Читать онлайн Забвению неподвластно, автора - Торн Александра, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Забвению неподвластно - Торн Александра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.95 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Забвению неподвластно - Торн Александра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Забвению неподвластно - Торн Александра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Торн Александра

Забвению неподвластно

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Дункан в изумлении уставился на женщину, сообразив, что она сказала. Он чувствовал себя так, словно одна из бесчисленных молний, сверкавших в небе, ударила ему в голову. Шок, досада, злость?.. Но в то же время и чувство какого-то глубокого облегчения. Он столько раз обвинял себя в том, что влюбился в собственную жену, считая себя самым большим дураком в мире. Но он оказался просто слепцом.
— Ты не Меган? — спросил он просто для того, чтобы быть уверенным, что правильно понял ее слова.
— Нет, я не Меган, — ответила женщина.
— Тогда кто ты, к дьяволу, такая и что здесь делаешь?
— Меня зовут Джейд Ховард, — повторила она. — А остальное долго объяснять.
Он взглянул на нее, сосредоточившись изо всех сил. Господи, как же он не разглядел этого раньше! Конечно, она не Меган. Дождь смыл с ее лица всю косметику, мокрые волосы облепили голову. Болван, дважды болван! Она выглядела достаточно похожей на Меган, чтобы одурачить любого, но не его же! Он ведь художник, и достаточно грамотный. У этой женщины строение тела было более изящным, чем у его жены. И — на его вкус — она была более красива.
Он вновь почувствовал себя как внезапно прозревший. Он же видел все различия, начиная с того уже далекого вечера в «Ла-Фонде», но придумывал им рациональное объяснение!
Голос женщины прервал скачку его мыслей:
— Ты не мог бы меня отсюда забрать?
В ситуации не было ничего хорошего: Бог видит, они находились в большой опасности. Но Дункан не мог удержаться от улыбки. Он почувствовал себя великолепно.
— Это чертовски неудобное место для парковки машины, — сказал он.
— У меня не было особого выбора, — стуча зубами, откликнулась она, тоже пытаясь улыбнуться.
«Прекрасно, — подумал Дункан, — у нее есть мужество. Оно ей понадобится, пока мы не выберемся из этой передряги».
Хотя борт «паккарда» защищал Эскалибура от сильного течения, вода все прибывала и дошла жеребцу почти до брюха. Он сильно всхрапывал и перебирал ногами, пытаясь удержаться на месте. Им всем троим необходимо скорее выбраться из этого потока. Но следующий взгляд, брошенный Дунканом на Джейд, подсказал ему, что сейчас от нее трудно ожидать помощи.
— Я хочу, чтобы ты точно выполняла мои указания, — сказал он. — Я привез для тебя сухие вещи, но сначала мы должны отсюда выскочить. У тебя хватит сил, чтобы самостоятельно держаться в седле?
— Я… я не уверена.
— Можешь подобраться ко мне поближе?
Она кивнула и потихоньку стала перемещаться к краю капота.
Дункан обмотал уздечку за луку седла, удерживая нервничающего Эскалибура усилием ног, наклонился и подхватил Джейд за талию и, приподняв, усадил ее перед собой.
— Управляй, — сказал он.
Но в ее руках не было силы, поэтому Дункан перехватил поводья правой рукой, а левой прижал ее ближе к себе. Хотя дождь уменьшился, поток с горы все прибывал. Как только они выбрались из относительного затишья за автомобилем, течение ударило жеребцу в бок, и он потерял почву под копытами. Дункан зажал уздечку в зубах, направляя Эскалибура наперерез потоку, сомкнув руки вокруг Джейд.
Конь отчаянно сражался с течением. Казалось, прошла вечность, прежде чем его копыта нащупали твердую почву. Он продвигался вперед рывками, из последних сил. Наконец они выбрались на дорогу.
Дункан сжимал Джейд настолько крепко, что ему потребовалось усилие, чтобы разомкнуть замерзшие пальцы.
— С тобой все в порядке? — спросил он.
— Сейчас да — ведь я с тобой, — ответила она твердым тоном, хотя ее тело продолжало дрожать от холода.
Как раз в это время Дункан услышал грохот и скрежет металла. Он взглянул через плечо и увидел, как «паккард» катится под гору. Еще несколько минут, и было бы поздно. Мысль о том, что он чуть не потерял эту женщину…
У него было множество вопросов, но они подождут. Все может подождать, пока он не доставит ее в целости и сохранности на ранчо Сиело. Он направил жеребца на верхнюю дорогу и там остановился.
— Тебе нужно переодеться в сухое. — Он отстегнул одну из седельных сумок и достал оттуда толстый свитер и промасленный плащ-пончо. Она быстро облачилась в эту одежду с его помощью, и Дункан протянул ей фляжку с виски.
— Глотни немножко, это тебя согреет.
Когда Дункан скакал по направлению к Санта-Фе, ветер дул ему в лицо. Теперь же он подгонял их в спину. Несмотря на теплую одежду и виски, Джейд продолжала дрожать. Дункан, однако, не пускал коня в галоп, хотя инстинктивно готов был это сделать. Он понимал, что ни конь, ни женщина сейчас не в состоянии выдержать скачку. Поэтому он пустил коня легкой рысью, достаточной, чтобы достичь дома в течение получаса.
Джейд все теснее прижималась к нему в поисках тепла. Несмотря на их недавнюю ссору и на то, что они были мокрыми и иззябшими, Дункан почувствовал прилив страсти. Все, что он о ней знал, было ее имя — Джейд Ховард. Прекрасное имя, просто великолепное имя! Он хотел бы кричать его сквозь грозу. Что за сладкое, чудесное сумасшествие! Дункан улыбнулся дождю.
— Джейд Ховард, Джейд Ховард, — пробормотал он, слушая звуки этого имени.
Он почувствовал, как она вздрогнула.
— Ты что-то сказал?
— Только твое имя.
Он удержался, чтобы не добавить, что оно так же чудесно, как она сама. Для этого было еще слишком рано.
Джейд придвинулась к нему еще ближе, прижавшись щекой к ложбинке между плечом и шеей. Дункану это понравилось. Он должен столько о ней узнать, столько ей сказать, что для этого, возможно, понадобится целая жизнь. Он, конечно, беспокоился и за Меган, но она покинула ранчо Сиело уже несколько месяцев назад. После такого срока он может подождать еще чуть-чуть, чтобы узнать, почему она это сделала.
Когда они приблизились к повороту на ранчо, Джейд дрожала уже меньше. Почувствовав близость теплого и сухого стойла, Эскалибур сам увеличил скорость. Спуск вниз был засыпан опавшими листьями и сломанными ветками, поверх которых сейчас мчались ручьи, но гроза уже уходила на восток. Среди туч проглядывали первые звезды. Дункан увидел перед собой гостеприимные огни ранчо.
Он привязал изможденного жеребца к крюку перед дверью в дом, спрыгнул с седла и протянул Джейд руки. Она сползла в его объятия, и он подхватил ее. Она пахла дождем, ветром, мокрой одеждой и женщиной. Она пахла очень вкусно.
— Я не была уверена, что смогу когда-нибудь снова увидеть это место, — сказала она. — Благодарю тебя.
— В этом нет нужды.
Дункан опустил женщину на землю и внимательно посмотрел на нее. В отблесках света, исходящих из окон, он заметил, что ее щеки немного порозовели, но это только подчеркивало общую бледность. Она выглядела хрупкой, как фарфоровая ваза. Как он вообще мог спутать ее с Меган? В той была приземленная чувственность, а в Джейд он отметил спокойную, почти неземную красоту, которая — он был в этом уверен — будет жить в его памяти до последнего вздоха.
— Я, должно быть, выгляжу как мокрая мышь, — сказала она, потупившись под его изучающим взглядом.
— Только в том случае, если считать, что мокрая мышь выглядит очаровательно, — ответил он и, поддерживая Джейд за талию, помог ей войти в дом.
В коридоре их встречал повизгивающий от радости Блэкджек. Дункан мягко прищелкнул языком, подумав, что ньюфаундленд оказался куда более наблюдательным, чем его хозяин. Пес сразу же почувствовал в Джейд незнакомку, когда она впервые появилась на ранчо. И Блэкджек сразу же в нее влюбился, а он потерял долгие недели, прежде чем осознал свои истинные чувства к этой женщине. Блэкджек провожал ее гулять, ходил за ней по дому, спал у ее кровати.
Ловкий пес! Удачливый пес!
Джейд наклонилась и потрепала ньюфаундленда за ушами.
— Я же говорила тебе, что вернусь, — произнесла она.
Дункан видел в ее глазах растерянность, словно она не верила, что вернулась домой. А это и есть ее дом, если она примет его вместе с ним, Дунканом, в придачу.
— Думаю, тебе нужно принять горячую ванну и переодеться во все теплое. А потом мы поговорим.
Она выпрямилась и посмотрела на него.
— У тебя должно быть столько вопросов! Ты уверен, что сможешь подождать?
— Ты насквозь промокла, да и я тоже. Нужно еще уделить внимание и Эскалибуру. Поэтому время у нас есть.
Джейд согласилась и направилась в спальню, оставляя на полу мокрые следы. Дункан глядел ей вслед, пока она не скрылась из вида. Открыв входную дверь, он увидел Джорджа, уводящего Эскалибура к конюшне. Они с Дулси, видимо, ждали и видели их возвращение.
Дункан поспешил в комнату, где он спал со времени несчастного случая с Джейд, и переоделся в сухое. Затем он направился на кухню. Там никого не было. От вкусных ароматов у него потекли слюнки. В записке, оставленной Дулси, говорилось, что в духовке находятся жареное мясо и поджаренные хлебцы. Дункан почувствовал сильный голод.
Он открыл дверцы буфета и комода и стал вытаскивать столовое серебро, тарелки, салфетки, расставлять все это на столе, предвкушая, как они с Джейд будут сейчас сидеть рядом, согревая друг друга теплом своих сердец. А затем поднимутся в спальню; но их любовные утехи вовсе не будут напоминать о долгой совместной жизни.
Он потряс головой, отгоняя свои фантазии. Он обязательно займется любовью с Джейд, это он себе обещает. Но он не будет принуждать ее. Пусть она сама захочет этого. Их чувства должны быть взаимными.
Дункан накрыл на стол, разжег огонь в печи и даже успел подогреть кувшин рома, когда пришла Джейд. Он поднял глаза и увидел ее, стоящую в дверном проеме. На ее лице не было косметики. Она пришла в голубом халате, туго перетянутом в талии. Из-за ее спины выбежал Блэкджек. Он улегся перед печкой и, зарычав от удовольствия, погрузил морду в наполненную миску.
— Тебе лучше? — спросил Дункан, наполняя бокалы горячим и пахучим ромом.
— Спасибо, намного! — ответила Джейд. Она посмотрела ему в глаза, и он почувствовал, как между ними пробежали электрические искры.
— Я страшно расстроена из-за машины. Мне нужно было придумать что-то лучшее, чем лезть в эту промоину.
— Забудь о ней. Машину можно заменить. Тебя — нельзя.
— А вот в этом я не уверена. — Ее улыбка была полна печали и иронии. — Подожди до тех пор, пока не услышишь мою историю.
— Если ты голодна, то можно сперва поесть.
— С удовольствием! Ох, как я проголодалась! Помочь что-нибудь приготовить?
— Дулси оставила ужин в духовке.
— Тогда посиди, я накрою сама. Это самое малое, что я могу для тебя сделать в награду за свое спасение.
Дункан поудобнее устроился на стуле. Он ничего не знал о Джейд, но вопросы тем не менее можно оставить на потом. Ему понравилась спокойная уверенность, с которой она хозяйничала на кухне. Ему даже пришло в голову, что вся его прошлая жизнь была лишь прелюдией к этому вечеру.
Они ели в благожелательном молчании, словно давно женатая пара. Первая часть его фантазии начала сбываться.
Джейд думала, что знает все переменчивые настроения Дункана. Она видела его в состоянии ярости, беспокойным, вдохновенным, презрительным, сомневающимся, нежным, нетерпеливым. Но она никогда не видела его умиротворенным. Он выглядел абсолютно расслабленным, как будто открытие, что он живет с подмененной женой, было пустяком, не заслуживающим внимания. Любой другой мужчина засыпал бы ее вопросами сразу же, как только они вошли в дом. А он в молчании и с удовольствием поглощает ужин. Какой же он все-таки добрый и мягкий: дал ей возможность согреться в ванне и поесть!
Она была обязана ему жизнью; она хотела отдать ему свою любовь. Примет ли он этот дар и как ей жить дальше, если он ее отвергнет? Она, конечно, не сможет тогда остаться на ранчо Сиело. Куда она поедет? Тысячи вопросов теснились в ее голове; как она подозревала, и в его тоже.
Дункан не задал ни одного, пока она не убрала со стола. Затем прикурил две сигареты и одну протянул ей.
— Мне нравится твое имя. Оно английское?
Джейд не ожидала такого вопроса.
— Наверное. Я так думаю. Хотя я не очень хорошо знаю свою семейную историю. Мои родители умерли раньше, чем я могла ей заинтересоваться.
Его глаза наполнились сочувствием.
— Тебе должно было быть очень нелегко.
— Да, так оно и было. Но я не думаю, что тебя интересует, как я провела детство. Во всяком случае, это не самое важное.
— Ты неправа. Я хочу знать о тебе все. Где ты росла, имя твоего любимого учителя, что ты любишь есть, с кем ты впервые поцеловалась, что тебе нравится, на кого ты больше похожа — на мать или на отца? Я хочу знать, как ты жила на этом свете с первого дня и до того, как мы с тобой повстречались.
— Это займет всю ночь. А ты не хочешь узнать, как я здесь очутилась и что делаю?
— И об этом тоже! — Дункан улыбнулся, приподнялся и подбросил в печь полено. Вернувшись за стол, он предложил:
— Можешь начинать!
Ничто в его манерах не говорило даже о малейшем неудовольствии, и все же Джейд волновалась, как студентка перед решающим экзаменом. Она хотела ему понравиться. Нет, не так: она хотела, чтобы он ее полюбил. Но как он сможет это сделать, если каждый прожитый ею здесь день был ложью?
— Я даже не знаю, с чего начать, — сказала она. — Как ты мог догадаться, я писатель. Так я зарабатываю на жизнь.
— Так ты трудящаяся женщина?
— Да.
— Замужем?
— Нет.
— Это лучшее известие, которое я услышал за долгие годы!
Итак, он все же любит ее — хоть немного. Джейд почувствовала мучительное стеснение, как девушка на первом свидании. Она не умела флиртовать, соблазнять взглядами и жестами, поэтому решила воздействовать на него живыми словами.
— Когда я пишу книгу, я часто начинаю с конца. Но у нашей истории конца пока нет. Еще нет. Она о разбитых мечтах, побеге в незнаемое, о потерявшемся человеке.
— Это, должно быть, грустная история. — Дункан откинулся на стуле и вытянул длинные ноги. — Но ты рассказываешь потрясающе! Как Шахерезада!
Она почувствовала, что краснеет: комплименты всегда приводили ее в смущение.
— Когда ты краснеешь, то выглядишь еще красивее. — Он улыбнулся и вдруг с удивлением вскинул брови: — Моя жена никогда не краснела!
— Возможно, нам нужно сначала поговорить о Меган.
— Нет, Меган подождет. Я хочу услышать о тебе.
— Хорошо. — Она откашлялась и облизнула губы. — Когда я была маленькой, то очень любила истории, начинающиеся словом «однажды…». И свой рассказ я начну именно так. Однажды, через шестьдесят лет, считая от этого времени…
— Я думал, что ты начнешь рассказывать мне о себе, — перебил Дункан.
— Я расскажу, немного терпения.
Джейд не могла сразу рассказать ему о путешествии сквозь время, вот так, без подготовки, поэтому стала говорить о будущем и о своей жизни, опуская имя и называя себя просто «писателем». Она всегда верила в силу слова, в его магическую действенность. Теперь она торопилась, пытаясь дать прочувствовать Дункану свои триумфы и трагедии, ничего не опуская, предпочитая правду возможности приукрасить свою жизнь.
Он слушал с огромным вниманием. Когда она остановилась передохнуть, он озабоченно придвинулся к ней. В его глазах читалась тревога.
— Ты нарисовала очень достоверную картину будущего. Твоему воображению мог бы позавидовать и Жюль Верн. Но я не понимаю, почему ты рассказываешь мне об этой женщине, писателе, когда я просил тебя рассказать о себе.
Джейд проглотила подкативший к горлу комок:
— Потому, что я и есть эта женщина.
Дункану показалось, что он понял что-то неправильно:
— Ты не могла бы повторить?
— Я и есть эта женщина. Ты хотел узнать, откуда я. Ответ — из будущего. Из 1989 года.
Боже всемогущий, он влюбился в безумную! В желанную, восхитительную сумасшедшую с ангельским личиком и бесподобным телом, обещавшим райские наслаждения!
— Не говори этого. Ради нас. Пожалуйста, расскажи мне правду, какой бы плохой она, по твоему мнению, ни была.
— Но я говорю правду!
Он не знал, плакать ему или смеяться. Правду ли говорят, что настоящие сумасшедшие полностью уверены в своей правоте? Должна быть возможность чем-то затронуть Джейд, вернуть ее к реальности.
— Там, в той промоине, когда я увидел, что ты не Меган, я предположил, что ты должна быть с ней знакома. Возможно, вы встретились где-то случайно. Говорят, что у каждого человека должен быть двойник. — Не дожидаясь ее ответа, он торопливо продолжал: — Значит, вы с Меган двойники. Сколько она тебе заплатила, чтобы ты заняла ее место?
— Она мне ничего не платила. Мы с ней никогда в жизни не встречались!
— Откуда же тогда ты все про нее знаешь? И про нашу с ней жизнь?
— Я прочитала ее дневники от корки до корки. Зачем мне лгать? Я понимаю, что это звучит невероятно, но я действительно переместилась сюда из будущего! Я родилась в городе Давенпорт, штат Айова, в 1957 году. Мои родители погибли, когда я была еще подростком. Свою первую книгу я продала издательству, когда мне было двадцать два года.
— Ради всего святого!..
— Почему, как ты думаешь, я столько знаю о будущем?
— Ты сказала, что ты писатель. Писатели продают как раз свои выдумки.
— Я не могу ничего доказать. Все, о чем я могу тебя просить, — это, чтобы ты мне поверил.
В тишине комнаты он пристально смотрел на нее. Джейд мужественно выдержала его взгляд.
— Хорошо, — сказал он наконец, — ты веришь, что прибыла из будущего, и этого для меня достаточно.
— Но недостаточно для меня! Ты должен мне поверить. Я не сумасшедшая. Я клянусь, что говорю чистую правду! — Она вдруг вскочила на ноги: — Я вспомнила! У меня есть доказательства. Подожди минуту…
Она выскочила из кухни до того, как он смог ей что-либо ответить.
Дункан сидел, ожидая ее возвращения, против воли надеясь, что у нее есть действительно реальные доказательства, подтверждающие ее заявления. Потому что ему было просто необходимо поверить ей.
Через несколько минут Джейд вернулась на кухню, неся те вещи, которые были на ней в первую ночь в «Ла-Фонде»: прозрачный бюстгальтер, трусики и спортивные наручные часы на жидких кристаллах. Она выложила их на стол и примостилась на краешке стула, не смея даже дышать, пока Дункан изучал вещи.
Сначала он взял в руки нижнее белье. Двусмысленная улыбка тронула его губы, когда он стал их ощупывать.
— Это как раз то, что ты предполагаешь, — сказала она.
— Я не большой эксперт в женском нижнем белье, но ничего подобного раньше не видел. Ткань похожа на шелк, но он так не растягивается.
— Это синтетическая ткань, ее называют «лайкра». Синтетику стали производить во время второй мировой войны, когда шелк стал практически недоступен.
— Второй мировой войны?
— Она начнется в 1939 году. США, Великобритания, Франция и Россия объединятся против Японии, Германии и Италии.
— Но мы разгромили Германию всего несколько лет назад! И эта война казалась последней!
— Увы, будет еще много войн…
Он тяжело вздохнул, затем отложил в сторону нижнее белье и взял в руки часы — путешествие во времени никак не сказалось на них. Его глаза расширились, когда он взглянул на светящийся циферблат, показывающий не только время, но также день и год.
— Невероятно!
— Да, но не в 90-х годах.
Он осмотрел часы сверху и снизу, а затем приложил их к уху.
— Почему я не слышу, как они тикают?
— Они на батарейках.
Джейд взяла часы из его рук, сдвинула заднюю панель и достала батарейки. Показав их Дункану, она вложила батарейки обратно и объяснила, как работает будильник, и другие тонкости.
— Где ты их купила? — спросил он.
— Я приобрела их в 1987 году в торговом центре «Беверли» в Лос-Анджелесе. Это супермаркет, — объяснила Джейд. Увидев в его глазах непонимание, она добавила: — Супермаркет — это огромное здание с десятками магазинов под одной крышей. Эти часы я купила в магазине Буллока, в универсальном отделе.
— Единственные слова, которые я понял, — это универсальный отдел. Меган любила ходить по магазинам. Но в Санта-Фе нет никаких «супермаркетов».
— Они будут. Во всяком случае, я видела один, гуляя тогда по городу.
— Когда? То есть я имею в виду дату, когда ты там была.
— 17 мая 1989 года.
Дункан опять взял часы в руки. Джейд слышала потрескивание дров, звуки утихающего ветра, похрапывание Блэкджека. Слышала все, кроме тех слов, о которых молилась про себя. Когда она уже подумала, что не перенесет дальнейшего молчания, он положил часы на стол и посмотрел открыто на нее.
— Я верю тебе. — Его голос был тих и печален. — Я и Меган отправились в «Ла-Фонду» именно 17 мая, и с тех пор для меня все пошло по-другому.
Она выдохнула с облегчением. Самое худшее осталось позади.
— Я знаю, именно тогда мы и встретились.
— Я до сих пор не могу понять, как ты смогла прорваться сквозь время.
— Пойдем со мной, и я расскажу тебе все, что знаю, — сказала, поднимаясь, Джейд.
Она надеялась, что Дункан правильно поймет, зачем она приглашает его в спальню. Прибыв туда, Джейд открыла платяной шкаф и достала «мулинекс».
— Ты помнишь это платье?
Он присел на край постели и внимательно рассмотрел «мулинекс».
— Конечно. Меган купила его в Париже в прошлом году. Оно стоило целое состояние, но она никогда не считала деньги. Насколько я помню, она хотела надеть его 17 мая на обед в «Ла-Фонде».
Джейд взяла платье в руки. Хрустальные подвески, казалось, лукаво ей подмигивали, отражая мягкий свет комнаты.
— Меган была не одинокой в желании надеть это платье к обеду в «Ла-Фонде». То же хотела сделать и я.
— Не понимаю?..
— Я купила его в Санта-Фе 17 мая 1989 года в магазине, специализирующемся на продаже антикварных вещей.
Дункан взглянул на платье, затем опять на Джейд:
— Если ты надела платье тем вечером и оно совершило с тобой путешествие во времени, то оно и выглядеть должно лет на шестьдесят. — Он дотронулся до платья рукой. — Но оно выглядит точно так же, как в тот день, когда Меган его купила!
— Я поражена не меньше тебя, но я просто рассказываю, что со мной произошло.
Она стала объяснять, как приобрела платье в странном магазине с еще более странной хозяйкой.
— А откуда Аврора достала это платье? — спросил Дункан, когда она окончила рассказ.
— Она что-то сказала о том, что Меган принесла его несколькими днями раньше.
Джейд закрыла глаза, напрягая память, чтобы вспомнить точные слова Авроры.
— Насколько я припоминаю, Аврора сказала, что Меган годами продает ей одежду. Затем она упомянула о нежелании Меган продавать именно это платье, поскольку оно полностью изменило ее жизнь. Боюсь, я не обращала в то время особенного внимания на ее слова. Теперь я об этом жалею.
Дункан встал, подошел к окну:
— Значит, Меган будет еще жива в 1989 году. А ты ничего не слышала обо мне?
Джейд была рада, что он не видит ее лица. Она слишком хорошо помнила слова Авроры. «Бедняжка, — сказала та, — у нее нелегкая жизнь с тех пор, как ее муж погиб в огне».
Джейд не могла заставить себя повторить эти слова Дункану.
— Аврора что-то сказала о том, что Меган вдова…
Он повернулся и посмотрел на нее:
— Неудивительно. Дай-ка я подсчитаю… — Он поморщился. — Это немного напоминает чтение собственного некролога в газете. Ну, и что произошло после того, как ты купила платье?
— Я возвратилась в отель и немного отдохнула. Последнее, что мне сказала перед моим уходом из магазина Аврора, было то, что я должна надеть платье этим же вечером. Когда я проснулась, то увидела висящий в ванной «мулинекс» и просто не могла сопротивляться его притяжению. Как только я его надела, мир перевернулся, все вдруг встало с ног на голову. Ощущения были болезненные, страшные. Когда эта круговерть прекратилась, я прошла в гостиную. А через минуту появился ты. Остальное тебе известно.
Он дотронулся до ее плеча, как бы пытаясь удостовериться, что она живой человек — из плоти и крови.
— Меган попросила принести ей немного льда. Я возвращался в номер, когда почувствовал что-то, чего не мог определить. В тот момент я страшно испугался. А потом зашел в номер и увидел тебя… — Он сделал паузу.
— Такое облегчение, что я могу на тебя положиться. Я чувствовала себя такой одинокой и испуганной… — Джейд не ощущала, что плачет, пока он не протянул ей платок.
— Да, от меня тебе было не много помощи.
— Но это не твоя ошибка. Ты же ничего не знал. — Ей хотелось, чтобы он ее приласкал, но она не знала, как об этом сказать.
— Я обязан был догадаться. Где-то в глубине души я думаю, что я знал. — Он погрустнел. — У тебя есть хоть какие-то идеи насчет Меган? Что с ней случилось?
— Я думала над этим. Не могу быть полностью уверенной, но мне кажется, что мы поменялись местами. Я прочитала ее дневники и поняла, что она не была слишком счастлива. И видит Бог, я тоже отпевала свою жизнь. Мы оказались в одном номере, причем обе желали изменить свою жизнь, хотели оказаться в каком-то другом месте, к тому же обе носили «мулинекс».
— Так, по твоему мнению, платье каким-то образом является ключом к путешествию во времени?
Она прикрыла глаза в знак подтверждения:
— Я понимаю, как невероятно все выглядит. Я сама не могла принять такого объяснения очень долго. В течение трех месяцев я пыталась придумать другой ответ, но так и не смогла.
Дункан задумался. Она видела, как он ушел в себя, пытаясь разобраться в ее фантастической истории.
— Нет, я не могу удержаться от мысли, что здесь заключено что-то большее. Мне не верится, что серия совпадений может каким-то образом разомкнуть цепи времен.
Он сдержал досадливое движение, не желая, чтобы она заметила, как эта идея его беспокоит.
— Итак, все это приводит нас к сегодняшнему дню. Когда ты возвратилась сегодня домой после полудня, ты хотела мне что-то сказать, во что я, по твоим словам, с трудом смогу поверить. Ты собиралась открыть мне, кто ты на самом деле?
— Да. — Ее охватило мрачное предчувствие. Ей много еще в чем придется исповедоваться.
— Почему именно сегодня?
— Я поняла, что полностью разрушила жизнь Меган, и не хотела позволить этому продолжаться. Я была обязана сказать тебе всю правду.
Дункан пристально посмотрел на нее. Черты его лица окаменели. Его выдержка была потрясающей, несмотря на эмоциональное напряжение, испытываемое ими обоими:
— Малкольм сделал тебе сегодня предложение?
Итак, об этом он знает.
— Да.
— Он понял, что ты не Меган?
— Уверена, что нет.
— И что ты ему ответила? — Голос Дункана прозвучал твердо. Только сжатые в тонкую линию губы выдавали его волнение.
Он не был уверен, что сможет пережить нежелательный ответ, но также не был уверен, что его сердце выдержит благоприятный. Его непреодолимо тянуло к ней, он жаждал ее, она была ему необходима — эта женщина, прорвавшаяся сквозь время прямо в его сердце. Он с радостью отдал бы все, только бы услышать, что и она чувствует по отношению к нему то же.
— Я сказала ему, что он мне нравится и я уважаю его талант, но не люблю и никогда не полюблю его.
Джейд беспомощно вздохнула, разочарованная тяжестью своих познаний.
— Я уже прочла те книги, которые он еще не задумывал. Книги, которые мы проходили в колледже. Малкольм Эшфорд и Скотт Фицджеральд станут литературными гигантами 20-х годов…
— Боже мой, — выдавил из себя Дункан, — ты действительно знаешь, что будет впереди!
— Я думала, ты мне поверил…
Она попыталась встать, но он удержал ее за плечо. Тепло от его прикосновения растеклось по ее телу, как легкое и свежее шампанское. Существовали тысячи причин, по которым они не могут, не должны быть вместе; но любовь прислушивается лишь к собственному языку.
— Я полностью тебе верю, но только теперь начинаю осознавать, что это все означает.
Он заглянул в ее глаза таким взглядом, что, казалось, проник ей в душу.
— Я тоже должен тебе кое в чем признаться. До того, как ты и Меган поменялись местами, и до того момента, как мы с тобой выяснили, что произошло, я хотел развода с Меган. Когда она мне отказала, я решил поощрить ее частые встречи с Малкольмом в надежде, что они полюбят друг друга…
Теперь пришла очередь Джейд удивляться:
— Но зачем?
Дункан озабоченно насупил брови. Он должен ей объяснить так, чтобы она поняла. Но, с другой стороны, как он может обнажить свои чувства, не разобравшись в ее?
— Ты должна была бы знать Меган, чтобы понять мои причины. Наш брак был несчастлив. Она была им недовольна, скучала все время, но не смогла бы жить самостоятельно. Я понимал, что она не даст мне развод до тех пор, пока не соберется выйти замуж за другого. Сегодня это прозвучит претенциозно, но мой план вовсе не был глупым. Я хотел, чтобы она была счастлива, и знает Бог, со мной это у нее не получилось.
Значит, он до сих пор переживает из-за Меган. Это поразило Джейд в самое сердце.
— Я все разрушила, ведь так? Для тебя. Для Малкольма. Для Меган. Ты, наверное, сильно из-за нее расстроен.
— Да, я озабочен ее судьбой, но не могу сделать для нее ничего большего, кроме как пожелать ей всего наилучшего и выразить надежду, что она найдет то, о чем мечтала.
— К чему же мы пришли? Если хочешь, то я могу утром уехать в Санта-Фе.
Джейд закусила губу. Она нашла в себе силы спросить, но не была уверена, что найдет в себе достаточно мужества, если он примет ее предложение, перенести это.
— Нет, я не хочу, чтобы ты уезжала, — сказал Дункан, беря ее за руку.
Она с радостью протянула ее, благодарная за это утешающее прикосновение. Господи, как она в нем нуждалась!
Он сильнее сжал ее руку.
— Я еще не окончил свою исповедь. Пока я сводил тебя и Малкольма, что-то произошло во мне самом. Ты знаешь выражение… — Далее Дункан произнес фразу по-французски.
Она ощутила во рту сухость и еле-еле смогла прошептать:
— Насколько я помню французский, это означает «любовь с первого взгляда».
— В ту ночь, когда ты заняла место Меган, со мной именно это и произошло. Я никак не мог с этим смириться долгое время. Мысль о любви к Меган делала меня больным. И вот в тот день, когда ты попросила взять тебя в студию-Черт, объяснять непросто. Я никогда не ладил со словами. Обычно я говорю о том, что хочу выразить, с помощью холста и кисти.
Он поднял ее руку и поцеловал.
— Я люблю тебя, Джейд Ховард, люблю больше, чем могу высказать!
Она почувствовала себя невесомой, легче воздуха: любой ветерок мог бы вознести ее к потолку. Потянувшись к нему, она смеялась и плакала одновременно.
— Я тоже люблю тебя, Дункан! Именно поэтому я и повернула к ранчо во время грозы.
Он заключил ее в объятия.
Проводя в одиночестве ночь за ночью, она представляла себе этот момент, проигрывая сцену в десятках вариантов. Но настоящие сильные мускулы его рук, его мощная грудь были куда лучше любых фантазий.
— До того как мы с тобой встретились, — сказала она, заглядывая ему в глаза, — я не думала, что поверю в любовь. Но потом, когда я перенеслась сюда, временами мне казалось, что я умру от нее.
Она задрожала, когда он сильнее прижал ее к себе.
— Не бойся, — прошептал Дункан, — я никогда больше не допущу, чтобы тебя что-то испугало или обидело.
С этими словами он поцеловал ее. Она приоткрыла губы и прижалась к его телу, наслаждаясь мягкостью его губ, танцем его языка.
Жаркое и настоятельное желание заставляло ее соски твердеть и увлажняло нежную ткань трусиков. Она хотела его больше всего на свете. Немедленно.
— Я так тебя люблю… — В ее голосе было столько страсти, что она с трудом его узнала.
Дункан оторвался от нее, чтобы сбросить с постели «мулинекс» и покрывало. Затем развязал узел ее халата и снял его. Под халатом Джейд была обнаженной. Она почувствовала беспокойство, когда он впился взглядом в ее тело: она помнила, что ее грудь меньше, чем у Меган, туловище чуть длиннее и атлетичнее. Не проиграет ли она в сравнении? Он рассматривал ее так долго и внимательно, что от свежести воздуха она покрылась мурашками.
— Ты такая красивая, — наконец прошептал он. — Очень, очень красивая!
Он стал раздеваться, не сводя с нее глаз. Она тоже приникла взглядом к его телу, забыв о своей обычной стыдливости и очарованная мыслью о предстоящей близости с любимым мужчиной.
Дункан прижал ее трепещущее тело к своему. Он вновь испытал шок узнавания, как будто его кожа когда-то уже касалась ее кожи. До женитьбы он спал со многими женщинами и был уверен в том, что способен удовлетворить любую из них. Но он знал, что акт любви с Джейд будет чем-то другим, большим, чем простое физическое наслаждение.
Как звезды на небе созданы для ночи, так и ее тело создано для него. Желание обладать ею немедленно, заполнить ее и навсегда приковать к себе боролось в нем со стремлением продлить восторг узнавания.
Он медленно водил языком по ее губам, наслаждаясь шелковистостью внутренней поверхности, прежде чем погрузил его глубже. Его руки гладили спину Джейд, и он находил удовольствие в мягком подрагивании ее мышц под его прикосновениями. Он сжимал ее в объятиях, продолжая целовать, и их поцелуи были одновременно и страстными, и божественно чистыми. Он мог бы навсегда остаться в этом положении, просто целуя ее, но страсть требовала своего. Он почувствовал, что не может больше себя сдерживать.
Дункан перевернул Джейд на спину и начал покрывать поцелуями ее шею, постепенно спускаясь ниже, пока его губы не коснулись одного из розовых сосков. Он провел языком по этой чувственной шишечке, ощущая, как она поднимается и набухает, и принялся сосать ее, трогать языком, пока Джейд не застонала от удовольствия. Затем он двинулся к другой груди, обследовав по пути углубление, где сходятся ребра и округлые полушария, и дошел по другого соска. Потом сложил руки чашечками и накрыл ее груди, запоминая их тепло, твердость и шелковистость.
Ее губы и руки были не просто податливыми. Поцелуи и ласки, которыми она встречала его прикосновения, будили в нем огонь и силу. А когда она сжала руками его ягодицы, он был вынужден собрать всю свою волю в кулак, чтобы не наброситься на нее с жадностью голодного зверя.
Дункан оторвался от сладости ее груди и начал спускаться ниже, покрывая поцелуями и обжигая дыханием ее тело. Он чуть приподнялся, обозревая холмик Венеры между стройными бедрами. Его пальцы последовали за взглядом, раздвигая пушистые волосы, прикасаясь к лепесткам бутона ее женственности. И затем он приник к ним губами, вонзив язык в таинственную глубину.
Напряжение ее бедер, тяжелое дыхание свидетельствовали о полной готовности встретить его. Он раздвинул ее ноги и привстал над ней, задержавшись еще на одно — последнее — мгновение. Она смотрела на него, в ее глазах светились любовь и доверие. Инстинктивно она понимала, что отдает ему больше, чем может дать любому другому мужчине, больше, чем ему может дать любая другая женщина. И она надеялась, что он сможет возвратить ее дар в полной мере.
Бормоча ее имя, он сильно и глубоко вошел в ее влажное лоно. И замер на секунду. Когда их тела слились наконец в одно, время остановилось. За пределом их тел не существовало никакого другого мира. Не было ни будущего, ни прошлого, ни сожалений, ни опасений.
Дункан сдался ей полностью, с чувством, которого он никогда ранее не испытывал. Он одарил ее своей страстью, своей душой, вливая в нее свою любовь, а затем и семя; а она кричала от восторга и экстаза. Она обвила его ногами, ее тело пульсировало под ним. Радость, которую он испытал от доставляемого им Джейд наслаждения, вытеснила из его груди одиночество, от которого он страдал всю жизнь.
Дункан прижимал ее к себе, пока их сердца и дыхание успокаивались. Он приподнялся на одном локте, стараясь запечатлеть в своей памяти каждую черточку ее лица и тела. Мысль о том, как он был близок к тому, чтбы ее потерять, была настолько болезненной, словно в его сердце вонзили раскаленную иглу.
Она открыла глаза и улыбнулась ему.
— Впервые в жизни я не могу найти слов, чтобы выразить свои чувства. Я люблю тебя. Мне кажется, что я любила тебя всегда.
— Нам не нужны слова. Во всяком случае, этой ночью, — сказал Дункан, и их губы вновь нашли друг друга.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Забвению неподвластно - Торн Александра



необычный,путешествие во времени. было интересноrn:-)
Забвению неподвластно - Торн Александракэт
8.02.2013, 15.05





Конец интригующий, продолжения хочется. Что бы встретились снова и жили долго и счастливо.
Забвению неподвластно - Торн Александракатрин
4.03.2015, 13.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100