Читать онлайн Анн Предай, автора - Труайя Анри, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Анн Предай - Труайя Анри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.5 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Анн Предай - Труайя Анри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Анн Предай - Труайя Анри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Труайя Анри

Анн Предай

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

– Сожалею, мсье, но по утрам тетя в магазин больше не приходит. Это для него тяжело, – сказала мадам Редан. – Чем могу вам помочь?
В отсутствие старой хозяйки лавка Коломбье утратила часть своего очарования. Пьер не мог решить, остаться ли ему; взгляд его скользил по длинному столу, заваленному книгами.
– Нет-нет, не обращайте на меня внимания, – ответил он. – Я тут сам пороюсь.
Она вернулась к клиенту, который никак не мог выбрать одну из двух книг о северном пригороде Парижа: одна стоила очень дорого, цена другой была весьма умеренна. Рассматривая старые книги с длинного стола, большую часть которых он хорошо знал, Пьер внимательно слушал забавные комментарии новой продавщицы. У нее был теплый, мелодичный тембр голоса и непринужденная манера общения, но вместо того, чтобы заставить клиента раскошелиться, она изо всех сил пыталась его убедить, что менее дорогое издание вроде бы содержит больше полезных документов.
– Конечно, у него не такая красивая обложка, с виду оно кажется даже потрепанным, но что касается его полезности…
Клиент в итоге приобрел оба томика, и, когда вышел, Пьер поздравил мадам Редан с удачной сделкой, заверив ее, что у нее прирожденный дар убеждать.
Женщина засмеялась:
– Не издевайтесь надо мной! Мне так трудно скрывать свое невежество.
– Только не говорите, что вы новичок в этом деле.
– И да, и нет. В магазине я работаю уже давно, но всегда занималась новыми книгами. А это не одно и то же.
– Жалеете?
– Да нет… Просто чувствую себя не на высоте. Не знаю, справлюсь ли. Мадам Жиродэ – она такая замечательная. Мне ее не заменить, а между тем сейчас она как никогда нуждается в том, кому смогла бы доверять.
– Мне кажется, что я знал ее всегда. Лет-то ей уже предостаточно, верно?
– Семьдесят восемь. Но какая память, ясность ума. И какой непогрешимый порядок в делах. Вот, посмотрите.
Она вытащила из-под кассы толстый журнал в черном переплете и открыла его перед Пьером. В нем по алфавиту были записаны сведения о постоянных покупателях. На каждого у мадам Жиродэ имелась пометка о его пристрастиях, а также названия книг, купленных ими, с соответствующей датой продажи.
– Невероятно! – воскликнул Пьер.
– Только тетушке не говорите, что я вам его показала.
– Вы не позволите взглянуть?
Листая журнал, Пьер словно просматривал чужие библиотеки. Он натыкаясь то на весьма странное любопытство к описанию пыток, практиковавшихся в разные времена и в разных странах, то на подборку историй, объясняющих причины развязывания войн, то на собрание памфлетов против Мазарини времен Фронды. Его самого поместили в разделе на букву «П» и охарактеризовали как «страстного почитателя и большого знатока старого Парижа, в особенности – второй половины XIX века». Лаконичное замечание заканчивалось списком всех его покупок. Пьер возвратил журнал и спросил:
– Вы много читаете?
– Чересчур много – ответила она. – Это моя страсть. Только не романы, а биографии.
– Что ж, тогда я спокоен. Вы не только не бросите этот магазин, но будете чувствовать себя в нем все лучше и лучше. Впрочем, ваша тетушка и не доверила бы его вам, если бы не догадывалась о ваших способностях.
– Тетушка – еще и лучшая моя подруга. К тому же она доводится крестной матерью моему сыну.
– У вас есть сын? Он, должно быть, еще очень молод, – сказал Пьер.
Мадам Редан подняла глаза к потолку.
– Ему двадцать пять лет. Он агроном, зачем-то уехал в Чили, женился на местной девушке, очень милой. С прошлого года я уже бабушка, а внучку свою знаю лишь по фотографиям.
Пьер прикинул, что мадам Редан должно быть никак не меньше сорока пяти, а на вид он бы дал ей не больше тридцати пяти. Пепельные светлые волосы, живой блеск в голубых глазах…
– Чем занимается ваш муж? – поинтересовался он.
– Я разведена, очень давно.
Не допустил ли он какой-нибудь оплошности, спросил он у себя самого. Но мадам Редан продолжала непринужденно улыбаться, поправляя книги на полках.
– А у вас, наверное, дочь? – спросила она.
– Да. К счастью. Живем мы вместе. Она помогает мне переносить мою утрату. Но иногда не понимает меня. Ей все время хочется, чтобы я встряхнулся и снова полез наверх…
Мадам Редан ушла обслуживать нового клиента. Получилось у нее это довольно споро. Вернувшись, она одарила Пьера взглядом, полным лучезарной радости. Она должна быть веселым и жизнерадостным человеком, подумалось ему. Он посчитал неприличным уйти, ничего у нее не купив. После минутного раздумья он остановился на занятной рукописной вещице под названием «Сборник обычаев Иль-де-Франс», вышедшей из-под пера некоего г-на Шара, судейского секретаря из Версаля. Всего за пятьдесят семь франков. Почти даром. Мадам Редан обернула ему книгу в голубую бумагу. Он заметил, что у нее тонкие пальцы и ухоженные ногти. Сославшись на обеденный перерыв, она сказала, что должна закрыть магазин. Пьер вышел вместе с ней, подождал, пока она опускала жалюзи и запирала их на ключ. На ней был коричневый непромокаемый плащ на меху.
– В котором часу вы откроете? – полюбопытствовал он.
– В три.
– В таком случае, у вас должно быть время, чтобы пропустить по стаканчику?
Мадам Редан посмотрела на него с удивлением, улыбнулась и тихо сказала:
– Охотно.
Пьер удивился той легкости, с которой она приняла его предложение, и сразу же упрекнул себя за то, что пригласил ее. В кафе ему вовсе стало неловко. Ему казалось, что он отдувается за чужое решение. Она заказала анисовый ликер, который, как он считал, никак не соответствует женщинам утонченного и изысканного типа. Себе он попросил белое вино и тут же подумал о дочери. Что если бы Анн увидела, как он сидит рядом с этой незнакомкой в бистро и с подчеркнутой любезностью беседует с ней? Что за черт толкнул его? Как теперь ему выбраться из этой западни? Пока они с мадам Редан находились в магазинчике, все было нормально, но теперь, без книг вокруг, он не знал, о чем с ней говорить. И он затосковал, вдруг почувствовав себя виноватым.
– Вы отсюда далеко живете? – спросил он.
– Авеню де ля Мотт-Пике. Прямая ветка метро до «Одеона». А вы?
– Совсем рядом, рю де ля Сен.
– Лучшего адреса для человека, влюбленного в Старый Париж так, как вы, трудно и представить. Ваше увлечение не мешает вам замечать происходящее вокруг в нашем повседневном мире?
– Да нет же, все не так. Минувшее только в моих грезах, а живу я, как и все мои сограждане, с открытыми глазами…
– А чем вы еще увлекаетесь, помимо чтения?
Он поколебался и ответил:
– Я еще люблю музыку, пешие прогулки, люблю музеи… бридж…
– Я тоже пробовала играть в бридж с друзьями. Но у меня не получается.
– Ну и я не из мастеров.
Минуты истекали, и Пьер с нарастающим беспокойством думал об Анн. Она, конечно, уже вернулась с работы и ожидает его к обеду. Недоумевает, что же могло с ним приключиться. Чем объяснить ей свое опоздание? Он готов был пожаловаться мадам Редан на свое душевное смятение, не дававшее ему покоя. Он уже не находил ее ни остроумной, ни привлекательной. Она продолжала пить маленькими глотками свой пастис, а Пьер не смел прервать беседу, не видя с ее стороны ни малейшего намека на то, что пора уходить. Может, ее не отягощают никакие жизненные обязательства? В котором же часу она обедает? Не думает ли она, что он собрался пригласить ее в ресторан? Впрочем, он выразился вполне определенно: «Не желаете ли пропустить по стаканчику?» Пьер совсем потерял голов у, ладони его вспотели, а мадам Редан продолжала рассказывать о лекции на свежем воздухе в Фонтенбло, где ей довелось побывать прошлым воскресеньем.
– Все было неплохо, но лектор словно рассказывал вызубренный урок. Я тут же сравнила его холодную речь с тем, как живо и красочно рассказывали о старых домах нашего квартала вы!
Он испытал неподдельное удовольствие, но вместе с тем испугался возможной колкости и внутренне весь сжался.
– Я уверена, что вам не раз приходилось бродить с дочерью по старым улочкам Парижа, рассказывая ей о минувших столетиях, о людях и каменных стенах, которыми и за которыми вершилась история, – продолжила мадам Редан.
– Верно, случалось и такое, – буркнул Пьер.
– Мне бы тоже хотелось… – вздохнула мадам Редан.
– Если пожелаете, я как-нибудь составлю вам компанию, с удовольствием… – начал было он.
Его ответ был обычным проявлением вежливости. На меньшее – после того, как она сама напросилась на прогулку, – он был не способен. Но согласись она, он бы ужасно огорчился.
– Вы так добры, – сказала она. – Однако я не хотела бы этим злоупотреблять. Если только вас не посетит подобная идея, скажем, в воскресенье или в понедельник… Да, в понедельник магазин закрыт.
– Вот и отлично… – пробормотал он.
Она допила вино. Помада на верхней губе смазалась, и она слегка подправила макияж. Лицо ее помолодело и посветлело, словно внутри зажгли лампочку. Пьер так спешил домой, что даже не предложил мадам Редан проводить ее до метро. Они расстались прямо у кафе. Ну вот он и один. Пьер вздохнул. Никогда больше ноги его не будет на пороге этой лавчонки. Пять минут второго! Он почти бежал. Лицо Анн в его воображении разбухало наподобие тяжелой грозовой тучи, пронизанной всполохами молний. Оказавшись наконец в столовой, он предстал перед дочерью, потупил глаза и едва слышно выдавил из себя:
– Извини, ты меня долго ждешь?
– Нет, – ответила она. – Я только вошла. Ты откуда?
– Почему ты меня об этом спрашиваешь, Анн?
– Чтобы знать, папа…
– Я прогуливался.
На другие вопросы он ответить не смог бы, но она их и не задала. Успокоившись, Пьер сел к столу, напротив нее. Получалось, что дома все устроилось как нельзя лучше, и мысли его снисходительно вернулись к мадам Редан. У нее действительно красивые руки, а взгляд голубых глаз прозрачен, как витражи. И правильно он сделал, что приобрел эту книжку. Антикварная редкость, а так недорого.
Легкая порция белого вина разбудила в нем аппетит. Он съел обед быстро и с удовольствием. Анн, напротив, лишь поковырялась в своей тарелке.
– Ты не голодна? – спросил он.
– Нет.
Лицо Анн было сухо, лоб нахмурен, щеки бледны.
– Несколько последних дней ты плохо выглядишь, – продолжал он. – Ты часом не заболела?
– Вовсе нет. Проблемы по работе.
– Что за проблемы?
– Все те же.
– Ты мне ничего не рассказываешь.
– Папа, хватит об этом, прошу тебя, – оборвала его она.
– Ты злишься, что я опоздал к обеду?
– Да нет же!
Луиза принесла сыр. Анн решительно отказалась. Пьер слыл почитателем «Канталя», но взял лишь кусочек, словно боялся вызвать недовольство дочери, съешь он столько, сколько ему хотелось.
– Что нужно сделать после обеда, мадемуазель? – поинтересовалась Луиза.
– Должны бы знать. Сколько можно об этом говорить? – сердито ответила Анн. – Сами палец о палец не ударите!
– Но, мадемуазель, вчера вы сказали, чтобы я у вас спросила. Тут и глажка, тут и стирка, и все разом…
– Делайте, что хотите. Только на будущее – потрудитесь не трогать мои вещи. Сегодня утром свою сумочку я нашла в обувном шкафу, а крем для снятия макияжа – в аптечке. Если вы не исправитесь, мне придется с вами расстаться.
На Луизу было жалко смотреть. Огромные, слегка навыкате глаза были полны слез.
– Мадемуазель, прошу вас… Что я буду делать, если вы меня прогоните? Ведь в моем возрасте я никому не нужна!..
Анн молча испепелила ее таким взглядом, что бедная Луиза поспешила убраться на кухню.
– Мне кажется, ты с нею чрезмерно резка, – сказал Пьер. – В конце концов, она делает то, что может.
– Ты хочешь сказать, что по большей части она делает так, как удобно ей?
– Что будет с нами без нее? Лучше, боюсь, тебе все равно никого не найти…
– Ты всего боишься, папа. Незаменимых не бывает.
Он умолк, чтобы не усугублять ее раздражение. И на Эмильен тоже порой накатывали приступы раздражения, этакой семейной строгости. Должно быть, им подвержены все женщины. Уравновешенные внешне, они время от времени все же нуждаются в нервной разрядке, и непременно через какой-нибудь скандал. Даже мадам Редан, должно быть, не лишена этого недостатка. Хотя ее трудно себе представить иначе, нежели спокойной, выдержанной, улыбающейся… Не успел он допить вторую чашку кофе, как Анн умчалась в издательство, сославшись на спешную встречу.
На самом деле никто ее не ждал. Рабочий стол, заваленный разбросанными в беспорядке бумагами, нагонял тоску. После смерти матери Анн прятала свое отчаяние в кучу повседневных забот. После ссоры с Лораном она не могла заставить себя даже разобрать почту, трудно было сесть за наброски плаката, связать воедино две мысли. Уже две недели его нет в комнате, он ушел. Куда? Привратница об этом ничего не знала. Конечно же, вернулся к себе в Экс-ан-Прованс. Во всяком случае, ничего не оставил после себя – ни носка, ни платка. Только теперь она поняла, что это разрыв. Но разве не этого ей хотелось?
В сотый, в тысячный раз она прокручивала перед собой сцену в ресторане. Зачем она устроила ему такой отвратительный прием? Вместо того чтобы смущать его, могла бы предложить ему сесть с ними за столик. Марк все понял бы правильно. Ну пообедали бы они втроем. В итоге Лоран, ставший для нее всем, принесен в жертву, вместо ничего более не значившего Марка. Заботилась о приличии? Какая глупость! А пощечина посреди улицы? Будто наказала дерзкого юнца.
А прав-то был он. Хотя бы потому, что жил главным. Он жаждал свободы, ему претили любые правила и ограничения, его невозможно удержать в клетке. Как же он должен был ее презирать после той перепалки, когда она снова выставила себя во всей своей красе, полной обычных условностей?
Наскоро, набегом затащила она его в странный, непривычный мирок тридцатилетних теток. Так кем же он был для нее? Сумасбродной авантюрой или полыхающим откровением? Или тем и другим сразу? Изо всех сил Анн пыталась забыть его. Но чем больше усилий она прилагала, изгоняя его из памяти, тем прочнее он там обосновывался. С присущим ему напором, со всей своей требовательностью, пылкостью. В этой неравной борьбе она истратила все силы. Скисло ее чувство юмора. Она с трудом переносила выходки отца, Луиза ее раздражала. Она вдруг спросила себя, поняла бы ее Мили, и эта мысль вспенилась в душе нежностью. Анн бросилась было в немой диалог с вызванным в памяти образом, но тот ускользал тем быстрее, чем сильнее хотелось его удержать. Интересовала ее не Мили-мать, но Мили-женщина. Лицом к лицу с любовью. Если бы Мили увидела Лорана, что бы подумала о нем? Поддалась бы этой его загадочной притягательности дикого зверя? Да, несомненно! Анн снова и снова повторяла эти слова, оправдываясь в собственной слабости. Сердце в груди билось часто-часто, ей хотелось плакать. Но нужно еще обсудить с Каролю и Бруно их макет, отвечать на телефонные звонки, спуститься к мсье Куртуа, который на все посматривал искоса, словно видел за ее спиной Лорана.
А потом опять – дом, ужин, телевизор… Сидя возле отца в гостиной, Анн вышивала. Пьер уткнулся в экран с прыгающими на нем персонажами какой-то музыкальной пьесы. Отныне это все, на что она может надеяться. Она и ее отец. Друг против друга. Тишина и молчание. Забвение в привычках. Тюрьма да и только. Она вспомнила Лорана, бродившего по комнате и трогающего безделушки, накинувшегося на ее рукоделие: «Так это твое?» Воспоминание ударило под дых, плоть завопила: «Идиотка, что ты натворила? Зачем ты позволила ему уйти? Он-то был в ладу с самим собой, а ты… ты…»
Перед глазами все задрожало. На экране посреди декораций, составленных из каких-то кубов, шаров, лестниц, гримасничал дурацкий певец. Отец клевал носом, временами вскидывая голову. Чем дальше, тем реже. Как он умудряется совсем не стареть? Не собирается же он сохраниться таким до девяноста лет? Но хватит старости, болезней, траура… Ей нужны ветер, солнце, распахнутое небо!
– Спокойной ночи, папа, – сказала Анн. – Я устала.
– Ты не досмотришь до конца?
– Нет.
В постели оказалось еще хуже, и она приняла таблетку снотворного.


Телефон зазвонил, когда она убирала после обеда посуду. Пьер поднялся из-за стола, снял трубку и чуть погодя крикнул:
– Анн, это тебя!
Она вытерла руки, взяла трубку, и до нее донесся незнакомый мужской голос:
– Так вы Анн?
– Да.
– Я приятель Лорана.
Горло сдавило, и она едва выдохнула:
– Где он?
– У меня. Вам нужно приехать как можно быстрее. С ним не все в порядке, он болен. Запишите адрес, это в Сент-Уане…
Анн нацарапала адрес в блокнот, лежащий рядом с телефоном, вырвала листок и спросила:
– Но что с ним?
Вместо объяснения голос на другом конце провода проворчал:
– Так вы приедете или как?
– Да! Алло, алло! Кого спросить? Который этаж?
– Это небольшой домик. Я буду ждать вас у входа.
Трубку повесили. Она набросила пальто. Охватившее нетерпение скрутило нервы в тугой жгут. Мрачное беспокойство пожирало ее печень.
– Ты куда? – поинтересовался Пьер.
– У меня важная встреча, не жди меня.
Он говорил ей что-то еще, но она его не слышала. Выстрел закрывшейся входной двери избавил ее от всех вопросов. Улица, ночь… и она, бегущая к перекрестку у «Одеона».
Ей повезло – на площади стояло несколько такси. Она влезла в первую машину и назвала адрес. Шофер не знал, где это, и долго копался в справочнике. Анн нервничала. Наконец они отъехали. Машина пересекла Сену. Тысячью огней взорвалась авеню Опера. В этой черно-золотой суматохе могло приключиться что угодно. Где-то там – Лоран. Но какой Лоран? Отчего мужчина на другом конце провода ничего не стал уточнять? Мимо неслись уличные фонари. На боковом стекле проступили узнаваемые очертания заставы Сент-Уан. Вспомнился блошиный рынок, куда они с Мили приходили побродить. Такси нырнуло в лабиринт плохо освещенных улочек, нерешительно попетляло, прибавило скорости, наконец остановилось.
– Это здесь, – заявил таксист.
Она вышла и очутилась перед двухэтажным флигелем с облупившимися стенами. На ступенях перед входом сгорбился чей-то силуэт. Анн толкнула калитку, поднялась на три ступени. Свет из окна первого этажа освещал молодое лицо с ухоженными усиками, свисающими вниз крысиными хвостами.
– Так это вас Лоран попросил мне позвонить? – спросила она.
– Он так ухайдакался, что ни о чем просить не может. Но он рассказывал о вас очень часто. Я отыскал вас в телефонной книге.
– Что с ним?
– Больше двух недель не ест. На прошлой хотел покончить с собой, проглотил кучу таблеток. Хорошо, что его вырвало. Боюсь, как бы он это не повторил. Не знаю, что делать… вот.
Анн слушала его с душевной болью, но не удивлялась, будто давно предчувствовала все, о чем ей сообщил этот парень. Важно лишь одно – Лоран здесь! Они переступили порог. Сразу за дверью большая комната с голыми стенами. В ней Анн увидела с дюжину длинноволосых, хмурых парней и девиц. Одни курили, сидя на каких-то ящиках или пристроившись прямо на полу, на восточный манер, другие вяло перебрасывались в карты. Какой-то немощный юноша с пустыми глазами наигрывал на тростниковой дудочке нечто меланхоличное. Незамысловатая мелодия была бесконечной. На матрасе, живот к животу, спала парочка. Никому до Анн не было никакого дела.
Провожатый провел ее к лестнице в глубине комнаты. Вслед за ним Анн поднялась по ступенькам наверх.
Одна из дверей второго этажа была открыта. Лампочка на конце голого провода тускло освещала сумрачную комнату. Со стен свисали отклеивающиеся там и сям желтые в полоску обои. Пол забросан окурками, обрывками шпагата, бутылочными пробками. На спинке одного стула висело грязное полотенце. В ногах раскладушки Анн различила графин с водой, ампулы из-под каких-то лекарств и грязные ботинки Лорана. Сам он дремал на матрасе без простыни, не раздевшись, лицом к стене.
– Эй, к тебе пришли, – сказал парень, трогая его за плечо.
Лоран не шелохнулся.
– Лоран! – позвала его Анн.
И тогда он медленно повернулся к свету, показалась худая, бледная, обезображенная всклокоченной бородой физиономия. Лихорадочно блеснули зрачки. Сиплый кашель потряс его грудь. Потрескавшиеся губы дрогнули, он прикрыл глаза, впадая в забытье, и вдруг закричал:
– Что ты здесь вынюхиваешь, Анн?
– Лоран! – глухо выдавила она. – Что случилось? Ты болен?
Парень, который привел Анн, вышел и закрыл за собой дверь. Она села на край раскладушки.
– Я не болен, – ответил Лоран. – Мне все здесь нравится. И я требую только одного – чтобы ты отсюда убралась.
– Никуда я не пойду. Мне нужно знать… что это за лекарства, там на полу?
– Одни – чтобы заснуть, другие – чтобы проснуться. Такие вот фокусы. Они помогают мне быть в форме.
Анн попыталась взять его за руку, но он резко отстранился.
– Лоран, ты не можешь здесь оставаться среди этой нищеты, в этой грязи! – воскликнула она.
– Ну так вот представь себе, что эта нищета, эта грязь устраивают меня! – крикнул он в ответ. – Все, что смущает тебя, радует меня! Все, что внушает тебе отвращение, меня возбуждает! Просто друзья, просто жизнь, безо всяких там обещаний, без ложных ужимок. Пустой желудок, зато свободная голова; грязные ноги, зато чистая душа! Чего тебе нужно, Анн? Мы с тобой из разных миров. В отличие от тебя, я не прихожанин храма пристойности. Вбей же себе в башку, что ты представляешь собой то, что я презираю больше всего на свете, – респектабельность, пунктуальность, предусмотрительность, расчетливость… Дерьмо! Жизнь коротка!
Приступ кашля снова сдавил ему горло. Глаза налились кровью, он задыхался.
– Хорошо, – сказала Анн. – Куда бы ты хотел уйти?
– Никуда! Меня не мучают дурацкие сомнения, я живу лишь сегодняшним днем!
– А со мной, вдвоем?
Он ухмыльнулся:
– Вдвоем? Наверное, втроем – с твоим бывшим мужем?
Она подняла руки к лицу и в отчаянии уронила их на колени. Снова он о своем! Непоколебим, как скала.
– Повторяю тебе еще раз, Марк для меня – всего лишь приятель! Пойми же ты это!
– Я давно все понял!
– Не думай о той глупой истории. Допустим, тогда, в ресторане, я была не права. Тебе нужно вернуться в дом.
– Для чего? Здесь есть все, что мне надо. Если мне нужна девчонка, всегда какая-нибудь найдется, среди этих вон подружек.
Анн посмотрела на него в ужасе, будто он плюнул ей в лицо. Задрав подбородок, с полубезумным блеском в глазах, он продолжал ерничать.
– А что ты себе думаешь? Что я живу тут, как монах, целых пятнадцать дней? Настолько в тебя влюбленный, что не смею думать о других? Ты видела девчонок внизу, а? Они красивые, правда? И такие милые, такие ласковые! И молодые, ты слышишь меня, молодые!
В груди у Анн, подобно вскипающему молоку, нарастал гнев.
– Замолчи! – одернула она его резким тоном.
Лоран фыркнул:
– Опять приказываешь! Ты не можешь жить без приказов. Сухая, как теорема, ненужная, как старые занавески!
Она вскинула руку. Нужно заглушить этот полный злобы голос, разом остановить весь этот кошмар. Сейчас она не будет жалеть о том, что врезала ему. Все это мелькнуло у нее в голове яркой вспышкой, а рука тем временем смачно улеглась Лорану на щеку. И Анн бросилась от него, ошарашенного, к выходу. Невероятным, каким-то обезьяним прыжком он опередил ее и, загородив проход, схватил за руки:
– Да у тебя мания какая-то! Ты не можешь видеть меня, не дав пощечины.
– Пусти, – оборвала она его. – Ты мне противен.
Но Лоран не подчинился, а настойчивыми рывками повлек ее вглубь комнаты. Его небритое лицо дергалось от нервного тика. Он икал, кашлял и не переставая бормотал что-то несвязное. Заливаясь слезами, Анн почти не сопротивлялась. Он толкнул ее на раскладную кровать и рухнул сверху. Подавленная, она чувствовала на своих губах его лихорадочное дыхание. Его колючая борода царапала ей щеки. Анн потонула в его резком запахе. Внезапно он простонал:
– Анн, Анн, любовь моя! Прости… я люблю тебя! Я подыхаю без тебя! Зачем ты это сделала?
– Что – это, Лоран?
– Этот мужик, кто он тебе?.. Этот Марк… Я не могу больше… ты моя… только моя! Скажи, что это так!
– Это так, поверь…
– Как было ужасно сознавать, что тебя нет… Я не знал, зачем вообще я есть, без тебя… мне не хотелось больше жить.
Никогда прежде не был он таким уязвимым. У него же, кроме нее, никого нет! Очутившись посреди этой полыхающей мольбы, ее захотелось лишь одного: быть его единственной и верной сиделкой, пристанищем, спасением. Жадно жуя ее губы, он скинул с нее пальто, расстегнул пуговицы на блузке, оголил плечи. Руки его вспотели. Он покрывал ее поцелуями, она нежно гладила ему волосы и думала: «Я его люблю. Я его снова нашла. Я ему нужна, все просто, и я сделаю его счастливым…» А он совсем на ней размяк; тело ослабло, черты лица поблекли, дыхание стало сиплым, во взгляде промелькнула тоска. У него ничего не получилось, он уткнулся в плечо Анн головой и выдохнул:
– Что со мной?
– Ничего, – ответила она. – Успокойся, тебя лихорадит.
У него стучали зубы, он плакал. Анн обхватила руками и прижала к себе мокрое, горячее, беззащитное, покорное дитя. Она вкушала любовь, словно пищу, она убаюкивала свою добычу. Наконец она прошептала:
– Поднимайся, Лоран, мы идем домой.
– Да, – согласился он, – забери меня с собой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Анн Предай - Труайя Анри

Разделы:
123456789101113141516171819202122232425262728

Ваши комментарии
к роману Анн Предай - Труайя Анри



Слишком тяжелое начало, не смогла дальше читать.
Анн Предай - Труайя АнриЛена
9.04.2012, 1.28





не думаю , что это легкий женский роман, скорее кошмар
Анн Предай - Труайя Анрилена
11.09.2012, 17.11





Роман не только о любви,но и о суровости жизни..Жизнь безжалостна и в ней нет места слабым,им достаются крохи..
Анн Предай - Труайя АнриЛидия
14.11.2016, 22.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100