Читать онлайн Только про любовь, автора - Трамп Ивана, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Только про любовь - Трамп Ивана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Только про любовь - Трамп Ивана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Только про любовь - Трамп Ивана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Трамп Ивана

Только про любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

– Катринка, сюда!
Стоя около двери, Катринка вглядывалась в полумрак кафе и сквозь табачный дым пыталась увидеть Томаша.
«Максимилианка», большое и шумное кафе, отделанное темным деревом и медью, находилось неподалеку от Академии изящных искусств и было любимым пристанищем студентов отделения кино. Там недорого и обильно кормили и поили чешским вином. Время тянулось там медленно, обслуживали вяло, а дирекция не только не возражала против буйного поведения посетителей, но, казалось, всячески поддерживала репутацию кафе, как места, где бурные интеллектуальные дискуссии нередко переходят в рукоприкладство. С помощью кулаков студенты только и могли что-либо доказать или отстоять свою подругу. Такие стычки частенько перемежались страстными дебатами.
– Катринка!
– Она опять услышала свое имя, увидела, как ей машут рукой, и повернулась к своей подруге Жужке.
– Он здесь. Вон там в углу. Пойдем.
Нырнув в зал, Катринка стала пробиваться сквозь плотную толпу, смело улыбаясь молодым людям, которые освобождали ей и Жужке дорогу.


И Томаш, и Катринка добились того, чего хотели: Томаш завершил первый семестр на отделении кино ФАМУ, а Катринка с сентября 1966 года училась в университете.
У моравского спортсмена, который хотел получить диплом, чтобы подстраховать себя на будущее, был выбор: университет в Брно или Праге. Прага была столицей, университет здесь был старше и лучше. Коваши хотели, чтобы Катринка поступала именно в него. После работы в спортивном комплексе Катринка училась блестяще и поступила на филологический факультет. Успехи на лыжных склонах помогли ей стать в том году одной из шести женщин, которые после тщательного отбора попали в команду Праги. Жужка тоже была в их числе. Вскоре они вошли в состав команды Чехословакии и участвовали в состязаниях на Кубок мира.


Томаш отделался от шумного застолья и стоял, поджидая девушек, затем заключил Катринку в объятия и нагнулся, чтобы поцеловать ее в щеку. Несмотря на то, что Катринка была высокой, она едва доставала ему до подбородка.
– Дорогая, – пробормотал он, – я уж думал, что ты не придешь.
– Мы задержались на обратном пути, – сказала она. – Снег.
Она обернулась к Жужке и взяла ее за руку:
– Это моя подруга, Жужка Павлик. Жужка, это Томаш Гавличек.
Катринка и Жужка часто встречались на различных лыжных соревнованиях, но лишь недавно, когда обе попали в сборную страны, стали подругами. Они были великолепной парой: Жужка ростом пять футов и семь дюймов, Катринка – около пяти футов и девяти дюймов, у Катринки темные, почти черные волосы и светло-голубые глаза; у Жужки большие темные бархатные глаза и коротко подстриженные светлые волосы. Она не была так красива, как Катринка, но у ее крупного тела были плавные линии, в ее чувственном лице было что-то кошачье. Она излучала женственность, теплоту и добрый юмор.
– Добрый день, – вежливо пробормотал Томаш, пожимая Жужке руку. Секунду они оценивающе смотрели друг на друга. С первого же мгновения Жужка понравилась Томашу. Жужка задумалась. Черты Томаша, взятые отдельно, были не очень привлекательны: лицо было слишком длинным, его слишком серьезные глаза глубоко посажены, нос излишне широкий, а губы чересчур полные. Тем не менее Жужка поймала себя на мысли, что хорошо бы было поцеловать этот рот.
– Присаживайтесь, – бормотал Томаш, пересаживая всех за столом и освобождая место для Катринки и Жужки. Затем он, не обращая внимания на шум, представил их всей компании за столом – студентам его отделения.
– Они из нашей лыжной команды, – объяснил Томаш.
– А, лыжи, – равнодушно произнесла одна из девушек и продолжала беседу с собеседником, прерванную появлением Катринки и Жужки.
Эта ее реакция не говорила о том, что улетучился спортивный энтузиазм и люди утратили интерес к спорту и спортсменам. Просто неожиданные и волнующие события захлестнули Чехословакию, вовлекая и массы студентов. Коммунистическая тирания в средствах массовой информации и в искусстве наконец-то начала ослабевать. Либерально настроенные журналисты и писатели из еженедельной газеты Союза писателей «Литерарни новини» не ограничивались теперь лишь литературными обозрениями – их статьи о чешской действительности порой были прямо противоположны тому, что утверждала официальная пропаганда. Милан Кундера преподавал и публиковал свои произведения. Пьесы Вацлава Гавела «Прием гостей в саду» и «Меморандум» были изданы в Праге и в восемнадцати странах. Поколение талантливых режиссеров, окончивших ФАМУ, работало на студии «Баррандов» во главе с безрассудно смелым Алоисом Глдненаком. Фильмы Милоша Формана, Ивана Пассара, Яна Немеца и Иржи Менцеля стало возможным посмотреть не только в кинотеатрах Лондона, Парижа и Нью-Йорка, но и на родине. Поэтому, по крайней мере для этой студентки, недавно вышедший фильм Фермана «Любовные похождения блондинки» был значительно интереснее, чем результаты чемпионата мира, а может быть, она просто завидовала двум красивым молодым девушкам, которые вдруг составили ей конкуренцию.
– Так вы из лыжной команды Праги? – поинтересовался один из парней, восхищенно улыбаясь Жужке и Катринке.
Катринка и Жужка кивнули.
– И страны, – добавил Томаш.
– Вы были в Валь-д'Исере? – спросил Ян, высокий, очень худой молодой человек. Лицо его было сосредоточенным, серьезным, а за очками в металлической оправе блестели серьезные глаза. Он был одним из лучших друзей Томаша и сейчас, хотя он и знал Катринку уже несколько месяцев, чувствовал смущение от ее присутствия и с трудом заставил себя говорить.
Катринка снова кивнула.
– Мы только что вернулись, – ответила она.
– А что вы здесь делаете? – спросила полная девушка, вытягивая сигарету из пачки, лежавшей на столе.
– Кубок мира, – вмешался кто-то, удивляясь ее невежеству.
– Ах, да, конечно. Я забыла. Ну и как наши дела?
– Ты что, не читаешь газет? – раздался еще один недоумевающий голос. Это была маленькая темноволосая девушка с великолепной светлой кожей и большим крючковатым носом.
– Мы победили. По крайней мере, команда женщин в скоростном спуске. Первой пришла Катринка Коваш.
Когда Томаш и Жужка засмеялись, девушка обернулась к ним.
– А что? Разве в газете ошибка?
Обычно на официальную газету «Руде право» можно было положиться: уж что-что, а о победах спортсменов она информировала достаточно правдиво.
– Катринка Коваш перед тобой, – сказал Томаш, указывая на нее сигаретой.
Девушка с большим носом улыбнулась и протянула Катринке руку.
– Я не расслышала ваши имена. Здесь было так шумно. Очень рада познакомиться с вами.
– Добрый день, – ответила Катринка с дружеской скромной улыбкой, пожав ее руку.
Катринка была единственным ребенком в семье и постоянно окружена вниманием, но сама она никогда не стремилась быть в центре внимания и всегда держалась так естественно, что это обезоруживало. Она излучала добро, любила людей, и, естественно, многие любили ее.
– Расскажи нам о соревнованиях, – нетерпеливо попросила девушка с большим носом.
– А как твои успехи, Жужка? – спросил ее Томаш, вальяжно улыбаясь и явно желая произвести на нее впечатление.
– Она стартовала за мной, – быстро попыталась ответить на его вопрос Катринка, чтобы переключить его внимание на себя. – И победила бы, если бы я сделала хоть одно неверное движение.
– Только Катринка никогда не делает неверных движений, – засмеялась Жужка без тени зависти.
Потом разговор пошел о теннисе и других видах спорта и, конечно же, о последних фильмах. Только о политике не говорили. Прошлые годы сделали эту тему почти запретной, и немногие были готовы нарушить это табу.
Несмотря на поздний час, кафе было по-прежнему заполнено народом. Табачный дым стал плотнее, а разговоры еще шумнее. Сквозь всеобщий гам пробивались отрывки песен: популярные произведения «Битлз» на чешском языке вперемежку с вальсами и польками.
– Пойдемте танцевать, – предложила Катринка.
– Я устала, – ответила Жужка.
– Но ведь еще рано. – Она была возбуждена после соревнований, ее внутренняя энергия требовала выхода. Это потом Катринка свалится от усталости и, возможно, проспит весь следующий день, но сейчас ей хотелось танцевать.
– У меня раскалывается голова, – пожаловался Томаш.
– Не пей так много, – ответила Катринка.
В конце концов, ей удалось уговорить Томаша и Жужку и еще несколько человек присоединиться к ней. Когда кафе закрылось, они надели свои плотные шерстяные жакеты и вышли в холодную ночь. На небе была яркая луна, освещавшая широкий бульвар, который тянулся вдоль Влтавы. На том берегу был Малый город, который много веков назад возник за старой городской стеной. А на холме над ним, будто сказочный замок, возвышались башни и башенки Градчан.
Томаш, Жужка и Ян забрались в маленький голубой «фиат» Катринки, а их спутники – в «шкоду», которая стояла неподалеку. У Катринки теперь было достаточно денег, чтобы позволить себе такую роскошь, как маленькая машина и дорогой газ для ее заправки. Катринка получала спортивную стипендию, что-то давала распродажа ее старой спортивной формы и вещей, а еще она немного заработала в мюнхенском отеле. Сбывались предсказания Оты Черни и оправдывались надежды Иржки Коваша.
– Катринка, в тебе слишком много энергии, – добродушно заметил Томаш, прижимаясь на заднем сиденье к Жужке.
– Глупости, – ответила Катринка. – Это тебе так кажется, потому что ты слишком ленив. Она улыбнулась Яну, который сидел на переднем сиденье рядом с ней. Он был слишком хрупким, чтобы заниматься спортом, и всегда восхищался такими спортивными людьми, как Томаш и Катринка. Когда же спортсменки были красивыми женщинами, то его преклонению не было предела. Он восторженно смотрел на Катринку, пытаясь что-нибудь сказать, но так и не мог и только кивал ей со слабой извиняющейся улыбкой.
– Ленивый! – притворно обидевшись, воскликнула Жужка. Катринка завела мотор и включила передачу.
– Знали бы вы, сколько мне приходится работать, чтобы не отстать от нее. Я падаю от изнеможения, а она, кажется, никогда не устает.
Ее всегда изумляло, сколько было энергии у стройной Катринки.
– Я тоже устаю, – не согласилась с ней Катринка. – Иногда просто падаю, – она снова улыбнулась Яну.
– Да, конечно, – поддержал ее Томаш, – но, к несчастью, не раньше, чем умотаешь всех остальных.


Катринка переехала через мост 1 мая – один из мостов на Влтаве – в Малый город и по лабиринту узких, вымощенных булыжником улиц добралась к Мальтийской площади, на которой находился старинный винный погреб «Москва» в готическом стиле. В погребке вдоль стен стояли старые дубовые бочки. Посетители танцевали под музыку чешской группы, которая пыталась подражать «Роллинг Стоунз». Громкая музыка заряжала всех той же неистовой энергией, которую всегда любила Катринка.
– Я могу отвезти вас в общежитие, – предложила Катринка своим спутникам, когда все вышли на живописную площадь после того, как «Москва» закрылась. Невдалеке в ночном небе светился купол собора, за ним – копия Эйфелевой башни высотой в двести футов, поднимающаяся темным силуэтом из Петршинских садов, которые были для Праги тем же, чем Булонский лес для Парижа.
– Нет, нет, – отозвался Томаш. – Я хочу проветрить голову. – Он поцеловал девушек в щеку. – Это лишь маленькая прогулка. До встречи, – добавил он, не обращаясь ни к кому в отдельности.
– Спокойной ночи, – простился Ян, официально пожав всем руки, и последовал за Томашем вниз по улице.
Катринка и Жужка сели в «фиат» и направились в общежитие в горах за «Замком». Жужка спросила подругу о Томаше:
– Ты давно его знаешь?
Она и Томаш весь вечер держались друг с другом столь официально, что было трудно почувствовать зарождение романа.
– Вечность, – ответила Катринка. – С десяти лет.
– Так долго? – удивилась Жужка, прикидывая свои возможности. – Вы влюблены друг в друга?
– Я и Томаш? Да нет.
– Он очень привлекательный, – сдержанно заметила Жужка, как будто Катринка спрашивала ее мнение.
– Томаш? – переспросила Катринка. – Да, конечно. – Она не думала о нем с этой точки зрения.
– Ты никогда не замечала его чувств к тебе?
– Замечала, конечно. Он же мой друг все-таки. Я люблю его.
– Да?
– Не в этом смысле.
– Ну и хорошо, – удовлетворенно сказала Жужка. – Итак, вы не любовники.
В тогдашней Чехословакии существовала, конечно, сексуальная свобода, но люди, как правило, не обсуждали эту проблему. Но только не Жужка. Именно за прямоту и честность Катринка и любила ее.
– Нет, – успокоила ее Катринка.
– А у тебя когда-нибудь был любовник? – Жужка пристально глядела прямо перед собой, притворяясь, что ее внимание поглощено красотой петляющих узеньких улочек Праги и маленьких домиков эклектичной архитектуры, едва различимых при свете луны. Хотя Жужка и гордилась своей прямотой, она боялась, что на этот раз зашла слишком далеко и могла обидеть Катринку, которую очень любила. Но любопытство было сильнее. Вопрос о любовниках и вообще секс занимал ее все больше. В последнее время она мало думала о чем-нибудь другом.
– Нет, – чувствуя неловкость, ответила Катринка, не привыкшая к разговорам на интимные темы. Она многое видела и знала с раннего детства, замечала и любовные романы, но ни разу еще не была их героиней. Поэтому одновременно она была и знающей, и чистой, осторожной и любопытной. – А у тебя? – поинтересовалась она.
– Нет, но хотела бы. – Переключив внимание с улицы на Катринку, спросила: – А ты?
– Я не знаю, – ответила Катринка. Она все еще была под влиянием различных табу, предостерегающих историй, физических ограничений. Она еще немного подумала.
– Да, – в конце концов, добавила она, останавливая машину около здания четырнадцатого века, которое было их общежитием. – Хочу.
– И чем быстрее, тем лучше, – добавила Жужка. 50-е и 60-е годы были временем резкого возрождения интереса к сексу в Англии, Германии, Швеции, Соединенных Штатах. Но не в Чехословакии, которая была хоть и коммунистической, но в первую очередь католической страной. Команды девочек тренировали преимущественно мужчины, которые не хуже женских монастырей сдерживали сексуальные побуждения своих питомиц. Они бдительно следили за ними: за их тренировками до изнеможения, за выполнением строгого режима, буквально за всем, вплоть до того, что они ели, пили и о чем думали. И делали это не из моральных, а практических соображений, не желая, чтобы их лучшие ученицы растрачивали свою энергию на романы, а потом уходили из спорта из-за беременности. Они постоянно предупреждали девочек о последствиях секса: их ждет не осуждение, а гибель карьеры и потеря связанных с ней привилегий – стипендии, великолепной экипировки, возможности выбирать место жительства и путешествовать. Девочки прислушивались к предостережениям тренеров, потому что собственных знаний по применению противозачаточных средств у них было маловато, контрацептивы им были недоступны. Для молодых спортсменок сексуальная жизнь была не тайной, но редкостью. Страх и физические нагрузки держали под контролем их половые гормоны.
А у Томаша есть любовница, думала про себя Катринка, коль скоро Жужка подняла этот вопрос. Она вспоминала тех девушек, которых она видела с ним. В частности, ему явно нравилась полная блондинка, которая работала в ресторане. Но в последнее время Катринка не видела их вместе.
Ей казалось странным, что, несмотря на многолетнюю дружбу, между ними не было любви. Томаш – ее любовник? Она вспоминала его лицо, которое знала так же хорошо, как и свое, – это лицо Жужка нашла привлекательным, – его тело, длинное и худое, хотя он поглощал поразительное количество еды. Она представила его в знакомых ситуациях: взбирающимся на персиковое дерево в соседском саду, играющим в хоккей, едущим на велосипеде по узкой дорожке в лесу. Она вспомнила, как он читал на берегу реки в Свитове, затем отложил книгу и стал медленно наклоняться к ней, чтобы поцеловать.
Этот поцелуй, думала она, абсолютно дружеский, как и все те, которые он оставлял на ее щеках при встрече или расставании.
Нет, решила она, наконец, Томаш не подходит. Он был слишком привычным, как брат, слишком обыденным для любовника. Хотя у нее не было опыта в сексуальной романтической любви, ей представлялось, что при этом чувствуешь что-то совсем иное, нежели то, что она питала к Томашу.
Ею руководило любопытство. Всегда дружелюбная, открытая и приветливая, без кокетства, Катринка теперь разглядывала во время совместных тренировок молодых парней в команде оценивающим взглядом, и, чувствуя ее внимание, они с готовностью отвечали улыбками и долгими вопросительными взглядами. Однажды в поезде на Бадгастейн, когда он вошел в туннель, она позволила Владиславу Элиасу, чемпиону по гигантскому слалому, поцеловать ее.
В этом она была не одна. Катринка слышала среди звуков гармоник, гитар и поющих неразборчивое умоляющее бормотание ребят, хихиканье девушек, пощечины с шепотом «нет». Не единожды здесь звучала история о девушке, которая год или два назад потеряла невинность в одном из туалетов этого самого поезда.
Владислав без конца повторял имя Катринки, а его губы скользили по ее лицу. Это был далеко не первый поцелуй Катринки, но все они были другими – пробными, экспериментальными, иногда игривыми, иногда горячими и короткими. Он взял ее нижнюю губу зубами, нежно приоткрыл рот, а затем его язык скользнул внутрь. Его ладонь медленно двигалась по ее руке к талии, затем вверх к груди. Она не протестовала, и он начал нежно ее ласкать. Она чувствовала, что задыхается и становится горячей и мягкой, как свеча.
Но тут она услышала низкий голос Оты Черни, который пел песню «Битлз». Она резко вырвалась из рук Владислава.
– Что случилось? – спросил он, ошеломленный и поцелуем и ее внезапным рывком.
– Надо остановиться, – сказала Катринка, слегка удивившись дрожанию своего голоса. Поезд выскочил из туннеля, и она сощурилась. Откинувшись, она улыбалась Владиславу.
– Мне понравилось, – сказала она. – Мы встретимся вечером?
Катринка подумала минуту и покачала головой.
– Я не могу, – ответила она.
Она старалась придумать какую-нибудь причину, но не находила подходящей.
– Это очень сложно, – добавила она, хотя сама не знала, что имеет в виду.
В поездах команду сопровождало большое количество людей. Среди них обслуживающий персонал – техники, которые точили и натирали лыжи, следили за ботинками и креплениями, содержали все лыжное хозяйство, тренеры, и среди них Ота Черни, которые в основном отвечали за подготовку команды, и «тренеры» – политические воспитатели, убежденные члены коммунистической партии. Было непросто скрыться от всех них.
– После соревнований? – спросил Владислав, беря ее за руку.
Катринка мгновение изучала Владислава. Было правдой, что ей понравилось целоваться с ним; но теперь, когда ее любопытство было удовлетворено, она не была уверена, что ей хочется повторить этот опыт. Да, он достаточно привлекательный, и внешность у него приятная, но она не любит его даже так, как Томаша, не говоря уж о большем, и он не будет ее любовником.
– Больше всего я хочу вернуться к нашей группе, – сказала она. – Там веселее.
– Это зависит от того, – улыбаясь, возразил он, – какого веселья тебе хочется.
Точно, подумала Катринка, беря Владислава за руку.
– Вот сейчас, – сказала она, – мне хочется петь. Они прошли по качающемуся вагону в столовую.
Здесь был Ота Черни, их тренер, он стоял в окружении группы высоких, стройных, красивых и жизнерадостных спортсменов, юношей и девушек. Кто-то играл на гитаре, другой на гармонике, остальные пели. Если они и волновались по поводу завтрашних соревнований, то это не было заметно. Волнение придет позже.
Когда Катринка и Владислав входили, Ота поднял глаза. Зачем они выходили, задал он себе вопрос, заметив на лице Катринки румянец. Он решил не спускать с них глаз. Катринка была слишком хорошей лыжницей, чтобы позволить ей попасть в беду, не говоря уже о том, что она дочь его лучшего друга.
Ота освободил ей место рядом с собой. Песню Битлов сменила полька, и Катринка счастливо ему улыбнулась и начала петь, подхватив знакомый мотив, хлопая в ладоши и раскачиваясь в такт.
Она хорошеет с каждым днем, подумал Ота. Красивый ребенок, которого он обожал, превратился в красивую девушку, не только с безупречными чертами лица, но полную жизни и энергии. Она как магнит притягивала к себе взоры. Порой он ловил себя на том, что разглядывает ее и не может заставить себя отвести взгляд. Вот такую дочь он всегда хотел иметь. Но Ота никогда не выказывал ей предпочтение, одинаково относился к ней, как и ко всем девушкам в команде. Иногда он был даже строже с ней, чем с другими, потому что понимал: если она постарается, то сможет достичь многого.
Карьеры Оты Черни и Катринки иногда шли параллельно, иногда пересекались. За эти годы время от времени он тренировал те команды, в которых была Катринка. Подолгу наблюдая ее в течение многих лет, он мог точно и беспристрастно оценить ее возможности, ее ловкость и силу, энергию и решительность. Он все больше убеждался в том, что Катринка может стать олимпийской чемпионкой.
К тому времени, когда Катринка начала учиться в Карловом университете, команда Оты добилась блестящих результатов на местных и областных соревнованиях, и его выдвинули тренером национальной женской команды. Видя в Катринке потенциальную звезду, он тренировал ее, когда она была в составе команды Праги, всегда подбадривал и поддерживал. И когда ее успехи в этой команде дали ей право на участие в национальных соревнованиях, он ликовал.
– Я знал это, – говорил он жене, – еще тогда, когда первый раз увидел ее на лыжах. Я знал, что она способная лыжница.
– Прежде чем кукарекать так громко, – ответила Ольга, – подожди немного и посмотри, какие у нее будут успехи, когда она столкнется с первоклассными лыжницами. До сих пор она еще не встречалась с ними на соревнованиях.
Ольга знала, что была несправедлива: Катринка много раз в различных соревнованиях побеждала великолепных спортсменок. Но иногда, когда Ольга думала о девочке, ее сердце наполнялось такой горечью, что она не могла справиться ни с черными мыслями, ни с резкими словами.
Ольга любила Катринку почти так же, как и Ота, до тех пор, пока годы не превратили ребенка в очаровательную девушку, а Ольгу, и она видела это, в бесплодную старуху. Ее мучило чувство вины при мысли о ребенке, который у нее не родился, о том непоправимом вреде, который она причинила своему телу, о том, что она заставила Оту разделить с ней эту беду. Ольга постепенно стала смотреть на Катринку как на живой укор, как на Божье наказание, постоянное напоминание о том, что она могла бы иметь, если бы не ее непростительный грех. Чтобы уйти от этих чувств, Ольга начала пить, но не в компании друзей – для удовольствия и поднятия настроения, а в одиночестве, чтобы облегчить свои мучения.
Ота беспомощно наблюдал за ней. Он думал, что понимает и способен разделить боль Ольги, но скоро убедился, что это выше его сил, ибо в его чувства вмешалось нечто страшное и разрушительное. Он, как мог, выражал ей сочувствие, а счастья искал на стороне. Он катался на лыжах, играл в шахматы, пил и курил, любил компании с Иржкой Ковашем и другими старыми друзьями, у него были случайные связи с женщинами, но только не с девушками, которых он тренировал. Для него эти девушки были не просто неприкосновенны, они были дочерьми, которых у него никогда не было. Они были его величайшей радостью. И когда Ольга видела, что Ота был действительно счастлив на работе, она начинала обижаться на лыжную команду, на девушек и особенно на Катринку – самую большую радость ее мужа.
Бадгастейн – старый курортный город в Австрии, в теплой долине у подножия гор Тауэрн. Там есть радоновые минеральные воды, которые особенно полезны при лечении заболеваний эндокринной системы, очаровательная церковь пятнадцатого века, живописная аллея, по которой гулял кайзер Вильгельм, и водопад, низвергающийся с горы в озеро в центре города. Весной и летом он утопает в зелени. Зимой к зеленому цвету добавляется белый: все покрывает пушистая мантия снега, восточные склоны гор становятся прекрасным местом катания на лыжах.
Именно здесь должны были проходить соревнования, назначенные Международной горнолыжной федерацией. По прибытии в Бадгастейн Ота Черни, его команда и другие тренеры и лыжники вышли на склон осмотреть и опробовать трассу. Чем меньше неожиданностей во время соревнований, тем лучше.
Позже они обедали в столовой отеля, где им подали прекрасный венский шницель с картофельным пюре и подливкой – блюдо, которое вызвало всеобщий восторг. В этот вечер решили пораньше лечь спать, чтобы как следует отдохнуть. Старая комфортабельная гостиница находилась на окраине города. В ее комнатах поселили по четыре девушки из команд. Вместе с Катринкой и Жужкой были две студентки из университета Брно, и одной из них оказалась Илона Лукански, Немезида Катринки из лыжной секции в Свитове.
Илона поступила в университет на два года раньше Катринки, и с тех пор они катались отдельно друг от друга. Катринка была рада избавлению от такой агрессивной соперницы, как Илона. Когда же Катринка попала в состав национальной команды, они опять встретились.
Невзирая на все свои недостатки, Илона была хорошей лыжницей, и Катринка должна была признать это.
Но ее попытки не обращать внимания на шпильки Илоны, как и в детстве, потерпели неудачу. Хотя Катринке удавалось сдерживаться и не отвечать на ее оскорбления, она испытывала по отношению к ней не просто желание победить, что вообще-то всегда было характерно для нее, но победить свою соперницу любой ценой, даже ценой собственной жизни.
– Что это вы с Владиславом делали одни в купе? – спросила вечером Илона, когда девушки готовились ко сну. Тот, кто видел ее впервые, мог найти ее хорошенькой – плоское бледное лицо в обрамлении вьющихся мягких светло-золотистых волос. Но ее хитрые цепкие глаза очень скоро разрушали это первое благоприятное впечатление.
– С Владиславом? – удивленно переспросила Катринка.
– Вы с ним долго были вместе.
– А тебе какое дело? – воинственно вмешалась Жужка.
– Да так, из любопытства, – игриво сказала Илона, не собираясь отступать.
– Ничего особенного, – ответила Катринка.
– А ты что, завидуешь? – спросила Жужка. Она не любила Илону и всегда была готова к бою с ней, чего так хотела избежать Катринка.
– Не будь дурой, – наступала Илона. – Я видела, как ты смотришь на него.
– Он – красивый, – добавила четвертая девушка.
– Мы все смотрим, – засмеялась Катринка, – и восторгаемся.
– Смотри, но не трогай, – съязвила со смехом Жужка, поддерживая Катринку.
Илона посмотрела на них с недоумением:
– Над чем это вы смеетесь?
– Держу пари, что она не девственна, – прошептала Жужка Катринке. И обе девушки засмеялись.
– С вами просто невозможно, – сердито сказала Илона.


К удивлению Катринки, Томаш встречал их на вокзале, когда они возвратились в Прагу. Он стоял на платформе, размахивая шапкой.
– Катринка! Жужка! – закричал он, стараясь привлечь их внимание. – Я здесь!
– Смотри, Томаш, – сказала Жужка. Она была рада видеть его и даже не удивлена.
Катринка с подозрением посмотрела на подругу:
– Ты знала, что он будет здесь?
Жужка улыбнулась.
– Надеялась, – ответила она.
Томаш просто сиял. Его волосы были влажные, как будто он только что принял душ. Лицо свежевыбрито, а щека, когда он целовал Катринку, была гладкой и источала запах, который был незнаком ей. Это тоже удивило ее. Все свободные деньги Томаш обычно тратил только на книги…
– Мы проиграли, – сказала Жужка.
Катринка упала на трассе и растянула мышцы ноги. Ей несколько раз кололи обезболивающее, и она продолжала кататься с забинтованной ногой. Не очень успешно и заняла восьмое место. Илона пришла третьей, Жужка пятой. Победила французская женская команда.
Томаш обнял их.
– Тогда вам действительно нужно взбодриться. Пойдемте в «Максимилианку». Наши уже там. Перекусим, а потом сходим в кино.
– Я не могу, – отказалась Катринка. – Я вымоталась.
Томаш и Жужка переглянулись, как будто она внезапно тронулась.
– Ты? Устала? – удивилась Жужка.
– Я чуть жива, – настаивала Катринка. – У меня болят ноги.
– Это хороший фильм, – упрашивал ее Томаш.
– Я посмотрю его в другой раз, – был ответ. – А сейчас я сразу же иду спать.
– Да… – огорчилась Жужка.
В ее голосе звучало разочарование, и Катринка поняла, что подруга готова проявить благородство и предложит проводить ее до общежития.
– Но вы идите вдвоем и веселитесь. Не беспокойтесь обо мне. Со мной все в порядке. Я просто хочу отдохнуть.
– Ты уверена? – спросила Жужка.
– Конечно, она уверена. Она не нуждается в том, чтобы ты уложила ее в кровать, – вмешался Томаш, целуя Катринку в обе щеки. – Отдыхай, – приказал он. – Увидимся завтра.
Томаш обнял Жужку и увел ее через толпу на перроне. Жужка разок оглянулась, удивленно пожала плечами, но потом махнула рукой и повернулась к Томашу.
Катринка еще мгновение наблюдала за ними. Томаш и Жужка. Раньше она не задумывалась над любовными отношениями между людьми, а позже была больше занята своими собственными сексуальными переживаниями и только теперь поняла, как их влекло друг к другу, Томаша и Жужку.
– Катринка! – услышала она свое имя и обернулась. Ота Черни стоял около автобуса и поджидал отставших. – Ты едешь с нами?
– Да, – откликнулась она и захромала к автобусу.
– Как твоя нога? – спросил он, когда она подошла.
– Прекрасно.
– Не забудь вечером приложить лед.


Катринке снилось, что она и Владислав едут в поезде и он целует ее. Потом они очутились вдруг в кабине подъемника, и Владислав раскачивал его изо всех сил, она испугалась то ли оттого, что выпадет, то ли оттого, что Ота Черни увидит их.
– Катринка, – прошептал чей-то голос ее имя. Сначала она подумала, что это Владислав, который целовал ее. Но потом она поняла, что это не его голос, а женский.
– Катринка.
Она открыла глаза и увидела Жужку, которая сидела на краю ее кровати. В комнате было темно, первый неясный утренний свет пробивался через шторы.
– Что случилось? – спросила Катринка. – У тебя все в порядке? – Она была еще в оцепенении от страшного сна. Должно было случиться что-то невероятное, раз Жужка разбудила ее.
– Да, – ответила Жужка. – У меня все прекрасно. Чудесно. Я просто хотела сказать тебе, что люблю Томаша. Ты не возражаешь?
– Нет. Я знаю это.
– Ты поэтому не пошла с нами сегодня?
– Я знала, что вы хотите остаться вдвоем, даже если вы не знали этого.
– Спасибо, – ответила Жужка. В неясном свете Катринка с трудом могла разглядеть ее лицо. Жужка плакала.
– Ах, Катринка. Это было чудесно.
– Что?
– Заниматься любовью, дурочка. – Она всхлипнула. – Как я счастлива!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Только про любовь - Трамп Ивана



отличная книга.читала р не могла оторватся.Так переживала за гг-ю...rnпрекрасная работа.
Только про любовь - Трамп ИванаMarya
8.02.2015, 20.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100