Читать онлайн Только про любовь, автора - Трамп Ивана, Раздел - Глава 32 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Только про любовь - Трамп Ивана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Только про любовь - Трамп Ивана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Только про любовь - Трамп Ивана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Трамп Ивана

Только про любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 32

– Тебе вроде несвойственно робеть.
– Я не робкая, а осторожная. Это важный шаг, – сказала Катринка.
– Не более важный, чем множество тех, которые ты уже делала прежде, – сказал Адам. – Смотри на это так, – добавил он ободряюще. – Что ты теряешь?
– Миллионы? – вопрошающе улыбнулась Катринка.
– Верно, – сказал Адам, – но ведь ты же и собираешься их делать. В этом и заключается все удовольствие. Не знать, что из этого выйдет. Не знать, выиграешь ты или проиграешь.
– Ты-то всегда считаешь, что выиграешь.
– Но я не знаю. Единственное, что я могу сделать, так это прикинуть, есть ли шансы на успех. А в этом случае, скажу тебе, они у тебя есть. И даже если ты абсолютно проиграешь, – сказал он, и его карие глаза стали лучиться от смеха, а рот искривила та самая улыбка, ради которой Катринка готова была на все, – у тебя все еще остаюсь я. А я богат.
Они находились в самолете Адама, летевшем в Нью-Йорк из Бремена, где Адам провел целый ряд важнейших деловых встреч, целью которых было расширение производства на судоверфи. Шла осень 1982 года, Рональд Рейган был уже почти два года президентом, и Адам был убежден, что мировая экономика начинает поправляться и что скоро повысится спрос на предметы роскоши. Он хотел использовать те преимущества, которые давала ему постройка на Бременской судоверфи яхт для людей типа Эднана Кашогги, Джона Клюге, принца Халида ибн Хассана и Алана Бонда. Он намеревался заинтересовать рынок роскошными яхтами, гарантируя не только совершенное исполнение, но и быстрое изготовление, что очень важно во времена, когда избалованный заказчик требует немедленного исполнения любой прихоти.
Катринка, как обычно, использовала поездку Адама в Бремен как возможность заняться и своими делами.
Она остановилась в Мюнхене, как она часто делала это, путешествуя по Европе, чтобы навестить Эрику. Браун. Катринка поддерживала отношения с ней прежде всего потому, что была по-настоящему привязана к этой женщине. Но была и другая причина – Эрика по-прежнему поддерживала связь с Клаусом Циммерманом, давая Катринке возможность узнавать детали его жизни, которые были недоступны агентству «Цейс».
– Дорогая, – сказала Эрика, когда они сели пить чай за знакомым кухонным столом, – тебе надо с ним встретиться. – За четырнадцать лет, которые прошли со времени рождения сына Катринки, Циммерман нажил значительное состояние благодаря, как предполагалось, достижениям его клиники, ставшей одним из лучших мировых центров по лечению бесплодия. На самом же деле богатство его было основано на торговле младенцами. – С твоей стороны глупо отказываться. Он мог бы помочь.
Зная о привязанности Эрики к доктору, Катринка старалась скрывать свою ненависть к этому человеку. Но на этот раз она не смогла себя пересилить. Она негодующе затрясла головой.
Эрика нахмурилась, начала было ее убеждать, но потом остановилась. Хотя когда-то она считала неприязнь Катринки к доктору необъяснимой, но с годами она начала понимать, что для этого чувства могли быть основания. Ее подозрения были смутными, но они смущали и угнетали ее. Все еще влюбленная в Циммермана, Эрика полагала, что его авторитет специалиста по лечению бесплодия вполне заслужен. Она печально покачала головой и сказала:
– Мне кажется, что ты совершаешь ошибку, дорогая, большую ошибку.
– Никогда. Я никогда не позволю ему снова дотронуться до меня. – И это было единственное, что могло помешать Катринке иметь ребенка.
Из Мюнхена Катринка отправилась в Кицбюэль, чтобы посовещаться с Хильдой и Бруно насчет ремонта центральной отопительной системы в «Золотом роге» перед началом лыжного сезона. Через два дня после приезда в Кицбюэль она получила от Генриха Аусберга, владельца местного отеля, предложение продать гостиницу; он хотел расширить свое дело и считал «Золотой рог» хорошим вложением капитала.
Еще три месяца назад Катринке не пришло бы в голову продавать «Золотой рог». Но недавно – благодаря контактам с отделом по продаже недвижимости «Сотби» – она узнала, что на продажу будет выставлен «Кабо», отель на Мэдисон-авеню в шестьдесят комнат между Шестьдесят шестой и Шестьдесят седьмой улицами. Заинтересовавшись, она как-то заглянула туда, возвращаясь с ленча из «Ле Сирка». Несмотря на несколько изношенный вид, отель привлек ее изяществом архитектуры. Он был построен в 1922 году и чем-то напоминал ей старинные отели Праги. А увидев его интерьер, она поверила, что сможет превратить «Кабо» в нечто особенное, сделать из него такую же изящную игрушку, как отель «Аннушка» Хэмпеля Блейка в Лондоне.
Начальная цена, которую просили за отель, ее отпугнула. Для здания, нуждавшегося в основательном ремонте, она показалась ей просто астрономической. Но, даже если бы она сочла эту цену умеренной, оставалась проблема, где ей взять необходимые деньги. Конечно, она могла бы попросить их у Адама и он, скорее всего, ответил бы согласием, но ей хотелось осуществить это приобретение самостоятельно. Хотя Адам всегда обсуждал с ней вопросы бизнеса, не сомневаясь в том, что она достаточно сообразительна для того, чтобы не запутаться в лабиринте учитываемых факторов, Катринка обнаружила, что его практически совсем не интересует ее мнение. Многолетние придирки матери сделали Адама нетерпимым к подсказкам. У него неизбежно портилось настроение, если жена выходила за рамки одобрительных восклицаний типа: «Как замечательно!» или: «Ты абсолютно прав, дорогой». Все деловые решения он принимал сам, но порой ей было трудно удержаться от того, чтобы не указать на возможные ловушки. И хотя Адам всегда готов был задним числом признать ее правоту, Катринка считала, что для прочности их брака ей лучше держаться подальше от его дел. И ей казалось безумием впутывать и его в свои дела.
Пока она пыталась найти деньги, кто-то уже начал вести переговоры о покупке «Кабо». Ничего не поделаешь, подумала Катринка, но за день до того, как они с Адамом должны были вылететь в Европу, она узнала, что по каким-то причинам покупка «Кабо» расстроилась. И вот теперь, когда Катринке предложили продать «Золотой рог», ей показалось, что это улыбка Фортуны.


– Еще вина, миссис Грэхем? – спросил Картер, который, как всегда, летел с ними.
– Да, пожалуйста, Картер, – ответила она. Он наполнил ее бокал и отправился приготовить виски с содовой для Адама. Катринка чувствовала себя очень удобно в черном кожаном брючном костюме от Сен-Лорана, который любила надевать в дорогу. Она сидела, подогнув под себя ноги, на сером кожаном диване и изучала деловые бумаги, связанные с «Кабо», Адам растянулся па соседнем диване; он сбросил туфли, брюки его изготовленного по индивидуальному заказу костюма в тонкую полоску слегка смялись, а бледно-голубая рубашка фирмы «Тернбул и Эшер» вылезла из-под ремня. Он взглянул на Катринку, убрал эскизы в папку и положил ее на стеклянную крышку стоявшего рядом с ним стола. Протянув к ней руку, он попросил:
– Дай-ка мне посмотреть эти бумаги. Она передала их ему.
Он быстро взглянул на них, затем спросил:
– Что просят за «Кабо»?
Она назвала сумму.
– Ты можешь приобрести «Кабо», заплатив, по крайней мере, на пятьсот тысяч долларов меньше, – заметил он рассеянно, делая записи на листке желтой бумаги. – Закончив подсчеты, он взглянул на нее и сказал: – На твоем месте я бы так и сделал.
Катринка выпила глоток вина, посмотрела на листок, который он ей протянул, потом взглянула на Адама. У него все еще сохранился летний загар.
В августе Адам выиграл регату «Фастнет» на яхте длиной в шестьдесят футов, которую он сам помогал конструировать. И хотя Катринка за четыре дня гонок чуть не сошла с ума и не могла ни есть, ни спать, но, встречая его на набережной в Плимуте, почувствовала необыкновенную гордость, что она его жена. Кое-кто считал его жестоким, но только не Катринка. Она знала, что он умен, проницателен, мужествен, решителен и очень привлекателен.
– Я это сделаю, – наконец сказала она.
– Ах ты, моя маленькая, – сказал Адам, подсаживаясь к ней на диван. Он обнял ее и поцеловал. – Такая смышленая леди. – Он всегда считал ее умной, но больше всего тогда, когда она следовала его советам.
Катринке нужен был «Кабо». После того как квартира на Пятой авеню и вилла в Кап-Ферра были готовы, Катринке нужно было какое-то новое занятие, чтобы отвлечься от мыслей о сыне, которого компании «Цейс» так и не удавалось найти, или о ребенке, которого она никак не могла зачать. Ей нужно было какое-то дело, чтобы она могла уйти в него с головой.
– Если что вам и нужно, так это ребенок, – повторяла Нина Грэхем всякий раз, когда она встречалась с Катринкой и Адамом. – Вы с Адамом уже больше пяти лет женаты. Не кажется ли вам, что пора последовать примеру Александры и этого ужасного Нейла Гудмена, прекратить свои бесконечные перелеты и начать создавать настоящую семью? – Хотя она, в общем, не одобряла людей типа Нейла Гудмена и не была уверена, что Александра подходит для роли ее невестки, все сомнения тут же исчезли, когда стало известно о ее беременности. Если бы у Адама хватило здравого смысла жениться на ней, давала всем своим видом понять Нина Грэхем, в семье Грэхемов был бы наследник. – Ведь это совершенно обычное и относительно несложное дело.
Если бы она даже понимала, насколько больно ранят ее слова, все равно произнесла бы их без всяких колебаний. Нина Грэхем была не из тех, кто соблюдает деликатность, когда, по их мнению, нужно говорить без обиняков, чтобы достичь желаемого. А ей хотелось внука. Мальчики Клементины были милыми и хорошими, но они не были Грэхемами. Нина Грэхем не очень-то уважала своего мужа, но все же весьма ценила семью и традицию. Грэхемы помогли основать массачусетское поселение, они были среди тех кораблестроителей и торговцев, кто первыми нажили состояние. Они поддерживали идеи независимости и республики, за это они сражались и во время войны за независимость, и в гражданскую войну, и во время первой и второй мировых войн. Старший брат Кеннета Грэхема погиб во время высадки союзников в Нормандии и не оставил детей. Адам был последним представителем фамильной ветви, и если угасание рода воспринимается как нечто очень печальное для любой семьи, то для гордых Грэхемов это была настоящая трагедия.
Почти целый год Катринка, чувствуя себя униженной, безрезультатно консультировалась у специалистов по лечению от бесплодия. Одни считали, что у нее все в порядке. Другие предлагали какое-то лечение, каждый свое. Никто из них не счел достойным внимания тот факт, что у нее был ребенок. Катринка принимала таблетки, делала снимки, строила температурные кривые, пыталась подгадать так, чтобы Адам занимался любовью тогда, когда графики указывали на наиболее благоприятный для зачатия период, а это было нелегкой задачей, если учесть, как много они путешествовали и как часто разлучались. И Адам, хотя он жаждал ребенка не менее Катринки, ненавидел все это, отказывался идти на обследование и давал понять, что он не намерен подчиняться ни своей матери, ни Катринке и зачинать ребенка по расписанию.
Катринка сначала умоляла, потом сердилась, а затем – зная, что Адама не изменить, во всяком случае сейчас, – решила отложить решение этой проблемы на некоторое время. Скоро она поняла, что впадает в депрессию. Ни ее активная светская жизнь, ни то время, которое она посвящала заседаниям в комитетах благотворительных обществ, не могли поглотить всю ее огромную энергию или отвлечь ее мысли от болезненных вопросов. И вот тогда она увидела «Кабо».
* * *
Из самолета Катринка позвонила господину Аусбергу в Кицбюэль и сообщила ему, что ее юристы обратятся к нему для обсуждения условий сделки. На следующий день она предложила свою цену за «Кабо». В течение трех недель она продала одну недвижимость и приобрела другую, при этом во время переговоров одну цену она подняла, а другую снизила, защитила к тому же интересы Хильды и Бруно и удержала Адама в стороне от всех этих дел до тех пор, пока ей не понадобилась его гарантия в качестве поручителя, поскольку банки отказывались дать ей ссуду без поручительства. Она прямо-таки рассвирепела и поклялась, что уступает их требованию в последний раз. Адам пытался ее успокоить, но высказанный им довод, что Нью-Йорк не знаком еще с ее бизнесом, мало помог.
– Если бы я была мужчиной, – обрушилась она на него, – а ты женщиной, думаешь, они попросили бы у тебя гарантий? Нет! – Хотя Катринка понимала, что ведет себя неразумно, она все же чувствовала себя униженной, что на ее документах о кредите требовалась подпись Адама, в то время как у нее самой были миллионы, которые она получила от продажи «Золотого рога».
Но как только сделка состоялась и бумаги были подписаны, Катринка, забыв о своем гневе, обратила всю свою энергию на «Кабо». Снова она пригласила Карлоса Медину, и они вместе – комната за комнатой – обошли весь отель, обсуждая вопросы его реконструкции. Они пришли к общему мнению, что для того, чтобы сделать «Кабо» похожим на один из небольших очаровательных барочных отелей в Праге, его необходимо закрыть до окончания реконструкции. Поскольку это означало, что деньги будут лишь расходоваться и никаких поступлений пока не будет, то важно было закончить все работы и вновь открыть отель как можно раньше. Они составили график, который большинство строителей признали невыполнимым, а те немногие, кто считал, что выполнить его все же можно, явно кривили душой. Наконец, они нашли таких строителей, которым можно было доверять.
Началась работа, и когда Катринка была в Нью-Йорке, она спала не более пяти-шести часов в сутки. С раннего утра до позднего вечера она была занята «Кабо». Каждый день она часами находилась на строительной площадке, чтобы удостовериться, что рабочие не замедляют темпов. В остальное время она вместе с Карлосом изучала образцы тканей и виды краски, подыскивала нужную позолоту, выбирала мрамор для декоративных колонн в вестибюле для пола в ванных, бродила по выставкам мебели, посещала торги у Кристи и «Сотби», покупала на аукционах антиквариат и картины. По возможности она обедала с друзьями, занималась в клубе гимнастики, ходила к парикмахеру и делала маникюр и участвовала в заседаниях двух комитетов. Дни ее были заполнены до предела, и скоро к ней вернулись привычное хорошее настроение и оптимизм.
– По-моему, мне нужен собственный шофер, – сказала Катринка однажды утром за завтраком, когда просматривала свой график на день. Сначала ей нужно было попасть на строительную площадку «Кабо», до которой она могла дойти пешком, но после этого нанести визиты в разных частях города. Был на редкость мрачный январский день, накрапывал дождь, такси невозможно было поймать, а Дэйв ничем ей не мог помочь, так как он должен был отвезти Адама в Бриджпорт.
– Конечно, – ответил Адам, поделив свое внимание между Катринкой и номером «Нью-Йорк таймс», который он читал. – Позвони Дэбби. Она все устроит. Ты хочешь машину, как у меня? – У него всегда был новейшей марки четырехместный «мерседес»-седан для деловых поездок и «феррари» или «порш» для всех других случаев.
– Да, только серую, пожалуй. И скоро мне нужно будет нанять секретаря. Мне может понадобиться помощь.
– Не знаю, почему ты ждала… – Он внезапно замолчал, быстро просмотрев еще раз статью, а затем протянул газету Катринке. Его лицо нахмурилось. – Посмотри нот это, – сказал он.
Она взяла у него газету и взглянула на ту статью, которую он ей указал. Она была короткой и ужасной.
– О, нет, – выдохнула она, и ее глаза наполнились слезами. Жена Марка ван Холлена, двое его сыновей и экономка погибли во время пожара в своем доме в Гринвиче. Когда случился пожар, мистер ван Холлен был в деловой поездке, сообщалось в статье. Причина оставалась неизвестной, но предполагалось, что все произошло из-за неисправной проводки в недавно отремонтированном доме. В статье подробно рассказывалось о жизни Марка, о том, как после нищего детства в Питсбурге он получил работу на неполный рабочий день в одной из местных типографий, как он пробился в Технологический институт Карнеги, окончил его и быстро создал издательскую империю с типографиями, переплетными мастерскими, журналами, книгами и газетами, включая такие влиятельные издания, как «Вашингтон диспетч» и малоформатные газеты «Нью-Йорк кроникл» и «Лондон глоуб».
Катринка взяла «Кроникл» и просмотрела ее в поисках дополнительной информации, но в ней сведений было еще меньше. У Марка ван Холлена была репутация человека, избегающего быть на виду, и издателям его собственных газет это было хорошо известно. Поэтому они избегали чересчур подробно сообщать о любом касающемся его событии. Здесь только добавлялось, что с тех пор, как ван Холлен купил «Кроникл», она превратилась из незаметной бульварной газетки в уважаемое и широко популярное издание.
Катринка протянула «Кроникл» Адаму, который, прочитав материал, произнес только:
– Уважаемое издание? Это все еще скандальный листок, примитивный и убогий. – Адама всегда раздражала слава Марка ван Холлена, словно превращение Марка из грязи в князи как-то обесценивало восхождение самого Адама от богатства к супербогатству.
– Я впервые встретилась с ним в Кицбюэле, – сказала Катринка, – в тот же самый день, когда встретилась и с тобой. Он был такой красивый. Как викинг.
– Ты решила, что он красивее, чем я? – Трудно было понять, что скрывалось за этим вопросом – любопытство или раздражение.
– Да, но не так привлекателен. В тебе было что-то такое…
– Сексапильность?
– Да, – засмеялась Катринка. Но тут же снова сделалась серьезной. – Он с женой был тем вечером в ресторане «Замка». Помнишь? Ты еще остановился поговорить с ними. И я тогда подумала, какая хорошенькая у него жена и как они, видимо, сильно любят друг друга. – Она разрыдалась.
– Катринка, – сказал Адам, скорее удивляясь, чем сочувствуя, – ты ведь едва их знала.
– Вот так потерять всю семью… Нет, это невозможно себе представить. Это самое ужасное, что может быть на свете. Какой он несчастный.
Образы Марка и Лизы ван Холлен не выходили у Катринки из головы, во многом лишив ее удовольствия видеть, как ее замысел реконструкции отеля «Кабо» понемногу становится реальностью.
Приехав в «Ла Гренвиль» к ленчу, Катринка обнаружила, что все уже ждут ее и состояние у них такое же подавленное, как и у нее. И настроение других посетителей ресторана ей показалось мрачным. Руперт Мердок, который беседовал с двумя мужчинами в итальянских костюмах, был хмурым и неулыбающимся; Синди Адамс казался рассеянным и почти не обращал внимания на старлетку, с которой пришел сюда; баронесса ди Портанова и Джоан Шнитцер, приехавшие из Хьюстона, вяло потребляли содержимое своих тарелок; Барбара Уолтерс и Ширли Лорд из журнала «Вог» никак не могли завязать разговор; даже жизнерадостность Рика Колинза несколько потускнела. Конечно, все это могло быть связано с погодой и уж, безусловно, не с делами, по Катринка в этом сомневалась. У Марка ван Холена, конечно, были враги, но тех, кто его любил и восхищался им, было гораздо больше. Он был уверен в себе, но не надменен, его считали хотя и жестким, но честным дельцом, его нежелание быть постоянно на виду не давало много пищи для пересудов тем, кто предрасположен к зависти. Все очень жалели его и в то же время жалели и самих себя, поскольку эта утренняя новость напомнила о том, что ни успех, ни богатство не могут защитить от несчастья.
– Как это ужасно, – сказала Александра. Она родила в декабре первенца, но не сына, как ожидала Нина Грэхем, а прелестную девочку, с мягкими рыжими волосиками на голове. Но Катринка все равно завидовала Александре и старалась скрыть свою тоску по ребенку. – Я проплакала все утро, – добавила Александра, которая все еще была в каком-то взвинченном состоянии.
– Кошмар, – согласилась Катринка, приветствуя ее поцелуем.
Когда им принесли салаты, они лишь слегка попробовали их.
– Хорошенькой малышкой была Лиза, – сказала Марго; ее угольно-черные глаза были печальными. – И такая милая.
– У нее была волшебная жизнь, так я всегда думала, – сказала Александра которая немного завидовала богатой и хорошенькой Лизе. – И вот как все обернулось.
– Мы вместе ходили в балетный класс, когда были детьми, – сказала Лючия. – В школу американского балета. Она была очень талантливой, но, конечно, недостаточно сильной для того, чтобы сделать карьеру в балете. Да и родители не позволили бы ей, как мне кажется. Они не одобряли и ее брак с Марком. «Не нашего круга», – сказали они ей. – В голосе Лючии явственно зазвучали неприязненные нотки, что относилось не только к родителям Лизы, но и к ее собственной матери, которая почти то же самое сказала о Нике, и к Нине Грэхем, которая вынесла похожий приговор Катринке.
В случае с Ником, подумала Дэйзи, есть больше, чем достаточно, причин для неодобрения, даже если Лючия отказывается это понять. Но она только сказала:
– Ужасные снобы эти Сэнфорды. Причем не имеют на то оснований. Они сделали состояние на консервировании. Как они еще осмеливаются задирать нос перед такими яркими людьми, как Марк ван Холлен? Во всяком случае, это опасное занятие, – добавила она, стараясь поднять настроение подруг. – Плохо влияет на глаза. – Сама Дэйзи, безусловно, не позволяла себе смотреть на кого-либо свысока, даже на дерзкую Шугар Бенсон, которая вышла замуж за ее Стивена, как только он оформил развод. Никто никогда не слышал, чтобы Дэйзи сказала худое слово в их адрес.
Но попытки Дэйзи развеять общее тоскливое настроение были безуспешны. В памяти у каждого еще слишком свежи были фотографии из утренних газет улыбающаяся темноволосая женщина и два прелестных белокурых мальчугана, точные копии своего красивого отца.
– Сэнфорды, должно быть, убиты горем, – добавила она через некоторое время. – Лиза была их единственным ребенком. А Марк, видимо, на грани самоубийства. Он обожал ее и мальчиков.
– Я должна ему написать, – сказала Катринка. – Но, Боже, что тут скажешь?


После ленча Катринка вернулась вместе с Дэйзи в ее машине в «Кабо» и выяснила, что на этот раз предложение подруги воспользоваться ее машиной было продиктовано не просто великодушием. У нее был скрытый мотив.
– Я хотела поговорить с тобой наедине, – сказала Дэйзи, как только они сели в машину и опустили стекло, отделяющее пассажиров от водителя.
– Почему? – внезапно испугавшись, спросила Катринка. – Что-нибудь случилось?
– Нет, – успокаивающе ответила Дэйзи. – Ничего не случилось. Просто я собираюсь уехать из Нью-Йорка. Здесь слишком много воспоминаний. – Ее голос был спокойным, даже веселым, без всякого признака той боли, которая наверняка была сопряжена с таким решением. Стивен женился на Шугар Бенсон месяц тому назад, в декабре, и об этом событии в Палм-Бич много говорили и писали. На свадьбе присутствовали многие общие друзья Стивена и Дэйзи. Хотя Стивен ушел в отставку из Бостонского федерального банка, оформив пенсию и получив большую сумму при расчете, он все же оставался одним из самых богатых людей Америки.
Дэйзи любила Стивена, хотя, возможно, еще в юные годы их любви не хватало страсти. С ним ей было хорошо и спокойно. Она считала, что они со Стивеном – хорошая пара, самая лучшая из всех, кого она знала – они были покладистыми, общительными, у них были общие интересы – спорт, либеральные политические взгляды, двое сыновей уже имели устойчивое положение в обществе, и многое другое. Они нажили троих детей, что же касается младшего ребенка—дочери, то Дэйзи и Стивен не жалели сил, чтобы помочь ей избавиться от наркотиков. К тому времени, когда им это удалось, семья казалась настолько сплоченной, что Дэйзи считала – разлучить их теперь сможет одна только смерть.
Когда Сабрина обнародовала новость об этой связи, и Стивен объявил ей о своем решении развестись с ней и жениться на Шугар, Дэйзи была просто убита. Она испытала не только потрясение, но и унижение. Ее жизнь омрачила глубокая печаль. Видя ее состояние, Катринка тут же призвала на помощь Адама, который по пути в Кап-Ферра остановился в Париже, чтобы взять в свой самолет Катринку, Дэйзи и Гудменов. Они оставались на вилле в течение недели, практически ни с кем не общаясь. Картер и дополнительная охрана защищали их от визитов представителей прессы. Катринка служила связующим звеном между Дэйзи, Стивеном и детьми. Когда Дэйзи немного успокаивалась, она могла говорить и с мужем, и с детьми. Но что бы она ни говорила, переубедить Стивена было невозможно. Двое сыновей и дочь были так рассержены на своего отца, что обсуждали вопрос об объявлении его психически больным и учреждении контроля над его состоянием, что бы эта женщина не наложила лапу на его деньги.
Но Дэйзи вскоре успокоилась и успокоила своих отпрысков, вернулась в Нью-Йорк и сделала все необходимые приготовления к разводу так хладнокровно, эффективно и благородно, как она обычно делала все другое. Друзья восхищались ее мужеством, но тем не менее ожидали от нее сцен, приступов жалости к себе, взрывов ярости. Ничего этого не произошло. Иногда она рыдала, но быстро брала себя в руки. Если она и испытывала гнев или раздражение, то никогда не подавала виду. Она была слишком горда, чтобы проявлять при всех свои чувства, и не хотела, чтобы ее жизнь превратилась в дешевую мелодраму, которая привлекала бы множество зрителей.
– Все дети устроены и счастливы. И они во мне практически больше не нуждаются. А мне как-то тревожно. Думаю, перемена пойдет мне на пользу.
– Куда ты думаешь уехать? – спросила Катринка.
– Не знаю. Может быть, в Лондон. Мне нравится Лондон. У меня там друзья. А может быть, в Париж. Я собираюсь пожить немного и там, и там, прежде чем решить окончательно.
Катринка почувствовала, как ее охватывает грусть. Дэйзи была ее первым настоящим другом в Нью-Йорке, Катринке будет ужасно ее не хватать.
– Мне хотелось бы, чтобы ты передумала, – печально сказала Катринка.
– Вы с Адамом проводите теперь много времени в Европе. Мы будем видеться так же часто, как всегда, дорогая. Ты почти не заметишь мое отсутствие. Но я хочу попросить тебя об одном одолжении.
– Одолжении? Каком?
– Теперь, когда я приняла решение, я действительно хочу поскорее уехать. А это означает, что я должна найти кого-то, кто заменил бы меня как организатора создания благотворительного фонда помощи обездоленным детям.
– О, Дэйзи, разве я смогу? Ведь все мое время занимает реконструкция отеля.
– Но это не очень тебя обременит, – вскользь заметила Дэйзи.
Но Катринка уже была в прошлом году вице-председателем другого организованного Дэйзи общества и шала, что это такое.
– Подумай над этим, дорогая. Я знаю, ты будешь великолепна на этом месте. И я смогу уехать с чистой совестью. – Это было новое благотворительное общество, созданию которого способствовала сама Дэйзи, и она шала, что возглавить фонд должен энергичный и способный человек. Такой, как Катринка.
Хотя Катринка и обещала подумать и сообщить на днях Дэйзи о своем решении, она уже про себя решила не соглашаться.
– Жаль, – сказал Адам, когда она сообщила ему вечером содержание своего разговора с Дэйзи. – Для тебя это была возможность получить широкую известность, – добавил он, наблюдая, как Катринка расчесывает свои волосы перед зеркалом, стоявшим на ее туалетном столике. Адам не уставал наслаждаться этим зрелищем. В шелковой пижаме он сидел на кровати, на коленях у него была папка, а вокруг – кипы бумаг.
– Разве у нас недостаточно известности? – спросила Катринка, адресуя вопрос своему отражению в зеркале.
– Это вечный и старый как мир вопрос, что такое достаточно, – сказал Адам. – Кстати говоря, тебе нужно скоро позаботиться о том, чтобы пригласить в отель специалиста по рекламе. Ты же не хочешь, чтобы его открытие прошло незамеченным.
– Я, наверное, дам отелю название «Прага», – сказала Катринка, положив на место щетку и направляясь в примыкающую к спальне ванную. – Так по-чешски звучит название города.
Адам на минуту задумался, затем крикнул ей вслед:
– Мне нравится. Это необычно. Журналисты это оценят. Ты можешь использовать часть обслуживающего персонала из «Марин» Грэхемов, если хочешь.
Некоторое время спустя Катринка появилась из ванной, и вид у нее был довольный, как у кошки, полакомившейся сметаной.
Адам взглянул на ее лицо и сказал:
– Ты, случайно, не надышалась там каким-нибудь счастливым снадобьем, а?
– У меня появилась замечательная идея, – сказала Катринка.
– Имеет ли она какое-нибудь отношение к тому, чтобы заняться со мною любовью? – сказал он, складывая свои бумаги в портфель, стоявший рядом с кроватью.
Катринка забралась в постель и склонилась над Адамом, обхватив коленями его тело. Его руки обняли сначала ее шелковистые бедра, а потом медленно заскользили по ее ногам.
– Я объединю оба дела вместе, – прошептала она.
– Оба? – Его руки добрались до подола ее пеньюара и двинулись в обратный путь, на этот раз по ее обнаженным ногам, мускулистым и крепким от регулярных занятий лыжами и гимнастикой. На ощупь они были такими же шелковистыми, как и нежная ткань пеньюара.
Катринка продвинулась вперед, так что их губы оказались совсем рядом.
– Объединю создание фонда и отель, – продолжала она.
– Мне показалось, ты сказала, что у тебя нет времени? – Пальцы его правой руки на мгновение замерли на ее щеках, потом погладили кожу.
Ее темные густые волосы упали вниз, лаская его лицо, ее губы в медленных поцелуях касались его губ.
– Я смогу… если праздник в честь основания фонда совпадет с вечером в честь открытия отеля.
Адам засмеялся.
– О, это восхитительно! – Его пальцы продолжали продвигаться вперед, пока не нашли то местечко, которое искали. – Восхитительно.
Катринка с трудом перевела дыхание.
– Я тоже так думаю, – довольная, произнесла она и немного подалась вперед, так, чтобы расстегнуть пуговицы его пижамы. На его груди, покрытой мягкими черными волосами, рельефно вырисовывались мышцы. Она наклонилась и поцеловала его.
– Я люблю тебя, – сказала она. – Очень.


Утром Катринка позвонила Дэйзи и сказала, что она с удовольствием возглавит комитет по созданию благотворительного фонда помощи обездоленным детям, но на определенных условиях. Эти условия были быстро приняты, и Катринка принялась за работу.
Она пригласила одного из лучших в Нью-Йорке специалистов по рекламе, чтобы вести дела в «Праге», усадила помощника Робина Догерти, смышленого восемнадцатилетнего парня из Бруклина, с симпатичным, усеянным веснушками лицом в той комнате отеля, которую она предназначила для офиса, установила третью телефонную линию и по рекомендации Робина приобрела самый современный компьютер. Катринка купила себе новый серый «мерседес»-седан и наняла шофера, Лютера Дрейка, высокого приятного чернокожего мужчину, у которого была жена, школьная учительница, и сын. Они жили в Укинзе.
– Ваше время будет очень загружено, – предупредила она его.
– Но и плата хорошая, – ответил он, очевидно не очень тревожась о том напряженном графике, который она ему описала. Работа была постоянной, с гарантированным доходом, а когда хозяйки не было в городе – что случалось довольно часто, – он мог посвятить все свое время семье.


До отъезда в Лондон Дэйзи передала Катринке все материалы по фонду. Неутомимый Робин проверял имена и адреса, составлял списки, снова и снова их переделывал, так как Катринка вычеркивала и добавляла имена. Катринка составляла программу праздника и текст приглашения. Жизнь стала такой напряженной, что Катринка теперь ездила от квартиры до отеля, с тем чтобы можно было поработать и в машине, не тратя времени на ходьбу пешком. Она ссорилась с Карлосом Мединой из-за отсрочек в поставке оборудования и снова восхищалась им, когда все завершалось вовремя. Она ругала электриков, штукатуров, водопроводчиков, художников, рабочих, которые настилали ковровое покрытие и плитки. Они на нее жаловались за ее спиной, но тем не менее трудились еще усерднее и чувствовали глубокое удовлетворение, когда она хвалила их за хорошую работу. Она увольняла любого, кто не хотел работать. Когда она выходила из себя, что случалось редко, она искренне потом извинялась. Она клялась, что больше никогда не взвалит на себя такой труд.
Ее график был просто невероятным. Она отказалась от занятий гимнастикой в группе Лотты Берк, и вместо этого каждое утро в полседьмого утра к ней на квартиру приходил тренер. Если не считать ленча с друзьями раз в две недели и некоторых светских обязанностей, которыми она не могла пренебречь, она никуда не ходила и готова была вообще не есть, когда Адама не было дома. Но экономка Анна приносила ей подносы с едой и настойчиво стояла над ней, пока хозяйка не съедала что-либо. Катринка так часто отказывалась от поездок с Адамом, что он начал жаловаться, что почти не видит ее. Тогда она освободила себе несколько дней, чтобы сопровождать его в Майами. Этот перерыв очень ей помог. Освежившись и набравшись сил, Катринка снова с энтузиазмом принялась за работу. Когда она не занималась делами фонда или не проверяла в отеле ход работ, то занималась подбором обслуживающего персонала отеля. Когда работа в отеле близилась к завершению, она переманила Майкла Ферранте из отеля «Карлайль» в свой отель на должность генерального директора и советовалась с ним насчет заведующих отделами – приемным, хозяйственным, по работе с персоналом, маркетинга, питания и напитков, обслуживания – и всех тех многочисленных подразделений, которые имеются даже в самом маленьком отеле. Ее величайшим успехом было приглашение на работу шеф-повара из «Ле Сирка», чего Сирио никогда ей не простил, но это гарантировало качество кухни ресторана «Прага». Первым заданием для шеф-повара была помощь Катринке в составлении меню для праздника.
Апрельская неделя перед открытием была кошмарной, кухонные плиты работали со сбоями, ковер для вестибюля, отправленный из Франции, потерялся в дороге, носильщики уронили в фойе тяжелый шкаф, отбив у него ножку и расколов мрамор на полу. Астрономическое количество вещей, пустяковых и важных, казалось, делаются не так, и нужно было потратить немало времени, прежде чем удавалось все выправить. Но, наконец, настал такой день, когда все каким-то чудесным образом было готово, кроме картин, которые нужно было еще повесить в некоторых спальнях.
Поскольку помещения для приемов в «Праге» были не такими большими, как в гранд-отелях Нью-Йорка, Катринка планировала проведение праздника в разных местах. В главной столовой, в ресторане на втором этаже и в маленьком танцевальном зале были установлены стойки, за которыми такие знаменитости, как Опра Уинфри и Сильвестр Сталлоне, Роджер Мур и Элизабет Тейлор, Шугар Рэй Леонард и Джоан Колинз, выступали в качестве поваров, готовя и предлагая свои любимые блюда, в то время как Брайен Миллер из «Нью-Йорк таймс» охотно все пробовал и составил список звезд, чьи блюда заняли первое, второе, третье и четвертое места. Победителей объявили к концу вечера. В каждой комнате стояли столы, за которыми гости могли поесть, а затем пойти дальше и попробовать другие блюда. Ансамбли музыкантов исполняли заявки. В танцзале играла какая-то рок-группа, а те, кто хотел, танцевали. Казалось, что танцевать хотят все.
Дэйзи не вернулась из Англии на этот праздник, так как она купила загородный дом в Суррее и была занята его обустройством. Но Гудмены пришли, и Йенсены тоже, и Натали прилетела из Парижа. Правда, ей необходимо было провести еще какую-то встречу, о которой она говорила очень уклончиво.
Марго вздохнула и сказала, обращаясь к Катринке с притворной печалью:
– Ты бы сделала всем нам большое одолжение, если бы хоть когда-нибудь что-нибудь сделала не так. – Потом улыбнулась. – Ты проделала огромную работу.
– Правда. Это грандиозно, – сказала по-французски Натали, обнимая Катринку. Она казалась чуть-чуть пополневшей, что ей шло, но лицо у нее имело какое-то странное выражение, а Катринке некогда было спросить, в чем дело.
– У вас такой наметанный глаз, милая, – сказал Нейл Гудмен.
Услышать это от него было очень лестно. Он больше гордился своим хорошим вкусом, чем успехами в бизнесе. Катринка отошла от доброжелательного круга ближайших друзей и направилась к гостям.
– Надеюсь, вам здесь нравится, Сабрина? – сказала она, заставляя себя выглядеть сердечной.
– Эти вечера всегда такие тоскливые, – ответила Сабрина. – Вам не кажется? – Она попыталась как-то привести в порядок свои мышиного цвета волосы, но это ей не удалось, к тому же она капнула соусом для спагетти на белый лиф своего платья от Дживенчи. И это выглядело так, словно кто-то попытался нанести ей ножом удар в сердце, что Катринка с удовольствием сделала бы, если бы могла хоть на минуту допустить, что у Сабрины есть сердце.
– Нет, – весело ответила Катринка. – Мне нравится.
– Корова, – шепнул Рик Колинз на ухо Катринке через несколько минут. – Не ты, Сабрина. Ты выглядишь потрясающе. – На ней было длинное платье от Ив Сен-Лорана, расшитое по эскизу Лесаже серебряными, коричневыми, бирюзовыми и золотыми блестками, напоминающими рыбью чешую. Бирюзовый цвет подчеркивал ее светло-голубые глаза, а ее щеки горели от возбуждения. На пальце у нее был желтый бриллиант в тридцать два карата, который Адам подарил ей в прошлом году на день рождения.
– Потанцуешь со мной попозже? – спросил Рик. Катринка кивнула и, повернувшись, заметила, что ее свекровь и свекор беседуют с Биллом и Пэт Бакли. Она подошла поздороваться и быстро отошла, прежде чем Нина Грэхем успела сказать ей что-то такое, что вызвало бы у нее раздражение. Это был ее вечер, и она хотела им наслаждаться.
– Великолепный вечер, Катринка, – сказала Шугар Рэй.
– Я уже не помню, когда мне еще было так хорошо, – сказала Кэрол Сульцбергер, держа под руку своего улыбающегося мужа Артура. «Означало ли это, что «Нью-Йорк таймс» поместит хороший материал об отеле?»– размышляла Катринка, в то же самое время благодаря их, широко улыбаясь и радуясь тому, что все идет так хорошо. Она видела, с каким изумлением Робин разглядывает все происходящее; позже он сказал ей: «Вы достаточно много поработали, могли бы теперь и повеселиться».
Катринка смотрела по сторонам на красивых людей в ее красивом новом отеле и решила, что действительно все замечательно. Она отыскала Карлоса, который выглядел маленьким щеголем и был изысканно красив, и увела его от Джона Ричардсона, с которым он беседовал о Пикассо.
– Это сделали мы, – сказала она и поцеловала его. – Благодарю.
Когда Адам обнял ее за талию и повел в танцевальный зал, окружающие провожали их взглядами.
– На нас все смотрят, – прошептал он. – Ты здесь самая красивая женщина.
– А ты – самый красивый мужчина. И самый элегантный, – добавила она.


За исключением заметки Сабрины в «Кроникл», сосредоточившей внимание на тех знаменитостях, которые не появились на этом празднике, газеты на следующий день были полны похвал, что в конечном итоге принесло фонду помощи обездоленным детям более полутора миллионов долларов. Не менее восторженно они отзывались о «Праге», по крайней мере о том, как этот отель выглядит, и наперебой называли его изящным, богатым, модным, роскошным, красивым и изысканным. Телефон непрерывно звонил. Катринку поздравляли с успехом. Сестра Адама Клементина позвонила, чтобы сообщить, как им с мужем понравился вечер, а потом через несколько минут то же самое сказала и Нина Грэхем, причем единственное ее «но» было в том, что Сильвестр Сталлоне был гораздо лучшим актером, чем поваром.


Когда Адам отправился в свой офис, Катринка отложила на несколько минут свой выход в «Прагу», чтобы взять у Анны прекрасно сервированный поднос и отнести его самой в комнату для гостей, где спала Натали.
– Бонжур, – весело сказала она, входя.
Натали застонала.
– Катринка, дай поспать. Я так устала.
– Но ведь в одиннадцать у тебя встреча, – напомнила Катринка. – Здесь кофе и булочки. – Она поставила поднос на туалетный столик и собралась уходить.
– Нет, подожди, – сказала Натали, садясь в кровати. – Налей мне, пожалуйста, чашечку кофе, дорогая, – попросила она. – Катринка налила в чашку кофе и подала его Натали, которая выпила его залпом, как будто умирала от жажды. – О-ля-ля, это было восхитительно. – Она снова протянула Катринке чашку.
«Она выглядит такой бледной и осунувшейся», – подумала о ней Катринка.
– Ты, наверное, принимаешь слишком много кофеина? – спросила она.
– Я выгляжу ужасно, – сказала Натали.
– Нет, нет, – быстро произнесла Катринка. – Просто ты немного бледна.
– Я беременна, – сказала она по-французски. Катринкино знание французского не простиралось столь далеко, и она непонимающе посмотрела на Натали. – Я беременна, – повторила Натали уже по-английски.
– Что! О! Как замечательно! – воскликнула Катринка, подавляя волну зависти.
– Это совсем не замечательно, – поправила ее Натали. – Что же тут замечательного? Ты что, думаешь, Жан-Клод разведется с Элен и женится на мне?
– А разве нет?
– Нет.
– Ты ему сказала?
Натали кивнула и добавила:
– Ты думаешь, мне хочется одной растить малыша?
– Это теперь модно, – сказала Катринка, которая не знала, как ей успокоить расстроенную Натали.
– Но не для меня, – резко ответила она. – Я получила предложение насчет работы от Закса с Пятой авеню. Вот с кем у меня встреча сегодня утром. Я собираюсь избавиться от ребенка и принять предложение.
Катринка встала с кресла и села рядом с Натали на кровать.
– Натали, подожди, – как можно спокойнее произнесла она. – Как ты можешь принимать решение, когда ты так расстроена? Подожди немного, успокойся.
– Уф-ф, когда я от него избавлюсь, вот тогда я успокоюсь. – И она заплакала, бормоча по-французски снова и снова «ублюдок», а Катринка не знала, относится ли это к Жан-Клоду или к ее незаконнорожденному ребенку.
Катринка обняла Натали и прижала ее к себе, а в ее памяти возникло лицо ее спящего маленького сына, а еще – как ни странно – газетная фотография двух сыновей Марка ван Холлена. Знала ли Натали, от чего она отказывается, подумала Катринка. Может ли она представить себе, как она будет жалеть об этом позднее?
– А вдруг что-нибудь случится, – сказала Катринка, – и у тебя больше никогда не будет детей?
– Ничего не случится, – сказала Натали не в силах сдержать рыдания. – Это простая процедура. Очень безопасная. Мне не следовало тебе говорить. Я думала, ты поймешь.
– Прости, – сказала Катринка, немного помолчав, и ее глаза наполнились слезами. – Это потому, что я очень сильно хочу ребенка.
Натали снова бросилась в Катринкины объятия.
– Я знаю, знаю, – рыдала она. – Жизнь так ужасна. Совершенно ужасна.
По щекам Катринки покатились слезы. Нет, подумала она. Не совсем. И не всегда. Но временами, сейчас, например, невыносимо горька.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Только про любовь - Трамп Ивана



отличная книга.читала р не могла оторватся.Так переживала за гг-ю...rnпрекрасная работа.
Только про любовь - Трамп ИванаMarya
8.02.2015, 20.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100