила себе обо всем забыть.
Уик-энд я провела в квартире Брюса. И все в тот раз (что случалось нечасто) мы делали правильно: хороший секс, в субботу – ленч и обед в ресторанах по соседству, в воскресенье – только ленч, во второй половине дня – неторопливое чтение воскресного выпуска «Тайме». И домой я уехала до того, как мы начали цепляться друг к другу. О моей матери мы, конечно, говорили, но в основном я пыталась раствориться в Брюсе. И он дал мне свою любимую байковую рубашку, чтобы я носила ее дома. Она пахла как он, как мы, как травка и секс, его кожа и мой шампунь. В груди рубашка мне жала, как и все вещи Брюса, рукава доставали до кончиков пальцев. В этой рубашке я чувствовала себя очень уютно, словно Брюс крепко прижимал меня к себе, держа за руки.
«Будь храброй», – думала я, улегшись в постель в рубашке Брюса. Я подтянула к себе Нифкина, чтобы он лизнул меня в щеку, после чего позвонила домой.
К счастью, трубку взяла мать.
– Кэнни! – В ее голосе слышалось облегчение. – Где ты была? Я звонила и звонила...
– Я была у Брюса, – ответила я. – Мы ходили в театр. – Тут я солгала. Брюс не любил ходить в театр. Не мог сосредоточиться на происходящем на сцене.
– Понятно. Знаешь, я хочу извиниться за то, что эта новость обрушилась на тебя как снег на голову. Полагаю, мне следовало... наверное, мне следовало подождать и, может, объясниться с тобой лично...
– Уж во всяком случае, не на работе. Она рассмеялась.
– Ты права. Я прошу прощения.
– Да ладно.
– Тогда... – Я чувствовала, что мать лихорадочно выбирает наиболее удачное продолжение из полдюжины вариантов. – У тебя есть вопросы? – наконец спросила она.
Я глубоко вздохнула.
– Ты счастлива?
– У меня такое ощущение, будто я вернулась в среднюю школу, – радостно ответила моя мать. – У меня такое ощущение... я просто не могу найти слов.
«Пожалуйста, не ищи», – подумала я.
– Таня – потрясающая женщина Ты увидишь.
– И сколько ей лет?
– Тридцать шесть, – ответила моя пятидесятишестилетняя мать.
– Молодая женщина, – обронила я.
Мать хохотнула. Меня это встревожило. Раньше такого за ней не замечалось.
– У нее есть некоторые проблемы... с приличиями, – решилась я.
– В каком смысле? – Голос матери звучал предельно серьезно.
– Ну, она позвонила мне в пятницу утром... Полагаю, ты не слышала...
Шумный вдох.
– И что она сказала?
– Мне потребуется гораздо меньше времени, если я перечислю то, чего она не сказала.
– О Боже, Кэнни!
– Мне, конечно, очень жаль, что ее, ты знаешь, растлили...
– Кэнни, она не могла этого рассказать! – Но в голосе матери слышалась гордость. Словно она одобряла нестандартный поступок своего ребенка.
– Рассказала, – заверила ее я. – Мне известна вся сага, от учителя музыки, который первым добрался до ее сисек...
– Кэнни!
– ...и злобной мачехи до бывшей подруги, которая грозила убить то ли ее, то ли себя.
– Ага, – выдохнула мать. – Понятно.
– Может, ей пора обратиться к психотерапевту?
– Она обращается. Поверь мне, обращается. Ходит к ним многие годы.
– И до сих пор не поняла, что не принято вываливать всю историю своей жизни абсолютно незнакомым людям в первом же разговоре с ними?
Мать вздохнула.
– Похоже, что нет.
Я ждала. Ждала извинений, объяснений, чего-то, проясняющего ситуацию. Ничего не последовало. После долгой паузы мать сменила тему, и я не стала упираться, решив, что это фаза, бзик, дурной сон. Как бы не так! Таня надолго вошла в нашу жизнь.
Вопрос: что приносит лесбиянка на второе свидание? Ответ: себя. Что приносит гей на второе свидание? Какое второе свидание?
Старая, конечно, шутка, но в ней есть доля правды. После того как Таня начала встречаться с моей матерью, она выехала из подвала кондоминиума своей бывшей подруги, которая хотела кого-то убить, и сняла собственную квартиру.
Но, по существу, после второго свидания она перебралась в наш дом. Я поняла это, когда приехала домой (своими новостями мать огорошила меня, брата и сестру шестью неделями раньше) и увидела надпись на стене.
Точнее, постер на стене. «Вдохновение – уверенность в том, что у нас все получится, если мы будем действовать сообща», – тянулась надпись над гребнем волны.
– Мама! – позвала я, поставив чемоданы на пол. Нифкин скулил и жался к моим ногам в совершенно не присущей ему манере.
– Я здесь, сладенькая, – отозвалась моя мать. «Сладенькая?» – удивилась я и вошла в гостиную. Нифкин трусливо плелся позади. Меня встретил новый постер, с прыгающими дельфинами и надписью: «Работаем в команде». Под дельфинами я увидела мою мать и женщину, которая могла быть только Таней, они были в одинаковых пурпурных спортивных костюмах.
– Привет! – поздоровалась Таня.
– Привет, – повторила моя мать.
Большая оранжевая кошка спрыгнула с подоконника, с наглым видом направилась к Нифкину и вытянула лапу с торчащими когтями. Нифкин пронзительно тявкнул и обратился в бегство.
– Гертруда! Плохая кошка! – подала голос Таня. Кошка ее проигнорировала и свернулась клубком на полосе солнечного света в центре комнаты.
– Нифкин! – позвала я.
Со второго этажа донесся протестующий скулеж. Нифкин отвечал: «Не спущусь. Даже не мечтай».
– У вас есть наемные работники, которых вы пытаетесь побудить к более интенсивному труду? – спросила я, указав на дельфинов.
– Как? – спросила Таня.
– Что? – спросила моя мать.
– Плакаты, – пояснила я. – У нас точно такие же висят в типографии. Рядом со стендом «27 ДНЕЙ БЕЗ ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ТРАВМ». Они побуждают к более производительному труду.
Таня пожала плечами. Я ожидала увидеть типичного спортивного инструктора с мощными, мускулистыми бедрами, бугрящимися бицепсами, стрижкой практически под ноль, но ошиблась. Ростом Таня едва перевалила за пять футов, загорелое чуть ли не до черноты лицо окружал ореол рыжих кудряшек. Грудь и бедра, можно сказать, отсутствовали. Выглядела она как маленькая девочка, вплоть до ободранных коленок и пластыря на пальце.
– Просто мне нравятся дельфины, – застенчиво ответила она.
– Ага, – кивнула я. – Понятно.
Из всех изменений эти сразу бросились в глаза. Потом я обратила внимание на статуэтки дельфинов, которые заменили на каминной полке семейные фотографии, пластиковые подставки для журналов, закрепленные на стенах, благодаря которым наша гостиная приобрела вид приемной врача. Зато Танины журналы «Реабилитация» всегда были под рукой. А когда я поднялась наверх, чтобы занести чемоданы в свою комнату, дверь не открылась.
– Мама! – крикнула я. – Что тут творится?
С кухни до меня донеслись торопливые переговоры: успокаивающий мамин голос, истерические нотки в скрежете, заменявшем Тане голос. Я даже разобрала несколько слов. «Психотерапевт», скажем, и «уединение». Наконец мать поднялась по лестнице, на лице ее отражалась тревога.
– Я, знаешь ли, собиралась поговорить с тобой об этом.
– О чем? Что дверь заклинило?
– Дело в том, что дверь заперта. Я вытаращилась на мать.
– Таня... она держит там кое-какие вещи.
– У Тани есть квартира, – заметила я. – Не может она держать вещи там?
Моя мать пожала плечами.
– Квартира эта очень маленькая. Одно только слово – квартира. В общем, это имело смысл... может, эту ночь ты сможешь провести в комнате Джоша?
Тут уж меня прорвало.
– Мама, это моя комната. Я хочу спать в своей комнате. В чем проблема?
– Видишь ли, Кэнни, ты уже... ты уже не живешь здесь.
– Разумеется, не живу, но это не означает, что я не хочу спать в своей комнате, когда приезжаю сюда.
Моя мать вздохнула.
– Мы кое-что поменяли.
– Да, я заметила. И что с того?
– Мы... э... ну... Мы вынесли твою кровать.
Я лишилась дара речи.
– Вы вынесли...
– Тане требовалось место для ее ткацкого станка.
– Там стоит ткацкий станок?
Стоял. Таня взлетела по лестнице, открыла замок и слетела вниз, очень недовольная. Я вошла в свою комнату, увидела ткацкий станок, компьютер, обшарпанную тахту, несколько уродливых книжных полок из ДСП, облицованных пластиком под орех. От названий книг меня передернуло: «Умные женщины, глупые решения», «Быть смелой, чтобы выжить», «Главное не то, что ты ешь, а что ест тебя». На окне висела занавеска всех цветов радуги, а на столе, что самое ужасное, стояла пепельница.
– Она курит?
Моя мать прикусила губу.
– Пытается бросить.
Я принюхалась. Понятное дело. «Мальборо лайте» и благовония. Черт. Ну почему она притащила в мою комнату руководства по самоусовершенствованию и навоняла здесь табачным дымом? И где мои вещи?
Я повернулась к матери.
– Знаешь, ты могла бы сказать мне об этом. Я бы приехала и все увезла.
– Но мы ничего не выкинули, Кэнни. Все в коробках, в подвале.
Я закатила глаза.
– Спасибо тебе, мне сразу полегчало.
– Послушай, извини. Я просто стараюсь уравновесить...
– Нет-нет, – оборвала ее я. – Уравновешивая, учитывают, принимают во внимание разные факторы. А тут, – я обвела рукой комнату, указывая на ткацкий станок, пепельницу, набивного дельфина на тахте, – учтены интересы одного человека и полностью проигнорированы – другого. Это предельно эгоистично. Это нелепо. Это...
– Кэнни, – подала голос Таня. Я не услышала, как она поднималась по ступеням.
– Извините нас, пожалуйста. – Я захлопнула дверь перед ее носом. Получила удовольствие, слушая, как она пытается повернуть ручку после того, как я заперла дверь на ее замок.
Мать уже собралась сесть там, где стояла моя кровать, но вовремя одумалась и опустилась на стул.
– Кэнни, послушай. Я понимаю, это шок...
– Ты совсем рехнулась? Это же нелепо! От тебя требовалось лишь позвонить. Я бы приехала, забрала свои вещи...
Мать выглядела такой несчастной.
– Извини, – только и смогла она сказать.
На ночь я не осталась. Этот приезд домой стал причиной моего первого (и пока последнего) обращения к психотерапевту. По условиям контракта «Икзэминер» оплачивала первые десять визитов к доктору Блюм, миниатюрной женщине, которая лихорадочно писала, пока я выкладывала историю о разводе родителей и трансформации матери в лесбиянку. Я волновалась за доктора Блюм. Во-первых, если судить по выражению ее лица, она меня немного боялась. И всегда на несколько шагов отставала моего рассказа.
– А теперь вернемся назад, – прерывала она меня, когда я воспроизводила резкую реплику Тани по поводу того, что моя сестра Люси не могла долго удержаться на одной работе.
– Ваша сестра зарабатывала на жизнь, танцуя топлесс, и ваши родители ничего об этом не знали?
– Это было в восемьдесят шестом году, – отвечала я. – Мой отец ушел. А мать как-то не замечала, что я сплю с преподавателем истории и набрала пятьдесят фунтов за первый год обучения в колледже. Да, полагаю, она верила, что Люси где-то сидит с ребенком до четырех утра.
Доктор Блюм всматривалась в свои записи.
– Итак, учитель истории. Его звали... Джеймс?
– Нет-нет. Джеймс – это спортсмен. Джейсон – поэт. Билл – парень из колледжа, а Брюс – мой теперешний бой-френд.
– Брюс! – торжествующе воскликнула доктор Блюм, найдя это имя в своих записях.
– Но меня действительно волнует, что я, вы понимаете, использую его или что-то в этом роде. – Я вздохнула. – Нет у меня уверенности, что я его люблю.
– Давайте вернемся к вашей сестре. – Она все быстрее переворачивала страницы блокнота, а я сидела, стараясь не зевать.
Мало того, что доктор Блюм не успевала за разговором, она еще и подрывала доверие к себе своей одеждой. Одевалась она так, словно и не подозревала о существовании специальных секций для миниатюрных женщин. Рукава всегда касались ногтей, подол платья или юбки обвивал лодыжки. Я старалась как могла, искренне отвечая на вопросы, когда она мне их задавала, но так и не прониклась к ней доверием. Да и как я могла доверять женщине, одежда которой соответствовала моде в еще меньшей степени, чем моя.?
По окончании наших десяти сессий доктор Блюм не объявила меня исцеленной, но дала два совета.
– Во-первых, – сообщила она мне, – вы не сможете изменить ничего из того, что делает в этом мире кто-то другой. Ваш отец, ваша мать, Таня, Лайза...
– Люси, – поправила я.
– Совершенно верно. Вы не можете контролировать их деяния, но можете держать под контролем свою реакцию на них... Позволите вы им свести вас с ума, полностью занять ваши мысли или просто отметите, что они делают, обдумаете и потом примете сознательное решение, насколько вы позволите этим деяниям повлиять на вашу жизнь.
– Понятно. А какой второй?
– Держитесь за Брюса, – сказала она очень серьезно. – Даже если не думаете, что он мистер Идеал. Он вас любит, вы всегда сможете на него опереться, а в ближайшие месяцы поддержка вам очень понадобится.
Мы обменялись рукопожатиями. Доктор пожелала мне удачи. Я поблагодарила ее за помощь и сказала, что в универмаге «Ма Джоли» в Манайунке большая распродажа и там много вещей ее размера. На том и закончилось мое общение с психотерапией.
Как бы мне хотелось сказать, что за годы, прошедшие с той поры, когда Таня, ее ткацкий станок, ее боль и ее постеры вселились в наш дом, ситуация изменилась к лучшему. К сожалению, нет. Таня – растение в человеческом образе. Ее отличает особая глухота. Есть люди, которым, как говорится, медведь наступил на ухо, и они не слышат музыку. Таня не слышала нюансы, оттенки, эвфемизмы, иносказания, белую ложь. Спроси ее, как дела, и получишь подробнейший отчет о ее последних проблемах с работой или здоровьем. Она даже не поленится показать недавний хирургический шрам. Скажи ей, что тебе нравится ее готовка (видит Бог, это будет ложью), и она засыплет тебя рецептами, к каждому из которых будет прилагаться длинная история («Моя мама сготовила для меня это блюдо, я помню, после возвращения из больницы...»).
И при этом ее отличает чрезвычайная чувствительность. Она может разрыдаться на публике, устроить истерику по самому незначительному поводу, после которой запирается в моей бывшей спальне, если все происходит дома, или убегает куда глаза глядят, если мы находимся где-то еще. А к моей матери она так и льнет, что просто раздражает, ходит за ней по пятам, как влюбленный щенок, постоянно пытается взять за руку, коснуться волос, потереть ноги, подоткнуть одеяло.
– Она больная, – высказался по этому поводу Джош.
– Инфантильная, – предложила свою версию Люси.
– Я не могу этого понять, – сказала я. – Такое, конечно, можно терпеть неделю... но где острота ощущений? Где возбуждение? И о чем они говорят?
– Да ни о чем, – ответила Люси.
Мы трое приехали домой на Хануку и сидели в гостиной после того, как гости разъехались, а мать и Таня отправились спать. В руках мы держали подарки, полученные от Тани. Мне достался шарф всех цветов радуги, Джошу – такие же варежки, а Люси получила какой-то странный шерстяной шар. Таня объяснила, что это муфта. «С ней у тебя не будут мерзнуть руки», – пробубнила она, но мы с Люси уже хохотали, а Джош шепотом сообщил, что от этой муфты будет польза и летом, если бросить ее в бассейн, а потом учредить приз для того, кто быстрее достанет муфту со дна.
Нифкин, получивший многоцветную попону для прогулок в холодную погоду, лежал у меня на коленях, спал с открытым глазом, готовый в любой момент, при появлении злобных кошек Гертруды и Алисы, рвануть на второй этаж. Джош сидел на диване, подбирал на гитаре, как мне показалось, мелодию из сериала «Беверли-Хиллз, 90210».
– Если уж на то пошло, они вообще не говорят, – уточнила Люси.
– Слушай, а о чем им говорить? – спросила я. – Я хочу сказать, мама – образованная женщина... много путешествовала...
– Таня затыкает маме рот, когда начинается «Риск»
type="note" l:href="#n_41">[41]
, – вставил Джош.
– Однако!.. – вырвалось у меня.
– Да-да, – подтвердила Люси. – Она говорит, что выкрикивать ответы, как это делает мама, отвратительная привычка.
– Она так считает, потому что сама не знает ни одного, – хмыкнул Джош.
– Знаете, в лесбийской любви в принципе ничего плохого нет, – заметила Люси. – И все было бы хорошо...
– ...если бы мама выбрала другую женщину, – закончила я фразу и тут же нарисовала себе подходящую кандидатку: скажем, модную профессоршу, преподающую киноведение в Пенсильванском университете, с коротенькой стрижкой и оригинальными янтарными украшениями, которая могла бы знакомить нас с независимыми режиссерами и возить маму в Канн.
Вместо этого мама влюбилась в Таню, чьи кинематографические вкусы тяготели к поздним работам Джерри Брукхаймера
type="note" l:href="#n_42">[42]
и у которой не было ни единого кусочка янтаря.
– Так в чем причина? – спросила я. – Чем Таня привлекла мать? Она даже не красивая...
– Это точно! – Люси театрально содрогнулась.
– Не умная... не забавная... не интересная... Какое-то время мы молчали, словно ожидали, что нас осенит, в чем главное достоинство Тани.
– Готова спорить, язык у нее, как у кита! – воскликнула Люси.
Джош сделал вид, что его выворачивает наизнанку. Я просто закатила глаза.
– Как у муравьеда! – выкрикнула Люси.
– Люси, прекрати! – осадила ее я. Нифкин проснулся и зарычал. – И потом, одного секса недостаточно.
– Откуда ты знаешь? – спросила Люси.
– Поверь мне, – ответила я. – Маме все это наскучит. Мы опять помолчали, задумавшись.
– Похоже, что на нас ей теперь наплевать, – пробормотал Джош.
– Ей не наплевать, – возразила я, но без должной уверенности. До появления Тани моя мать любила составлять нам компанию, когда мы собирались вместе. Приезжала ко мне в Филадельфию, к Джошу в Нью-Йорк. Готовила, когда мы появлялись в доме, звонила нам несколько раз в неделю, активно участвовала в работе книжных клубов, ходила на лекции, часто встречалась с подругами.
– Теперь она зациклилась на Тане, – с горечью поддержала Джоша Люси.
И я не нашла контраргументов. Мать все еще звонила нам... но не так часто. Ко мне не приезжала многие месяцы. Все ее дни (не говоря уже о ночах) заполняла Таня: они катались на велосипедах, ходили на танцы, участвовали в долгих, занимающих целый уик-энд, ритуалах очищения, где жгли шалфей и молились богине Луны.
– Долго это не продлится, – говорила я с уверенностью, которой, однако, не чувствовала. – Это влюбленность.
– А если нет? – в лоб спросила Люси. – Если это истинная любовь?
– Отнюдь, – возразила я.
Но про себя подумала, что, возможно, так оно и есть. А в этом случае мы обречены до конца своих дней терпеть это ужасное, бестактное существо с неуравновешенной психикой. Во всяком случае, до конца жизни нашей матери. А потом...
– Подумайте о похоронах, – промурлыкала я. – Господи. Я буквально слышу ее... – И я изобразила скрипучий голос Тани: – «Твоя мать хотела, чтобы я взяла вот это...» – Тут я вновь заговорила своим голосом: – «Но, Таня... это же мой автомобиль!»
Джош улыбнулся. Люси рассмеялась. Я опять заскрипела а-ля Таня:
– «Она знала, как мне хотелось ездить на нем!» Теперь Джош улыбался во весь рот.
– Прочитай то стихотворение! Я покачала головой.
– Давай, Кэнни! – присоединилась к нему Люси. Я откашлялась и начала читать Филиппа Ларкина
type="note" l:href="#n_43">[43]
:
– Тебя испортят мать с отцом, пусть не нарочно, пусть любя...
– И, накормив своим грехом... – продолжила Люси.
– Добавят новый, от себя, – вставил Джош.
– А в свой черед кормили их глупцы в нелепых колпаках, погрязши в склоках затяжных и с глупой яростью в глазах.
Последние строки мы произнесли вместе:
– Друг друга раним, как враги, и чем роднее, тем сильней. Как вырастешь, быстрей беги и не имей своих детей.
А потом по предложению Люси мы все поднялись на ноги, включая Нифкина, и бросили связанные Таней подарки в камин.
– Прощай, Таня! – напутствовала их Люси.
– Возвращайся, гетеросексуальность! – воскликнул Джош.
– Твоими бы устами... – вздохнула я, наблюдая, как горит муфта.
Приехав домой, я поставила велосипед в гараж, рядом с маленьким зеленым автомобилем Тани, бампер которого украшала наклейка «Мужчина нужен женщине как рыбе зонтик», вытащила здоровенную замороженную индейку из гаражного морозильника и положила ее в раковину оттаивать. Быстро приняла душ и поднялась в комнату, ранее известную как моя, где обосновалась после прибытия. В промежутках между поездками на велосипеде и долгими ваннами и душами я натаскала из чулана достаточно одеял, чтобы превратить тахту Тани в более-менее уютное гнездышко. Я также принесла из подвала коробку с книгами и теперь проглядывала хиты моего детства: «Маленький домик в прериях», «Колокольня-призрак», «Хроники Нарнии», «Пять маленьких перчиков, и как они росли». «Я двигаюсь в прошлое, – подумала я. – Еще несколько дней, и я сама превращусь в эмбрион».
Я села за стол Тани и просмотрела свою электронную почту. Работа, работа, злое письмо от старого человека («Ваш комментарий насчет того, что Эн-би-си – канал для зрителей, которые любят предварительно пережеванную пищу, вызывает отвращение»). И письмо от Макси: «Здесь каждый день 98 градусов
type="note" l:href="#n_44">[44]
. Мне жарко. Мне скучно. Расскажи о Дне благодарения. Каков состав?»
Я ответила: «День благодарения всегда ставится в нашем доме. Первыми на сцену выходим мы: я, моя мать, Таня, Джош и Люси. Потом появляются подруги моей матери, их мужья и дети, а также те заблудшие души, которых подбирает Таня. Моя мать готовит пересушенную индейку. Не специально пересушенную, просто она пользуется газовым грилем и никогда не может вовремя вытащить индейку, боится, что мясо останется сырым. Компанию индейке составляет картофельное пюре. Какая-нибудь зелень. Подлива. Клюквенный соус из банки». Мой желудок взбунтовался даже от напечатанных мной слов. В последнюю неделю я практически перестала блевать, но мысль о пересушенной индейке, подливе от Тани и клюквенном соусе из консервной банки вызвала приступ тошноты.
«Еда не главное, – продолжила я. – Приятно повидаться с людьми, которых знаешь с раннего детства. И мама разжигает камин, в доме пахнет дымом от торящего дерева, мы сидим за столом, и каждый говорит, за что он особенно благодарен».
«И что скажешь ты?» – тут же отозвалась Макси.
Я вздохнула, поерзала по полу ногами в толстых носках, связанных Таней, укрылась пледом, который принесла из гостиной. «Пока не знаю, кого и за что мне благодарить, – отпечатала я, – но я что-нибудь придумаю».




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Хорош в постели - Уайнер Дженнифер

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть II

Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть III

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Часть IV

Глава 15Глава 16Глава 17

Часть V

Глава 18Глава 19Глава 20

Ваши комментарии
к роману Хорош в постели - Уайнер Дженнифер



ИНТЕРЕСНЫЙ РОМАН, НО КОНЕЦ КАК ТО УЖ ЗАКРУТИЛИ, КСТАТИ, МНОГОЕ ДО БОЛИ ЗДЕСЬ ПРАВДА....
Хорош в постели - Уайнер ДженниферМарго
18.03.2012, 23.31





Вот это роман!!!Это один из лучших! Без шелков-кружевов, умопомрачительных красавцев, и соплей-слюней. Ты читаешь и просто живешь с книгой, потому что все переживания знакомы. Считаю что с окончанием все в порядке, главная героиня просто прелесть, волевая женщина снаружи и глубоко ранимая внутри. 15 из 10 =)
Хорош в постели - Уайнер ДженниферАнастасия
28.09.2012, 14.31





Я скажу вам, что это не любовный роман...даже не знаю какое дать определение этой книге! Помню, в далеком прошлом, моя учительница по литературе говорила, что есть такие книги, которые читаешь и чувствуешь, как очищаешься изнутри, чувствуешь каждую строчку! Может это не шедевр, но я все это прочувствовала, о многом задумалась, и скажу я вам, меня глубоко зацепило!!!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферТатьянка
30.09.2012, 13.49





Да роман стоит читать, но когда начала читать немного другой сценарий себе прокручивала.Конечно для ГГ желала немного другой жизни, но жизнь штука не предсказуемая.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЛика
30.09.2012, 22.23





роман просто замечательный:глубокий,искренний.и больше всего мне понравилась концовка-всё как в жизни.обязательно стоит прочитать!!!
Хорош в постели - Уайнер Дженниферлейла
1.10.2012, 2.02





Как тяжело читать такие романы.Хорошо, чтоrnУ героини есть семья, друзья. Иначе можно rnСойти с ума. Но роман прочитать надо. rnНаписан замечательно и есть о чем подумать
Хорош в постели - Уайнер ДженниферАлина
1.10.2012, 9.22





Не поняла роман это или брошюра для тех у кого лишний вес. На мой взгляд слишком много переживаний у героини, плюс собрали все в кучу и лесбиянок и толстых и т.п. Не впечатлил особо. Половину страниц просто пропустила.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферАнна
1.10.2012, 9.46





по-моему лишний вес не играет никакой роли,как и мать лесбиянка.просто автор добавила реальности произведению,не забывайте все эти проблемы актуальны в америке.лично мне уже надоело читать про красавцев и красавиц которые и в которых влюбляются с первого полувсгляда. прочитав с десяток таких произведений начинаешь путатся-всё шаблонно и сиропно.ну а здесь-реальность и довольно жизненно.и несмотря ни на что книга позитивная.а главная проблема героини-отношение к ней отца,сквозь призму этого идёт её дальнейшая жизнь.понравилось ещё то,как автор описала Брюса.ведь он типичный главгерой ЛР,а здесь показано какой он на самом деле(когда начала читать так и представляла шаблонную концовку:Брюс появляется лет через5-10,богатый, влюблённый,обиженный, сменивший вереницу любовниц или разведённый;она-бедная,гордая,одинокая,с его ребёнком). ну а тут прямо глоток свежего воздуха. понравилось безумно.
Хорош в постели - Уайнер Дженнифертаня
3.10.2012, 13.37





бесподобный, глубокий, юмористичный и такой жизненный роман. сказать, что мне понравилось - это ничего не сказать. гг-и не миллионеры, не идеальные шаблонные персонажи оторванные от мира. вообще, роман не тянет на любовный. хотя гг-я любит и страдает. как в жизни, достаточно инфантильного и неприспособленного гг-я. она очень сильная личность, обремененная комплексами и страхами. сразу оговорюсь, хэппи энд немного грустный и опять же огранично вписывается в стиль произведения. дорогие девочки, читать и только читать, особенно если надоели романчики о прекрасных золушках и нуворишах средиземноморского происхождения!
Хорош в постели - Уайнер Дженнифернемочка
3.10.2012, 17.19





А мне не понравился роман. Ничего глубокого я там не увидела. Стенания толстухи, которая не знала, что она толстуха... извините. Главная героиня даже жалости не вызывает, сплошное недоразумение.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЮсик
15.10.2012, 17.15





Лина: Я этот роман читала. То, как Брюс повел себя, узнав, что будет ребенок, мерзко. Можно ведь просто вести себя по-людски.А роман "Я-не кукла" я тоже читала. Он замечательный, трогательный, ГГ на слова жены : Ты разрушил мою жизнь- говорит: Знаю. Свою тоже. Только я заслужил, а ты нет.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 19.14





синтии-ну тогда мне ещё понравился "крещение огнём"-люблю сильных мужчин (хотя этот роман и слегка банален)и "зигзаги судьбы" ли линда фрэнсис-есть о чём подумать,но тема другая.
Хорош в постели - Уайнер Дженниферлина
26.11.2012, 19.27





Лине: Крещение огнем- да,хороший. Хотя, тоже , вопрос 5 лет не интересовался, что с женой. Мало ли, кто , что сказал, ей была нужна помощь, а он обидки корчил. Про сильных мужчин: Трофей моей любви; Сладкая месть; Трудное примирение; Загадочный брак; Брачная ночь, длинною в жизнь ; Покаяние души
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 19.58





Лине- Эбби Грин В любовной западне ; Под музыку страсти; Подарок для Александры; Итальянский темперамент; Порочная страсть
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 20.07





синтии-спасибо.добавлю в список от себя "пари","подарок","джульетта"
Хорош в постели - Уайнер Дженниферлина
26.11.2012, 20.29





Лина- Подарок и Пари - да Джульетту еще не читала. Спасибо! Еще: Влюблен до безумия; Два любящих сердца; Сентябрьское утро; Несговорчивая невеста; За что ты меня любишь? ; Хочу только тебя; Мой властелин; Луна над островом.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 21.17





Читайте Джульетту! Это лучше самого Шекспира!!!)))
Хорош в постели - Уайнер ДженниферМила
26.11.2012, 22.06





Девочки почитайте "Рыцарь" Деверо и "Навеки" Линдсей.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферНина
17.01.2013, 17.38





а я посоветую следующее:rnПоттер Патриция " Молния ",rnмечта каждой женщиныrnазарт и страстьrnБраун Сандра " Красноречивое молчание "rnКлейпас Лиза " В мечтах о тебе "rnЛоуэлл Элизабет " До края земли "rnЛи Линда Фрэнсис " Изумрудный дождь "
Хорош в постели - Уайнер ДженниферОля
19.06.2013, 16.39





Зашла на сайт и думала ,что бы почитать более менее .Увидела вашы советы друг другу и вот- путеводитель.Так то лучше, а то иногда зайдешь а здесь ругань Делитесь о прочитаном!
Хорош в постели - Уайнер Дженниферновичок
19.06.2013, 17.04





Зашла на сайт и думала ,что бы почитать более менее .Увидела вашы советы друг другу и вот- путеводитель.Так то лучше, а то иногда зайдешь а здесь ругань Делитесь о прочитаном!
Хорош в постели - Уайнер Дженниферновичок
19.06.2013, 17.04





Чудесная книжка про толстую еврейскую девушку. про то, как она живет, думает, чувствует, справляется со своими печалями. Про не идеальную женщину в мире, где все должно быть идеальными, чтобы заслуживать любовь. Десять.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферКато
6.07.2013, 7.29





Первые 8 глав читала через пень-колоду, затем не могла оторваться.До последнего надеялась, что Брюс не знал о беременности,ведь инфантильность еще не значит непорядочность.Увы... Знавала и я такого Брюса, только звали его Алекс. И в переживания и чувствах Кэнни все до последнего слова - правда. Читайте, сопереживайте и пусть все у вас будет хорошо!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЮнна
27.11.2013, 11.40





Не любовный роман, а хорошая теплая история, которая что то в тебе меняет
Хорош в постели - Уайнер ДженниферStefa
29.11.2013, 0.00





100% американский роман, пропитанный эмансипированностью к тому же. Автор поднял проблему и дал ей совершенно американское на него решение : будь самостоятельна, главное душевный покой, твое тело и как ты выглядишь не должно тебя волновать, мужчина в семье это не МУЖ, а партнер плюс нить о толерантности и принятие в близком окружении гомосексуализма. Как ни крути но эта сказочка американской действительности. Полнота, в ее случае это обыкновенная лень и безмерное пожирание. Автор сделал упор на душевное состояние, а про здоровье как то случайно забыл. То что сделала подружка Брюса-должна сидеть в тюрьме. Там за меньшее можно срок заработать. А тут как то по русски все. Со вселенским всепрощением. Уж очень не стыкуется для американки еврейского происхождения. Не думаю что книжка подойдет для российской публики. Ментальность иная:-)
Хорош в постели - Уайнер ДженниферВалентина
11.12.2013, 21.28





Ожидала романа сродни "Он любит Люси", а получила какой то бред. Во первых постоянно уговаривала себя не срываться на чтение по диагонали, но ничего с собой поделать не могла. По сто раз повторяемые факты под конец романа начинают просто раздражать (например: скрипучий голос Тани, ну раз-два можно было использовать, но не каждый раз при упоминании этого персонажа). В общем самое плохое это дичайшая нудность. Ну и по мелочам полный бред. Во первых начать с того, что писать о другом человеке в национальном журнале можно только с его согласия, а уж тем паче описывать интимные подробности жизни. В любой стране мира за это бы судились и выиграли бы дело, а в США уж тем паче. Во вторых бред про несчастный случай. Если новая подружка тебя толкнула да так, что ты после этого долго и упорно думала выживет твой ребенок в инкубаторе или умрет, да до кучи тебе еще и матку удалили и детей тебя больше не будет, это дело подсудное и очень серьезно караемое. И такое точно не спускают на тормозах. Бывший друг героини, ну просто м*дак, мало того что описывал все подробности в своем журнале, так еще и не побоялся признаться, что попросту проигнорировал письмо, где ему сказали, что он будет отцом. В общем роман бредовый и по сюжету и по стилистики. Я не советую 2 из 10.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферВарёна
26.03.2014, 1.01





И плакала, и смеялась. Читала полночи. Прекрасный юмор, трогательно, хэппи энд. Да, есть много несуразиц, как написали в комментариях, глупостей, и никто не понес наказания - ни отец героини(перед Богом), ни новая подружка героя(перед законом). Но ведь на самом деле в нашей жизни так: мы придумываем себе недостатки, зарабатываем кучу комплексов, влюбляемся в инфантильных уродов(или думаем, что любим), а настоящим, истинным чувствам не даем выплеснуться. У героя гм... маленький член, какая-то козлиная бородка, хвостик, он курит травку, трахается на троечку, моська в черных точках, она сама его бросила, а когда он не стал страдать, решила вернуть! А нормальный, адекватный мужик терпеливо ждал, пока она разберется со своими чувствами. Хорошо, хоть дождался. Читайте, это про нас!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферТатьяна
6.04.2014, 22.01





И плакала, и смеялась. Читала полночи. Прекрасный юмор, трогательно, хэппи энд. Да, есть много несуразиц, как написали в комментариях, глупостей, и никто не понес наказания - ни отец героини(перед Богом), ни новая подружка героя(перед законом). Но ведь на самом деле в нашей жизни так: мы придумываем себе недостатки, зарабатываем кучу комплексов, влюбляемся в инфантильных уродов(или думаем, что любим), а настоящим, истинным чувствам не даем выплеснуться. У героя гм... маленький член, какая-то козлиная бородка, хвостик, он курит травку, трахается на троечку, моська в черных точках, она сама его бросила, а когда он не стал страдать, решила вернуть! А нормальный, адекватный мужик терпеливо ждал, пока она разберется со своими чувствами. Хорошо, хоть дождался. Читайте, это про нас!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферТатьяна
6.04.2014, 22.01





Сложный интересный роман, не думаю, что это - хороший конец, особенно, когда прочитала продолжение. Вообще была депрессия после чтения продолжения романа. Получается, ничего нет хорошего в жизни у главной героини, кроме проблемной дочки
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЛюдмила
25.08.2014, 14.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100