Читать онлайн Только про любовь, автора - Трамп Ивана, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Только про любовь - Трамп Ивана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Только про любовь - Трамп Ивана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Только про любовь - Трамп Ивана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Трамп Ивана

Только про любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Тем летом Коваши, как и другие члены лыжной секции, отработали обязательные сорок часов на базе, приводя все в порядок к следующему сезону. Мужчины вырубили деревья на склонах, чтобы увеличить количество трасс, отремонтировали подъемники, водопровод и электропроводку, залатали крышу там, где она протекала, поправили перекосившиеся рамы. Женщины вымыли все сверху донизу, заштопали постельное белье, сшили новые шторы, поменяли изношенную обивку на диванах в холле. Все вместе они занимались покраской. Тех, кто отказался работать, исключили из секции.
Помогали даже такие маленькие дети, как Катринка. Девочки вытирали тряпками пыль, мальчики носили ведрами уголь с грузовика на склад. Катринка, поняв, что работа по дому так же скучна, как и вышивание по канве, решила поискать чего-нибудь поинтереснее. И нашла. Милан, молодой инструктор, вышел покурить, оставив в одной из спален наверху кисть и ведро с побелкой. Соблазн был непреодолимым, и Катринка, недолго думая, покрыла себя и пол побелкой.
– Мама, смотри, что делает Катринка, – закричала одна из сестер Лукански.
– Боже мой! – в ужасе воскликнул вернувшийся Милан. – Меня не было ровно столько, чтобы выкурить сигарету.
– Катринка, посмотри, что ты натворила, – сердито сказала подошедшая мама. – Как ты могла?
– Я помогала, – объяснила плачущая Катринка, которой было стыдно за свое поведение перед Миланом.
– За ней нужен глаз за глаз, – заметила Ольга, не зная, раздражаться ей или веселиться.
– Вечером не получишь десерта, – сказала Милена и потащила дочь в ванную.
– Не рассказывай папе, – умоляла расстроенная Катринка.
Милена, конечно же, рассказала, и Иржка возместил ущерб, нанесенный дочерью.
– Недостаточно хороших намерений, – объяснял он Катринке. – Прежде чем что-то делать, нужно научиться этому. Начиная с малого, так же, как ты училась кататься на лыжах. Только так будет меньше шансов попасть в беду. Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Да, папа, – ответила Катринка, так и не поняв до конца, в чем ее ошибка. Она долго наблюдала за Миланом, и ей казалось, что белить стены совсем нетрудно.


В июле, во время летнего отпуска Иржки, Коваши всей семьей отправились на север Моравии навестить родителей Милены. Катринка смутно помнила прошлогоднее путешествие, так что поездка казалось ей новым, волнующим приключением. Она сидела у окна на твердом деревянном сиденье и смотрела на пробегающий за окном пейзаж: сосновые леса, зеленые холмы, далекие горы, редкие группки домов с красными черепичными крышами, шпили готических церквей, поднимающиеся над деревьями восклицательными знаками. Устав, она немного поиграла с родителями. Когда все проголодались, Милена достала из плетеной корзины холодное мясо, домашний сыр, черный хлеб с хрустящей корочкой, пахту для Катринки и бутылку моравского вина для себя и Иржки. Потом все задремали под стук колес и проснулись на следующей станции от пронзительного свистка.
На станции их встретил отец Милены, Павел Новотни, высокий мужчина с загорелым лицом и голубыми глазами, такими же, как у дочери. Он пожал Иржке руку, поцеловал Милену и подхватил Катринку на руки.
– Ну, милая, ты так выросла, что твой бедный старый дед с трудом тебя поднимает.
– Я умею кататься на лыжах, деда.
– Я уже знаю, – сказал Павел, целуя ее в мягкую щечку.
Иржка погрузил старые кожаные чемоданы в багажник «шкоды». Она была такая старая, что даже нацисты не реквизировали ее во время войны. Все уселись: Катринка с дедушкой впереди, а Милена и Иржка сзади.
До фермы Новотни было пятнадцать минут езды но дороге, вдоль которой росла высокая трава и лютики и до самого горизонта простирались холмы. За перекрестком показалось поле маргариток и колокольчиков. Павел повернул направо и остановился у изгороди. Иржка вышел, открыл ворота и закрыл их после того, как машина проехала.
– Я помню. Я помню, – взволнованно заговорила Катринка. – Здесь есть куры.
Сопровождаемая лаем двух немецких овчарок, из дома вышла Ирина – мать Милены: высокая и стройная, как и дочь, все еще грациозная, несмотря на многолетнюю тяжелую работу, она подбежала к машине и стала обнимать по очереди всех гостей.
Эта ферма принадлежала семье Новотни издавна и осталась в их собственности, даже когда к власти пришли коммунисты. То, что производили, они вынуждены были продавать государству по твердым ценам. Даже в урожайные годы у Новотни не хватало денег, чтобы сделать необходимый ремонт, и ферма стала приобретать запущенный вид, что причиняло Милене боль. Она помнила, как в годы ее детства дом и все постройки всегда были свежевыкрашенными, ворота, забор и крыша в случае необходимости ремонтировались.
Для Катринки ферма была чудеснейшим местом на земле и, пожалуй, самым интересным. За ней по пятам следовали две собаки, Роза и Рудольф, которые лизали ей лицо, когда она останавливалась. Она помогала Милене кормить кур. Когда дед держал ее на руках, она могла прямо с дерева рвать спелые сочные персики и терпкие сливы. Невдалеке было озеро, и отец научил ее плавать. На ферме жили два сына тети Зденки, Франтишек и Олдржич. Сама тетя Зденка и ее муж тоже жили на ферме и помогали по хозяйству. Муж Зденки Олдржич, чтобы подзаработать, часть дня работал в местной строительной организации.
– Я умею кататься на лыжах, – сообщила Катринка своим двоюродным братьям, надеясь поразить их. Но не вышло.
– Держу пари, что не умеешь, – сказал Франтишек. Он спрыгнул со стены, на лету ухватился за ветку дерева, покачался немного и легко спрыгнул на землю. Мгновение спустя его примеру последовал Олдржич.
Высота стены казалась Катринке огромной. Она стояла наверху и дрожала, надеясь, что они не заметят ее страха.
– Испугалась, – разом пригласили братья.
– Нет, – ответила она. Она прыгнула, пытаясь схватиться за ветку, но промахнулась и упала, стукнувшись о мягкую землю.
– Посмотри на себя! Что случилось? – спросила Милена, когда Катринка появилась на кухне. Та прихрамывала, в волосах застряли листья и веточки, лицо было испачкано землей, а на комбинезоне виднелась грязь.
– Я играла, – ответила Катринка.
– Ты ушиблась?
– Нет, – был ответ. – Я просто упала.


Катринка обожала Франтишека и Олдржича и повсюду сопровождала их. Они поддразнивали ее, но ей это нравилось. Они научили ее «куличку», детской игре стеклянными бусинками, помогали ей забираться на деревья и трясти ветки, пока не упадут созревшие плоды. Дедушка наказал их как-то за эту проказу. Они играли с Катринкой в салки и прятки, брали ее на рыбалку, научили копать червей и нанизывать их на крючок. На ужин бабушка готовила рыбу, которую они наловили. Иногда к столу подавали цыпленка или свинину, всегда со свежими овощами и фруктами, яйца от своих кур, сыр и молоко – тоже от своих двух коров. Конечно, денег на новую одежду, на многие хозяйственные нужды или технику для фермы не хватало, но Ирина говорила, что им еще повезло: у них хоть достаточно еды на столе. При этом добавляла, что в некоторых странах люди умирают от голода.
На заре Катринку будило кукареканье петуха. Дни были длинные и жаркие, напоенные солнцем, с сонным жужжанием насекомых, а ночи – прохладные и ясные от света миллионов звезд, сиявших на небе как ледяные кристаллики.
– Я не хочу, чтобы кончалось лето, – призналась Катринка отцу.
– Если всегда будет лето, – ответил он, – подумай, чем ты не сможешь заниматься?
– Чем?
– Кататься на лыжах.
– Мне все равно, – сказала Катринка. Она действительно так подумала.


Длинные, ленивые дни продолжались для Катринки и тогда, когда семья вернулась в Свитов. Она ходила с мамой в магазин за продуктами и плавала в бассейне спортивного комплекса, где работал Иржка. Каждый день она помогала дедушке собирать созревшие плоды. Вместе с бабушкой она ухаживала за цветами на клумбах. Только к розам Дана никому не разрешала прикасаться. Все цветы, кроме роз, – нарциссы, душистый горошек, тюльпаны и пионы – разрешалось срезать и ставить дома в букетах. Только розы цвели и умирали на стеблях.
Среди роз стояла садовая скамейка, на которой Милена любила сидеть, читая или вышивая по канве. Устав от игр со Славкой, Катринка брала книжку со сказками, шла к маме и просила ее почитать.
– Чудовище точь-в-точь как наша бабушка, – сказала она однажды, перебив Милену на середине истории. – Никому не разрешает трогать его розы.
Частенько после работы Дана сидела на садовой скамейке.
Однажды Катринка спросила, о чем она думает.
– О твоем дяде, – ответила бабушка.
Катринка знала, что дядя погиб во время войны еще до ее рождения. Его фотография стояла на каменной полочке в гостиной. На фотографии он смеялся и был похож на отца Катринки, только у того были усы.
– Его давно нет, – заметила Катринка.
– Это неважно, – сказала Дана. – Ребенок часть матери, как рука или нога. Даже больше. Никогда не перестаешь скучать по ребенку. Даже если живешь сто лет. – Она взяла Катринку на руки и крепко прижала, гладя ее темные волосы. – Однажды ты поймешь это, ангелочек, – добавила бабушка. – Когда у тебя будут собственные дети.


Как-то в конце августа, когда Милена и Катринка выходили из мясного магазина, к ним подошел мужчина. Плетеная корзина Милены была заполнена до отказа, и среди прочего в ней был небольшой кусок телятины – лакомства, которое всегда было трудно достать.
– Бабушка будет довольна, что мы купили телятину, – сказала она ей, выходя из магазина на широкий бульвар – главную улицу города.
– Это ваша девочка? – спросил мужчина, останавливаясь перед ними и указывая на Катринку.
– Да, – ответила Милена, испугавшись, что вопрос был вызван очередной шалостью Катринки.
– Меня зовут Мирек Бартош, – сказал он. – Я кинорежиссер.
– Да? – удивилась Милена, не понимая, какое отношение это может иметь к ней и ее дочери.
– Я сейчас снимаю фильм, в студии. – Бартош сделал неопределенный жест в направлении киностудии, расположенной на одной из гор, возвышающихся над городом. Студия в Свитове значительно уступала столичной киностудии «Барандов» и по размерам, и по количеству выпускаемых фильмов. С 1948 года после создания централизованного художественного совета по кино производство фильмов в стране вообще снизилось до пяти– шести картин в год.
– Мои сотрудники и я беседуем с родителями детей, отобранных для съемок на следующей неделе.
Он видел, что Милена не столько заинтересована, сколько озадачена.
– Это детектив, – пояснил он. – Я хочу снять несколько сцен в школе. Так что мне нужны школьники.
– Но Катринка еще не ходит в школу, – ответила Милена.
– Не ходит? Неужели? – В его голосе послышалось удивление. – Впрочем, это не имеет значения. Она подходит. Ну, что вы думаете? Ей, конечно, заплатят. – Он улыбнулся. – Не очень много, правда.
– Я даже и не знаю, – растерялась Милена, как всегда неохотно вступая на незнакомую территорию.
Мирек снова улыбнулся. И хотя Милена очень любила мужа, она не могла не отметить, что Мирек Бартош был широкоплечим и сильным мужчиной с красивым лицом, темными длинными вьющимися волосами и неотразимыми карими глазами, которые выдавали в нем человека с юмором. Он обладал огромным обаянием и наверняка добивался всего, чего хотел.
– Картина новая. Моя блестящая идея. Но если я буду очень долго подбирать исполнителей, то выйду из бюджета и не уложусь в график, и тогда конец. Это всего на несколько дней, – упрашивал он, перечисляя имена детей, родители которых согласились. В списке была и Славка.
– Я поговорю с мужем, – пообещала Милена, улыбнувшись в ответ.
Какая красивая женщина, подумал Мирек. Он решил довести дело до конца, хотя у него было полно дел.
– Вот мой телефон, – сказал он, нацарапав номер на листочке бумаги. – Кто-нибудь из секретарей ответит. Вам все объяснят. – Он нагнулся и подергал Катринку за темную косу, заплетенную в это утро яркой алой лентой. – Ты ведь хочешь сниматься в кино?
– Я не обещаю, – предупредила Милена.
– Нет, – снова улыбнулся ей Мирек. – Конечно, нет. Мы подождем, что скажет ваш муж.
Иржка оказался поклонником фильмов Бартоша и согласился.
– Ты разве не помнишь? – спросил он Милену. – Мы же видели один из его фильмов прошлой зимой. «Последний шанс».
– Да, вспомнила, – ответила Милена, – это тоже был детектив. Мне он очень понравился.
– Все фильмы, которые он снимает, имеют большой успех, – добавил Гонза, ссылаясь на успех фильмов Бартоша в Скандинавии, Германии, да и в странах Восточного блока. Он был одним из немногих кинорежиссеров Чехословакии, который удержался с приходом коммунистов. Его фильмы были жанровыми, без каких-либо намеков на политику. Бартош был национальной знаменитостью, он давал казне значительное количество валюты.
Выяснилось, что у каждого был свой любимый фильм Бартоша.
Наутро Милена позвонила по номеру, оставленному ей Миреком Бартошем, обо всем договорилась, и в понедельник следующей недели она привезла Катринку на студию к гримеру в семь часов утра.
– Гримироваться? – удивилась Милена, с интересом разглядывая длинный стол и ряд стульев перед зеркалом. На каждом стуле сидела маленькая хихикающая девочка с подведенными глазами и накрашенными губами.
– Лишь слегка, – заверила ее ассистент. – Вы даже не заметите. Прошу прощения, – сказала она, отодвигая Милену в сторону.
К мамам обратились с просьбой уйти, что многие и поспешили сделать, потому что им нужно было на работу. А Милена осталась; заверив мать Славки и других, что она присмотрит за маленькими артистками. Милена наблюдала за происходящим из затененного угла. Все волновались, было шумно, люди бегали взад и вперед, и, честно говоря, было трудно понять, кто чем занимается. Вдалеке она увидела Мирека Бартоша, возвышающегося над съемочной площадкой. Он что-то громко говорил, бурно и выразительно жестикулировал.
На площадке был сооружен школьный класс, у которого не было потолка и задней стены. Рядом стояла камера и какое-то оборудование. Милена отметила, что все выглядит очень правдоподобно. Кто-то без костюма и грима писал примеры на доске. Кто-то раскладывал учебники на партах. Наконец, появились девочки в школьной форме, по мнению Милены, слишком сильно накрашенные. Ассистенты усадили их за парты по какой-то системе, непонятной Милене, которую Мирек Бартош тут же разрушил. Он прошелся по площадке, затем принялся пересаживать детей с места на место, туда-сюда, пока не удовлетворился своей работой. Милене показалось, что в результате его действий ничего не изменилось. И тут Мирек увидел Милену и улыбнулся.
«Он флиртует со мной», – подумала Милена, сразу же отогнав эту мысль. Это было абсурдно: известный кинорежиссер заигрывает с домашней хозяйкой.
Бартош встал на возвышение рядом с учительским столом и улыбнулся детям. Поприветствовал их, он стал говорить им, как важно делать именно то, о чем их просят, уверял, что у них все замечательно получится, стоит лишь сосредоточиться. Он попросил сценарий, какое-то мгновение изучал его, потом прошел по рядам, вглядываясь в лица детей. Останавливаясь то около одного, то другого, он просил их повторить за ним реплику.
Катринка наблюдала за его приближением с опаской. Пока что она не получала никакого удовольствия. Сначала ей было немного весело гримироваться, но вскоре занятие это наскучило ей, потому что долгое время нужно было сидеть спокойно. И вот теперь она торчит за этой партой, которая ей совсем не нравится, а незнакомый человек просит ее повторить то, что она не совсем понимает. Бартош остановился перед Славкой, которая сидела рядом с Катринкой.
– Постарайся сказать это так же, как я, – попросил он.
Явно нервничая, маленькая девочка повторила фразу, дважды запнувшись.
– Спасибо, – сказал Бартош, слегка покачав головой.
Теперь он стоял перед Катринкой.
– Теперь попробуй ты, – предложил он.
Он прочитал ей реплику, и Катринка, полностью сосредоточившись, повторила ее за ним, стараясь скопировать все его интонации и не повторить ошибок Славки.
Он протянул руку и слегка подергал ее за косу.
– Сегодня ленточки голубые, – заметил он. – Они очень подходят к твоим глазам. Как тебя зовут?
Она ответила, и он улыбнулся.
– Ты сможешь запомнить эту фразу ненадолго, Катринка?
– Да, – ответила она. – Я могу даже запомнить названия всех овощей в огороде.
– Хорошо, хорошо, – ответил Бартош, его внимание уже переключилось на что-то другое. Теперь, найдя то, что искал, он горел нетерпением начать работу над сценой.
– Ты наблюдай за мной, а когда я укажу на тебя пальцем, ты произнесешь свою реплику. Хорошо?
Катринка кивнула, и Бартош ушел со съемочной площадки, предварительно посоветовавшись минуту с молодой женщиной, которая стояла около учительского стола.
Актриса, подумала Милена и оказалась права. Бартош велел начинать репетицию сцены. Милена с волнением наблюдала, как он указал пальцем на Катринку, и та тотчас же повторила свою реплику. И во время репетиций, и во время съемок Катринка ни разу не ошиблась, всегда точно подавая реплику, как и в первый раз.
– Очень хорошо, – сказал Бартош. – Блестяще, Катринка. А сейчас мы проделаем все это еще раз.
– Ну, как, тебе нравится быть кинозвездой? – спросила бабушка после первого дня.
– Ужасно, – ответила Катринка. – Так долго нужно смирно сидеть. И ничего нельзя делать. После обеда было лучше, – сказала она, чтобы быть честной. – Мы должны были бежать по коридору. – Она еще немножко подумала. – Много раз. А потом опять стало скучно.
Милене же день понравился. Что-то совершенно новое для нее, другой мир, за которым она могла спокойно наблюдать со стороны. Это было именно то, что она любила больше всего. Для Катринки, которая еще даже не была в кино, все это было неинтересно. Только ожидание, когда на нее укажет палец Бартоша, приносило приятные ощущения – нетерпение, волнение, возбуждение. Все остальное было очень скучно. На четвертое утро она стала просить оставить ее дома.
– Когда не надо будет ехать на студию? – спросила она.
– Когда все будет закончено, – сказала Милена. Это был ее стандартная фраза, если Катринка хотела бросить то, чем занималась.
– Через сколько дней?
– Через два.
– Еще два дня, – вздохнула Катринка.
– Ну как, нравится? – на ходу спросил ее как-то Бартош и подергал за косичку.
– Нет, спасибо. А вам? – стараясь быть вежливой, спросила она.
Бартош засмеялся, что удивило Катринку, которая не поняла, что же она сказала смешного.
– Да, – ответил он, – чрезвычайно. Смущенная Милена взяла Катринку за руку.
– Все очень интересно, – промолвила она.
– Для вас, наверное. – Он широко улыбнулся. Бартош не очень-то любил детей, даже своих собственных. – И конечно, для меня. Но для нее, я думаю, все это ужасно скучные вещи.
Он повернулся к Катринке:
– Ты любишь школу?
– Я еще не хожу в школу, – ответила она.
– Ах, да. Я забыл. Твоя мама говорила мне.
– Но я катаюсь на лыжах.
– Да? Тогда у нас есть кое-что общее. Я тоже катаюсь на лыжах.
– Хорошо? – спросила она. – Мой папа хорошо катается.
Бартош снова рассмеялся.
– Ну, может быть, не так хорошо, как твой папа, – ответил он. – А ты? Ты катаешься хорошо?
– Да, – услышал он в ответ.
– Она очень живая девочка, – извиняющимся тоном заметила Милена.
– И правдивая. – Он опять подергал Катринку за косичку. – Это роскошь, которую не каждый себе может позволить, – добавил он, уходя.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Только про любовь - Трамп Ивана



отличная книга.читала р не могла оторватся.Так переживала за гг-ю...rnпрекрасная работа.
Только про любовь - Трамп ИванаMarya
8.02.2015, 20.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100