Читать онлайн Только про любовь, автора - Трамп Ивана, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Только про любовь - Трамп Ивана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Только про любовь - Трамп Ивана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Только про любовь - Трамп Ивана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Трамп Ивана

Только про любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Катринке было четыре года. Она съезжала на лыжах с крутой горы, подножия которой она не могла разглядеть. Первый свой урок стоять на лыжах она получила в начале октября и уже привыкла к ним. Но и теперь, месяц спустя, она не всегда могла заставить лыжи делать то, что хотела.
– Вес на левую ногу, – услышала она голос отца. Он ехал впереди и следил, чтобы с ней ничего не случилось.
Она перенесла вес на левую ногу и повернула направо, пересекая склон.
– Хорошо, – отметил отец. – И помни, что лыжи нужно держать параллельно.
Легко сказать. Она морщилась, пытаясь поставить прямо правую лыжу, которая почему-то вставала на ребро.
– Теперь вес на правую ногу, – вновь услышала она голос отца.
Следуя его указаниям, Катринка переносила вес с лыжи на лыжу и пересекала склон, чувствуя все большую уверенность в себе. Мать считала, что этот склон слишком сложен для нее, и пыталась отговорить отца от этих занятий. Но Катринка была уверена в себе, а мама никогда не занималась спортом.
Раннее утро было прозрачным, холодным, людей на склонах – очень мало.
Катринка была счастлива: все лыжники, которые проносились мимо, оставляя за собой снежные струи, были намного старше ее. Маленькие дети выйдут позже и будут кататься у подножия горы на широких и пологих склонах. До нынешнего утра Катринка тоже каталась там.
– Катринка, поставь прямо левую лыжу, – крикнул отец.
Лыжа ее опять была на ребре.
– Глупая лыжа, – раздраженно пробормотала она. Вдруг, вместо того чтобы повернуть, она помчалась с горы по прямой. Сердце Катринки сильно забилось от волнения. Ее охватил восторг. Ей казалось, что она летит. Хотелось смеяться. Это продолжалось мгновение, но тут она поняла, что не сможет остановиться, и восторг сменился ужасом.
– Папа, – громко закричала она.
Иржка Коваш оглянулся. Похожая на маленький мячик, его четырехлетняя дочь в пушистом красном лыжном костюме с развевающейся темной косой неслась за ним по ледяному склону с нарастающей скоростью. Первой его реакцией был страх, но большой опасности не было. Он быстро прикинул, где лучше всего перехватить ее, если она не сможет остановиться сама.
– Плугом, – крикнул он хладнокровно. – Носки вместе, концы врозь. Сбрось скорость.
Катринка попыталась, но не смогла этого сделать и неслась вперед быстрее и быстрее. После поворота она пролетит мимо отца и понесется к обрыву.
– Папа, – опять закричала она.
– Все в порядке, – уверенно ответил он. – Плугом, Катринка.
А она что делает? Что она, виновата, что противные лыжи не слушаются? Она вспомнила, чему ее учили на первом уроке. Шлепнулась в снег, проехала, замедляя движение, несколько футов и остановилась.
– Катринка, все в порядке? – Теперь только в отцовском голосе послышалось беспокойство.
Упав, она ударилась головой. В первый момент Катринка хотела заплакать, но потом передумала. Вдруг отец запретит ей кататься на лыжах! А если мама узнает, что она сильно ушиблась? Она села и потянулась за красной шерстяной шапочкой, которая слетела с головы.
– Да, – сказала она, натягивая ее на уши.
Отец начал утомительный подъем в сторону яркого красного пятна на белом склоне. Иржка увидел, что его друг Ота Черни кинулся вниз и притормозил около Катринки.
– Я упала, – сказала она.
– Я вижу, – ответил он. Это был симпатичный мужчина, ростом выше ее отца, со светлыми волосами, карими глазами и с постоянным загаром спортсмена.
– Ты можешь подняться? – спросил он.
– Да, – твердо сказала она, желая показать свое умение. Страх был полностью забыт.
Иржка видел, как его дочь ловко встала. Он с гордостью подумал, что она умеет держать себя в руках.
– Очень хорошо, – нежно улыбнулся ей Ота.
– Вчера я все время падала, – призналась она. – А сегодня уже лучше. Я никогда не плачу, – добавила она.
Он подъехал и слегка подергал ее за темную косу. Когда Ота видел Катринку, то всегда жалел, что у них с Ольгой нет детей.
– Готова, Катринка? – крикнул Иржка.
– Еду, папа, – ответила она, занимая нужную позицию: наклон вперед, колени расслаблены, ноги под углом. Она оттолкнулась палками.
– До свидания, – крикнула она Оте.
В следующий момент Ота оттолкнулся и понесся вниз. Обгоняя девочку и ее отца, он поприветствовал их поднятием палок.
– До скорой встречи, – попрощался он.
Подражая ему, Катринка подняла палку и тут же потеряла контроль над лыжами. Ее правая лыжа повернулась внутрь, и она подумала, что снова упадет.
– Сосредоточься, – заметил отец.
Пытаясь удержаться, Катринка насупила от усилия брови, выровняла лыжи и развернулась на склоне, приходя в себя и готовясь к следующему повороту.
– Молодец, – похвалил ее Иржка. Оглянувшись на нее, Ота улыбнулся.


Коваши и Черни дружили домами, несмотря на то что у их жен было мало общего. Как и ее муж, Ольга Черни была спортсменкой. Когда-то она мечтала об участии в Олимпийских играх, но мечты эти разрушила война.
Милена Коваш спортсменкой не была, скорее, совсем наоборот. Окружающие считали ее интеллектуал кой, хотя она-то знала, что это не так. Великие мысли и оригинальные идеи не посещали ее. Она любила читать Кафку и Гашека, а еще Богумила Ригу и Яна Отченашека – популярных романистов, которые сумели обойти цензурные рогатки. До рождения Катринки она работала библиотекарем и собиралась вернуться на работу, как только Катринка пойдет в школу.
Коваши и Черни были родом из Свитова, который до прихода коммунистов в 1948 году к власти назывался как-то иначе. Но изменилось все, и названия тоже. Этот город в Моравии был одним из крупнейших производителей хрусталя в мире. В Моравии выращивались лучшие фрукты и овощи, были лучшие вина, во всяком случае так думали местные жители. Иржка Коваш был помощником директора городского спортивного комплекса, а Ота Черни преподавал физкультуру в техническом колледже и тренировал местную команду лыжников. Зимой эта работа отнимала у него почти все выходные. Оба они зарабатывали достаточно, чтобы позволить себе такую роскошь, как недорогой отпуск. У Черни, кроме того, была машина, небольшая «шкода». Ольга преподавала в гимназии иностранные языки: русский, который должен был знать каждый чешский школьник, и французский – один Бог знает зачем. Визу во Францию не мог получить никто, кроме разве что дипломатов.
В эти выходные обе семьи приехали на машине Черни в Новы Смоковец, курорт в Высоких Татрах. Они остановились в «Аполлоне», маленькой гостинице из тринадцати комнат, с видом на заснеженные горы, покрытые пятнами густых сосновых лесов. Гостиница была далеко не роскошная, но поразительно чистая и удобная. В номерах стояла простая сосновая мебель, и на каждом этаже был санузел. В холле вокруг огромного камина, где ярко пылал огонь, стояли потертые диваны и кресла. В столовой, обшитой панелями, по вечерам горел камин еще больших размеров. Простые деревянные столы были покрыты тщательно отутюженными льняными скатертями.
– Пойдем завтра с нами, – настаивал Иржка, которому хотелось заинтересовать жену своим увлечением.
Милена покачала рыжей головой и засмеялась:
– Ну уж нет. Мне здесь тепло и уютно, и я счастлива. Так что спасибо большое.
Она не возражала, когда ее оставляли одну. Ей нравилось часами без перерыва читать, вышивать по канве, вязать. С детства она умела наслаждаться одиночеством, никогда не скучала, всегда находила, чем заняться.
– Знаешь, как там весело, мама, – сказала Катринка, – если только не падаешь. – Взрослые засмеялись, а Катринка улыбнулась, не понимая, что могло их так рассмешить.
Они только что поужинали. Был картофельный суп, который Катринка не любила, затем мясной пирог, который любила, и на десерт ее любимые палачинки – малиновые слоенки, покрытые горячим шоколадом, миндалем и взбитыми сливками. Взрослые пили крепкий турецкий кофе. Катринка старалась не зевать, чтобы ее не отправили спать в комнату родителей.
– Пойдем спать, ангелочек? – спросила ее мать, гася сигарету.
Катринка покачала головой.
– Нам рано вставать, – сказал Иржка, который предпочитал уговаривать, а не приказывать.
– Ты ее портишь, – заметила ему Ольга.
Ольга – невысокого роста и некрасива. Во время войны она была влюблена в юношу, который участвовал в чешском Сопротивлении и погиб от пули нацистов. Ей было тогда шестнадцать, и она была беременна. Опустошенная этим известием, она решила не оставлять ребенка. После войны Ольга встретила Оту: на Кубке мира в 1947 году. Жизнь давала ей второй шанс. Через год после женитьбы выяснилось, что она никогда больше не сможет иметь детей.
Поколебавшись, Ольга нежно потрепала Катринку по блестящей темной голове.
– Дети должны быть дисциплинированными.
Ота посмотрел на Катринку: у нее было пухлое, заспанное личико, нежная, как лепестки роз, кожа, высокие скулы и раскосые глаза ярко-бирюзового цвета. На ней было шерстяное голубое платье в сборку.
– Она в этом платье, как ангел, – ласково сказал он.
– Не совсем, – смеясь, сказал Иржка.
Безумно любя дочь, он все же прекрасно знал ее характер: любящая, смышленая и, без сомнения, отважная, но упряма и порывиста.
– У этой маленькой девочки нет только крыльев.
– Я чувствую, что у меня были крылья, – перебивая их, сказала Катринка, вспомнив те несколько чудесных секунд полета с горы, пока ее не охватила паника.
– Мне казалось, что я летела.
– А мне казалось, что у тебя была вынужденная аварийная посадка, – сказал Ота.
– Ага, – вздохнула Катринка удрученно.
– Она упала? – спросила Милена. – Я так и знала, что этот спуск для нее слишком сложный.
Она с осуждением посмотрела на Иржку.
– Я не ушиблась, мама, – поспешила пояснить Катринка, предчувствуя беду.
– Ничего не случилось, – добавил Иржка.
– Дети ведь гибкие. Они не ушибаются так, как взрослые, – утешила Ольга.
– Катринка сильная, – сказал Ота, – и мужественная, в хорошей форме. А то, что упала – просто пустяк. Правда ведь, – добавил он, поворачиваясь к Иржке.
– Я думаю, вам надо записать Катринку в лыжную секцию. Пусть начинает участвовать в соревнованиях.
Если юные спортсмены делали успехи, то из местных лыжных клубов они переходили в областные, затем в национальные и могли участвовать в Кубке мира и Олимпийских играх.
– Участвовать в соревнованиях? Ей же только четыре, – воскликнула Милена.
– Ей будет пять в декабре, – заметила Ольга.
– Я думаю, Катринка добьется успеха, – заметил Ота.
– Чтобы стать чемпионом, нужно как можно раньше начать тренироваться.
– Но она еще очень маленькая, – стояла на своем Милена.
– Так будет лучше для нее, Милена, – возразила Ольга.
– Да? А сколько у тебя переломанных костей?
– Это не страшно, – вмешался Иржка, который взвешивал все «за» и «против». – Какое это имеет значение?
– Как ты можешь так говорить, Иржка? – Милена посмотрела на дочь, представляя, как ее нежная пухленькая ручка или ножка будет закована в гипс.
– Даже маленьким детям очень полезно соревноваться, – продолжал Иржка.
– Это полезно, – поддержал Ота. – Соревнования вырабатывают характер.
Он взмахнул сигаретой.
– Посмотрите, что происходит в этой стране. Мы трудолюбивы, но становимся слабыми и ленивыми.
Ольга нервно оглянулась, чтобы проверить, не подслушивает ли кто. Но столовая уже опустела, официантки убирали со столов, а те немногие посетители, что допивали свой кофе, были заняты разговорами и не обращали никакого внимания на Ковашей и Черни.
– Ота, не так громко, – предостерегла Ольга.
– Я говорю правду, – сказал Ота, тем не менее понижая голос и придвигаясь к Иржке.
– Никто больше не хочет работать. Кому это надо? Разве за хорошую или усердную работу получишь больше?
– Я работаю усердно. И ты тоже. И все мы, – сказал Иржка.
– Мы исключение.
– Ты, Ота, как всегда, преувеличиваешь, – сказала Милена.
– Да? А твои родители?
– А что?
– Ота, пожалуйста, – попросила Ольга. – Зачем спорить?
– Я хочу расставить все точки над «i», – упрямо продолжал Ота. – У твоих родителей до сих пор сад, ведь правда? – спросил он Милену.
– Да, конечно. Ты же знаешь.
– К счастью для них, коллективизация их не затронула. Слишком незаметны, чтобы кого-то заинтересовать.
Милена пожала плечами:
– Как ты сказал – к счастью для них?
– Они работают от зари до зари каждый день. Они изучают новые методы культивации и вообще следят за всеми новшествами, чтобы вырастить больше фруктов. А тут то солнце, то засуха, то вредители. А после нескольких месяцев напряженного труда, когда удается вырастить хороший урожай, что они делают?
– Продают.
– Да, продают государству по ценам, искусственно заниженным. Нет прибыли, которую можно было бы вложить в землю или хотя бы обеспечить себе лучшую жизнь. Из года в год они с трудом зарабатывают себе на жизнь. Неужели непонятно, почему многие отказываются вот так работать?
– Ты считаешь их труд бессмысленным?
– Нет, я считаю, что это чудесно – знать цену тяжелой работе. Они счастливы. Но поколение Катринки вряд ли будет иметь эту возможность. Разве что спортсмены. Потому что они единственные, кто знает, что любая победа требует тяжелой работы и дисциплины. До войны мы все это знали, а теперь забыли, – ядовито добавил он.
С 1918 года Чехословакия была демократическим государством. После вторжения нацистов в 1939 году в ней был установлен тоталитарный режим. Безжалостно подавлялось всякое сопротивление, закрылись школы и университеты, вся промышленность, не связанная с войной, бездействовала. Тридцать тысяч чехов были отправлены на работу в Германию и более пятидесяти шести тысяч политических заключенных уничтожены в концлагерях. Еврейское население было фактически истреблено.
Земледелие во время войны было необходимо. Поэтому Милене, ее родителям и сестре, которая вернулась из университета, было разрешено остаться на своей земле. Брата выслали в Германию, где он и погиб. Коваши тоже потеряли в Германии сына, но обстоятельства его смерти остались неясными. Иржку же отправили из университета домой на местную фабрику стекла, которая работала на фронт. Отец его учил плотничному делу в местной школе. Ему разрешили продолжать занятия с учениками, поскольку они затем должны были быть отправлены на строительные работы в рейх. Ота вместе с отцом работал на угольной шахте, когда отец погиб при несчастном случае за несколько дней до окончания войны.
Чешское Сопротивление действовало на протяжении всей войны, несмотря на массовые репрессии. На начальном этапе первостепенное значение оно придавало сбору информации для Лондона и Москвы, а ближе к концу войны партизанские отряды уже совершали диверсионные акты. Люди из этих групп возглавляли потом администрации городов, освобожденных от немцев. Наиболее активными среди них были коммунисты. После войны, когда Чехословакия осталась в советской сфере влияния, они заняли ведущие позиции и в правительстве. Вскоре везде, включая министерство внутренних дел, коммунисты заняли ключевые посты, контролируя полицию и внутренние войска, которые впоследствии использовались для подавления инакомыслящих. Переворот 1948 года был бескровным.
Прошло пять лет. Признательность к освободителям улетучилась с годами притеснений. Такие люди, как Коваши и Черни, ненавидели коммунистов так же, как когда-то нацистов. Но они жили, не поднимая головы и не раскрывая рта, считая, что ничего нельзя изменить.
– По крайней мере, никто не голодает, – говорили они, утешая себя.
– Виноват, – сказал Ота, вставая. – После пива я всегда становлюсь очень разговорчивым.
– В том, что ты говоришь, есть немалая доля истины, – сказал Иржка.
– Находчивый малый, что пьяный, что трезвый, а? Милена собралась было что-то сказать, но передумала.
– А ты что думаешь, малышка? – спросил Ота, укачивая Катринку на руках.
Катринка широко открыла заспанные глаза.
– От тебя пахнет пивом, – сказала она.
– Ну, что я сказал? – засмеялся Ота.
– Устами младенца, – добавила Ольга.
– Катринка, не забывайся, – строго сказала Милена.
– Поцелуй меня, – попросил Ота.
– И меня, – сказала Ольга.
Катринка сделала одолжение и поцеловала их в щеку. Ота поставил ее на ноги.
– Я хочу поступить в лыжную секцию, – сказала она.
Все изумленно посмотрели на нее.
– Я думала, она спит, а она слышала каждое слово, – сказала Милена, с осуждением глядя на Оту.
– Я поступлю?
– Нет, – отрезала Милена.
– Посмотрим, – одновременно с ней сказал Иржка. Он взял Катринку на руки, и она улыбнулась.
«Я люблю кататься на лыжах», – думала она, засыпая на отцовском плече.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Только про любовь - Трамп Ивана



отличная книга.читала р не могла оторватся.Так переживала за гг-ю...rnпрекрасная работа.
Только про любовь - Трамп ИванаMarya
8.02.2015, 20.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100