Читать онлайн Полюби дважды, автора - Торнтон Элизабет, Раздел - 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полюби дважды - Торнтон Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 78)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полюби дважды - Торнтон Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полюби дважды - Торнтон Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Торнтон Элизабет

Полюби дважды

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

19

Она долго, как завороженная, смотрела на него, но, придя в себя, приняла молниеносное решение. Нападение — лучшая защита! Расправив плечи и изобразив неимоверную усталость (что, впрочем, далось ей без труда), она сбросила плащ и швырнула его на спинку стула.
— Ты сказал, что вернешься не раньше утра, — произнесла она равнодушно.
— А мне сказали, — ответил он учтивым, но в то же время зловещим тоном, — что ты отказалась побывать на музыкальном вечере, потому что у тебя разболелась голова и ты решила остаться дома.
— Так ты был на музыкальном вечере? — удивилась Джессика.
Он неприятно улыбнулся.
— Разве Элли ничего тебе не сказала? Я попросил ее передать тебе, что как только закончатся состязания, я заеду к леди Боуз, В конце концов — мы молодожены. Мои друзья сочли бы странным, если бы я не отказался от некоторых своих холостяцких привычек ради молодой жены.
Она не почувствовала сарказма в его словах — она думала об Элли. Ей вспомнилась улыбка, появившаяся на лице девушки, когда та оглянулась, бросив последний взгляд на окна дома, прежде чем села в экипажей. Видимо, Элли догадалась, что Джессика что-то задумала, и надеялась, что Лукас разоблачит жену. Так оно и получилось.
— Нет, она ничего мне не сказала, — ответила Джессика, направляясь к двери в гардеробную.
— Ох, она, наверное, не хотела тебя беспокоить, раз ты себя плохо почувствовала, — сказал Лукас, наблюдая за действиями жены.
— Как это похоже на Элли, — проговорила она сладким голоском, — проявлять заботу о моем здоровье…
— Конечно, — согласился он. — А ты знаешь, что Перри тоже нездоровится?
— Перри? — Голос Джессики дрогнул.
Лукас кивнул, не сводя с нее внимательного взгляда.
— Он не смог поехать на состязания, потому что у него было… Что там у него было?.. Ах да, простуда… Так он, по-моему, сказал Адриану. Какое совпадение, ты не считаешь? Вы оба в один вечер пожаловались на недомогание.
Лукас произносил свою речь настолько дружелюбным тоном, что заставил Джессику разволноваться не на шутку. Ее нервы, и без того напряженные до предела, казалось, вот-вот не выдержат, и она впадет в истерику. Страшным усилием воли она заставила себе сохранять внешнее спокойствие. Облизнув пересохшие губы, она сказала:
— Всякие случаются совпадения, ты сам знаешь…
Внезапно он взорвался и закричал так, что она вздрогнула и попятилась назад.
— Не лги мне! — заорал Лукас. — Ты была с Перри сегодня ночью. Я больше не потерплю лжи и уверток. Я давно заместил, как он смотрит на тебя, повсюду ищет тебя глазами. Я хочу знать правду, Джессика, и ты расскажешь мне все прямо сейчас. Зачем ты встречалась с Перри?
Она медленно повернулась к мужу. В огромных серых глазах больше не было испуга. В них горел огонь ярости.
— Посмотри на меня, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Надеюсь, ты не имеешь в виду того, о чем я сейчас подумала?!
— Об этом расскажешь мне ты. — В голосе Лукаса слышалась злоба.
Он произнес это так, словно бросил ей вызов, и она не замедлила принять его. Все ее тревоги и чувство вины, которое она испытывала по отношению к нему, вытеснило другое, более сильное чувство — возмущение. Она с трудом разжала стиснутые зубы, глаза по-прежнему метали молнии ярости.
— Неужели ты настолько развращен, что поверил, будто мы с Перри способны на такое?
Он долго и пристально смотрел на нее, а потом вдруг отвел глаза. Сделав несколько шагов по комнате, он остановился напротив нее.
— Черт побери, что я, по-твоему, должен думать? — В возмущении он взъерошил рукой волосы. — Где бы я ни оказался, даже в собственном доме, я то и дело натыкаюсь на этого молокососа.
— Во-первых, Перри — мой друг, — ледяным тоном парировала она. — А во-вторых, насколько мне известно, он — твой близкий кузен. Адриан ведь тоже бывает здесь, но я ни разу не слышала, чтобы его присутствие волновало тебя. Ты никогда на него не жаловался.
— Я не жалуюсь. — Досада и отчаяние слышались в его голосе. — Просто я…
— Что? — требовательно спросила Джессика, оборвав его на полуслове.
Он резко выпрямился.
— Ты не должна поощрять его. Перри молод и впечатлителен…
Она в изумлении уставилась на Лукаса.
— Я не должна поощрять Перри? — повторила она слова мужа. — На что я, по-твоему, его поощряю! Я никогда не поощряла ни одного мужчины, — ледяным тоном заявила она.
Лукас, явно волнуясь, не смотрел ей в глаза, когда произносил очередную фразу:
— Кроме твоей странной дружбы с Перри, есть еще кое-что, о чем мы должны серьезно поговорить. — Он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Наши с тобой отношения нельзя считать нормальными, Джессика. Поэтому Перри и стал для нас проблемой.
— Перри стал для нас проблемой? — удивилась Джессика. — Я так не считаю.
— Ты знаешь, что я имею в виду. — Стараясь успокоиться, Лукас вновь принялся вышагивать из угла в угол. — Я не могу понять, где мое место. Ты не подпускаешь меня к себе.
— Ты бываешь в моей комнате до поздней ночи, — напомнила ему Джессика. — Ежедневно.
— Да, я читаю, в то время как ты штопаешь и шьешь одежду для мальчишек из приюта, черт бы их побрал, — не вытерпев, пожаловался Лукас.
— И мы разговариваем, — сказала Джессика. — Я считала, что так и должно быть. Мы ведь решили лучше узнать друг друга.
Лукас вдруг рассердился.
— Я имел в виду совсем… — Он замолчал и пожал плечами. — Но сейчас это не важно. Меня интересует, где вы с Перри были сегодня ночью и чем вы занимались.
Он все еще был зол на нее, но Джессика больше не ощущала угрозы с его стороны. Очевидно, он все же пришел к выводу, что между ней и Перри ничего не было. Сама того не желая, она смягчилась. Ей очень хотелось выговориться после всего, что ей сегодня пришлось пережить. Сейчас, когда гнев угас, Лукас казался ей таким понимающим, сильным, надежным, а ей нужна была опора. Один его вид дарил ей приятные ощущения.
Она тихонько всхлипнула.
— Это была, наверное, самая ужасная ночь в моей жизни, — прошептала она и добавила: — По крайней мере в той жизни, которую я помню. О Лукас, последние три часа мы с Перри просидели взаперти в камерах на Боу-стрит. — Она устало опустилась на край кровати и сквозь слезы посмотрела на него. — Мы ужасно боялись, что нас сошлют в колонии и никто никогда не узнает, что с нами случилось.
Лукас ошарашенно уставился на Джессику.
— На Боу-стрит! Три часа! Ты и Перри! — вскричал он в полнейшем недоумении.
Они кивнула и опять всхлипнула.
Он долго озадаченно молчал, а потом вдруг разразился громким хохотом и, только увидев в ее глазах безмолвный упрек, принял серьезный вид. Присев на корточки перед ней, он взял ее руки в свои ладони и сочувственно прошептал:
— Бедненькая ты моя! Какой ужас тебе пришлось пережить. Я прикажу моим адвокатам возбудить дело против этих негодяев за незаконный арест. Если кто-нибудь из них обидел или оскорбил тебя, то жестоко поплатится за это.
Его слова, словно бальзам, лились на ее исстрадавшуюся душу. Она еще раз всхлипнула и призналась:
— Все было не столь уж страшно. Мировой судья узнал Перри, и нас сразу отпустили. Лукас нахмурил брови.
— Значит, у них был повод арестовать вас, — после минутного раздумья проговорил он.
Она несколько раз сглотнула, чтобы избавиться от комка в горле, который появлялся и душил ее каждый раз, когда она сильно волновалась.
— Они решили, что мы взломщики, — наконец выдавила она.
— Взломщики? — не понял Лукас. — Вы с Перри — взломщики? Почему они так решили?
— Потому, что они поймали нас, когда мы тайком проникли в дом Родни Стоуна, — почти шепотом призналась Джессика.
Он отпустил ее руки и встал. Растерянно глядя на жену, Лукас решил прояснить все до конца.
— А что вы там делали? — спросил он.
— Мы решили разыскать мистера Стоуна, а в его доме надеялись найти бумаги или хотя бы что-нибудь, что подсказало бы нам, где его найти, — смущенно проговорила Джессика.
— Зачем вам это было нужно? — недоумевал Лукас. — Вы действительно залезли в чужую квартиру, как настоящие ночные воры?
Она горячо и торопливо принялась все ему объяснять.
— Тебе известно, что никто не знает, где сейчас находится мистер Стоун? В последний раз друзья видели его, когда он отправлялся в Челфорд на бал в доме Беллы. После бала он не вернулся в город. Тебе не кажется, что это довольно странно?
— Нет. Стоун сказал мне, что из Челфорда и едет в Брайтон, — заявил Лукас.
— В том-то все и дело. Друзья Стоуна в Брайтоне тоже его не видели, — сказала Джессика. — Лукас, я боюсь, что с ним что-то случилось.
— Чушь какая! — улыбнулся Лукас. — Я разговаривал с его родственницей, которая мне сказала, что мистер Стоун опять залез в долги, но на этот раз она решила проучить его — пусть, мол, поволнуется немного, прежде чем она поможет ему расплатиться с кредиторами. Теперь скорее всего он где-то скрывается от них.
— Ты встречался с его родственницей? — осведомилась Джессика, недоверчиво посматривая на мужа. — Когда?
— Тогда, — ответил Лукас, — когда ты приходила в себя после злосчастного падения с обрыва. Но какое это, в конце концов, имеет значение?
— Как это — какое? — возмутилась Джессика. — Мы с Перри вообще усомнились в ее существовании. Как ты нашел ее?
— Домовладелица Стоуна дала мне ее адрес, — ответил Лукас удивленно. — А что здесь особенного?
— Она сказала Перри… — начала Джессика, но вдруг осеклась.
— Что? — требовательно спросил Лукас.
— Ох, ничего особенного. Это не важно, — отмахнулась Джессика. — Видимо, она не поверила Перри, потому сама и вызвала полицейских.
— Может, ты все же соизволишь объяснить мне, в чем дело, черт побери? — снова разволновался Лукас.
Она встала на ноги, так как он, возвышаясь над нею, глядел сверху вниз, и она чувствовала себя подавленной и беспомощной в этом невыгодном для нее положении.
— Это означает, — скороговоркой произнесла она, заставляя себя поскорее высказать свои предположения, чтобы не передумать, — что я до сих пор сомневаюсь в чистоплотности мыслей и поступков мистера Стоуна, в чем ты, похоже, полностью убежден. Нет-нет, не перебивай! Послушай меня внимательно, Лукас Уайльд! Разве ты не видишь, что все грубо шито белыми нитками? Все сходится, и его поступки имеют объяснение. Стоун залез в долги, а кто-то заплатил или обещал заплатить ему большие деньги за то, что он похитит меня. А теперь Родни Стоун бесследно исчез.
— Боже милостивый! Ты опять за свое! — Лукас развернулся на каблуках и направился к камину.
Но Джессика решила не отставать и последовала за ним.
— Он не живет в своей квартире уже несколько недель, — заявила она. — Но вся его одежда лежит на месте. Лишь в ящиках письменного стола не осталось ни клочка бумаги. — Джессика говорила, а в уме у нее начинала складываться четкая картина случившегося. — Знаешь, о чем я думаю, Лукас? Я думаю, что кто-то опустошил его стол, кто-то, не желавший, чтобы мы обнаружили письмо или записку, которая могла бы навести нас на след Стоуна или послужила обвинением в преступлении.
Лукас повернулся к ней и довольно грубо заметил:
— Я мог бы согласиться с тобой, если бы ты привела хоть один довод, свидетельствующий о том, что тебя собирались похитить.
— Неужели ты ничего не понимаешь? Разве это не очевидно? — взволнованно проговорила она. — Меня хотели похитить потому, что я интересовалась обстоятельствами убийства отца. Видимо, я мешаю убийце своими расспросами, возможно, я подошла слишком близко к разгадке тайны, и он хотел напугать меня или даже…
— Только не говори мне опять про убийство твоего отца! — оборвал ее выводы Лукас.
— Но это единственное разумное объяснение всего, что произошло, — спокойно возразила Джессика.
Он наклонился к ней так низко, что коснулся лбом ее лба.
— Значит, ты все еще пытаешься разузнать, кто его убил? — грозно спросил он. — Все дело в том, не так ли?
— Да, — резко ответила она.
Воцарилось напряженное молчание, затем пугающе мягким тоном Лукас спросил:
— Я все еще под подозрением, Джесс? Ответь мне: да или нет?
— Если бы я считала тебя убийцей или хотя бы подозревала в этом злодеянии, меня бы здесь не было, Лукас, можешь не сомневаться, — уверенно заявила она.
— Тогда кого ты подозреваешь? — спросил он, все так же грозно глядя на нее.
Она вдруг перешла на шепот, и какое-то странное, жуткое чувство охватило ее. Он стоял, застыв как изваяние. Лишь горевшие негодованием глаза выдавали, что он все-таки живой человек. Они с такой силой воззрились на нее, что Джессика не выдержала и отступила на шаг.
— Я никого не подозреваю и подозреваю всех, — повторила она свои давние обвинения. — Но кто бы ни сделал этого, у него должен был быть повод и возможность совершить преступление.
— Я вспомнил, — хрипло произнес он, — ты однажды сказала это обо мне.
— Не ты один был в ту ночь в «Черном лебеде», — напомнила ему она.
— Ты права, там было по меньшей мере человек двадцать, — сказал он, согласно кивая. — И все они видели, как я дрался с твоим отцом. Ты подозреваешь их всех?
— Нет, я думаю не о них, — ответила Джессика.
— Тогда о ком же? — напряженно вглядываясь в ее лицо, осведомился Лукас.
— Об Адриане, Руперте… не знаю. В ту ночь ты ужинал с ними. И они уехали незадолго до того, как мой отец появился в «Черном лебеде». Это мог сделать один из них… или кто угодно…
Она мысленно представила себе, как все происходило. Вот они увидели, как отец зашел в таверну, и один из друзей Лукаса отправился на тропу, ведущую в Хокс-хилл, и устроил там засаду, подстерегая Вильяма Хэйворда.
— Это полнейший абсурд, — возмутился Лукас. — Ты понимаешь, о кои говоришь? Адриан и Руперт — мои друзья. Мы вместе учились и вместе воевали. Я знаю их с детства. И заявляю тебе — никто из них не убивал твоего отца.
После этих слов ее обвинение и в самом деле показалось Джессике абсурдным. Тем более что и Адриан, и Руперт нравились ей, и она представить себе не могла, что они способны на столь гнусное преступление.
Люди всегда были так глупы, — внезапно вспомнились ей картины, которые Голос рисовал в ее воображении. Они смотрели на него — и считали его именно тем, кем он хотел казаться. Никто никогда не подозревал его в убийстве. Он был слишком умен для них.
— Джессика, — голос Лукаса вернул ее к действительности, — Адриан и Руперт — люди чести. Они никогда бы не выстрелили в спину твоему отцу, даже если бы у них была причина убить его.
Она встрепенулась, пристально посмотрела на него и кивнула.
— Возможно, это так. Но у меня давно создалось впечатление, что ты знаешь гораздо больше, чем рассказал мне. Что ты скрываешь от меня, Лукас? — спросила она.
— О Господи! О чем ты?! Что я могу скрывать от тебя? — взмолился он, словно просил ее о пощаде. Она была не менее настойчива, чем он.
— Я не знаю, но собираюсь выяснить это. Кого ты защищаешь, Лукас?
Этот вопрос застал его врасплох.
— Ты когда-нибудь слушаешь меня? — Он был зол, стиснутые зубы заскрежетали, руки сжались в кулаки. — Единственный человек, которого я защищаю, — это ты! — вскричал он. — У тебя была веская причина разделаться с ним. Да и возможностей больше, чем у кого бы то ни было. Разве не это ты пытаешься выяснить?
— Какая причина могла быть у меня? — презрительно усмехнулась она. — Все знают, что я любила отца. Возможно, он был неуживчив, но он был предан мне, а я — ему. Так говорят все. Я бы никогда сделала ничего, что причинило бы ему боль. Ты должен назвать очень убедительную причину, чтобы я поверила, что могла бы из-за нее убить собственного отца. Но такой причины не существует, Лукас, и ты это знаешь!
— Твой обожаемый отец, — сквозь стиснув зубы прошипел лорд Дандас, — собирался продать тебя в бордель. И не просто продать. Он собирался устроить своеобразный аукцион, организовать торги, наподобие лошадиных, в которых часто сам участвовал, и выставить на них тебя, называя наивысшую цену. О, твой отец очень хотел разбогатеть.
В ее широко распахнутых серых глазах застыл ужас.
— Нет, — прошептала она, — я не верю тебе.
— Ты совсем не знала своего отца, Джесс, — с сочувствием промолвил Лукас. — Ты считала, что он собирается взять тебя в Лондон для того, чтобы ты помогала ему там вести дела его игорного дома. Ты просила меня о помощи, и я обещал помочь тебе. Но все вдруг осложнилось. Ты и понятия не имела, что он собирается продать тебя. Уже были назначены торги…
На мгновение в ее сознании промелькнули воспоминания, но они были слишком болезненными, чтобы к ним обратиться, и она подавила их, не решившись оформить сомнения в слова.
— Лжец! — пронзительно вскричала Джессика и рванулась к двери, прочь от мужа, подальше от его дома.
Он успел схватить ее за плечо и остановить, и она, развернувшись, с размаху влепила ему пощечину. Она ударила бы его еще и еще, но он заключил ее в объятия и прижал к себе, не давая Джессике пошевелиться.
— Джесс, Джесс, — в великом смятении шептал он. — Успокойся, ради Бога, умоляю тебя. Ты делаешь себе больно!
Его утешения и просьбы привели лишь к новой вспышке ярости и новым неистовым попыткам вырваться из его объятий. Он непроизвольно оттолкнул ее, когда она вцепилась зубами ему в плечо, но тут же снова схватил и потащил к кровати. Бросив ее на постель, он навалился на нее сверху. Только тогда она наконец перестала отбиваться, но ненависть, кипевшая в ее сердце, ничуть не остыла.
Перемежая слова стонами и всхлипами, она с трудом проговорила:
— Ты нарочно сказал мне это, чтобы причинить боль. Ты добился своего, но я тебе не верю. Это все неправда. Я знаю, что это неправда. Отец любил меня. Он меня любил. Он собирался взять меня в Лондон, потому что не хотел расставаться со мной. Он, должно быть, любил меня. Да, должно быть, любил…
Лицо Лукаса стало белым как полотно, а глаза — почти черными.
— Я не должен был говорить тебе об этом, Джесс. Я этого не хотел. Может, я ошибаюсь. Это было так давно, и я не могу вспомнить все подробности. Джесс, Джесс, — взмолился он, видя ее страдания, — не переживай так сильно, дорогая моя, пожалуйста! Сейчас это уже не имеет значения. Столько лет прошло… это уже не может иметь значения.
Она понимала, что он старается утешить ее, каждое его слово вонзалось в ее сердце раскаленной иглой. Видимо, все, что он говорил, было правдой, иначе не пытался бы он взять свои слова обратно. К тому же на его лице отразилось множество чувств: и тревога, и растерянность, и угрызения совести. Сейчас он явно сожалел, что, не сдержавшись, сказал слишком много.
Значит, это правда. Отец продал бы ее тому, предложил бы за нее самую высокую цену. А раз так то ей вряд ли стоит столь сильно переживать. Точно так же поступали родители со многими сиротами до того, как они попадали в монастырский приют. Им повезло, их вызволили добрые монахини Девы Марии.
Его губы коснулись ее лба, и Джессика резко двинулась.
— Не прикасайся ко мне! — вскричала она.
С громким стоном отчаяния она отвернулась, уткнулась лицом в подушку и горько разрыдалась.
Джессика не знала, сколько времени она пролежала на кровати, не подавая никаких признаков жизни словно сломанная кукла. Наконец до ее слуха дошли звуки его беспокойных шагов, и она с трудом приподняла голову. В руке она сжимала большой белый носовой платок, чей — она не знала, она понятия не имела как он у нее оказался, но теперь вытерла им щеки и глаза и громко высморкалась.
Лукас неподвижно застыл у камина; поднеся к губам хрустальный стакан, он медленно цедил золотистое бренди, настороженно поглядывая на Джессику поверх стакана. Она подумала, что так мышь наблюдает за кошкой, и это многое меняло.
— Ты можешь расслабиться, Лукас, — спокойным и сильным голосом отозвалась она. — Все слезы, какие у меня еще были, я выплакала. Теперь мне нужны ответы.
— Джесс, уже поздно… — промямлил он.
— Ты сам начал этот разговор, — твердо напомнила Джессика.
Он подошел и, ссутулившись, сел в ногах кровати.
— Извини, что доставил тебе столько переживаний, — попросил он. — Но ты должна знать, что я никогда не верил и не поверю в то, что ты убила своего отца. Я сказал это в порыве гнева.
Меньше всего ее сейчас интересовало, кто был убийцей, ей хотелось как можно больше узнать об отце. И о себе.
— Расскажи мне о намечавшемся аукционе, на котором должны были продавать меня, — потребовала она.
— Я знаю лишь то, что сказал мне твой отец. Все это мероприятие должно было состояться в Лондоне. Я понимал, что Вильям Хэйворд медлить не станет, поскольку он погряз в долгах, — начал свой рассказ Лукас.
— Кто еще знал об этом? — перебила его Джессика.
— Никто, — уверенно заявил он. — Если бы об этом узнали в Челфорде, твоего отца без суда и следствия вздернули бы на ближайшем столбе. Ни один человек не питал к нему симпатии, Джесс.
— Кроме меня, — с горечью вставила она. — Какую сумму он был должен?
— Не знаю. Но он считал, что твой брак со мной станет для него катастрофой. Это я знаю точно. В то время я был лишь бедным солдатом, который только что вернулся с войны. И речи быть не могло о брачном контракте, которой хоть в какой-то степени помог бы оплатить его долги или обеспечить ему приличную жизнь. Он был зол и пьян, когда в тот вечер появился в «Черном лебеде», и просто взбесился, когда я…
Лукас вдруг замолчал.
— Когда ты отказался жениться на мне? — холодно спросила Джессика, всем своим видом давая понять, что ждет дальнейшего рассказа.
— Джесс, — тихо продолжил Лукас, решив рассказать все, не утаивая от нее ничего, — за несколько часов до этого я сделал Белле предложение. Я не мог отказаться от данного ей слова, по крайней мере тогда. И я рассердился на тебя за то, что ты настроила против меня своего отца. Ты, конечно же, солгала ему и сказала, что ты уже не девственница. — Лукас мгновение колебался, но потом все же произнес: — Испорченный товар, так он, по-моему, выразился, говоря о тебе. Но это было неправдой, Джесс.
— Не беспокойся, Лукас, и не пытайся щадить мои чувства. Мне уже не больно. Я почти привыкла, но хочу понять своего отца, — спокойно проговорила молодая женщина. — В тот день, как ты сам мне сказал, ты пришел, чтобы повидать меня. Расскажи, тогда произошло.
— Утром я пришел к твоему отцу, но застал только тебя, — продолжал Лукас. — Я страшно злился на Вильяма Хэйворда, а после того, что я узнал от Адриана, я буквально освирепел. Во время моего отсутствия, когда я был на воине, ты сделалась настоящей затворницей. Ты никуда не ходила, ничем не занималась, ничто тебя не интересовало. Ты потеряла всех друзей. А твоему отцу на все было наплевать. Он стал заядлым игроком и пьяницей, и имение Хокс-хилл вот-вот должны были продать с молотка за уплату его долгов.
— Теперь я понимаю, — вмешалась Джессика, в голосе ее прозвучали нотки горечи, — почему ты хотел, чтобы я пошла на бал к Белле. Ты боялся, все отвернутся от меня.
— Нет, ты ошибаешься, Джесс, — возразил Лукас. — К тому времени жители Челфорда полюбили тебя и стали считать своей. Ты им понравилась, Джесс.
— О да. И в этом немалая твоя заслуга. Я тебе очень благодарна! — съехидничала она. — Только я не понимаю, в чем причина такой заботы обо мне — тогда и сейчас.
— Неужели не понимаешь? — искренне удивился Лукас. — Наши отношения всегда значили для меня больше, чем я готов был признать.
Ее мало тронуло упоминание о том, что было когда-то между ними. Он причинил ей боль, и ей казалось, что она никогда не сможет простить его за то, что сделал он это умышленно.
— Расскажи, что произошло в то утро, когда ты застал меня одну, — потребовала она тоном, не терпящим возражений.
Лукас долго смотрел на нее, а потом опустил глаза и стал разглядывать стакан с остатками бренди, который все еще держал в руке.
— Ты сказала мне, что уезжаешь с отцом в Лондон, что он открывает в столице игорный дом, и ты будешь там его игорной картой. Я почти не слушал тебя, поэтому не сообразил, что ты просишь меня о помощи, — задумчиво говорил Лукас, вспоминая время трехлетней давности. — В голове у меня вертелась только одна мысль — что ты станешь шлюхой в игорном доме, что превратишься в девку для развлечений, как служанки из «Черного лебедя». — Он покачал головой и горько улыбнулся. — Ты представить себе не можешь, каким это было ударом для меня. Я не умею объяснить тебе этого; могу только сказать, что со мною случилось какое-то умопомрачение. Я забыл о чести. Я забыл о Белле. Я… .
Залпом опорожнив стакан, он долго молчал, прежде чем заговорил снова:
— Я сожалею о том, что произошло потом. Я напугал тебя, и это привело меня в чувство. Тогда-то я наконец более внимательно выслушал тебя. Я не верил в честные намерения твоего отца, поэтому смог предположить худшее. Я решил во что бы то ни стало увезти тебя из Хокс-хилла. Моя мать жила в Лондоне, и я собирался отправить тебя к ней. Ты должна была жить у нее какое-то время, пока я не придумаю, дальше делать с тобой.
— И я согласилась? — удивилась Джессика.
— Я не оставил тебе выбора, — сказал Лукас.
— Я умоляла тебя жениться на мне, да? — потупив глаза, спросила Джессика, уже догадываясь о том что произошло дальше.
На щеке Лукаса напрягся и дрогнул мускул.
— Да, — сказал он, не пытаясь скрыть правды.
«Это не имеет значения, — сказала себе Джессика. — Это не имеет никакого значения. Ровным счетом никакого».
— И что случилось потом? — изображая полнейшее равнодушие, вслух осведомилась она.
— Вечером я отправился к Белле, — ответил он.
Сидя на кровати, Джессика поджала ноги и обхватила колени руками. Ему показалось, что таким образом она защищает себя.
— И сделал ей предложение, — догадалась она.
Он смущенно усмехнулся.
— Да. Ты сказала мне, что я горько пожалею этом, но я не слушал тебя. В том, что ты была права, очень скоро убедился. — Он задумался на мгновение, но почти сразу возобновил свой рассказ: — Белла ответила согласием на мое предложение, а я никогда забуду, как после этого я сидел в ее гостиной, застыв словно ледяная скульптура, и удивлялся, отчего мне так холодно. Меня стало знобить.
— А потом ты отправился с друзьями поужинать в «Черном лебеде», — догадалась Джессика. — А где в тот день был мой отец?
— Кажется, в Оксфорде, — ответил Лукас, ничуть не удивляясь ее проницательности. — Он продавал там свои последние акции. Твой отец, Джесс, всегда имел долги, причем большие.
— Что случилось, когда отец нашел тебя? — не дрогнувшим голосом спросила Джессика.
Лукас тяжело вздохнул.
— К тому времени я уже был один, и он, увидев меня, сел рядом. Он успел изрядно выпить до того, как явился в таверну. Поначалу я не понимал, о чем он говорит. Он утверждал, что я погубил его грандиозные планы. А потом все-таки проболтался. Оказывается, в Лондоне были люди, готовые щедро заплатить за тебя, но только в случае, если ты — девственница. Но теперь, когда товар испорчен… — Лукас еще раз вздохнул и замолчал, а потом предложил: — Джесс, может, хватит об этом…
В сердце ее зарождалась тупая боль. Медленно расползаясь, она охватила грудь, застучала в висках, добралась до затылка. Из последних сил сохраняя видимость спокойствия, Джессика спросила:
— Неужели я так сильно ненавидела отца, что убила его?
— Мне наплевать, что ты сделала, даже если ты и убила его, — с яростью заявил Лукас.
— Значит, ты действительно думаешь, что я сделала это… — прошептала Джессика.
Искры гнева, горевшие в его глазах, погасли.
— Нет, Джесс, ты на такое не способна. Ты бы никогда не смогла никого убить. Просто тогда ты поняла, что за человек был твой отец. Но я думаю, что даже тогда ты его не смогла возненавидеть. Я до сих пор уверен, что ты простила бы ему все, что угодно, лишь бы он погладил тебя по голове. Ты всегда находила для него оправдания.
На ум ей вдруг пришла еще одна мысль, которой она сразу же поделилась с Лукасом:
— Мне, наверное, бесполезно было искать место гувернантки или компаньонки, не так ли? Я не пользовалась ни уважением, ни хорошей репутацией, чтобы приличная семья пригласила меня в свой дом. Поэтому я жила с отцом. Что я еще могла сделать? — Она прикусила губу, а он успокаивающим жестом похлопал ее по плечу.
— Джесс… — прошептал Лукас.
Джессика сбросила с плеча его руку и встала с кровати. Бесцельно пройдясь по комнате, она остановилась у окна и раздвинула шторы.
— Когда-то у меня было сапфировое кольцо, — сказала она, смотря куда-то вдаль. — Оно было мне велико, и я носила его на цепочке на шее. Это правда, Лукас?
Он молчал, и она повернулась лицом к нему.
— Ты помнишь кольцо? — удивился он.
— Нет, — ответила она. — О нем я узнала от Перри.
— Это было кольцо твоей матери, — пояснил Лукас. — Единственная вещь, которая досталась тебе от нее. Ты очень им дорожила.
— Я его потеряла? — спросила она, опуская ресницы, чтобы скрыть боль, отразившуюся в ее огромных серых глазах.
— Откуда ты знаешь об этом? — вопросом на вопрос ответил Лукас.
— Я помню, или мне только кажется, что помню, будто я пришла в «Черный лебедь», чтобы разыскать тебя и рассказать тебе об этом, — странно глухим голосом ответила Джессика.
Он согласно кивнул, смотря на нее.
— Ты была в отчаянии, — подтвердил он. — И я обещал, что, когда разбогатею, непременно куплю тебе другое кольцо с сапфиром. Но обещания не помогли. Ты и думать не хотела о другом кольце. Ничто не могло заменить тебе материнское кольцо.
С внезапной проницательностью она вдруг сказала:
— Я ведь не теряла его, не так ли? Кольцо забрал отец и продал его, да?
— Я… я точно не знаю, — запинаясь, ответил Лукас. — Возможно, так оно и было…
— Скажи мне правду, — потребовала она. — Я же имею право знать правду.
— Да, — решился Лукас, несмотря на то, что, возможно, причиняет ей боль этим новым заявлением. — Он продал его и почти сразу проиграл все деньги. Я выяснил, что кольцо купила леди Радфорд. Ты ее не помнишь. Когда она умерла в прошлом году, я приобрел кольцо на распродаже ее имущества.
Широко открытыми глазами Джессика всматривалась в кольцо на своей руке.
— Ты хочешь сказать, что это и есть кольцо моей матери? — спросила она недоверчиво.
— Да, — тихо ответил он.
Неожиданно из глаз ее хлынули слезы, они потекли ручьями, и Джессика отвернулась, чтобы Лукас не заметил, что с ней происходит. Любую женщину тронул бы такой поступок и ее тоже задел до глубины сердца. Но вместе с тем она испытывала чувство огромного стыда, причины которого сама не знала.
Минуту спустя, убедившись, что голос не выдаст ее душевного смятения, Джессика сказала:
— Я пыталась убедить всех в том, что мой отец балует и портит меня, как истинно любящий родитель. Но ты-то никогда этому не верил, не так ли, Лукас?
— Нет, я всегда знал, что это не так, — дрогнувшим голосом заявил он. — Но тебе самой очень хотелось в это верить, и ты всех заставляла верить. Он был эгоистом и человеком жестоким во всех отношениях. Я до сих пор не понимаю, как ему удалось воспитать такую дочь, как ты. Ты ведь никогда не сказала о нем ничего дурного.
Она усмехнулась, но в ее улыбке было столько грусти, что сердце Лукаса больно сжалось в груди.
— С тех пор я стала умнее, Лукас. Может, тебе будет приятно услышать такое, — заявила она. — Я много работала с детьми и поняла, что происходило со мной. Ты представления не имеешь, какое множество обид и несправедливостей способны вынести дети, оставаясь при этом глубоко преданными своим родителям, которых и ты, и я сочли бы людьми омерзительными.
— Я понимаю тебя, — тихо проговорил он, с сочувствием качая головой.
Она стремительно повернулась и подошла к нему.
— Ты понимаешь? Ты действительно понимаешь? — спросила она, и во взгляде ее сквозила неприкрытая боль. — Ты не понимаешь ничего! Ты не можешь ничего понимать! Что ты знаешь о том, как страшно ребенок жаждет любви? У тебя были любящие родители. Ты рос, уверенный в том, что все должны любить тебя и восхищаться тобой. И они любили и восхищались. Теперь же ты стал самым популярным и уважаемым человеком в Челфорде, всеобщим любимцем. Спроси констебля Клэя, спроси мистера Ремпеля, если не веришь мне. — Дыхание ее сбилось, и фразы, перемежаемые глубокими вздохами, звучали подчеркнуто резко. — Наблюдать за тобой на балу было одно удовольствие. У тебя столько друзей! Поэтому не говори мне, Лукас Уайльд, что ты понимаешь, потому что ты никогда не знал, что такое одиночество.
Он поставил на столик пустой стакан, который до сих пор крутил в пальцах, и поднялся с кровати.
Но Джессика продолжала, не в силах остановиться:
— Да, я страстно мечтала о том, чтобы в моей жизни появился кто-то, кто полюбит меня и станет считать особенной. У тебя столько друзей. Неужели один человек — для меня много?
Голос ее сорвался, и она замолчала. Лукас подошел и остановился напротив.
— Не думай, что я упиваюсь жалостью к себе, — снова заговорила Джессика. — Мне больно не за себя, а за ту девочку, которой я когда-то была. Я часто проливала слезы, думая о судьбе наших детей-сирот. Почему же тогда мне не поплакать о ней?
Он взял ее за руку, но она отстранилась.
— Что же во мне было такого, что никто не любил меня, даже родной отец? Я была слишком испорченной? — спросила она с горечью.
Ей стало стыдно за слезы, которые опять ручьем потекли у нее по щекам, и она попыталась оттолкнуть Лукаса, когда он обнял ее, но он не позволил.
— Не надо меня жалеть! — воскликнула она. — Не смей жалеть меня! Слышишь?!
Он обнимал се, преодолевая ее слабые попытки вырваться из его объятий и осыпая легкими поцелуями ее лицо, которое она от него отворачивала.
— До чего ж ты глупенькая, — шептал он, — если не понимаешь, что тебя ждет впереди. Нет, не вырывайся и не отворачивайся, лучше, послушай меня. Ты никогда не была одинокой. А я, Лукас Уайльд, всегда считал тебя особенной. Ты не можешь этого знать, потому что ничего не помнишь. Как ты думаешь, почему я так страшно рассвирепел, узнав, что ты должна стать игрушкой для развлечений мужчин в игорном доме?
— Ты любил Беллу, — всхлипнула Джессика. — Белла всегда была для тебя единственной и желанной.
Он легонько встряхнул ее за плечи и сказал:
— Неужели ты так думала? Не отрицаю, я хотел, чтобы она была моей единственной. Но когда я воевал в Испании и проливал кровь под Ватерлоо, я вспоминал только тебя. Меня преследовал твой образ, и по ночам мне снилась ты. Вряд ли стоит говорить, что я был этим потрясен. Я твердил и твердил себе, что ты всего лишь ребенок, а Белла и я прекрасно понимаем друг друга. И я не мог отказаться жениться на ней. Я дал слово, и она меня ждала. Отказаться было бы бесчестно. Кроме того, я искренне верил, что мое чувство к тебе быстро пройдет.
Она не сводила с него удивленных глаз.
— Бесчестно? — удивилась она. — Странно, что ты употребил это слово.
— Для меня честь всегда была превыше всего. Так меня воспитал отец, — ответил Лукас. — Я мог избежать женитьбы на Белле лишь в том случае, если бы она освободила меня от данного слова. Но даже если бы этого не произошло, я бы все равно попросил ее разорвать нашу помолвку. Да, не отрицаю, я был взбешен, когда ты напустила на меня своего отца, но в любом случае я бы скоро сам разобрался в своих чувствах. Мне требовалось время, чтобы осознать, что ты уже выросла и мои мысли о тебе больше не были греховными.
Он замолчал, всматриваясь в ее лицо.
— Если ты хотела наказать меня, то ты преуспела. Последние три года без тебя были для меня кошмаром. Я испытывал страшные приступы отчаяния — те самые «черные дни», как называли их мои друзья. Меня терзали и сводили с ума мысли о том, что случилось с тобой. Увидев тебя в Хокс-хилле, я сразу понял, что ждет нас с тобой. Для меня ты — особенная женщина, Джесс. Я никогда больше не расстанусь с тобой. Разве ты еще ничего не поняла?
Она с сомнением покачала головой.
— Ты женился на мне, потому что так сложились обстоятельства. Ты был просто вынужден сделать это.
— Обстоятельства только ускорили мои действия, — ответил он с серьезным видом. — Рано или поздно я попросил бы тебя выйти за меня. Ты — моя, Джесс. Моя. Навсегда.
У нее кружилась голова и, как всегда в минуты волнения, к горлу подступил ком.
Голос Лукаса стал хриплым, когда он сказал:
— Теперь, когда я наконец нашел тебя, я никогда больше тебя не потеряю. Ты всегда была смелая, Джесс. Прошу тебя, прояви отвагу сейчас, со мной.
Его пальцы гладили ее щеку, он взял ее лицо в ладони, губы медленно коснулись ее губ, затем сильнее прижались к ним. Ее веки отяжелели, она закрыла глаза и обняла Лукаса.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Полюби дважды - Торнтон Элизабет

Разделы:
Пролог1234567891011121314151617181920212223242526272829

Ваши комментарии
к роману Полюби дважды - Торнтон Элизабет



хорошо, даже очень хорошо! жизненно, захватывает так , что не оторвешься. спасибо переводчику огромное, что сохранил стиль, только есть опечатки
Полюби дважды - Торнтон Элизабетлюдмила
20.12.2012, 5.07





Безумно понравилось! Роман в лучших традициях Торнтон. Прочла взахлеб. Интригующий детектив, бесподобная любовная линия. Давно что-то такое я хотела прочесть. Он любил ее, потерял, не знает что с ней, на него накатывают "черные дни" тоски по ней, он то злится, то мучается, страдает, ищет ее, а когда находит уже ни за что и ни когда не отпустит, всегда будет рядом. Мне понравился Лукас, хотя не всегда я его понимала и была с ним согласна. Джесс - не так зацепила, но тоже интересный персонаж. Меня увлекли ее поиски себя, поиски убийцы; ее сомнения, страхи, недоверие и неуверенности. Я ее поняла...Роман пополнил коллекцию любимых: 10/10
Полюби дважды - Торнтон ЭлизабетNeytiri
14.05.2014, 22.16





очень хороший и захватывающий роман.понравилось.
Полюби дважды - Торнтон Элизабетчитатель)
6.06.2014, 12.15





Не разделяю восторга, но читать, имея свободное время, можно. Как не старалась, не прониклась особой симпатией к Ггероине, а это 50% интереса к книге. Лукас понравился больше, хотя очень смущала его далеко не братская любовь к девочке - подростку: 4 года на войне, будучи обрученным с местной красавицей, думал о 14-летней и желал ее(?!). Переборщила, по моему мнению, автор с мистикой и телепатией, да так, что иногда казалось, что по героине психушка плачет. Перебором для меня в сюжете есть и тема филантропии (монашки, образцовая наставница, приют для бездомных, походы по трущобам...). Нет, я не против темы любви к ближнему. Просто не приемлю избыток поучительных, назидательно- приторных моментов. 7 баллов.
Полюби дважды - Торнтон ЭлизабетОльга
3.09.2015, 16.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100