Читать онлайн Испанский любовник, автора - Троллоп Джоанна, Раздел - ГЛАВА 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Испанский любовник - Троллоп Джоанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Испанский любовник - Троллоп Джоанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Испанский любовник - Троллоп Джоанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Троллоп Джоанна

Испанский любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 15

Дети, словно домашние животные, перевезенные из одной части страны в другую, тянулись к Грейнджу. Роберт, успокаивая Лиззи, говорил, что причина этого – сын-подросток у новых владельцев дома, еще более привлекательный для Гарриет, чем Джэймс Пэрд, своя машина для изготовления мороженого и детский бильярд. Но Лиззи для себя сравнивала их с бедным Корнфлексом, оторванным от своего ящика в шкафу и тщетно пытавшимся вновь найти себе место. Он не хотел сидеть в похожем ящике на новой кухне, равно как не мог привыкнуть к ванночке с песком, – теперь ведь он жил в квартире, а не в доме. Он гадил под столами и стульями, а потом смотрел на Лиззи с упреком и злорадством. Он устраивал кавардак под кроватями и за диваном. Он научился также открывать дверь холодильника и лазить туда, явно мстя Лиззи за утрату сада возле Грейнджа, где у него была возможность забавляться с полевками и землеройками.
Все говорили, что их новая квартира очень хороша. Никто толком не помнил, откуда взялась эта идея насчет закрытия бесприбыльного кафе и выставочного зала на двух верхних этажах „Галереи" и превращения их в новое жилище Мидлтонов. Но идея эта неотвратимо, как приход очередного времени года, выросла из плана в реальность. Роберт собственными руками всю зиму перестраивал помещения, выполнив почти всю работу за исключением подводки воды и электричества, а также установки сантехники. И вот теперь у них была кухня, большая гостиная, три спальни, ванная и вдобавок неплохой вид на Хай-стрит, центральную улицу Ленгуорта, с фасада и небольшую фабрику с торца. Так что перемены в их жизни оказались отнюдь не такими ужасными. Комнаты были полны солнца и утром, и вечером. А разве не замечательно, что до магазина-салона всего два пролета по лестнице и уже не нужно, как всегда, опаздывая, нестись туда через весь город? И, конечно, все мало-помалу привыкнут жить на площади вчетверо меньшей, чем в том доме. Кстати, освободиться от бремени громадного сада – это ведь блаженство! Тем более что в Ленгуорте есть замечательные парки. И очень удобно иметь магазины под боком. А что касается шума машин, то все привыкли к нему уже через неделю-другую, разве не так?
Нет, встряхнулась Лиззи, она ненавидит новую квартиру. Ее любимые вещи и тщательно подобранная мебель, казалось, жалко сбились в кучу в этих безликих комнатах и выглядели такими же потерянными, как Корнфлекс. Постоянный шум, неизбежный беспорядок в маленьких теперь детских спальнях (ну сколько еще придется Гарриет и Дэйви спать в одной комнате?), бесконечные раздражающие поиски места, где бы можно было развесить белье или спокойно поесть с Робертом, не слыша над ухом грохот телевизора или сопение Алистера и Гарриет над уроками, невозможность уединиться – все это создавало у Лиззи ощущение, что она превратилась в белку в колесе, обреченную бежать вперед, не продвигаясь на самом деле ни на йоту. Помимо всего прочего, для них с Робертом тан и не наступил пока тот желанный момент, когда они могли бы поднять свои бокалы с болгарским вином и поздравить друг друга с освобождением от долга. Они из него еще не выбрались: подчиняясь требованиям банка о продаже Грейнджа в сжатые сроки, они вынуждены были уступить его покупателям за сумму, значительно меньшую той, за которую его приобретали или которую он теперь стоил. Кроме того, оборудование новой квартиры и переезд встали им в копеечку, и мысль о потраченных деньгах вызывала у Лиззи такое же чувство внутреннего протеста, как и мысль о выплате грабительских процентов по оставшейся части долга.
Она слышала, что новые владельцы Грейнджа были приятными людьми, правда, сама Лиззи, даже во время продажи дома, старалась сталкиваться с ними как можно реже. И не потому, что они не нравились ей, а потому, что ее раздражал сам факт, что они могут позволить себе жить в ее доме, тогда как она этой возможности лишена. Их звали Майкл и Бриди Прингл. Он был высоким и худым, с козлиной бородкой, и владел небольшим заводом, производившим оборудование для глубоководного бурения. Она была ирландкой и активисткой движения зеленых. Гарриет докладывала, что Бриди Прингл удалось еще больше украсить дом.
– Там теперь все выкрашено белым, очень красиво, полы сверкают, повешены новые гардины с такими стягивающими их штучками. У них очень симпатичный попугай, и они едят только экологически чистые продукты. А на кухне висят плакаты насчет бережного отношения ко всякому сырью – бумаге, бутылкам, банкам. А ты, мама, занимаешься вторсырьем?
– Да-да, занимаюсь. Я сдаю бутылки, вот уже несколько лет…
– Но не собираешь бумагу, пластмассу, банки и картонные коробки, и мы всегда покупаем мороженое в магазине, а Бриди говорит, что, если бы мы знали, что кладут в мороженое на фабрике, мы не отдали бы его и злейшему врагу. Тебе нужно посмотреть на кухню. Она восхитительна.
– Она была прекрасной и до этого.
– Нет, не была, – возразила Гарриет. – В ней царил какой-то претенциозный хаос.
– Ты не знаешь, что такое „претенциозный"…
– Знаю. Мне рассказывал Алистер. Это означает стараться выглядеть значительнее, чем ты есть на самом деле.
Роберт сказал, что Гарриет просто заводит Лиззи. Он считает, что ей нравится жить в центре города, а в Грейндж она бегает потому, что там ее хорошо принимают. Кроме того, она чувствует легкое превосходство, потому что жила в этом доме до Принглов. И, конечно, ее привлекает этот парень, Фрэйзер. Немного повышенным тоном, каким Роберт в последнее время часто стал разговаривать с Лиззи, он заявил, что квартира – это их новый старт, что следует рассматривать их переезд именно с этой точки зрения и что того, чего они уже однажды добились с нуля, они смогут добиться снова.
Но Лиззи про себя не согласилась с этим. Она вдруг обнаружила, что ждет не дождется начала нового семестра в Уэстондэйле. Трудно поверить – ее третьего семестра там! Она оказалась хорошим секретарем канцелярии. Даже миссис Дриздэйл, опасавшаяся поначалу явной независимости в суждениях и поведении Лиззи, была так довольна ее деловыми качествами, что сказала со своими многозначительными кивками и жестами о своем удивлении тому обстоятельству, что не успела одна дверь захлопнуться (миссис Мэйсон), как открылась другая, еще более дееспособная (Лиззи). Комната канцелярии сильно изменилась, освобожденная от всех этих безвкусных поделок, с заработавшим наконец компьютером – подарком родительского комитета. Количество ящиков с карточками на учеников было резко сокращено, коричнево-оранжевые занавески сняты и засунуты за шкаф с потерянными вещами, а по-прежнему часто звонивший телефон уже не исторгал постоянного потока жалоб, подогревавших в свое время миссис Мэйсон в ее убеждении, что племя родителей существует исключительно для того, чтобы мучить ее. Несомненно, приход Лиззи в Уэстондэйл был удачей для школы, равно как, по словам Роберта, потерей для „Галереи".
Она не хотела заниматься осенними закупками товара.
– Пожалуйста, – попросил Роберт.
Они находились в офисе „Галереи", забитом коробами, поскольку он теперь одновременно служил и складом. Лиззи записывала домашние расходы. Она аккуратно вела их с тех пор, как закончила курсы по учету, но теперь делала это с какой-то маниакальной тщательностью, которую Роберт помнил у своей матери. „Четыре марки по полпенни, две упаковки филе трески по девять пенсов каждая, старая картошка по шесть пенсов".
– Тебе обязательно заниматься этим?
– Ты же знаешь, что я должна, – ответила Лиззи, стуча по кнопкам калькулятора. – Ты представляешь, смена набоек и подошв на твоих туфлях обошлась в шестнадцать фунтов.
– Тогда я буду носить шлепанцы.
– Не говори глупостей.
– Лиззи…
Лиззи увлеченно покрывала лист бухгалтерской книги длинными колонками цифр. Она наклонила голову, и рыжеватые волосы закрыли ее лицо от Роберта. На ней были джинсы и темно-синий свитер, на шее – шелковый шейный платок в горошек. Она похудела. Похудела значительно. Теперь он это заметил. Как, оказывается, легко жить с нем-то бок о бок и глядеть на этого кого-то, не замечая в действительности того, на что ты смотришь месяцами.
– Лиззи, я хочу, чтобы ты, как обычно, поехала со мной на ярмарку в Бирмингем. Как мы делали это всегда.
Лиззи перестала писать и повернулась к нему. Она несколько секунд смотрела на мужа.
– Я не хочу ехать.
– Почему?
Она тихо сказала, опустив глаза:
– Мне разонравилась „Галерея".
– Что?
– Я не люблю ее. Это камень на нашей шее. Роберт прикрыл лицо руками, затем убрал их и проговорил, заметно сдерживая себя:
– Это никакой не камень, Лиззи. Это наша жизнь, „Галерея" позволяет нам жить.
Лиззи вздохнула и вернулась к своим записям.
– Тогда я не могу объяснить, почему я не хочу ехать.
– Не хочешь же ты сказать, что предпочитаешь работу в школе работе в „Галерее"?
– Да, можно сказать и так.
– Лиззи!
– В Уэстондэйле мне не надо думать, там я просто делаю, что нужно. На несколько часов в день я погружаюсь в жизнь других людей, в проблемы, которые мне нравится разрешать, потому что лично меня они не касаются. Это своего рода свобода.
Роберт потянулся вперед и захлопнул книгу.
– Можно тебе напомнить, Лиззи, – сердито сказал он, – что я свободы такого рода лишен?
Она на мгновение подняла глаза и тут же опустила их.
– Извини…
Он схватил ее за запястье.
– Пойдем со мной.
– Куда?
– В „Галерею" – наше детище и нашу жизнь.
– Но я знаю ее.
– Я хочу, чтобы ты посмотрела на нее, как будто еще не знаешь, – сказал Роберт, открывая дверь и увлекая Лиззи за собой. – Я хочу, чтобы ты посмотрела на нее новыми глазами и увидела не только то, чем она является сейчас, но и перспективы, которые она способна обеспечить нам в будущем. Я хочу, чтобы ты взглянула на нее как следует. Именно сейчас, черт побери, ты должна помнить, что она – наша!
– Там будут посетители.
– В лучшем случае – один-два, – сказал Роберт, открывая дверь в магазин. Уже почти половина шестого.
Действительно, посетителей было двое. Женщина, отдающая Дженни указание свернуть в трубочку листы оберточной бумаги для подарков, и мальчик лет двенадцати, видимо, ее сын, любовно поглаживающий деревянных индийских уточек с клювами и глазами из бронзы. Дженни взглянула на входящих Роберта и Лиззи и вновь обратилась к покупательнице:
– Один фунт, пожалуйста.
– Целый фунт?!
– Бумага, которую вы выбрали, стоит пятьдесят пенсов за лист.
– У вас нет более дешевой?
– На нижней полке есть бумага по тридцать пять пенсов…
– Подождите, – сказала женщина. Она бросилась к полкам с оберточной бумагой. Дженни терпеливо начала разворачивать уже свернутую трубочку.
– Но она не такая симпатичная.
– Вы правы.
– Что же мне делать?
Роберт повел Лиззи в дальний конец магазина, который был заполнен товаром, стены увешаны африканскими коврами, подушки собраны в мягкие крутые горки, столы заставлены лампами, вазами, горшками и плетеными корзинками.
– Здесь нет больше места для нового товара, – сказала Лиззи.
– К осени появится, в прошлый месяц оборот увеличился.
Лиззи безнадежно посмотрела на литографии, которыми восхищался Луис.
– Разве?
Роберт взял Лиззи за плечи и повернул к себе.
– Да. Я же говорю тебе. На осень нужно поискать дешевых симпатичных вещей. Например, хлопчатобумажных наволочек, бронзовых индийских подсвечников, что-нибудь из оловянной посуды. В общем, нужны вещи, с помощью которых люди могут быстро украсить интерьер дома без крупных затрат.
– Но мы всегда так боролись за качество и стиль…
– Я не говорю, что это будет нашей постоянной политикой. Это лишь временная мера, чтобы освежить магазин, чтобы не создавалось впечатления, что вещи тут пылятся без движения месяцами. Думаю, нам нужно организовать маленькие уголки интерьера комнат, чтобы продемонстрировать, как можно с помощью нашего товара придать жилищу свежий вид. Ну, ты ведь меня понимаешь! У тебя же такой талант к этому! – Он остановился. – Ну?..
– Дело в том, – раздельно произнесла Лиззи, – что я просто не хочу этим заниматься.
Он опустил руки.
– Лиззи, ты не заболела?
– Нет.
– Тогда…
– Я знаю. Я обманываю твои ожидания, – с каким-то отчаянием сказала Лиззи. – Знаю, что сейчас я не та Лиззи, на которую можно положиться, которая со всем справится. Я сейчас ничего не могу. Я могу жить только на выживание.
Между ними повисло молчание. Роберт ощущал, что его чувства написаны на его лице, – чувства разочарования, изумления и, как он ни пытался обуздать их, чувства гнева и негодования.
– Это все еще твоя проклятая сестра?
Лиззи сделала неуловимое движение головой, и было трудно понять, что это, кивок или отрицательное покачивание.
Она подняла руку и заправила волосы с левой стороны за ухо.
– Возьми Дженни.
– Что?
– Возьми в Бирмингем Дженни. У нее уже много опыта, и она с удовольствием поедет с тобой.
Роберт чисто импульсивно хотел было сказать, что не хочет брать Дженни, а хочет ехать со своей женой, но вместо этого пробормотал:
– Это невозможно. Кто останется в магазине?
– Я останусь, – произнесла Лиззи. Роберт подумал, что она сказала это тоном человека, предлагающего услугу, тогда как на самом деле это была ее обязанность. – Ведь семестр начинается только на следующей неделе.
Роберт пристально посмотрел на нее. Ну что же, если она настаивает на этой безрассудной игре, он сыграет в нее. Он представил себе поездку с Дженни в Бирмингем. По крайней мере, ему хоть будет спокойно. А он хотел покоя. Роберт пожал плечами.
– Ну и ладно.
– Хорошо, – сказала Лиззи. Ее голос звучал облегченно. Она поцеловала его в щеку. – Проблемы с деньгами не украшают жизнь, правда?
– Конечно, нет, – сухо ответил Роберт. – Но они не должны становиться основанием для того, чтобы плакаться.
– Роб, я никогда…
– Я не хочу больше об этом говорить, – перебил он ее. – Поеду в Бирмингем с Дженни.
Он повернулся на каблуках и прошел через магазин к кассе, где Джонни подсчитывала дневную выручку. До Лиззи донеслось, как она говорила:
– Вы знаете, после всего того шума эта женщина купила и дорогую, и дешевую бумагу. Какими странными бывают люди!
– Да, – сказал Роберт с многозначительным ударением, – некоторые попадаются с особенными странностями.
– Это что, котлета? – спросил Сэм. Он с подозрением показал пальцем на свою тарелку.
– Конечно, – сказала Барбара, – а разве не похоже?
Сэм подумал, что это похоже на кошачье дерьмо, но в его голове вовремя прозвенел предупредительный звонок, удержавший его от произнесения этой мысли вслух. Он уже понял, что к бабушке, которую он любил за полное отсутствие слащавости, нужно относиться с определенной осмотрительностью. Ей можно было говорить резкости относительно многих вещей, но только не о ее готовке. Сэму никогда не приходило в голову, что она не умеет готовить. Он думал, что она просто никогда не пыталась. Ведь все женщины умеют готовить, разве не так? Они же только этим и занимаются. Правда, некоторые папы тоже готовят. Сэм считал, что его отец готовит лучше, чем мать, потому что не заставляет есть листья салата. Салат был смертью для Сэма, равно как и капуста, особенно цветная. Эта вообще мрак. Сэм не мог даже думать о цветной капусте. Он посмотрел на Дэйви. Тот разглядывал свою котлету с задумчивым выражением на лице.
– Дэйви что-то нервничает насчет обеда, – вслух сказал Сэм.
На лице Дэйви отразился страх.
– Он будет нервничать еще больше, – холодно отозвалась Барбара, – если не съест его.
Она оглядела внуков. Барбара предложила присмотреть за ними на те два дня, пока Лиззи занималась магазином, а Роберт с Дженни уехали в Бирмингем. Ей нравилось, когда внуки бывали у нее, и не в последнюю очередь по той причине, что это давало ей возможность приложить усилия к исправлению недостатков в их воспитании, допущенных Робертом и Лиззи, как то: излишней любви к телевизору, позднего засыпания и ужасных манер за столом. В их приезды она также занимала их делом – поручала полоть сорняки в палисаднике, чистить обувь и вытирать пыль с помощью чудесной вещи – пучка перьев на бамбуковой палочке, которую Дэйви просто обожал. Она посылала их в поле за дом со списком того, что им нужно было найти: разные листья и цветы, камешки, птичьи яйца, жуков. И делала это для того, чтобы убедиться в их способности исследовать природу, а не просто бродить попусту во время прогулок, рубя палками лопухи. Вечерами Уильям играл с ними в шашки и домино и читал Дэйви что-нибудь из „Желтой книги сказок" 1894 года издания, которую Сэм презрительно считал предназначенной для самых маленьких, однако при чтении маячил всегда на таком расстоянии, с которого мог все слышать. Если у бабушки не до конца спустить воду в туалете, она могла заставить тебя сделать это еще раз, а потом вымыть руки и дать ей понюхать их в доказательство этого. В туалете было очень холодно, но имелась одна очень интересная вещь – груша на цепочке, опускавшаяся с чугунного бачка. Дэйви боялся ходить в этот туалет один.
– Ешь, – сказала Барбара.
– Кетчуп, – прошептал Дэйви.
– Что?
– Он сказал, нельзя ли попросить немного кетчупа, – вставил Сэм.
– Зачем?
– Чтобы отбить этот вкус, – опять прошептал Дэйви.
Губы Барбары дрогнули. Если бы Сэм не знал ее лучше, он мог бы подумать, что она хочет улыбнуться.
– У дедушки и бабушки кетчупа не бывает.
Сэм посмотрел на Дэйви.
Три дня назад Пимлот обозвал Дэйви задницей за то, что тот боялся съехать с горки на игровой площадке головой вперед, и Сэм, удивляясь сам себе, дал Пимлоту пинка. Пимлот был ошарашен. Он уставился на Сэма своими светлыми глазами, которые стали величиной с блюдце, и ушел. С тех пор Сэм его не видел. После ухода Пимлота Дэйви без всякого понукания съехал с горки головой вперед, правда, при этом испуганно придерживался напряженными руками за поручни. Тогда по дороге домой Сэм дал ему кусочек жевательной резинки и наклейку со словами: „Будь готов! Ты нужен Британии!", которую Дэйви приклеил на свой свитер и гордо носил сейчас.
Сэм наклонился к брату.
– Ешь ее с картошкой.
– Правильно, – сказала Барбара. Ее голос звучал вполне дружелюбно, и так же дружелюбно она смотрела на них.
Дэйви откусил котлету и начал решительно жевать.
– Молодец, – похвалил Сэм.
Дэйви откусил еще кусок, побольше. При глотании на глаза ему навернулись слезы.
– А где дедушка?
– Он ушел, – коротко ответила Барбара, хотя ее „ушел" означало, что он пошел за бензином для газонокосилки и за семенами травы, а также пропустить в пабе пинту темного пива и, возможно, нанести визит Джулиет, которая, как говорил ей Уильям, очень переживала за Лиззи, что раздражало Барбару. Какое, в конце концов, Джулиет дело до ее дочери? У Барбары было свое отношение к Лиззи. Оно было не лишено любви, но к нему подмешивалось и раздражение. Она посмотрела на внуков. Сэм помогал Дэйви подцепить кусок котлеты таким образом, чтобы почти полностью спрятать его под толстым слоем густого картофельного пюре. Странно, но ее близняшки тоже не любили ее котлет. Парадоксально, но то, что теперь Лиззи уделяет детям меньше времени (остается только молиться, чтобы этот период не затянулся), заставляет их хоть чуть-чуть заботиться друг о друге.
– Ну что, – почти нежно сказал Сэм, – не так уж и страшно, правда?
– Совсем не страшно, – храбро ответил Дэйви. Однако, не упустив своего шанса, заметил: – Когда я сломал свою челюсть, было гораздо страшнее.
Роберт накормил Дженни ленчем в одном из кафе в Выставочном центре. Он взял ей стакан вина, хотя она и протестовала, говоря, что никогда не пьет за ленчем. Они съели невкусную запеканку из ломтей картофеля и салат. На десерт был на удивление ароматный кофе и морковный пирог. Они с толком провели время. Дженни удалось соединить возможности их бюджета и задачу придать магазину недорогостоящий, но модный облик. Роберт предполагал, что ее вкуса хватит лишь на самые традиционные вещи, вроде расписанного цветами фарфора, ситца и чего-нибудь из утвари для маленькой кафеюшки, но оказалось, что у нее был цепкий глаз. Положив в рот очередной кусочек морковного пирога, она призналась, что именно общение с Лиззи помогло ей понять, что нужно для такого салона, как их „Галерея".
Роберт заметил:
– Ты знаешь, Лиззи – хороший скульптор. Она занималась лепкой в школе искусств, когда мы познакомились.
– А почему она сейчас этим не займется? Роберт покрутил в руне чашку с кофе.
– А как ты думаешь?
Дженни не ответила. Она, конечно, наслаждалась поездной, но в глубине души чувствовала, что это немного неправильно, когда она находится здесь, с Робертом, а Лиззи присматривает за магазином. Она попыталась заговорить об этом, как всегда, избегая прямых формулировок, но ей дали понять, что Лиззи не захотела ехать в Бирмингем и предложила вместо себя Дженни. Дженни не была уверена, что Роберт действительно хотел ее присутствия здесь, и сказала, заявив это в открытую, что, конечно, было бы лучше, если бы он поехал один. Нет, отрезал он, лучше не будет. Всегда лучше быть вдвоем и иметь две пары глаз, чтобы выбрать товар, отвечающий самым разным вкусам покупателей „Галереи". Дженни согласилась, понимая, что он считал ее, обычную и немного сентиментальную, типичной представительницей большей части их покупателей. У нее не было никаких иллюзий на свой счет: она гордилась, что была хорошей продавщицей, потому что чувствовала, чего хотят люди, и этого ей было достаточно. Тан что она отбросила свои понятия о пристойности, договорилась с соседкой, что Тоби переночует у нее, и позволила взять себя в Бирмингем. Будучи уже там, она позволила себе высказать несколько весомых замечаний при принятии решений и разрешила себе получить удовольствие от того, что находится рядом с Робом – очаровательным, приятным в общении и очень привлекательным. Кое в чем, тем не менее, она настояла на своем.
– Я не думаю, что мы можем говорить о Лиззи. По крайней мере, не тогда, когда ее нет рядом.
– Но я ведь просто сказал, какой она хороший скульптор…
– После этого вы начали бы говорить другое. Разве не так?
Роберт улыбнулся.
– Ты, по-моему, немного педантична. Она не обиделась.
– Я тоже тан думаю. Мой отец, человек весьма колоритный, говорил, что я была хорошей девочкой, но что быть хорошей девочкой не значит быть счастливой.
– А с Майком ты была счастлива?
– Не очень.
– Тебе его не хватает?
– Конечно. Он… – Она заколебалась.
– Что он?
– Легче, когда его не хватает, чем жить с ним.
– О, Дженни…
– Но мне не нравится быть вдовой, – быстро сказала она. – Я создана, чтобы быть женой, как мне кажется. Если бы не Тоби и „Галерея", я была бы несчастна. Мне нравится быть нужной другим, нравится, когда на меня рассчитывают.
– Мы рассчитываем на тебя.
Дженни опять покраснела. Она быстро допила свой кофе и поставила чашку.
– Не будет ли нескромным спросить вас, улучшается ли ситуация? Ситуация с финансами, я имею в виду.
– Вовсе нет. В конце концов, я рассказывал тебе об этом. Я думаю, что положение немного улучшается в том смысле, что оно больше не ухудшается.
– Я так рада это слышать.
– Это было неприятно. А для Лиззи просто ужасно.
– Роберт…
– Я должен с кем-то поговорить о ней, – твердо сказал он, – и не могу сделать этого ни с ее родителями, ни с Фрэнсис, так что это должна быть ты. Я просто обязан высказать кому-то, что не могу больше терпеть такое поведение Лиззи, когда она в душе отчуждается от меня, детей и нашего дела. Я знаю, что наше финансовое положение было кошмарным, но мы же не оказались на улице, у нас есть жилье и свой бизнес, а дети ничего практически и не почувствовали. И я знаю, она привыкла, что Фрэнсис – еще один ее ребенок, а Луис так привлек к себе ее сестру, что та почти не звонит. Но и это не так уж ужасно, ведь Фрэнсис ей сестра, а не муж или дети. Она всегда распространялась о том, как хочет видеть Фрэнсис счастливой и устроенной, а теперь, когда та счастлива, Лиззи вся разбита, как будто сама завела себе любовный роман. Откровенно говоря, мне все это очень не нравится. Я не понимаю, почему я должен стараться поставить „Галерею" на ноги в одиночку только из-за того, что она погружена в переживания. И не то что я не пытаюсь ее понять, но я с каждым днем захожу все дальше в тупик. Я начинаю подумывать, что, женившись на ней, я вошел в семью сумасшедших. Пойду возьму еще кофе. Ты не хочешь?
Дженни покачала головой. Она была полна сострадания – опасного, приятного сострадания. Она наблюдала, как Роберт подошел к прилавку самообслуживания, с широкими плечами, в своем вельветовом пиджаке… Он всегда носил вельветовые пиджаки, они были его „торговой маркой", делая его одновременно и особенным, и немного вульгарным. Бедный, бедный Роберт! И бедная Лиззи, такая несчастная и перегруженная. Временами семья превращается в невыносимый груз. Она понимала это, хотя сама была единственным ребенком в семье и у нее теперь был один только Тоби. С Фрэнсис Дженни почти не была знакома. Она знала ее только как более тихую, неяркую копию Лиззи. Раньше Фрэнсис иногда появлялась в „Галерее" по субботам, а теперь – никогда. Это все из-за ее романа. Дженни повторила про себя это слово: „Роман". У нее с Майком не было никакого романа. Это было просто ухаживание, начавшееся на танцах в теннисном клубе и закончившееся в субботний полдень в приходской церкви Ленгуорта. На Дженни было до ужаса старомодное белое подвенечное платье с кринолином, выбранное ее матерью и теперь лежащее свернутым в коробке на чердаке, на которое даже смотреть никто никогда не станет. Романы совершенно не похожи на тот аккуратный процесс, через который прошли Дженни и Майк, как люди, двигающиеся в заданном ритме в общем хороводе. Как предполагала Дженни, если это роман, то одежды срываются в порыве страсти, ты растворяешься в любимом человеке и отдаешься ему целиком. Дженни вынуждена была признать, что в их случае все было совсем не так. Она не испытала страсти после их с Майком свадьбы, а в первую брачную ночь он ей не понравился. Ей казалось, что она не узнает его… Она подняла глаза. Роберт возвращался с чашкой кофе. Только взглянув на него, сразу можно сказать, что он – чувствительный человек. Майк тоже был чувствительным, но он больше переживал за себя, а не за других. Роберт поставил чашку посреди остатков их ленча и сел.
– Я виноват, – произнес он, – что позволил выплеснуться своим чувствам, но теперь мне стало легче.
Она улыбнулась ему. Ей хотелось высказать ему свое сочувствие, но одновременно она опасалась оказаться втянутой в водоворот, бурливший вокруг Роберта и Лиззи. В ушах у нее вновь зазвучал голос отца, повторявшего: „Ты хорошая девочка". Поэтому она только решилась спросить:
– Что будем смотреть во второй половине дня? Он достал каталог и раскрыл его на краю стола.
Наиболее интересные павильоны были помечены в каталоге красным фломастером.
– Оловянная посуда, – сказал Роберт, – плакатики и легкие коврики из хлопка. По крайней мере, с этого начнем.
Он улыбнулся Дженни. Она улыбнулась в ответ. Он протянул ей руку.
– Пойдемте, миссис Хардэйкр. Что вы тут сидите? Пора идти отрабатывать обед.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Испанский любовник - Троллоп Джоанна

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 21Глава 22

Ваши комментарии
к роману Испанский любовник - Троллоп Джоанна



Может я немного не права, но когда берусь читать любовный роман, мне хочется счастья, сказки, немного грусти. Мне не хочется сталкиваться с проблемами мира, просто переживать за героев, но я всегда хочу знать что конец будет счастливый. Есть очень много жанров романа и если я хочу читать про трагизм и несчастный конец я возьмусь за классику, но в лр должно быть будущее, и счастье. Может я не много утрирую но ... это произведение мне не понравилось, слишком много проблем и к тому же читая конец испытываешь неприятное чувство. Герои должны оставаться вместе тут этого нет, героиня конечно в чем то права, но в любом случае жить рядом с любимым человеком и понимать что вместе не будете никогда, что ты ему не нужна...нет это совсем не тот конец которого ожидаешь от любовного романа.
Испанский любовник - Троллоп ДжоаннаАделина
1.04.2014, 22.09





ГГ (англичанка и сестра - близняшка) ближе к 40 начала менять свою жизнь, открыв тур.фирму. Расширяя бизнес, поехала в Испанию, но не нашла в ней ничего знаменательного. Грязь, толпы ошалелых туристов, ужасающая архитектура... rnВторая попытка посещения Севильи изменила жизнь ГГ. Любовь, счатье, страсть, горесть, переживания, страдания и т.п.rnrnКардинальные изменения: рождения сына, переезд в Испанию, и без счастливого happy end .rnrnТакова правда жизни
Испанский любовник - Троллоп ДжоаннаЮлия
26.06.2014, 8.14





Откуда такой рейтинг? Это же наискучнейшая книга, прочитала (кое-как) первую часть. Вот думаю - стоит ли тратить время на вторую????
Испанский любовник - Троллоп ДжоаннаНинель
14.01.2015, 15.20





Замечательный и умный роман, открывающий многие истины, бесценные не только для женщин.Цитирую:-Трудности у всех и всегда были, есть и будут. И у наших родителей, и у нас, и у наших детей. Трудности создают человека. Как же иначе можно научиться плавать, если будешь сторониться воды? Что ты узнаешь о сложном мире вокруг, если с детства имеешь в своем распоряжении все, что пожелаешь? Беспредельное счастье неконструктивно. Оно делает человека либо очень уязвимым и неприспособленным к жизни, либо глупо-самодовольным. И еще. Носить на пальце кольцо еще не означает быть идеальной матерью. Иногда мать-одиночка может принести своему ребенку больше счастья, чем большинство из нас видело от наших благополучных родителей."- И это весьма верное замечание, как и то, что люди могут быть рядом друг с другом, но быть бесконечно далеки друг от друга. При этом важно знать, что (опять цитирую):-rn"ни малейшая толика любви никогда не пропадает бесследно". Я восхищаюсь этой женщиной, она смогла переломить ход своей судьбы, прекрасно зная, чтоrn"встретит множество трудностей, но все равно не раскается. Она никогда не раскается в том, что сделала, – в этом просто нет смысла. Возможно, ее постиг первый удар – удар утраты. Но никогда, и она твердо обещает себе это, не постигнет ее удар забвения". Забвение- это самое страшное для сильных личностей, осознающих свою значимость. Это очень сильное произведение. Я не жалею о потраченном на него времени. Ставлю 10.
Испанский любовник - Троллоп ДжоаннаБелла
22.02.2015, 6.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100