Читать онлайн Полюби дважды, автора - Торнтон Элизабет, Раздел - 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полюби дважды - Торнтон Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 78)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полюби дважды - Торнтон Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полюби дважды - Торнтон Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Торнтон Элизабет

Полюби дважды

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

17

Джессика сидела за туалетным столиком и расчесывала волосы, когда мимо дверей ее спальни прошел Лукас. Она слышала, как он разговаривал со своим камердинером, о чем-то спрашивал его, а слуга отвечал ему. Сама того не сознавая, она затаила дыхание, а когда где-то в глубине коридора закрылась дверь, с облегчением вздохнула.
«Эта ночь не будет обычной брачной ночью», — подумала она. Когда последние гости наконец покинули Дандас-хаус, они с Лукасом тоже попрощались. В присутствии матери Лукаса и Элли они обменялись лишь парой фраз, и Лукас пошел проверить, заперт ли на ночь дом. Джессика была рада такому повороту событий. У нее не было желания беседовать с мужем. Она чувствовала страшную усталость, но в то же время ощущала напряженность, готовую выплеснуться наружу. Она могла бы надерзить мужу, дай он ей к этому малейший повод. Так бывает, когда человек усилием воли сдерживает свои эмоции, делая вид, что доволен жизнью.
Она как раз открывала флакон с духами, когда из гостиной донесся шум. Рука у нее дрогнула, и Джессика, вернув на место флакон, невольно прислушалась. Далеко в коридоре хлопали двери, слышались невнятные разговоры, затем воцарилась тишина.
Ни одной женщины я не желал так сильно, как тебя.
Она подавила жалобный стон, подошла к кровати, сняла халат и швырнула его на спинку стула. Постель показалась ей ледяной. От простыней и одеяла чуть-чуть пахло лимоном. Откинувшись на подушки, она сложила руки на груди и воззрилась на украшенный лепниной потолок.
Она вполне могла бы задуть свечи, но почему-то не сделала этого. Лукаса она не ждала. Мужчина, который унижает жену в день бракосочетания, вряд ли может надеяться, что она с радостью примет его в своей постели. Кроме того, он обещал, что именно от нее зависит, когда их брак свершится. Взгляд, которым она одарила его при расставании, красноречивее любых слов говорил о том, что она не желает видеть его на брачном ложе.
Когда Джессика жила в монастыре, злые и мстительные мысли не приходили ей на ум.
Она снова подавила тихий стон, готовый вырваться у нее из груди.
«Я требую лишь справедливости», — сказала она себе, вспоминая события минувшего вечера. Элли нарочно облила соком ее подвенечное платье, а Лукас, поощряя девушку, большую часть времени провел с ней, вместо того чтобы уделить хоть немного внимания собственной молодой жене. Ему давно пора набраться ума и не пренебрегать женой.
Лежа в холодной постели, Джессика чувствовала себя покинутой. Но, в конце концов, кого она пытается одурачить? Ведь Элли всего лишь небольшая часть происходящего. Весь вечер слова Перри не выходили у нее из головы.
Мужчина любит только одну женщину, но желать может многих.
Что ж, теперь она точно знала, кто она такая. Женщина, которая может доставлять удовольствие, не более того.
Эта мысль занимала Джессику настолько, что она не услышала, как отворилась дверь в спальню. Лукаса она заметила только тогда, когда он подошел к кровати. На нем был темно-бордовый халат, стянутый в талии поясом, в одной руке он держал бутылку вина, в другой — два бокала. На лице сияла улыбка.
Эта улыбка и была его большой ошибкой. Джессика сразу почувствовала, как в ней восстает стихшая было ярость. Когда Лукас прошел к камину и, ставя бокалы и вино на маленький столик красного дерева, повернулся к ней спиной, Джессика встала с кровати, поспешно накинула на себя шелковый халат и потуже затянула пояс.
— Я полагала, что это — моя комната, — ледяным тоном произнесла она.
— Разумеется, это — твоя комната, — ответил Лукас, наливая вино в бокалы.
— Не помню, чтобы я тебя приглашала, — заметила она.
Он поднес к губам бокал с вином и сделал маленький глоток.
— Муж имеет право навещать жену в ее комнате в любое время, — мягко произнес он. — Ты выпьешь немножко? — Он протянул ей бокал.
Прежде чем она вспомнила, как сильно обижена на него, она взяла бокал, но тут же поставила его на столик.
— У нас с тобой есть договор, Лукас, и я хочу, чтобы ты его выполнял, — потребовала она. В глазах Лукаса заплясали смешинки.
— Почему ты решила, что я не собираюсь его выполнять? — Он отпил из бокала и бросил на Джессику лукавый взгляд. — Ты подумала, что я хочу напоить тебя, чтобы добиться исполнения моих порочных желаний? Джесс? А Джесс?.. — Он корил ее, улыбаясь. — Вообще-то, я принес вино не для тебя. Бутылка и бокалы должны ввести в заблуждение слуг. Они должны считать наш брак самым что ни на есть настоящим. Иначе пойдут разговоры… Поверь, это очень неприятно.
Слушая его, Джессика понемногу приходила в себя, гнев стих.
Лукас посмотрел ей в глаза и тихо сказал:
— Я очень сожалею о том, что Элли испортила твое платье.
Джессика неуверенно улыбнулась.
— В самом деле? Ты сожалеешь? — удивилась она.
Он кивнул.
— Она сделала это нарочно, Лукас, — заявила Джессика, поглядывая на мужа.
Лукас явно нервничал. Он беспокойно задвигался, переступая с ноги на ногу.
— Я знаю, — заверил он Джессику. — Но, прошу, пойми се. Она относится ко мне… ну, в общем… почти как к отцу. Джесс, поставь себя на ее место. Она еще совсем ребенок. Одинокий, несчастный ребенок, потерявший родителей, а затем и брата. Их смерть стала для нее ужасным потрясением. Я стараюсь заменить ей семью, но она все еще не оправилась от утраты. Она ревнует тебя ко мне, опасаясь, что ты отнимешь меня у нее. Но это нормально, этому не надо удивляться. Со временем она все поймет. Дай ей шанс, Джесс.
Джессика вдруг почувствовала себя виноватой в том, что обиделась ма несчастного ребенка, причем зря. Но это ничего не меняло. Она сокрушенно покачала головой.
— Мне жаль ее, Лукас, искренне жаль. Но ты поощряешь ее дикие выходки, позволяешь вести себя, как ей вздумается…
Он похлопал жену по руке, беззаботно улыбаясь.
— Ничего страшного не случилось, Джесс. Это всего лишь платье. У тебя их полно, — заявил он.
Она отдернула руку.
— Я говорила не про платье, а про Элли и то, что для нее полезно, а что вредно. Что же касается платья, то это было мое подвенечное платье, а не первое попавшееся. — Она с удовольствием отметила, что на лице Лукаса появилось беспокойство. — Мой подвенечный наряд, Лукас, — с нажимом повторила она.
— Я заменю его другим, — пообещал он.
— Для твоего сведения, Лукас, — холодно заметила она, — подвенечное платье невозможно заменить другим.
— Что ты хочешь Этим сказать, Джесс? — сердито осведомился он.
Разочарованная, она отвернулась, но в голову неожиданно пришла новая мысль, и Джессика, опять встав к мужу лицом, довольно резко спросила:
— Что ты имел в виду, когда говорил Элли, что я сделаю тебя нищим?
— Что?.. — Лукас от неожиданности заморгал, а потом уставился на Джессику, не понимая, что происходит.
— Не пытайся отрицать, — сказала она ледяным тоном. — Ты сказал ей, что с моими аппетитами я скоро сделаю тебя нищим. Так ведь? Разговор касался моих туалетов.
— Но это была шутка. Я говорил об этом с матушкой, увидев счета за платья, которые ты заказала. Элли, наверное, не поняла, — Лукас пытался оправдаться.
Действительно ли Элли не поняла шутки? Джессика хотела верить, что это возможно.
— Я ничего не знаю о девочках-подростках, — проговорила она, — но…
— Но?.. — Лукас смотрел на Джессику широко открытыми глазами, ожидая ее дальнейших объяснений.
— Но я подумала о мальчиках, которые воспитываются в монастырском приюте. — В голосе Джессики зазвучали нотки уверенности. — Они нуждаются в любви, это верно, но им нужна и сильная рука.
— Джесс, — с упреком отозвался Лукас, — здесь не сиротский приют. Элли — член нашей семьи. Я обещал ее брату, что позабочусь о ней, если с ним что-нибудь случится.
— Да, я слышала о каком-то договоре с друзьями, — кивнула Джессика. — Но он в равной степени касался всех, кто пережил сражение при Ватерлоо. Об Элли должны также заботиться Адриан и Руперт. Перри сказал мне об этом.
— Мы были близкими друзьями, — ответил Лукас, — и обещали друг другу заботиться о семьях павших. Но только Филиппу не повезло. Ты предлагаешь, чтобы я сейчас отказался от опеки над Элли в пользу Адриана или Руперта?
— Нет, мне бы такое и в голову не пришло. Это было бы жестоко, — возразила Джессика.
— Я рад, что ты так думаешь… — Лукас замолчал, но спустя мгновение неожиданно предложил: — А может, ты попытаешься подружиться с Элли. Я уверен, что тогда все уладится само собой.
Джессика попробовала представить себе, как она пытается завоевать дружбу и доверие Элли, но у нее не получилось — даже в воображении. Она знала, что до тех пор, пока Элли будет слепо влюблена в Лукаса, девушка будет считать его жену своим заклятым врагом. Лукас не понимал, в чем заключается истинная причина их конфликта. Он полагал, что Элли видит в нем отца, которого потеряла, и относился к ней как к ребенку. История повторялась. Точно так же Джессика когда-то смотрела на Беллу, на месте которой сейчас сама оказалась.
При этой мысли она внезапно вздрогнула. По спине побежали мурашки, ее стало знобить. Она ни за что не хотела, чтобы Элли невзлюбила ее так, как в свое время Джессика возненавидела Беллу Клиффорд. Должен же быть какой-то способ, чтобы завоевать расположение девочки! Но как! «Сестра Эльвира! « — мелькнуло в голове у Джессики. Ведь у нее есть к кому обратиться! Именно так она и сделает. Она напишет сестре Эльвире и попросит ее совета.
Вздохнув, Джессика сказала:
— Я попытаюсь, но ты особенно не надейся.
— Ни о чем другом просить тебя не стану, просто попытайся, сделай усилие, — сказал Лукас, и улыбка на его лице могла бы смягчить и каменное сердце, тем более ее.
Внезапно на Джессику навалилась ужасная усталость — слишком много переживаний за несколько часов. Они лишили ее последних сил. Ей пришлось нелегко и с Перри, и с Элли, и с сомнениями насчет выходки Родни Стоуна и существования Голоса, а теперь еще и с ролью жены Лукаса. Джессике захотелось побыть одной, и она решительно сказала:
— А сейчас, Лукас, если ты не возражаешь, я бы хотела лечь спать.
Он хитро ухмыльнулся, и в глазах его блеснули озорные огоньки.
— Это намек, Джесс? Ты предлагаешь лечь в постель?
От такой наглости она опешила.
— Я хотела сказать… — начала она, но, увидев в его глазах пристальное внимание, холодно заявила: — Возможно, я чего-то не понимаю, Лукас, но я, кажется, высказалась предельно ясно: я хочу лечь спать.
Повернувшись к нему спиной, она направилась к кровати, легла и укрылась одеялом.
Одним глотком осушив бокал, он поставил его на столик и последовал за Джессикой. Она напряглась и отодвинулась, когда он наклонился над ней.
— Джесс, — тихо сказал он, — слова не имеют значения. Важно, что у тебя на уме.
Она недоверчиво посмотрела на него. Он громко рассмеялся и продолжил:
— Хочешь, я докажу тебе? Вот, например, что приходит тебе на ум, когда ты думаешь о кухонном столе? Точнее, о кухонном столе в Хокс-хилле?
Лукас играл с ней, он явно над ней насмехался. Неужели так ведут себя молодые супруги в брачную…
— О кухонном столе? — переспросила она. — Ну, в общем… я думаю о…
Она вдруг вспомнила стол в Хокс-хилле, и жаркая волна возбуждения прокатилась по ее телу. Дыхание участилось, когда она вспомнила о том, как он едва не овладел ею на широком кухонном столе в Хокс-хилле. Ей показалось, что она чувствует тяжесть его тела и свое бессилие… Нет-нет, это не бессилие, это желание, непреодолимое желание отдаться мужчине, принадлежать ему. Тогда он впервые пробудил в ней это желание. Теперь же оно вновь проснулось глубоко в ее теле.
Лукас смотрел на нее и понимал, что она поняла ход его мыслей. Глаза у него потемнели, черты лица обострились, улыбка угасла на губах. Он глядел на нее серьезно и строго, и она видела, как пульсирует жилка у него на шее. Она ничего не могла поделать с собой — ее тело отзывалось на призыв мужчины.
Он протянул руку и медленно дотронулся до ее бедра. Джессика вздрогнула, отстранилась и вскочила с кровати. Она не могла найти нужных слов, которые бы помогли снять вдруг возникшее между ними напряжение.
— Резке овощей! — выпалила она.
Лукас недоуменно моргнул.
— Что? — спросил он, удивленно смотря на Джессику.
— Когда я думаю о кухонном столе, я вспоминаю о резке овощей, — пояснила она, опуская глаза.
Губы Лукаса дрогнули.
— Кто тебя научил лгать, Джесс? Только не говори мне, что монахини. Стыдись, Джесс.
Она стала пятиться, но вовсе не потому, что испугалась его, а потому, что рядом с ним она теряла самообладание. Он излучал силу и мужественность, а жар его тела передавался ей. К тому же он хотел, чтобы она почувствовала этот жар. О его желаниях говорил взгляд Лукаса.
Она решила немедленно положить этому конец, поэтому сердито спросила:
— Что тебе нужно, Лукас?
Он наклонился к ней.
— Я хочу поцеловать тебя и пожелать спокойной ночи, — хрипло произнес он. — Неужели жена откажет мужу в поцелуе в их первую брачную ночь?
Огонек свечи мерцал, зажигая светлые блики на коже женщины, согревая ее и обостряя чувства. Она слышала прерывистое дыхание Лукаса и не в силах была отвести взгляда от его серьезного лица. Глаза мужчины, ставшие черными, как ночь, гипнотизировали ее, лишали воли к сопротивлению. Когда он снова наклонился к ней, она тихонько застонала.
— Это всего лишь поцелуй, Джесс, — прошептали его губы, ласково и нежно касаясь ее уст.
Этот поцелуй не был ни требовательным, ни страстным, но она почувствовала, как все ее тело напрягается, а ноги подкашиваются под ней. Она положила ладонь ему на грудь, чтобы оттолкнуть его, и под пальцами почувствовала мощные удары его сердца. От этого ощущения кровь быстрее заструилась по венам, отзываясь во всем теле резкими толчками.
Раздвигая языком ее теплые губы, он проник в сладкую глубину ее рта. Сильные мужские пальцы дернули за ленту, удерживавшую массу волос, и золотистый водопад окутал ее плечи. Разум восставал, противясь происходящему, но плоть ее жаждала близости. Разве можно устоять перед желаниями собственного тела?
Не прерывая поцелуя, Лукас просунул ее руку в разрез своего халата и прижал к своей обнаженной груди. Пальцы женщины коснулись мягких волос и ощутили легкое подрагивание мышц. Лукас всем своим весом навалился на нее, прижимая Джессику к стене. Его упругие бедра нажали на ее мягкий живот, и бурный прилив желания поглотил последние островки страха.
Отстранившись, Лукас посмотрел на нее. Серые глаза Джессики затуманило желание. Он уже не сомневался, что она желает его так же сильно, как и он ее.
Встряхнув головой, он попытался вернуть себе самообладание. Оказавшись в ее спальне, полный желания овладеть ею, он не мог нарушить данного ей слова. В то же время он не мог припомнить, когда его тело столь настойчиво требовало разрядки. Но он должен остановиться, ему следует подумать. Сделав глубокий вдох, он вернул себе способность здраво рассуждать.
После разговора с Адрианом он решил, что не поставит себя в положение супруга, который незнаком с желаниями и ожиданиями своей жены. И все же ему глубоко претила мысль о тои, что Джессика сама станет устанавливать правила их взаимоотношений. Но как случилось, что она без слова протеста позволила ему целовать себя и потирать набухшую плоть о ее мягкое и столь податливое тело?
Они зашли слишком далеко, и теперь он не представлял, как отступить, как выпустить ее из своих объятий. Но в то же время он знал, что, утоли он жажду сегодня, завтра об этом горько пожалеет.
Вздохнув, он выпрямился, но Джессика обняла его за шею и прильнула к нему всем телом.
— Джесс? — спросил он сдавленным шепотом.
Тихий стон возбуждения был ему ответом, и он снова стал целовать ее. Он целовал ее брови, глаза, щеки, уши, и ее хриплый голос, повторявший его имя, сводил его с ума. Надавив на ее ягодицы, он прогнул ее назад, ритмично потирая бедрами ее бедра. Распустив пояс у ее халата, Лукас коснулся ладонью ее тугой полной груди. Неистово сжав ее в объятиях, он не почувствовал никакого сопротивления. От такой уступчивости его страсть разгоралась все сильнее.
Подхватив ее на руки, он отнес Джессику на кровать, уже не думая о том, правильно ли он поступает. Рядом с ним была женщина, овладеть которой он мечтал годами. Для него всегда существовала лишь Джессика. Как же слеп он был, не поняв этого сразу! Никогда больше он не отпустит ее, не позволит уйти!
Он уже устроился между ее бедер, мечтая овладеть ею, когда кто-то дернул дверную ручку, а затем послышался стук в дверь. Лукас застонал, приподнимая голову. Он дышал неровно, тяжело и сбивчиво, так же, как и Джессика. Она медленно открыла глаза, увидела Лукаса и заморгала, приходя в себя.
— Джессика! — прозвучал за дверью звонкий, как колокольчик, голос Элли. — Я знаю, что ты еще не спишь. Я вижу свет под твоей дверью.
Джессика изумленно огляделась и в ужасе застонала. Она лежала на спине на своей кровати, раздвинутыми ногами касаясь пола. Между ее ног лежал Лукас, всем телом прижимая ее к постели. Она чувствовала, как отвердевшая мужская плоть упирается в ее лоно. Единственной преградой между ними была лишь тонкая ткань ее ночной рубашки. На Лукасе, кроме расстегнутого халата, тоже ничего не было.
— Не шевелись, не двигайся, ради Бога, — взмолился он, — иначе я не отвечаю за себя.
— Джессика! — позвала Элли за дверью. — Открой. Я хочу поговорить с тобой.
Лукас вдруг тихо рассмеялся. Щеки Джессики зарделись, и она закрыла глаза.
Из-за двери донесся голос Розмари. Она что-то шепотом внушала Элли. Хотя слов нельзя было разобрать, сомнений в резкости тона не оставалось.
— Но, тетя Розмари, — громко возразила Элли, — я только хотела извиниться перед Джессикой.
Голоса удалялись, пока не стихли вдали. За дверью воцарилась тишина.
Лукас посмотрел Джессике в глаза и бесстыдно предложил:
— Теперь ты можешь двигаться сколько угодно.
Она изо всех сил толкнула его в грудь. Но легче было бы сдвинуть гранитную плиту, чем Лукаса. Увидев сердитое выражение ее лица, он скатился с нее и сел на край постели.
— В чем дело? — спросил он. Он был сердит, неутоленное желание не давало ему покоя. Когда раздался стук в дверь, он собирался погрузить свою плоть в теплое, жаждущее тело женщины и теперь не понимал, почему они не могут продолжить начатое.
Голос Джессики дрожал, когда она сказала:
— Я хочу, чтобы ты сдержал свое обещание.
— Обещание? — переспросил он с недоверчивым изумлением. — Мое обещание? После того, чем мы только что занимались?
Она готова была разрыдаться от унижения или просто убежать и спрятаться, С трудом проглотив комок, застрявший в горле, она облизнула пересохшие губы и кивнула, не в силах произнести и звука. Она с ужасом вспомнила то, что только что произошло между ними. Ведь она молила его овладеть ею! Если Элли не постучала в дверь, уже бы все свершилось! И стала бы она для него женщиной, утолившей его жажду, обычной игрушкой в его руках. Она не собиралась умолять его о любви, но его уважения она добьется!
Он нетерпеливо махнул рукой.
— Черт с ним, с обещанием! — воскликнул он. Я хочу тебя, ты для меня самая желанная из всех женщин на земле. И ты охотно уступала мне, даже боле чем охотно. Ведь все это так просто.
И ни слова о любви. Но она уже не ждала от него заверений в глубоких чувствах. Гордо вздернув подбородок, Джессика заявила:
— Для меня, очевидно, не все так просто.
Он помрачнел.
— Это было бы совсем просто, если бы ты забыла о том, что ты…
— Кто?! — угрожающе спросила она, когда он на мгновение прервался.
Он не хотел с ней ссориться, он только хотел снова оказаться с ней в постели.
— Монахиня, — тихо произнес Лукас и извиняющимся тоном добавил: — Я только это имел в виду.
— Высохшая, бесчувственная монахиня, — дрогнувшим голосом проговорила она. — Вот что ты имел в виду.
— Ради Бога, Джесс! — взмолился он.
— Следи за своим языком! — взорвалась она.
— Если бы ты легла со мной, нам бы не пришлось сейчас так глупо препираться! — выплеснул он накопившиеся в нем раздражение и разочарование.
— Лечь с тобой! — сквозь стиснутые зубы процедила она. — Только постель у тебя на уме?!
— Да! — вскричал он, напугав ее еще больше. — И если бы в тебе была хоть крупица честности, ты бы призналась, что думаешь о том же.
Ее губы все еще горели от его поцелуев, сердце бешено стучало в груди. Он был прав, прав! Но ни один человек на этой грешной земле не смог бы заставить ее признать его правоту.
— Ты понятия не имеешь, чего хочу я, — сказала Джессика, стараясь говорить твердо и уверенно, и поморщилась, расслышав жалобные нотки в своем голосе.
— О, ты можешь говорить все, что угодно. Я и так знаю, чего ты хочешь, — почти спокойно произнес Лукас. — Слова ничего не значат. Но твое тело мне не лжет.
Он устремил взгляд на ее полуобнаженную грудь, и Джессика ощутила странный холодок в месте, на которое он смотрел. Тоненькая ткань ее ночной сорочки туго обтягивала тело, и сквозь нее, словно две спелые ягоды земляники, просматривались набухшие соски.
— Вот именно, — сказал Лукас, и его низкий голос вновь окрасился чувственностью. — Твои груди тоскуют по моим поцелуям, и я хочу их целовать.
Она вздрогнула и закрыла грудь руками.
Лукас долго смотрел на нее, и его разочарование постепенно уходило, исчезало, пропадало. Широко раскрытые серые глаза испуганно глядели на него. Губы трепетали. Он понимал, что произвел на нее впечатление, но, видимо, этого не хватило, чтобы побороть ее девичью стыдливость и сомнения. И это не позволило ей отдаться ему.
— Все равно это случится. Рано или поздно ты станешь моей, — уверенно сказал он.
Она закусила губу, он мрачно улыбнулся.
— Я не собираюсь нарушать свое обещание, но не намерен оставить тебя в покое. Особенно после того, что произошло сегодня. Ты требуешь слишком многого.
Она молчала. Лукас тяжело вдохнул.
— Выпей вина, — посоветовал он, — это снимет напряжение и поможет тебе уснуть. Спокойной ночи, Джессика. — Он повернулся и медленно вышел из комнаты.
В своей спальне Лукас налил в стакан немного виски и выпил его в два глотка. Сердце его по-прежнему гулко стучало, тело жаждало разрядки. Он не мог понять, почему женщины так любят все усложнять.
Наливая себе вторую порцию виски, он вдруг сообразил, что поступает неверно, и со стуком поставил пустой стакан на стол. Джесс была единственной женщиной, из-за которой он напивался.
Сначала он вспомнил совет матери-настоятельницы, а потом Адриана, и задумался. Спустя минуту, уныло улыбаясь, он все же плеснул бренди на дно стакана и медленно поднес ко рту.
Вскрикнув от испуга, Джессика проснулась. Вся дрожа, она лежала неподвижно, сердце ее неистово колотилось, кровь стучала в висках. Сообразив наконец, что это был всего лишь сон, она тихонько вздохнула и села на кровати.
Ей снилась детская игра, самая обыкновенная детская игра, которая внезапно превратилась в ночной кошмар. Он вскоре сотрется из ее памяти, и она снова уснет.
Но этого не происходило. Яркие, словно наяву, образы продолжали тревожить ее воображение, и она не могла избавиться от них. Смирившись с тем, что уснуть ей не удастся, Джессика откинула одеяло и опустила ноги на пол.
В комнате было темно, лишь серебристые полоски бледного лунного света проглядывали сквозь щели задернутых штор. Не зажигая свечи, Джессика подошла к окну и раздвинула шторы.
Окна ее комнаты выходили на Грин-парк, но, хотя ночной мрак уже уступал место рассвету, все вокруг было еще подернуто неясным туманом. Лишь вдалеке, по ту сторону парка, виднелись огни Букингемского дворца.
Она потерла шею, снимая скованность мышц. Следуя совету Лукаса, она выпила немного вина перед тем, как лечь спать, и теперь подумала, что, возможно, вино стало причиной ночного кошмара. Но едва эта мысль пришла ей в голову, как Джессика отвергла ее. Вино или поднимает настроение, или усугубляет печаль. Но оно не вызывает томительного ощущения беспокойства.
Однако Джессика не ощущала беспокойства. В ней нарастало более сильное чувство. Вскоре она поняла — это был страх.
Она нашла свой халат, поспешно накинула его на плечи и села у окна. Ложиться в постель не имело смысла. Она точно знала, что не сомкнет глаз, пока не разберется в своих ощущениях.
Сон, который она запомнила до мельчайших подробностей, начался вполне безобидно. Она, монахини и ребята играли в «апельсины и лимоны» на лужайке в Хокс-хилле. Они громко смеялись и говорили разом, но все внезапно изменилось. Дом превратился в церковь, а монахини и мальчики куда-то исчезли. У входа в церковь она увидела большой каменный крест. Это был ее крест, и они играли около него. Но игроки поменялись, и слова детского стишка тоже стали другими.
Один пропал, остались двое. Эти слова хором повторяли игроки.
Взявшись за руки, Лукас и Белла сделали арку, под которой все должны были пройти. Когда настала очередь Джессики, они опустили руки, пытаясь поймать ее. Она ловко увернулась и, оглянувшись, увидела, что вместо нее они поймали Родни Стоуна. Его куда-то увели, и игра закончилась.
Страх холодной волной окатил Джессику. Она знала, что видела она вовсе не игру. Попавшим в плен игрокам рубили головы. Она громко закричала, чтобы они остановились, и помчалась догонять Родни Стоуна, во он уже переступил порог храма и растворился во мраке внутреннего помещения. Его нигде не было, но Джессика вдруг увидела каменные ступени, которые вели вниз, прямо в недра земли. Она сразу поняла, что попала в свой собственный склеп.
Вскоре за ней пришли — все те, кто был приглашен на ее свадьбу.
— Кто следующий, систра Марта? Кто следующий? — хором кричали они. — Кто следующий?!
Объятая ужасом, Джессика вскочила на ноги.
— Нет! О Боже! Нет! — вскричала она. Она не сознавала, что кричит. — О Боже, нет!
Она видела не собственный сон. Это был сон ее Голоса. И она знала, что он означает: либо Голос уже убил Родни Стоуна, либо собирается это сделать в ближайшее время.
Устремив невидящий взор в пространство за окном, она призвала на помощь всю силу своего разума, чтобы противодействовать замыслам Голоса. Лукас и Белла. Но во всем виновата Элли. Она говорила о них как о супружеской паре, и именно такими они явились ей во сне. Она не могла не думать о Родни Стоуне, остальным же ничего не угрожало. Всех их она видела на свой свадьбе.
Рассуждения казались Джессике вполне логичными, однако не до конца убедили ее в правоте суждений.
Она снова опустилась в кресло у окна и устремила взгляд в туманный полумрак парка. Уже давно она не общалась со своим Голосом, да и не стремилась к общению с ним — удовольствия от этого она не получала. Возможно, это и не был Голос… Возможно, это был просто сон…
— Голос? — прошептала Джессика, открывая перед ним свое сознание. — Голос? Но он не ответил на ее призыв.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Полюби дважды - Торнтон Элизабет

Разделы:
Пролог1234567891011121314151617181920212223242526272829

Ваши комментарии
к роману Полюби дважды - Торнтон Элизабет



хорошо, даже очень хорошо! жизненно, захватывает так , что не оторвешься. спасибо переводчику огромное, что сохранил стиль, только есть опечатки
Полюби дважды - Торнтон Элизабетлюдмила
20.12.2012, 5.07





Безумно понравилось! Роман в лучших традициях Торнтон. Прочла взахлеб. Интригующий детектив, бесподобная любовная линия. Давно что-то такое я хотела прочесть. Он любил ее, потерял, не знает что с ней, на него накатывают "черные дни" тоски по ней, он то злится, то мучается, страдает, ищет ее, а когда находит уже ни за что и ни когда не отпустит, всегда будет рядом. Мне понравился Лукас, хотя не всегда я его понимала и была с ним согласна. Джесс - не так зацепила, но тоже интересный персонаж. Меня увлекли ее поиски себя, поиски убийцы; ее сомнения, страхи, недоверие и неуверенности. Я ее поняла...Роман пополнил коллекцию любимых: 10/10
Полюби дважды - Торнтон ЭлизабетNeytiri
14.05.2014, 22.16





очень хороший и захватывающий роман.понравилось.
Полюби дважды - Торнтон Элизабетчитатель)
6.06.2014, 12.15





Не разделяю восторга, но читать, имея свободное время, можно. Как не старалась, не прониклась особой симпатией к Ггероине, а это 50% интереса к книге. Лукас понравился больше, хотя очень смущала его далеко не братская любовь к девочке - подростку: 4 года на войне, будучи обрученным с местной красавицей, думал о 14-летней и желал ее(?!). Переборщила, по моему мнению, автор с мистикой и телепатией, да так, что иногда казалось, что по героине психушка плачет. Перебором для меня в сюжете есть и тема филантропии (монашки, образцовая наставница, приют для бездомных, походы по трущобам...). Нет, я не против темы любви к ближнему. Просто не приемлю избыток поучительных, назидательно- приторных моментов. 7 баллов.
Полюби дважды - Торнтон ЭлизабетОльга
3.09.2015, 16.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100