Читать онлайн Доверяя только сердцу, автора - Торнтон Элис, Раздел - Глава вторая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Доверяя только сердцу - Торнтон Элис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Доверяя только сердцу - Торнтон Элис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Доверяя только сердцу - Торнтон Элис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Торнтон Элис

Доверяя только сердцу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава вторая

– Мы сегодня возвращаемся в Лондон, миледи? – мрачно поинтересовалась Марта, старательно причесывая Анжелику.
Марте было тридцать с небольшим, однако с ранней юности она вела себя как настоящая старая дева.
– Думаю, что да, – рассеянно ответила Анжелика. Накануне вечером она заснула, как только забралась в кровать, и у нее не было времени как следует обдумать свой разговор с Бенуа. Ей так мало о нем известно, а ведь очень хочется быть уверенной в том, что она поступает правильно, доверяя этому контрабандисту жизнь Гарри.
Марта пренебрежительно фыркнула.
– Мерзкое, сырое, холодное, неприветливое место, – кислым тоном произнесла она. – Я вообще не понимаю, что мы тут делаем.
Собственно говоря, в этом она была совершенно права. Анжелика думала, что не стоит посвящать горничную во все подробности своей поездки. Она просто сказала Марте, что Бенуа Фолкнер – старый знакомый эрла, который, возможно, сумеет помочь Гарри.
– Я приехала сюда для того, чтобы передать письмо от отца, – спокойно ответила Анжелика Марте.
– Все равно ничего хорошего из этого не выйдет, – сурово отозвалась та. – Это просто разбойничье гнездо, а не дом. Приходят, уходят, и так всю ночь. А от слуг и словечка не добьешься… Помяните мое слово, миледи, сэр Уильям был прав, когда говорил эрлу, что в Суссексе сплошь одни притоны да…
– Ты это о чем? – торопливо прервала ее Анжелика. – Кто приходит и уходит всю ночь?
– Не то чтобы мне нравилось осуждать незнакомых мне людей… – загадочно произнесла Марта. Ее глаза пристально следили за отражением Анжелики в зеркале. Скорее всего, хозяйка не все ей рассказала, однако Марта была вполне в состоянии делать самостоятельные выводы…
Анжелика с подозрением посмотрела на горничную.
– Что тебе удалось узнать? – нетерпеливо потребовала она.
– Они разместили меня в крошечной каморке в мансарде, окна которой выходят на задний двор усадьбы, – ответила та, недовольно поджав губы. – Ветер там так и задувает во все щели – просто ужас какой-то! Ну, вот я и встала посмотреть, нельзя ли притворить дверь или окно поплотнее. Тут-то я и услышала голоса. Посреди ночи кто-то крадучись подъехал к дому. Огня не зажигали, только разговаривали, причем довольно долго.
А потом вышел сам хозяин. Я увидела его и услышала, как выводят лошадь. Можете быть спокойны, миледи, после этого я и глаз не сомкнула. Решила подождать и узнать, когда он вернется. Он и вернулся – часа через два или три, и уже один-одинешенек. Вот я и говорю: разве в почтенном доме творятся по ночам такие непонятные вещи?..
– Возможно, всему этому есть вполне невинное и разумное объяснение, – медленно проговорила Анжелика, не в силах сразу сообразить, хорошо это или плохо – услышать подобное о человеке, которому она готова поручить спасение брата?
– Ну конечно – в таком случае можете считать меня китаянкой, – презрительно ответила горничная. – Если все это, как говорит ваша милость, дело совсем обычное и невинное, тогда почему сегодня утром, когда я на кухне упомянула, что слышала голоса посетителей прошлой ночью, все уставились на меня так, будто я спятила? «Ах, нет-нет! – оборвала меня кухарка. – Должно быть, это просто ветер шумел, мисс Фэрли, вот вы и подумали Бог знает что. Видать, вы привыкли к жизни в городе, а у нас тут звуки совсем другие. Никто к нам вчера не приезжал…»
– Понятно… – протянула Анжелика. – Да, я согласна: все это действительно звучит очень подозрительно.
– Так ведь и я вам о том же толкую! – торжествуя, воскликнула Марта.
– Однако, если то, что ты заподозрила, действительно правда, может быть, все не так уж и плохо…
– Что?
– Только подумай, Марта! – Анжелика круто повернулась в кресле лицом к горничной и торопливо схватила Марту за руки. – Ведь побег Гарри не удался именно потому, что он не смог найти ни лодку, ни корабль, готовый переправить его через Ла-Манш. А кто сумеет помочь ему лучше, чем контрабандист?
Несколько секунд Марта смотрела на свою хозяйку, а затем коротко кивнула, словно услышанное отнюдь не было для нее новостью.
– Я догадывалась, что затевается нечто вроде того, – вздохнув, проговорила она. – Но как вы можете быть уверены в том, что они не возьмут ваше золото и не сдадут юного лорда Леннарда прямехонько в руки французам, чтобы получить вдвое больше за такую сделку?
– Я не знаю… пока, – ответила Анжелика. – Однако, возможно, лучшего шанса у Гарри никогда не будет. Мне следует сделать все, что в моих силах. Ради папы…
Марта плотнее сжала губы, безмолвно соглашаясь с доводами Анжелики, хотя не очень-то они ей пришлись по вкусу. Ведь горничная лучше, чем кто-либо другой, знала, как тяжела была жизнь ее хозяйки в последние полтора года. До сих пор никому не удавалось достучаться до сердца эрла, ожесточившегося и впавшего после несчастного случая в мрачную брюзгливость. Насмешливо отвергая любую попытку помочь ему, лорд Эллевуд затворился в своем лондонском доме и отказывался принимать старинных друзей.
Вот уже много месяцев Анжелика занята лишь тем, что целыми днями читает отцу или же старается уговорить его вернуться к прежней жизни, – однако все напрасно. Если возвращение юного лорда Леннарда хоть как-то может исправить положение дел, Марта, как и ее хозяйка, готова была сделать все возможное, чтобы ускорить его освобождение.
– Ладно, миледи, – сказала Марта. – Приказывайте, что я должна делать.
– Сейчас, я думаю, тебе нужно держать ушки на макушке и все замечать, – грустно улыбнувшись, ответила ей Анжелика. – Пока что тебе удалось узнать куда больше, чем мне.
Марта снова неодобрительно фыркнула.
– Только потому, миледи, что меня разместили в мансарде, комнатушке, где рамы перекосились и прогнили, а окна не закрываются, – едко проговорила она.
Было уже довольно поздно, когда Анжелика готова была наконец спуститься к завтраку. Сегодня она надела темно-розовое платье, прекрасно подходящее для путешествия, и накинула на плечи шаль, чтобы уберечься от грозящих простудой сквозняков.
Несмотря на то, что сердце девушки по-прежнему терзали нерешительность и смутное беспокойство, выглядела она намного лучше, нежели накануне вечером. На щеках ее играл яркий румянец, а голубые глаза возбужденно блестели. Двигалась Анжелика с присущей ей всегда быстротой и живостью. Пересуды Марты скорее заинтриговали, чем встревожили ее, и сейчас впервые за множество бесконечно долгих месяцев она имела возможность подумать о чем-то ином, а не о тоскливых проблемах, связанных с состоянием здоровья лорда Эллевуда.
Спустившись по лестнице, Анжелика оказалась в холле, куда выходили две двери. Она знала, что одна из этих дверей ведет в гостиную, и уже взялась за ручку, когда до нее донеслись голоса из соседней комнаты. Дверь была слегка приоткрыта, и девушка сразу же узнала голос Бенуа. Другой голос показался ей смутно знакомым, однако только после того, как Бенуа назвал своего собеседника по имени, Анжелика сообразила, что хозяин дома ведет разговор с сэром Уильямом Хопвудом.
Сердце Анжелики замерло в груди. В первую секунду ей подумалось, что отец, вероятно, прислал сэра Уильяма, чтобы силой отвезти ее домой, однако через некоторое время девушка была уже в состоянии рассуждать более здраво.
Ведь она выехала из дома только вчера – за это время вряд ли можно успеть связаться с сэром Уильямом. Кроме того, отец Анжелики настолько отгородился от окружающего мира, что едва ли даже в подобной ситуации он прибегнет к помощи старинного друга.
Затем ей пришло в голову, что, если сэр Уильям увидит ее в доме Бенуа, она окажется в крайне щекотливой ситуации. Будет довольно непросто придумать приемлемое объяснение ее пребыванию в доме совершенно незнакомого ей человека, и немудрено, если сэр Уильям не только удивится, но и тут же кое-что заподозрит. Анжелика готова была опрометью броситься по лестнице наверх, как вдруг по доносящимся из-за приоткрытой двери словам поняла, что предмет разговора представляет для нее немалый интерес.
– Мои люди уверены, что один из негодяев скрылся в этом направлении, – кипел сэр Уильям. – Кроме того, они так же твердо уверены и в том, что еще один пострадал, когда его сбросили с лошади, однако шел дождь, и мои увальни потеряли след. Ты ничего не слышал прошлой ночью, а, Фолкнер?
– К сожалению, абсолютно ничего, – холодно ответил ему Бенуа. – Ничего, кроме ветра, разумеется.
– Черт возьми! Хотелось бы мне тебе верить! – проворчал сэр Уильям.
– Уж не предполагаете ли вы, сэр, что я говорю неправду? – поинтересовался Бенуа, однако, судя по голосу, он отнюдь не почувствовал себя оскорбленным. Скорее, этот разговор казался ему забавным.
– Тебе отлично известно, что так оно и есть! – парировал сэр Уильям. – Только мне от этого все равно легче не станет. Не раз, бывало, я думал, что вот-вот накрою Тоби – честно и открыто, накрою с поличным, однако непостижимым образом ему удавалось обвести моих простофиль вокруг пальца и перехитрить их. Похоже, в голове у них одна овсянка вместо мозгов.
– До чего же лестное определение! – оценивающе отозвался Бенуа. – Мне очень жаль, сэр Уильям, что способности ваших людей не вполне удовлетворяют вашим требованиям. Уверен, я сумел бы найти для вас несколько смышленых ребят на смену.
– Держу пари, ты и на это способен, – мрачно подтвердил сэр Уильям, – однако я буду весьма благодарен, если ты не станешь совать нос в мои дела.
– Ну, что вы, у меня и в мыслях нет подобной дерзости, – ровным тоном ответил Бенуа. – Но все же, может быть, вам угодно будет чем-нибудь подкрепиться или хотя бы что-нибудь выпить?
– Послушай, Фолкнер, какого черта ты постоянно уводишь разговор в сторону? Тебе не удастся заставить меня забыть об этих негодяях! – взорвался сэр Уильям. – Если бы только хоть несколько честных людей в наших краях могли противостоять им, нам бы живо удалось раздавить этот рассадник преступности!
– А кто я такой, чтобы нарушать давние традиции? – весело поинтересовался Бенуа.
– Традиции! – зарычал сэр Уильям. – Традиции убийства, насилия, шантажа… измены!
– Измены?
– А как еще вам угодно будет назвать сотрудничество с нашими врагами? Мой Бог! Я слышал, что эти проклятые контрабандисты на веслах добираются до Франции из Дувра, с поясами, набитыми гинеями для уплаты наемникам Бонапарта. Разве это, по-твоему, не измена, не предательство? Допустимо ли, чтобы золото нашей доброй старой Англии использовали для снаряжения армии противника?
– Я не собираюсь спорить с вами об этом, – холодно ответил Бенуа. – Однако вы никогда не задавали себе такой вопрос: а откуда берутся эти гинеи? Ясное дело, не из карманов бедолаг, что рискуют своей шкурой в Дуврском проливе. Благодарите за измену торговцев Сити – тех самых, что никогда, возможно, и на милю не приблизятся к побережью. Это они снабжают Наполеона золотом. Почему бы вам не поговорить о государственной измене с ними?
– Господь Всемогущий, Фолкнер!!! Как ты можешь оправдывать этих подлых, неотесанных негодяев, перекладывая их вину на других? – свирепо воскликнул сэр Уильям. – Если бы я только мог поступать по-своему, каждый торговец, каждый банкир, посылающий золото Бонапарту, оказался бы лишен состояния – но все равно, я никак не могу примириться с тем, что творится в наших краях. Местные жители – просто банда проходимцев, не желающих приниматься за честную работу: им больше по душе провести ночь за незаконной выгрузкой бренди, чем спокойно трудиться днем, как подобает порядочным людям.
– Может быть, если бы днем им платили как следует, ровно столько, сколько стоит их труд, их меньше бы тянуло рисковать своей жизнью и здоровьем на сыром берегу, – резко возразил Фолкнер.
– Побойся Бога, Бенуа! Хотя мне следовало и раньше догадаться, что твоя голова набита революционными выдумками, – задыхаясь, проговорил сэр Уильям. Было ясно, что замечание Бенуа привело его в ужас. – Это все твоя французская кровь! Еще немного – и ты заявишь мне, что все равны в своих правах и что наше правительство надо свергнуть. Да ты в союзе с лягушатниками, вот что я тебе скажу!
Бенуа расхохотался.
– Мой дорогой сэр Уильям! – весело воскликнул он. – Обещаю, что, как только мне придет в голову свергнуть законное правительство Его Величества,
type="note" l:href="#n_8">[8]
вы первый узнаете о моих намерениях. Пока же мне очень жаль, что я ничем не могу помочь вам в данной ситуации.
Во время всего этого разговора Анжелика, не смея пошевелиться, стояла за дверью и едва могла поверить своим ушам. Но долго подслушивать она не могла: сэр Уильям вот-вот был готов откланяться и уйти. Ее могут обнаружить, а это совсем нежелательно. Девушка, спотыкаясь, поспешила наверх и оказалась на верхней площадке лестницы как раз в тот момент, когда Бенуа и сэр Уильям вышли в холл.
Анжелика, замерев, остановилась. Сердце ее бешено стучало, и ей с трудом удалось успокоить его. Будет просто ужасно, если Бенуа заподозрит, что она подслушала его пикировку с сэром Уильямом!
Услышанное заставило Анжелику призадуматься. Просить о помощи контрабандиста – еще куда ни шло, но что, если Бенуа и вправду французский лазутчик? В конце концов, несколько минут назад он был почти что обвинен в измене и даже не попытался отклонить такое обвинение! Вернее, попытался, но столь же вяло, как и вчера, когда отклонял предположения Анжелики по поводу занятий контрабандой.
Девушка в ужасе прижала руку к губам. А что, если Бенуа и в самом деле мятежник? Революционер? Кое-какие из сказанных им слов давали все основания думать, что его идеи отличаются дерзостью и стремлением к радикальным переменам в обществе. До того, как Анжелике удалось подслушать разговор за приоткрытой дверью, она считала, что тот факт, что Бенуа наполовину француз, может во многом облегчить задачу по вызволению Гарри из плена. Анжелика и раньше встречала в Лондоне изрядное количество эмигрантов-французов – большинство из них от всего сердца искренне ненавидели Наполеона. Ей и в голову не приходило, что Бенуа может, в отличие от них, поддерживать идеи корсиканского чудовища. Девушка услышала, как за сэром Уильямом закрылась парадная дверь, и глубоко вздохнула. Ей отчаянно хотелось убежать в свою комнату, однако не может же она провести весь день, скрываясь там. Чем раньше она окажется лицом к лицу с Бенуа, тем лучше.
Анжелика поправила на плечах шаль и начала спускаться по лестнице с поистине величественной осанкой. Бенуа был уже на пороге комнаты, где только что разговаривал с сэром Уильямом, но, услышав ее неспешные шаги, поднял глаза.
– Доброе утро, миледи, – вежливо поприветствовал он. – Полагаю, вы хорошо отдохнули.
Анжелике показалось, что в глубине его глаз мерцали веселые огоньки, но в полумраке холла трудно было что-нибудь утверждать наверняка.
– Очень хорошо, благодарю вас, – спокойно ответила она, хотя сердце ее колотилось сильнее, чем всегда. – Моя горничная сказала, что прошлой ночью была настоящая буря, но я, к сожалению, ничего не слышала.
– Весьма рад, что вы хорошо выспались, – сказал Бенуа. – Прошу вас, завтрак ждет. – И он открыл дверь в гостиную.
– Благодарю. – Анжелика вошла в комнату, чувствуя, как ее охватывает странное, непривычное волнение, которое едва ли можно было объяснить тревогой за судьбу Гарри.
Для человека, который провел полночи на ногах, вид у Бенуа был на редкость бодрый. Анжелика испытывала безотчетную радость, что снова находится рядом с ним. Его присутствие пробуждало в страстной душе девушки незнакомый ей прежде трепет.
Она обратила внимание, что хозяин дома был одет во все черное – за исключением ослепительно белого шейного платка. Неожиданно ей стало любопытно: снимает ли он этот белый платок, когда уходит из дому на свой ночной контрабандный промысел? Или, может быть, он просто старательно прячет его под плащом? И еще ей пришло в голову: вероятно, чтобы быть всегда готовым действовать, одеваться надо незамысловато.
В гостиной никого не было, и Бенуа дернул за шнурок звонка. Анжелика не знала, как ей поступить: сразу сесть за стол или повременить немного? Поскольку шторы на окнах были раздвинуты, она то ли из любопытства, а то ли из-за того, что хотела успокоиться, подошла к окну.
Окна гостиной были расположены в передней части дома. После дождя, барабанившего в стекла всю ночь, небо было на удивление чистым и поражало своей прозрачной голубизной. Анжелика увидела растущий рядом с окном остролист, а невдалеке – несколько нарциссов, покачивавшихся от порывов легкого ветерка. Первые нарциссы, которые она увидела в этом году…
– Весна уже на пороге, – раздался позади нее голос Бенуа, и Анжелика испуганно вздрогнула. Она не слышала, как он подошел к ней. – Пожалуй, в такой день ваше путешествие в Лондон покажется вам намного приятнее, чем накануне, миледи.
Анжелика почувствовала, как у нее перехватило дыхание, а мысли почему-то разбежались в разные стороны. Она порадовалась, что стоит спиной к Бенуа и тот не увидит ее смущения. Будет, совсем некстати, если он заметит, что ему удалось застать ее врасплох. Она, не в силах сразу найти подходящий ответ, покусала губы, устремив взгляд на нарциссы. Поручение отца было исполнено накануне, и теперь у нее нет оснований откладывать свое возвращение в город, но ей так не хочется уезжать! Кроме того, нельзя же доверить жизнь Гарри человеку, относительно которого у нее зародились такие ужасные подозрения!..
– Действительно, день сегодня замечательный, – ответила она наконец, поворачиваясь лицом к Бенуа как раз в ту минуту, когда в комнату вошла Тилли.
Не надо было ей поворачиваться! Он стоял слишком близко от нее, и отступать было некуда. Несколько секунд Бенуа смотрел ей прямо в глаза, завораживая магнетической силой своего взгляда. Анжелике показалось, что он видит ее насквозь, и она вызывающе вздернула подбородок. Щеки ее зарделись.
Бенуа улыбнулся и повернул голову, чтобы отдать приказания служанке.
Анжелика немного расслабилась. Ей отчаянно захотелось глубоко вздохнуть, однако она позволила себе лишь тихонько перевести дух. Мысленно девушка ругала себя за свое поведение. В конце концов, она же выше того, чтобы позволить какому-то провинциальному контрабандисту очаровать себя! Или нет?.. Ну как можно запретить себе смотреть на Бенуа?!
Он в это время разговаривал с Тилли. В ярком свете утреннего солнца его черные волосы казались иссиня-черными. Ей были видны крохотные морщинки в уголках его глаз – должно быть, Бенуа приходилось часто щуриться. Впервые за их краткое знакомство Анжелика задумалась над тем, насколько активно участвует этот человек в нелегальном промысле и в чем заключается его роль? Вряд ли он сам вытаскивает бочонки с бренди на берег и навьючивает лошадей…
Тут Фолкнер бросил на нее быстрый взгляд, и она почувствовала, как румянец вновь заливает ее побледневшее лицо. В проницательных карих глазах снова мелькнуло нечто, похожее на веселую искру, словно Бенуа прочитал ее мысли. Затем он обратился к ней:
– Что вы предпочитаете на завтрак, миледи? Чай или кофе?
– Ммм… Кофе, пожалуйста, – запинаясь, выговорила она, совсем не к месту припомнив, что сэр Уильям был особенно против употребления контрабандно ввезенного чая, хотя в то же самое время ей смутно помнилось и другое: теперь, когда пошлины на чай были в несколько раз снижены, говорят, доставка его в Англию перестала приносить контрабандистам баснословные прибыли.
– Я написал письмо вашему отцу, – произнес Бенуа, отодвигая стул от стола и помогая Анжелике поудобнее усесться. – После завтрака я вам его вручу.
– Благодарю вас, – рассеянно отозвалась Анжелика.
Ее миссия оказалась в несколько раз более сложной и запутанной, чем она предполагала. Мало того, что ей теперь необходимо постоянно помнить о том, что Бенуа, возможно, предатель и изменник, вдобавок еще следовало уяснить, почему ее так необъяснимо притягивает к нему?.. Едва ли можно поверить в то, что ему за столь короткое время удалось глубоко затронуть ее душу и сердце, – с другой стороны, с ней никогда еще ничего подобного не происходило. Наверное, все дело в том, что она сильно беспокоится и за отца, и за Гарри…
– Вы должны быть огорчены, что только что упустили возможность повидаться со старым другом, – вежливо заметил Бенуа, усаживаясь за стол напротив Анжелики.
– Действительно… То есть я хотела сказать: в самом деле? – запинаясь, ответила Анжелика и густо покраснела.
– Я говорю о сэре Уильяме Хопвуде, – подсказал ей Бенуа.
– Ах да, сэр Уильям! – воскликнула Анжелика, надеясь, что голос ее прозвучал достаточно удивленно. – Как жаль… Вернее, нет…
– Полагаю, было бы довольно забавно увидеть, как вы попытаетесь объяснить ему причину своего пребывания в моем доме, – заметил, ухмыляясь, Бенуа. – Ваше красноречие и его недоумение – или, может быть, наоборот… Как вам, без сомнения, известно, наш достопочтенный баронет никогда не теряет дара красноречия.
Анжелика закусила губу, раздумывая про себя, уж не подозревает ли Бенуа, что она подслушала его разговор с сэром Уильямом.
– Я сделала бы все возможное, сэр, чтобы не поставить вас в двусмысленное положение, – торжественно сказала она. – Однако, разумеется, я не смогла бы объяснить сэру Уильяму подлинную причину моего визита к вам, хоть и считаю себя человеком чести.
– Ну, я к таким не отношусь, я ведь не сын дворянина, – улыбнулся Бенуа. – Кровь, текущая в моих жилах, не напоминает мне о традициях рыцарства. Я всего лишь сын бедного и трудолюбивого деревенского доктора.
– И именно благодаря этому вы живете в таком большом доме и одеваетесь с таким щегольством! – выпалила Анжелика раньше, чем успела спохватиться и вспомнить о правилах хорошего тона.
– Все это я заработал, – ответил он, и глаза его вновь загадочно блеснули.
– Ну конечно же! Заработал путем незаконных… – Анжелика замолчала, так как в гостиную вошла Тилли, держа в руках поднос.
– Спасибо, Тилли, – поблагодарил Бенуа.
Анжелика подождала, пока служанка не вышла из комнаты, испытывая к ней искреннюю благодарность за столь своевременное появление. Бенуа и раздражал ее, и вызывал беспокойство: она так мало знает о нем.
– Вы отрицаете, что этот дом приобретен на доходы с вашей контрабанды? – спросила Анжелика, когда они снова остались одни.
– Я готов бы был отрицать это, если бы не знал, что подобный ответ жестоко разочарует вас, – тут же откликнулся он, и на его губах появилась ироничная улыбка. – Но, помнится, я уже говорил вам, что в настоящее время я далек от какой бы то ни было романтики.
– Уж не намекаете ли вы на то, что будто бы я нахожу нечто привлекательное в том, что вы контрабандист? – возмущенно воскликнула Анжелика, покраснев от досады.
– Да что тут намекать, если это безусловно так, – заявил Бенуа. – Ведь, с вашей точки зрения, только благодаря своим связям с контрабандистами я в силах помочь вам, разве нет? Ваши убеждения порядочной и законопослушной англичанки – из тех, кого сэр Уильям счастлив иметь в числе своих друзей, – жестоко противоречат вашей сестринской преданности. Спасти брата вам хотелось бы любой ценой.
Анжелика зло проворчала сквозь зубы:
– Не вижу в этом ничего предосудительного и не понимаю, почему вы забавляетесь.
– Да потому, что я уже давно так не веселился! С одной стороны, передо мной сидите вы: в обычных обстоятельствах – монументально добропорядочная англичанка, которая, как мне кажется, всем сердцем надеется на то, что я окажусь жуликоватым контрабандистом. А с другой стороны, ко мне заявляется сэр Уильям и мечет громы и молнии из-за того, что я недостаточно активно участвую в ликвидации проклятого контрабандного промысла в наших краях. Как теперь прикажете действовать, чтобы вы оба остались довольны мною?
– Я вовсе не надеюсь на то, что вы окажетесь контрабандистом, – мрачно отозвалась Анжелика. – Я просто думала, что у вас, может быть, есть возможность связаться с Францией… Между прочим, что это вы имели в виду, назвав меня «монументальной»?
– Я просто оговорился, вот и все, – поспешил заверить ее Бенуа, но она заметила, каким лукавым огнем горели его глаза. – Говоря так, я не имел в виду ни ваш характер, ни фигуру. А кстати, сколько вам лет?
– Ну, знаете, сэр! – взорвалась Анжелика. – Не понимаю, какое отношение мой возраст…
– Вам, верно, не более двадцати пяти, – размышлял Бенуа вслух, поигрывая серебряной ложечкой. – Еще рановато списывать вас в архив…
– Мне двадцать три, – огрызнулась Анжелика.
Он усмехнулся, и она сердито покраснела, неожиданно поняв, как легко ему удалось поддеть ее – да еще при помощи старой, как мир, уловки. Ведь она хотела узнать о нем побольше, а вместо этого он сам спровоцировал ее на откровенность.
Не успела Анжелика сообразить, как бы это потактичнее выйти из создавшегося положения, как Бенуа встал.
– Оставляю вас, чтобы вы могли спокойно закончить завтрак, – великодушно сказал он. – Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь, гостящий под крышей усадьбы «Остролист», страдал по моей вине от расстройства пищеварения. Как закончите, приходите в библиотеку – я отдам вам письмо для вашего отца.
– В библиотеку? – протянула Анжелика, удивленно подняв брови, словно не в силах поверить в наличие книг в доме контрабандиста.
– В ту самую комнату, за дверью которой вы подслушивали мой разговор с сэром Уильямом, – любезно пояснил Бенуа. – Приятного аппетита, миледи.
Анжелика была слишком голодна, чтобы позволить ему помешать ей позавтракать. Аппетит у нее всегда был хороший, и провокационные намеки Бенуа не испортят его!
Она без конца вспоминала разговор Бенуа с сэром Уильямом и все больше убеждалась, что симпатии Бенуа – на стороне французов. Многое в его поведении изрядно раздражало Анжелику – теперь понятно почему, заключила она. Попадись он ей раньше, она бы и словом с ним не перекинулась.
Бенуа Фолкнер имел внешность джентльмена, однако, как он сам только что напомнил ей, был всего лишь сыном деревенского доктора. Возможно, его стройная фигура и живое остроумие и распахнут перед ним двери ее великосветского мира, но, не имея значительного состояния, едва ли он сможет надолго задержаться в нем. Для неродовитого сына врача революционная Франция подходит куда больше, чем добропорядочная старая Англия, свято оберегающая свои традиции.
С другой стороны, хотя Анжелика и сознавала, что с момента их первой встречи она не перестает выставлять себя перед ним в самом невыгодном свете, он все же обращается с ней вполне любезно – особенно если иметь в виду этот полувеселый-полунасмешливый огонек, что загорается в его карих глазах каждый раз, когда он смотрит на нее. В такие минуты ей просто невозможно представить его своим врагом.
– Доброе утро, миледи. – Миссис Фолкнер тихо вошла в комнату, прервав размышления Анжелики.
– Доброе утро.
Анжелика не знала, рассказал ли Бенуа матери о причинах ее приезда в Суссекс и стоит ли ей что-нибудь объяснять. В конце концов, ни одной матери не придется по душе, что сына просят взяться за столь опасное и трудноосуществимое дело, а потому Анжелика невольно испытывала смущение перед миссис Фолкнер.
– Надеюсь, вам удалось как следует отдохнуть, – любезно сказала та, ничем не выдавая неприязни, которую, вполне возможно, чувствовала к гостье. – Бенуа говорит, что сегодня вы уезжаете. Кухарка собирает для вас корзину с провизией – ведь до Лондона путь неблизкий…
– Благодарю вас, вы так добры! – воскликнула Анжелика, искренне тронутая заботливостью миссис Фолкнер. – Мне очень жаль, что я напросилась к вам вот так. Честное слово, я вовсе не собиралась…
– Все ваши мысли устремлены сейчас на цель вашего приезда к нам, – спокойно ответила женщина. – Это вполне естественно. Надеюсь, вы останетесь довольны результатом поездки.
Анжелика уставилась на француженку, пытаясь понять, нет ли в ее словах какого-нибудь скрытого подвоха, однако, похоже, миссис Фолкнер говорила вполне искренне.
– Разве мистер Фолкнер не рассказал вам, зачем я приехала? – с любопытством поинтересовалась Анжелика.
Мать Бенуа улыбнулась, и в ее глазах блеснула гордость за сына.
– Моего сына никогда нельзя было отнести к тем, кто выдает доверенные им секреты, – как ни в чем не бывало сказала она. – Даже мне он никогда ничего не расскажет. Если вы приехали сюда за помощью, миледи, я уверена, что именно Бенуа сможет вам помочь. А теперь прошу меня извинить – я должна проверить, как там дела на кухне.
Анжелика посмотрела ей вслед, чувствуя себя после разговора с миссис Фолкнер немного спокойнее. Несомненно, в глазах француженки ее сын был настоящим человеком чести, однако она только что призналась, что Бенуа не рассказывает ей о своих делах и не делится секретами, – в таком случае разве можно ожидать, что он признается ей в том, что шпионит в пользу Франции?..
Анжелика промокнула губы салфеткой и решительно встала из-за стола. Нет смысла затягивать завтрак, если она хочет получить ответы на мучившие ее вопросы.
На этот раз дверь в библиотеку была плотно затворена, но девушка не колеблясь повернула ручку. Библиотека оказалась неожиданно большой, и Анжелика помедлила на пороге, ошеломленная размерами комнаты и ярким светом, заливавшим ее. Окна были расположены с двух сторон, и книги и мебель были озарены ярким светом утреннего солнца. В камине весело потрескивал огонь – однако внимание Анжелики оказалось тут же приковано к картине над каминной полкой.
– Это невозможно! – воскликнула она, забыв от изумления обо всем на свете.
Бенуа, сидевший за большим письменным столом, поднялся при ее появлении.
– Мне бы не хотелось спорить с вами, – сказал он, улыбаясь, – но боюсь, что все изображенное тут – чистая правда.
– Какие краски!.. – Анжелика не отрываясь смотрела на картину. Очевидно, пейзаж на полотне изображал побережье Карибского моря – Анжелике и раньше приходилось видеть гравюры с похожими видами. Однако краски совершенно заворожили ее. Она и представить себе не могла, что небо или море можно так изобразить!
– Я находился рядом с художником, рисовавшим эту картину, а потому могу смело заверить вас, что на полотне верно отражено то, что мы оба в тот день перед собой видели…
Анжелика сделала несколько шагов по комнате и, подойдя к камину, осторожно подняла руку, словно желая прикоснуться к чуду. Ей до сих пор не верилось, что эти переливающиеся краски, от которых замирает душа, – рукотворные.
– Вы что же, миледи, никогда не покидали Англию? – спросил Бенуа, останавливаясь позади нее.
Анжелика молча покачала головой, продолжая смотреть на картину. После тоскливых сумерек английской зимы, после утомительного, бесконечно долгого путешествия, которое она проделала накануне, звенящие тона морского пейзажа, казалось, запели в ее крови, насыщая голод сердца, о котором она ранее и не догадывалась.
– Пейзажи на континенте совсем иные, – сказал Бенуа, – даже в бассейне Средиземного моря. А уж острова в Карибском море – это совсем отличный от нашего мир! А как долго плавал Гарри до того, как оказался в плену?
– Год, – рассеянно ответила Анжелика. – Ему так хотелось уйти в море. Он был на борту фрегата, который возвращался из Вест-Индии, когда…
– В таком случае, когда вы снова встретитесь, он вам подтвердит, что все изображенное на этой картине – чистая правда, – беззаботно проговорил Бенуа.
Анжелика медленно обернулась, буквально оглушенная увиденным, и подняла на него глаза. Только сейчас, когда за ее спиной полыхали невероятные краски Карибского моря, она догадалась, что темный загар Бенуа не имеет никакого отношения к сумрачной английской зиме. Анжелика была так уверена в том, что он всего лишь контрабандист, что упустила несколько совершенно очевидных фактов. Ведь недаром в первую минуту, когда она увидела Бенуа, ей пришло в голову, что он куда больше смахивает на пирата, чем на заурядного контрабандиста, однако в тот момент она не придала этому особого значения.
– Если вы не контрабандист, кто же вы тогда? – выпалила она, окончательно сбитая с толку.
Он усмехнулся, и она заметила, как на фоне загорелого лица молнией сверкнули крепкие белые зубы. Глаза его загорелись почти вызывающим блеском.
– Я уже говорил вам, миледи. Я – делец, правда всеми уважаемый.
– Я вам не верю, – откровенно заявила она.
Он расхохотался, и этот непринужденный, веселый смех лишь подкрепил образ пирата, все яснее встававший перед внутренним взором Анжелики. Ей представилось, как он отдает приказания, стоя на шканцах с обнаженной шпагой в руке, а вооруженная до зубов команда его корабля тем временем берет на абордаж торговое судно.
– Вы второй человек, который сегодня обвинил меня во лжи! – заметил он. – Сэру Уильяму известно, что я до такой степени лишен благородной обидчивости, присущей каждому уважающему себя джентльмену, что едва ли призову его к ответу за подобное обвинение, – но как быть с вами, миледи? Вызвать вас на дуэль я не могу. Могу выставить за порог! Да вот беда – вы и так сегодня покидаете нас! Как прикажете требовать сатисфакции в таком случае?
Уже знакомая Анжелике едва заметная улыбка заиграла на его губах, а карие глаза светились теперь откровенным вызовом. Было видно, что Бенуа, подобно сжатой пружине, вот-вот готов распрямиться и приступить к действиям. Взгляд его неторопливо скользил по лицу Анжелики, по ее золотистым локонам, по глазам – и задержался на ее полных губах.
Анжелика так и застыла перед ним, широко открыв голубые глаза. Огненная искра, пробежавшая между ними в гостиной, казалось, сейчас воспламенила сам воздух вокруг них – и нечего было надеяться, что появится служанка и вызволит ее из столь щекотливой ситуации.
Как она ни пыталась оставаться спокойной и собранной, сердце ее начало бешено стучать в груди, а дыхание стало прерывистым. Мужчины, и раньше не раз принимались флиртовать с нею, однако такого не случалось никогда – если, конечно, Бенуа флиртовал. До сих пор он не сказал ей ни единого мало-мальски приятного комплимента. Разве такое возможно при флирте?
Всю жизнь Анжелика сравнивала других мужчин со своим отцом – и до сих пор не нашла никого, кто был бы способен выдержать подобное сравнение. Она не знала, контрабандист Бенуа или нет, хотя, несомненно, он вовлечен в какие-то весьма темные делишки. Может, он вообще французский шпион? Как его понимать и принимать? Да, в его обществе точно не соскучишься…
Отвернувшись, она легонько коснулась большого глобуса. Ей наконец удалось обрести душевное равновесие, и она решила доказать этому наглецу, что для того, чтобы завоевать если не ее сердце, то хотя бы внимание и расположение, явно недостаточно иметь быстрый язык и наглость бросать на нее двусмысленные взгляды. В конце концов, она – дочь эрла Эллевуда, а не какая-нибудь там хихикающая горничная.
– Не имею ни малейшего представления, сэр, – ответила Анжелика. – Если я не ошибаюсь, выбор оружия принадлежит тому джентльмену, который получает вызов, не так ли?
– Уж не полагаете ли вы, миледи, что вам удалось бросить мне вызов? – Бенуа вопросительно поднял черную бровь. – А мне казалось, что все обстоит как раз наоборот…
– В самом деле? – Анжелика помедлила, держа ладонь над покатой поверхностью глобуса, и слабая улыбка появилась на ее губах. – В таком случае я не стану выбирать никакое оружие, и вам, соответственно, не представится возможность продемонстрировать мне свое мастерство в бою.
– Очень женское решение проблемы, – парировал Бенуа. – По-вашему получается, что вы можете обвинять меня во всех смертных грехах, отлично зная, что, если только мне придет в голову возмутиться и возразить вам, вы откажетесь принять вызов на поединок…
– Если бы вы были джентльменом…
– Но мы ведь уже выяснили: я не джентльмен.
– …вы бы ни за что не стали спорить с леди, – безмятежно закончила Анжелика.
Легким движением пальцев она заставила глобус вращаться. Океаны и континенты закружились под ее рукой, сливаясь друг с другом, – казалось, весь мир, повинуясь, вертится перед ней.
И Анжелику охватило странное чувство: сегодня она дала толчок силам, которые пришли в движение, и справиться с ними она едва ли сумеет. А стоит ли? До сих пор ей и в голову не приходило, насколько опостылела ей замкнутая жизнь, которую она вынуждена была вести последние полтора года.
Бенуа протянул руку и ловко остановил глобус.
– Мне всегда хотелось совершить кругосветное путешествие, однако все же не с такой головокружительной быстротой, – сухо заметил он.
– Уж не хотите ли вы сказать, что еще не обогнули весь земной шар?! – в притворном изумлении воскликнула Анжелика, искренне благодарная ему за возможность изменить тему разговора.
– Пока нет. Если не ошибаюсь, в беседе с вами я уже несколько раз упоминал, что был занят тем, что зарабатывал себе на жизнь. Но в один прекрасный день я все-таки проплыву по пути, пройденному Васко да Гамой. – Медленно повернув глобус, Бенуа нежно провел пальцем по полированному дереву, показывая Анжелике маршрут предполагаемого плавания.
Она заметила, что на несколько секунд черты его лица приобрели почти безмятежное выражение – в его взгляде не было больше ни вызова, ни намерения скрыть какие-либо мысли. Глаза Бенуа были устремлены на глобус, словно мир казался ему чудесной игрушкой, а жизнь – бесконечным приключением.
Анжелика еще раз взглянула на картину, что висела над камином, и ей стало немного грустно при мысли о том, что ей самой вряд ли когда доведется своими глазами увидеть сияющую красоту этого неведомого мира. А вот Гарри видел все это… Девушка знала, что и отец побывал когда-то в тех краях, однако эрлу и в голову никогда не приходило рассказать дочери о дальних странах – к тому же теперь он был слеп…
Бенуа взял со стола письмо и протянул его Анжелике.
– Это для вашего отца, – объяснил он ей, так как девушка не спешила принять письмо.
– Что там написано? – спросила Анжелика, увидев, что конверт уже запечатан.
– Миледи! – воскликнул Бенуа. – Неужели у вас есть привычка интересоваться перепиской вашего отца?
– Папа попросит прочитать ему письмо, так что мне совсем нелишне будет знать, о чем там говорится, – бесцветным голосом ответила Анжелика.
Ей казалось, что краски дня в один миг померкли – ее ожидало утомительное путешествие обратно в Лондон, неприятный разговор с отцом, попытки объяснить ему, что и почему она сделала, а затем бесконечно долгое ожидание и неизвестность: кто знает, будет ли Гарри спасен и когда…
– Это его право, – спокойно согласился с ней Бенуа. – Однако ваш отец написал лично мне, и я также отвечаю только ему, и никому другому. Это мое право. Возможно, он почувствует себя не столь униженным из-за своего состояния, если сам сломает печать на конверте.
– Да, может быть, – чуть слышно проговорила Анжелика. Она сомневалась, что отец сумеет должным образом оценить тактичность Бенуа. Зависимость от других была настолько ненавистна эрлу, что едва ли такой благородный жест мог утешить его.
Анжелика взвесила письмо в руке. Что там может быть? Какой план по спасению Гарри предлагает Бенуа? Почему он не хочет рассказать ей подробности своего плана?
Она посмотрела на него – Бенуа ей улыбнулся, и в его улыбке таился какой-то вопрос.
– Вы были совершенно правы, сэр, – медленно произнесла Анжелика. – Вчерашнее путешествие к вам сильно утомило меня. Нам еще повезло, что буря не разыгралась, когда мы были в пути. По дороге сюда полно болотистых мест, да и рытвин тоже… – Она прошла к окну, бросив взгляд на дорогу, ведущую к дому. На ней виднелось две-три лужи, в которых отражалось ясное голубое небо. – По правде говоря, меня охватывает ужас при одной мысли о том, что скоро нам пора выезжать обратно. – Анжелика зябко поежилась.
– В самом деле? – весело подхватил Бенуа. – Право же, это совсем не похоже на дочь лорда Эллевуда. Не вы ли говорили мне, что «ясно сознаете свои обязанности»? Уверен: небольшое неудобство едва ли может помешать вам исполнить свой долг. Кроме того, в карете эрла превосходные рессоры, да и обивка самого высшего качества.
Анжелика закусила губу. Что бы ей такое придумать, дабы ясно дать понять, что она хочет задержаться в усадьбе «Остролист» еще на одну ночь?
– Конечно же, путешествие в Лондон – это сущая безделица для мужчины, который объездил полмира, – едко заметила она, – однако для меня все совсем не так. Поверьте, не очень-то приятно признаваться в изнеженности, тем более совершенно постороннему человеку, но от одной мысли о том, что сегодня придется снова усаживаться в эту противную карету, у меня мурашки по спине бегают.
– Вот в это я вполне могу поверить, – одобрительно откликнулся Бенуа. – Когда выдумываешь сказки, всегда лучше всего придерживаться правды.
Голубые глаза Анжелики вспыхнули гневным огнем.
– Вы собираетесь бросить мне вызов? – мягко поинтересовался Бенуа раньше, чем она успела что-либо сказать. – Предупреждаю вас, миледи, я подниму вашу перчатку без малейшего колебания.
Бенуа стоял около письменного стола в позе, которая, как Анжелика успела заметить, была характерна для него: олицетворение спокойствия, за которым скрывалась готовность немедленно начать действовать. В карих глазах поблескивали все те же веселые огоньки.
– Нет, я собираюсь попросить у вас разрешения погостить в вашем доме еще один день, – проговорила она самым невинным тоном. – Если не будет дождя, дороги немного подсохнут к завтрашнему дню. Да и лошадям нужен отдых…
– Ну, разумеется, надо подумать и о лошадях!.. – с готовностью подхватил Бенуа, и глаза его блеснули. – Но вот вопрос: долго ли эрл будет мириться с отсутствием своей дочери? Мне бы вовсе не хотелось, чтобы сэр Уильям ворвался сюда, обвиняя меня в том, что я похитил вас. Он вполне может заподозрить, что я удерживаю вас тут силой, рассчитывая вытянуть у эрла выкуп за ваше благополучное возвращение.
Анжелика просто ахнула: ни разу с того момента, как она решила отвезти Фолкнеру письмо от отца, возможность оказаться заложницей не приходила ей в голову.
– Вы не сделаете этого! – с пафосом воскликнула она.
– А мог бы. Особенно, если учесть все обстоятельства, – задумчиво ответил Бенуа, еще больше напугав девушку. Однако, заметив выражение ее лица, он широко улыбнулся. – Нет, миледи, не бойтесь, со мной вам ничто не грозит, – заверил он ее. – И все же, мне кажется, будет разумно послать вашему отцу весточку, уведомляя его, что вы еще здесь. Ведь он, как никто другой, сознает всю опасность путешествия по нашим дорогам…
Анжелика кивнула, не собираясь спорить с Бенуа. Отец наверняка очень волнуется за нее. Он и не догадывается, какое наслаждение испытывает его дочь, вырвавшись из дома, где вот уже полтора года царят полумрак и горькое озлобление. Если она задержится еще на один день, там, дома, ничего не случится.
– Я передам матушке, что вы переночуете у нас еще одну ночь, а вы тем временем можете написать записку эрлу, – лаконично распорядился Бенуа. – Чувствуйте себя свободно, вот стол и бумага. Мы отправим наши письма одновременно.
– Да, но…
– Придется вам, миледи, на некоторое время обуздать свое любопытство, – сухо заметил Бенуа, беря свое письмо из рук Анжелики. – Прошу меня извинить.
Он вышел из комнаты, оставив девушку одну. Она осмотрелась по сторонам, и взгляд ее снова задержался на картине над камином. От красоты изображенного на ней пейзажа просто захватывало дух!
Она осталась в этом доме ради Гарри, убеждала себя Анжелика. Вокруг Бенуа Фолкнера слишком много тайн, и она еще не готова доверить ему жизнь горячо любимого брата. А может, не только ради Гарри? Девушка легонько повернула глобус и лишь сейчас заметила на отдельном столике превосходно выполненную модель парусника, с корпусом из отполированного дерева, тоненькими мачтами и реями и паутиной снастей. Анжелика подошла поближе, не смея прикоснуться к кораблику. Он стоял на деревянной подставочке, и паруса его выгибались, словно парусник скользил по волнам бурного моря, свободный и непокорный стихиям.
Вот уже полтора года прошло с тех пор, как эрл последний раз покидал стены собственного дома. Впервые за все это время Анжелика подумала, не станет ли отец счастливее, если они отправятся путешествовать, если он снова ощутит порывы ветра, пусть даже и не сможет никогда больше увидеть, как этот ветер треплет кроны деревьев?.. Должно быть, стоит попробовать…
Когда вернется Гарри, они вместе заставят отца выйти за пределы темницы, в которую он сам себя заточил. Они отправятся с ним путешествовать, и он снова почувствует красоту окружающего его мира, они заставят его вновь ощутить полноту жизни. Но если им это не удастся?.. И Анжелика с ужасом подумала о том безрадостном будущем, которое их ожидает.
Неожиданно она припомнила, что ей следует написать письмо отцу, и бросилась к столу, испугавшись, что Бенуа вернется раньше, чем она закончит послание.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Доверяя только сердцу - Торнтон Элис

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Эпилог

Ваши комментарии
к роману Доверяя только сердцу - Торнтон Элис



Нет в нем ничего,что должно быть в любовных романах.Сухо,вяло и уныло.Я всё чего ждала и ждала,но УВЫ!И вообще странная пара.Девочки не тратьте время в пустую. Работа автора не тянет даже на 1.Но это только моё личное мнение.
Доверяя только сердцу - Торнтон Элисс
4.03.2016, 18.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100