Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2



Солнце уже садилось за горы, когда Исай добрался до первых деревенских полей, обнесенных невысокой оградой из белого камня. За полями начиналась деревня, она стояла на склоне горы; дома ушли глубоко в землю, как будто боялись сползти со склона вниз. Выложенные черепицей крыши козырьками прикрывали маленькие темные окошки. Из высоких островерхих труб медленно шел дым. Вечерело. Это было последнее место на пути в горы, где люди отважились поставить свои жилища и стали сеять хлеб. Но на непокорной, каменистой земле плохо росла даже рожь. Старики умирали, так ничего и не скопив за всю жизнь; молодежь уезжала из этого оскудевшего угла, который на шесть месяцев в году отрезало от всего мира снегопадами. Деревня, некогда богатая и многолюдная, теперь насчитывала не более восемнадцати дворов. Выше нее стояли только затерянные в горах приюты для приезжающих летом альпинистов.
Чем ближе подходил Исай к жилью, тем громче блеяли овцы, с радостью узнавая места зимовки. Поднятый ими шум веселил душу: Исаю хотелось, чтобы все вышли посмотреть на его скотину. Дорога сужалась, зажатая между двумя рядами домов. Старик Руби, ночной сторож с электростанции, стоял с топориком у себя на пороге и колол щепу. Завидев Исая, он тряхнул головой с мясистым серым лицом и торчащими из ушей пучками волос.
– Ну что, все на месте? – спросил он.
– Да, – ответил Исай, – и еще три ягненка в придачу...
Он кивнул на барашка, которого нес в руках. Руби взмахнул топором и стукнул по полену. Барашек вздрогнул и зажмурился.
– Вот Марселен обрадуется, – сказал Исай.
– Ясное дело – обрадуется, – откликнулся Руби. – А когда он возвращается?
– Сегодня вечером.
– Мог бы дождаться тебя со скотиной а потом и ехать в город!
– Он по важному делу.
– Работу ищет?
– .Конечно, работу.
Исай боялся признаться, что брат не посвящает его в свои дела. Стадо топталось на месте.
– Оставишь мне барана? – спросил Руби. – Он побудет немного у меня, а потом я отведу его к Белакки. Сейчас моя очередь...
– У тебя есть веревка, привязать его?
– Есть. Веди его сюда.
Руби вытащил из кармана моток веревки, завязал узлом и накинул петлю на шею барана. Исай пошел дальше. Баран заблеял и потянулся вслед убегающим овцам, а они, неблагодарные, даже не обернулись к нему и засеменили, переваливаясь с боку на бок.
– Быстрей, быстрей, милые вы мои! – подгонял Исай. – Да, забудьте вы о своем рогоносце. Ему теперь будет лучше у Руби.
Потом его окрикнула Мари Лавалу. Они с ней дружили с детства.
– А вот и Исай! Со всем своим семейством!..
Лицо ее было испещрено симпатичными морщинками, спина сгорблена, а руки с набухшими венами безжизненно висели вдоль тела.
Исай остановился рядом, чтобы дать ей полюбоваться стадом.
– Чем меньше за ними ходишь, тем они здоровее, – сказала она.
– Так оно и есть! – засмеялся Исай.
Ему казалось, что вся деревня завидует его овцам, таким тучным да смирным.
– Принесешь мне шерсть, я спряду ее, – предложила Мари Лавалу. – А пряжу поделим пополам. Как в прошлом году.
– Ладно. Как в прошлом году.
– И не забудь, ты обещал починить мне сеновал. Скоро выпадет снег, а в нем дыра на дыре. Придешь завтра?
– Честное слово, приду! Ну, бывай, Мари!
Детская улыбка, точно воспоминание о прошлом, скользнула по ее поблекшему. лицу.
Исай тронул край своей круглой, как гриб, шапки. Овцы подталкивали его, тыкая сзади мордами. В нескольких шагах от дома Мари, у кафе Жозефа, дорогу ему перегородила группа людей: сам папаша Жозеф, мэр Белакки, жандарм Колоз и местный браконьер Бардю. Все взгляды были обращены в сторону гор. Услышав топот копыт, они повернулись к Исаю.
– Посмотрите, кто идет! – закричал Колоз:
– Что, привел свое стадо? Ни одной овцы не украли?
– Кто же станет у меня красть? Я, же не ворую ни у кого.
– Ну, ты у нас особая статья!
Послышался смех. Исай смутился. Он не мог понять, хвалили они его или смеялись над ним. Так он и стоял, переминаясь с ноги на ногу, безвольно опустив руки, склонив голову. Потом пробормотал:
– Они у меня молодцы. Три часа шли без передышки и ни одна не хромает.
Но ему никто не ответил. На него больше не обращали внимания. Все снова повернулись в сторону гор, – А куда вы смотрите? Что случилось?
– По радио, в кафе Жозефа', сказали, что прошлой ночью в горах упал самолет, – ответил Колоз. – Вот, смотрим, где он. Но что-то не видно. Наверное, он с другой стороны.
– Самолет? – переспросил Исай. – Откуда?
Колоз приосанился. Усы встали ежиком.
Взгляд сделался неподвижным, и он сказал с важным видом:
– Самолет следовал из Индии.
Исай сощурился и тоже посмотрел на горы.
– Ты только подумай! – воскликнул Жозеф. – Лететь из самой Индии и разбиться в наших горах! Вот ведь как бывает!
Овцы блеяли, Исай смотрел во все глаза на заснеженный, сверкающий склон.
– Совсем ничего не видно.
– Да, несчастье! – вздохнул Бардю. – Недаром я не люблю эти самолеты. То ли дело пара хороших ботинок! Тише едешь – да дальше будешь! А какая завтра погода, Исай?
Исаю было приятно, что Бардю справляется у него о погоде. Для стариков он еще кое-что значит. Они еще помнят его.
– Ветер переменится. Ночью будет небольшой снегопад.
– А где Марселен? Ты не взял его с собой?
– Нет. Он в городе. Он.., он ищет работу.
– Вот небось умаялся, бедняга!
Снова раздался взрыв смеха. Исай смеялся вместе со всеми, сам не зная почему.
– Ладно, пойду! – сказал он наконец. – Овцы совсем истомились. Всем привет!
Он махнул рукой, щелкнул языком и пошел своей дорогой, а овцы потянулись следом. Его дом стоял на отшибе, в километре от деревни, на хуторе Старых Холостяков.
Хутор – четыре развалюхи – пустовал, кроме них с братом там никто не жил. Три других дома пришли в упадок без женских рук.
Так уж получилось. Не игрались свадьбы.
Не рождались дети. Мужчины разъехались кто куда или состарились бобылями и умерли, оставив после себя холодную конуру.
Сквозь провалившиеся крыши, раскрытые окна и двери ветер гнал набухший от дождя мусор. Пожухлая трава пробивалась из-под рассохшихся порогов. Рядом с этими старыми развалинами дом Исая Воданя выглядел вполне крепким и уютным. Первый этаж был сложен из неотесанных камней, скрепленных известковым раствором, сверху к нему пристроена кладовая из лиственничных бревен. Поверх широкой покатой ладной крыши лежал шифер, прикрывающий плохо подогнанные доски. В небо поднималась большая, обшитая дранкой, труба. Справа от двери, под навесом, крепостным валом из светлой пахучей древесины лежала аккуратная поленница. Амбар – квадратный сарай из потемневшего от времени бруса – во избежание пожаров был выстроен подальше от дома и поднят над землей на четырех сваях от набегов крыс и лесных мышей. Внутри амбара хранились запасы сушеного мяса, овса, ржи, старая одежда умерших, новая одежда живых и целая куча незаменимого старья.
Над домом, со стороны гор, возвышалась дамба из крупных валунов, закрывающая жилье от лавин. Беда всегда приходила с этой стороны. По привычке, прежде чем войти в дом, Исай взглянул на подпирающие небо гранитные пики. Красный слепящий солнечный луч скользнул по низине и отступил к вершинам гор. Над снежным куполом плыла большая огненная туча. А внизу, в расщелины между камнями, спустились сумерки. Блестящие нити водопадов обернулись седыми прядями. Серебристые лезвия ледника теряли отточенность и яркость и превращались в ровное тусклое месиво. Леса у его подножия наполнялись ночной тьмой, расплывались очертания альпийских лугов, заросшие травой валуны напоминали круглые понурые лбы. Исай покачал головой:
«Да, плохи дела в горах.., погода портится...»
Он открыл дверь. Овцы, толкаясь, побежали в хлев. Он заранее приготовил им подстилку из еловых веток и сухих березовых листьев, до краев наполнил сеном ясли, поменял на заре перед уходом воду. Теплая душистая полутьма приняла дрожащих от усталости странниц. Две козы, стоявшие в глубине, срывающимися голосами заспорили с этой ордой, вторгшейся в их владения после шести месяцев отсутствия. Ягнята, родившиеся в горах и не знавшие обычаев оседлой жизни, натыкались на стены, блеяли от страха и жались к бокам матерей.
– Да, угомонитесь вы! – смеясь, прикрикнул на них Исай. – Всем места хватит!
Раньше всего надо было подоить коз. Вымя у них отяжелело. Он подставил деревянное ведро и потянул за сосцы. Из-под грубых пальцев потекло белое пенистое молоко.
Потом он толкнул дверцу с большими щелями, отделявшую хлев от кухни, и поставил полное ведро на стол. Свет проникал в большую комнату через маленькое квадратное окошко с деревянным переплетом и расширяющийся книзу дымоход, выходивший прямо на крышу и наполовину прикрытый заслонкой. Изнутри дымоход почернел от сажи. Внизу под ним располагался камин: он состоял из чугунной плиты, положенной на каменное полое основание. Над камином, на самодельной вешалке из корявого сука с растопыренными ветками, сушилось белье.
Между потолочными балками пробивались пучки соломы. Из погреба тянуло грибами и кислым молоком. Исай выпил стакан молока, развел огонь и поставил на плиту кастрюлю с недоеденным супом. Ветром дым относило обратно в комнату. Исай закашлялся и, ворча, потянул стержень, поворачивающий заслонку. Поднялась черная пыль и мелким дождем посыпалась на камин. Мало-помалу тяга становилась, воздух очистился, стало легче дышать. Тогда Исай сел за стол и начал есть. Он глотал горячий суп и ни о чем не думал. Его взгляд скользил по остановившемуся маятнику в высоком резном корпусе, колченогому буфету, заставленному выщербленной посудой, настенному календарю почтового ведомства, висевшему между двумя ледорубами и по стоявшей у двери этажерке с семейными дневниками, старыми газетами, чернильницей и словарем Марселена. Тьма стирала контуры предметов, так успокаивающих его. Когда комната окончательно погрузилась в темноту, Исай встал и зажег керосиновую лампу. В деревне уже провели электричество, но муниципалитет не захотел протянуть линию до хутора, где было всего два жителя. Маленькое пламя коптило под стеклянным колпаком. Из-под двери несло холодом. Ветер со свистом разбивался об угол дома. В задумчивости Исай доел кусок сыра, поковырял кончиком ножа в зубах, подхватил за дужки ведро с молоком и спустил его в погреб. Завтра он перельет молоко в медный котел, потом сварит сыр. На ближайшие дни накопилось много работы; надо будет распилить дрова, нарезать дранки, заколоть и засолить овцу, сплести корзину... Когда он поднялся из погреба, лампа уже догорала, опавший фитиль впитывал последние капли керосина. «Что же делать теперь?» – подумал Исай. Лечь или все-таки дождаться брата? Марселен не сказал, когда придет. Он только кинул: «До вечера!» Наверное, друзья позвали его ужинать, и он доберется до дома поздно ночью.
Из города пешком – два часа. Да и путь нелегкий. Вдруг он вернется ни с чем? Тогда к нему не подходи! Лучше подождать, когда его гнев уляжется. И все-таки Исай не мог пропустить прихода брата. Ему не терпелось показать овец и расспросить о делах. Если он будет не в духе, то просто мне не ответит.
Ну а если у него хорошие новости – он обрадуется, что я не сплю и жду рассказа. Поел он там или нет, я налью ему тарелку супа. И стаканчик белого вина. В честь возвращения. А перед сном мы пойдем проведать скотину...
Предвкушая встречу с братом, Исай обдумывал, как провести вечер. Чтобы скрасить ожидание, он взял с этажерки дневник, перо и чернильницу. Из поколения в поколение в их семье сохранялся обычай заносить в дневник все самые примечательные события их жизни. Сидя за столом, Исай перелистывал тетрадку с трехцветными картинками на евангельские сюжеты. Потом остановившись на нужной дате, вывел крупными печатными буквами: «Вернулось стадо. Упал самолет». Подумав, он подчеркнул обе фразы черной чертой. Перо скрипнуло и царапнуло по бумаге. Исай, прищурившись, обозревал свою работу. Блестящие чернила медленно подсыхали. Он перевернул страницу. Он возвращался к началу года в поисках воспоминаний. Это занятие было очень приятно: оно давало ему ощущение того, что самые грустные, веселые или значительные минуты его жизни не потеряны навсегда. «29 октября. Спуск леса с гор», – читал он. И перед глазами проносились ровные, обтесанные, липкие от смолы стволы лиственниц: они с головокружительной быстротой скатывались вниз по горному коридору, подпрыгивали, трещали, натыкаясь на камни, и летели дальше в облаке красной пыли. Или еще: «17 марта. Сход лавины. Последняя волна остановилась на повороте. На все Божья воля». И сразу вспоминалась та весенняя ночь, шум камнепада, тяжелый запах серы, проникавший повсюду. Потом умерла коза: у нее воспалилось вымя, молоко стало желтым от гноя, а потом господин кюре повел паломников к новой часовне, а еще была история с тетеревом, его подстрелил из ружья Марселен.
Исай удивился такому количеству памятных дней в своей жизни. В животе разливалось приятное тепло. Он послюнявил палец и стал листать тетрадь дальше. События следовали друг за другом в обратном порядке.
«15 марта... 3 февраля...» Наконец он дошел до начала года: «1 января Марселен похвалил меня за тушеное мясо в горшочках».
Исай улыбнулся от удовольствия, встал и поставил дневник на полку. На мгновение ему захотелось просмотреть дневники прошлых лет. Его пальцы поглаживали запылившиеся страницы в потрепанных переплетах.
Но он знал, что не должен этого делать, чтобы не потерять на всю ночь покой. В них притаилось зло. Почему Марселен не едет?
Когда брат бывал дома, его посещали только привычные безобидные мысли. Но когда он оставался один, сознание помимо воли возвращалось во времена несчастья. Пронзительно выл ветер, скрипели балки на крыше.
В воздухе чувствовалось недоброе. Чужое присутствие, чья-то чужая воля. Исай протянул руку. Нет, не за дневником. Он не смел его взять. Только вытащил из-за книг пожелтевший, старый снимок. На снимке группа проводников и он среди них. Они сидят на длинной низкой скамье. У них улыбающиеся грубые лица. У ног – рюкзаки и веревки и надпись: 1938 год. Исай мог назвать всех по именам: Николя Сервоз, Поль Бландо, малыш Вернье... Потом остановился. Заныло сердце.
– Ну, вот... Не надо было ворошить старое.
К чему все это?
Он убрал фотографию на место. Но мысли все время возвращались к ней. Неужели он был когда-то тем человеком, чей счастливый и решительный взгляд подхватил на лету фотограф. Один из самых надежных проводников в округе. Шесть первых восхождений на счету. В книжке инструктора – одни благодарности от клиентов – людей достойных и уважаемых. Когда он шел по деревне, направляясь в город, в контору компании, все уважительно здоровались с ним. Молодежь прислушивалась к его советам. Старики добивались его расположения. Марселен служил при нем носильщиком, никогда не повышал голоса и не перечил ему. И вдруг все рассыпалось, как будто нити, привязывающие душу к телу внезапно, разом, порвались.
Ему не нужно было открывать дневник того злосчастного года, чтобы представить страницу, отмеченную черным крестом. В тот вечер он не написал ни слова. Ему едва хватило духу, чтобы вывести траурный знак: в этот день разбился его клиент, рухнула скала, на которой крепилась веревочная люлька. С губ сорвались слова, которые он повторял много раз: «Я не виноват. Все это говорят. Скала считалась надежной опорой».
А две недели спустя снежной лавиной накрыло его группу из трех человек, вместе с ними шел носильщиком Марселен. Исай, осыпанный ледяной пылью, кричал им, чтобы они прижались к стене. Но было поздно.
Сверху с ленивым вздохом падала в пустоту, закрывая небо, сверкающая громада. Снежный поток смел всю связку и потащил вниз по склону на ледник, где она остановилась, погребенная под снегом у первых трещин.
Марселен и Исай без труда выбрались из-под завала и бросились откапывать заключенных под снежной толщей людей. Один из них лежал почти на поверхности и был цел и невредим. Двоих раздавило четырехметровым слоем плотного снега. Исай вспомнил, какая ярость охватила его при виде этих безжизненных тел: они вливали ром в судорожно сведенные рты, делали искусственное дыхание, хлестали по холодным обмякшим щекам. Оставшийся в живых – молодой англичанин с кукольным личиком – нервно смеялся и неестественно двигал руками, словно марионетка, которую дергают за нити. Исаю и сейчас казалось, что он слышит за дверью этот смех, слившийся с завыванием ветра.
– Замолчите! – крикнул он, как тогда.
На лбу проступили капли пота. «Ну вот, опять началось. Скорей бы вернулся Марселен. Он больше не должен бросать меня одного!»
Исай посмотрел на часы. "Девять. Он еще в гостинице «Миди» у Пьерет, у этой дылды, которая смеется во весь рот и смотрит тебе прямо в глаза. Она замужем, но ведет себя, как беспутная девка. А муж все ей спускает, лишь бы удержать клиента. Марселен совсем теряет с ней голову. Они пьют, потом он с ней спит. А когда он уходит, она пьет и спит с другими. И всякий это знает. Но Марселену наплевать. Ему на все наплевать.
Он не боится ни Бога ни черта. Чужая жена, чужое добро – все ему нипочем. Берет, что плохо лежит, не заботясь ни о муже, ни о полиции. Он – браконьер. Был им и будет.
В этом он весь. Марселен – неплохой человек. Просто в нем не проснулась совесть. Если бы я сумел сделать его счастливым, он вырос бы другим. Я его брат, но я не могу дать ему счастье..." Скрипнула створка двери, как будто кто-то надавил на нее. «Кто там?» – вздрогнув, пробормотал Исай и пошел открывать.
Яростный ветер ударил в лицо. Все смешалось. У самого порога разверзлась черная бездна. Шквал, слетевший с невидимых вершин, несся прямо на их хибарку. Ураганный вой, переходивший то в визг, то в рев, отзывался эхом в горах. Прижавшись спиной к стене, Исай прислушивался и напряженно вглядывался в темноту. С крыши соскользнула плитка и упала на землю в двух шагах от него. Раньше он не боялся бури. Он жил в полном согласии с тучами и скалами, со снегом и ледопадом. Между ним и горным краем существовали доверие и любовь. Но однажды горы лишили его своей защиты. Он надоел им – вечно шагающий по склонам с рюкзаком и ледорубом. Ветер замолчал, переводя дух. Наступило тягостное затишье.
Сумерки сгустились, ночь застыла в оцепенении. Потом снова послышалось заунывное пение бури, только теперь оно звучало приглушенно. Исай почувствовал в воздухе мягкость и свежесть, предвещавшие снег.
Столько смертей, одна за другой! Он лез на рожон, как зазнавшийся забияка, который не хочет признать свое поражение. И в третий раз судьба отвернулась от него. Он крикнул что было сил: «Марселен! Э-гей! Марселен!»
Никто не отозвался. Никого не было в темной ночи. Исай вернулся в дом. В третий раз. Столько лет с тех пор прошло, столько лет!.. Когда точно это было? Он не мог вспомнить. Еще один черный крест на странице дневника и имя рядом с ним. Как звали этого человека? «Годен?.. Годо?.. Надо посмотреть...» Чтобы не поддаться соблазну, он сел спиной к полке с книгами. «Сейчас придет Марселен, и я забуду обо всем». Кажется, у дороги послышался голос. Но нет, это ветер вздохнул в последний раз. В тот день в горах стояла тихая погода. Он вжимался боком в трещину в скале. По левую руку была пропасть, по правую – стена, нагретая ласковым желтым солнцем. Внизу, под ним, – тот человек, он тихо сидел в укромной нише.
Исай легко взбирался по скале, нащупывая углубления в камне. Пятью метрами выше был расположен выступ, где он мог передохнуть, проверить страховку и дождаться клиента, осторожно направляя его движения.
Солнце растопило снег на гребне горы и освободило прихваченные морозом льдинки.
Ухо уловило шелест шелковой материи.
Прозрачное, тонкое, как у ножа, лезвие просвистело у самого лица. Потом еще и еще.
Исай инстинктивно спрятал голову в черную влажную расщелину. Льдинка оцарапала ему висок. Боли не было. Потом ледяной дождь прекратился. «Что там за шум?» В хлеву заблеяла овца. Метель не давала ему покоя. Он хотел встать и сходить к скотине, но не смог двинуться с места. Он был далеко. Ботинки царапали камень. Он поднимался все выше. Колени дрожали, руки ослабли.
По щеке текла кровь. Глаза застилало пеленой. И все из-за ничтожной ранки. Вот ведь нелепость! Нет! Не может быть! Скала дрогнула, зашаталась и оттолкнула его от себя.
Ногти соскользнули, цепляясь о гранитную скалу. И вот уже он один, в воздухе, летел, как птица, как камень. Его спутник, открыв от удивления рот, потянулся к нему. В следующую минуту они оба кубарем неслись в пропасть, запутавшись в веревках. Исай выкинул вперед руки, но не смог ухватиться за скалу. Звенело в ушах. Сердце остановилось.
В просвете между ног появился наводящий ужас контур ледника, лежавшего, как сброшенная змеиная кожа, в четырехстах метрах под ним. Сейчас они разобьются насмерть.
Но нет. Гора выпятила живот, подставила белый фартук, и они заскользили по снежному коридору. Темно. Лампа погасла. Исай встал, ощупью подошел к буфету, взял с полки огарок свечи, вставил его в горлышко пустой бутылки. Потом чиркнул спичкой о каблук и поднес ее к фитилю. Пламя клонилось от сквозняка, по стене метались тени.
Исай возвратился к столу, поставил перед собой свечку, сел, опершись локтями о колени, обхватив голову руками. Его охватило тихое отчаяние. Отряд спасателей нашел их на следующее утро. Они упали на снег. Это смягчило удар. Его клиента доставили в больницу с переломом позвоночника, и он умер, не приходя в сознание. У Исая был перелом черепа и множество внутренних повреждений. Он перенес три операции. Шесть месяцев пролежал в больнице. К себе на хутор он вернулся уже совсем другим человеком, разбитым и ослабевшим. Потом началась война. Марселен попал в плен. Исай был освобожден от службы. «Воспользуйся случаем. Берись за дело. Сейчас как раз не хватает проводников», – говорил ему Жозеф.
Но Исай не послушал его. Он знал, что горы отвернулись от него и, покорившись злой судьбе, не поднимался выше человеческого жилья и пастбищ. По правде сказать, он не очень страдал от этой потери. Его больше не тянуло в горы. Марселен, вернувшись из плена, одобрил решение брата. «Да Марселен никогда и не любил гор. Со мной ходил носильщиком по принуждению и облегченно вздохнул, когда понял, что я больше ни на что не гожусь...» Буря притихла, призадумалась. Было слышно, как потрескивает ровное пламя свечи. Ему вдруг захотелось, чтобы Марселен сейчас же толкнул дверь, переступил через порог и сказал: «Ну, как тут дела?»
Раньше Исай один заправлял всем в доме.
Теперь же он больше нуждался в Марселене, чем сам был нужен ему. Что ж, так и должно быть. «Господи, сделай так, чтобы он вернулся. Пусть даже придет мрачнее тучи, поссорившись с Пьерет и не найдя работы». В амбаре скреблись крысы. Исай посмотрел на балку в середине потолка. На ней была вырезана надпись: «С Божьей помощью Як Водань построил этот дом в 1853 году».
– Слава тебе, Господи! – громко сказал Исай.
Сердце наполнилось нежностью. К глазам подступили слезы. Раньше, до несчастного случая, с ним такого никогда не бывало.
Эта слабость, как и многие другие, появилась у него после того, как он попал в руки к врачам. За темным стеклом окна закружили редкие крупные снежинки. Часы показывали пять минут одиннадцатого.
Исай сгорбился, голова склонилась на грудь. «Он придет, конечно, придет... Надо только запастись терпением...» Вся накопившаяся за день усталость собралась в затылке. Глаза слипались. Он задремал, поникнув головой. Проснулся он от внезапно подувшего холодного ветра. Дверь была открыта. На черном фоне, испещренный белыми хлопьями, стоял Марселен. Он топал ногами, сбивая налипший снег с огромных ботинок, весь покрытый инеем, с блестящим, застывшим от мороза лицом. Потом ногой захлопнул дверь, бросил в угол берет и вразвалку подошел к столу. Коренастый, с низким лбом и тонкими губами, он прерывисто дышал и потирал от холода руки.
Исай встал на одеревеневших ногах и тихо сказал:
– Ну, наконец-то! – И только после этого он осознал то, что произошло, и повторил уже громче:
– Наконец-то!
От радости перехватило дыхание, стало легко на душе. Он схватил Марселена за руку, потащил его к скамье, усадил силой и посмотрел ему прямо в глаза, как после долгой разлуки.
– Ты ел?
– Да, – сказал Марселен.
– Я все-таки согрею тебе супу.
Марселен не ответил. Все ли у него в порядке? Доволен ли? Поди узнай! На бровях у Марселена таяли замерзшие сосульки.
Пламя свечи играло в его черненьких, глядящих исподлобья глазках. Маленький рот двигался, перекатывая из стороны в сторону слюну. Вид у него был задумчивый и усталый. Исай развел под кастрюлей огонь. Ему не терпелось рассказать о скотине, но он все медлил. С каждым ударом сердца ему все труднее было сдерживать слова, готовые сорваться с языка. Он налил суп в тарелку и наконец сказал:
– Знаешь, я привел стадо. Все целы, и с ними три ягненка в придачу. Они в хлеву. Можешь посмотреть.
– Потом, – ответил Марселен.
Он взял тарелку из рук брата, ссутулился и стал есть, с шумом втягивая полные ложки супа. Исай не мог нарадоваться, глядя на такой аппетит.
– В деревне, – начал он, – старик Руби, Мари Лавалу, Белакки, Бардю, Колоз...
– Что? – переспросил Марселен.
Исай замолчал. Он забыл все, что хотел сказать. Но замешательство продолжалось недолго. Вскоре мысли пришли в порядок.
– Они все хотят иметь таких же овец, как у нас, – радостно воскликнул он, – они сами мне сказали. Потом мы говорили о самолете, который упал в горах.
– В городе тоже о нем говорят, – ответил Марселен. – В гостиницу журналистов полно понаехало, за новостями. Похоже, все там погибли.
– Ну, откуда им знать?
– Один пилот летал на разведку. Обломки самолета лежат у самой вершины. Нет никаких признаков жизни. Это был рейс из Калькутты. Можешь себе представить?
– Да, – проговорил Исай. – Путь неблизкий. Калькутта... Калькутта...
Он с уважением произносил непривычное слово, неловко шевеля губами, округлив глаза.
– Среди проводников не утихают споры.
Поговаривают об отправке группы спасателей.
– Это зачем? Ведь никого не осталось в живых.
– Чтобы забрать почту.
– Почту? Какую почту?
– Письма.
– А-а! Письма, – протянул Исай.
Он не совсем понял, в чем там дело с письмами, но не хотел этого показать.
– Опять в горах погибшие.
– Их было человек тридцать, – сказал Марселен. – Ну да ладно! Не будем об этом. Своя рубашка ближе к телу. – Он щелкнул языком.
У него были влажные губы. Лицо разгорелось от тепла. Длинной худой рукой он водил по столу. «Он мне как сын», – подумал Исай.
Сердце екнуло в груди.
– Хочешь еще супу? – спросил он.
– Нет.
– А молока?
– Давай.
Наливая молоко в чашку, Исай пытался вспомнить, какое поручение он дал брату утром.
– Ты попросил у Ривьера паяльную лампу? – спросил он наконец.
– Нет, не успел, – ответил Марселен.
– А с кем ты виделся?
– Да с разными людьми.
Исай ждал, когда Марселен расскажет ему о приятелях, о всех тех, кто снят на фотографии: о Николя Сервозе, Бландо, малыше Вернье. Конечно, он встречался с ними. Невозможно быть в городе и не увидеть их – в кафе, в конторе компании, на улице.
– Ты был в конторе?
– Нет.
– Ты видел друзей?
– Каких друзей? – проговорил Марселен сухим голосом.
Исай опустил голову. У него было такое чувство, будто он ступил на опасную тропу Надо скорей поворачивать назад. Но Марселен закурил сигарету, и Исай облегченно вздохнул. Это был хороший знак.
– Нет, – сказал Марселен с расстановкой. – Я не видел никого из компании.
Он сощурил правый глаз от поднимающегося вдоль щеки дыма.
– Да я и не собирался с ними встречаться.
Я не за тем туда ходил.
– А зачем ты туда ходил?
– Да было дело...
Увидев, что брат улыбается, что он спокоен, сыт, смотрит плутоватым взглядом, Исай совсем осмелел.
– Как у тебя прошел день? – наконец пробормотал он.
– Неплохо, – буркнул Марселен, стряхивая пепел в пустую чашку.
Тогда Исай набрал в грудь воздуха и спросил:
– Наверное, работу нашел?
– А я и не искал работу.
– Как не искал?
Марселен расхохотался.
– Ну что ты надулся, Зай? Разве я говорил тебе, что иду искать работу?
Он назвал его как в детстве – «Зай». Исай открыл рот, захлопал глазами. Сердце забилось от охватившей его нежности. Радость разлилась по всему телу до самых кончиков пальцев. Брат встал и зашагал по комнате.
Маленький, вертлявый, он сновал взад и вперед, так, что невозможно было уследить за ним.
– Лесоповал, лесопильня, что дальше? – говорил Марселен. – Ничего лучше нам и в городе не найти. Но я не собираюсь надрываться за гроши. Что я быдло какое, чтоб гнить в нищете? Нет, это не для меня. У меня другие планы.
В сознании Исая вспыхнул проблеск надежды, мысли прояснились.
– Ты хочешь... Ты хочешь стать проводником?
Марселен остановился, его взгляд стал жестким и отчужденным.
– Чтобы в один прекрасный день разбиться, как ты? Ты что, рехнулся?
– Да это я так... Я подумал... – смешался Исай.
Он расстроился от того, что разозлил Марселена, и не знал, как загладить свою неловкость.
– Ты прав. Эта работа не для тебя. Будь ты помоложе, тогда бы еще ничего. А так... Экзамен сдавать, испытательный срок проходить. Да и вообще, проводников много, а клиентов не хватает.
– Ну и что же нам теперь делать? Без денег не проживешь. А денег у нас нет. – Марселен оглядел брата с ног до головы, будто смерил взглядом препятствие.
– Да, что же нам делать, ты можешь мне сказать? – жалобно пробормотал Исай.
– Не сегодня.
– Почему?
– Мне надо все как следует обдумать. А там уже видно будет.
– Когда ты мне скажешь?
– Ну, может, завтра, – ответил Марселен, и, чтобы положить конец беседе, он вдруг спросил:
– Ну, а как там у нас овцы? Ты не покажешь мне овец?
Исай мгновенно забыл обо всем. Все опасения рассеялись. Марселен сам захотел взглянуть на скотину.
– Пошли скорей, – сказал Исай.
Он взял оплывший огарок свечи. Огонек двинулся с места. Марселен толкнул дверь в хлев. Из глубины донесся теплый запах сена и шерсти. Бледная масса тихо колыхалась во тьме. Заблеял ягненок, мать спокойно ответила ему. Стоя на пороге перед этой умиротворяющей картиной, Исай завидовал мудрости животных, которые жевали сено и ни о чем не думали. Как бы он хотел быть таким, как эти существа без надежд и воспоминаний, довольствоваться пучком сена и подстилкой.
– Подойдем поближе? – спросил он.
– Нет. И так хорошо, – сказал Марселен. – Закрой дверь.
Они вернулись в комнату.
– Знатные овцы, – вздохнул Исай. – И обходятся почти даром.
– Вот только навара никакого.
– А как же сало, шерсть?
– О чем с тобой говорить. Иди спать.
Исай провел рукой по подбородку. Потер отросшую, шуршащую, как трава, щетину.
– Ну хоть нравятся они тебе? – спросил он с беспокойством.
– Конечно, нравятся.
Они прошли один за другим в холодную комнату, где стояли две высокие деревянные кровати с туго набитыми перинами. Пламя отражалось в овальном стекле. На стене в рамке висело изображение «Христова Сердца». От него расходились красные лучи. Рядом был приколот букет засохших цветов и две открытки, на одной из которых была изображена Святая Тереза, на другой – Эйфелева башня. У кровати Марселена лежала стопка старых газет. Иногда он читал их на ночь. Исай, глядя на склоненного над пачкой газет брата, только удивлялся его терпению. Но на этот раз газеты остались лежать в углу, а Марселен лег и сразу задул свечу.
От окна шел слабый лунный свет. В темноте, недалеко от себя Исай неясно различал уткнувшуюся в подушку голову брата.
Хриплое прерывистое дыхание разрывало тишину. Поскрипывали прогнувшиеся от снега доски. Лежа на спине с открытыми глазами, Исай искал и не мог найти причину той радости, которая не давала ему уснуть. Он уже не помнил о черных крестах на полях дневника, о прошлых неудачах и смертях. «Брат вернулся. Он здесь, рядом со мной. Завтра мы весь день будем вместе». И эта мысль, как добрая весть, не оставляла его до той поры, пока сознание не рассеялось и уставшее тело не провалилось в сон






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100