Читать онлайн Хорош в постели, автора - Уайнер Дженнифер, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хорош в постели - Уайнер Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.39 (Голосов: 75)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хорош в постели - Уайнер Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хорош в постели - Уайнер Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Уайнер Дженнифер

Хорош в постели

Читать онлайн

Аннотация

Современная американка...
Она любит свою работу, своих друзей и свою собаку. Она получает удовольствие от секса и вечеринок.
Она РЕШИТЕЛЬНО не страдает от того, что ее пышные формы не соответствуют “супермодельным” нормам.
Она умна, иронична и уверена в себе... БЫЛА. Потому что одна-единственная статья в глянцевом журнале ИЗМЕНИЛА ВСЕ. Ведь эта статья написана ее бывшим любовником. Ах так!..


Следующая страница

Глава 1

– Ты видела? – спросила Саманта.
Я наклонилась к компьютеру – моему редактору не нужно знать, что я разговариваю по личному делу.
– Видела что?
– Да ничего. Не важно. Поговорим дома, после работы.
– Видела что? – задала я тот же вопрос.
– Ничего, – повторила Саманта.
– Саманта, ты никогда не звонила мне в разгар рабочего дня из-за ничего. Так что выкладывай. Колись.
Саманта вздохнула:
– Ну хорошо, только помни: гонца не пристреливают. – Тут уж я встревожилась. – «Мокси». Последний номер. Кэнни, ты должна немедленно в него заглянуть.
– Почему? Что я там найду? Меня заклеймили за то, что я не следую моде?
– Спустись в холл и купи. Я подожду на телефоне. Последняя фраза означала многое. Все-таки Саманта не только моя лучшая подруга, но и партнер в юридической компании «Льюис, Доммель и Феник». Если Саманта висит на телефоне, она не принимает клиентов, то есть ее секретарь говорит им, что Саманта на совещании. По моей спине пробежал холодок тревоги.
На лифте я спустилась в холл здания редакции «Филадельфия икзэминер», помахала рукой охраннику, подошла к маленькому газетному киоску, где нашла «Мокси» на полке с родственными изданиями: «Космо», «Гламур», «Мадемуазель». Не обратить внимания на журнал мог только слепой: на обложке красовалась роскошная супермодель в блестках, снизу тянулись надписи: «Кончаем снова и снова: мультиоргазм – легко!» и «Вертеть задом! Четыре упражнения, которые приковывают взор». После короткого колебания я ухватила еще и маленький пакетик «М&М», заплатила жующей жвачку продавщице и поднялась наверх.
Саманта, как и обещала, висела на телефоне.
– Страница сто тридцать два, – уточнила она.
Я села, бросила несколько драже в рот, раскрыла журнал на странице 132, где и обнаружила постоянную рубрику «Хорош в постели», автором которой являлся мужчина. Редактор «Мокси» полагала, что такая рубрика поможет среднестатистической читательнице понять, чего хочет ее бойфренд, на что он способен... или не способен, в зависимости от ситуации. Поначалу глаза подвели меня, буквы никак не хотели складываться в слова. Потом все-таки сложились. Статья называлась «Любить толстушку». Написал ее Брюс Губерман. Мой бойфренд Брюс Губерман, с которым я прожила больше трех лет, пока несколько месяцев назад мы не решили, что надо отдохнуть друг от друга. А под толстушкой, как можно было догадаться, подразумевалась я.
Вы знаете, как в книгах-страшилках героиня иной раз говорит: «Я почувствовала, как у меня остановилось сердце». Так вот, я почувствовала. Честное слово. Потом почувствовала, как оно забилось вновь – в запястьях, горле, животе, подушечках пальцев. Волосы на загривке встали дыбом. Руки обратились в лед. Кровь зашумела в ушах, когда я прочитала первую фразу: «Мне никогда не забыть тот день, когда я узнал, что моя девушка весит больше меня».
Голос Саманты долетел из далекого, очень далекого далека:
– Кэнни? Кэнни, ты меня слышишь?
– Я его убью! – просипела я.
– Дыши глубоко, – посоветовала Саманта. – Вдох через нос, выдох – ртом.
Бетси, мой редактор, бросила недоумевающий взгляд через перегородку, которая разделяла наши столы. «Ты в порядке?» – беззвучно, одними губами, прошептала она. Я крепко сжала веки. Наушники каким-то образом оказались на ковре.
– Дыши глубже! – слышала я голос Саманты, вернее, эхо ее голоса, отражающееся от пола. Я жадно хватала ртом воздух. Ощущала вкус шоколада и карамели. Видела выдернутую из статьи Брюса цитату, ярко-розовыми буквами кричащую с середины страницы: «В нашем мире любить толстушку – это подвиг!»
– Я не могу в это поверить! Не могу поверить, что он это сделал! Я его убью!
К этому моменту Бетси уже обошла мой стол и пыталась через мое плечо заглянуть в журнал, раскрытый у меня на коленях, а Габби, моя злобная коллега, смотрела в нашу сторону, щуря большие, навыкате, карие глаза, выискивая признаки беды, тогда как ее толстые пальцы зависли над клавиатурой, чтобы при необходимости немедленно, по электронной почте, передать дурные новости своим подругам. Я захлопнула журнал. Мне удалось глубоко вдохнуть, я взмахом руки предложила Бетси вернуться на рабочее место.
Саманта ждала.
– Так ты не знала?
– Не знала чего? Что он полагал свои встречи со мной подвигом? – Я попыталась изобразить саркастический смешок. – Ему бы побыть в моей шкуре!
– Значит, ты не знала, что его взяли в «Мокси»?
Я вернулась в начало, к «Авторам», колонке с краткой, в несколько строк, характеристикой каждого под черно-белой студийной фотографией. И точно, увидела Брюса, его длинные, до плеч, волосы развевались на ветру, источником которого служил фен или вентилятор. Выглядел он, пришла мне в голову жестокая мысль, как яппи. «Ведущий рубрики «Хорош в постели» Брюс Губерман с этого месяца – штатный сотрудник редакции «Мокси». Писатель из Нью-Джерси Губерман в настоящее время работает над своим первым романом».
– Его первым романом? – вырвалось у меня. Должно быть, я выкрикнула эту цитату. Головы повернулись в мою сторону. На лице Бетси вновь появилась тревога, а Габби начала печатать. – Это же ложь!
– Я не знала, что он пишет роман, – вставила Саманта, которой, без сомнения, очень хотелось сменить тему.
– Да он едва может написать поздравительную открытку, – фыркнула я, возвращаясь к странице 132.
«Я не считал себя поклонником женщин в теле, – прочитала я, – но, встретив К., не устоял перед ее остроумием, ее смехом, ее сверкающими глазами. А с ее телом, решил я, уж как-нибудь сживусь».
– Я ЕГО УБЬЮ!
– Давно бы уже убила и заткнулась, – пробурчала Габби, сдвинув ближе к переносице очки с толстыми, в дюйм, стеклами.
Бетси снова вскочила, руки у меня дрожали, внезапно драже рассыпалось по полу, захрустело под роликами моего стула.
– Мне надо бежать, – бросила я Саманте и отключила связь. – Все в порядке, – успокоила я Бетси.
Она бросила на меня тревожный взгляд, потом ретировалась.
Номер Брюса я набрала правильно лишь с третьей попытки, а когда его ровный, спокойный голос сообщил мне, что в данный момент он не может ответить на мой звонок, я запаниковала и перезвонила Саманте.
– Хорош в постели, это ж надо, – изрекла я. – Я должна позвонить его редактору. Это ложная реклама. Я хочу спросить, проверили ли они его рекомендации? Мне вот никто не звонил.
– В тебе говорит злость, – услышала я в ответ. С тех пор как она начала встречаться со своим инструктором по йоге, ее постоянно тянуло на философию.
– Поклонник женщин в теле. – Я чувствовала, как под веками накапливаются слезы. – Как он мог так со мной поступить?
– Ты прочитала все?
– Только начало.
– Может, и хватит?
– Дальше больше? Саманта вздохнула.
– Ты действительно хочешь знать?
– Нет. Да. Нет. – Я ждала. Саманта ждала. – Да. Скажи мне. Опять вздох.
– Он называет тебя... похожей на Левински.
– В смысле моего тела или умения делать минет? – Я попыталась рассмеяться, но с губ сорвалось сдавленное рыдание.
– И он возвращается и возвращается к твоим... сейчас найду. Твоим «габаритам».
– О Господи!
– Написал, что ты сдобная, – добавила Саманта. – И saftig
type="note" l:href="#n_1">[1]
. Это ведь не ругательство?
– Господи, за все время, пока мы были вместе, он ничего подобного ни разу не сказал.
– Ты его бросила. Он на тебя разозлился.
– Я его не бросала! – воскликнула я. – Мы просто прервали наши отношения! И он согласился, что это хорошая идея!
– А что еще он мог сделать? – спросила Саманта. – Ты говоришь: «Думаю, нам надо какое-то время пожить врозь», и он или соглашается с тобой и уходит, сохраняя хоть какие-то остатки собственного достоинства, или умоляет тебя не покидать его и выглядит жалким. Он выбрал остатки достоинства.
Я пробежалась руками по каштановым, длиной до подбородка, волосам и попыталась прикинуть нанесенный урон. Кто еще видел статью? Кто еще знает, что К. – это я? Брюс показывал статью своим друзьям? Моя сестра видела ее? И/или, не дай Бог, моя мать?
– Я должна бежать, – вновь повторила я Саманте. Положила наушники на стол, встала, оглядела зал новостей редакции «Филадельфия икзэминер»: десятки людей, в основном средних лет, в большинстве белых, работающих на компьютерах или толпящихся у телевизоров, наблюдая, что передает в эфир Си-эн-эн.
– Кто-нибудь знает, где в этом штате я могу достать пистолет? – обратилась я ко всем и к каждому.
– Мы занимаемся серийными убийцами, – первым ответил Ларри, редактор отдела городских новостей, невысокий, бородатый, с вечным недоумением на лице, который все воспринимал абсолютно серьезно. – И я думаю, что законы у нас более чем мягкие.
– Оружие можно купить только через две недели после подачи заявки, – вставил один из спортивных репортеров.
– Это могут сделать лишь те, кто старше двадцати пяти, – поправила его ассистент ведущего рубрики «Срочно в номер».
– Ты путаешь покупку оружия с арендой автомобиля, – пренебрежительно бросил «спортсмен».
– Мы поручимся за тебя, Кэнни, – заверил меня Ларри. – Ты торопишься?
– Скорее да, чем нет. – Я села, снова встала, – В Пенсильвании существует смертная казнь, не так ли?
– Мы же занимаемся серийными убийцами, – без улыбки ответил Ларри. – А, не важно. – Я села и вновь позвонила Саманте. – Знаешь что? Я не собираюсь его убивать. Смерть для него слишком хороша.
– Как скажешь, – ответила верная Саманта.
– Пойдешь со мной вечером? Мы устроим ему засаду на автостоянке.
– И что потом?
– До вечера что-нибудь придумаю, – решительно ответила я.
С Брюсом Губерманом я познакомилась на вечеринке, имевшей место быть, как мне уже казалось, в жизни другого человека, а не моей собственной. Никогда раньше мне не доводилось встречать парня, который сразу же пригласил бы меня на свидание. Всякий раз приходилось пускать в ход ставший уже стандартным план: сломить сопротивление остроумием, обаянием, обычно и домашним обедом, в котором солировала кошерная курица, приготовленная с чесноком и розмарином. С Брюсом курица не потребовалась. С Брюсом все прошло куда легче.
Я расположилась в углу гостиной, откуда видела всю комнату и могла быстро добраться до горячего соуса с артишоками. Я имитировала подругу жизни моей матери Таню, пытающуюся есть лапку аляскинского королевского краба с загипсованной рукой. Поэтому Брюс впервые попался мне на глаза, когда одну руку я прижимала к груди, будто она висела на перевязи, и, широко раскрыв рот и изогнув шею, пыталась высосать воображаемое мясо из воображаемой лапки. Я как раз добралась до того места, когда воображаемая лапка залезла мне в правую ноздрю, и, думаю, измазала щеку в артишоковом соусе, когда в гостиную вошел Брюс. Высокий, загорелый, с маленькой бородкой, русыми волосами, забранными в конский хвост, и добрыми карими глазами.
– Э... простите меня, вы в порядке? Мои брови взлетели вверх.
– Безусловно.
– Я просто подумал, что вы... – Он не договорил, но голос мне понравился: мягкий, и в нем проскальзывали пронзительные нотки.
– Странная?
– Я видел, как у человека случился инсульт, – пояснил он. – И начиналось все точно так же.
Вот тут моя подруга Брианна пришла в себя. Отсмеявшись, она вытерла глаза и схватила Брюса за руку.
– Брюс, это Кэнни. – Она имитировала одну нашу знакомую.
– Ага. – Брюс застыл, должно быть, чувствуя себя полным идиотом.
– Не волнуйтесь, – успокоила я его. – Хорошо, что вы меня остановили. Негоже так издеваться над людьми.
– Ага, – повторил Брюс. Я же продолжала говорить.
– Вообще-то я стараюсь быть добрее. Приняла такое решение на Новый год.
– Но уже февраль, – заметил он.
– Я медленно раскачиваюсь.
– Понятно. Главное, что вы стараетесь. – Он улыбнулся мне и отошел.
Оставшуюся часть вечера я наводила справки. Брюс пришел с парнем, которого Брианна знала по институту. Хорошие новости: он еврей, как и я, и у него высшее образование, то есть он достаточно умен. Ему – двадцать семь. Мне – двадцать пять. Мы подходили друг другу.
– Он еще и веселый, – добавила Брианна, прежде чем выложить плохие новости: Брюс три года, может, и дольше, работал над диссертацией и жил в центральной части Нью-Джерси, более чем в часе езды от нас, иногда писал статьи по договорам, учил первокурсников, жил на стипендию, маленькое преподавательское жалованье, а в основном на деньги родителей. – Географически он нам не подходит, – объявила Брианна.
– Хорошие руки, – возразила я. – Хорошие зубы.
– Он вегетарианец.
Я поморщилась:
– Давно?
– С колледжа.
– Гм-м. Ну, возможно, это еще можно исправить.
– Он... – Брианна замолчала.
– Выпущен из тюрьмы на поруки? – пошутила я. – Сидит на болеутоляющих таблетках?
– Он инфантильный, – наконец выдавила она из себя.
– Он парень. – Я пожала плечами. – Они все такие. Брианна рассмеялась.
– И он хороший парень. Поговори с ним. Увидишь сама. Весь вечер я наблюдала за Брюсом и чувствовала, что он поглядывает на меня. Но он так и не заговорил со мной. Вечеринка закончилась, и я направилась домой, в немалой степени разочарованная. Давно уже я не видела мужчины, которым могла бы увлечься, и высокий, с красивыми руками, белозубый выпускник университета Брюс Губерман казался, во всяком случае со стороны, достойным кандидатом.
Но, услышав за спиной шаги, я подумала не о нем. Мне в голову пришли те же мысли, что и любой живущей в городе женщине, когда глубокой ночью она слышит быстро нагоняющие ее шаги, а до следующего уличного фонаря еще идти и идти. Я бросила короткий взгляд через плечо, нащупывая рукой баллончик со слезоточивым газом «Мейс», висящий на связке ключей. Под уличным фонарем на углу стоял автомобиль. Я прикинула, что сначала, брызнув газом в лицо преследователю, обездвижу его, а потом разобью окно автомобиля в надежде, что заревет охранная сигнализация, и с громким криком убегу.
– Кэнни!
Я развернулась. И Брюс подошел ко мне, застенчиво улыбаясь:
– Привет. – Он рассмеялся, мой очевидный испуг определенно веселил его.
Брюс проводил меня домой, я дала ему номер своего телефона. Он позвонил на следующий вечер, и мы проговорили три часа. Говорили обо всем: о колледже, родителях, его диссертации, будущем газет.
– Я хочу тебя видеть, – заявил он в час ночи, когда я уже начала думать, что завтра не смогу работать, если мы в самое ближайшее время не завершим этот разговор.
– Так давай встретимся вечером, – ответила я.
– Нет, – возразил Брюс. – Сейчас.
И спустя два часа, свернув не в том месте при съезде с моста Бена Франклина, он вновь возник у моей двери: более высокий, чем я его помнила, в рубашке из шотландки и тренировочных штанах, со свернутым спальником, который пах летом, и со смущенной улыбкой. Так все и началось.
И вот теперь, более чем через три года после нашего первого поцелуя, через три месяца после разговора о том, что нам надо пожить врозь, через четыре часа после того, как я выяснила, что он рассказал всему читающему журнал миру, что я толстушка, Брюс щурился на меня, стоя на автомобильной стоянке у дома, в котором находилась его квартира, где он согласился встретиться со мной. Часто-часто моргал – верный признак того, что нервничал. В руках – коробка с великим множеством вещей, целый склад. Синяя пластмассовая миска для собачьей еды, из которой я кормила Нифкина, когда мы оставались в квартире Брюса. Деревянная рамка с фотографией, сделанной на Блок-Айленде: я и Брюс на краю обрыва. Серебряная серьга-кольцо, не один месяц пролежавшая на его ночном столике. Три носка, ополовиненный флакон «Шанель». Тампоны. Зубная щетка. Мелочи, накапливавшиеся долгих три года. Вероятно, нашим рандеву Брюс решил убить двух зайцев: выдержать мои громы и молнии по поводу заметки в рубрике «Хорош в постели» и вернуть мне мои вещи. Когда я увидела свое добро, собранное в картонную коробку из-под виски, которую он, вероятно, взял в винном магазине, возвращаясь домой с работы, у меня перехватило дыхание: вот оно, вещественное доказательство того, что наши пути окончательно разошлись.
– Привет, Кэнни, – холодно процедил Брюс, продолжая подслеповато моргать, что мне в нем особенно не нравилось.
– Привет, Брюс, – ответила я, стараясь изгнать дрожь из голоса. – Как продвигается роман? Там я тоже буду главной героиней?
Он изогнул бровь, но ничего не сказал.
– Кстати, – продолжила я, – на каком этапе наших взаимоотношений я разрешила тебе поделиться интимными подробностями нашей совместной жизни с несколькими миллионами читателей?
Брюс пожал плечами:
– У нас больше нет никаких взаимоотношений.
– Мы просто решили какое-то время отдохнуть друг от друга.
Брюс снисходительно улыбнулся:
– Перестань, Кэнни. Мы оба знаем, что это означает.
– Для меня – только то, что я сказала. – Я прострелила его взглядом. – А вот для тебя, похоже, нет.
– В любом случае, – Брюс попытался всучить мне коробку с моими вещами, – я не понимаю, чего ты так расстроилась. Я же не сказал ничего дурного. – Он расправил плечи. – Я даже думаю, что заметка удалась.
Я лишилась дара речи, что во взрослой жизни случалось со мной крайне редко.
– Ты обкурился? – спросила я.
Впрочем, с Брюсом такого просто не могло быть.
– Ты назвал меня толстой. Выставил на посмешище. И после этого смеешь утверждать, что не сделал ничего плохого?
– Взгляни правде в лицо, Кэнни, – ответил он. – Ты толстая. – Он склонил голову. – Но это не мешало мне любить тебя.
Коробка с тампонами отлетела от его лба, тампоны раскатились по автостоянке.
– Как мило, – хмыкнул Брюс.
– Ты законченный негодяй! – Я, тяжело дыша, облизала губы. Руки дрожали. Вот прицел и сбился. Рамка с фотографией ударилась о плечо Брюса, упала на асфальт, стекло разбилось. – Не могу поверить, что я серьезно задумывалась о том, чтобы выйти за тебя замуж.
Брюс пожал плечами, наклонился, начал собирать осколки стекла и куски дерева в коробку. К фотографии не прикоснулся.
– Ни от кого в жизни я не видела столько зла, как от тебя, – с трудом прорывались сквозь слезы слова. – Я хочу, чтобы ты это знал. – Но, произнося это, я понимала, что лгу. По большому счету мой отец, бросив нас, поступил еще ужаснее. Среди прочего я ненавидела отца и по этой причине – он лишил меня возможности сказать другому мужчине: «Ни от кого в жизни я не видела столько зла, как от тебя». Брюс вновь пожал плечами:
– Мне больше нет нужды тревожиться из-за твоих чувств. Ты ясно дала это понять. – Он выпрямился. Я надеялась, что он разозлится, может, даже придет в ярость, но получила лишь сводящее с ума, покровительственное спокойствие. – Именно ты этого хотела, помнишь?
– Я хотела, чтобы мы какое-то время пожили отдельно. Я хотела хорошенько все обдумать. Мне следовало просто бросить тебя. Ты... – И я замолчала, думая о том, как бы посильнее зацепить его, пытаясь найти слова, которые заставят его прочувствовать ужас, ярость и стыд, которые испытала я, читая его заметку. – Ты маленький! – наконец выплюнула я, вложив в последнее слово всю накопившуюся во мне ненависть, чтобы он понял: я говорю как о душе, так и о некоторых важных частях тела.
Он не ответил. Даже не посмотрел на меня. Просто развернулся и ушел.
Саманта не выключала двигатель, так что подъехала тут же.
– Ты в порядке? – спросила она, когда я скользнула на пассажирское сиденье с коробкой в руках.
Я молча кивнула. Саманта, возможно, думала, что я веду себя глупо. Но в такой ситуации я и не могла рассчитывать на ее сочувствие. Ростом пять футов и десять дюймов, с иссиня-черными волосами, белоснежной кожей и высокими, словно высеченными из мрамора скулами, она напоминала молодую Анжелику Хьюстон
type="note" l:href="#n_2">[2]
. И оставалась худой. Не прилагая к этому никаких усилий. Увидев перед собой самые роскошные яства, Саманта скорее всего остановила бы свой выбор на персике и ржаном хлебце. Не будь она моей лучшей подругой, я бы ее ненавидела, но даже лучшей подруге трудно не завидовать, если она может есть, а может и не есть, тогда как я сметаю все да еще помогаю ей, если она больше есть не хочет. И проблема с лицом и фигурой у нее только одна: они привлекают слишком пристальное внимание. Поэтому ей, конечно, никогда не понять, каково это жить в таком теле, как у меня.
Саманта коротко глянула на меня.
– Итак, как я догадываюсь, между вами все кончено?
– Логичная догадка, – буркнула я. Во рту стояла горечь, из зеркала со стороны пассажирского сиденья на меня смотрело посеревшее лицо. Я разглядывала содержимое картонной коробки: мои книги, сережки, тюбик помады, как я думала, безвозвратно утерянный.
– Как ты? – участливо спросила Саманта.
– Нормально.
– Хочешь что-нибудь выпить? Может, пообедаем? Или сходим в кино?
Я крепче вцепилась в коробку и закрыла глаза, чтобы не видеть, где мы находимся, не видеть улиц, по которым я так часто ехала к нему.
– Думаю, я хочу вернуться домой.
Автоответчик мигал, когда я вошла в квартиру. Не обращая на него внимания, я стянула с себя рабочую одежду, надела широкие штаны и футболку и босиком пошлепала на кухню. Из холодильника достала упаковку лимонада «Минит меид», с верхней полки буфета – пинтовую бутылку текилы. Налила и того и другого в миску, глубоко вдохнула, отхлебнула прямо из миски, уселась на диван, обтянутый джинсовой тканью, и заставила себя взяться за чтение.
Любить толстушку
Брюс Губерман
«Мне никогда не забыть тот день, когда я узнал, что моя девушка весит больше меня.
Она поехала покататься на велосипеде, я сидел дома, смотрел футбол, пролистывал журналы, лежащие на ее кофейном столике, и наткнулся на ее ежедневник «Уэйт уочерс», книжицу размером с ладонь, в которой она записывала, что съела и когда, что собиралась съесть, выпила или нет положенные в день восемь стаканов воды. Я нашел в ежедневнике ее имя и фамилию. Ее идентификационный номер. И ее вес, который, будучи джентльменом, привести здесь не могу. Скажу лишь, что он меня поразил.
Я знал, что К. – крупная девушка. Куда крупнее тех женщин, которых я видел на экране телевизора, прогуливающихся в купальных костюмах или порхающих по комедиям положений и средневековым драмам. И определенно крупнее тех женщин, с которыми я встречался раньше.
«Неужто они обе были мельче?» – презрительно подумала я.
Я не считал себя поклонником женщин в теле, но, встретив К., не устоял перед ее остроумием, ее смехом, ее сверкающими глазами. А с ее телом, решил я, уж как-нибудь сживусь.
Шириной плеч она не уступала мне, как и размером рук, а от грудей до живота, от талии и до колен меня везде встречали теплые, мягкие, приятные на ощупь округлости. Обнимая ее, я словно попадал на седьмое небо. Такие же чувства испытываешь, возвращаясь домой.
Но жизнь с ней вызывала не только положительные эмоции. Может, причина в том, что я хорошо усвоил общественные ожидания, диктующие, чего должен хотеть мужчина и как должна выглядеть женщина. Но, что более вероятно, эти ожидания слишком хорошо усвоила она. К. посвятила жизнь борьбе с телом. Ростом пять футов и десять дюймов, с фигурой линейного (Линейный – защитник в американском футболе. Одно из требований – крепкое телосложение) и весом, позволяющим ей рассчитывать на место в заявочном списке любой профессиональной футбольной команды, К., конечно, не могла стать невидимой.
Но я знал: если б появилась такая возможность, что сутуловатость, тяжелая походка и бесформенные черные свитера могли бы укрыть ее от окружающего мира, она бы тут же ею воспользовалась. К. не получала удовольствия от многого из того, что нравилось мне, именно в силу ее веса, ее габаритов, ее сдобного, zaftig тела.
И сколько бы раз я ни говорил ей, что она прекрасна, я знал, что она никогда мне не поверит. И «сколько бы раз я ни говорил ей, что ее вес не имеет ровно никакого значения, я знал, что для нее имеет, и немалое. Мой голос, голос одиночки, уступал в громкости голосу мира. Я буквально чувствовал ее стыд, когда шагал рядом с ней по улице. Стыд этот устраивался между нами в кинотеатре и ждал, пока кто-то произнесет самое грязное для нее слово – толстая.
И я знал, что это не паранойя. Вы слышите снова и снова, что лишний вес – это последнее, к чему можно отнестись с предубеждением, не оказавшись под огнем критики и осуждения, что толстяки – единственные объекты для насмешек в нашем политкорректном мире. Пригласите на свидание женщину королевских размеров, и вы убедитесь в моей правоте. Вы увидите, как люди смотрят на нее, как смотрят на вас, потому что вы с ней. Попытайтесь купить ей белье на День святого Валентина, и вы поймете, что размеры заканчиваются до того, как начинается она. Всякий раз, когда вы идете с ней в ресторан, вы видите, какие она испытывает муки, балансируя между тем, что ей хочется, и тем, что она может себе позволить, что имеет право съесть на публике.
И что может позволить себе сказать.
Я помню, когда разразился скандал с Моникой Левински, К., газетный репортер, написала страстную статью в защиту практикантки Белого дома, которую предала не только ее вашингтонская подруга Линда Грипп, но и друзья из Беверли-Хиллз, учившиеся с Моникой в средней школе и поспешившие продать свои воспоминания таблоиду «Инсайд эдишн» и журналу «Пипл». После этой статьи К. получила множество ругательных писем, в том числе письмо от одного мужчины, начинавшееся словами: «По твоей статье сразу ясно, что ты толстая и тебя никто не любит». И вот это письмо, это слово произвело на нее наибольшее впечатление. Словно если верна первая часть – «толстая», то верна и вторая – «никто тебя не любит». И быть внешне похожей на Левински хуже, чем быть предателем и даже тупицей. Как будто избыточный вес – это преступление.
В нашем мире любить толстушку – это подвиг, может, даже фатальная обреченность. Потому что, любя К., я знал, что люблю женщину, которая не верит, что достойна любви.
И теперь, когда все кончено, я не знаю, на кого излить свою злость и печаль. На этот мир, который заставил ее вот так воспринимать свое тело, нет, себя, отнял у нее веру в то, что она может быть желанной. На К., которой не хватило силы воли наплевать на то, что говорит ей этот мир. Или на себя, поскольку сила моей любви оказалась недостаточной, чтобы заставить К. поверить в себя».
Я проплакала все «Свадьбы знаменитостей», сидя на полу у дивана, слезы скатывались с моего подбородка на футболку, когда одна за другой тонюсенькие, как папиросная бумага, супермодели говорили: «Я согласна». Я плакала о Брюсе, который понимал меня гораздо лучше, чем я думала, и любил куда сильнее, чем я того заслуживала. Он мог стать всем, чего я хотела, всем, на что надеялась. Он мог стать моим мужем. А я бортанула его.
И потеряла навеки. И Брюса, и его родителей, живших в Нью-Джерси, к которым я очень привязались. Его отец, с добрыми, как у Брюса, глазами, работал дерматологом. Свою семью он просто обожал, другого слова я найти не могу. И меня такое отношение поражало. В сравнении с моим отцом Бернард Губерман тянул на пришельца с Марса. «Он действительно любит своего сына! – изумлялась я. – Он действительно хочет быть с ним! Он многое помнит из жизни Брюса!» Вроде бы я понравилась Бернарду Губерману, но, возможно, не как личность, а потому что была: а) еврейкой, то есть потенциальной снохой; б) работающей женщиной, а не авантюристкой, которая охотится за деньгами семьи; в) источником счастья для его сына. Но в принципе меня не волновали причины его благожелательного отношения ко мне. Я просто купалась в его доброте.
Мать Брюса, Одри, поддерживала идеальную чистоту в доме с белыми от стены до стены коврами и семью ванными комнатами. Ее отличали ухоженные ногти с цветом лака, о котором в следующем месяце я читала в «Вог», и стильно уложенные волосы. Но помимо маникюра, Одри могла похвастаться и хорошим характером, позволяющим ей легко сходиться и ладить с людьми. В разговорах с подругами я называла ее Одри Безупречный Вкус. Она получила диплом учителя, но ко времени нашего знакомства работа осталась в далеком прошлом, и свое время она делила между обязанностями жены и матери и общественной деятельностью: вечный член родительского комитета, вожатая каб-скаутов
type="note" l:href="#n_3">[3]
, президент отделения «Хадассы»
type="note" l:href="#n_4">[4]
, короче, человек, на которого всегда можно рассчитывать при организации благотворительного обеда в синагоге или зимнего бала.
Недостаток таких родителей, думала я, состоит в том, что они убивают честолюбие в своих детях. С моими разведенными родителями и долгами за обучение в колледже мне всегда приходилось лезть из кожи вон, чтобы подняться еще на одну ступеньку социальной лестницы, получить новую работу, новый заказ на статью, расшибаться в лепешку ради денег, ради признания, ради славы, ведь только так можно стать знаменитой, когда твой удел – пересказывать истории других людей. Когда я начала работать в маленькой газете затерянного бог весть где городка и писала об автомобильных авариях и заседаниях советов директоров местных компаний, мне не терпелось перейти в более крупную газету, а когда я в такую газету перешла, то уже через две недели стала готовиться к следующему переходу.
Брюс же спокойно плыл по течению. Работал над диссертацией, учил студентов здесь, писал статью там, получал в два раза меньше меня, позволял родителям оплачивать страховку автомобиля (если уж на то пошло, то и сам автомобиль), «помогать» с оплатой аренды квартиры и совать ему сотенные при каждой встрече. Кроме того, они давали ему более чем щедрые чеки на день рождения, Хануку, другие праздники, а то и без всякого повода. «Сбавь темп, – говорил он мне, когда я ранним утром вылезала из кровати, чтобы поработать над статьей или поехать на работу в субботний день для отправки писем нью-йоркским редакторам на предмет возможных заказов. – Тебе надо больше наслаждаться жизнью, Кэнни».
Иногда я думала, что ему нравится представлять себя одним из героев ранней песни Спрингстина – яростным, страстным девятнадцатилетним романтиком, сражающимся с миром вообще и с отцом в частности, ищущим единственную девушку, которая могла бы его спасти. Да только родители Брюса не давали повода взбунтоваться против них: не заставляли работать, не держали в ежовых рукавицах, не ограничивали в деньгах. И песня Спрингстина длилась только три минуты, включая припевы и гитарный финал, и в ней ничего не говорилось о грязной посуде, невыстиранном белье, неубранной постели и еще тысяче мелочей, из которых и складываются взаимоотношения. Мой Брюс предпочитал дрейфовать по жизни, лениво проглядывать воскресную газету, курить первоклассную травку, мечтать о работе в крупных газетах, о получении заказов на значимые статьи, палец о палец не ударяя для этого. Однажды, на начальном этапе нашей совместной жизни, он послал свои ранее опубликованные материалы в «Икзэминер» и получил короткий ответ: «Попробуйте связаться с нами лет через пять». Брюс бросил письмо в коробку из-под обуви, и больше мы его не обсуждали.
Но он был счастлив. «Голова пустая, мне плевать», – пел он мне, цитируя «Грейфул Дед», и я заставляла себя улыбаться, думая, что вот у меня голова никогда не бывает пустой, а если такое случится, я постараюсь сразу принять меры.
«И куда привела меня моя спешка? – размышляла я, продолжая прихлебывать получившееся пойло прямо из миски. – Какой в этом был смысл, если он меня больше не любит?»
Я проснулась после полуночи, пуская слюни на диване. В голове кто-то стучал. Потом я сообразила, что стучат в дверь.
– Кэнни?
Я села, какое-то время потребовалось, чтобы определить, где руки и ноги.
– Кэнни, немедленно открой дверь. Я волнуюсь. Моя мать. Господи, за что?
– Кэнни!
Я калачиком свернулась на диване, вспомнив, что она звонила мне утром, миллион лет назад, чтобы сказать, что будет в городе, в клубе «Гай бинго» и, возможно, они с Таней заглянут ко мне, когда игра закончится. Я поднялась и как можно тише выключила торшер. Получилось не очень тихо, поскольку торшер упал. Нифкин завыл, запрыгнул в кресло, с упреком посмотрел на меня. Мать вновь забарабанила в дверь.
– Кэнни!
– Уходи, – пискнула я. – Я... голая.
– Нет, ты не голая! Ты в своих штанах, пьешь текилу и смотришь «Звуки музыки».
Она говорила чистую правду. Что я могла ответить? Я люблю мюзиклы. Особенно «Звуки музыки», особенно эпизод, когда Мария под раскаты грома, в то время как за окнами бушует гроза, укладывает в свою постель оставшуюся без матери сиротку и поет «Мои любимые вещи». И так у нее в постели уютно, так безопасно, что мне всякий раз вспоминается наша семья, какой она была в далеком, далеком прошлом.
Из-за двери донесся приглушенный разговор: голос моей матери и другой, пониже, вроде дыма «Мальборо», пропущенного через щебенку. Таня. Рука в гипсе и крабовая лапка.
– Кэнни, открой дверь!
Я потащилась в ванную, зажгла свет, уставилась на свое отражение, оценивая и ситуацию, и внешность. Лицо в потеках слез, это раз. Волосы светло-каштановые с медными перьями, стрижка – каре. Никакой косметики. Намек на... да нет, чего уж там, наличие второго подбородка. Полные щеки, круглые, покатые плечи, большая грудь, толстые пальцы, мощные бедра, большой зад, крепкие мышцы ног, прикрытые слоем жира. Глаза совсем маленькие, словно стараются спрятаться в складках плоти, в них читаются голод и отчаяние. Глаза цвета воды в бухте Менемша на острове Мартас-Винъярд, густая зелень, чуть отдающая в синеву. «Мое главное достоинство», – с грустью подумала я. Красивые зеленые глаза и озорная улыбка. «Такое милое личико», – говорила моя бабушка, ухватывая меня за подбородок рукой, потом качала головой, не видя необходимости заканчивать фразу.
Вот она я. Двадцати восьми лет, до тридцатника рукой подать. Пьяная. Толстая. Одинокая. Нелюбимая. И хуже всего, пусть это и клише, Элли Макбел
type="note" l:href="#n_5">[5]
и Бриджит Джонс в одном флаконе, другими словами, на пару весили они столько же, сколько и я, да еще две лесбиянки барабанили мне в дверь. В такой ситуации, решила я, оптимальное решение – забраться в стенной шкаф и имитировать смерть.
– У меня есть ключ, – пригрозила мать. Я отняла у Нифкина миску с текилой.
– Подождите! – крикнула я. Подняла торшер, приоткрыла дверь на малюсенькую щелочку.
Моя мать и Таня смотрели на меня, сестры-близнецы. Обе в спортивных куртках с капюшонами, на лицах тревога.
– Послушайте, у меня все хорошо, – заявила им я. – Очень хочу спать, уже собиралась лечь. Мы сможем обо всем поговорить утром.
– Мы видели статью в «Мокси», – ответила мать. – Люси привезла журнал.
«Спасибо тебе, Люси», – подумала я и произнесла:
– У меня все хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо. Моя мать с папкой для бинго в руках определенно в этом сомневалась. Таня, как обычно, выглядела так, будто хотела покурить, выпить и мечтала о том, чтобы ни я, ни мои брат и сестра не рождались на свет, ведь в этом случае все внимание матери принадлежало бы только ей и они смогли бы перебраться в лесбийскую коммуну в Нортхемптоне.
– Ты позвонишь мне завтра? – спросила мать.
– Позвоню, – пообещала я и закрыла дверь.
Моя кровать выглядела как оазис в пустыне, как песчаная коса в штормящем море. Я метнулась к ней, бросилась на нее, улеглась на спину, раскинула руки и ноги – морская звезда шестнадцатого размера, выложенная на покрывало. Я любила свою кровать, легкое светло-синее покрывало, мягкие розовые простыни, гору подушек, каждая в яркой наволочке: одна пурпурная, одна оранжевая, одна светло-желтая, одна кремовая. Я любила кружевные оборки на покрывале, красное шерстяное одеяло, под которым спала еще девочкой. «Кровать, – думала я, – это единственное, что мне сейчас нужно». Нифкин присоединился ко мне, я лежала и смотрела в потолок, который угрожающе кружился, собираясь рухнуть на меня.
Эх, если б я не говорила Брюсу, что нам нужно отдохнуть друг от друга. Эх, если б я никогда не встречала его. Ну почему я не убежала в ту ночь от приближающихся шагов, не убежала, ни разу не оглянувшись?
Эх, если б я не была репортером. Мне бы печь блины в блинной, где вся работа – разбивать яйца, замешивать тесто да отсчитывать сдачу. И никто бы меня там не оскорблял, ведь все понимают, что в блинной может работать только толстуха. Каждая складка жира и целлюлитная ямка служили бы вещественными доказательствами высокого качества моей продукции.
Как бы мне хотелось поменяться местами с парнем, который во время ленча ходил на Пайн-стрит с картонными щитами на груди и спине, на каждом из которых красовалась надпись «ОТВЕДАЙТЕ СУШИ», и раздавал купоны, податели которых получали двадцати процентную скидку на суши в японском ресторане «Мир васаби». Эх, стать бы мне анонимной и невидимой. А еще лучше – умереть.
Я представила себе, как ложусь в ванну, приклеиваю записку к зеркалу, подношу бритву к запястьям. Представила себе Нифкина, скулящего, недоумевающего, царапающего когтями по ободу ванны, гадающего, почему я не встаю. Представила свою мать, перекладывающую мои вещи, находящую потрепанный экземпляр «Лучшее из «Пентхаус леттерс»«
type="note" l:href="#n_6">[6]
, обтянутые розовым мехом наручники, которые Брюс подарил мне на День святого Валентина. Наконец, представила себе, с каким трудом санитарам удается спустить мое мертвое мокрое тело по трем лестничным пролетам. «У нас сегодня крупняк», – услышала я голос одного.
«Ладно, самоубийство исключается, – подумала я, заворачиваясь в покрывало и подкладывая под голову оранжевую подушку. – Работа в блинной и ношение рекламного щита-сандвича, пожалуй, тоже». Ну никак не соотносились они с моим дипломом. Выпускники Принстона если уж увлекались блинами, то становились владельцами блинных, из отдельных заведений создавали сети, которые потом акционировали, зарабатывая на этом миллионы. И блинные могли служить и им лишь временным увлечением, на несколько лет, пока подрастут дети, которые потом, естественно, поступят в тот же университет и на страницах журнала, где я работала во время учебы, появятся в черно-оранжевьрс одеяниях с надписью «Класс 2012 года» на груди.
«Чего я хочу, – думала я, вжимаясь лицом в оранжевую подушку, – так это снова стать девочкой». Лежать на кровати в доме, в котором выросла, под пледом в красно-коричневую клетку, читать, хотя мне давно полагалось спать, услышать, как открывается дверь, увидеть вошедшего в комнату отца, почувствовать его гордость за меня и любовь. Я хотела, чтобы он положил руку мне на голову, как клал тогда, услышать улыбку в его голосе, когда он говорил: «Все читаешь, Кэнни?» Быть маленькой и любимой. И тощей. Вот чего я бы хотела.
Я перекатилась к краю кровати, схватила с ночного столика ручку и бумагу. «Похудеть, – написала я и задумалась. – Найти нового бойфренда, – добавила после долгой паузы. – Продать сценарий. Купить большой дом с садом и огороженным двором. Найти матери более приемлемую подругу. – Заснула, написав: – Сделать себе модную прическу». Но перед этим успела подумать: «Заставить Брюса пожалеть о содеянном».
Хорош в постели. Ха! Отсутствием самомнения он явно не страдал, раз взялся вести рубрику, рассказывающую о сексуальном опыте, учитывая, что до встречи со мной он спал лишь с двумя женщинами и практически ничего не умел.
Мой послужной список был куда длиннее: три бойфренда, с ними я встречалась подолгу, один первокурсник, с которым мы быстро разбежались, плюс с полдюжины случайных знакомых. Я, возможно, девушка крупная, но читала «Космополитен» с тринадцати лет и знала, что любят мужчины. Во всяком случае, жалоб на меня не поступало.
Итак, опыта мне хватало. А вот Брюсу... нет. Несколько попыток он предпринимал в средней школе, когда лицо пылало прыщами, и он еще не понял, что травка и конский хвост – надежные средства для привлечения женщин.
Когда Брюс появился у меня в ту ночь, со спальным мешком и в рубашке из шотландки, он не был девственником, но и не жил с женщиной и ни разу по-настоящему не влюблялся. Так что он искал свою Незнакомку, тогда как я, не возражая против того, чтобы наткнуться на своего избранника, искала главным образом... ну, скажем, внимания. А впрочем, можно сказать – секса.
Начали мы с дивана, на который сели бок о бок. Я взяла Брюса за руку. Холодную и влажную. Другой рукой ненавязчиво обняла за шею, прижалась бедром к eгo бедру. Почувствовала, что он весь дрожит. Меня это тронуло. Я хотела быть с ним нежной, доброй. Взяла обе его руки в свои и потянула с дивана. «Пойдем приляжем», – предложила я.
Рука в руке мы проследовали в спальню. Брюс лег на покрывало, на спину, его широко раскрытые глаза блестели в темноте, чем-то он напоминал человека в кресле дантиста. Я устроилась рядом, приподнялась на локте, кончиками волос прошлась по его щеке. Когда поцеловала в шею, он ахнул, словно я обожгла его. Когда залезла в рубашку и подергала за волосы на груди, выдохнул: «Ах, Кэнни!» – и голос его переполняло счастье.
Но целовался он ужасно. Губы и язык куда-то исчезали при встрече с моими, так что мне оставались только усы и зубы. И руки были жесткие и неуклюжие.
– Просто лежи, – прошептала я.
– Извини, – прошептал он в ответ. – Я все делаю не так, да?
– Ш-ш-ш, – выдохнула я, вновь касаясь губами его шеи в том чувствительном месте, где заканчивалась борода. Рука с груди заскользила вниз, к промежности. Ничего там не нащупала. Я прижалась грудями к его боку, поцеловала лоб, веки, кончик носа, попыталась снова. С тем же результатом. «Забавно», – подумала я. Решила показать Брюсу один фокус, научить доставлять мне удовольствие независимо от того, встанет у него или нет. Он меня страшно возбуждал, этот шестифутовый парень с конским хвостом и выражением лица... казалось, он на электрическом стуле и думает, что я вот-вот поверну рубильник. Я обхватила его ногу своими ногами, взяла его руку и затащила в мои трусики. Его взгляд встретился с моим, он улыбнулся, почувствовав, какая я мокрая. Я положила его пальцы, куда мне хотелось. Своей рукой накрыла его руку, надавила, показывая, что надо делать, начала ерзать, прижимаясь к нему, позволив ощутить мой пот, порывистое дыхание и стоны, когда я кончила. Потом ткнулась лицом в его шею, губами нашла ухо. «Спасибо тебе», – прошептала я и почувствовала на губах соль. Пот? Может, слезы? Но в темноте я этого понять не могла.
Так мы и заснули. Я – в трусиках и футболке, обхватившая Брюса ногами, он – в наполовину расстегнутой рубашке, тренировочных штанах, трусах и носках. А когда утренний свет начал проникать в мои окна, когда мы открыли глаза и посмотрели друг на друга, то почувствовали, что провели вместе не полночи, а гораздо больше. Словно никогда и не были незнакомцами.
– Доброе утро, – прошептала я.
– Ты прекрасна, – ответил он.
Я решила, что могу привыкнуть к таким словам, произносимым ранним утром. Брюс решил, что он влюблен. Мы провели вместе следующие три года и многому научились. Со временем он рассказал мне свою историю, поведал о своем, чего уж скрывать, ограниченном опыте, о том, что всегда был или пьяный, или обкуренный, о застенчивости, о том, как на первом курсе колледжа несколько раз потерпел неудачу и решил с этим не спешить. «Я знал, что когда-нибудь встречу свою женщину». Улыбаясь, он крепче прижимал меня к себе. Мы выяснили, что нравилось ему, что нравилось мне, что нравилось нам обоим. И очень обыденное, и настолько экзотическое, что мы могли бы удивить и читателей «Мокси», с которыми его авторы в каждом номере делились новыми «испепеляющими секретами секса».
Но больше всего меня бесило, давя на сердце, горечью отзываясь во рту, название рубрики. «Хорош в постели». Какое там. Брюс не был сексуальным гигантом, не творил чудес под одеялом... просто когда-то мы любили друг друга. И нам вместе было хорошо в постели.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Хорош в постели - Уайнер Дженнифер

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть II

Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть III

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Часть IV

Глава 15Глава 16Глава 17

Часть V

Глава 18Глава 19Глава 20

Ваши комментарии
к роману Хорош в постели - Уайнер Дженнифер



ИНТЕРЕСНЫЙ РОМАН, НО КОНЕЦ КАК ТО УЖ ЗАКРУТИЛИ, КСТАТИ, МНОГОЕ ДО БОЛИ ЗДЕСЬ ПРАВДА....
Хорош в постели - Уайнер ДженниферМарго
18.03.2012, 23.31





Вот это роман!!!Это один из лучших! Без шелков-кружевов, умопомрачительных красавцев, и соплей-слюней. Ты читаешь и просто живешь с книгой, потому что все переживания знакомы. Считаю что с окончанием все в порядке, главная героиня просто прелесть, волевая женщина снаружи и глубоко ранимая внутри. 15 из 10 =)
Хорош в постели - Уайнер ДженниферАнастасия
28.09.2012, 14.31





Я скажу вам, что это не любовный роман...даже не знаю какое дать определение этой книге! Помню, в далеком прошлом, моя учительница по литературе говорила, что есть такие книги, которые читаешь и чувствуешь, как очищаешься изнутри, чувствуешь каждую строчку! Может это не шедевр, но я все это прочувствовала, о многом задумалась, и скажу я вам, меня глубоко зацепило!!!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферТатьянка
30.09.2012, 13.49





Да роман стоит читать, но когда начала читать немного другой сценарий себе прокручивала.Конечно для ГГ желала немного другой жизни, но жизнь штука не предсказуемая.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЛика
30.09.2012, 22.23





роман просто замечательный:глубокий,искренний.и больше всего мне понравилась концовка-всё как в жизни.обязательно стоит прочитать!!!
Хорош в постели - Уайнер Дженниферлейла
1.10.2012, 2.02





Как тяжело читать такие романы.Хорошо, чтоrnУ героини есть семья, друзья. Иначе можно rnСойти с ума. Но роман прочитать надо. rnНаписан замечательно и есть о чем подумать
Хорош в постели - Уайнер ДженниферАлина
1.10.2012, 9.22





Не поняла роман это или брошюра для тех у кого лишний вес. На мой взгляд слишком много переживаний у героини, плюс собрали все в кучу и лесбиянок и толстых и т.п. Не впечатлил особо. Половину страниц просто пропустила.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферАнна
1.10.2012, 9.46





по-моему лишний вес не играет никакой роли,как и мать лесбиянка.просто автор добавила реальности произведению,не забывайте все эти проблемы актуальны в америке.лично мне уже надоело читать про красавцев и красавиц которые и в которых влюбляются с первого полувсгляда. прочитав с десяток таких произведений начинаешь путатся-всё шаблонно и сиропно.ну а здесь-реальность и довольно жизненно.и несмотря ни на что книга позитивная.а главная проблема героини-отношение к ней отца,сквозь призму этого идёт её дальнейшая жизнь.понравилось ещё то,как автор описала Брюса.ведь он типичный главгерой ЛР,а здесь показано какой он на самом деле(когда начала читать так и представляла шаблонную концовку:Брюс появляется лет через5-10,богатый, влюблённый,обиженный, сменивший вереницу любовниц или разведённый;она-бедная,гордая,одинокая,с его ребёнком). ну а тут прямо глоток свежего воздуха. понравилось безумно.
Хорош в постели - Уайнер Дженнифертаня
3.10.2012, 13.37





бесподобный, глубокий, юмористичный и такой жизненный роман. сказать, что мне понравилось - это ничего не сказать. гг-и не миллионеры, не идеальные шаблонные персонажи оторванные от мира. вообще, роман не тянет на любовный. хотя гг-я любит и страдает. как в жизни, достаточно инфантильного и неприспособленного гг-я. она очень сильная личность, обремененная комплексами и страхами. сразу оговорюсь, хэппи энд немного грустный и опять же огранично вписывается в стиль произведения. дорогие девочки, читать и только читать, особенно если надоели романчики о прекрасных золушках и нуворишах средиземноморского происхождения!
Хорош в постели - Уайнер Дженнифернемочка
3.10.2012, 17.19





А мне не понравился роман. Ничего глубокого я там не увидела. Стенания толстухи, которая не знала, что она толстуха... извините. Главная героиня даже жалости не вызывает, сплошное недоразумение.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЮсик
15.10.2012, 17.15





Лина: Я этот роман читала. То, как Брюс повел себя, узнав, что будет ребенок, мерзко. Можно ведь просто вести себя по-людски.А роман "Я-не кукла" я тоже читала. Он замечательный, трогательный, ГГ на слова жены : Ты разрушил мою жизнь- говорит: Знаю. Свою тоже. Только я заслужил, а ты нет.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 19.14





синтии-ну тогда мне ещё понравился "крещение огнём"-люблю сильных мужчин (хотя этот роман и слегка банален)и "зигзаги судьбы" ли линда фрэнсис-есть о чём подумать,но тема другая.
Хорош в постели - Уайнер Дженниферлина
26.11.2012, 19.27





Лине: Крещение огнем- да,хороший. Хотя, тоже , вопрос 5 лет не интересовался, что с женой. Мало ли, кто , что сказал, ей была нужна помощь, а он обидки корчил. Про сильных мужчин: Трофей моей любви; Сладкая месть; Трудное примирение; Загадочный брак; Брачная ночь, длинною в жизнь ; Покаяние души
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 19.58





Лине- Эбби Грин В любовной западне ; Под музыку страсти; Подарок для Александры; Итальянский темперамент; Порочная страсть
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 20.07





синтии-спасибо.добавлю в список от себя "пари","подарок","джульетта"
Хорош в постели - Уайнер Дженниферлина
26.11.2012, 20.29





Лина- Подарок и Пари - да Джульетту еще не читала. Спасибо! Еще: Влюблен до безумия; Два любящих сердца; Сентябрьское утро; Несговорчивая невеста; За что ты меня любишь? ; Хочу только тебя; Мой властелин; Луна над островом.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферСинтия
26.11.2012, 21.17





Читайте Джульетту! Это лучше самого Шекспира!!!)))
Хорош в постели - Уайнер ДженниферМила
26.11.2012, 22.06





Девочки почитайте "Рыцарь" Деверо и "Навеки" Линдсей.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферНина
17.01.2013, 17.38





а я посоветую следующее:rnПоттер Патриция " Молния ",rnмечта каждой женщиныrnазарт и страстьrnБраун Сандра " Красноречивое молчание "rnКлейпас Лиза " В мечтах о тебе "rnЛоуэлл Элизабет " До края земли "rnЛи Линда Фрэнсис " Изумрудный дождь "
Хорош в постели - Уайнер ДженниферОля
19.06.2013, 16.39





Зашла на сайт и думала ,что бы почитать более менее .Увидела вашы советы друг другу и вот- путеводитель.Так то лучше, а то иногда зайдешь а здесь ругань Делитесь о прочитаном!
Хорош в постели - Уайнер Дженниферновичок
19.06.2013, 17.04





Зашла на сайт и думала ,что бы почитать более менее .Увидела вашы советы друг другу и вот- путеводитель.Так то лучше, а то иногда зайдешь а здесь ругань Делитесь о прочитаном!
Хорош в постели - Уайнер Дженниферновичок
19.06.2013, 17.04





Чудесная книжка про толстую еврейскую девушку. про то, как она живет, думает, чувствует, справляется со своими печалями. Про не идеальную женщину в мире, где все должно быть идеальными, чтобы заслуживать любовь. Десять.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферКато
6.07.2013, 7.29





Первые 8 глав читала через пень-колоду, затем не могла оторваться.До последнего надеялась, что Брюс не знал о беременности,ведь инфантильность еще не значит непорядочность.Увы... Знавала и я такого Брюса, только звали его Алекс. И в переживания и чувствах Кэнни все до последнего слова - правда. Читайте, сопереживайте и пусть все у вас будет хорошо!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЮнна
27.11.2013, 11.40





Не любовный роман, а хорошая теплая история, которая что то в тебе меняет
Хорош в постели - Уайнер ДженниферStefa
29.11.2013, 0.00





100% американский роман, пропитанный эмансипированностью к тому же. Автор поднял проблему и дал ей совершенно американское на него решение : будь самостоятельна, главное душевный покой, твое тело и как ты выглядишь не должно тебя волновать, мужчина в семье это не МУЖ, а партнер плюс нить о толерантности и принятие в близком окружении гомосексуализма. Как ни крути но эта сказочка американской действительности. Полнота, в ее случае это обыкновенная лень и безмерное пожирание. Автор сделал упор на душевное состояние, а про здоровье как то случайно забыл. То что сделала подружка Брюса-должна сидеть в тюрьме. Там за меньшее можно срок заработать. А тут как то по русски все. Со вселенским всепрощением. Уж очень не стыкуется для американки еврейского происхождения. Не думаю что книжка подойдет для российской публики. Ментальность иная:-)
Хорош в постели - Уайнер ДженниферВалентина
11.12.2013, 21.28





Ожидала романа сродни "Он любит Люси", а получила какой то бред. Во первых постоянно уговаривала себя не срываться на чтение по диагонали, но ничего с собой поделать не могла. По сто раз повторяемые факты под конец романа начинают просто раздражать (например: скрипучий голос Тани, ну раз-два можно было использовать, но не каждый раз при упоминании этого персонажа). В общем самое плохое это дичайшая нудность. Ну и по мелочам полный бред. Во первых начать с того, что писать о другом человеке в национальном журнале можно только с его согласия, а уж тем паче описывать интимные подробности жизни. В любой стране мира за это бы судились и выиграли бы дело, а в США уж тем паче. Во вторых бред про несчастный случай. Если новая подружка тебя толкнула да так, что ты после этого долго и упорно думала выживет твой ребенок в инкубаторе или умрет, да до кучи тебе еще и матку удалили и детей тебя больше не будет, это дело подсудное и очень серьезно караемое. И такое точно не спускают на тормозах. Бывший друг героини, ну просто м*дак, мало того что описывал все подробности в своем журнале, так еще и не побоялся признаться, что попросту проигнорировал письмо, где ему сказали, что он будет отцом. В общем роман бредовый и по сюжету и по стилистики. Я не советую 2 из 10.
Хорош в постели - Уайнер ДженниферВарёна
26.03.2014, 1.01





И плакала, и смеялась. Читала полночи. Прекрасный юмор, трогательно, хэппи энд. Да, есть много несуразиц, как написали в комментариях, глупостей, и никто не понес наказания - ни отец героини(перед Богом), ни новая подружка героя(перед законом). Но ведь на самом деле в нашей жизни так: мы придумываем себе недостатки, зарабатываем кучу комплексов, влюбляемся в инфантильных уродов(или думаем, что любим), а настоящим, истинным чувствам не даем выплеснуться. У героя гм... маленький член, какая-то козлиная бородка, хвостик, он курит травку, трахается на троечку, моська в черных точках, она сама его бросила, а когда он не стал страдать, решила вернуть! А нормальный, адекватный мужик терпеливо ждал, пока она разберется со своими чувствами. Хорошо, хоть дождался. Читайте, это про нас!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферТатьяна
6.04.2014, 22.01





И плакала, и смеялась. Читала полночи. Прекрасный юмор, трогательно, хэппи энд. Да, есть много несуразиц, как написали в комментариях, глупостей, и никто не понес наказания - ни отец героини(перед Богом), ни новая подружка героя(перед законом). Но ведь на самом деле в нашей жизни так: мы придумываем себе недостатки, зарабатываем кучу комплексов, влюбляемся в инфантильных уродов(или думаем, что любим), а настоящим, истинным чувствам не даем выплеснуться. У героя гм... маленький член, какая-то козлиная бородка, хвостик, он курит травку, трахается на троечку, моська в черных точках, она сама его бросила, а когда он не стал страдать, решила вернуть! А нормальный, адекватный мужик терпеливо ждал, пока она разберется со своими чувствами. Хорошо, хоть дождался. Читайте, это про нас!
Хорош в постели - Уайнер ДженниферТатьяна
6.04.2014, 22.01





Сложный интересный роман, не думаю, что это - хороший конец, особенно, когда прочитала продолжение. Вообще была депрессия после чтения продолжения романа. Получается, ничего нет хорошего в жизни у главной героини, кроме проблемной дочки
Хорош в постели - Уайнер ДженниферЛюдмила
25.08.2014, 14.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100