Читать онлайн Только про любовь, автора - Трамп Ивана, Раздел - Глава 34 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Только про любовь - Трамп Ивана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Только про любовь - Трамп Ивана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Только про любовь - Трамп Ивана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Трамп Ивана

Только про любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 34

В этот вечер семейство Грэхемов и их гости были приглашены на прием, который устраивали Курт и Луиза Хеллер в своем палаццо на Большом канале: в программе мероприятий фонда «Спасем Венецию» прием был одним из самых заметных событий. Хеллер, дипломат из ФРГ, и его жена, дочь крупного промышленника, по мнению Катринки, были весьма холодными и скучными людьми, но Адам все же настоял на том, чтобы они пошли на этот прием. Он считал необходимым заводить связи с влиятельными людьми в тех странах, где у него были значительные деловые интересы; в данном случае его интересовала судоверфь в Бремене.
После легкого ужина Адам, Катринка и остальные приглашенные поднялись на борт яхты «Сигаретт» и поплыли вдоль темных каналов, мимо мягко освещенных дворцов с причудливой формы балконами и облупившимися фасадами, мимо гондол, в которых сидели мужчины и женщины в вечерних нарядах или маскарадных костюмах. Если бы не гул моторов яхты или проплывавшие время от времени мимо них пароходики, набитые шумными венецианцами и любопытными туристами, отправившимися на вечернюю прогулку по каналам, можно было подумать, что на дворе пятнадцатый век.
Когда они прибыли на прием, он был уже в полном разгаре; звуки рок-музыки, несущиеся из танцевального зала, абсолютно не сочетались с мягким светом хрустальных люстр, мерцанием свечей в серебряных канделябрах, густым ароматом цветов, слугами в ливреях с галунами и гостями в изысканных вечерних туалетах, медленно фланирующими из зала в зал. Хеллеры купили это палаццо, в котором когда-то жил лорд Байрон, три года назад. Они укрепили осевший фундамент и покосившиеся стены и реставрировали потрескавшуюся и облезлую внутреннюю отделку комнат, заплатив за это три миллиона долларов; по крайней мере так написала Сабрина в своей колонке.
– Не может быть, – прошептала Дэйзи, когда они вошли в заполненный танцевальный зал.
– Что? – рассеянно спросила Катринка, с восторгом рассматривая резные и позолоченные потолки, фрески на стенах и мраморные полы, которые своим видом как бы напоминали о том, что просто необходимо спасать Венецию. Этот фонд был единственной благотворительной организацией за пределами США, в котором Грэхемы участвовали. Их девизом было – пусть французы сами спасают свой Версаль.
– Марк ван Холлен.
Как только Дэйзи произнесла его имя, Катринка сразу переключила свое внимание на гостей и заметила его в нескольких шагах от себя. Его выгоревшие на солнце волосы были почти белыми, он похудел и отрастил бороду, но не узнать его было невозможно.
Заметив их, Марк извинился перед своими собеседниками и подошел поздороваться.
– Дорогой, как приятно снова видеть тебя, – сказала Дэйзи, когда он поцеловал ее в щеку.
Пробормотав «добрый день» и улыбнувшись задорной улыбкой, он пожал руку Катринке, затем Адаму. Некоторое время все четверо стояли, чувствуя неловкость оттого, что не знали, о чем говорить. Наконец, Марк пригласил Дэйзи на танец, предоставив остальным гадать, означает ли его появление на этом приеме, что он возвращается в свет. Вот уже два с половиной года он не посещал модные рестораны, благотворительные балы и званые обеды. Если он уезжал в горы покататься на лыжах, то выбирал самые отдаленные трассы, куда блестящее общество не ездило. Он много разъезжал по свету, иногда один, иногда с проводниками – фотографировал диких животных в Африке, исследовал исчезающие тропические джунгли на Борнео и в Бразилии, занимался альпинизмом в Уэльсе, путешествовал по Таиланду в повозке, запряженной волами. Из путешествий он возвращался только для того, чтобы принять участие в наиболее важных заседаниях правления, а все остальные дела решал по телефону. Несмотря на все предсказания, случившаяся трагедия не сказалась отрицательно на его бизнесе: акции ряда предприятий ван Холлена продавались даже по более высокой цене.
Когда позже Катринка танцевала с ним под звуки старомодного фокстрота, она с удивлением обнаружила, что ей трудно с ним говорить. Когда умерла Лиза, она послала ему соболезнование, но сейчас чувствовала, что нужно снова сказать какие-то слова утешения. Но что именно? А вдруг он не хочет ворошить прошлое?
Но он первый нарушил молчание.
– Интересно, отчего все сразу лишаются дара речи, когда имеют дело со мной? – спросил он.
– Мы просто не ожидали встретить тебя здесь.
– Но я же должен был когда-то вернуться и вот решил, что спасение Венеции – подходящий предлог.
– Я была так расстроена всем случившимся, – сказала она – Это было ужасно.
– Да, – согласился он. – Это был ад. – Я и сейчас это так же остро ощущаю, иногда, но уже не все время. – Он улыбнулся – добродушно и естественно. – Но жизнь продолжается.
– Да, – сказала она, вспоминая о своем, – и иногда она просто удивительна.
– В жизни бывают удивительные минуты, – сказал он, закружив ее в танце. – Как сейчас, например.
Двигаясь навстречу ему, она улыбнулась.
– Ты флиртуешь со мной?
Он утвердительно кивнул головой и сказал:
– Тренируюсь.
– Отлично. – Флирт был занятием безопасным и забавным, что-то вроде расхожей монеты в обществе, как дружеский поцелуй, не касаясь щеки, или обещание пообедать или поужинать вместе. Этим занимались все.
Но позже, танцуя с Жан-Клодом, она подумала об этом иначе. Не то чтобы она была против ухаживаний Жан-Клода, которые могли превратиться в нечто более серьезное, стоило ей только намекнуть. Ей не нравилось, что он постоянно обращал ее внимание на Адама, который, казалось, был очень увлечен беседой с женщиной, которую Катринка сначала не узнала, но потом вспомнила. Это была длинноногая блондинка в облегающем платье с вырезом до талии спереди и сзади, актриса, сыгравшая главную роль в нашумевшем этим летом фильме. Катринка вдруг испытала приступ ревности.
– Если ты думаешь, что я буду спать с тобой только потому, что мой муж разговаривает с хорошенькой женщиной, то ты просто спятил, Жан-Клод. – Она пожалела об этом сразу же, как только произнесла эти слова. Жан-Клод заулыбался, довольный тем, что пробил брешь в броне ее уверенности в своем муже. Это, конечно, глупо. Она абсолютно доверяла Адаму. И если в последнее время они не так часто и страстно предавались любви, то после восьми лет семейной жизни это было естественно.
Вечер для Катринки был испорчен. Одержав маленькую победу над ней, Жан-Клод решил попытать счастья с Натали и отвлечь ее от принца Халида. Но ему удалось только затеять ссору, после которой Халид, в темных глазах которого светились огоньки ненависти к сопернику, еще больше утвердился в своем намерении овладеть Натали.
Позже, когда Катринка разговаривала с принцессой Монако Каролиной, она вдруг почувствовала, что кто-то коснулся ее руки, и, обернувшись, увидела Клауса Циммермана, улыбавшегося сквозь тонкие усики.
Ситуация была щекотливой. Она не могла ответить ему резкостью в присутствии принцессы и поэтому была вынуждена представить его, на что и рассчитывал этот честолюбец. Катринке удалось сделать это с любезной улыбкой, но она чувствовала, что беседа становится натянутой. Кто-то подошел поговорить к принцессе, та извинилась и отошла.
– Хеллеры прекрасно восстановили дом, правда? – сказал доктор по-немецки таким самоуверенным тоном, как будто говорил о своих старых друзьях.
– Да, – согласилась Катринка, глядя в противоположный конец комнаты, где Курт Хеллер беседовал с Глорией Турн унд Таксис. Именно Циммерман познакомил Грэхемов и Хеллеров в Сан-Морице, хотя Катринка помнила их и их друзей Брандтов еще по Кицбюэлю. Обе пары часто посещали этот курорт со своими детьми, которых Катринка увидела сейчас в группе танцующей молодежи. Темноволосый сын Хеллеров обнимал за талию некрасивую дочку Брандтов, а ее красавец брат перебирал пачку лир, готовясь заплатить оркестру. Катринке всегда казалось странным, что у таких респектабельных людей было что-то общее с Циммерманом. Правда, она постоянно забывала, что большинство из них считало его тоже вполне респектабельным. Она повернулась, чтобы уйти.
– Извини, но…
Он удержал ее за руку:
– Ты сегодня красивая, как никогда, Катринка.
– Пожалуйста, отпусти, – сказала она холодно.
– Тебе никогда не приходило в голову, что именно благодаря мне ты имеешь все это? – Циммерман знал, что было бы разумнее держаться подальше от Катринки и не провоцировать ее на какой-нибудь решительный шаг. Но как только они встречались, он сразу забывал об этом. По правде говоря, ему нравились эти стычки. Ему доставляло удовольствие донимать ее. Во всяком случае, нельзя пренебрегать богатыми американцами. Сколько бы влиятельных богачей он ни добавлял к списку своих знакомых, ему все было мало, а с помощью Грэхемов он мог бы завести много новых знакомств.
– Никогда, – ответила Катринка.
– У тебя не только богатый муж, – продолжал спокойно Циммерман, – но ты и сама богатая женщина. Сколько у тебя теперь отелей? Два? – Катринка купила в Нью-Йорке второй отель – «Грэхем», как только «Прага» начала приносить доход. – Недавно я прочитал в газете, что ты подумываешь купить уже третий. Смогла бы ты всего этого добиться, если бы тебе нужно было ухаживать за орущим ублюдком?
– Где он? – спросила Катринка не в силах сдержаться. – Скажи! – Но когда Циммерман только пожал плечами, прищурив свои раскосые глаза, она произнесла ледяным тоном: – Если ты сейчас же не отпустишь меня, я влеплю тебе пощечину. И не думай, что я побоюсь устроить сцену.
– Почему ты всегда такая неуравновешенная, Катринка? – спросил он, отпуская ее. – Но прежде чем она успела отойти, рядом с ними неожиданно оказались Адам и Барбара Уолтерс. – У тебя всегда такие интересные знакомые, – пробормотал Циммерман, прежде чем поздороваться с Адамом и телезвездой по-английски.
Катринка представила его Барбаре Уолтере и напомнила Адаму, что он встречался с доктором в Сан-Морице.
– Ах, да, конечно, – сказал Адам вежливо и пожал Циммерману руку, безуспешно пытаясь вспомнить, что связывало доктора с Хеллерами.
Катринка с облегчением вздохнула. Если бы Циммерман понял, что Адам ничего не знает об их прошлых отношениях, он, конечно, попытался бы, шантажируя ее, расширить круг своих светских знакомств. Но она была уверена, что Циммерман опять неправильно истолковал холодность Адама, считая, что тот все знает. На самом же деле Адама абсолютно не интересовали люди, от знакомства с которыми не было никакой пользы.
– Извините нас, пожалуйста, – сказал Адам, – но с Катринкой хотят поговорить.
– Конечно, конечно, – Циммерман слегка поклонился. – До следующей встречи.
– Я сказала Адаму, что хочу сделать передачу о вас обоих в своей программе, – сообщила Катринке Барбара Уолтере, как только доктор отошел достаточно далеко, чтобы не слышать, о чем они говорят.
– Обоих! – удивилась Катринка, и была польщена.
– Вы оба так много сделали за этот год.
Это было действительно так. Принадлежащие Катринке отели работали безупречно и пользовались успехом, но это не все. Ей удалось собрать свыше трех миллионов долларов для фонда помощи обездоленным детям. Эта мало кому известная благотворительная организация превратилась в одно из самых успешных предприятий в мире, субсидирующих программы помощи для детей в Африке, Южной Америке, Европе, Азии и США.
Адам добавил еще один маршрут к списку рейсов своей компании. Когда же его великолепный шестидесятифутовый шлюп «Возмездие», построенный на верфи в Шотландии, пришел первым в кругосветной гонке «Уитбрел», портрет Адама появился на обложке «Тайм». Казалось, все, чего касались Грэхемы, превращалось в золото.
– Я уже сказал Барбаре, что мы будем очень рады принять ее предложение, – сказал Адам таким тоном, как будто вопрос уже был решен.
– Конечно, – согласилась Катринка. – Это было бы очень интересно. Когда мы это осуществим?
Они договаривались о сроках передачи, когда к ним подошла Дэйзи. Поболтав немного с ними, она увела Катринку познакомить с какими-то милыми людьми.
– С кем ты хочешь меня познакомить? – спросила Катринка, когда Дэйзи вела ее сквозь толпу гостей.
– Ни с кем. Стивен здесь. И Шугар. Что, черт возьми, мне делать? – Казалось, она просто обезумела. Хотя они часто беседовали со Стивеном по телефону о делах и детях, пути их в обществе никогда не пересекались, так как они всегда намекали друг другу, где могут быть в ближайшее время.
– Он знал, что ты должна быть здесь?
– Конечно, знал. Я думаю, что этот прием достаточно важное событие, чтобы Шугар могла его пропустить. Может быть, мне уйти? Мы с Бьерном можем взять гондолу и вернуться на яхту.
– Дэйзи, послушай. Тебе не нужно никуда убегать. Подойди к ним и поздоровайся. И тебе уже никогда не придется так нервничать.
Подумав немного, Дэйзи рассмеялась:
– Ну, конечно, ты абсолютно права. Что это мне взбрело в голову? – Она решительно направилась к Бьерну, который явно не очень уютно себя чувствовал в компании Джона и Сьюзан Гутфройнд, Нейла и Александры Гудмен и молоденькой актрисы, с которой перед этим танцевал Адам. Дэйзи взяла Бьерна под руку и, пробормотав извинения, повела его знакомиться со своим бывшим мужем и его женой.
– Он выглядит совершенно больным, правда? Катринка обернулась и, узнав Сабрину, постаралась не выдать своего изумления от ее вида – губная помада у нее была смазана, а из небрежно завязанного узла па макушке торчали во все стороны волосы.
– Я имею в виду Стивена Эллиота. Швед-то выглядит так, будто вообще никогда в жизни не болел. Просто великолепно.
– Привет, Сабрина, – сказала Катринка, как будто не слышала этого замечания. – Какое красивое платье! – Это было бы правдой, если бы оно было надето на ком-то еще.
– Я еще не решила, – продолжала Сабрина, не давая Катринке отвлечь себя, – он такой бледный, потому что болел летом гриппом или из-за всех этих сексуальных игрищ, которые так нравятся Шугар.
За последнее время до Катринки не раз доходили весьма неприятные слухи о сексуальных наклонностях Шугар. Судя по всему, ей нравились сексуальные забавы, причем иногда весьма грубые, которые кто-то назвал «секс в стиле Бенеттон», со множеством партнеров обоего пола и разного цвета кожи. Трудно было поверить, что старомодный Стивен мог принимать в них участие.
– Или, может быть, это из-за присутствия Паоло ди Кортина, – продолжала Сабрина, не дождавшись от Катринки ответа.
– Паоло ди Кортина? – вырвалось у Катринки.
– Он стоит рядом с Шугар, – сказала Сабрина, имея в виду человека, который с таким обожанием разглядывал изысканно одетую Шугар, что это было заметно даже издалека. На вид ему было за семьдесят, он был невысок, строен и чисто выбрит, у него была густая шевелюра явно не своих волос и изящные белые руки, которыми он оживленно жестикулировал в разговоре. – Граф Паоло ди Кортина, – добавила Сабрина, – старая итальянская фамилия. Очень богат. Шугар он очень нравится.
– Тогда, конечно, с ним интересно побеседовать, – сухо произнесла Катринка, недоумевая, зачем Сабрина рассказывает ей все это.
– Дэйзи ведь не первый раз встречается с этой потрясающей Шугар? – как бы ответила Сабрина на мысленный вопрос Катринки. Ей хотелось продать свою информацию в обмен на что-то такое, чего она еще не знала, – сплетнями ведь всегда обмениваются по бартеру.
Катринка торопливо перебрала в уме возможные ответы, но не нашла ни одного, которым бы Сабрина не могла воспользоваться, вынюхивая то, что она искала. Даже просто промолчать было рискованно.
– Дэйзи и Стивен в первый раз встретились сегодня, – Катринка, в конце концов, решила сказать правду, – часто перезваниваются, но встретились впервые. Они ведь очень много путешествуют.
– Так же, как и ты с мужем? – допытывалась Сабрина.
– Да, – Катринка заставила себя улыбнуться. – И всегда стараемся делать это вместе. А где сегодня твой муж? – спросила она, чтобы переменить тему, и сразу поняла, что совершила ошибку.
– Мы расстались, – ответила Сабрина холодно, и вся ее притворная доброжелательность исчезла.
– Ах, прости, – сказала Катринка.
Сабрина посмотрела на нее взглядом, полным зависти и ненависти. «Что ты можешь знать? – казалось, говорил ее взгляд. – Что может такая красивая, богатая и желанная женщина, как ты, знать о том, как тяжело потерять мужчину?»
– Это всегда тяжело, – продолжала Катринка, – даже если это к лучшему для всех.
– Между нами действительно все кончено, – откровенно сказала Сабрина.
Сметая всех на своем пути, она сделала стремительную карьеру, пройдя все должностные ступеньки в лондонской бульварной газете. Позже она уже стала подписывать свои материалы только одним именем. Ее колонка приобрела широкое, пожалуй, даже международное значение, такое, что если о вас в ней не упоминали, то это было равносильно ссылке. Все это время ее кроткий и уравновешенный муж, лишенный каких-либо честолюбивых устремлений, продолжал занимать скромную должность на Даунинг-стрит. Сабрина уже давно испытывала только скуку от общения с ним и всегда считала, что, даже не вмешиваясь в ее дела, он все равно мешал ей и хорошо бы от него избавиться. И все же ей нравилось при удобном случае показать, что у нее есть муж. Поэтому когда он ушел от нее к молодой хорошенькой сотруднице министерства иностранных дел, ее это очень задело.
– Но ты, конечно, права, это всегда очень непросто. Прости, мне нужно идти, – сказала она, поспешно удаляясь.
В конце концов, этот утомительный вечер закончился, и Грэхемы вместе со своими гостями вернулись на «Леди Катринку». Они возвращались по тем же темным каналам, когда на востоке небо уже начинало светлеть. Так будет продолжаться целую неделю, подумала Катринка, и ей постоянно придется ложиться спать на рассвете. Она уже чувствовала себя совершенно измученной.
На этот раз она даже не огорчилась, что Адам моментально заснул, даже не поцеловав ее. Когда же они последний раз занимались любовью, подумала она, лежа рядом, но не стала высчитывать дни: ей хотелось хотя бы немного отдохнуть. Но как раз в тот момент, когда она забылась сном, раздался стук в дверь:
– Катринка, Адам, вы уже спите?
Это был Томаш. Пока Адам поднимался с постели, с трудом соображая с похмелья, что происходит, Катринка быстро вскочила, набросила шелковый халат и побежала к двери.
– Что случилось?
– С Мартином плохо. Он заболел. – Томаш, с трудом передвигая ноги, вошел в комнату. Вид у него был совершенно удрученным. – Жужка звонила, пока вас не было. Я перезвонил ей. На это ушло уйма времени, – сказал он, и в голосе его слышалась тревога.
Катринка взяла его за руку и подвела к кожаному креслу со словами: «Проходи, садись». Потом обратилась к Адаму:
– Принеси немного коньяку.
Адам, который к этому времени уже встал, быстро подошел к бару и плеснул в стакан немного «Курвуазье».
– Вот, – сказал он Томашу. – Выпей.
Томаш залпом выпил коньяк и слегка закашлялся.
– Расскажи спокойно, что случилось, – попросил Адам.
Ему понадобилось больше часа, чтобы дозвониться до Праги по номеру, который был ему незнаком и оказался номером больницы, куда отвезли Мартина. Когда его наконец соединили с Жужкой, она сказала, что вскоре после того, как он уехал в Венецию, Мартин начал жаловаться на головную боль и головокружение. Она не придала этому сначала большого значения, думая, что у него просто грипп, пока он не начал плакать. Тогда она сразу повезла его в больницу, где ему сделали рентген и обнаружили опухоль мозга. Доброкачественная она или нет, врачи установить не смогли. Они также отказались делать операцию, ссылаясь на то, что у них нет ни необходимого оборудования, ни опыта для такого сложного хирургического вмешательства.
До утра все равно ничего нельзя было сделать, поэтому Катринка убедила Томаша попытаться немного отдохнуть и прилегла сама, но сон не шел, и в девять утра они с Томашем снова звонили в Прагу, пытаясь добиться того, чтобы переправить Мартина в США. Дождавшись, когда в Нью-Йорке наступит утро и можно будет беспокоить людей своими звонками, Катринка разбудила Робина и попросила его составить список лучших хирургов и больниц, в которых нейрохирургические операции были обычным делом; в это время Адам обзванивал знакомых сенаторов в Вашингтоне и просил их помочь преодолеть возможные бюрократические барьеры.
Пока их гости занимались сами собой, а светская жизнь Венеции шла своим чередом без их участия, Адам и Катринка за двое суток сумели все организовать. Опытный хирург Массачусетского нейрохирургического госпиталя в Бостоне, одного из лучших в стране, согласился сделать операцию. Адам и Катринка составили письменное обязательство правительству Чехословакии оплатить все расходы Гавличеков по проезду и лечению. Выездные визы уже были получены, въездные визы в США ждали их в посольстве в Праге. Личный самолет Грэхемов уже вылетел из Нью-Йорка, чтобы забрать Жужку и Мартина. Катринка и Томаш должны были вылететь в Париж и оттуда на «Конкорде» в Нью-Йорк, затем рейсовым самолетом в Бостон, где все должны были встретиться.
– Если я не вернусь до твоего отъезда, – сказала Катринка Адаму в аэропорту Венеции при прощании, – встретимся в Афинах.
– Не беспокойся об этом, – сказал он, стараясь ободрить ее, но это не придало ей бодрости. – Сейчас ты должна быть с ними. Самое главное – это здоровье Мартина. Позаботься о нем, Томаше и Жужке. Они нуждаются в тебе сейчас больше, чем я. – Он улыбнулся. – А с мамой и Клементиной я справлюсь сам, если надо будет. – «Конечно, он хочет, чтобы я была с ним, – утешала себя Катринка. – Он просто старается быть заботливым».
– Прости, что оставляю тебя с компанией гостей, – сказала она.
– Не беспокойся, – повторил он. – Мы прекрасно справимся без тебя.
– Вот это-то как раз меня и волнует больше всего, – сказала она, невесело улыбнувшись.
Он поцеловал ее со словами: «Я буду скучать без тебя».
– Спасибо тебе, – сказал Томаш, пожимая ему руку. Его глубоко посаженные темные глаза были красными после бессонной и тревожной ночи. Несмотря на загар, он казался бледным. – Я так благодарен тебе и Катринке…
– Я надеюсь, все обойдется. Мартин – крепкий мальчик.
– Ты бы не узнал его сейчас, – сказал Томаш, и его глаза наполнились слезами. – Он почти одного роста со мной.
Адам улыбнулся:
– Ты знаешь, мне только что пришло в голову, что бюрократы сделали один большой прокол.
– Какой? – занервничал Томаш, не понимая, почему Адам улыбается.
– Кажется, они забыли, что ты сейчас не в Чехословакии.
– О, Боже, – воскликнула Катринка, смеясь. – Адам прав. Они действительно забыли об этом, иначе Жужке никогда бы не дали разрешение на выезд. Теперь вы все свободны.
Даже Томаш засмеялся.
– Все будет отлично, – сказал Адам. – Можешь не сомневаться. Просто отлично.


Несколько часов провела Катринка вместе с Томашем и Жужкой в бостонском госпитале, ожидая результатов операции на мозге, которую делали четырнадцатилетнему Мартину. «Господи, если он умрет, перенесут ли они эту потерю?» – думала она, вспоминая свою утрату, свою боль. Нет, он не умрет, убеждала она себя, он обязательно выживет.
Жужка, всегда шумная, как Валькирия, сейчас сникла и молчала. Томаш сидел согнувшись, как огромный вопросительный знак. «Почему? – постоянно спрашивал он себя. – Почему это произошло с моим сыном? Почему со мной? Почему это вообще должно было с кем-то случиться? Какой смысл во всех этих страданиях?»
Катринка не пыталась подбодрить их, она просто приносила им кофе и заставляла хоть что-нибудь съесть, пусть даже только бутерброд из больничного кафетерия. Несколько раз она ездила в отель «Круглый год», где у нее и у Гавличеков были заказаны номера, чтобы позвонить Робин в Нью-Йорк, Адаму в Венецию и матери Жужки в Чехословакию.
Операция длилась десять часов; теперь, когда она закончилась, хирург – светловолосый, полный мужчина, примерно сорока лет, с удовольствием затягиваясь сигаретой, сообщил им, что опухоль оказалась доброкачественной. Через сутки они смогут сказать, как Мартин перенес операцию. Будут ли какие-либо осложнения, станет ясно немного позже. Пока все прошло хорошо. Хотя слова хирурга и ободрили их, окончательно они поверили, что беда позади только тогда, когда час спустя увидели Мартина в палате интенсивной терапии, бледного, но улыбающегося, как будто он только что совершил нечто удивительное.
– Спасибо, – прошептал он Катринке по-чешски по настоянию Жужки.
– Не стоит, ангел мой, – ответила она, и у нее даже слегка закружилась голова от облегчения. – Но теперь тебе придется начать учить английский.


В ожидании, когда пройдут решающие двадцать четыре часа, Катринка подыскала для Гавличеков квартиру, где они могли бы жить, пока Мартин окончательно поправится. Она настояла на том, чтобы Жужка вместе с ней ходила за продуктами в магазин, чтобы постепенно приучить ее к тому незнакомому миру, в котором ей теперь предстояло жить. Катринке удалось убедить Томаша открыть счет в банке, а затем она позвонила в Нью-Йорк и дала распоряжение Робин положить на этот счет деньги. Затем, как только она убедилась, что все идет хорошо, она вылетела на своем самолете в Афины, чтобы присоединиться к Адаму, как она ему и обещала. И на удобной постели в салоне самолета она впервые, с тех пор как вылетела из Венеции, заснула крепким сном под убаюкивающий гул моторов.
Отдохнувшая и счастливая, она встретила Нину, Кеннета, Клементину и Уилсона с таким радушием, что сама этому удивилась: теперь, когда Мартин был вне опасности, она готова была простить всем и все. По правде говоря, ей нравился Кеннет, и она понимала, что постоянное легкое похмелье, в котором он пребывал, было его единственной защитой от молчаливого и явного презрения Нины. Сидя рядом с ним за ужином, Катринка внимательно слушала его рассуждения о достоинствах «Леди Катринки» и отметила его гордость тем, каким богатым и удачливым стал его сын. При этом он нисколько не завидовал тому, что Адам во многом превзошел его. Катринке казалось несправедливым, что его похвалы и его мнение не имеют никакого значения для детей. И сын и дочь давно уже переняли привычку матери не принимать его всерьез.
– Слава Богу, ты вернулась, – сказал Адам, когда они позже остались одни в своей комнате. Он сиял галстук и расстегнул рубашку. – Это был какой-то кошмар. Я просто не соображал, что делал, когда предложил тебе участвовать в круизе. Две недели! Боже! – Он снял брюки, аккуратно сложил их и повесил на вешалку.
– Это было так мило с твоей стороны, – сказала Катринка, вешая платье в шкаф. – Ты ведь думал, что твоей матери мой визит может понравиться и доставить удовольствие.
– Почему? Я же знаю, что это невозможно. Катринка подумала о том же, но вслух сказала:
– Ты знаешь, иногда мне кажется, что на самом деле ей все очень нравится, но она просто не хочет в этом признаться.
– Это на нее похоже, – сказал Адам. – Просто невозможная женщина. – Он схватил Катринку за руку, когда она проходила мимо, и притянул ее к себе. Его руки заскользили вниз по ее телу, ощущение шелковой материи ее рубашки было таким приятным и обещающим, что все недовольство, накопившееся за ее отсутствие, исчезло. Теперь, когда она была рядом, все должно было пойти на лад.
Прижавшись лицом к ее шее, он прошептал:
– Я так скучал без тебя.
– Это хорошо, – сказала она.
– А ты скучала без меня?
– Постоянно.
Он взглянул на нее:
– Ты уверена, что с Мартином все будет в порядке?
– Да. О, Боже… – Страх и одиночество последних дней вдруг снова нахлынули на нее, и она прижалась к Адаму. – Давай будем сегодня вместе, Адам. Пожалуйста. Люби меня. – Она почувствовала его губы, а затем ощутила во рту его язык. Как давно это было, подумала она. Как давно. Его руки заскользили по ее телу под рубашкой, а затем, зацепившись за резинку трусиков, нежно потянули их вниз. В ее памяти возник Мартин, каким она видела его последний раз на больничной кровати с забинтованной головой. И на этот образ накладывался другой – малыш Мартин, сосущий бутылочку на ее руках. Может быть, сегодня, подумала она. Может быть, сегодня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Только про любовь - Трамп Ивана



отличная книга.читала р не могла оторватся.Так переживала за гг-ю...rnпрекрасная работа.
Только про любовь - Трамп ИванаMarya
8.02.2015, 20.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100