Читать онлайн Алое домино, автора - Торп Сильвия, Раздел - Глава пятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Алое домино - Торп Сильвия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.08 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Алое домино - Торп Сильвия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Алое домино - Торп Сильвия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Торп Сильвия

Алое домино

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава пятая

После отъезда Антонии Джеррен попытался найти забвение в таких беспутствах, перед которыми меркли все его прежние эскапады, но ни карты, ни непомерные возлияния, ни любовницы — ничто не могло отвлечь его от мысли о предательстве Антонии. До стычки с нанятыми ею убийцами ему еще удавалось убеждать себя, что все эти козни вдохновлялись Келшеллом, а Антония была всего лишь его орудием, но теперь исчезла даже эта утешительная иллюзия. Она самолично отправилась в какой-то воровской притон и не погнушалась сделкой с людьми, которым самое место было на виселице; она наняла целую кучу убийц, преследовавших его по пятам, и тем не менее, пытаясь добиться своего, разыгрывала угрызения совести и умоляла верить ей. Такова была степень ее ненависти, и эту озлобленность спровоцировали вовсе не обвинения больного человека. Нет, она ненавидела его с самого дня свадьбы, и чувства ее никогда не менялись, просто страстная натура взяла ненадолго верх, а она все равно ненавидела его, даже когда, обуреваемая страстью, лежала в его объятиях.
Безудержные и безуспешные поиски забвения продолжались неделю. Однажды утром в спальню вошел лакей, отдернул с окон занавеси и с некоторым трепетом приблизился к кровати с пологом. В последнее время хозяин вставал по утрам все больше в скверном расположении духа, особенно если лег, как сегодня, всего четыре часа назад. Он с робостью раздвинул полог, и лучи солнца, упав на лицо Джеррена, исторгая у того стон гнева и раздражения.
— Черт тебя побери, Хиншем! — хрипло проворчал он. — Какого дьявола ты входишь, если я еще не звонил?
— Прошу прощения, сэр, — извиняющимся тоном промолвил Хиншем. — Я бы не решился побеспокоить вас, но из Келшелл-Парка прибыл посыльный с письмом и говорит, что очень срочное. Чрезвычайно срочное.
— Что? — Джеррен приподнялся на локте, опять застонал и прижал руку ко лбу. Через минуту открыл глаза и увидел, что лакей протягивает серебряный поднос с письмом.
Сделав отчаянное усилие, Джеррен принял сидячее положение и взял послание. Сломав печать, увидел, что письмо, адресованное ему, написано почерком Эдварда Торнбери. При взгляде на первые же строки он выругался и торопливо заглянул в конец. Потом прочел снова, уже медленнее, и когда поднял голову, Хиншем заметил, что глаза его уже не затуманены, а суровы и блистают гневом.
— Я немедленно отправляюсь в Глостершир, — резко сказал он. — Уложи в седельные сумки смену одежды и все необходимое, да скажи в конюшне, чтоб через час запрягли серого. Ты с багажом поедешь следом, и как можно быстрее.
Однако как он ни торопился, но в Келшелл-Парк смог приехать только на следующий день к полудню, и когда соскакивал с седла перед непривлекательным фасадом, глаза его были мрачны, а у рта залегла горькая складка. Он быстро взбежал по ступеням, а навстречу уже торопливо шел Эдвард Торнбери.
— Нашли ее? — последовал резкий вопрос. Капеллан покачал головой.
— Нет, мистер Сент-Арван, еще нет, но уже кое-что известно… — Он умолк и взял молодого человека за руку. — Пройдемте в библиотеку, и я все расскажу.
В библиотеке Джеррен швырнул шляпу и перчатки на кресло. Торнбери заботливо заметил:
— Вы, должно быть, хотели бы освежиться. Позвольте…
— Ничего не нужно, благодарю вас, — прервал его Джеррен. — Что Антония?
Мистер Торнбери, вздохнув, направился к столу, заваленному бумагами, и, перебирая их, медленно произнес:
— Миссис Сент-Арван каждое утро ездила верхом. Так было у нее заведено и раньше, еще до свадьбы, и даже сэр Чарльз не усмотрел в том ничего подозрительного. Поэтому, когда на четвертый день ее лошадь вернулась одна, нашей единственной мыслью было, что произошло несчастье.
— Как раз то, что хотели вам внушить! А когда выяснилась ошибка?
— Ближе к вечеру, когда ее горничная обнаружила, что исчезли все деньги и драгоценности миссис Сент — Арван. Только тут сэр Чарльз и понял: она сбежала, — и послал во все ближайшие гостиницы и почтовые станции узнать, не нанимал ли кто экипаж…
— Ради Бога, друг мой, ближе к делу! — с нетерпением поторопил его Джеррен и, шагнув вперед, схватил своего собеседника за руку. — Что за чертовщину вы там обнаружили, что так боитесь сказать мне?
— Ну, хорошо, сэр. — Мистер Торнбери поднял на Джеррена бледно-голубые глаза. — Сожалею, что мне приходится сообщать вам такое, но нет сомнений, ваша жена сбежала отсюда с помощью и в обществе своего двоюродного брата, мистера Винсента Келшелла.
Повисло тягостное молчании. Железная хватка руки Джеррена ослабела, на лице появилась странная смесь горечи, страдания и горя. Но через какую-то секунду все эти чувства сменились одним — безудержным, холодным бешенством, а рука инстинктивно потянулась к эфесу шпаги.
— Боже милостивый, неужели это правда? — произнес он едва слышно и пронзительно взглянул на Торнбери. — Откуда вы узнали?
— В Блю-Боур джентльмен из Лондона, проведший там две ночи, нанял почтовую карету. Хрупкого вида, слегка заикающийся молодой джентльмен. В утро исчезновения миссис Сент-Арван видели, как карета проследовала в этом направлении, а позднее — через деревню в нескольких милях отсюда — в сторону Глостера. В карете была дама, а рядом скакал джентльмен.
Джеррен кивнул:
— Келшелл, вне всяких сомнений! Наверное, сопровождал ее в Лондон. Что было дальше?
— Это все, что я знаю, сэр. Понимаете…
— Все, что вы знаете? Проклятие, Торнбери, с тех пор прошло уже три дня! Хотите сказать, что не разослали никаких запросов? — Он умолк, потом отрезал: — С вашего позволения, я хотел бы видеть сэра Чарльза.
— Боюсь, сэр, это невозможно. Сэр Чарльз…
— Минутку, Торнбери! — Джеррен снова схватил его за руку; голос был угрожающе тих. — Прошу правильно меня понять. Не сомневаюсь, что вы всего лишь выполняете его распоряжение, но не позволю отстранить себя подобным образом. Я увижу сэра Чарльза, даже если придется применить для этого силу.
Маленький капеллан грустно взглянул на него:
— Сэр Чарльз умер, мистер Сент-Арван, — тихо ответил он.
— Умер? — Джеррен выпустил его руку и растерянно огляделся. — Когда? Почему мне ничего не сообщили?
— Он умер, сэр, в тот же вечер, как миссис Сент — Арван покинула дом. Вам, конечно, тут же сообщили это печальное известие, но вы, должно быть, не успели его получить. Он сильно гневался, а когда узнал, что она сбежала именно с Винсентом Келшеллом, то вообще впал в неописуемую ярость, призывал проклятия и на нее, и на него, и на вас, за то, что плохо присматривали за женой. Он был очень слаб и, конечно, не вынес такого неистового гнева. К сожалению, вынужден сказать, что эти проклятия были его последними словами.
Джеррен отвернулся и отошел к окну, задумчиво разглядывая сады, простиравшиеся до самых лесистых холмов.
Смерти сэра Чарльза ждали давно, и невозможно было оплакивать его безумную измучившуюся и измучившую всех душу, но все же это событие имело далеко идущие последствия. Келшелл отныне мог именоваться «сэром Роджером», но титул был единственным, что он унаследовал; хозяином же Келшелл-Парка и всего состояния почившего становился Джеррен.
— Так что вы понимаете, — продолжал мистер Торнбери, — что печальное это событие не дало мне возможности разослать запросы о миссис Сент-Арван. Я был слишком занят здешними проблемами.
— Я отлично все понимаю, сэр, и примите мою благодарность, — Джеррен снова повернулся к нему лицом. — Я сам займусь поисками жены. — И он направился к звонку. — А до своего возращения оставляю вас здесь, мистер Торнбери, на ваше попечение.
Вид у капеллана был покорно-недовольный, но он ответил, что по мере сил постарается оправдать оказанное ему доверие, которое ценит весьма высоко. На звонок Джеррена явился слуга.
— Мне нужна свежая лошадь, лучшая в конюшне, — приказал Сент-Арван. — Чтобы через десять минут она была оседлана.
— Мистер Сент-Арван, — запротестовал Торнбери, когда лакей удалился, — вы проскакали уже много миль. Неужели вы не хотите хоть немного передохнуть?
— До вечера еще есть время, — лаконично отвечал Джеррен. — Как называется деревня, где видели карету, и как до нее добраться?
Капеллан ответил, но попытался еще раз уговорить отложить поездку до завтра, чем вызвал с трудом сдерживаемое возмущение:
— Боже праведный! Да как же вы не понимаете, сэр? Уже три дня моя жена находится в обществе Келшелла. Так неужели я должен прохлаждаться здесь вместо того, чтобы преследовать их? Я отыщу, не извольте сомневаться, где бы они ни схоронились!
— Мистер Сент-Арван! Только умоляю, обдумывайте свои действия! Когда вы их найдете…
Джеррен был уже у дверей, но остановился и пристально посмотрел на священника. На устах его цвела улыбка, но в глазах ясно читалась смерть.
— Когда я их найду, мистер Торнбери, — тихо промолвил он, — то убью его. На сей раз он дал мне прекрасный повод.
Нелегко отыскать следы беглецов по прошествии трех дней. В Глостере они перебрались через реку Северн и свернули к югу; дальнейшее преследование становилось все труднее. Джеррен скакал всю ночь, пока не свалился без сил, но рано утром был уже снова в седле. Поиски продвигались медленно, поскольку Винсент явно старался не афишировать конечной цели путешествия, и на каждом перекрестке Джеррен рисковал направиться по ложному пути. Трижды ему — пришлось возвращаться, пока в конце концов в каком-то городке следы преследуемых не утерялись окончательно. Он провел ночь в местной гостинице и на следующий день все же ухитрился найти верное направление, окольными путями ведшее из Глостершира в глубь Уилтшира.
И, наконец, во второй половине дня оказался в маленькой, Богом забытой деревушке, затерянной где-то в лесах. Усталый, пропыленный стоял он у дверей единственной гостиницы, а в душе клокотали ярость, ревность и гнев, постоянно закипавшие в течение этих томительных, нескончаемых дней. Он шагнул в приветливую, радушную прохладу старого дома с соломенной крышей, нетерпеливо зовя хозяина.
Навстречу вышла хозяйка, пышнотелая, невозмутимая женщина, которую, казалось, ничто не могло взволновать. Она принесла ему эль и терпеливо выслушала все расспросы о молодых леди и джентльмене, которые останавливались здесь несколько дней назад: леди — высокая, черноволосая, джентльмен слегка заикается.
— А, так вы, верно, о молодом мистере Винсенте говорите, сэр, — беззаботно отвечала она. — Отсюда уж до Манора (Манор (англ.) — староанглийское поместье) недалеко, так что он здесь не останавливался, но муж видел, как он проезжал мимо. Верхом, а рядом карета ехала. В ней дама сидела, и они переговаривались. Кузина или еще какая-то родня, так он сказал.
Рот незнакомца сжался, и ей даже показалось, будто в его глазах вспыхнул огонек, однако голос был очень тих:
— Этот джентльмен — мистер Винсент, кажется… Вы видели его раньше?
— Видела ли я его раньше? — она разразилась звонким, сочным смехом. — Клянусь Богом, сэр, да я помню его еще на помочах! И прехорошенький же был! Их сиятельство любили его до безумия, да и нынче любят.
Джеррен нахмурился:
— Их сиятельство? О ком это вы?
— Как о ком? О леди Блэкленд, конечно, о ком же еще! О бабушке мистера Винсента. Она его воспитала, после смерти милой бедняжки — матери. Да и опосля, когда отец долго был в чужедальних краях, а потом взял другую жену, он почти все время жил в Маноре.
— Минутку! — прервал ее Джеррен. — Я вас не очень понимаю. Вы хотите сказать, что Винсент Кел — шелл привез эту леди — свою кузину — в гости к бабушке»?
— Ну да, сэр, именно так! А почему бы и нет? Ее милость обожает общество.
Несколько секунд он оторопело смотрел на нее со странным выражением на лице, потом разразился смехом, в котором поровну слышалось и веселья и злости. Постепенно веселье возобладало, он поставил локоть на стол и, прикрыв глаза ладонью, затрясся в безудержном хохоте, хозяйка вторила ему в некотором замешательстве. Она смеялась с удовольствием, но никак не могла взять в толк, чем же могло быть вызвано такое веселье. Джеррен, словно почувствовав ее недоумение, вскоре поднял голову, и она заметила, что суровое, злое выражение исчезло с его лица.
— Я смеюсь над самим собой, — беспечным тоном ответил он на молчаливый вопрос, — и над тем, что нафантазировал. Следовало бы помнить: кузен Винсент — большой оригинал.
Джеррен остался в гостинице смыть дорожную пыль и отобедать, так что когда он подъехал к Манору, солнце уже садилось. На невысоком холме в окружении ухоженного сада и небольшого парка стоял дом, милая старинная барская усадьба. Когда он представился, его незамедлительно провели в отделанную белыми панелями гостиную, единственной обитательницей которой оказалась старая дама в модном платье из шуршащего фиолетового шелка. Она была невысокого роста, прямая, ее умное лицо с чудными серыми глазами, очень похожими на глаза внука, еще хранило следы былой редкостной красоты, пышные серебряные волосы украшал изящный кружевной чепчик.
— Входите, мистер Сент-Арван, — дружелюбно приветствовала она. — Я ждала вас.
Джеррен поцеловал протянутую руку и взглянул на нее сверху вниз, вопросительно-насмешливо подняв бровь.
— Я так и предполагал, — ответил он, — и приношу извинения за медлительность. Добираться сюда мне пришлось довольно сложными путями.
Выразительные, ясные, удивительно молодые глаза смотрели прямо на него, одобрительно блистая. Тростью из черного дерева она указала на кресло.
— Прошу вас, сэр, садитесь. — И когда он сел, несколько секунд задумчиво рассматривала его. — Должна признаться, я вас представляла себе несколько другим.
— Могу вообразить, как меня приукрасили, — отвечал он, посмеиваясь. — Боюсь, вам рассказывали обо мне с предубеждением. Вы действительно были столь любезны, что оказали гостеприимство моей жене?
— Вы правы, сэр. Сейчас дневная жара спала, и она гуляет в саду с моей компаньонкой и внуком, но скоро придет. А мы с вами пока побеседуем.
— Вы очень добры, ваше сиятельство. Однако должен вас предупредить, что дело у меня, скорее, к вашему внуку.
— Вы меня удивляете, сэр, — спокойно заметила она. — Дозволительно ли поинтересоваться, какое именно?
— Конечно, мадам, хотя, думаю, и не нужно. Мистер Келшелл слишком самонадеян. Я его как-то предупреждал, но безрезультатно, поэтому требуется более жесткий урок.
— Не думаю! — Поднявшись, леди Блэкленд взглянула ему прямо в лицо. — Прошу вас, мистер Сент — Арван, это понять! Поединка между вами и Винсентом не будет.
Джеррен тоже встал, глаза его угрожающе блеснули.
— Интересно, — тон был нарочито спокоен, — почему вы так уверены?
— Сейчас скажу. Вы мне кажетесь человеком вполне здравомыслящим, — Джеррен поклонился, — которому не захочется из пустяка раздувать большой скандал. Ваша жена убежала из дедовского дома. Не спорю, то была ошибка, но я имела удовольствие знать Чарльза Келшелла двадцать лет назад и не в силах винить ее за это. Винсент же, хоть и просто помог ей в этом побеге, поступил не только опрометчиво, но и крайне неразумно, поскольку ему следовало бы понимать, что рано или поздно вы все обнаружите. Но, мистер Сент — Арван, уверяю вас, он привез ее ко мне в тот же день. Надеюсь, вы не считаете меня способной прикрывать какую-нибудь непристойность?
При виде невысокой, но воинственной фигурки в глазах Джеррена снова заискрился смех.
— Мадам, — торжественно заверил он, — я просто не осмелюсь.
— Вздор! — лаконично ответствовала миледи. — Полагаю, юноша, вы осмелились бы на многое, так что не лгите мне. И не пытайтесь казаться глупее, чем есть на самом деле, считая, будто ваша жена любит Винсента, ибо я и сама в это не верю.
— Я вовсе так не считаю. — Тон Джеррена был по-прежнему беззаботен, однако теперь в нем слышалась горечь.
— Просто я понял кое-что, о чем мистеру Келшеллу, вероятно, еще предстоит узнать. Что Антония любит лишь саму себя.
— В самом деле? — И она с головы до ног смерила его пронзительным взглядом. — Возможно, мне следует сказать, что я знакома с обстоятельствами вашей свадьбы.
— Тогда, мадам, вас не должно удивлять и полное фиаско нашей семейной жизни.
— Что касается глупостей юных пар, — заметила миледи с мудрой иронией, — то здесь меня ничем уже не удивить. — Она снова уселась в кресло. — Вы дадите мне слово, что не станете затевать никакой ссоры с Винсентом? Боже милостивый и всеведущий! — добавила она, видя, как он колеблется. — Да неужели вы думаете, эта история станет хоть кому-нибудь известна, если только вы сами не проявите неразумие и не позволите ей выплыть на свет?
Воцарилось молчание. Он поверх ее головы молча смотрел в сад, а она, задумчиво и чуть нетерпеливо, — на него. По складке между бровями, ужесточившейся линии рта и несколько помрачневшему лицу видно было, что его раздирают самые противоречивые чувства.
— Что ж, ладно, — произнес Джеррен наконец резко. — В этом случае вызова не будет. Однако если вы дорожите его безопасностью, то уговорите впредь держаться от меня подальше.
Леди Блэкленд улыбнулась, а ему опять подумалось, какой редкостной красотой она, должно быть, отличалась в молодости.
— Благодарю, — просто ответила она. — Винсент для меня так много значит.
— Он вам многим и обязан, — заметил он не без усмешки. — Не исключено, что вы спасли ему жизнь. И я надеюсь, он извлечет из этого урок.
Она качнула головой:
— Не надо судить его так строго, сэр. Он искренне верит, что любит Антонию.
— В самом деле? — Голос Джеррена неожиданно посуровел. — Тогда позвольте выразить ему глубочайшее сочувствие.
Она подняла брови, но ничего не сказала, лишь позвонив в колокольчик, велела вошедшему слуге:
— Как только миссис Сент-Арван вернется, пусть окажет мне любезность и зайдет сюда. Но больше ничего не говори. Ты понял?
— Можно спросить, почему? — поинтересовался Джеррен, когда слуга ушел.
Ее светлость тихо рассмеялась:
— Каприз, мистер Сент-Арван. Я уже достаточно стара, чтобы изредка потворствовать своим прихотям. Ну, а вы нашли свою беглянку и что намерены делать теперь? В первую очередь, конечно, надеюсь, будете моим гостем.
— Вы очень добры, мадам. Но не удобнее ли будет для всех, если я отправлюсь в деревенскую гостиницу?
— Ни в коем случае, — с живостью возразила она. — Я ухитрилась представить визит вашей жены как нечто вполне естественное и не собираюсь сводить на нет все свои усилия ради ваших чувств, или ее, или Винсента. Мои собственные не в счет. Меня, конечно, ничто не затруднит.
Он рассмеялся:
— В таком случае, леди Блэкленд, я с радостью и благодарностью воспользуюсь вашим гостеприимством — на одну ночь. Завтра мне необходимо вернуться в Келшелл-Парк. В день побега Антонии скончался сэр Чарльз, и меня ждет множество неотложных дел, которые я пока оставил на местного капеллана. Антония, разумеется, поедет со мною.
— Почему «разумеется»? Он поднял брови:
— Я не могу оставить ее здесь.
— Не вижу причины. Я достаточно наслышана о ее жизни в Келшелл-Парке и понимаю, что невзирая ни на какие перемены, вы не сможете заставить ее вернуться туда сейчас.
— А мистер Келшелл? Я вовсе не хочу сказать, что подозреваю вас в отсутствии надлежащей строгости, но…
— Винсент завтра отправляется в Лондон, — прервала она, не дав ему договорить, — так что вам незачем беспокоиться на этот счет. — И, наклонившись вперед, добавила совершенно серьезно: — Поверьте, мистер Сент-Арван, это будет неразумно — пожалуй, даже жестоко — забрать Антонию в Келшелл-Парк, где она не знала ничего, кроме горя. Позвольте ей остаться со мной до конца лета.
Джеррен не колебался ни минуты. Предложение леди Блэкленд было решением проблемы, посланным самим небом, ибо он с беспокойством обдумывал перспективу совместного с Антонией возращения в Глостершир. Дела, связанные со смертью сэра Чарльза, задержат его там, по всей видимости, на несколько недель. И одно дело — жить под одной крышей в лондонском доме, где у каждого из них был свой собственный круг общения, и совсем другое — постоянно общаться друг с другом в уединении Келшелл-Парка. При тех отношениях, что сложились у них сейчас, подобная ситуация была бы совершенно невыносимой.
— Ваше сиятельство чрезвычайно добры, — произнес он. — Я принимаю предложение с несказанной благодарностью. Что бы там ни рассказывала про меня жена, но мне не хотелось бы причинять ей напрасные страдания.
Прежде чем она успела ответить, за дверью раздались голоса. Джеррен даже сделал в ту сторону шаг; миледи, бросив на него проницательный, острый взгляд, тоже обернулась.
Ничего не подозревающая Антония вошла в комнату, держа в руках соломенную шляпку. На ней было белое батистовое платье, а на груди приколоты темно-красные розы. Джеррену она показалась красивой, как никогда. При виде его она ахнула и застыла на мгновение, но острый взгляд леди Блэкленд сумел уловить в ее глазах радость, тут же сменившуюся опасением и испугом.
— Джеррен! — почти беззвучно вскрикнула она, -
Это вы?
Он официально поклонился:
— Как видите, мадам. Что же вы так испугались? Миледи посмотрела на одного, потом на другого и поднялась:
— Вам так много надо сказать друг другу, что я, пожалуй, пойду. — И, приблизившись к дверям, которые Джеррен поспешил перед нею открыть, вполголоса добавила: — Всегда приятно видеть, как твои предположения оправдываются. Так не забудьте же, сэр, вашего обещания.
И вышла. Джеррен закрыл дверь и повернулся к жене.
— Какого обещания? — неуверенно спросила она.
— Не вызывать Келшелла на дуэль за участие в этом деле. — Джеррен прислонился спиной к двери и достал табакерку; в первых же его словах прозвучало жгучее презрение: — Вне всякого сомнения, она совершенно права. Было бы несправедливо обвинять во всем его, поскольку, полагаю, вы попросту подольстились, чтоб он помог вам.
Антония дрожала всем телом и принуждена была опереться на кресло, но с голосом сумела справиться и ответить довольно спокойно:
— Да, это было бы несправедливо. Винсент всего лишь проводил меня сюда. И вам вовсе незачем вызывать его.
— Ее сиятельство уже убедила меня в этом. — Он взял щепотку табаку, защелкнул табакерку и опустил ее в карман. — Может быть, вы соизволите объяснить, почему вам вздумалось покинуть дом, куда я вас отправил?
— Просто не могла там оставаться больше! Ведь я же просила вас, умоляла не отсылать меня туда, но вы не вняли. — Голос ее предательски дрогнул, и она умолкла, силясь овладеть собой. — Это дедушка послал за вами?
— Нет, Торнбери. С сожалением и прискорбием вынужден сообщить, что дедушка ваш скончался.
Глаза ее распахнулись:
— Скончался? — прошептала она. — Когда? Почему?
— В день вашего побега из Келшелл-Парка. Что же до того, почему это произошло, то, полагаю, вина лежит на вас.
Его слова произвели совершенно неожиданный эффект. Губы ее приоткрылись, лицо покрылось смертельной бледностью, она сделана неуверенный шажок и прежде, чем он успел пошевелить хоть пальцем, без чувств упала на пол.
С удивленным восклицанием он опустился подле нее на колено и одной рукой приподнял за плечи. В этот момент дверь открылась, пропуская Винсента, который вошел с решительным видом, говоря:
— Сент-Арван, я… — Он замер. — Бог мой! Антония! Ч-что вы с ней с-сделали?
— Не будьте идиотом! — отрезал Джеррен, просовывая другую руку под колени Антонии и поднимая ее. — Это всего лишь обморок.
— Я п-позову на п-помощь! — Винсент повернулся к двери, но Джеррен, глядя на белое лицо на своем плече, резко остановил его:
— Постойте! Нечего создавать панику. Она уже приходит в себя.
Он отнес ее на диван и, когда укладывал, она, тяжело вздохнув, открыла глаза. Взгляды их встретились, и на секунду обоим показалось, будто пропасть между ними исчезла, но с другой стороны дивана в нетерпении стоял Винсент, на губах которого трепетал невысказанный вопрос, и драгоценное мгновение было безвозвратно утрачено.
— Антония! — он схватил ее за руку. — Вы в порядке? Ч-что с-случилось?
С намеренной сдержанностью Джеррен подложил ей под голову подушку и выпрямился, с высоты своего роста глядя на юношу. В глазах его сверкал гнев.
— Келшелл, — в отменно учтивом тоне таилась угроза, — подобная забота о кузине делает вам честь, но не соблаговолите ли вместе со своим неуместным, наглым любопытством отправиться куда-нибудь подальше, например, к черту?
Винсент, хоть и пораженный таким недвусмысленным адресом, все же остался на месте и только крепче сжал руку Антонии.
— Я не намерен выполнять ваши к-команды, — возразил он. — Если Антония желает, тогда…
— О, Бога ради, уходите, прошу, воскликнула она, вырывая руку. — Оставьте нас одних!
Недоумевающий, несколько растерянный Винсент поспешно ретировался, а Джеррен снова взглянул на Антонию. Она смотрела на него огромными, бездонно-черными глазами, казавшимися еще бездоннее и еще чернее на белом, как бумага, лице; в сокровенной глубине этой черноты притаился ужас. Сердце Джер-рена сжалось. Он с участием склонился к ней.
— Прошу прощения. — Тон его был гораздо ласковее, нежели раньше. — Знай я, каким ударом окажется для вас смерть сэра Чарльза, то сообщил бы о ней не так резко. Позвать леди Блэкленд? Она качнула головой:
— Не надо, мне уже лучше. Джеррен! — Она села, ухватившись обеими руками за его рукав. — Что вы имели в виду, когда говорили, будто вина за его смерть лежит на мне?
— Я просто неудачно выразился, за что прошу у вас прощения. Сэр Чарльз, едва услышав о вашем побеге с Келшеллом, впал в такую неописуемую ярость, что ослабевший организм попросту не справился с нею. Его сгубили собственные темные страсти, а вовсе не вы или кто-то другой.
Она выпустила его рукав и бессильно откинулась на подушки, вся дрожа, с лицом, столь же белым, как складки ее батистового платья. На лице этом были написаны такой ужас и отчаяние, что у Джеррена от жалости перехватило горло и безудержно захотелось взять ее на руки и укачать, утешать, как малого ребенка. Но оттого, что желание было таким неистовым, а мысль о ее вероломстве — такой горькой, он резко выпрямился и, отойдя от дивана, иронически прибавил:
— Не знаю, мой ли приезд или известие о тяжелой утрате вас так огорчили, или же ужасает мысль о возращении в Глостершир. Если последнее, то успокойтесь. Леди Блэклэнд оказалась столь добра, что пригласила вас пожить у нее еще. Я принял это приглашение от вашего имени.
Он говорил, не глядя на нее, и потому не мог видеть, как следовал за ним полный мольбы взгляд и умоляющим жестом протянулась к нему рука. Минуту спустя рука расслабленно упала, и все еще нетвердым, хоть и довольно спокойным голосом Антония произнесла:
— Добросердечие ее сиятельства безгранично, и я с радостью останусь, но что будет с вами, Джеррен? Вы возвратитесь в Лондон?
— Не сейчас. Сперва я должен покончить с делами в Келшелл-Парке.
— Но когда все-таки будете в Лондоне, то позволите и мне присоединиться к вам? О, Джеррен, прошу вас!
Он поднял брови:
— С какой целью? Больше не надеетесь на помощь родственника или же так ненавидите меня, что просто не можете не принять во всем самоличного участия?
— Ну как мне вам доказать! — с отчаянием произнесла она. — Ведь я хочу уберечь вас от смерти. Теперь, после кончины дедушки, угроза эта усилилась стократ, ибо сейчас между дядей Роджером и состоянием сэра Чарльза стоите только вы.
С минуту он пристально рассматривал ее, потом презрительно усмехнулся:
— Да вы просто сами себя в этом убедили! Только я, говорите, стою между ним и вожделенным богатством, однако умри я — богатство достанется вам.
— Он уверен, что я выйду за Винсента и тем самым отдам все в его руки. А если откажусь, он, без сомнения, убьет и меня.
— Ага! — насмешливо заметил Джеррен. — Наконец-то мы добрались до сути. Вы боитесь за собственную жизнь.
— Считайте так, если хотите! И вообще, думайте обо мне, что хотите, только поверьте — я хочу помочь вам!
— Поверить! Святый Боже, это уже слишком! Поверить вам после того, как вы всеми возможными средствами пытались меня извести?
Он повернулся, чтобы уйти, но она, вскочив, опередила его и встала перед дверью, преграждая путь.
— Вы все-таки выслушаете меня! Неужели непонятно, что вернувшись в Лондон в одиночестве, вы только сыграете на руку ему? Ведь он будет строить козни, интриговать, но сам никогда не нападет. — Она схватила его за отворот камзола и, торопливо нанизывая одно слово на другое, старалась говорить убедительно. — У него есть слуга, столь же опасный. Слуга? Вернее было бы сказать — близкий друг. Если один из них — мозг, плетущий сеть заговора, то другой — руки, все исполняющие. Я боюсь обоих!
Эту торопливую, на одном дыхании речь Джеррен выслушал, не меняя выражения лица, а когда она закончилась, холодно произнес:
— Не будете ли вы столь любезны, Антония, дать мне пройти? Это все тот же спор, что мы вели в Лондоне, и все такой же бесполезный. Так давайте же прекратим его, порешив, хотя бы из уважения к хозяйке, сохранять взаимную учтивость, пока мы оба пользуемся ее гостеприимством. — Он умолк, но, поскольку она не двигалась, взял ее за плечи и осторожно отодвинул в сторону. — Что ж, если вы не желаете двигаться сами, придется помочь, ибо я более не желаю обсуждать с вами этот вопрос. Вы останетесь здесь до тех пор, пока я не расквитаюсь сполна с вашим родственничком. Потом я пришлю за вами, тогда и настанет черед выяснять отношения, хотя один Бог ведает, сможем ли мы когда-нибудь разрешить эту дилемму.
Джеррен уехал из Манора следующим утром, очень рано, но и жена, и хозяйка уже были на ногах, чтобы пожелать удачной дороги. Прощание с Антонией было кратким и официальным, а вот леди Блэкленд удивила его, сказав:
— Давайте-ка перед отъездом пройдемся по саду, мистер Сент-Арван. Я хочу кое-что сказать вам.
Он удивленно поднял брови, но согласился сразу, предложил ей руку, и они пошли по неширокой дорожке, вившейся вдоль просторного ровного газона, по которому протянулись длинные утренние тени от деревьев. С минуту они двигались молча, потом леди резко проговорила:
— Я сама терпеть не могу людей, сующих нос не в свое дело, но только дурак — не заметит, что ваши отношения с женой оставляют желать много лучшего. А я, мистер Сент-Арван, вовсе не дура.
— О, мадам, это неоспоримо, — посмеиваясь, согласился он, — однако, рискуя обидеть вас, я все же вынужден заметить, что не намерен обсуждать этот вопрос. Вам ведь, кажется, известны обстоятельства нашей свадьбы. Они вполне все объясняют.
— Вздор! — отрезала миледи. — И не пытайтесь казаться глупее, чем есть на самом деле, мой мальчик, уверяя меня, будто не в ваших силах было примирить Антонию с этим браком, ибо я все равно не поверю. Я прекрасно вижу, как изумительно вы подошли бы друг к другу, не вмешайся кто-то посторонний. Кто — то, счевший необходимым из собственных корыстных побуждений посеять меж вами рознь. Роджер Келшелл, к примеру.
Джеррен бросил на нее удивленный взгляд и встретился с проницательным взором. Минуту или две спустя он осторожно произнес:
— Полагаю, сэр Роджер негодует из-за моей женитьбы на его родственнице.
— Негодует? А, ну да, негодует! Берегитесь его, мистер Сент-Арван! Он совершенно беспринципен, и худшего и более опасного врага трудно себе представить.
И снова Джеррен помолчал, прежде чем ответить. Такой поворот разговора оказался неожиданным, и он понимал, что нужно быть предусмотрительным в словах.
— Странного мнения вы, мадам, о своем зяте.
— О моем зяте? — В голосе леди Блэкленд послышалась горечь. Теперь дорожка шла в кустарнике, дома было не видно, миледи остановилась и повернулась лицом к Джеррену. — Роджер Келшелл увез дочь, когда той едва исполнилось семнадцать. В те дни легко было обвенчаться тайно, и ради Фебы нам с ее отцом пришлось принять этот брак, хотя мы прекрасно понимали, что Келшелла интересовало только приданое. Однако здесь он чуточку недодумал, ибо сэр Артур настоял, чтобы они жили с нами, и жесткой рукою регулировал их расходы. Когда родился Винсент, а Феба умерла, он сделал мальчика своим единственным наследником. Винсент получит все через два года, в день своего двадцатипятилетия. Джеррен нахмурился:
— Так значит, не ради Винсента Роджер хотел женить его на Антонии?
— Роджер Келшелл, — язвительно заметила миледи, — никогда и ничего не делает ради кого-то. Когда Винсент переехал в Лондон, влияние отца стало гораздо сильнее, чем хотелось бы, и Келшелл, несомненно, убежден, что такой брак предоставил бы деньги Антонии в его полное распоряжение. Это состояние — предмет его постоянных вожделений. Лично я уверена — хотя раньше никому в том не признавалась, — что у сэра Чарльза имелись немалые основания для подозрений относительно смерти сына.
Джеррен промолчал, прищурившись глядя на нее.
— Интересно, — медленно начал он, — а почему вы решили признаться в этом мне?
Она пожала плечами:
— Я достаточно долго прожила на свете и поняла, что время не меняет таких, как Келшелл. Дважды он едва не завладевал столь вожделенным состоянием, и дважды оно в последний момент ускользало из его рук. Однако он вполне еще может лелеять надежду женить Винсента на Антонии, если каким-либо образом устранит вас. — Она помолчала, потом неторопливо прибавила: — И я очень хорошо понимаю, что самый факт женитьбы на ней ставит вашу жизнь под угрозу.
Снова воцарилось молчание, на этот раз продолжительное. Джеррен вопросительно смотрел на леди Блэкленд, а она молча отвечала выразительным взглядом глубоких серых глаз. Потом он так же молча поднял ее маленькую, морщинистую руку и поднес к губам.
— Я понял все, ваше сиятельство, и благодарю за предупреждение. Я, признаться, тоже не доверяю Роджеру Келшеллу.
— Так и продолжайте, Сент-Арван! Он — человек опасный. И не беспокойтесь о жене. Здесь, под моим присмотром она будет в безопасности.
— Я знаю, мадам, и за это тоже благодарю вас. Теперь мне понятно, почему вам так хотелось подружиться с нею.
— А мне нравится эта девушка, — заявила миледи, возвращаясь к своей обычной манере говорить. — И, что немаловажно, вы, юноша, нравитесь мне тоже, однако другой такой сумасбродной, своевольной и упрямой пары еще, пожалуй, поискать. Остается только надеяться, что рано или поздно вы все же придете в чувство, хотя лично я не очень-то рассчитываю на это!
Антония жила у леди Блэкленд уже месяц. Джеррен никак не давал о себе знать, и она понимала, что писать ему бесполезно. Через несколько дней после его отъезда в Манор приехала Ханна с багажом хозяйки, но и она знала только о смерти сэра Чарльза и больше ни о чем другом; о ее нынешнем местопребывании сэру Роджеру было, скорее всего, известно, но и от него — никаких известий. Наконец, в полном отчаянии, Антония написала ему и в ответ получила письмо, в котором осторожными, обтекаемыми фразами говорилось, что до тех пор, пока Сент-Арван не вернется в Лондон, предпринять ничего нельзя.
Письмо слегка успокоило Антонию, ибо косвенным образом подтверждало, что Джеррен пока в безопасности. Теперь, освободившись на время от гнетущего страха за него, она могла позволить себе спокойно обдумать разделившую их и все расширяющуюся трещину. «Слишком глубокая, — думала Антония скорбно, — едва ли она когда-нибудь зарастет», и даже если Джеррену и посчастливится со своим врагом, то вряд ли удастся забыть, какую роль сыграла во всех этих кознях жена, память об этом всегда будет стоять между ними. И никогда уже им не обрести снова то счастье, которым были они объяты так недолго.
Мирную идиллию в Маноре прервало неожиданное появление самого сэра Роджера. Он приехал в один серый, тяжелый день, когда небо вокруг набухло грозой, и походя объяснил свое появление выдумкой о поездке в Бат и неожиданным решением заехать сюда по пути, дабы засвидетельствовать леди Блэкленд свое почтение, а ее молодой гостье — соболезнования по поводу кончины дедушки. Антония поначалу встревожилась, но, понимая, что в Манор его могла привести лишь чрезвычайная срочность, взяла себя в руки и, набравшись храбрости, спросила, когда они остались наедине, чем вызвана подобная неосмотрительность.
— Совершенно не ожидала увидеть вас здесь, дядя, — выговорила она ему несколько рассерженно. — Ведь вы выдаете меня таким образом. Разве это благоразумно?
— Благоразумие иногда приходится подчинять необходимости, — учтиво возразил он. — Вам известно, что Сент-Арван вернулся в Лондон?
— Нет, — Антония с трудом удержалась, чтобы не поднять глаза от вышивки, которой занималась. — Он не очень-то спешит сообщать мне.
— А вас это удивляет? — Его брови поднялись, а в голосе послышалась явная насмешка, сразу же разозлившая ее. — Однако вы не были ему уж очень преданной женой, не так ли? — Он помедлил, покачивая моноклем на ленточке, пристально глядя ей в лицо. — Позвольте узнать, вы знакомы с завещанием вашего деда? Нет? Тогда, возможно, вам будет интересно узнать, что, не считая обычных подачек слугам, сэр Чарльз все отписал Сент-Арвану. Вы же, дитя мое, лишены наследства в пользу вашего мужа и должны хорошенько понять, что теперь, после смерти сэра Чарльза, законный наследник Сент-Арван в вас больше не нуждается.
Направленная с преднамеренной жестокостью стрела достигла цели, губы ее дрогнули, что доставило Роджеру минутную радость. Прежде чем ответить, она сделала несколько стежков, хотя руки дрожали так, что едва держали иголку, потом произнесла сдавленным голосом:
— Нуждается или нет, но я все еще его жена.
— Разумеется, однако же мы имеем интересную ситуацию, когда и муж и жена равно горят желанием избавиться друг от друга, а кроме как насильственным путем, этого никак не осуществить.
— Что? — Ее сдержанную настороженность, как волной, смыло ужасающим гневом, потрясенная, она смотрела прямо ему в лицо пылающими яростью глазами. — Да как вы смеете думать, будто Джеррен намерен убить меня?
Он выразительно пожал плечами:
— Вы же пытались убить его, разве не так? Впрочем, если эта мысль вас так оскорбляет, давайте выразимся по-другому. Приключись с вами роковая случайность, он не слишком бы горевал о вас, как и вы о нем при подобных же обстоятельствах.
Она по-прежнему смотрела на дядю, все еще не веря, но уже охваченная ужасным сомнением:
— Нет, не могу поверить! Роджер пожал плечами:
— А почему, собственно, нет? Только представьте на минутку его незавидное положение. Крайняя необходимость толкает его на мезальянс, который, конечно, принес богатство, но и поставил его жизнь под постоянную угрозу. Он соединен с женой, которая ему вовсе не жена. Знает, что вы покушались на его жизнь. Так неужели вы думаете, его остановят рыцарский кодекс или клятвы перед алтарем?
— Да вы, никак, оправдываете его, дядюшка?
— Я просто рассматриваю ситуацию с его точки зрения, так же, как и с вашей, когда вы проявили немалую мудрость и приняли свое замужество вместо того, чтобы откровенно искать способов избавиться от него. Однако ни одно из этих соображений не удержит меня от достижения своих собственных целей. Потому-то я и здесь. Вам надлежит не медля вернуться в Лондон.
Она и сама уже решила это, но для виду воспротивилась. Ее неожиданная сговорчивость могла вызвать лишь ненужные подозрения.
— Если я вернусь, он может снова отослать меня. Для чего необходимо мое присутствие?
— Потому, что я не могу следить за его намерениями, если ни вас, ни Ханны не будет рядом с ним. А вводить нового слугу, даже такого, которому можно полностью доверять, опасно.
— Что ж, хорошо! — с неслыханной решимостью произнесла Антония. — Когда вы, сэр, собираетесь обратно в Лондон? Не позволите ли поехать с вами?
Его тонкие губы растянулись в улыбке: — С величайшим удовольствием, дорогая. Тогда, может быть — завтра?
Леди Блэкленд, почуявшая, что дело нечисто, едва только Роджер Келшелл переступил порог, всячески пыталась отговорить Антонию от такого опрометчивого шага, но все впустую. На следующий день Антония уехала с дядей, как он и предполагал. Он вообще был весьма уверен в себе.
В Лондон они прибыли двумя днями позже, к вечеру. Сэр Роджер довез Антонию и Ханну до Брук-стрит и даже проводил племянницу до самых дверей, но в дом зайти отказался. Буквально через две минуты она даже радовалась этому, ибо, пройдя мимо изумленных слуг, как раз увидела Джеррена, спускающегося по лестнице.
Он был одет к балу: в камзол небесно-голубого шелка, атласные кюлоты и богато расшитый жилет. Волосы были завиты в локоны и напудрены, а в пене кружев, каскадом низвергавшихся с груди, блистали драгоценности. Внизу лестницы ожидал лакей со шляпой и плащом, подбитым шелком.
При виде жены Джеррен нахмурился, но продолжал все так же спокойно и величественно шествовать по лестнице вниз. Она замерла посредине холла, глядя на него вопрошающими, немного испуганными глазами, и некоторое время оба хранили молчание. Джеррен наконец спустился, приблизился к жене, взял ее руку и небрежно коснулся губами.
— Какая неожиданная радость, голубушка, — произнес он вполне дружелюбно. — Жаль, что не предупредили о своем приезде.
При этом он сжал ее руку и, продев под свой локоть, повел Антонию в библиотеку, в дальнюю половину дома. Едва закрылась дверь и они остались одни, как манеры его тут же переменились. Отпустив ее, он сурово спросил:
— Зачем вы вернулись?
— А почему бы и нет? — Она отошла в сторону, снимая перчатки. — Не рассчитывали же вы, в самом деле, что я останусь у лэди Блэкленд навсегда?
— Я рассчитывал, что вы поступите, как было велено, — сердито ответствовал он. — Насколько мне помнится, вам надлежало остаться в Маноре до тех пор, пока не будет покончено с вашим родственником, а я еще не закончил этого дела. Не сомневаюсь, что именно ему обязан вашим столь несвоевременным появлением.
— Несвоевременным! — У нее вырвался короткий и тоже сердитый смешок. — Поистине, вы вполне откровенны!
— И буду еще откровеннее. Впредь держитесь подальше от козней Келшелла, не то пожалеете. Чем бы ни закончилось это дело, думаю, грядет немалый скандал. — Он пошел к двери, но остановился и бросил через плечо: — И будьте любезны помнить, что вы в трауре и не можете посещать никаких увеселений.
С этими словами он ушел. Хлопнула входная дверь, и Антония осталась наедине с невеселым размышлением, к кому же он так торопился.
На следующее утро Антония поняла, что должна убить Роджера Келшелла. Мысль об этом пришла в затуманенную бессонной ночью голову совершенно неожиданно, как о некоем способе убедить Джеррена в искренности ее желания помочь, а в случае очередной неудачи с ним — предотвратить осуществление нового смертоносного намерения сэра Роджера. И то и другое казалось одинаково невыполнимым, ибо Джеррен опять не станет ее даже слушать, а сэр Роджер не перестанет угрожать ему до самой своей смерти.
До самой своей смерти. Антония замерла, недоумевая, как такое простое решение не приходило ей в голову раньше. Сперва Роджера, а потом себя. И оружие есть. Небольшой старинный кинжал, которым она как-то угрожала Джеррену и который теперь лежал в запертом на ключ ящике в ее туалетной. Да, в этом остром сверкающем лезвии заключалось решение всех проблем.
Теперь оставалось найти повод заявиться к нему в гости, и здесь сразу же пришла удача. С визитом приехала Люси Маунтворт, видевшая Джеррена предыдущим вечером и решившая навестить подругу, узнав о ее возвращении. Она приветствовала Антонию с радостью, к которой примешивалось любопытство, но Люси была достаточно хорошо воспитана, чтобы не давать ему проявляться, и лишь посочувствовала подруге по поводу ее утраты и траура, исключавшего всякую возможность повеселиться. Сама Люси собиралась отправиться завтра вечером с друзьями на маскарад в Воксхолл-Гарденс. Джеррен уже принял приглашение, и было бы так славно, если бы и Антония тоже пошла.
Антония что-то рассеяно отвечала, а сразу же после ухода Люси в карете отправилась к дому сэра Роджера. По дороге она почти равнодушно раздумывала над тем, как ее поступок может быть истолкован в свете. Возможно, ее сочтут сумасшедшей. Так говорят о большинстве самоубийц, поскольку только такая причина самовольного ухода из жизни позволяет хоронить умершего все-таки по христианскому обряду. И только Джеррен, может быть, частично догадается об истине и поймет наконец, что она была искренна в желании помочь ему.
Хотя сознание было спокойным и ясным, она двигалась, словно во сне, и единственной реальностью оставался кинжал, спрятанный в страусовой муфточке. Остановившись у дома Келшелла, Антония сказала привратнику, что у нее срочное дело к сэру Роджеру, и через несколько минут уже стояла в его кабинете. Роджер поднялся из-за стола ей навстречу и обеими руками взял протянутую руку.
— Дитя мое милое, какой приятный сюрприз! Вот не ожидал лицезреть вас так скоро. Садитесь же!
Она опустилась в указанное кресло.
— Есть новость, которая заинтересует вас, дядя, — произнесла она, изо всех сил стараясь говорить естественно. — Завтра вечером Джеррен собирается на маскарад в Воксхолл.
Усевшись в кресло, Роджер пристально рассматривал ее, словно подозревал в словах какой-то скрытый смысл. И наконец спросил:
— И что с того, милая?
— Что с того? — переспросила она с нетерпением. — И это все, что вы можете сказать, сэр? Я думала, вы привезли меня в Лондон, чтобы я держала вас в курсе его намерений!
— Совершенно верно, просто я не понимаю, почему вы поспешили ко мне с такой малозначительной новостью.
В глубине сознания возникала слабая тень беспокойства, но усилием воли Антония заставила себя говорить с той же нетерпеливостью и даже с гневом:
— Да послушайте же вы! Разве не этой возможности мы ждали? Вы ведь знаете Гарденс (Гарденс — сады (англ.))? Эти тенистые дорожки и летние домики словно специально созданы для нашей цели, а завтра вечером их заполнят люди в домино и масках. Что может быть удачнее?
— В самом деле? — повторил он раздумчиво. — Домино и масках, говорите! Действительно! Правда, определить нашу жертву будет несколько затруднительно, поскольку он тоже будет под маской.
— А определить, как он будет одет — уже моя задача. Если нужно, я и сама поеду в Воксхолл.
— Очень уж вы нетерпеливы, дорогая моя. Нельзя ли поинтересоваться, с чего вдруг такая кровожадность?
— А нужно ли спрашивать? — Антония поднялась и стала ходить по комнате, словно не в силах усидеть на месте от переполнявших ее чувств. — Только представьте себе, как меня вчера приняли! Как бранили за ослушание! Он говорит, я должна вернуться в Келшелл-Парк и оставаться там под наблюдением мистера Торнбери и его слуг. Как пленница, клянусь Богом! Говорю вам, дядя, мне до смерти наскучили все эти угрозы и унижения! — Она остановилась как раз за его спиной, а пальцы внутри муфточки легли на рукоятку кинжала; Роджер не пошевелился и не обернулся. «Ради тебя, любовь моя, » — подумала она, стискивая кинжал, размахнулась и что было силы обрушила клинок вниз.
И в ту же минуту, словно проникнув в ее намерения, сэр Роджер резко отклонился в сторону, и острый кинжал вонзился в деревянный край стола. Прежде чем она успела выдернуть его, Келшелл был уже на ногах, держа ее за руки, а огромное зеркало перед столом раскрылось, как двери, и в комнату ворвался Тимоти Престон.
Одного взгляда ему было достаточно, чтобы понять случившееся, и он бросился к ним. Роджер передал ему пленницу, и слуга, заломив ей руку за спину железным захватом, подавил всякое ее сопротивление.
Келшелл поднял упавшее кресло, неторопливо оправил камзол и галстук. Потом выдернул кинжал и провел рукой по вмятине на столе, оставшейся от удара.
— Экая досада, Тимоти! — заметил он. — Теперь придется придумывать какое-нибудь объяснение. Антония, голубушка, вы стали крайне неосторожны и доставляете много беспокойства. Следовало помнить о зеркале.
Антония, затаив дыхание, проследила за его взглядом. Губы Роджера искривились в сардонической усмешке.
— Вот-вот! — почти ласково произнес он. — Я мог наблюдать каждое ваше движение, хотя, признаюсь, неожиданное нетерпение сделаться вдовой и без того показалось несколько подозрительным. Ведь я давно понял: вы пойдете на все, лишь бы спасти жизнь своему недостойному мужу. Как же вам не хватило ума это сообразить?
Он отложил кинжал и совершенно хладнокровно дважды наотмашь хлестнул ее рукой по щекам, сперва по одной, потом по другой. Затем кивнул Престону:
— Отпусти ее. Она больше не опасна. — И Антонии: А вы сядьте!
Она упала в ближайшее кресло, слишком потрясенная, чтобы возражать, слишком напуганная своей неудачей и провалом, чтобы ощущать обиду и боль пощечин. Келшелл также уселся на свое место и снова взял кинжал.
— Полезное оружие, — заметил он, осторожно касаясь лезвия пальцем, — но небезопасное в таких порывистых и неопытных руках. Пусть-ка оно лучше побудет у меня. Но к нему ведь должны быть ножны. А да, Тимоти, я думаю, ты найдешь их в ее муфточке, так небрежно валяющейся на полу. Благодарю! Нет, муфту можешь вернуть хозяйке. Тимоти, я хочу, чтобы ты остался здесь. Можешь сесть.
Антония, потирая руку, так жестоко вывернутую Престоном, не удержалась и с вызовом проговорила:
— Что, дядя, думаете, как бы еще помощь не понадобилась?
Он покачал головой, посмеиваясь над нею даже с какой-то ласковостью:
— Ни в коем случае, милая племянница. Полагаю, вы уже выдохлись. А теперь займемся-ка лучше разработкой западни, в которую хотим заманить Сент-Арвана завтра вечером.
Она перестала растирать руку и оторопело уставилась на него. Даже у Тимоти сделался испуганный вид. Наконец она снова обрела голос и, не таясь, заявила:
— Вы, должно быть, сошли с ума.
— Вовсе нет, дитя мое. Пожалуй, ваше предложение весьма подходит. Маскарад в Воксхолле! Да, мне это нравится.
Она сделала нетерпеливый жест:
— Но вы же хорошо понимаете, что я просто использовала эту новость как предлог, чтобы поехать сюда.
— И все-таки, Сент-Арван собирается в Воксхолл?
— Да, с Маунтвортами, но ни за что на свете не буду я больше помогать вам. Не стану участвовать в ваших кознях, и все!
— Боюсь, дорогая Антония, у вас нет выбора.
— Нет?! — Подбородок ее вздернулся, глаза вызывающе засверкали. — Я всегда могу отдать себя в руки закона и признаться во всем. Мне все равно, что со мной будет, если и вы получите по заслугам.
— Не сомневаюсь, но я, видите ли, вовсе не собираюсь получать, как вы выразились, по заслугам. Против меня, в поддержку ваших обвинений нет ни малейших улик, а я, естественно, буду все отрицать, Тимоти и Ханна — тоже. С другой стороны, есть масса свидетельств, что вы пытались убить своего мужа. В этом убежден даже сам Сент-Арван. Вы понапрасну погибнете, не причинив никакого вреда мне и не сумев спасти его, так что не льстите себя надеждой, будто я отступлюсь от своих намерений только потому, что вы отказались мне помогать.
Он умолк, откинувшись на спинку кресла, и, сцепив пальцы, с непреклонной решимостью рассматривая ее. На лице его была написана мягкая снисходительностъ, но голубые глаза сверкали безжалостным холодным блеском, и с неожиданной ясностью она поняла, что выхода нет. Оставалась лишь одна надежда: притворно согласиться с любыми его замыслами на завтрашний вечер и попытаться предупредить Джеррена о ловушке. Роджер при всем своем хваленом хитроумии, кажется, проглядел такую возможность.
— Да, похоже, придется помогать, — угрюмо ответила она. — Так что вы от меня хотите?
Сэр Роджер лучезарно улыбнулся.
— Я не сомневался, что вы проявите благоразумие. Сейчас мне нужно все как следует обдумать, но к завтрашнему вечеру план будет готов. В десять часов у Вестминстерского моста. Я буду вас там ждать.
Она пожала плечами:
— Позвольте напомнить, что я не могу идти на маскарад без домино, а у меня его нет. Если же попытаюсь купить, это дойдет до ушей Джеррена. Не забывайте, я ведь в трауре.
— Будет вам и домино, и маска. Когда вернетесь домой, немедленно пошлите ко мне Ханну, и все будет улажено. А теперь вам лучше уехать, не то такое продолжительное свидание может вызвать подозрения. Позвольте вас проводить до кареты.
Вернувшись в кабинет, сэр Роджер потирал руки и был явно очень доволен собой, однако Престон не разделял такой радости. Он стоял у стола, рассматривая кинжал Антонии, и хмурился.
— Что такое, Тим? — окликнул его Келшелл. — Почему столь мрачное лицо?
Престон качнул головой.
— Не нравится мне все это, сэр, — проговорил он с убежденностью. — Слишком уж охотно она согласилась. И задумала опять обман, готов прозакладывать свою голову.
Сэр Роджер пожал плечами:
— Да что она может? Доказательств нашего сговора у нее нет. Нет доказательств даже тому, что я жаждал смерти Сент-Арвана.
— Сэр Роджер, если миссис Сент-Арван и отправится завтра в Воксхолл, то с одной лишь целью — предупредить мужа.
Неужели ты думаешь, я этого не понимаю?
— Разумеется, понимаю?
— Тогда, Бога ради, зачем она вам?
Келшелл уселся в кресло, расположился поудобнее и смерил слугу ироническим взглядом.
— Послушай, Тим, не заставляй меня объяснять тебе очевидное. Если Антонии не будет в Воксхолле, как же вина за преступление падет на нее?[




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Алое домино - Торп Сильвия

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6

Ваши комментарии
к роману Алое домино - Торп Сильвия



Скучновато и чуток скомкано, но зато не растянуто и не занудно.
Алое домино - Торп СильвияКсения
1.12.2013, 19.54





Начало интересное, необычный брак, тиран дед, влюбленный кузен, который ничего не сделал для освобождения Антонии от тирании деда, нелюбимый муж, который старается сгладить ситуацию в которой оказались герои. А затем идут неинтересные интриги дяди и попытки к убийству. Почти не совсем удачная часть детектива. Эта часть романа как раз и не трогает, и не интересна.Ставлю 5 баллов.
Алое домино - Торп СильвияЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
1.06.2014, 0.11





вроде и ничего, но местами на редкость глуповато.
Алое домино - Торп Сильвияюля
1.07.2015, 23.48





вроде и ничего, но местами на редкость глуповато.
Алое домино - Торп Сильвияюля
1.07.2015, 23.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100