Читать онлайн Забвению неподвластно, автора - Торн Александра, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Забвению неподвластно - Торн Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.95 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Забвению неподвластно - Торн Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Забвению неподвластно - Торн Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Торн Александра

Забвению неподвластно

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Санта-Фе. 18 мая 1929 года
Дункан встал с рассветом. Он одевался тихо, чтобы не разбудить Меган. Хотя всю ночь было открыто окно, атмосфера в комнате казалась удушливой. Ему хотелось выбраться на воздух, подальше от жены, от запаха одуряющей женственности и парфюмерии. Убежать как можно дальше, чтобы забыть о настойчивых требованиях собственного тела, тех позывах, которые заставляли его всю ночь беспокойно ворочаться.
Он надел плотные джинсы и свитер, обул мокасины. Когда он покидал спальню, Меган вдруг вскрикнула с таким ужасом, что волосы на его голове встали дыбом.
Застыв на месте, Дункан обернулся и взглянул на нее. Она спала, лежа на спине, сбросив одеяло на пол, руки сжаты на груди в замок, как Дева Мария на алтаре XVI века в немецком Грюнвальде.
«Должно быть, ей снится какой-то кошмар», — подумал он, подходя ближе.
Ее лицо — без косметики — казалось более четко очерченным и приобрело изящество, которого он не помнил. Глаза двигались под закрытыми веками, нижняя губа дрожала, придавая Меган детское и уязвимое выражение. На секунду у него промелькнула мысль, что он смотрит не на свою супругу, а на незнакомую женщину.
Он встряхнул головой, отгоняя эту нелепую мысль. Да, Меган выглядит иначе этим утром. Хотя он редко видел ее без косметики. Сыграла роль и ее новая прическа. Кроме того, он не вглядывался в нее по-настоящему уже много лет, тем более что и она не баловала его вниманием.
Так, в прошлом месяце он сбрил усы, которые носил со своего сорокалетия, и прошло несколько дней, прежде чем она это заметила. Такова печальная сторона брака — и их собственного, и многих других. После того как проходит сексуальный и эмоциональный «медовый месяц», мужья и жены прекращают обращать друг на друга внимание.
Конечно же, Меган выглядит по-другому. Ее красота стала даже больше бросаться в глаза, чем во время их первых свиданий десять лет назад. В девятнадцать лет она была привлекательна грациозностью и неопытной чувственностью. Сейчас же он мог поклясться, что видит на ее лице весьма более привлекательное сочетание невинности и интеллигентности. Эта новая, подмеченная им красота заставила его задержать дыхание.
Вчера за обедом она была неестественно тиха, смотрела настороженно, говорила, тщательно подбирая выражения. Впервые за последние годы он ощутил в себе желание любить и заботиться. Он и ушел с обеда рано, чтобы избавиться от этого ощущения.
«Да, мужчина должен быть сделан из камня», — подумал он, разглядывая ее женственные очертания, проступавшие под тонкой тканью ночной сорочки. Желание переполняло его, и он почувствовал, как оно рвется наружу.
Словно зачарованный, он наблюдал, как опускается и поднимается ее грудь. Соски отчетливо выступали сквозь шелк, приглашая к прикосновению. Он различал темный треугольник, покрывающий холмик Венеры меж ее ног.
Дункан почти застонал, вспоминая, какое наслаждение — входить в нее, топить в ее теплом лоне благоразумие. и горести. Всегда казалось, что это длится вечность: Меган была создана для того, чтобы ею обладали.
Он наклонился вперед. Его пальцы подрагивали в предчувствии прикосновения к этой прекрасной плоти, все его тело требовало освобождения.
Пораженный силой своего влечения, он отпрянул. Лучше пусть он сгорит в аду, нежели позволит себе пойти по уже исхоженному пути. Секс никогда не был проблемой; в их семейных отношениях, но не был и решением этих проблем. Если бы он желал Меган меньше, когда они встретились!..
А если он сможет забыть ее сейчас, проблем не будет вообще. Он обязан игнорировать ее существование и постараться начать строить новую жизнь.
Дункан двинулся к выходу, но она вскрикнула вновь, и он опять остановился. Ее лицо пылало, тело била дрожь. Он приблизился к постели и набросил на жену упавшее одеяло. Это единственная помощь, которую он может ей предложить. Меган должна сама сражаться со своими злыми духами, как и он со своими.
Прохлада раннего утра окутывала золотистой дымкой Санта-Ше, когда Дункан вышел на улицу. Он повернул к площади, на которой в столь ранний час не было никого, за исключением облаченного в серапе мужчины, управлявшего запряженной мулами повозкой. Погруженный в свои мысли, Дункан поежился от утренней свежести и свернул налево, на тракт Санта-Фе. Он шел дорогой, исполненной для него глубоким смыслом, — мимо собора Лоретте и старинных глинобитных зданий, теснящихся вдоль узкой дороги.
Он сосредоточился на ходьбе, заставляя мышцы ног усиленно работать, увеличивая скорость, пока она не стала изнуряющей. Он дышал глубоко, очищая легкие от запаха Меган, а мозг — от желания обладать ею.
К тому времени как Дункан дошел до дома Карлоса Виерры, возле которого тракт Санта-Фе поворачивал на Песос, он сумел уже преодолеть эмоции, делавшие разум бессильным. Да, действительно, Меган вела себя по-другому. Вероятно, разговор о разводе так подействовал на нее, что она выглядела незнакомкой. Но он не должен разрешать себе из-за единственного вечера менять решение относительно собственной свободы: они остаются чужими друг другу.
Нельзя сказать, чтобы он ненавидел или даже не любил Меган. В глубине души он чувствовал себя виноватым перед ней. Она покинула великолепный отцовский особняк на Пятой авеню ради грубого ранчо в Нью-Мексико, будучи еще не сформировавшимся человеком. Он мог бы понять, что она, девятнадцатилетняя невеста, возлагала на него ответственность за свое счастье, забавы и наслаждения, маленькие и большие.
На первых порах совместной жизни он старался развить ее интеллектуальные способности. Но развивать оказалось нечего. Меган не интересовалась ни политикой, ни историей, ни философией, ни искусством, ни литературой. Она выросла во взрослую женщину, у которой не было ни внутренних ресурсов, ни устремлений, ради которых стоило бы жить. По мнению Меган, жизнь должна быть бесконечной вечеринкой, свободной от ответственности и любых забот, кроме необходимых: о том, что надеть вечером, что купить нового, с кем провести время…
«Может быть, когда-нибудь женщины научатся думать самостоятельно: о карьере, о собственной жизни», — пронеслось в голове Дункана. Меган же была рождена и воспитана исключительно для удачного брака, для того, чтобы быть украшением мужчины, добившегося успеха в жизни. Она была бы всем довольна, если бы они жили в Нью-Йорке, где к ее услугам любые развлечения. Свидания, встречи, приглашения заполнили бы все ее свободное время. Неудивительно, что мысль о разводе, об одинокой жизни ужаснула ее.
Дункан внезапно остановился. Дьявол! Неужели он случайно нашел решение проблемы, решение, освобождающее их обоих? Меган ясно дала понять, что сама не уйдет, но если ее будет ждать знаменитый, вращающийся в высших кругах мужчина, она может возжелать свободы так же сильно, как и сам Дункан!
И он знал такого мужчину. Малкольм Эшфорд уже почти влюблен в Меган.
Дункан развернулся и поспешил назад, в «Ла-Фонду». Он был уверен, что нашел выход, устраивающий всех. С сегодняшнего дня он начнет поощрять Малкольма и Меган проводить больше времени вдвоем. И ему останется только сидеть и ждать, когда природа скажет свое слово.


Джейд не могла отвести взгляд от горящего дома, в котором находился мужчина. Дрожа как в лихорадке, она пыталась крикнуть мужчине об опасности, о том, что крыша начала рушиться.
И в этот момент она проснулась.
Опять этот сон. На сей раз все было таким натуральным, что она до сих пор ощущала во рту привкус дыма.
Сердце прыгало в груди. Джейд вскочила с постели, бросилась к окну и выглянула наружу. Санта-Фе просыпался. К ее ужасу, это оказался не современный город с улицами, кишащими толпами туристов и яркими витринами. Внизу она увидела остановившийся перед гостиницей фургон, из которого шофер вытаскивал большие бидоны с молоком. Ее ноги подкосились, и она была вынуждена опереться о подоконник.
Пришло время взглянуть правде в глаза: это не сон. Она действительно перенеслась в 1929 год.
Понимание этого не принесло успокоения, но было невозможно больше отрицать действительность. Она отвернулась от окна и, пошатываясь, вернулась к кровати. После звонка от Айры несколько дней назад она стала жалеть себя; сегодня же она отдала бы все на свете, чтобы снова услышать его голос, пусть даже говорящий самые отвратительные новости.
Ее тело покрылось липким потом, руки дрожали. Она собрала всю свою волю, чтобы не закричать. Сжав руки в кулаки, Джейд попыталась обуздать страх и заставить себя думать. Если она случайно нашла путь в прошлое, то должна существовать и обратная дорога.
Все началось с этого платья.
От осознания этого факта кровь застучала в висках, как молот по наковальне. Почему она сразу об этом не подумала? Платье возрастом в шестьдесят лет стало ее пропуском в прошлое. Значит, оно же и есть ключ к возвращению в ее собственное время. Именно на этом и нужно сосредоточиться.
Охваченная надеждой, она бросилась в ванную. Платье висело на своем месте, поблескивая из полутьмы, как сказочные огоньки в волшебном средневековом лесу. Она лихорадочно сорвала с себя ночную рубашку и отбросила в сторону, затем стащила с вешалки платье и комбинацию и надела их именно в таком порядке, надеясь — вопреки разуму, — что мир вновь перевернется.
Мягкий шелк прошелестел по ее обнаженному телу и замер. Но мир оставался на месте. Ничего не произошло. От платья Меган шел возбуждающий запах.
Джейд сгорбилась от тяжести разочарования: «мулинекс» не обладал никаким волшебством. Просто дорогое платье от кутюрье, ничего более. Отчаяние стало настолько сильным, что Джейд ощущала почти физическую боль. Когда-то она стойко перенесла потерю родителей и уход Пола, нашла в себе силы справиться с собственными эмоциями, а друзья помогли ей восстановиться, окружив вниманием. Но теперь никакая сила не могла удержать ее от слез.
Она потеряла свое прошлое, свое настоящее, свое будущее. Она потеряла свой внутренний мир. ОНА ПОТЕРЯЛА СЕБЯ!
Впервые за долгие годы Джейд дала волю своим чувствам. Она скорчилась на кровати, обхватив подушку и уткнувшись в нее лицом. Рыдания сотрясали ее тело до тех пор, пока в горле не начало саднить. Глаза опухли и покраснели, нос заложило, как во время простуды. Ей, оказавшейся в незнакомом времени, запертой в чужую женскую жизнь, абсолютно не на кого положиться: ее существование теперь полностью зависит от мужа этой женщины.
Когда она проснулась, у нее не было времени поинтересоваться Дунканом Карлислом, где он и что с ним. Услышав теперь, как открывается дверь номера, она сообразила, что он с утра куда-то уходил. Джейд не хотела, чтобы он застал ее в таком виде, и не желала сама видеть его, пока боль от ее открытия не уляжется. Она вскочила, выгребла из туалетного столика какое-то белье, схватила из шкафа вешалку с платьем и бросилась в ванную, заперев за собой дверь.
Горячая ванна помогла ей немного расслабиться. Джейд долго одевалась, хмуро примериваясь к незнакомым предметам дамского туалета, чулкам с подвязками, поясам, твердым, сдавливающим грудь бюстгальтерам. То, что она выхватила из шкафа, оказалось костюмом от Диора из трех частей. Это укрепило ее во мнении, что Меган Карлисл обладала прекрасным вкусом, а Дункан Карлисл — достаточной суммой денег.
Но что он чувствует по отношению к своей жене? Только ли презрение, которое было столь очевидным во время вчерашнего обеда? Осталась ли между ними физическая близость? Боже милостивый, надеется ли он на поцелуи и все такое прочее? И что, к черту, ей делать с тем фактом, что впервые за последние десять лет она встретила мужчину, с которым ей хочется заняться любовью? Мужчину, женатого на другой.
Прежде чем покинуть свое убежище, она машинально сверила время и обнаружила, что на ее руке до сих пор блестят часы на батарейках. Слава небесам, что на них никто не обратил внимания за обедом. Она сняла часы, положила их в карман пиджака и вышла из ванной.
Дункан с самодовольным выражением сидел в гостиной и читал утреннюю газету, дымя сигаретой. «Пошел ты к черту», — подумала Джейд. В повседневной одежде Дункан выглядел даже еще более мужественным и сильным, чем в смокинге.
Она бросила курить лет пять назад, но сейчас почувствовала непреодолимое желание начать снова. «В конце концов, — грустно пошутила про себя Джейд, — не умру же я от рака легких, еще не родившись».
— Можно, я возьму твою сигарету? — спросила она.
Он взглянул на нее, и его глаза стали расширяться.
Меган удивилась: «Неужели я сделала ошибку? Могло ли быть, что в 1929 году, когда, кажется, курили все, у Меган не было этой привычки? Понял ли Дункан, что я самозванка и что он сделает?»
Образы тюремной камеры или чего-нибудь похуже вихрем пронеслись в ее голове.
Собрав все свое мужество, она спросила:
— Что ты так на меня уставился? У меня выглядывает нижнее белье или случилось что-то более серьезное?
Он пожал плечами, и вопросительное выражение исчезло с его лица. Достав пачку «Лаки страйк» из кармана брюк, он прикурил сигарету и протянул ей.
Сигарета еще хранила тепло его губ. Джейд глубоко затянулась. Крепкий табак ворвался в ее легкие, и голова закружилась. У нее перехватило дыхание, она закашлялась и пошатнулась.
— С тобой все в порядке? — спросил он, поднимаясь и поддерживая ее под руку.
На несколько секунд она позволила себе расслабиться, оценивая прикосновение, затем оттолкнула его руку:
— Все нормально.
На его лице вновь появилось презрительное выражение.
— Ты уже готова к выходу?
Она молча кивнула. Конечно, ей хотелось спросить, куда они собираются, но она не осмелилась. До тех пор пока она не узнает как можно больше о женщине, чье место заняла, нужно быть чрезвычайно осторожной.
После пятиминутной прогулки скорым шагом по деловой части Санта-Фе Дункан подвел ее к ресторану «Королевский совет вафельных замков». Внутри ресторан был выдержан в стиле Юго-Запада. За столиками суетилась веселая толпа.
Левую сторону занимала длинная стойка, справа располагались кабинки. Когда Джейд и Дункан вошли, несколько человек поприветствовали их громкими выкриками. В ближайшей к выходу кабинке она увидела Хилари и Малкольма.
— Мы здесь, дорогие! — Хилари приветливо помахала рукой, и они с Малкольмом поднялись, приветствуя друзей. Малкольм и Дункан обменялись рукопожатиями, Хилари чмокнула воздух вблизи щеки Джейд. Повернувшись к Дункану, она открыто поцеловала его в губы. Джейд попыталась представить, как бы отреагировала на подобное вторжение в свои владения Меган. Что-то подсказывало ей, что та расценила бы этот демарш как объявление войны. Честно говоря, ей и самой поведение Хилари не понравилось.
Хилари была одета в облегающий пиджак и тесную юбку, акцентирующую внимание на ее стройных ногах. На Малкольме были вязаный свитер с орнаментом на груди, широкие твидовые брюки, темные ботинки. Он и Хилари казались персонажами, сошедшими со страниц книги «Великий Гэтсби».
— Надеюсь, ты сегодня не будешь слишком скучать, Меган, — сказала Хилари, усаживаясь между Дунканом и Малкольмом.
— А почему я должна скучать?
— Честно говоря, я удивилась, узнав, что ты согласилась ехать с нами. Ведь мои маленькие экскурсии — не твой стиль.
Джейд загадочно усмехнулась:
— Настоящая леди всегда должна быть готова сменить свой стиль.
— Браво! Наповал! — весело воскликнул Малкольм.
Джейд была рада, что подошедшая официантка прервала разговор. Ей не следует вступать в словесные баталии с Хилари, пока она не узнает лучше эту женщину. То, что Хилари не любила Меган, было очевидно. Но почему — оставалось загадкой.
Во время завтрака Джейд внимательно слушала, по крупицам собирая информацию из шутливой застольной болтовни. Выяснилось, что Хилари владеет салоном-магазином, в котором продаются произведения индейского искусства и картины местных художников, известных как «Пятерка из Санта-Фе». Она хвасталась, что ее покупатели — лучшие коллекционеры востока страны.
Дункан знал всех этих художников, но, как оказалось, не входил ни в «пятерку», ни в какое-либо другое объединение, что усилило впечатление Джейд о его одиночестве. Возможно, схожесть между ними объясняла чувство влечения к нему.
Кабинка была настолько узкой, что левое бедро и плечо Дункана прикасались к ней, несмотря на все ее усилия соблюдать дистанцию. Не было сомнений, что Дункан и Меган постоянно случайно касались друг друга, не обращая на это никакого внимания. Джейд, однако, остро ощущала это прикосновение, мощь тела Дункана и даже его запах.
Интересно, как бы он отреагировал, если бы она сейчас положила руку ему на бедро? Представив это, она едва удержалась от реализации своей идеи. Прошлым вечером она заметила, что его ноги выглядят для мужчины просто великолепно. Заметила? Да она просто прилипла взглядом к его полуголой фигуре.
Почему же она так желает чужого мужа?
Джейд почувствовала облегчение, когда завтрак закончился и она освободилась от его непосредственной близости.
Она до сих пор так и не знала, куда они собираются. Они возвратились к «Ла-Фонде», где Дункан оставил иху входа, сообщив, что сейчас сходит за автомобилем. Несколькими минутами позже он выехал из-за угла на такой длинной и элегантной машине, каких Джейд раньше видеть не приходилось. Это была красно-черная красавица, блестящая хромированными деталями и черной резиной колес, со стальной надписью «дьюсенберг», прикрепленной к капоту.
— Вот это «душенька»! — с восхищением воскликнул Малкольм.
С присущим писателям чувством слова Джейд с удовольствием отметила, что Малкольм произвел свою «душеньку» от названия автомобиля.
— Тебе нравится «дьюсенберг»? — спросил ее Малкольм.
— Очень, — ответила она, действительно очарованная великолепным автомобилем.
— Ты уже сидела за рулем? — вмешалась в их разговор Хилари.
Джейд перевела взгляд на Хилари, испытывая затруднение с ответом. Неожиданно ей на помощь пришел Малкольм:
— Ты же знаешь, Хил, как Меган влюблена в автомобили. Конечно же, вряд ли она удержалась от того, чтобы не попробовать. Повезешь нас сегодня? — обратился он к Джейд, широко улыбаясь.
«Ни за что», — подумала она.
— Я лучше полюбуюсь видами, — сказала она громко, наблюдая за Дунканом, обходящим автомобиль.
Он взял ее под руку и подвел к «дьюсенбергу».
— Почему бы вам с Малкольмом не сесть сзади и не поболтать?
Не дав ей времени даже ответить, он помог ей забраться на сиденье за местом шофера.
— Великолепная идея, приятель! — заявил, улыбаясь, Малкольм, усаживаясь рядом с Джейд. Когда он улыбался, то выглядел моложе и не так интеллектуально. Она с удовольствием поговорила бы с ним о писательских проблемах, но, увы, это было полностью невозможным, пока она не узнает подробнее о его взаимоотношениях с Меган.
Хилари была явно наверху блаженства и выглядела самодовольной, как объевшаяся сливок кошка, когда Дункан помогал ей устроиться на переднем сиденье.
Джейд откинулась назад и немного расслабилась, пока они ехали по городу. Затем машина свернула на север, на шедшую по хребту бетонную дорогу, с которой открывалась обширная панорама. Тогда Джейд взялась за Малкольма.
Побуждаемый ее вопросами и осторожными комментариями, он не умолкал ни на минуту. Даже если бы она дала ему список интересующих ее вопросов, вряд ли он справился бы лучше. Его родителями были богатая американка и титулованный англичанин. Он имел двойное гражданство и владел домами в Лондоне, на юге Франции, в Санта-Фе, а также «пентхаусом» на Манхэттене. Он и Хилари познакомились лет десять назад в Европе и с тех пор были вместе. Теперь он намеревается пробыть в Санта-Фе до тех пор, пока не окончит новый роман, который он определил как «квинтэссенцию американской мечты, базирующейся на свободном переложении жизни Аль-Капоне».
Было странно знать, что она уже читала этот роман.
Джейд незаметно перевела разговор на Дункана, пытаясь хоть немного узнать о его жизни. Карлислы оказались аристократической банкирской фамилией из Филадельфии. Дункан был отторгнут семейством, когда предпочел путь художника, а не бизнесмена. Он сделал карьеру благодаря небольшому наследству своей незамужней тетушки и своему блестящему таланту.
Джейд была настолько занята, слушая Малкольма, что не следила за разговором на передних сиденьях. Но, видя в зеркале плотоядные улыбки Хилари и ее более чем дружеские прикосновения к Дункану, она подозревала, что эта платиновая блондинка занята его обольщением. Из-за этого Джейд испытывала раздражение: странная реакция, учитывая, что Дункан вовсе не был ее мужем и что сама она надеялась вернуться в собственное время и к собственным заботам сразу, как только представится возможность.
Через час езды от Санта-Фе они свернули на грязную дорогу, ведущую на запад и носящую гордое название нью-мексиканского шоссе номер четыре. Дункан снизил скорость, объезжая лужи, и указал направо.
— Эта гора называется Туньо, — сказал он. — Индейцы верят, что здесь жил великан Цайбайо. Легенда гласит, что много веков назад Цайбайо съел всех детей в деревне Сан-Ильдефонсо. Напуганные жители обратились к Высшему духу с просьбой помочь им убить великана. И когда в схватке великан погиб, его кровь хлынула с горы, превращаясь в лаву, которую вы и видите вокруг.
— Какой жестокий миф, — сказал Малкольм.
Дункан усмехнулся:
— Думаю, он не более жесток, чем история распятия Христа.
Малкольм чуть наклонился вперед:
— Ты говоришь так, как будто веришь в существование этого Цайбайо.
— Как гениально сказал Шекспир: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…».
Джейд уставилась Дункану в затылок, пытаясь определить, серьезно ли он говорит. Может ли она полностью ему довериться? Она хотела этого, очень хотела. Но сумеет ли человек, ничего не знающий ни об атомной энергии, ни о космических кораблях, высаживающих людей на Луну, ни о маленьких компьютерах, обладающих огромной памятью, без предубеждения отнестись к рассказу о путешествии сквозь время? Или же он прямой дорогой отправит ее в сумасшедший дом?
Они приблизились к месту, где их дорогу пересекала еще одна, и Дункан свернул на нее. Впереди Джейд увидела маленькую деревеньку, прилепившуюся к берегам реки Рио-Гранде и окруженную зелеными полями.
— Это Сан-Ильдефонсо, — сказал Дункан.
Через несколько минут он затормозил перед невзрачным глинобитным домиком. Пока он ставил машину на ручной тормоз, Малкольм вышел и помог выйти Хилари, открыв переднюю дверцу. Джейд, привыкшая выходить из автомобиля самостоятельно, уже открывала дверь, когда Дункан распахнул ее снаружи. Потеряв равновесие, Джейд упала бы, если бы он ее не подхватил.
Физическое влечение, испытанное Джейд к Дункану во время завтрака, сейчас, когда она упала к нему в объятия, усилилось десятикратно. Краска выступила на ее лице; к своему ужасу, она поняла, что ее соски стали набухать, и отпрянула от Дункана, моля Бога, чтобы он этого не заметил.
Он даже не взглянул на нее, проследовав за Хилари к двери дома. Хилари постучала и громко крикнула:
— Мария!
На призывы откликнулась миниатюрная черноволосая женщина лет сорока. Она смотрела прямо на них, но, казалось, их не видела.
— Кто здесь? — спросила она.
«Наверное, слепая», — подумала Джейд. Интересно, зачем Хилари привезла их сюда, к старой индианке? Она явно не была похожа на человека, занимающегося благотворительностью, — Это Хилари Делано, а со мной еще несколько человек.
— Я ждала вас, мисс Делано, — произнесла женщина с едва заметным акцентом. — Пусть ваши друзья зайдут с вами.
Джейд со всеми проследовала в прихожую, а затем в крохотную гостиную. Стены блистали белизной, но мебель была старая и дешевая. Только несколько великолепных индейских сосудов из глины, украшенных характерным, черным по черному, орнаментом, придавали комнате оттенок уюта. У Джейд появилось странное чувство, что она где-то уже видела что-то подобное. Но когда и где?
— Мария Мартинес, — провозгласила Хилари. — А это Малкольм Эшфорд, Дункан Карлисл и его супруга Меган.
Улыбка озарила лицо слепой женщины.
— Я хорошо знаю ваши картины, мистер Карлисл. К сожалению, теперь я лишена счастья их видеть.
— А я прекрасно знаю ваши работы, — сказал Дункан. — Но если вы не возражаете, я хотел бы узнать, как вам удается справляться сейчас, учитывая… — Он не закончил вопрос.
— Учитывая, что я почти ослепла? — закончила за него Мария, продолжая улыбаться. — Я не нуждаюсь в глазах, когда леплю: я вижу руками. А Хуан, мой муж, раскрашивает сделанное.
— Да, а где Хуан? Он дома? — вмешалась в их беседу Хилари.
Мария сделала отрицательный жест:
— Нет, он копает глину. Но у меня есть несколько вещей для вашего магазина. Если вы немного подождете, моя помощница их принесет.
Она позвала, и из глубины дома вышла молодая женщина.
— Элина, принеси, пожалуйста, ту посуду, которую Хуан сегодня выставил на двор.
Элина возвратилась через несколько минут. В руках она держала горшки из черной глины, такие же прелестные, как и стоящие на столе в гостиной. В мозгу Джейд сверкнула молния. Она видела работы Марии на ее посмертной выставке в Хайленд-парке, организованной несколько лет назад Музеем искусства Юго-Запада. Мария Мартинес была к тому времени знаменита и признана во всем мире.
Преисполненная почтительности, которую она испытывала к настоящим мастерам, Джейд подошла ближе:
— Для меня большая честь познакомиться с вами, миссис Мартинес.
— Вы слишком добры, миссис Карлисл, я ведь простой гончар.
— Не простой, а знаменитый, — ответила Джейд прежде, чем осознала, что в 1929 году Марию Мартинес могли знать лишь одиночки. Ей хотелось сказать этой достойной женщине, что ее произведения через пятьдесят лет будут стоить тысячи долларов и выставляться в лучших музеях.
Хилари изучала посуду, принесенную Элиной. Потом она обернулась к Марии и спросила:
— Это пока все?
Мария кивнула головой:
— Чтобы сделать красивую вещь, нужны время и терпение. Несмотря ни на что, мы с Хуаном не можем снижать к себе требования.
— Но вы гарантируете для меня самое лучшее? — продолжала настаивать Хилари.
— У нас все лучшее, — откликнулась Мария. — Глину дает нам наша матушка-земля. И мы относимся к ней с той любовью и уважением, которых она заслуживает.
Малкольм выглядел полностью очарованным Марией:
— Великолепно сказано, миссис Мартинес.
Когда Хилари покончила с покупками, они вновь уселись в автомобиль и по ее указаниям добрались до деревни Отови, где перекусили. Во время ленча Джейд постоянно ловила на себе испытующие взгляды Дункана. Поэтому она чувствовала себя так неуютно, что даже жевала с трудом. Разгадал ли он ее маскарад? Собирается ли устроить ей проверку, когда они останутся одни?
На обратном пути Дункан был вынужден участвовать в нескончаемой словесной эквилибристике, навязанной ему Хилари. От этого у него урчало в животе, как будто он съел что-то несъедобное. Каждый раз, когда он смотрел в находящееся перед ним зеркало, он видел одну и ту картину: склонившихся друг к другу и непринужденно болтавших Меган и Малкольма. «Они составят великолепную пару», — думал он с мучительным неудовольствием.
Малкольм, на взгляд Дункана, был слишком бойким. Но женщины — по крайней мере Меган — любят эту черту в мужчинах.
Колокол на соборе Святого Франциска пробил пять раз, когда он парковал «дьюсенберг» около магазина Хилари. Он помог перенести купленные вещи внутрь, проигнорировав прямой намек в ее глазах, когда она предложила ему немного выпить… или что-нибудь еще, если он пожелает.
Когда Дункан возвратился к машине, Меган и Малкольм продолжали беседовать. Он громко хлопнул дверцей и обратился к Малкольму:
— Могу ли я кое о чем попросить?
— О чем угодно.
— Меган страстно мечтала посмотреть сегодня вечером в кинотеатре «Париж» фильм «Наши танцующие дочери». А меня что-то мутит, к тому же я смертельно устал. Ты не мог бы сходить с ней в кино вместо меня?
Малкольм просиял:
— С огромным удовольствием! Я слышал, что новая «звезда» — Джоан Кроуфорд — просто бесподобна в этой картине.
Какое-то мгновение Дункан думал и даже надеялся, что Меган будет возражать. Вместо этого, когда они подъехали к «Ла-Фонде», она выдала Малкольму ослепительную улыбку:
— Поскольку мой муж нехорошо себя чувствует, почему бы нам сейчас вдвоем и не пообедать?
— Ты не против, приятель? — спросил Малкольм.
Дункан не возражал. Его план заработал даже быстрее, чем он предполагал.
Он сохранял улыбку на лице до тех пор, пока Меган и Малкольм не скрылись за поворотом, затем возвратился к своему обычному хмурому состоянию. Он никак не мог понять Меган. Какое представление играла она сегодня и с какой целью? Он никогда не видел, чтобы она носила один и тот же костюм два дня подряд: некоторые она вообще надевала один раз в жизни. А в этом наряде она приехала вчера. Ее поведение у Марии поразило его еще больше. Она не обращала внимание на красоту индейской керамики и индейского искусства, даже будучи новобрачной. С чего бы это сегодня она так расшаркивалась перед Марией Мартинес, неся чепуху по поводу ее якобы широкой известности, хотя о ней вряд ли слышал кто-нибудь, живущий за пределами Нью-Мексико? И почему она тогда не упомянула, что у них дома есть с полдюжины ее работ?
Дункан был уверен, что хорошо знает свою жену. Теперь он с удивлением думал, какой новый сюрприз она ему преподнесет. И отчего, к дьяволу, его так влечет к ней, хотя каждая клеточка мозга твердит ему, что это сумасшествие?


Джейд понадобилось большое усилие, чтобы забыть свои тревоги, и она провела действительно приятный вечер в обществе Малкольма. Сначала они пообедали в кафе на улице Сан-Франциско, а затем отправились в «Париж» — богато украшенный дворец кино. В его вестибюле стояли причудливые позолоченные фигуры, стулья в зале были обиты плюшем, колонны выступали из стен. Даже потолок был весь разрисован. «Париж» был полной противоположностью современным многозальным кинокомплексам.
Фильм был черно-белым, но было приятно наблюдать за молоденькой очаровательной Джоан Кроуфорд, танцующей и флиртующей перед кинокамерой. Она еще не знала, какую цену ей придется заплатить за свой успех в будущем. Фильм напомнил Джейд о ее времени — Голливуд, Беверли-Хиллз, дом в Малибу… Она покинула их внезапно и не была уверена, что когда-нибудь возвратится туда.
После фильма Малкольм проводил ее до отеля, поцеловал джентльменским поцелуем в щеку и оставил в вестибюле. Когда Джейд на цыпочках прокралась в спальню, Дункан спал. Она разделась в ванной и легла в постель, приготовившись к бессонной ночи. Но сразу провалилась в глубокий освежающий сон.
Проснувшись, она обнаружила на ночном столике записку от Дункана. Он сообщал, что вернется в одиннадцать и отвезет ее на ранчо Сиело.
Этот мужчина взял за привычку исчезать. Она предположила, что он делает это для того, чтобы досадить Меган. Однако она не Меган и чувствует только облегчение оттого, что не видит по утрам Дункана Карлисла.
Часом позже она в одиночестве завтракала в «Ла-Пласуэлле», просматривая купленную в вестибюле «Санта-Фе нью-мексикэн». Заголовки — «Билль о помощи фермерам одобрен сенатом», «Риск полетов увеличился», «Общеобразовательные школы небезопасны» — могли принадлежать любой газете в ее время.
К ее удивлению, реклама оказалась даже более увлекательной, чем новости. Бакалеи фирмы «М-систем» предлагали масло по 44 цента за фунт, консервированные персики — по 25 центов за банку, жареное филе свинины — по 24 цента за фунт. Магазины «Дж. С. Пинни» продавали осенние пальто за 9 долларов 90 центов, а с меховым воротником — за 14 с половиной долларов. Мужская галантерея «Харт, Шаффнер и Маркс» имела в продаже костюмы по 25 долларов.
Газета была переполнена рекламой фирм «Хилл бра-зерз», «Гудйерз», «Свифт» и т.д. Сами эти названия будили в ней ностальгию по дому. Она испытала чувство, похожее на сентиментальность, узнав, что и в этом времени можно ходить в магазины «Скэгг», «Сэйфвэй» и «Пигги-Виггли». Она встретила такое количество знакомых названий, что даже почувствовала облегчение от этого, пока, пробегая рекламу автомобилей, не наткнулась на модель «марман спорт родстер» 1927 года выпуска — машину с открытым двухместным кузовом, складным верхом и откидным задним сиденьем.
Эти несколько слов пробудили в ней такую тревогу, даже отчаяние, что она чуть было не бросилась вон из ресторана. Она уже познакомилась с «дьюсенбергом», но о «мармане» не слышала никогда. Каким, черт возьми, образом она будет решать эту шараду, если знает о Меган и окружавшей ее жизни так мало? На какой срок она застряла в 1929 году? Какую часть себя она потеряла? И что сделает Дункан, если разоблачит ее до того, как она сумеет вернуться назад?
Инстинкт подсказывал ей, что необходимо бежать отсюда куда глаза глядят, и чем скорее, тем лучше. Логика советовала остаться. Если путешествие во времени связано с определенным местом, то для возвращения домой она должна находиться как можно ближе к «Ла-Фонде». А она может это сделать, лишь оставаясь женой Дункана Карлисла.
Ока должна верить, что именно здесь существует окно в ее время, окно, открывающееся в обе стороны. И ей необходимо его найти. Платье является частью нужного ключа, но, быть может, не единственной. Джейд предположила, что недостающие звенья может дать изучение жизни Меган Карлисл и ее дома. Да, несмотря на инстинкт, несмотря на чувство страшной опасности, которое охватывает ее при любом взгляде постороннего, она должна оставаться здесь.
Ровно в 11 утра она ожидала в вестибюле, окруженная багажом семейства Карлислов. Появившийся Дункан никак не объяснил своего отсутствия. Он просто проводил ее до машины, в которую два гостиничных мальчика погрузили их чемоданы.
— Прекрасный день для поездки, — сказала она, когда машина свернула на юг, на тракт Санта-Фе.
— Угу, — пробормотал он.
— Ты мог бы быть повежливей.
— Мы одни, к чему притворяться?
Она сдержала готовый уже вырваться злой ответ: это дело Меган, не ее.
Несмотря на недавнее решение продолжать маскарад, она не могла удержаться от ощущения, что каждая миля дороги отдаляет ее от собственного времени и дома. Через полчаса они повернули на узкую дорогу, ведущую на восток. Висящий у дороги знак оповещал, что она ведет в Лас-Вегас, штат Нью-Мексико. Джейд она казалась дорогой в никуда.
Дункан прибавил скорость. Спидометр перевалил отметку 80 миль в час . Джейд поймала себя на мысли, что ищет ремень безопасности. Этот сумасшедший хочет убить их обоих. Чтобы как-то замаскировать свой испуг, она попыталась сосредоточиться на окружающем ландшафте, гряде покрытых цветами холмов, переходящих на юге в широкое плато. Редкие домики, скорее, подчеркивали пустынность местности, нежели оживляли ее.
Наконец Дункан сбросил скорость и свернул на пыльную узкую дорожку. Вся в ухабах и рытвинах, она петляла между стоящими по сторонам соснами и кустами можжевельника, густо и сочно пахнущими хвоей. По деревьям прыгали белки, сойки и вороны перелетали с ветки на ветку, встречая подъезжающий автомобиль хриплыми голосами, вплетающимися в какофонию лесных звуков.
Машина преодолела крутой подъем, и ранчо Сиело легло перед ними внизу, в поросшей травою котловине. У Джейд перехватило дыхание. Зелень деревьев и травы, яркая голубизна неба, золотистые отблески солнца на стенах главного глинобитного дома — все это вечно будет жить в ее памяти. Она испытала необъяснимое чувство возвращения домой.
— Это прекрасно! — сказала она мягко.
— Да, — ответил Дункан, взглянув на нее. — Ранчо Сиело красиво. Жаль, что тебе понадобилось десять лет, чтобы осознать это.
Он всю дорогу незаметно наблюдал за Меган, снова пытаясь понять, почему она выглядит другой. Могла ли она в конце концов стать взрослой, и почему это случилось именно теперь, когда уже слишком поздно? Или же он просто страдает от глупого мужского самолюбия, мешающего порвать с женщиной, которую он считал своей собственностью?
Он буквально навязывал ее Малкольму вчера вечером, а потом чуть не взбесился, глядя, как ловко писатель использовал момент. Он не мог уснуть, представляя их в объятиях друг друга. А затем как идиот притворился спящим, когда Меган вернулась в номер.
«Дурак чертов», — думал он, осторожно съезжая вниз к ранчо и нажимая на клаксон, чтобы предупредить Дулси и Джорджа о своем прибытии.
Когда он затормозил перед главным домом, из ближайшего леса выскочил Блэкджек. Он несся мощными скачками приветствовать хозяина, заливисто лая. Пока Дункан выходил из машины, огромный черный ньюфаундленд успел подбежать и преданно колотил хвостом по земле.
— Потерял меня, да? — сказал Дункан, ласково потрепав пса за ушами. Он хотел помочь Меган выйти из машины, но в этот момент Блэкджек предупреждающе зарычал.
Джейд взглянула на здоровенную ворчащую собаку и подумала, что ей лучше пока оставаться в «дьюсенберге». Она может быть настолько похожа на Меган Карлисл, что это вводит в заблуждение людей; но она не была уверена, что такое пройдет с собакой. Ньюфаундленд был таким огромным, что спокойно мог разорвать ее на куски. Наблюдая за ее неуверенными движениями, собака продолжала рычать.
— Спокойно, Блэкджек, — приказал Дункан, протягивая ей руку.
Блэкджек на мгновение замолк. Но как только она вышла из машины, он грозно клацнул зубами и зарычал еще громче.
— Бог мой, — сказал Дункан. — Тебе лучше посидеть в машине, пока я его не привяжу.
Джейд всегда любила животных — кошек, собак, лошадей, — и у нее никогда не возникало с ними проблем. Поэтому она сделала шаг вперед.
— Нет необходимости, — сказала она Дункану, а затем скомандовала псу: — Ко мне, Блэкджек!
Собака была сбита с толку. Уши Блэкджека обмякли, а хвост замер между задними лапами. К облегчению Джейд, после некоторого колебания пес повиновался ее приказу. Когда он был всего в нескольких дюймах от нее, она протянула ему руку с разжатыми пальцами. Нос собаки задвигался. Блэкджек внюхивался в незнакомый запах.
— Хороший мальчик, — похвалила Джейд, когда он неуверенно вильнул хвостом. После того как он познакомился с ее запахом, она потрепала его по голове — традиционный жест человеческого превосходства над животными. Блэкджек принял ее ласку и сильнее завилял хвостом.
— Ну и ну, дьявол меня забери, — пробормотал Дункан. В его голосе смешались удивление и восхищение, когда он произнес: — Я никогда и не подозревал, что вы сможете стать друзьями.
Переведя дыхание, Джейд опустилась на траву так, чтобы ее глаза и глаза Блэкджека оказались на одном уровне, и потрепала пса за ушами.
— Я не понимаю, чему ты удивляешься. В конце концов Блэкджек меня хорошо знает.
— Это точно, — ответил Дункан. — Он тебя всегда не любил.
Уже знакомое чувство опасности заставило ее напрячься. Джейд снизу посмотрела на Дункана, подумав, когда же он раскроет ее игру. Она все-таки не смогла обмануть пса: тот не признал ее за Меган.
Сколько еще ей удастся дурачить Дункана?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Забвению неподвластно - Торн Александра



необычный,путешествие во времени. было интересноrn:-)
Забвению неподвластно - Торн Александракэт
8.02.2013, 15.05





Конец интригующий, продолжения хочется. Что бы встретились снова и жили долго и счастливо.
Забвению неподвластно - Торн Александракатрин
4.03.2015, 13.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100