Читать онлайн Только про любовь, автора - Трамп Ивана, Раздел - Глава 35 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Только про любовь - Трамп Ивана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Только про любовь - Трамп Ивана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Только про любовь - Трамп Ивана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Трамп Ивана

Только про любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 35

Раздался резкий стук в дверь, и прежде чем Катринка успела отреагировать на него, в кабинет стремительно вошла Нина Грэхем, бросив через плечо в сторону Робин: «Мне чашечку кофе, пожалуйста». На Нине был элегантный, хотя и не очень модный костюм, который она надевала для визитов в город, ее светлые волосы были уложены в пышную кокетливую прическу.
Катринка закрыла папку с бумагами и встала из-за стола, чтобы поздороваться с Ниной, стараясь при этом скрыть свою тревогу.
– Послушай, Катринка, – начала Нина, после того как Катринка слегка коснулась губами ее щеки, – это что, необходимо, чтобы вашу с Адамом жизнь расписывали бульварные газеты? – Она села на диван, бросив возмутившую ее газету – конечно, «Кроникл» – на кофейный столик. – Да еще в таком дурном вкусе.
– Но вы же знаете, мы не раздаем пресс-релизы о своей семейной жизни, – сказала Катринка, усаживаясь напротив Нины, которая смотрела на нее, скептически подняв бровь.
– Рада слышать это, хотя нисколько не удивилась бы, если бы вы это делали. Мне кажется, я еще ни разу не открыла газету, чтобы не увидеть в ней фотографию кого-либо из вас или обоих вместе.
– У каждого из нас есть рекламный отдел, пропагандирующий наши фирмы. Вот и все, – сказала Катринка, стараясь держаться с Ниной так же, как это уже много лет делал Адам. – Или зарабатывать деньги это тоже дурной тон? – добавила она, с трудом сдерживая раздражение, которое свекровь всякий раз вызывала у нее.
День не заладился с самого утра. Все началось со статьи Сабрины, из-за которой они поссорились с Адамом. Затем последовала очередь бесконечных телефонных звонков и факсов от всех, кого эта статья задела, и любопытствующих друзей. И вот – апогей: в офис Катринки в «Праге» заявилась без приглашения Нина Грэхем. Нина приехала в город, как она обычно это делала раз в месяц, чтобы кое-что купить у Бергдорфа, поужинать с друзьями в ресторане «Четыре времени года», провести вечер в театре и переночевать у Адама и Катринки, прежде чем вернуться в Ньюпорт на следующее утро. На этот раз она решила предварить свой поход за покупками задушевной беседой со своей невесткой.
– Насколько я знаю, у многих поколений Грэхемов с деньгами все обстояло прекрасно, хотя их имена и не появлялись в заголовках этих мерзких газетенок.
– Времена меняются, – заметила Катринка. – Контроля над прессой больше не существует.
– Прошу прощения, – извинилась Робин, входя в кабинет с подносом, на котором стоял кофе и вазочка с крохотными пирожными из «Праги».
Какой глупый спор, думала Катринка, пока Робин раскладывала пирожные и наливала кофе. Она не менее Нины была огорчена последней статьей Сабрины, а Адам был прямо-таки взбешен. Он сразу же изменил свои планы, приказал подготовить личный самолет и вылетел в Европу, оставив Катринку одну в Нью-Йорке разбираться с этой неприятной ситуацией.
Как только Робин вышла, Нина без тени иронии заметила:
– Хорошо хоть Кеннет избавлен от этого. – Она решила показать, что стала считаться с чувствами своего мужа. Он терпеть не мог, когда трепали имя Грэхемов.
Кеннет Грэхем внезапно умер от сердечного приступа в марте 1986 года. Катринка, наверное, единственная из всей семьи была действительно опечалена его смертью. С детства привыкшая остро чувствовать ценность денег, она тем не менее восхищалась нежеланием свекра заниматься приумножением семейного богатства и его стремлением довольствоваться только гордостью за свою работу. Она очень привязалась к нему. Поскольку он не был ей ни мужем, ни отцом, она была более терпима к его слабостям и больше ценила его мягкую манеру общения, неизменную учтивость, скромную доброжелательность, его попытки нейтрализовать ядовитые высказывания своей супруги.
Но за шесть месяцев, прошедших со дня смерти Кеннета, его роль в семье изменилась. Теперь, когда его реальное присутствие не мешало ей, Нина сделала его арбитром всего, что делали Грэхемы, эталоном, по которому сверялись все их поступки. И его дети, которые так мало внимания уделяли ему, когда он был жив, старались теперь, когда его больше не было, загладить свою вину перед ним. Клементина и Уилсон учредили стипендию его имени для студентов, изучающих курс судостроения в Массачусетском технологическом институте. А Адам не только отказался продать отцовскую судоверфь, но даже продолжил изготовление деревянных яхт. «Нельзя же, чтобы все было только источником доходов, – объяснил он журналисту из «Уолл-стрит джорнэл» мотивы своих действий. – Благодаря этой верфи все еще на плаву прекрасные старые яхты, частицы истории американского флота, и пока она может окупать свои расходы, меня это устраивает».
Многие были удивлены этим его решением, но не Катринка. Она всегда чувствовала, что Адам любит своего отца, знала, какое значение он придает истории и традициям, как гордится той ролью, которую семья Грэхемов сыграла в развитии морского судостроения с колониальных времен до наших дней. Уже давно, наблюдая, как он ставит парус в любую погоду, не обращая внимания на ее молчаливые протесты и невысказанный страх за его жизнь, она поняла, что Адам, как и его отец, любит корабли и хочет сохранить их.
Удивило Катринку совсем другое: Адам внезапно круто изменил свое решение не обращаться к специалисту-урологу и согласился на консультацию. Когда при жизни отца она неоднократно просила его пройти обследование, он каждый раз утверждал, что в этом нет никакой необходимости. Однажды, когда он еще учился в колледже, одна девушка забеременела от него, и это, по его мнению, означало, что он абсолютно здоров. После того как Катринка провела столько времени, консультируясь с врачами, и прочитала массу литературы на эту тему, она поняла, что эта проблема вовсе не так проста. С возрастом в организме происходят необратимые изменения, на сперму и овуляцию оказывают воздействие стрессы, существуют заболевания, не дающие никаких симптомов, и скрытая инфекция, которая поражает половые органы. Ее собственный опыт подсказывал ей, что давняя беременность тоже еще ничего не значит. Пока же «Цейс» не воссоединит ее с сыном, она не готова обсуждать эту проблему с Адамом, как бы ни было трудно сделать это позже. Когда она все-таки рассказала мужу о всех тех факторах, которые могут привести к мужскому бесплодию, они поссорились, и Катринка перестала настаивать на обследовании. Но после того как умер Кеннет и в начале сентября Катринка перенесла еще одну небольшую операцию, которая опять не привела к желанной беременности, Адам сам заговорил об этом.
Не склонные к любительскому психоанализу, Катринка и Адам не слишком углублялись в причины такой перемены. Просто Адаму вдруг показалось, что после всех таблеток и процедур, которые приняла Катринка, после безумных надежд на гормоны и отчаяния он может хотя бы пойти и обследоваться. Катринка же была абсолютно убеждена, что Адам, которому было уже за сорок, должен, наконец, сделать все возможное, чтобы иметь ребенка.
Конечно, все было гораздо сложнее. Как и большинство детей, Адам хотел и угодить своим родителям, и доказать свою независимость, игнорируя их желания. А так как главной фигурой в семье была мать, то именно по отношению к ней он и выражал свое неповиновение, изо всех сил стараясь вызвать ее недовольство. Он делал то, что ей не нравится, заведомо зная об этом, и всегда занимал позицию, противоположную той, которой придерживалась она. Когда будущий его ребенок стал проблемой и Нина Грэхем стала буквально требовать внука, Адам, естественно, почувствовал потребность сопротивляться ей. Но как и желание создать финансовую империю и нажить состояние возникло не только в силу гордости и врожденного честолюбия, но и из-за неосознанной потребности заслужить уважение матери, которого никогда не имел отец, так и его желание иметь сына должно было удовлетворить не только ее честолюбивые мечты о продолжении рода, но и его собственные.
Все решила смерть Кеннета Грэхема. Для Адама стало вдруг более важным угодить своему умершему отцу, чем открыто не повиноваться своей живой матери; эта смерть пробудила в нем отцовский инстинкт, который он пытался не замечать. Потеря отца вызвала в нем желание иметь сына.
Результаты обследования Адама были аршинными буквами напечатаны на первой полосе «Кроникл» и подробно расписаны в статье Сабрины. «Грэхем подсчитывает свои миллиарды» – гласил крупный заголовок над фотографией Адама в больничном халате со стеклянной пробиркой в руках, которая скорее всего была пустой. Под фотографией была подпись: «Магнат Адам Грэхем в чудо-клинике на прошлой неделе». Статья Сабрины внутри газеты была озаглавлена «Чего нельзя купить за деньги, или можно?». В ней она во всех подробностях описывала «отчаянные попытки «золотой нары» иметь ребенка, единственное, что нельзя купить даже за их огромное состояние». Она кратко перечисляла все, чем они владели, назвала врачей, к которым обращалась Катринка за эти годы, курсы лечения и хирургические операции. Она рассказала о прежнем нежелании Адама консультироваться у специалистов и о том, как, наконец, он согласился уступить требованиям жены. На прошлой неделе, сообщала она, его обследовал один из выдающихся специалистов-урологов страны и признал его абсолютно здоровым. Его сперма была жизнеспособной, а счет – обычным, где-то в пределах нескольких миллионов, каким он и должен быть. Итак, что же было теперь у Грэхемов в повестке дня? – спрашивала она. Отважатся ли Адам и его жена усыновить ребенка или заплатят какой-нибудь женщине, чтобы она выносила их ребенка?
– Как им удается делать такие фотографии? – спросила Нина с отвращением.
– Скрытой камерой. Они дали кому-то в клинике взятку.
– Отвратительно, – пробормотала Нина, взяв чашку блестящего севрского фарфора. – Чудесный фарфор. У моей матери был точно такой же сервиз. – «Хоть что-то я сделала, как надо», – подумала Катринка, в то время как Нина откинулась на спинку дивана и устремила на нее лукавый взгляд, который она изо всех сил старалась сделать сочувствующим. – Значит, все эти подробности, которые я прочитала в этой газетенке, соответствуют действительности?
– Более или менее, – признала Катринка.
– А могу я спросить, что вы теперь намереваетесь делать?
– Делать?
– Вы не думаете о том, чтобы взять ребенка на воспитание? По ее тону сразу было видно, что она этого не одобряет.
– Мы не обсуждали это, – честно призналась Катринка, стараясь как можно вежливее дать свекрови понять, чтобы она не вмешивалась не в свое дело. – Пока что. Мы все-таки надеемся, что у нас будет свой ребенок.
– И как же вы собираетесь сделать это?
– Обычным способом, – сухо ответила Катринка.
– Сколько тебе лет?
– Почти тридцать восемь.
– Да-а-а, – сказала Нина, отпив глоток кофе.
– Если у моего сына не будет детей, это будет очень грустно.
– А у меня?
– Ну, конечно, и у тебя тоже, – сказала она несколько испуганно.
– И что же вы от нас хотите? – спросила Катринка. Эта фраза вылетела сама собой, ее голос прозвучал, как всегда, тихо и мягко, но вместе с тем холодно и раздраженно. – Вы считаете, что нам с Адамом нужно развестись? Вы думаете, что тогда он сможет иметь детей от какой-нибудь другой женщины?
– Катринка, я не хотела тебя расстраивать.
– А я думаю, что хотели. Я только не понимаю зачем. Неужели вы думаете, что мы с Адамом недостаточно расстроены этим?
– Ты меня совсем не поняла.
– Надеюсь, – сказала Катринка. Нина Грэхем встала, собираясь уходить.
– Адам, кажется, отправился в Европу? – Катринка кивнула. – Тогда, пожалуй, мне лучше вернуться домой сегодня вечером после театра.
– Как хотите, – сказала Катринка. – Но вы можете и переночевать. Даже хотя между нами и есть кое-какие разногласия, вы ведь все-таки мать Адама.
Нина грациозно кивнула своей аккуратно причесанной головой.
– Спасибо. Пожалуй, в следующий раз. Катринка проводила ее до двери своего кабинета, но на этот раз женщины не обменялись привычными поцелуями.
– Ты расскажешь Адаму о нашей беседе? – спросила Нина, скорее из любопытства, чем из-за того, что ее это действительно заботило.
Катринка отрицательно покачала головой:
– Мы с Адамом любим друг друга, вы знаете.
– Любовь, – сказала Нина, выходя из кабинета, – это прекрасно, но это еще не все.
Секретарь унесла поднос с кофе, а Катринка, чувствуя себя еще более расстроенной и несчастной, снова села за свой стол и попыталась сосредоточиться на кипе бумаг, которые требовали ее внимания. Среди них были просьбы выступить с лекцией, приглашения на конференции, извещения о наградах, присужденных отелям «Прага» и «Грэхем», или ей как их владелице. В некоторых посланиях умоляли одолжить денег, в других просили возглавить какой-нибудь благотворительный комитет. Ей нужно было составить черновик рождественского послания от имени фонда помощи обездоленным детям, проверить финансовые показатели работы обоих отелей за последние сутки и за неделю, принять решение об увольнении руководителя отдела кадров отеля «Грэхем», ответить на факс от Карлоса относительно реконструкции отеля в Лондоне, купленного ею в начале года, – бесконечный список дел, которые надо было сделать, и решений, которые необходимо принять, как бы она ни пыталась перепоручить эти дела своим подчиненным. Обычно ей нравилось, когда у нее было так много дел. Наиболее уютно она чувствовала себя именно тогда, когда нужно было сделать массу дел, и притом быстро. Но в тот день Катринке больше всего хотелось очутиться на вилле в Кап-Ферра, где ее ожидали бы грузовик с рассадой из теплицы и долгие часы физической работы, которая не оставляла бы времени для раздумий и после которой вечером она в изнеможении мгновенно заснула бы.
Зазвонил телефон, и Катринка коротко поговорила с одним из секретарей «Грэхема», назначив время следующего заседания администрации отеля. Майкл Ферранте, генеральный директор «Праги», заглянул в кабинет, потом вошел и, устроившись в кресле, начал обсуждать с Катринкой сделку, которую они подготавливали с куратором нового круизного маршрута, созданного Адамом. Когда Майкл ушел, она вернулась к своим бумагам и так увлеклась работой, что очень удивилась, когда Робин вошла в кабинет и сказала:
– Вам пора идти, если вы хотите успеть в театр.
– Неужели уже шесть? – спросила Катринка, с удивлением взглянув на часы. У нее осталось только время заехать домой и переодеться.
Она подумывала о том, чтобы не ходить в тот вечер в оперу без Адама, боясь встретить кого-нибудь из своих знакомых, но гордость не позволила ей отказать себе в удовольствии послушать Плачидо Доминго в «Тоске». Кроме того, Сабрина просто не имела никакого права лишать ее этого наслаждения. Она позвонила Рику Колинзу, который с удовольствием согласился сопровождать ее. Она знала по собственному опыту, что он сумеет лучше всех оградить ее от всяких нежелательных встреч.
– Вы сказали Лютеру о программе на сегодняшний вечер? – спросила она Робин.
– Да-да, он ждет вас внизу. – Она подала Катринке большой коричневый конверт. – Это пришло несколько минут назад экспресс-почтой, – сказала она, затем подошла к кофейному столику и взяла «Кроникл». Ее вздернутый носик сморщился от отвращения. – Это выбросить?
– Да, пожалуйста, – сказала Катринка, открывая конверт. В эту минуту «Кроникл» уже не представлял для нее ни малейшего интереса. Все ее внимание было сосредоточено на конверте. Хотя на нем и не было никаких пометок, она знала, что это ежемесячный отчет «Цейс». Как всегда, у нее перехватило дыхание и бешено заколотилось сердце. Она была почти уверена, что в этом отчете, как и во многих других за этот год, вряд ли содержится что-то новое. И все же она не могла сдержать этой безумной вспышки надежды, которая охватывала ее каждый раз, когда она получала отчет.
– Мне сказать Лютеру, что вы сейчас спуститесь? – спросила Робин, вежливо намекая, что Катринке пора отправляться.
– Да, – ответила Катринка, не обращая на ее слова никакого внимания и пробегая глазами содержание отчета на десяти страницах. Спустя некоторое время ее дыхание стало ровным и сердце забилось в нормальном ритме. Как она и ожидала, ее сына еще не нашли.
Агентство «Цейс» делало свое дело методично и старательно. Повторив те шаги, которые сама Катринка предприняла в поисках своего сына, и, как она, не добившись никаких результатов, оно перешло к более неординарным действиям. Поскольку клиника Циммермана отказала агентству в доступе к историям болезни ввиду отсутствия «надлежащего разрешения», его люди подкупили одного из сотрудников клиники и тщательно поработали в архиве. В документах Катринки, которые все еще хранились там, ничего, кроме медицинских карт и копий документов о согласии на усыновление, они не обнаружили. Чего-либо противозаконного или какой-либо информации о том, что случилось с ее сыном, в них не было. Агенты проверили дополнительно папки с документами на имя ребенка и его отца, но и тут ничего не обнаружили. И только когда они решили проверить папку с общими документами клиники, подобранными в хронологическом порядке, и тщательно просмотрели все бумаги, начиная с даты приезда Катринки в Мюнхен до даты исчезновения ребенка год спустя, они нашли первую ниточку – письмо от юриста с просьбой выслать копию свидетельства о рождении «младенца Коваша», которая была необходима для комплекта документов об усыновлении.
Когда Катринка получила эту информацию от «Цейса», у нее впервые за долгое время появился проблеск надежды, как будто возвращение ее сына стало делом реальным, а не просто фантазией, от которой она упорно не хотела отказываться. Однако юрист, который послал это письмо, несколько раз менял адрес, а когда детективу «Цейса», наконец, удалось напасть на его след, оказалось, что он умер два года назад. Его преемник вернул папки с документами клиентам, оставив только копии сопроводительных писем. В итоге детективы «Цейса» получили список фамилий с адресами в разных частях земного шара, по каждой из которых были самым тщательным образом наведены справки. На это ушло три года, но след того письма так никуда и не привел. Как всегда, Пауль Цейс вежливо осведомлялся, хотела ли она, чтобы агентство продолжало расследование, или его нужно прекратить.
Робин заглянула в кабинет.
– Катринка, вы обязательно опоздаете, если не уйдете сейчас же.
– Позвоните Паулю Цейсу, – сказала Катринка, положив конверт в ящик стола и заперев его. – Скажите ему, чтобы они продолжали работать. Ухожу-ухожу, – добавила она, поднимаясь и выходя из привычного уюта своего кабинета в комнату секретарей, заполненную техникой. – До завтра, – попрощалась она.
Робин не знала, что в этих конвертах, которые всегда оказывали такой странный эффект на ее босса. Ей, конечно, очень хотелось бы узнать, что в них, и не раз она испытывала искушение взглянуть на их содержание, когда Катринки не было. Но она слишком дорожила своей честью, чтобы поддаться такому порыву. Кроме того, Робин знала, что Катринка доверяла ей, и не хотела подрывать это доверие.
Она прошла в свой кабинет, который был меньше по размеру, но обставлен в том же стиле, что и кабинет Катринки, и проверила «Цейс» по своей адресно-телефонной книжке. Это было частное детективное агентство, что Робин и так было известно. Ей было приказано переговорить только с самим Паулем Цейсом, и больше ни с кем. Она набрала номер, подождала немного и попросила к телефону господина Цейса.
Линкольн-центр был задуман как средоточие культурной жизни Нью-Йорка. В него вошли театры, концертные залы, библиотека, открытая эстрада и Джульярдская музыкальная школа. В архитектуре зданий чувствовались классические традиции, их интерьер украшали произведения высокого искусства. Какие бы оценки ни давались архитектуре и качеству произведений искусства, собранных в центре, Катринка воспринимала этот район города, как островок здоровой психики в безумном мире Нью-Йорка.
Поднявшись по ступеням от авеню Колумба до широкой площади Линкольн-центра, украшенной флагами, увидев залитые светом три главных здания, яркие краски фресок Шагала за стеклянным фасадом, «Метрополитен-опера», струи фонтана, облицованного черным мрамором, продавцов билетов, уличных артистов, публику, прогуливающуюся перед началом представлений, Катринка испытала настоящее наслаждение.
Когда они с Риком пересекали площадку, люди оборачивались, чтобы внимательнее ее разглядеть – на Катринке был неброский черный вечерний костюм от Донны Каран с короткой юбкой и шелковыми атласными лацканами, тонкая блузка из креп-жоржета, волосы ее были забраны назад – французским узлом, а единственным украшением был комплект – брошь с желтыми и белыми бриллиантами и такие же клипсы. Конечно, кое-кто узнал ее: о ней регулярно писали в «Архитектурном дайджесте», «Вог», «Даблью» и других модных изданиях, ее портрет был помещен на обложке журнала «Шик», а кроме того, она часто, и даже слишком (по крайней мере, по мнению Нины Грэхем), появлялась на страницах «Кроникл» и «Дейли ньюс». Но большинство понятия не имели, кто она такая, люди оборачивались только для того, чтобы посмотреть на высокую красивую женщину с царственной осанкой и тем неотразимым блеском, который создается благодаря сочетанию энергии и уверенности в себе. «Кто это?» – шептали в толпе, зная, что она должна быть «кем-то».
Они пересекли вестибюль, залитый мягким светом люстр из австрийского хрусталя, затем по широкой лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой, прошли к ее ложе, расположенной в центре зала. Катринка взглянула на мальчишеское лицо Рика и улыбнулась.
– Я совсем забыла. Здесь же никого не будет сегодня. Это же не гала-спектакль. – Люди ее круга и неизменно сопровождавшая их пресса появлялись в опере только по особо торжественным случаям.
Рик открыл дверь, и Катринка прошла через небольшое фойе и спустилась в ложу, где на мягких стульях уже сидели Марго и Тед Йенсен. Тед сразу же встал, а Марго повернулась, чтобы поздороваться.
– Привет, дорогая, – сказала она.
Марго была худой, как щепка, а ее белая кожа, вздернутый нос, глубоко посаженные глаза и ярко-красные губы делали ее похожей на модель с картины импрессиониста.
– О, Рик, рада тебя видеть. А Адама нет? – спросила она, переключая свое внимание на Катринку.
– Он в Европе, – сказала Катринка, расцеловавшись с обоими. – Он изменил сегодня утром свои планы и улетел. – И даже не позвонил ей за целый день, как обычно делал, когда они ссорились, чтобы если и не извиниться, то хотя бы узнать, как дела.
Марго нахмурилась. Как это похоже на Адама, подумала она, оставить Катринку одну разбираться с этим скандалом. Но она не стала критиковать Адама и, переменив тему, спросила, когда Катринка рассчитывает открыть лондонский «Грэхем».
– Скоро, – ответила Катринка, – первого декабря. Боюсь ужасно, – поморщилась она.
– Чепуха, – сказала Марго. – Отель будет великолепный.
– Какие-нибудь проблемы с реконструкцией? – спросил Тед, который, в отличие от Марго, был не против поговорить о проблемах.
– Самые обычные, – призналась она. – Но вот казино – это абсолютно новый для меня мир.
Как обычно, она влюбилась в этот отель, который тогда назывался «Ройял», с первого взгляда. Он располагался на небольшой улице рядом с парком Сент-Джеймс и недалеко от Пиккадилли, поблизости находились все роскошные мужские клубы, так что место было отличное. Когда-то он был городским домом английского герцога. Изнутри здание было украшено деревянными панелями, резьбой, выполненной Гринлингом Гоббонсом, и расписными потолками, в нем размещалась библиотека Роберта Адама. Все это великолепие чудом уцелело даже после того, как по окончании второй мировой войны его переоборудовали в гостиницу. В начале 60-х годов верхний этаж еще раз переоборудовали – теперь в казино, уменьшив тем самым количество номеров и увеличив доходы гостиницы.
Именно из-за казино Катринка не сразу приняла решение. Однако потом все-таки решила продолжить переговоры о покупке здания, и Адам, который незадолго до этого приобрел круизный маршрут, переоборудовал для него два судна в плавучие игорные дома, поддержав ее решение. Теперь Катринка каждый месяц одну неделю проводила на этих судах, обучаясь игорному бизнесу у двух менеджеров. Это был чуждый ей мир, очень опасный для новичка, и она не могла не волноваться.
– Карлос говорит, что отель смотрится великолепно, – сказал Рик. – Они с Карлосом жили вместе уже больше пяти лет и, по мнению Рика, любили друг друга по-прежнему. Дня не проходило, чтобы они не потратили хотя бы час на разговоры по международному телефону, платя за это огромные деньги. Они, конечно, говорили о том, как скучают друг без друга, а Карлос рассказывал бесконечные забавные истории, которые случались в его работе с англичанами.
– Надо будет слетать туда на открытие, – сказал Тед, поправляя на носу очки в роговой оправе, – и помочь тебе отпраздновать это событие.
– Буду очень рада, – сказала Катринка.
Тед только что вернулся из клиники Бетти Форд, где он провел несколько месяцев. Его волнистые волосы заметно поседели, он выглядел очень худым и абсолютно бесцветным рядом со своей яркой супругой. Но Марго смотрела на него и улыбалась, как будто его вид доставлял ей большую радость. Он не пил, и это уже было хорошо. Если бы он только обрел былую уверенность в своих силах. Ей так не хватало его беспечной самоуверенности. Она с нежностью сжала его руку.
– А еще лучше, немного подождать и вместе с детьми отправиться туда отдыхать. Побывать всем вместе в Лондоне будет просто чудесно, – сказала она ему.
– Конечно, если ты так хочешь, – ответил он, и по его лицу промелькнула едва уловимая тень.
Марго поняла, что сделала ошибку, не поддержав его задумки, а еще хотела укрепить его уверенность в себе. Когда произошел тот пожар и фирма практически разорилась, Тед впал в депрессию, начал пить, и ей уже казалось, что их совместная жизнь рушится. Но Марго удалось выправить положение: она оставила свою работу в журнале «Шик», возглавила его фирму, сняла новое помещение, заключила новые договоры с банками, дизайнерами, рабочими и розничными торговцами, организовала раскрой, пошив и доставку в магазины нового ассортимента одежды, успевая при этом поддерживать сына и дочь, которые учились в колледже, и, конечно же, Теда. Сейчас, наконец, она увидела свет в конце туннеля. Когда Тед вышел из клиники Бетти Форд, он вступил в общество анонимных алкоголиков и строго выполнял все предписания. Дела на фирме в это время шли уже неплохо, хотя больших прибылей она пока не приносила. Марго надеялась, что вскоре она сможет передать все дела Теду и продолжить свою собственную карьеру. Она любила мужа, и он, конечно, тоже любил ее, но она сомневалась, что их характеры позволят им быть деловыми партнерами.
– Да, – сказала она. – Я думаю, ты прав. Открытие отеля будет более интересным мероприятием. А с детьми мы сможем поехать на их каникулы в Аспен. Или просто побыть дома, как ты захочешь.
Бледное лицо Теда преобразилось, он улыбнулся и снова стал тем уверенным в себе мужчиной, каким был когда-то.
– Да, хорошо бы побыть дома в этом году, – сказал он. Он был разлучен с семьей последние несколько месяцев, и мысль, о том, чтобы спокойно провести лето в Скарсдейле, была ему по душе.
Слушая их, Рик завидовал им, хотя у них и было много проблем. Он надеялся, что их связь с Карлосом будет такой же прочной и длительной. А Катринка, которая, по правде сказать, не ожидала, что брак Йенсенов устоит под напором обрушившихся на них проблем, любовалась Марго, заботливой женой и преданной матерью. Она боролась, чтобы спасти свою любовь, и победила. По крайней мере, на какое-то время. Воспоминания о Стивене и Дэйзи, об их казавшемся безмятежным семейном счастье сделали Катринку недоверчивой. Можно ли судить о том, насколько прочен чужой брак? А можно ли быть уверенным в прочности своего брака? Почему Адам был так сердит сегодня утром? – в который раз за сегодняшний день задавала она себе этот вопрос, чувствуя, что раздражение снова наполняет ее. Ведь это не ее вина, что Сабрина разузнала обо всем.
Под всплеск аплодисментов в оркестровой яме появился дирижер, началась увертюра, и Катринка обо всем забыла, окунувшись в мир музыки. Когда зазвучали заключительные аккорды первого акта, огромный бархатный занавес начал опускаться и зрители разразились криками «браво».
– Пойду принесу что-нибудь выпить, – сказал Рик. – Может быть, шампанского?
– Давайте пойдем вместе, – предложил Тед.
Пока мужчины смешались с толпой около бара, Катринка и Марго вышли на балкон, с которого открывался вид на площадь.
– Есть какие-нибудь новости из Италии? – спросила Марго и, достав золотую пудреницу, украшенную драгоценными камнями, принялась поправлять макияж.
Катринка кивнула:
– Мы разговариваем по телефону два-три раза в неделю. По-моему, она чувствует себя одинокой.
– Как ты думаешь, какого черта она это сделала? Катринка пожала плечами:
– Но ведь она любит его.
– Его или его деньги?
– Его, его деньги и то, что он так ее любит, – ответила Катринка, улыбаясь. – Он обожает се.
– А еще, чтобы отомстить Жан-Клоду, я думаю, – сказала Марго, закрывая пудреницу и кладя ее обратно в сумочку.
– И поэтому тоже, – согласилась Катринка. Возвратившись из Венеции, Натали сразу бросила свою работу в «Саксе», покинула Нью-Йорк и переехала к принцу Халиду в его лондонский дом. Несколько месяцев спустя они поженились. На свадьбу в Эр-Рияд поехали только Катринка и Адам. Йенсены были евреями, Нейл Гудмен тоже, и им не стоило ехать в Саудовскую Аравию. Александра не хотела ехать без мужа, Дэйзи болела гриппом, а Жан-Клода, конечно, никто не приглашал. Несмотря на то что Халид так любил Натали, несмотря на роскошь его дворца, на нитки жемчуга, бриллиантовое колье, брошь в виде грозди с рубинами и алмазами, ожерелье из кораллов и алмазов, которыми Халид одарил свою невесту, когда настало время уезжать и оставить Натали одну в этой стране, Катринке стало не по себе.
– Людей всегда беспокоит то, чего они не понимают, – сказал Адам, когда их самолет взмыл в безоблачное голубое небо над заливом. – Мы очень мало знаем об этой цивилизации.
– Так же, как и Натали, – заметила Катринка, с волнением разглядывая маленькое хрустальное блюдо, которое им подарили в качестве свадебного сувенира. – Ей, как и всем остальным женщинам, не разрешили присутствовать на свадьбе. – И меня это пугает.
Ее беспокойство усилилось после бомбардировок Ливии в мае и возможности разрастания конфликта. Но Натали, казалось, это совсем не волновало. Она жаловалась только на то, что у нее не было друзей в Эр-Рияде и не с кем было поболтать и посплетничать. Но она была уверена, что со временем все уладится.
– Чем она занимается целый день? – спросила Марго.
– Ходит по магазинам, я думаю. И путешествует вместе с Халидом. Она говорит, что они очень любят друг друга и очень счастливы. Может быть, это будет счастливый брак, – добавила Катринка с надеждой.
Марго покачала головой в ореоле курчавых волос, но ничего не сказала. Не то чтобы она была настроена против арабов, уверяла она сама себя, просто она была реалисткой. Когда муж и жена принадлежат к разным религиям и разным культурам, все проблемы семейной жизни обостряются. Как сложатся отношения у Натали с первой женой Халида и его четырьмя дочерьми, когда их медовый месяц закончится?


Мужчины вернулись с бутылкой «Перье» для Теда и «Дом Периньон» для остальных, все оставались на балконе, слушая рассказы Рика о Нэнси Рейган, материал о которой он только что закончил для журнала «Шик»; они наслаждались плеском фонтана и игрой света на площади, когда неожиданно беспечную атмосферу их беседы нарушило появление манекенщицы, чья фотография украшала обложку «Вог» за этот месяц. Ее сопровождал Марк ван Холлен. Его выгоревшие волосы были несколько длиннее, чем это диктовала мода, ровный загар лица сохранился, бороду он сбрил. Нельзя было сказать, что он выглядел абсолютно счастливым, но страдальческие морщины на его лице и отрешенный взгляд исчезли.
– Черт возьми, он выглядит великолепно, – пробормотал Рик, даже не замечая, что сказал это вслух.
Поздоровавшись с Марго, Марк направился к Катринке, и она почувствовала, как естественное удовольствие от встречи с ним начало исчезать, стоило ей вспомнить, что он является владельцем и издателем «Кроникл». Здороваясь с ним, она заметила в его взгляде удивление и поняла, что он сумел почувствовать ее недовольство. Она не сделала попытки исправить ситуацию, предоставив Марго возможность вести беседу, и лишь изредка вставляла вежливые фразы. Вскоре Катринка с облегчением услышала первый звонок, извинилась и пошла в ложу, ожидая, что Рик последует за ней. Но вместо Рика рядом с ней оказался Марк. Марго и манекенщица шли поодаль, оживленно болтая об общих знакомых, а Рик и Тед замыкали шествие.
– Ты на меня сердишься? – спросил Марк.
– А почему я должна на тебя сердиться? – спросила Катринка вежливо и холодно, как она это умела.
– То, что пишет Сабрина, – это ее дело, – ответил Марк, который не любил ходить вокруг да около. – Она мне не подчиняется.
– Я понимаю. Свобода печати.
– Вот именно.
– Тогда почему я никогда не читаю в колонке Сабрины о тебе и… твоих друзьях?.
– По очень простой причине. Я не представляю никакого интереса для читателей. И делаю все, чтобы так было. – Он посмотрел на нее так же холодно, как перед этим она смотрела па него. – Люди, которые заигрывают с прессой, Катринка, не должны удивляться, когда сами, в конце концов, попадают на страницы газет.
– Мы «заигрываем» с прессой, как ты выразился, ради дела. Нам необходима реклама. А наша частная жизнь никого не касается.
– К сожалению, газеты не проводят такого тонкого различия между этими вещами.
Они подошли к ложе Катринки, и она открыла дверь.
– Хорошие газеты это делают, – сказала она. Остальные тоже подошли к ложе. Все попрощались, но прежде чем Катринка ушла, Марк спросил:
– Катринка, а этот твой приятель, которого я встретил в Венеции, Томаш, кажется? Я слышал, что его сын болен.
Катринка удивленно посмотрела на него.
– Мартин? Да. Но он уже поправился, слава Богу. – Легкое головокружение, которое мальчик еще испытывал некоторое время после операции, со временем исчезло, и теперь, судя по всему, он был совсем здоров. Семья переехала в Лос-Анджелес, и Томашу посчастливилось найти агента, хотя до постановки фильма дело еще не дошло. Мартин учился в школе, Жужка преодолела шок от соприкосновения с абсолютно новым миром и теперь работала продавщицей в магазине спортивных товаров, а Томаш билетером в местном кинотеатре. Так, по крайней мере, он мог бесплатно смотреть фильмы.
– Рад слышать это, – произнес Марк. – Что ж, всего доброго.
Вопрос о Мартине заставил Катринку забыть, что она зла на Марка.
– До свидания, – сказала она, и скупая улыбка оживила ее лицо. «Какой непредсказуемый, раздражающий, упрямый и в то же время добрый человек», – подумала она.
Появление в оркестровой яме дирижера зал встретил аплодисментами. Зазвучала музыка, и занавес медленно пошел вверх. И опять Катринка забыла обо всем.
После спектакля Марго и Тед, отказавшись от ужина, забрали свою машину со стоянки и отправились домой в Скарсдейл, а Катринка и Рик прошли за кулисы повидаться с Плачидо Доминго, а затем с ним и его женой Мартой поехали ужинать в «Русскую чайную». После ужина Катринка и Рик поехали в «Ле Клуб» потанцевать: она не хотела возвращаться домой, прежде чем можно будет позвонить в Лондон, а до этого оставалось еще целых пять часов.
Катринка вернулась домой после двух. Она проверила список тех, кто звонил в ее отсутствие, но Адама среди них не было. Она попыталась дозвониться к нему в «Клэриджес», где он остановился, но в номере его не было: наверно, у него утренняя встреча с кем-то, подумала она. Она попросила передать, что звонила, и начала готовиться ко сну, думая, к своему удивлению, не об Адаме, а о Марке ван Холлене. По ее мнению, с ним случилось самое ужасное, что может случиться в жизни – он потерял жену и детей. Но он не позволил этому несчастью разрушить свою собственную жизнь. Он удалился от людей, путешествовал в самых отдаленных местах, пытаясь забыть свое горе, в верховьях Амазонки и в Гималаях. И все же он вернулся, если и не окончательно излечившимся, то, по крайней мере, достаточно здоровым, чтобы успешно вести свои дела, проявлять здоровый интерес к женщинам и продолжать заботиться о людях вообще, поддерживая в своей газете благотворительные программы. Марк ван Холлен был живым доказательством того, думала Катринка, что горе не должно озлоблять людей или лишать их возможности наслаждаться тем, что есть в этой жизни.
– Катринка, это я. Я тебя разбудил?
– Нет-нет. Я только что пришла.
– Тебе понравилась опера?
– Необыкновенно. Как раз то, что мне нужно было сегодня.
– Да. Послушай, насчет этой статьи. Прости, я просто не знаю, что на меня нашло.
– Это Сабрина так влияет на людей, – сказала Катринка сухо.
– По-моему, я чересчур резко отреагировал.
– Нет. Это статья была ужасная. Но ведь это не моя вина.
– Я знаю.
Вдруг совершенно неожиданно она сказала:
– Адам, послушай, мы не должны допустить, чтобы это разрушило нашу семья. Даже если мы не сможем иметь ребенка, у нас ведь есть так много другого, чем стоит дорожить. Есть ты и я.
– Но ведь это ты все время настаивала на ребенке, – сказал Адам, опять начиная раздражаться, – а не я.
– Я знаю. Но теперь, я думаю, это пора прекратить.
– Хорошо, если ты так хочешь.
– Я хочу только того, что лучше для нас обоих, – сказала Катринка.
– Иногда я тебя не понимаю, Катринка. Почему ты так быстро меняешь свои решения?
«Действительно, почему?» – подумала она, не до конца осознавая все причины. Но одну причину, самую важную, она знала:
– Потому что ссоры с тобой причиняют мне боль. Они разрушают нашу семью. Я люблю тебя, Адам. И не хочу терять тебя, даже из-за ребенка.
– Только попробуй, – сказал он, и в его голосе послышались веселые нотки.
«Нет, – подумала она, – именно этого я никогда не буду пытаться делать».
– Когда ты вернешься? – спросила она.
– Во вторник, я думаю. Мне нужно еще несколько дней побыть в Лондоне, а потом слетать в Шотландию и посмотреть, как там идут дела.
– А что, если я завтра вылечу «Конкордом» к тебе?
Он помолчал немного и сказал:
– Давай.
– Так я и сделаю. До завтра. Спокойной ночи, милый, – сказала она, положила трубку и откинулась на подушки. Она почувствовала себя так легко, как будто с ее плеч спала огромная тяжесть, которую она столько лет носила. «Нельзя же иметь все», – сказала она сама себе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Только про любовь - Трамп Ивана



отличная книга.читала р не могла оторватся.Так переживала за гг-ю...rnпрекрасная работа.
Только про любовь - Трамп ИванаMarya
8.02.2015, 20.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100