Читать онлайн Только про любовь, автора - Трамп Ивана, Раздел - Глава 36 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Только про любовь - Трамп Ивана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Только про любовь - Трамп Ивана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Только про любовь - Трамп Ивана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Трамп Ивана

Только про любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 36

Катринка проснулась, как всегда, в шесть утра. Ее личный тренер был у нее в шесть тридцать; после сорокапятиминутной интенсивной тренировки она приняла душ и оделась. Адам в Майами, поэтому Катринка завтракала в одиночестве, что случалось довольно часто в последнее время; выпив кофе и просмотрев газеты, она обсудила меню ленча со своим поваром Джоном. В Нью-Йорке были Натали с принцем Халидом и Азизом, их девятимесячным сыном, Жужка, которая приехала погостить из Лос-Анджелеса, и Дэйзи, прилетевшая из Лондона. Чтобы отметить столь редкое событие, когда все ее подруги собрались в одном городе в одно и то же время, Катринка пригласила их к себе.
После того как меню было составлено, она перелистала альбом-каталог двадцати двух возможных комбинаций всех сервизов, хрусталя, скатертей и сервировочной посуды, принадлежавших Грэхемам, поразмышляла, что выбрать, и дала указание Картеру подготовить композицию номер четыре – старинный францисканский обеденный сервиз с цветочным орнаментом, который она купила на аукционе Кристи. К сервизу она подобрала матовые хрустальные рюмки и салфетки Порто с цветочками. Такой же альбом Катринка составила для своей виллы «Махмед» и яхты «Леди Катринка»; указать по фотографиям, какая посуда необходима для гостей, было гораздо проще, чем каждый раз объяснять, чего бы ей хотелось.
К девяти часам она уже была за рабочим столом в отеле и работала до того часа, когда надо было встречаться с подругами, чтобы пойти с ними на показ моделей Скаази в «Плазе». Катринка считала необходимым посещать просмотры коллекций готовой одежды в Нью-Йорке, и не только потому, что ей хотелось поддержать американскую моду, но еще и потому, что она восхищалась моделями Скаази и Билла Бласса, Келвина Клайна и Оскара де ла Рента, Донны Каран и Кэролайн Рем, как и смелыми, вызывающими созданиями Виктора Косты. Все они мало в чем уступали парижским модным модельерам и в то же время продавали свои модели согражданам неизмеримо дешевле.
После просмотра моделей подруги отправились в апартаменты Грэхемов: Натали с Азизом и его няней ехали во взятом напрокат «роллс-ройсе», а все остальные – в «мерседесе» Катринки. Анна приняла у прибывших пальто, а Картер подал в гостиную аперитив. Азиза отправили в одну из спален для гостей, чтобы он немного поспал. Ровно в час подали ленч.
Жужка, присматриваясь во время ленча к тем, кто сидел за обеденным столом Катринки, – сидели за ним ухоженные и очень состоятельные женщины, – подумала без всякой горечи о том, как хорошо быть богатой. Для нее с Томашем улицы Америки не были вымощены золотом.
– Бизнес – это сумасшествие, – сказала она к слову. Она была сыта по горло кинобизнесом вообще и своим мужем в частности и поэтому с радостью ухватилась за приглашение провести несколько дней в Нью-Йорке с Катринкой. Просмотр коллекции одежды доставил ей большое удовольствие, хотя, конечно, она не могла себе позволить купить какую-нибудь из этих моделей. Первый фильм Томаша получил разгромные рецензии. Тот, над которым он работал последнее время, сняли с производства, никакой другой работы не предвиделось, и деньги для семейства Гавличеков стали серьезной проблемой. Заработка Жужки, ставшей менеджером магазина спортивных товаров, где раньше она работала продавщицей, едва хватало на повседневные расходы. Однако как бы ей ни надоела такая жизнь и как бы она порой ни скучала по дому, она утешала себя мыслью, что все-таки жизнь в Лос-Анджелесе лучше, чем в Праге. Разделывая вилкой филе палтуса, она добавила:
– Абсолютное сумасшествие.
– Не большее сумасшествие, чем все остальное, – сказала Александра, чья новая картинная галерея, благодаря экономическому буму 1987 года и головокружительному взлету цен на произведения искусства, дала ей возможность погасить ссуду, которую взял ее муж, и получать каждый месяц значительную прибыль.
– По-моему, Азиз плачет, – сказала Натали, вставая из-за стола и направляясь в спальню.
– Вот в банковском деле абсолютно нет ничего сумасшедшего, – сказала Дэйзи, которая никогда не уделяла много внимания экономике. Ну а в последнее время ее волновали только два вопроса: как отделаться от Бьерна Линдстрема, чтобы не обидеть его, и чем помочь Стивену, чья жизнь, казалось, рушилась на глазах.
– Ничего сумасшедшего? – спросила Катринка, подавая Картеру знак, чтобы он наполнил бокалы. – Это величайшее сумасшествие.
– Ты так думаешь?
– Только не говори мне, что Бьерн так много отнимает у тебя времени, что тебе некогда читать газеты! – со смехом выпалила Марго. Теперь, когда она, бросив вызов всем, взяла в свои руки гибнущую фирму своего мужа и уверенно вернула ее в ряд прибыльных предприятий, Марго стала считать себя специалистом в финансовых вопросах.
– Должна тебе сказать, что я довольно много о нем думаю.
– Думаю, – съязвила Марго и добавила, когда Картер вышел из столовой: – Какая пустая трата времени.
– Ну, не более пустая, чем чтение газет, – пренебрежительно отметила Лючия. Ник вел дело Санто Зуккарелли, которому недавно были предъявлены обвинения по двадцати двум пунктам, среди них три обвинения в умышленном убийстве, и хотя пресса в кои-то веки подчеркивала, что даже закоренелый преступник заслуживает хорошего адвоката, в последнее время они стали называть Ника consighiete.
– Нику здорово достается в последнее время, правда? – спросила Александра, но в ее голосе не было особого уж сочувствия. Хотя она любила Лючию и обожала Паию, Ник ей совсем не нравился, и она не удивилась бы, если все, на что намекали газеты, оказалось правдой. Она достала сигарету из позолоченного портсигара и закурила.
– Ты все-таки должна бросить курить, – сказала Дэйзи.
– Я пробовала, – ответила Александра, пожимая плечами, – но мне это не удается.
– Я всегда считала, что в этой стране человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не доказана, – сказала Катринка.
– Это все в теории, – парировала Марго.
– Пропаганда, – добавила Жужка. – Бред собачий. Везде одинаково.
– Паиа так страдает от этого, – сказала Лючия. Хрупкая, застенчивая Паиа унаследовала таланты своей матери и внешность отца, но в ней не было и тени его дерзости. Каждый раз, когда она берет в руки газету или включает телевизор, то натыкается на какой-нибудь материал об отце. А эти детки богачей в ее школе, они просто превратили ее жизнь в кошмар.
– Бедная лапочка, – сочувственно произнесла Александра, пытаясь представить свою собственную дочь в подобной ситуации.
– Тебе нужно увезти ее отсюда, – сказала Катринка.
– Я знаю. Сразу после Пасхи мы отправляем ее в школу во Флоренции. Мы все равно много времени проводим там.
– А вот и мы, – воскликнула Натали, возвращаясь в столовую.
– Ой, какое чудо, – не удержалась Марго, и хотя Натали действительно выглядела потрясающе в великолепном мини-платье от Лакруа из шерсти и кожи, с которым отлично сочетались гарнитур из аметистовых серег, оправленных в чистое золото, и браслет, слова Марго относились все-таки не к ней, а к малышу, которого она держала на руках. Это был девятимесячный, пухленький младенец с нежной кожей цвета кофе с молоком и карими миндалевидными глазами.
– Правда, душечка? – спросила Натали, и в голосе ее прозвучала гордость. Малыш оглядел окруживших его незнакомых улыбающихся женщин и зевнул.
– Ангелочек, – сказала Катринка, протянув к нему руки. Азиз улыбнулся и сразу устремился к ней – с тех нор, как малыша привезли в Нью-Йорк, они общались много раз.
Хотя Натали после своего замужества не раз уже побывала в Лондоне, Париже и Сан-Морице, в Нью-Йорк она приехала впервые. Халид снял президентский номер в «Плазе», а затем на время оставил ее там с Азизом в окружении служанок, охранников и шоферов и отправился в Кентукки на конезавод, владельца которого он встретил на последних конных торгах в Ньюмаркете. Натали наслаждалась свободой, побывала на многих интересных мероприятиях, стараясь увидеть все новое и познакомиться с последними тенденциями в американской моде: вместе с Катринкой она посмотрела новые коллекции одежды Билла Бласса, Донны Каран, Боба Маки и других нью-йоркских модельеров. Ей нравилось демонстрировать свои наряды, драгоценности и своего сына. Выглядела она просто сногсшибательно и казалась абсолютно счастливой. Только однажды вскользь произнесенная ею фраза заставила ее собеседниц подумать, что, возможно, у нее не все уж так хорошо, как она пытается это преподнести.
Подруги засыпали ее вопросами, обнаружив полное невежество относительно жизни в Саудовской Аравии. Натали начала описывать забавные подробности арабского быта. С улыбкой она рассказывала, как женщины, закутанные в черные бурнусы, приходя с улицы в помещение, сбрасывают свои длинные одеяния и оказываются в самых модных сарафанах работы знаменитых модельеров. Все изумленно замолкли. Жужка, которая не была уверена, что она все правильно поняла, спросила:
– Вы носите паранджу?
– Конечно, – ответила Натали с вызовом, – когда выхожу на люди.
– Не может быть! – воскликнула Марго, чьи феминистские убеждения оскорбляли и паранджа, и бритые головы хасидских женщин, и вообще любые другие религиозные или политические запреты, которые ущемляли права женщин.
– Но ведь ты же не мусульманка, – удивилась Лючия.
– Мой муж – мусульманин.
– Мой муж – еврей, – сказала Александра, – но ведь он не заставляет меня соблюдать все требования его религии, и не думаю, что стала бы это делать, даже если бы он потребовал.
– А если бы ты жила в стране, где это считается обязательным?
– Я бы ушла от него, – ответила Александра, твердо веря в это, хотя не могла и представить себе жизнь без Нейла Гудмена.
Катринка молчала, держа на руках Азиза, который развлекался тем, что пытался поймать ее качавшуюся длинную серьгу. В Сан-Морице на Рождество Натали рассказывала ей, что в Эр-Рияде она не имеет права водить машину или выходить из дома без сопровождения, а если она появится на улице в платье, даже слегка обнажающем ее тело, религиозная полиция может избить ее прутами. На Катринку тогда это произвело такое же ужасное впечатление, как и на ее подруг сейчас, но потом она пришла к выводу, что, если Натали всем довольна, беспокоиться за нее нет смысла.
– Как я могу это сделать? – сказала Натали. – Я люблю его. Кроме того, вы же знаете, – продолжала она, оживившись, – у нас есть дом в Лондоне, шале в Сан-Морице, квартира в Париже. Мы почти не бываем в Саудовской Аравии. А в тот короткий период, когда мы там, все вовсе не так уж и ужасно. Это все равно что одеться для маскарада. Правда. Чувствуешь себя персонажем из сказок «Тысяча и одна ночь».
Однако эти доводы никого не убедили, как ни пыталась Натали украсить свой рассказ забавными подробностями. Катринка и Жужка, которые прожили большую часть своей жизни в стране с репрессивной политической системой, не могли считать ограничения свободы «забавными». А остальные гостьи испытывали ограничения только тогда, когда у них не было достаточного количества денег. Они, конечно, страдали от утонченного ущемления прав женщин, которое характерно для американского общества, но и помыслить не могли о том, чтобы расстаться хотя бы с одной из предоставляемых этим обществом свобод. Однако продолжать спорить на эту тему с Натали бесполезно. Если она была счастлива со своим мужем и сыном, какое они имели право указывать ей, что делать.
– Да, – сказала Дэйзи, стараясь восстановить спокойное течение беседы. – Я понимаю, почему тебе это может нравиться. Обычаи других стран всегда кажутся привлекательными.
– Когда ты бываешь в Риме… – подхватила Марго, как бы благосклонно соглашаясь с ней, что эту тему пора закрыть.
Катринка подождала, когда Марго закончит фразу, и, не дождавшись, спросила:
– Когда ты бываешь в Риме, то что?
– Поступай, как римляне, – произнесла Марго со смехом.
– А! – сказала Жужка, которая тоже не поняла сначала этого выражения. – Это – пословица.
Катринка рассмеялась.
– Я думала, что знаю этот язык, и вдруг ты говоришь что-то, а я понятия не имею, о чем это ты.
– Не так уж много ты не знаешь, – отметила Марго.
– А то, чего ты не знаешь, никак не помешало тебе в жизни, – добавила Лючия.
– Я бы все отдала на свете, – сказала Дэйзи, которая все еще пыталась овладеть итальянским, – чтобы говорить на стольких же языках, что и ты, и так же хорошо. Но американцам это просто не дано.
– Это потому, что вы думаете, что Соединенные Штаты – центр Вселенной, – сказала Катринка.
– Когда на самом деле всем известно, что это – Франция, – пошутила Натали.
Все рассмеялись, и ко всеобщему облегчению атмосфера в столовой разрядилась. Но тут Азиз начал капризничать. Натали, поняв, что он голоден, позвала няню; кто-то обратил внимание на время, и все разошлись по своим комнатам.
Посетив вместе с подругами еще два показа, Катринка уехала на заседание правления нью-йоркского «Грэхема», а оттуда отправилась в «Прагу», чтобы просмотреть накопившиеся за время ее отсутствия бумаги и ответить на звонки. Она позвонила в лондонский «Грэхем», в котором несколько сократилось число клиентов, хотя в казино дела шли хорошо, обсудила вместе с Робин программу предстоявшего благотворительного вечера в «Метрополитен-опера», представителем организационного комитета которого она была, затем вернулась домой. Ей необходимо было принять душ и немного отдохнуть перед тем, как поехать с Натали и принцем Халидом, который уже вернулся из Кентукки, на ужин в «Мортимер».
– Вы всегда с Адамом живете в таком темпе? – спросила Жужка, переходя на чешский язык, когда они с Катринкой сидели в уютной, мягко освещенной библиотеке, попивая кампари с содовой и ожидая, когда Адам закончит переодеваться. Он только что вернулся из Майами, где вместе с главным конструктором из Нью-Йорка, бригадой специалистов из Майами и группой финансистов обсуждал детали предложения о заключении многомиллионного контракта на строительство нового скоростного патрульного катера береговой охраны, оснащенного электроникой и хорошо вооруженного.
– В каком таком?
– Не останавливаясь ни на минуту.
Катринка покачала головой.
– Иногда, когда мы сваливаемся с ног, то едем в Кап-Ферра и спим целую неделю или отправляемся в плавание на «Леди Катринка». Я еду на ранчо «Каньон Спа» или «Сатурниа Дорал», чтобы прийти в форму, а Адам плавает на парусной яхте. Но вообще нам нравится работать. Нам скучно, когда нечего делать.
– Это замечательно. А вот я должна заставлять себя работать. Мартин – он такой же, как вы. Он обязательно чем-то занят, играет в футбол, баскетбол, как настоящий американский мальчишка, бегает, трудится. А Томаш, он с ума сходит, когда не работает над фильмом. – Она взяла стакан, слегка отпила из него, чтобы немного помолчать. Затем продолжила: – Катринка, меня беспокоит Томаш. Очень беспокоит. С ним происходит что-то ужасное. Он все время в подавленном или агрессивном настроении. Он ужасно относится к Мартину и ко мне. И теперь, когда я уже окончательно привыкла к жизни в Лос-Анджелесе, наконец полюбила эту жизнь, он возненавидел ее. Он говорит, что приезд в Америку был страшной ошибкой. Мартин чувствует себя виноватым и считает, что это он загубил жизнь отца.
– Это глупость, – сказала Катринка.
– Я-то знаю, но ты попробуй убеди шестнадцатилетнего парня.
– Томаш такой талантливый, – старалась подбодрить ее Катринка. – Он обязательно скоро найдет работу.
– Я тоже так думала. А теперь не знаю.
– Ему нужен новый агент?
– Он пытался найти агента, но никто им не интересуется. Катринка, ты бы посмотрела, каким он стал. Ты бы с трудом узнала его. Он мрачный и грубый со всеми. Просто чудовище.
– Он пьет?
– Нет, в том смысле, в котором ты думаешь, не как настоящий алкоголик. Но у него есть женщины. Когда он приходит домой, я чувствую запах их духов. – Глаза Жужки наполнились слезами, она открыла сумочку и стала искать платок. – Я не знаю, что делать.
– Жужка, золотце, это ничего не значит, – сказала Катринка, она подошла и села рядом с Жужкой на банкетку. – Задето его самолюбие, вот и все. А когда он проводит время с молоденькой, хорошенькой девушкой, это на какое-то время помогает ему думать, что он не такой уж неудачник.
– Иногда мне кажется, что я ненавижу его.
– Золотко мое, он образумится, – ласково сказала Катринка, не потому, что она верила в это, а потому, что это было единственное, что она могла сказать в этой ситуации. Она обняла Жужку. – Он перестанет валять дурака. Он же любит тебя и Мартина. И он талантливый. Рано или поздно кто-нибудь это оценит.
Жужка немного поплакала на плече у Катринки, а затем вдруг откинула голову и смущенно рассмеялась:
– Это платье стоит целое состояние, а я его порчу.
– Вовсе нет, – сказала Катринка. – Во всяком случае, это не имеет значения.
– Готовы? – спросил Адам, входя к ним. Он выглядел бодрым, красивым, и ничего не говорило о его усталости после целого дня интенсивных переговоров. Он заметил покрасневшие глаза Жужки, сочувственно улыбнулся и сказал:
– Хотите, чтобы я ушел и вернулся минут через десять?
Жужка рассмеялась:
– Нет-нет. Я уже наплакалась. Теперь я хочу есть. Катринка встала, подошла к Адаму, обняла его за талию и поцеловала, едва коснувшись его губ.
– Ты сегодня такой красивый, – сказала она. – Новый костюм?
– Нет. А у тебя новое платье? – В его голосе послышались неодобрительные нотки.
– Нет, – сказала она, стараясь не хмуриться, и опустила руки, разжав объятия. – Это платье от Каролины Гереры, которое ты купил на мой день рождения два года тому назад. Помнишь? – Последнее время ей стало казаться, что Адам, к которому она так привыкла обращаться за сочувствием и поддержкой, использовал теперь любую зацепку, чтобы покритиковать ее, иногда незаметно, как сейчас, а иногда и более откровенно, причем как наедине, так и в обществе. Он, например, начал повторять слова Нины Грэхем, которая постоянно утверждала, что Катринка слишком много тратит на свои наряды. Да, действительно, она тратила много, но это были ее деньги. Она их заработала. И разве она пыталась помешать ему тратить баснословные суммы на новые парусные яхты? Или устраивала скандалы, когда он отправлялся на них в рискованное плавание?
– Ах, да, – сказал Адам, явно кривя душой, – оно показалось мне незнакомым. Ну что? Пора отправляться. Где мы ужинаем сегодня? – спросил он на ходу. Затем помог им надеть пальто, и компания пошла к лифту.
– В «Мортимере», – ответила Катринка. Адам нахмурился. «Он недоволен тем, что мы идем в «Мортимер», – подумала Катринка и только из чувства противоречия, прежде чем он что-то сказал, она быстро добавила: – Халид очень хотел пойти туда.
Адам пожал плечами.
– Ничего не поделаешь. – Он полагал, что они слишком часто ужинают вне дома, но большинство этих ужинов были деловыми встречами, причем касались его бизнеса. Вот и сегодня целью ужина была не встреча Катринки и Натали, а намерение Адама уговорить Халида заказать еще одну яхту.
– Было бы очень неудобно отказаться, – согласилась Катринка, стараясь избежать даже малейших трений в их отношениях.
В «Мортимере» Глен Бернбаум встретил их и проводил к отведенному столику в первом зале. Ужинали впятером – Натали с Халидом, Катринка, Жужка и Адам. Вечер явно доставлял всем удовольствие. Халид в европейском костюме был великолепен, радушен, необыкновенно внимателен и обаятелен. Натали выглядела роскошно в своем парчовом платье от Шерер, а ее изумрудное ожерелье и серьги затмевали блеск броши с двадцатикаратным бриллиантом, приколотой к платью Катринки. Искусственный жемчуг Жужки на этом фоне выглядел просто ничтожным, хотя сама она не придавала этому значения. Жужке и в голову не приходило конкурировать нарядами со своими подругами.
Беседа была непринужденной. Говорили о лошадях, горных лыжах, яхтах, о том, кто кого случайно встретил, об Ага Хане и его похищенном скакуне Алане Бонде и Кубке Америки. Катринка смеялась, шутила, обязательно вставляла словцо, когда обсуждали последние сплетни, но не могла понять, почему она не получает удовольствия от вечера. И только когда Натали и Халид начали разыгрывать гордых родителей и восторгаться Азизом, единственным сыном Халида, Катринка увидела, как потух взгляд Адама, и она все поняла.
Тот мир, который Катринка и Адам заключили с жизненными обстоятельствами, смирившись с тем, что у них не будет детей, оказался только перемирием, периодически нарушаемым неконтролируемыми вспышками тоски; и если раньше Катринка отчаянно хотела ребенка, то теперь они как бы поменялись желаниями, и сейчас Адам горько сожалел о том, что их брак бездетен. Но он скорее всего не отдавал себе в этом отчета. Ощущение того, что он чего-то лишен, было смутным и неопределенным и находило свое выражение в общей раздражительности, постоянной неудовлетворенности, которая вдруг концентрировалась на каких-то несущественных мелочах и заставляла его, например, бурно реагировать на какую-нибудь опечатку в письме, подготовленном секретаршей, на недостаточно хорошо прожаренный бифштекс или на множество других столь же несущественных вещей. Но больше всех от его вспышек недовольства доставалось Катринке. Как будто не сумев произвести на свет ребенка, она проявила свою несостоятельность во всем остальном. По его мнению, она ничего не могла сделать как следует: она говорила, когда ему хотелось тишины, молчала, когда он хотел поговорить с ней; всегда готова была сопровождать его в поездках, когда ее присутствие могло создать неудобства, и никогда не была готова ехать с ним, когда ему хотелось этого; она принимала приглашения на различные мероприятия, когда он хотел побыть дома, и отказывалась от них, когда он считал, что в интересах дела было бы хорошо посетить их; когда ее наряды привлекали внимание прессы, он обвинял ее в экстравагантности, а когда на ее платье не обращали внимания, говорил, что она превращается в старую каргу. В результате оба стали чувствовать себя несчастными.
Для того чтобы скрасить свое мрачное настроение, Адам начал заигрывать с Жужкой и Натали так, чтобы не вызвать неудовольствия Халида, который был весьма ревнив, но все же достаточно явно, чтобы все поняли, что между ним и его женой что-то неладно. Катринка делала вид, что не замечает этого, и разговаривала с Халидом, пока появление в зале Шугар Бенсон Эллиот не заставило ее действительно забыть о своих собственных проблемах. Шугар, которая развелась в начале года со Стивеном, сопровождал граф Паоло ди Кортина. Туго обтянутое после подтяжки лицо и густая копна искусственных волос делали графа похожим на типаж мужа-рогоносца из итальянского фарса.
– О-ля-ля, – произнесла Натали, которая заметила их почти одновременно с Катринкой.
– О Боже, – пробормотал Адам.
– Кошмар, – сказала Катринка, – они идут сюда.
– Всем привет, – произнесла Шугар таким тоном, как будто была уверена, что все они давно ждут ее. – Рада видеть вас. Вы знакомы с Паоло? Графом Паоло ди Кортина, моим женихом?
– По-моему, мы встречались, – сказала Катринка, – несколько лет назад в Венеции.
– Привет, Шугар, – сказал Адам, галантно целуя ее в щеку. – Выглядишь, как всегда, роскошно. – Ее волосы цвета меди спадали свободными мягкими волнами. Глаза были густо подведены, а пухлые выпяченные губы блестели от помады. На ней было платье от Боба Маки, которое плотно облегало фигуру, тяжелая золотая цепь и браслет парижской фирмы «Яр», а бриллиант-кобошон на обручальном кольце явно тянул больше, чем на двадцать каратов. Как ни странно, но двадцатидевятилетняя Шугар не производила впечатления вульгарной особы и держала себя, как королева.
– Рад познакомиться, – пробормотал граф по-итальянски, когда Адам представил его и Шугар Жужке. Шугар почти не обратила на нее внимания, посчитав ее личностью, не представляющей никакого интереса.
– Передайте от меня привет Дэйзи, – сказала Шугар, когда они с графом направились в сопровождении метрдотеля к своему столику.
– Интересная женщина, – задумчиво произнес Халид, глядя, как она удалялась, покачивая бедрами.
– Сучка, – сказала Натали по-французски, заставив Халида и Адама рассмеяться.
– Кто они? – спросила Жужка. – Катринка быстро объяснила, и глаза Жужки раскрылись от удивления. – Неужели можно бросить Дэйзи ради такой шлюхи?
– Такой рот может заставить мужчину думать кое о чем весьма необычном, – сказал Адам.
– И не только думать, – Катринка по-чешски повторила то, что она слышала о сексуальных отношениях Шугар и Стивена.
– А Дэйзи знает об этом? – спросила Жужка.
– Должна знать, – ответила Катринка, – хотя мы никогда не говорили об этом.
– О чем это вы? – спросила Натали.
– Вот-вот, я терплю это все время, – сказал Адам пренебрежительно. – Катринка трещит без умолку на языке, которого я не понимаю.
– Мог бы постараться выучить, – сказала Катринка по-английски, не сдержавшись. – Адам даже и не пытается учить японский, хотя его же предсказание сбылось: Япония стала основным соперником США в экономике. – Она повернулась к Натали: – Я рассказывала Жужке про Шугар и Стивена.
– Уф-ф, бедняжка. Может быть, теперь, когда она ушла от него, он придет в себя.
Халид выразил сомнение, и все повернулись к нему, прося рассказать, что он знает. Тот пожал плечами, как будто то, что он собирался сказать, было самым заурядным делом.
– Просто Стивен приобрел кое-какие странные привычки, которые он продолжает удовлетворять разными способами.
– Он был идеальным джентльменом, – сказала Катринка Жужке. – Хорошим мужем, отцом. Трудно поверить, что человек может так измениться.
– Может быть, он счастлив, – сказал Адам, пожав плечами.
– Он выглядел больным, – сказал Халид, – когда я видел его в Париже.
– Он давно уже так выглядит, – подтвердила Натали.
– Дэйзи тоже его видела, – сказала Катринка. – И она очень обеспокоена.
– Во что только люди могут превратить свою жизнь, – сказала Жужка, стараясь ни на кого не глядеть.


Готовясь поздно вечером ко сну, Катринка и Адам обсуждали вероятность покупки Халидом новой яхты, недоумевали, что могло произойти с первой женой Халида, поскольку никто не упоминал в последнее время ее имени, гадали, доживет ли граф Паоло ди Кортина до своей свадьбы с Шугар. Если она будет упражняться с ним столь же усердно, как со Стивеном, сказал Адам, то нельзя за это поручиться.
Они не говорили только о том, о чем оба думали – о своей семейной жизни. Адам переоделся в пеструю шелковую пижаму, а Катринка надела черную ночную рубашку. Они легли в постель, выключили свет и занялись любовью. Так они пытались убедить себя, что у них все в порядке.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Только про любовь - Трамп Ивана



отличная книга.читала р не могла оторватся.Так переживала за гг-ю...rnпрекрасная работа.
Только про любовь - Трамп ИванаMarya
8.02.2015, 20.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100