Читать онлайн Полюби дважды, автора - Торнтон Элизабет, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полюби дважды - Торнтон Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 78)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полюби дважды - Торнтон Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полюби дважды - Торнтон Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Торнтон Элизабет

Полюби дважды

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

1

Сестра Бригитта отыскала сестру Марту в саду: стоя на коленях, та срывала бледно-желтые нарциссы. Марта не знала, что за ней кто-то наблюдает; на миг она замерла, подставив лицо солнцу, лучи которого пронизывали ветки явора с набухшими почками. А потом зарылась лицом в букетик нарциссов, который крепко сжимала в руке. Сестра Бригитта хорошо знала, что будет дальше. Вот плечи Марты начали подрагивать, послышались приглушенные всхлипывания. А через минуту сестра Марта — та самая, в которой души не чаяла мать-настоятельница — уже плакала навзрыд.
Юная послушница застеснялась, не решаясь обнаружить свое присутствие в тот миг, когда Марта была погружена в свои переживания. Кроме того, девушка была потрясена, увидев сестру Марту в таком состоянии, и спрашивала себя, не связано ли это с тем, что произошло вчера во время вечерни. Все вокруг — во всяком случае, все послушницы — шептались о том, как Марта пулей вылетела из храма — так, словно увидела призрак. А теперь вот это.
Столь бурное проявление чувств было совсем несвойственно Марте. Она была не такой, как другие послушницы. Во-первых, она была старше их; ей было, наверное, года двадцать два или двадцать три, то есть на добрых шесть лет больше, чем Бригитте. А во-вторых, казалось, что Марта находится на более высокой ступени духовного развития. Обычно Марта бывала такой спокойной… И тому были весьма веские причины, о чем обмолвилась как-то сестра Долорес, делая выговор одной из послушниц за то, что та назвала Марту «сестрой Совершенство».
— Сестра Марта, — ворчливо сказала Долорес, распекая провинившуюся послушницу, — носит в сердце своем великое горе…
А потом сестра Долорес рассказала девушкам о том, что сестра Марта не может, как другие послушницы, поведать о своем детстве, о своей семье или же о том, что заставило ее избрать жизнь монахини. В памяти у Марты сохранились лишь события последних трех лет; тогда, три года назад, ее доставили в лазарет после ужасного несчастья, а когда бедняжка наконец пришла в себя, она, оказалось, не знала ни кто она такая, ни откуда. Даже имя Марта не было ее настоящим именем; так назвала ее мать-настоятельница, ибо девушка была такой же смиренной труженицей, как библейская Марта.
— И другим послушницам не мешало бы брать с сестры Марты пример во всем, — закончила сестра Долорес.
Услышав эту историю, сестра Бригитта начала наблюдать за Мартой, и чем больше она видела, тем больше восхищалась тихой, спокойной девушкой. Сестре Марте не нужно было подолгу разговаривать с другими сестрами, ведь дела говорят сами за себя. Не было такой грязной, такой черной работы, за которую не взялась бы сестра Марта. И другие послушницы нередко пользовались Этим, прячась в нишах монастырской стены в тот момент, когда нужно было вынести помойные ведра или собрать грязное постельное белье и оттащить его в прачечную. Увы, многие порой отлынивали от работы — но только не сестра Марта. И в глазах сестры Бригитты сестра Марта была и Девой Марией, и матерью-настоятельницей в одном лице. Бригитта испытывала перед ней благоговейный трепет и даже страх, но в то же время, видя в ней своего кумира, превратилась в самую преданную ее защитницу.
Заметив, что Марта начинает успокаиваться, сестра Бригитта пнула носком башмака камешек, и он со стуком покатился по вымощенной плитами дорожке; таким образом Бригитта неуклюже попыталась предупредить Марту о своем приближении. Бригитта знала, что Марте не хотелось бы, чтобы кто-нибудь застал ее в таком состоянии.
— Марта! — тихо окликнула Бригитта девушку. И тут же добавила: — Вот вы где!
После чего медленно двинулась к коленопреклоненной Марте.
Когда Марта поднялась и обернулась, в глазах у нее не было слез. Она улыбалась совершенно спокойно. Взор ее был светел и чист.
Сестра Бригитта торопливо объяснила:
— Я вас ищу. Мать-настоятельница послала меня за вами. У нее отец Хоуи.
— О, — выдохнула Марта. — В таком случае, будь добра, возьми Эти цветы. Сестра Долорес попросила меня нарвать бледно-желтых нарциссов для лазарета.
Она протянула букет сестре Бргитте, и быстро зашагала по дорожке.
— Марта? — Сестра Бригитта догнала девушку и легко коснулась ее руки.
— Да? — откликнулась та, удивляясь. Выражение лица Марты не располагало к изъявлению сочувствия, и сестра Бригитта отступила.
— Нет, ничего… — с запинкой ответила она. — Я только хотела спросить, увидимся ли мы позже в лазарете.
— Да, разумеется, — ответила Марта, спеша своим путем.
Она видела, с каким любопытством смотрит на нее юная послушница, однако не собиралась ничего ей объяснять. Марта не сомневалась, что все монахини с жаром обсуждают ее вчерашний поступок. Еще бы! Сестра Марта — послушница, которую никогда ни в чем нельзя было упрекнуть, — выбежала из храма, словно за ней гналась свора адских псов.
Она не хотела лгать, но и заставить себя открыть кому-нибудь свою страшную тайну тоже не могла. Марта не сомневалась, что, если бы безрассудство толкнуло ее на этот шаг, сестра Бригитта смотрела бы на нее уже не с сочувствием, а с суеверным ужасом.
Ведьма. Безумица. Лунатичка. Вот что непременно станут думать о ней все вокруг, если когда-нибудь узнают о ее Голосе. Ее ведь и так считают девушкой со странностями. Порой и Марта сама спрашивала себя, а нормальна ли она. Однако она знала, что Голос — не плод ее воображения. Она была твердо уверена в этом. Как и в том, что после прошедшей ночи не в состоянии больше жить с этой ложью.
Мечта Марты постричься в монахини и укрыться за стенами святой обители сестер Девы Марии обратилась теперь в прах. Именно из-за этого девушка не смогла сдержать слез. Впрочем, она знала, что ей нужно делать. Она должна найти способ вернуться в свою прошлую жизнь и помешать случиться всему этому кошмару. Да, именно в этом состоял долг сестры Марты! Однако сердце ее замирало от страха. Ведь жизнь в монастыре — это было все, что ома знала. Здесь девушка чувствовала себя в безопасности. И вскоре другие монахини приняли Марту в свое число…
Но думать об этом было уже слишком поздно. Марта приняла решение и не должна была отступать.
Войдя под своды монастыря, она на миг остановилась, чтобы вобрать в себя знакомые звуки и запахи. В этой части здания царила тишина. В другом крыле, за большой дубовой дверью, находился сиротский приют. Стоило Марте лишь подумать о детях, как на душе у нее сразу потеплело. Девушке не понадобилось много времени и сил, чтобы завоевать доверие малышей. Они полюбили ее сразу — крепко и безоглядно.
На глаза у нее вновь навернулись слезы, и она глубоко вздохнула, с трудом сдерживая рыдания. Нет-нет, плакать ей сейчас нельзя! Голова ее должна оставаться ясной, а душа безмятежной перед встречей с матерью-настоятельницей и отцом Хоуи.
Марта не боялась, что они могут с отвращением отвернуться от нее, даже если вдруг узнают о ее Голосе; однако девушка была уверена, что они не одобрят решения, которое она приняла. Марта относилась к этим людям как к настоящим своим родителям; они всегда были для нее добрым отцом и почтенной матушкой — с той самой минуты, как Марта очнулась в лазарете и увидела их ласковые, сочувственные лица, склонившиеся над ней. И теперь отец Хоуи и мать-настоятельница сделали бы все для того, чтобы Марта была счастлива; они попытались бы исцелить ее, снять с нее проклятие, изгнать из нее злого духа — ее Голос, чтобы он никогда больше не беспокоил ее вновь.
Она и сама хотела этого. И боялась этого больше всего на свете.
Марта торопливо прошла в свою маленькую келью с побеленными стенами и голым деревянным полом. Обстановка в келье была более чем скромной: стол и стул, кровать и комод. Единственной яркой вещью, которая, кстати, сразу бросалась в глаза, было пестрое стеганое одеяло, самой Мартой собственноручно сшитое из лоскутков.
У нее не сохранилось ни одной мелочи, ни одной вещицы из прошлой жизни — ничего такого, что помогло бы отгадать, кем Марта была раньше. Она не несла с собой ни саквояжа, ни сумочки — ничего, что могло бы хоть то-то рассказать о ней, — в тот миг, когда промчавшаяся мимо карета сбила ее прямо у ворот монастыря. Лоскутное стеганое одеяло было единственной вещью, которая принадлежала ей в этом мире.
Сняв с себя огромный передник, который она надевала, чтобы защитить от грязи свою одежду, Марта обмакнула кусок ткани в кувшин с холодной водой, быстро протерла лицо и руки, после чего подошла к маленькому осколку зеркала, висевшему на стене, и бросила беглый взгляд на свое отражение. Поправив апостольник
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
на голове, она глубоко вздохнула и погрузилась в свои думы.
Она была самой обычной девушкой, с совершенно заурядной внешностью. Ничем — абсолютно ничем — не отличалась она от других послушниц. Все они носили черные одеяния и белые апостольники. Так отчего же Голос избрал именно ее, Марту?
Между ними должна существовать какая-то связь! Девушка непрестанно думала об этом — и иного разумного объяснения случившемуся не находила. Видимо, когда-то в прошлом они знали друг друга.
Сначала, три года назад, Марта думала, что к ней возвращается память. Тогда ее Голос еще не был Голосом. Она видела картины, какие-то смутные образы, которые ничего ей не говорили. Она уже не могла припомнить, когда же эти картины и видения стали обретать форму слов и жизнь ей начал отравлять Голос. Девушка пыталась подавить его, но не в состоянии была жить в вечном напряжении. Вчера вечером она впервые попыталась установить с Голосом непосредственную связь, но никогда больше не решилась бы повторить этот опыт. Это было слишком опасно.
И слишком странно! История эта была столь удивительной, что в нее просто невозможно было поверить!
Может быть, Голос был лишь плодом ее воображения. Может быть, ее мозг был поврежден куда сильнее, чем ей казалось. Может быть, она так и не оправилась после того страшного несчастья и теперь медленно сходила с ума. Может быть, ее — для ее же блага — надо упрятать в сумасшедший дом.
Он не был прирожденным убийцей; однако, убив однажды, мог совершать это снова и снова. На самом деле он непременно должен был сделать это опять! Его сознание было вполне подготовлено к этому.
По телу Марты пробежала дрожь. Девушке стало жутко. Нет, даже ее воображение не могло быть столь буйным. Подумав так, она торопливо вышла из своей кельи.
Мать-настоятельница прервала беседу с отцом Хоуи и ободряюще улыбнулась сестре Марте, когда та вошла к ней в комнату. Девушка была молода, однако благодаря своим спокойным, сдержанным манерам казалась старше своих лет.
— Марта! — воскликнула мать-настоятельница и жестом предложила ей сесть.
Марта прошла через всю комнату и опустилась на стул, на который указала ей пожилая женщина.
Девушка сидела спокойно, ее руки свободно лежали на коленях, а чистый взгляд серых глаз был устремлен на отца Хоуи.
Это был низенький человечек с длинным худым лицом и живыми голубыми глазами под черными густыми бровями; в глазах этих всегда горел яркий огонек. Задолго до того, как стать священником, отец Хоуи был врачом и не переставал внимательно наблюдать за Мартой с той самой минуты, как впервые был допущен к девушке в лазарет. Мать-настоятельница была вылитой копией маленького священника, только в женском обличье; она была несколькими годами моложе отца Хоуи, но всякий, кто видел их вместе, сразу же понимал, что эти люди связаны кровными узами. Марта знала, что священник и мать-настоятельница — брат и сестра.
Отец Хоуи поздоровался с Мартой. Ее ответное приветствие было более сдержанным, однако на лице у нее заиграла искренняя улыбка. Отец Хоуи расценил эту улыбку как знак величайшей симпатии. Марта улыбалась очень редко.
Когда мать-настоятельница принялась разливать чай, священник заговорил о каких-то пустяках, чтобы Марта почувствовала себя более непринужденно; однако в то же время он внимательно изучал эту странную девушку.
Всякий раз, взглянув на нее, решил бы, что перед ним — живое воплощение идеальной монахини. Причесана волосок к волоску — так, что из-под плотного чепца послушницы не выбивается ни одной пряди. На одеянии — пусть старом и поношенном — ни единого пятнышка, ни единой складки. Мягкая. Уравновешенная. Собранная. Именно такое впечатление производила на людей Марта, но впечатление это было обманчивым. Ни один человек, переживший то, что выпало на долю этой молодой женщины, не смог бы остаться спокойным и безмятежным.
Преподобный отец видел ее в лазарете, когда, только что очнувшись, бедняжка в испуге пыталась понять, кто она такая. Тогда отец Хоуи часто навещал ее и изумлялся тому, как быстро приспосабливается она к своей новой жизни; однако к изумлению священника примешивалась изрядная доля скепсиса. Отец Хоуи скоро догадался: Марта столь легко свыклась с монастырским укладом только потому, что панически боялась внешнего мира. Священнику и матери-настоятельнице удалось успокоить страхи девушки, заверив ее, что она может оставаться в монастыре столько, сколько пожелает. Орден сестер Девы Марии требовал от монахинь не столько постов и молитв, сколько помощи бедным людям; а потому дел здесь всегда было невпроворот, и рабочих рук вечно не хватало.
И Марта уже три года пребывала в монастыре — сначала как помощница, еще не удалившаяся от мира, а потом как послушница, готовящаяся к вступлению в орден. Самым ее заветным желанием было, как понял отец Хоуи, постричься в монахини. Именно об этом мечтала она со вчерашнего вечера. Но теперь…
Священник склонился над чашкой и принялся сосредоточенно размешивать в чае сахар. Оторвавшись наконец от этого увлекательного занятия, отец Хоуи поднял глаза и произнес:
— Преподобная матушка сказала мне, что к тебе начинает возвращаться память, Марта.
В душе Марта попросила у Господа прощения за всю ту полуправду, которую собиралась сказать сейчас маленькому священнику. А потом промолвила, потупясь:
— По-видимому, это так, отец мой. Но я не рискнула бы утверждать, что ко мне действительно возвращается память. Передо мною проносятся какие-то картины и обрывки впечатлений; некоторые из них — очень живые и яркие, другие же — смутные, туманные…
Мать-настоятельница ободряюще улыбнулась девушке и ласково проговорила:
— Расскажи отцу Хоуи все, что ты поведала мне после вечерни, Марта.
Марта согласно кивнула:
— Некоторые из этих картин вставали передо мной и раньше, однако я не представляла, что они означают. Вчера, во время вечерни, я поняла, что они как-то связаны с моим прошлым. У меня возникло ощущение, что они мне знакомы.
Говоря это, она думала о Голосе.
— Продолжай, — мягко попросил священник.
Она глубоко вздохнула и мысленно вернулась к самому началу, к тому моменту, когда Голос еще не начал вселять в нее ужас. И принялась рассказывать священнику о том, какие образы предстали ее внутреннему взору. Она видела деревню, а за ней большой замок. Между деревней и замком лежало поместье с прекрасным домом, и над поместьем парил в небе ястреб. А еще там был фруктовый сад и ручей, и зеленые холмы, на которых паслись овцы.
Но было также кое-что, о чем говорить она не посмела: это были впечатления из прошлого, смутные ощущения, погребенные на дне ее души, которые она за долгие часы бессонной ночи заставила подняться из глубин ее сознания. Она не отдавала себе отчета в том, что во время разговора со священником выражение ее лица изменилось — стало более живым, а в голосе зазвучало отчаяние. Она говорила долго, изредка останавливаясь, излагая при этом тщательно обдуманный рассказ о том, что ей пришлось испытать. Закончив, она опять вздохнула, откинулась на спинку стула и с тревогой взглянула на отца Хоуи.
— Я не допущу, чтобы Эти видения беспокоили тебя, — сказал он. — Эти воспоминания — если они в самом деле воспоминания о прошлом — могут что-то означать, но могут также не значить ничего. Только время излечивает сомнения, открывая нам истину.
Мать-настоятельница улыбнулась.
— Не стоит беспокоиться, дитя мое, — подбодрила она Марту. — Что бы ни случилось, никто не сможет заставить тебя уехать отсюда, если ты сама не пожелаешь этого. Я этого не позволю.
Мать-настоятельница и отец Хоуи неправильно поняли ее. Марта пыталась подыскать слова, которые убедили бы их в необходимости отпустить ее из монастыря; при этом она старалась не открыться им до конца.
— Вы меня не поняли, — тихо произнесла она. — Я должна разузнать, кто я такая. Мне необходимо это. Кто-то зовет меня. Это вопрос жизни и смерти… — Она приложила руку к сердцу. — Я чувствую это вот здесь. Я должна выяснить свое происхождение, но для этого мне надо покинуть стены нашей обители и вернуться в мир.
Когда отец Хоуи и мать-настоятельница остались одни, он поднялся со своего стула, подошел к шкафчику возле окна и достал оттуда стакан и наполовину пустую бутылку бренди. Плеснув немного желтой жидкости на дно стакана, он вернулся на свое прежнее место.
— Не знаю, почему я потворствую тебе, — заметила старая монахиня, бросая неодобрительный взгляд на стакан в руке брата.
Священник снисходительно улыбнулся.
— Потому, что я старше тебя, ну а кроме.. того, это давно вошло у тебя в привычку, Лиззи, — проговорил он, поднося стакан к губам.
Настоятельница заново наполнила свою чашку чаем.
— Джон, есть ли хоть малейшая вероятность выяснить, кто такая Марта? — озабоченно спросила она.
— Создается впечатление, что без помощи божественного провидения, — отозвался священник после короткого раздумья; — вероятностно такой вообще нет. Когда она только появилась у нас, мы сделали все возможное, чтобы найти людей, которые ее знали. Разве не так? Нам не в чем упрекнуть себя, но мы так и остались ни с чем. С тех пор Марта, к сожалению, тоже не сообщила нам ничего нового, то есть ничего такого, что действительно помогло бы нам разгадать тайну ее происхождения.
Лицо настоятельницы выражало обеспокоенность, прямые черные брови нахмурились, когда она сказала:
— Мне не понравилось то, как она произнесла: «Кто-то зовет меня. Это вопрос жизни и смерти». Честно говоря, это прозвучало так, словно у нее… галлюцинации…
— Это вполне возможно, — задумчиво проговорил отец Хоуи. — Впадать в транс — довольно обычное дело для молодых ревностных монахинь. На самом деле такие вещи случаются постоянно.
— Да, — согласно кивнула мать-настоятельница, — однако их видения чаще всего бывают связаны с обликом Девы Марии или же касаются святых. Это другое дело. И это совсем не похоже на Марту. Она всегда отличалась уравновешенностью и безмятежностью характера.
— Ты высокого мнения об этой молодой женщине, не так ли, Лиззи? — с улыбкой глядя на сестру, осведомился отец Хоуи.
— Да, это так, — без колебаний ответила она, — и я не собираюсь отрицать этого. Ты ведь не видел ее в тот день, когда она попала к нам в лазарет. Ее сбила карета почти у входа в монастырь. У нее были сломаны два ребра и рука, лицо разбито в кровь. Она очень страдала, но вела себя мужественно — мы от нее ни разу не слышали ни жалоб, ни стонов.
— В самом деле, идеальная пациентка, — пробормотал отец Хоуи.
Настоятельница метнула на него быстрый взгляд.
— Но есть кое-что, о чем не следует забывать, — заявила она. — Придя в себя и осознав, что не в состоянии ничего вспомнить, Марта впала в панику.
— Да, при этом я уже присутствовал, — кивнул священник.
— И с тех пор она поистине многого достигла, — добавила мать-настоятельница.
— Не без твоей помощи, Лиззи. Определенно, ты сотворила чудо с этой девушкой, — сказал отец Хоуи.
— Я не могу принять твои похвалы исключительно на свой счет, — ответила монахиня. — Марта многое сделала сама. Большинство молодых женщин, оказавшись в ее положении, опустили бы руки, потеряли бы самообладание. Но Марту отличает мужество и сила духа, которые немногим даны. Я знаю, что на первый взгляд она кажется холодной и сдержанной…
— Лиззи, я не пытаюсь найти недостатков в этом ребенке, я далек от этого… — заверил священник сестру.
— И все же — перебила его монахиня, — если бы ты понаблюдал за ней в сиротском приюте, ты бы понял, сколь много в Марте доброты, нерастраченной любви и нежности. Дети обожают ее. Да и сестра Долорес не может обходиться без ее помощи в лазарете.
— И тем не менее ты отговорила ее постричься в монахини. Почему, Лиззи? — спросил отец Хоуи, не сводя внимательного взгляда с лица сестры.
Это его замечание привело настоятельницу в замешательство. После короткой паузы она со вздохом призналась:
— У меня до сих пор нет уверенности, что это ее призвание, и я не вижу причины, почему бы не повременить с принятием столь ответственного решения. Она потеряла память, но, возможно, обретя ее, Марта пожалеет о том, что обрекла себя на пожизненное заточение в стенах монастыря. Ведь пришла-то она к нам из другой жизни, о которой ничего не помнит, поэтому подсознательно боится внешнего мира. И это совершенно естественно. В стенах монастыря царят спокойствие и гармония, здесь также есть работа, которую мы выполняем на благо ближних своих. Такая жизнь вполне устраивает Марту. Но это не призвание.
Отец Хоуи склонил голову набок, из-под опущенных век поглядывая на сестру.
— Я когда-нибудь говорил тебе о том, — сказал он с улыбкой, — что ты очень мудрая женщина и я горжусь тобой?
Мать-настоятельница в ответ грустно улыбнулась.
— Не такая уж я мудрая, Джон, — возразила она. — Сейчас я сильно встревожена, мне кажется, я попала в тупик. Целых три года Марта была счастлива здесь. Теперь, совершенно неожиданно, она отчаянно желает возвратиться к своей прежней жизни.
Пожилая монахиня озабоченно покачала головой и продолжила после минутного размышления:
— Другое дело, если бы к ней вернулась память. Тогда она бы вспомнила, кто были ее друзья. Но я хочу, чтобы она покинула нас прямо сейчас, даже при нынешнем состоянии дел.
— Не думаю, что нужно очень уж опасаться того, что произойдет, — сказал отец Хоуи. — Как я говорил, того, что она нам рассказала, явно недостаточно для того, чтобы продолжать поиски ее родственников и друзей. Однако переживать из-за этого бессмысленно. Если милосердный Бог пожелает, чтобы Марта вернулась к своей прежней жизни, Он укажет ей путь…
— А я, — отозвалась настоятельница, — буду молиться о том, чтобы милосердный Господь был добр к ней.
Она протянула руку, чтобы взять чашечку с чаем, когда в коридоре раздался крик, а затем топот бегущих ног. В дверь громко постучали, и, когда мать-настоятельница разрешила войти, дверь распахнулась и на пороге появилась монахиня.
Это была сестра Бригитта, с лицом, красным от возбуждения. Она тяжело дышала, но несмотря на то, что ей трудно было говорить, она поспешно произнесла:
— Матушка, свершилось чудо! Вы помните женщину, которую вчера привезли в лазарет? Она пришла в себя и… о, вы ни за что не догадаетесь, что произошло!
И настоятельница, и маленький священник от неожиданности вскочили со своих мест. Они обменялись быстрыми взглядами.
— Это касается сестры Марты, не так ли? — спросила мать-настоятельница.
Сестра Бригитта не расслышала нотки фанатизма в голосе пожилой монахини, но отец Хоуи сочувственно улыбнулся, ибо от острого взгляда и слуха священника ничего не могло укрыться.
— Думаю, — сказал он, — что твои молитвы вот-вот будут услышаны, Лиззи. Хотя, возможно, это произойдет не так, как ты предполагала.
Сестра Бригитта послала им лучезарную улыбку.
— Да, это касается сестры Марты, — подтвердила она догадку матери-настоятельницы. — Та женщина узнала Марту! Только она вовсе не Марта. Ее зовут Джессика Хэйворд, и она является хозяйкой поместья Хокс-хилл, которое находится неподалеку от Челфорда, на берегу Темзы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Полюби дважды - Торнтон Элизабет

Разделы:
Пролог1234567891011121314151617181920212223242526272829

Ваши комментарии
к роману Полюби дважды - Торнтон Элизабет



хорошо, даже очень хорошо! жизненно, захватывает так , что не оторвешься. спасибо переводчику огромное, что сохранил стиль, только есть опечатки
Полюби дважды - Торнтон Элизабетлюдмила
20.12.2012, 5.07





Безумно понравилось! Роман в лучших традициях Торнтон. Прочла взахлеб. Интригующий детектив, бесподобная любовная линия. Давно что-то такое я хотела прочесть. Он любил ее, потерял, не знает что с ней, на него накатывают "черные дни" тоски по ней, он то злится, то мучается, страдает, ищет ее, а когда находит уже ни за что и ни когда не отпустит, всегда будет рядом. Мне понравился Лукас, хотя не всегда я его понимала и была с ним согласна. Джесс - не так зацепила, но тоже интересный персонаж. Меня увлекли ее поиски себя, поиски убийцы; ее сомнения, страхи, недоверие и неуверенности. Я ее поняла...Роман пополнил коллекцию любимых: 10/10
Полюби дважды - Торнтон ЭлизабетNeytiri
14.05.2014, 22.16





очень хороший и захватывающий роман.понравилось.
Полюби дважды - Торнтон Элизабетчитатель)
6.06.2014, 12.15





Не разделяю восторга, но читать, имея свободное время, можно. Как не старалась, не прониклась особой симпатией к Ггероине, а это 50% интереса к книге. Лукас понравился больше, хотя очень смущала его далеко не братская любовь к девочке - подростку: 4 года на войне, будучи обрученным с местной красавицей, думал о 14-летней и желал ее(?!). Переборщила, по моему мнению, автор с мистикой и телепатией, да так, что иногда казалось, что по героине психушка плачет. Перебором для меня в сюжете есть и тема филантропии (монашки, образцовая наставница, приют для бездомных, походы по трущобам...). Нет, я не против темы любви к ближнему. Просто не приемлю избыток поучительных, назидательно- приторных моментов. 7 баллов.
Полюби дважды - Торнтон ЭлизабетОльга
3.09.2015, 16.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100