Читать онлайн Песня реки, автора - Томасон Синтия, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Песня реки - Томасон Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Песня реки - Томасон Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Песня реки - Томасон Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томасон Синтия

Песня реки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Иллинойс, 1880 год


Анна стояла за кулисами оперного театра в Ривер-Флэтс и в сотый раз проводила рукой по талии, расправляя оборку из пышного гофрированного кружева. Изумительное новое платье из зеленого атласа было куплено Миком Конолли к ее первому сольному концерту в Иллинойсе.
– Это будет верх совершенства, дорогая, – убежденно сказал дядюшка, объясняя свой выбор, и принялся расписывать это необыкновенное, просто фантастическое зрелище, когда она подойдет к краю сцены и встанет в пылающих огнях рампы. Однако в данный момент ни его слова, ни новый наряд не могли ослабить нервное напряжение Анны. Днем в гостинице она приняла ароматную ванну, но и успокоительное действие сиреневой воды оказалось весьма слабым.
Анна мельком взглянула на Мика, приблизившегося к боковой кулисе. За восемь лет их совместных скитаний не было такой ситуации, которая заставила бы его волноваться. Но в этот вечер он выглядел озабоченным и не на шутку взволнованным.
Он отвел красный бархат занавеса, обрамляющего авансцену, и заглянул в зрительный зал. Анна услышала едва уловимое причмокивание, сорвавшееся с губ Мика. Сей разочарованный присвист означал, что вряд ли даже часть из двухсот кресел зала занята. А до начала ее выступления оставалось всего ничего!
Анна тронула дядю за локоть.
– Там много людей? – спросила она.
– Порядочно. – Мик опустил руку, и складки занавеса сомкнулись. – Не беспокойся, дорогая. У нас еще полчаса. К твоему выходу зал заполнится.
– И зачем я только согласилась, – проворчала Анна. – Не понимаю, как я могла позволить вам подбить меня на эту авантюру!
Хотя, по правде говоря, понимала, потому что дядя Мик обладал такими чарами, что мог выманить рыбу с илистого дна Миссисипи. И не просто выманить, но еще и внушить несчастной, что на суше ей будет лучше, чем в воде. Во всяком случае, на пять минут жизни. Анна сжала кулаки, так что пальцы побелели.
– Что, если я не смогу пропеть ни одной ноты? Вдруг я забуду все слова? Что тогда?
– Тогда, я полагаю, стройный и обаятельный отец певчей птички Миссисипи вынужден будет выступать вместо нее. И пусть тебе будет хуже, потому что все аплодисменты достанутся мне! Мне! Слышишь? Но если и это не освежит твою память, то я не знаю, чем тебя еще напугать.
Шутливые угрозы Мика были встречены Анной без юмора и расценены как проявление бездушия.
– Насмешничаете, дядя Мик? – Анна гневно сверкнула глазами. – Неудачный номер, тем более в такие минуты. Неужели вы не видите, что я боюсь до смерти?
– Я знаю, но бояться не нужно, – сказал Мик, правда, на сей раз без своей обычной уверенности.
Анна догадывалась о причине его беспокойства. Видимо, он опасался, что сбор от пожертвований не позволит им даже расплатиться за аренду.
Мик расхаживал взад-вперед на небольшом пятачке за кулисами, время от времени проводя пятерней по волосам. Этот жест появлялся у него только тогда, когда он обдумывал что-то очень важное. Вдруг в его серых глазах вспыхнули радостные искорки. Ходьба тотчас прекратилась.
– Мне пришла в голову презабавная мысль! – воскликнул Мик, повернувшись к Анне.
Увидев выражение его лица, она болезненно поморщилась. Озарение у Мика всегда носило экспансивный характер и разрешалось бурно, подобно грозовому разряду. С годами такие взрывы не сходили на нет, медленно затухая, подчиняясь зрелости чувств и суждений, а, напротив, приобретали все большую мощь. Узнав знакомый огонь в его глазах, Анна тяжко вздохнула.
– О нет, дядя Мик, – сказала она, – не надо. Только не сейчас.
– На сей раз это дельная мысль, Анна. Я знаю, как завоевать их сердца. Вот увидишь, сегодня вечером они будут бешено рукоплескать тебе, все до единого. Более того, мы обеспечим себе полный зал и на завтра.
– Не думаю. Можно даже не спрашивать, но все же… На что вы рассчитываете? – пожала плечами Анна.
– На сострадание, – сказал Мик. – Как же я раньше не додумался! Анна, жалость творит чудеса. Она растапливает самые холодные сердца. Сочувствие этих людей поможет нам развязать их кошельки.
– И кому же предназначается это самое сочувствие, на которое вы уповаете? – спросила Анна, со страхом ожидая ответа.
– Кому? Разумеется, тебе. – Мик схватил ее руки. Взоры их встретились. – Анна, ты только подумай, как все просто! Для этого не требуется никаких особых способностей. Немного жульничества, только и всего. Тебе нужно изобразить… Нет-нет, ничего серьезного… всего лишь небольшое несчастье… увечье в некотором роде. Я вдруг подумал: что, если тебе прикинуться слепой?
Несколько долгих секунд пораженная Анна недоуменно и недоверчиво смотрела на него.
– Слепой?! – наконец выдохнула она сиплым шепотом, – вы с ума сошли, дядя Мик! Начнем с того, что у меня не получится. И потом, это нечестно. Я не могу обманывать добрых людей.
– Добрых людей! Добрых людей! – Когда Мик начал ее передразнивать, его голос сразу зазвучал на октаву выше. – Кто они, эти добрые люди? Уж не это ли скопище подлецов со всего Иллинойса? Это такие же типы, как тот бесчестный адвокат, который завладел всеми деньгами Лауры. Или как та растленная старая воровка, мисс Брокман из приюта.
Анна замотала головой, ошеломленная этой тирадой. Директриса никогда не вызывала к себе симпатии, но вместе с тем Анна не видела оснований называть ее воровкой!
– Дядя, чем мисс Брокман заслужила такую оценку? Я согласна, у нее с языка каплет отнюдь не мед, но она по крайней мере честная женщина и всегда добросовестно выполняла свои обязанности.
– Ха! Это ты так считаешь! А где твоя цепочка? Помнишь ту золотую цепочку от мамы с папой? Я тогда был у вас и сам видел, как тебе ее дарили на девять лет. Если мне не изменяет память, ты сказала, что никогда не снимешь ее. Так куда же она подевалась?
– Ее взяла одна из девочек в приюте, когда я спала. Но я никогда не выясняла, кто именно.
– Вот как! Кто тебе это сказал?
– Мисс Брокман. Так она объяснила мне, когда я проснулась на следующее утро.
Мик пожал плечами, словно говоря: «Как бы не так! Но мой долг – сказать тебе правду». Он самодовольно ухмыльнулся и продолжил:
– Пойми, дорогая, человек всегда ищет благ. Все как могут гребут под себя. Пора и тебе начать думать в первую голову о себе. Ну подумай, какой в том вред, если ты сегодня заставишь этих людей раскошелиться? Почему им не сделать добро для несчастной слепой девушки, которая поет, как ангел? Ты дашь им возможность почувствовать себя на высоте от того, что вместе с этим даром они принесут тебе частичку своих сердец.
Анна стиснула зубы.
– Вы можете твердить свое сколько угодно, дядя Мик, – выдохнула она наконец. – Можете убеждать меня хоть до начала концерта, но я не сделаю этого. Я не думаю о них так дурно, как вы. И не имею ничего против любого из них. Даже если в этом театре и есть представители, как вы выразились, скопища, – добавила она, замечая, что ее попытка бунта теряет накал, – я не пойду на сознательный обман.
– Ради Бога, Анна, остановись. Ты сейчас в точности как твой отец, царство ему небесное! Если заупрямишься, то здравому смыслу в голове уже не останется места. В свое время я пытался внушить твоему папе, чтобы он не вздумал идти против старины Пата. Я говорил ему: не надо ухаживать за дочкой Салливана, иначе не жди добра. Но он по своей твердолобости не прислушался к моему мнению и женился на Кэтлин. Вот и ты сейчас ведешь себя так же.
Анна озорно подмигнула дяде.
– И очень хорошо, что не я одна. Прекрасно, что он тоже вас не послушался. Если б мои родители не следовали велению сердца, меня бы сейчас здесь не было и я не выслушивала бы ваши безумные планы.
– Но… Анна, мой план вполне разумен. Так мы добудем деньги намного быстрее, а потом сядем на корабль – и на всех парусах в Новый Орлеан!
– Нет! Забудьте про свой план. Я в гостинице говорила вам, что вы должны делать. Нужно было просто спросить в долг определенную сумму под оговоренную плату за вход, а не затевать это благотворительное представление. Но вы не послушались, и теперь нам придется работать упорнее и дольше, чтобы добраться до Бостона.
Мик всем своим видом выражал готовность привести новые аргументы, но чем дольше он смотрел на строгое лицо Анны, тем больше обвисали его плечи – в знак признания своего поражения.
– Сдаюсь, сдаюсь, – наконец неохотно выговорил он.
– Хорошо. А теперь удалитесь на несколько минут. Я должна успокоиться и подумать о предстоящем выступлении. А то как бы не оказалось, что единственным пожертвованием за мое выступление будут тухлые яйца.
Мик, уходя, остановился и напоследок одарил Анну ободряющей улыбкой.
– Дорогая, я хочу, чтобы ты знала одно. Даже если ты, выйдя на эту сцену, не издашь ни единого звука мелодичнее, чем скрежет ржавой пилы по жести, все равно мы доберемся до Бостона. Я найду другой способ выйти из положения, так и знай.
– Боюсь, что это страшнее, чем стоять перед незнакомой публикой, – заметила Анна. Как всегда, разговаривая с дядюшкой, она улыбнулась, чтобы обезвредить яд, содержавшийся в только что сказанных словах.
– Ты только держи в голове одну мысль, Анна. Помни, ради чего мы это делаем. Тогда ты прекрасно со всем справишься.
Анна подошла к единственному стулу, имевшемуся за кулисами. Села, сложив руки на коленях, и сделала несколько глубоких вдохов. Сосредоточилась на последних словах Мика: «Помни, ради чего мы это делаем…»
Да как она могла забыть? Иначе разве согласилась бы Анна Конолли, обычно такая благоразумная, наложить румяна на щеки? И стала бы освежать побелку старого фургона мелкого торговца? И кочевать вместе с ним в этом самом фургоне с разноцветными кричащими надписями, представляющими ее несравненной мисс Анной Роуз, певчей птицей Миссисипи?
Анна Конолли и Лаура Харпер – две чуткие женские души, трепетно ждавшие осени (поры, когда для Анны и Мика наступало время возвращения в Юнити), открыли для себя одну главную истину: если Мик Конолли однажды проторил тропинку к женскому сердцу, ему уже не нужно делать это вторично. И поэтому, какими бы нелепыми ни казались его слова, они с Лаурой безропотно слушали его.
«Вот и сейчас я нахожусь здесь потому же, – рассуждала Анна, устремив взгляд на балки под потолком, чувствуя, как постепенно к ней приходит спокойствие. – Лаура, ведь ты все это знаешь, правда? Вероятно, я могу показаться легковерной Анной Роуз в партнерстве со своим мнимым отцом, усугубляющим мою глупость, но ты меня поймешь». Анна подумала, что этот внутренний монолог слегка отдает помешательством. Возможно. Однако если у нее и был повод в чем-то сомневаться, то только в состоянии своего здоровья в данный момент, но не в мотивах, побудивших ее появиться на этой сцене.
С тех пор как Анна начала путешествовать со своим дядей, под зиму они всегда возвращались домой. Год назад, когда они в очередной раз приехали в Юнити, стоял серый день поздней осени. Анна представила себе, как они втроем будут проводить холодные вечера в маленьком уютном домике, и меньше всего ожидала увидеть окутанную туманом свежую могилу на заднем склоне холма.
Прочитав имя Лауры на воткнутой в землю простой трафаретке, Анна вновь оказалась лицом к лицу с большим горем. Она поняла, что ее жизнь сделала второй виток, приведший к невосполнимой утрате. Для них с Миком Лаура была спасительным якорем. Ее смерть бросила их в плавание по морю боли.
Для Анны та зима была самой длинной и тоскливой за все годы, проведенные в скучном Юнити. Эти горестные мысли нахлынули на нее, сидящую на стуле за кулисами Ривер-Флэтс, откуда ей вот-вот предстоит сделать новый шаг – шаг в неизвестность. И все же в какой-то момент Анна улыбнулась. Она вспомнила, как два месяца назад в один из тоскливых промозглых вечеров Мик объявил вдруг, что хочет вывести ее на подмостки, и рассказал о своих планах.
В тот день Анна решила закончить рубашку, которую она шила для Мика. Швейные принадлежности вместе с остатками материи Лаура хранила на мансарде. Анна поднялась наверх, отыскала там среди разной мелочи пуговицы из китового уса, затем спустилась обратно и села пришивать их на карманы. Во время этого занятия она тихонько напевала ирландскую колыбельную, запомнившуюся ей с детства, когда она с родителями жила в Сент-Луисе. Мик, тихо сидевший у камина, вдруг вскочил со своей качалки. Анна увидела знакомые искорки, мелькнувшие в глубине его глаз.
– Да ты поешь как оперная дива! Ты знаешь это, Анна?
Она шутливо спросила, чем вызван его внезапный интерес к колыбельным, потому что за все прожитое вместе время не слышала от него ничего, кроме популярных бравурных песенок. С этого и начался их серьезный разговор. Мик признался, что писал ее бабушке в Бостон, решившись на этот поступок после смерти Лауры, – он хотел, чтобы Анна заняла достойное место в обществе. Он потянулся к полке, где стоял деревянный ящик со всеми их накоплениями, вынул из него тонкую пачку писем.
– Я не говорил тебе раньше, Анна, потому что ты все равно не стала бы слушать. Я знаю, твое сознание закрыто для всего, что касается родственников твоей мамы, но я все же скажу тебе. Офелия Салливан прислала ответ. – Мик похлопал по конверту, лежавшему поверх пачки. – Это ее последнее письмо. Я получил его на прошлой неделе.
Анна тогда сильно рассердилась на своего дядю и, вероятно, до сих пор окончательно его не простила. Ведь есть обиды почти неизгладимые!
– Анна, – убеждал ее Мик, – твой дедушка умер в прошлом году, и бабушка теперь готова к примирению. Я считаю, это хороший почин. Тебе пора иметь постоянную крышу над головой. А у Офелии такой шикарный дом на Бикон-Хилл! Один адрес сам за себя говорит! Люди перестанут смотреть на тебя свысока. Это очень важно для молодой леди. А там, глядишь, повстречаешь симпатичного молодого человека, полюбите друг друга, и будет кому заботиться о тебе.
Анна попыталась спорить, но быстро убедилась, что это бесполезно. Дядя уже созрел.
– Офелия может многое сделать для тебя, дорогая, – продолжал Мик. – С ней тебе обеспечено надежное будущее. Ты сможешь занять надлежащее место в обществе. У тебя на это есть все права, как у законной наследницы Салливана. Ты можешь иметь все то же, что и эти благородные люди. И я хочу своими глазами увидеть, как ты все это получишь.
В итоге Мик уговорил племянницу прочитать письма Офелии, Анна нашла, что они вполне искренни и что бабушке не чуждо сострадание, хотя тут же заметила, что они с Миком едва ли наберут денег, чтобы добраться до Бостона. Но у Мика на все имелись готовые ответы.
– Анна, выслушай мой план. Этим летом с разъездами будет покончено. Поставим крест на торговле и займемся шоу-бизнесом. Вот на чем сейчас на Миссисипи делаются деньги! – Мик поводил рукой у нее перед глазами, рисуя в воздухе символ доллара. – «Несравненная Анна Роуз, певчая птица Миссисипи»! Я распишу этими надписями наш фургон, чтобы все могли видеть! Я буду говорить, что я твой отец… соответственно – компаньон.
В глазах Мика даже засветились огоньки, когда он заметил, что его слова наконец подействовали. Анна почувствовала, что ей передается его уверенность и что с ее глазами происходит нечто подобное. Может быть, потому что они вместе потеряли Лауру? А может, причиной тому была просто необычно суровая зима в Юнити? Или в дяде вспыхнула искра жизни? Впервые с тех пор как умерла Лаура. Вероятно, все вместе взятое. Но как бы то ни было, Анна уже не считала его план пустыми мечтами.
Она живо представила свою мать, красивую и спокойную Кэтлин, и ей захотелось верить в лучшее. Может, не стоит судить об Офелии Салливан по старой памяти? Вдруг теперь это совсем другая женщина? И она поможет заполнить вакуум, оставшийся в душе после двух трагедий – пожара в Сент-Луисе и смерти Лауры Харпер.
Таким образом, первого апреля 1880 года, ровно через две недели после того как Анне исполнилось двадцать лет, они отбыли из Юнити. На рассвете Мик погрузил в свежевыкрашенный фургон их имущество, включая деревянный сундучок с несколькими сотнями долларов, выручкой от продажи домика Лауры, и они двинулись на запад, в Ривер-Флэтс. Это был их первый отъезд из Юнити, когда они не испытывали легкой горечи расставания, потому что не стало той, кого они любили. От прежней жизни, которая уходила в прошлое вместе с этим маленьким селением, последним впечатлением остался мягкий ковер на могиле Лауры. В глазах у Анны до сих пор стоит молодая трава, устилавшая рыхлую плодородную землю вокруг совсем нового надгробного камня, и пробивающиеся стебельки первых весенних цветов.
Всего полмесяца минуло с того дня. Даже не верилось, что они уже в оперном театре Ривер-Флэтс.
Через несколько минут она выйдет на сцену и будет петь перед этим залом, открывая свою душу посторонним людям. Странно, однако, как она отважилась на такое безумие. Но как затем попасть в Бостон? Все-таки решение ехать к бабушке, по-видимому, правильное, пришла к заключению Анна. И смелый план Мика открывал самый быстрый путь к достижению цели.
Анна уселась поудобнее на своем стуле и успокоилась, впервые поверив в свои силы.
Мик посадил свою парадную островерхую шляпу на аккуратно причесанные волосы и, слегка подвигав, закрепил на месте. Затем через сцену жестом дал знак только что прибывшему аккомпаниатору. Мужчина поднялся на небольшую платформу, подошел к скамеечке и сел за фортепиано.
– Ну вот, дорогая, – сказал Мик, – теперь наш выход. Как я выгляжу?
– Лучше не бывает! Таким я вас еще никогда не видела. – Анна насмешливо улыбнулась. – И говорю это с полной ответственностью за свои слова, потому что я не слепая.
– Ужасно смешно! – Мик пробежал пальцами вокруг полей своей шляпы. – Но ты права, дорогая. Сегодня я так вырядился, что, пожалуй, перещеголяю всех ирландских крыс с пристани, вместе взятых.
В чем в чем, но в этом Анна была с ним солидарна. Обычно ее дядя не проявлял ни малейшего интереса к своей внешности, однако в этот вечер в своем черном сюртуке и новых панталонах он выглядел безупречно. Мик ступил на помост и громким голосом, как заправский конферансье, торжественно произнес первые слова:
– Леди и джентльмены, я рад приветствовать вас на нашем концерте! Сегодня вы имеете счастливую возможность присутствовать на выступлении мисс Анны Роуз, певчей птички Миссисипи! Мисс Роуз впервые поет на сцене этого театра. Я уверен, вы получите большое удовольствие от ее чарующего голоса.
Энтузиазм Мика явно не произвел ожидаемого эффекта. Аплодисментов не последовало. Напротив, публика умолкла, и в зале воцарилась почти гробовая тишина. Анна занервничала и еще суетливее затеребила кружева на платье, слушая, как ее дядя продолжает тем же бодрым голосом:
– Леди и джентльменам, которые никогда не слышали мисс Роуз, я обещаю незабываемое наслаждение от ее редкого дара. Итак, посланница известнейших консерваторий Нью-Йорка и восточного побережья мисс Роуз, и я, ее отец, самый близкий и обожаемый ею человек, открываем свои гастроли в Ривер-Флэтс! Сцена этого оперного театра выбрана нами не случайно. Певчая птица, совершающая турне по долине Миссисипи, своим первым концертом в одном из крупнейших штатов Америки, великолепном Иллинойсе, отмечает свое возвращение на родину предков! – Мик сделал паузу и для большего впечатления воздел руки к куполу, в худшем виде имитируя П.Т. Барнема,
type="note" l:href="#n_1">[1]
видимо, рассчитывая этим жестом вызвать восторг публики. Вместо этого зал только зашевелился. Из рядов донеслось какое-то невнятное бормотание.
Мик прочистил горло и взволнованно продолжил:
– Как вы знаете, сегодняшний вечер устраивается для вас совершенно бесплатно, но по завершении выступления, если вы признаете талант мисс Роуз и пожелаете вознаградить его, мы с благодарностью примем ваши подношения.
До Анны за кулисы донесся недовольный ропот, к которому присоединился пронзительный свист отдельных зрителей. Тогда Мик запинающимся голосом добавил:
– Но это, конечно, всецело на ваше усмотрение…
Он метнул взгляд в сторону певицы – слишком быстрый, чтобы она успела скрыть тревогу. Анна знала, что все эмоции написаны у нее на лице. «О, дядя Мик, перестаньте! – говорили ее глаза. – Мы никогда не сможем завоевать их симпатий». Когда Мик снова посмотрел на нее, она уже была готова к выходу и слегка кивнула головой. Этот бодрый кивок побудил Мика продолжить речь.
Преодолевая спазм в горле и отирая взмокшие ладони о панталоны, Мик с умоляющим видом, вызвавшим у Анны тревожный стук в сердце, просипел:
– Прости меня, девочка, за то, что я собираюсь сделать. После этого он снова повернулся лицом к публике.
– Люди добрые, прежде чем я выведу на сцену мисс Анну Роуз, я должен вам сказать еще что-то. Я считаю, вы должны знать, хотя моя очаровательная дочь не любит, когда я говорю об этом. Я также отдаю себе отчет в том, что рискую заслужить ваш гнев, потому что слишком долго говорю. Но я чувствую в этой аудитории теплоту и заботу, какой не встречал никогда и нигде.
Мик снова сделал паузу. Публика следила за ним с напряженным вниманием. Люди зашикали на болтунов, мешавших им слушать. Шум начал стихать. Анна замерла, оставив в покое оборки на юбке, с паническим страхом ожидая следующих слов своего дяди. Страх ее нарастал с той же быстротой, что и ком в горле.
Мик направился к кромке сцены. Море печали разлилось по его лицу. Он встал как можно ближе к публике и со скорбью во взгляде, голосом, проникнутым глубокой меланхолией, сказал:
– Несколько лет назад мисс Анна Роуз попала в страшную катастрофу и после этого полностью потеряла зрение.
До Анны донеслись изумленные и сочувственные возгласы из зала. Она оцепенела.
– Да, леди и джентльмены, – продолжал Мик, не глядя в ее сторону, – произошла подлинная трагедия с такими вот тяжелыми последствиями и так несвоевременно для чудесной юной певицы, которую вам сейчас предстоит встречать. Поэтому, прошу вас, отдайте ей тепло своих душ в первый вечер, открывающий серию ее концертов на этой сцене. Поприветствуйте мою несчастную, но мужественную дочь щедрыми аплодисментами, потому что она не сможет видеть заботу на ваших добрых лицах.
Наконец Мик взглянул на Анну. На губах у него играла легкая глуповатая улыбка.
– Что вы делаете? – в ужасе прошептала Анна. В ответ ее дядя с детски невинным видом пожал плечами и, не обращая внимания на ее гнев, широким жестом простер руку к кулисам.
– Теперь без дальнейших церемоний я представляю вам певчую птицу Миссисипи. Встречайте мисс Анну Роуз!
Мик прошел туда, где стояла Анна, потерявшая способность двинуться с места, а публика уже хлопками вызывала ее на сцену.
– Зачем вы сделали это? – прошипела Анна.
– Я начал упускать их, черт побери! Ты видела, Анна, с первого раза у меня ничего не вышло. Иди же! Ты можешь сделать это, должна сделать. Притворись, будто в глазах у тебя мрак, как во время песчаной бури в Техасе. Если ты не разыграешь по всем правилам этот балаган, перья и деготь нам обеспечены. Нас обмажут и вываляют в них в два счета – во всем нашем фантастическом тряпье!
Мик взял ее за руку и потянул на сцену. Публика снова захлопала в знак симпатии и восхищения.
– Они готовы полюбить тебя, Анна! – шептал Мик, делая вид, что выводит слепую точно на середину сцены. – На фоне этих декораций ты выглядишь как богиня весны. Считай, что эти люди – твои рабы, что нам и требуется.
Он остановился сбоку от кулис, оставив Анну стоять впереди могучих вязов и розовых купидонов, запечатленных на холсте по прихоти местного художника.
– Богиня весны! – сердито буркнула она, представив у себя за спиной этих глупых, нелепо порхающих вокруг верхних веток херувимов, навечно пригвожденных к холсту кистью мазилы, подобно ей самой, попавшейся в сети своего дядюшки.
Чтобы побороть панику, Анна сосредоточила взгляд на бликах рампы, бегавших по ее блестящему изумрудному платью, и прядках распущенных белокурых волос, свисающих почти до пояса. Медленно делая глубокий вдох, она наконец подняла лицо и сознательно устремила взгляд в пространство над головами своих слушателей. Хотя ее сердце стучало как молот, заглушая все звуки, она услышала реакцию зала. Отклик был поразительным. Казалось, все присутствовавшие в оперном театре при виде прекрасных, чистых, однако, по воле рока невидящих синих глаз прониклись к ней трепетным состраданием.
Мик кивнул пианисту:
– Маэстро…
Едва он произнес это, первые такты вступления к «Я снова заберу тебя домой, Кэтлин» поплыли над сценой. Это была любимая элегия Анны, потому что так звали ее мать. Слова были настолько знакомыми, что разбуди Анну ночью, она не задумываясь пропела бы всю вещь от начала до конца. После правильно и четко взятых начальных нот она испытала неимоверное облегчение. Может быть, ей удастся все же уберечь их с Миком от долговой тюрьмы.
Непонятно каким образом, но, продолжая изображать слепую, Анна сумела, как никогда, сконцентрироваться на своем пении. Она действительно поверила, что справится с ролью, предусмотренной абсурдным сценарием Мика, по крайней мере до конца этого вечера, и после третьей песни ответила на аплодисменты публики глубоким реверансом. Зато потом совершила оплошность, которая могла стоить им всей игры.
Это произошло в тот момент, когда, распрямляясь после поклона, она поймала на себе пристальный взгляд мужчины в первом ряду. Когда их глаза встретились, она задержала на нем свой взор дольше, чем следовало, хотя всего на одно мгновение. Но и этого оказалось достаточно. Потерять бдительность ее заставило смущение от его завораживающего взгляда – двух устремленных на нее тлеющих углей, подсвеченных мягким светом рампы. Покуда Анна пребывала в трансе, мужчина продолжал смотреть на нее. Наконец он чуть-чуть изогнул губы и лукаво подмигнул ей.
От неожиданности Анна часто-часто заморгала и, только вспомнив, что ей нужно смотреть поверх публики, снова застыла как изваяние. Она узнала вступление к следующей песне и осторожно прокашлялась. Как выяснилось, прочистить горло оказалось куда легче, чем мозги.
За час Анна завершила выступление, исполнив под занавес гимн. Мик ходил между рядами с перевернутой островерхой шляпой в руке и собирал пожертвования. Анна слышала, как падали монеты, со звоном ударяясь друг о друга.
Когда она допела последние слова рефрена, Мик подошел к ней, чтобы проводить со сцены. Прежде чем исчезнуть за занавесом, Анна в самый последний момент украдкой еще раз взглянула на обладателя замечательных дымчатых глаз. Мужчина как раз опустил свой стетсон на густые темные волосы и наклонился в кресле. Его длинное худощавое тело, казалось, перегнулось пополам. Это было последнее, что она увидела, потому что Мик благоразумно потянул ее за кулисы.
Позже в фургоне Мик вытряхнул на пол содержимое шляпы и принялся сортировать деньги. Он сразу выудил большую золотую монету с выпуклым двуглавым орлом.
– Нет, ты только посмотри на это, Анна! Двадцать долларов! Хотел бы я знать, кто их нам пожаловал.
Анна моментально забыла, что еще недавно сердилась на Мика, и взглянула на деньги. Она вспомнила дерзкое подмигивание и ухмылку с недвусмысленным намеком.
– Не знаю, дядя Мик, – солгала она, пожав плечами. – Но этот человек проявил неимоверную щедрость.
– Даже более того. Кто бы он ни был, он не только полностью покрыл нашу ренту, но и оплатил наш сегодняшний ужин!
Час спустя Мик и Анна уже стояли в дверях гостиничного ресторана, ожидая, когда их встретят. Прежде чем к ним подошла женщина-администратор, Мик шепнул Анне на ухо:
– Не забудь, дорогая, что ты слепая. Теперь это надо всегда держать в голове.
– Могли бы не напоминать, – огрызнулась Анна. – Хорошо, что больше ничего не придумали. Или, может, вы еще прихватили пару костылей? Они, случайно, не спрятаны у вас под пиджаком?
– Не чуди, Анна. Согласись, ведь мой план сработал. Видишь, все получилось, как я и предсказывал.
– Мало ли что вы предсказывали! Я же сказала вам, что не желаю участвовать в этой игре. Вы что, забыли?
– Теперь это не имеет никакого значения, – сказал Мик, – и вот подтверждение. Тридцать три доллара лежат у меня в кармане. – Он легонько толкнул ее под ребро. – Неужто тебя нисколечко не подмывает признаться, что я оказался прав?
– Всякий раз, когда я это делаю, – скороговоркой зачастила Анна, снова начиная сердиться, – я тем самым признаю, что весь остальной мир ошибается. А это не факт! У меня еще нет оснований для веры в вас.
– Подожди, дорогая, – захихикал Мик и с готовностью принял предложение администратора проводить их до места. Пока женщина помогала им пробираться в запутанном лабиринте среди многочисленных столов, Мик намеренно привлекал внимание окружающих к беспомощности своей дочери. Некоторые посетители, несомненно, присутствовавшие в театре, сопровождали их шествие жалостливым шепотом:
– Бедняжка.
– И к тому же поет как ангел.
– Какая трагедия в таком молодом возрасте!
Мик легонько ущипнул Анну за локоть и зашептал:
– Ты слышишь? Завтра вечером у нас наверняка будет полный зал.
Он забренчал монетами в кармане. Она молча шла рядом с ним, делая над собой усилие, чтобы не дать угаснуть искусственной улыбке.
Когда их подвели к столу, Анна движением плеч стряхнула с себя накидку, которую Мик тотчас обернул вокруг стула. С нарочитой неловкостью Анна нащупала сбоку от тарелки свою салфетку и положила на колени. Таким образом можно было смотреть вниз, а не на людей вокруг себя. Только когда к ним подошла официантка, чтобы принять заказ, Анна оторвала глаза от коленей, собираясь вперить отсутствующий взгляд над головами ужинающих. Однако вместо этого ее взгляд неожиданно оказался притянутым к центру переполненного зала, где он был перехвачен парой насмешливых серых глаз.
Анна слышала, что Мик обращается к ней, но не понимала, о чем он говорит. Она словно приросла к стулу и сидела, не двигаясь и не моргая, даже не дыша, пока не почувствовала странное головокружение. И все это время, совершенно точно, она не отводила взгляда от жгучих глаз, вновь устремленных на нее.
– Что будешь есть, Анна? – нетерпеливо повторил Мик, вынуждая ее наконец оторваться от магнита, удерживавшего ее взгляд через весь зал. – Девушка ждет твоего заказа.
– Не… не знаю. Я еще не подумала. Выберите что-нибудь сами… папа.
Мик назвал несколько блюд наугад, и официантка удалилась.
– Что c тобой, Анна? Ты плохо себя чувствуешь?
Анна сосредоточенно смотрела на свои руки, скрутившие салфетку в тонкую спираль, но, услышав вопрос, снова подняла глаза, надеясь, что тот мужчина ушел. Но ей пришлось подавлять в себе и другое, потаенное желание, чтобы он остался.
Мужчина по-прежнему наблюдал за ней, и его полные губы изогнулись в легкой насмешливой улыбке. От висков к глазам побежали неглубокие морщинки, подчеркнув ироническое выражение лица. Откинувшись на спинку стула, мужчина поднес два пальца к правой брови и лихо отсалютовал. Его дерзкое приветствие заставило Анну выпрямиться. Она сделала несколько движений ртом, будто ловя воздух, и покраснела от шеи до щек.
Мик насторожился и нахмурился. От беспокойства у него вытянулись губы.
– Анна, тебе нездоровится? – спросил он. – Давай уйдем. Я вижу, с тобой творится что-то неладное. У тебя не лихорадка? Позволь я уведу тебя отсюда.
Анна схватила его за руку.
– Нет! Не вставайте. Со мной все в порядке. Это просто… тот мужчина… вон там. Он сегодня был в театре. – Мик покосился на соседние столы, пытаясь отыскать объект ее тревога. – Он знает, что я не слепая!
– Опомнись, Анна! Ради Бога, возьми себя в руки. Если ты не будешь следить за собой, весь ресторан догадается. Ты покраснела как свекла, того и гляди провалишь наше дело. – Мик подождал, пока она успокоится и румянец сменится обычной бледностью. – Ну где он, этот парень? В самом деле, где? Покажи, за которым столом он сидит?
Анна снова бросила взгляд в центр зала и, стиснув руку Мика, не отпускала ее.
Мужчина тем временем встал и, лавируя между столами, направился к ним.
– Это он! – прохрипела Анна и уставилась на серебряный прибор перед собой.
Она скорее почувствовала, чем заметила приближение незнакомца. Он остановился возле их стола, встав между ней и Миком. Она не повернула головы, но краем глаза следила за мужчиной. Она видела его прекрасно сшитые брюки, ладно сидящие на бедрах. Видимо, он был высок. Она предположила, что его рост более шести футов.
– Прошу прощения за вторжение, – сказал мужчина сочным баритоном, – но я только на минуту. – Его грудной голос заставил Анну ощутить незнакомую вибрацию вдоль позвоночника. – Сегодня вечером я присутствовал на концерте молодой леди. Я в восхищении от ее пения и хотел лично сказать, что отдаю дань ее таланту. Думаю, ей приятно услышать похвалы.
Анна почувствовала на себе его взгляд и отметила легкость и грацию его движений, когда он повернулся к Мику.
– Должен сказать, что ваша очаровательная дочь рождена для сцены, мистер… Роуз, не так ли?
– Э-э… Да, Майкл Роуз. А это, разумеется, моя дочь Анна.
Мужчина взял руку Анны, покоившуюся на столе, в свою теплую ладонь.
– Филип Бришар, мисс Роуз. Счастлив познакомиться с нами. У вас необыкновенное дарование и как певицы, и как актрисы.
Анна не знала, откуда взялся этот пылающий румянец на ее щеках. От внезапного замешательства или от тепла накрывающей ее мужской руки?
Мик, однако, незамедлительно внес поправку в слова Филипа относительно дарования Анны.
– О, мистер Бришар, моя дочь не актриса. Она только певица.
Филип отпустил ее руку. Хотя Анна не видела мужчину, она чувствовала его взгляд на своей опущенной голове.
– Возможно, я слишком самонадеян, – сказал он, – но, наблюдая сегодня вашу дочь на сцене, я заключил, что ее способности одинаково велики в той и другой области. И должен сказать, что постигшее ее несчастье никак на них не отразилось.
Анна задрожала под его испытующим взглядом. Какая нелегкая принесла этого мужчину! Он откровенно издевается над ней и, видимо, получает удовольствие от ее страдания.
– Вы, конечно, осведомлены о возможностях современной медицины, сэр, – продолжал мистер Бришар. – За долгий путь своего развития она достигла многого. Врачи научились неплохо лечить разные заболевания и травмы глаза. Вы наверняка показывали свою дочь специалистам по поводу расстройства зрения?
В данный момент ее «расстройством» был мистер Бришар. Какую игру он затеял? Анна почувствовала, как ее пронзил леденящий страх от мелькнувшей догадки. Может, Филип Бришар работает на шерифа Ривер-Флэтс?..
– Разумеется, мистер Бришар, мы были у врача, – услышала Анна голос Мика сквозь учащенное сердцебиение, отдававшееся у нее в ушах. – Ей предстоит операция. Потому я и собираю пожертвования этими концертами. Как только мы соберем деньги, я отвезу Анну в Новый Орлеан. Мы надеемся, что после операции к ней вернется зрение.
Операция! Если б в этот момент открылась какая-нибудь потайная дверь в подпол, Анна была бы рада туда провалиться. Своим враньем Мик только усугублял ситуацию.
– Вы собираетесь в Новый Орлеан? Какое счастье! У меня дом в Новом Орлеане. – Филип Бришар говорил с таким видом, будто информация Мика действительно привела его в восторг. – Как зовут вашего доктора, мисс Роуз? Возможно, я знаю его.
Филип Бришар произнес это совсем близко от уха Анны. Она чувствовала его дыхание на шее и острый хвойный запах его одеколона. Она сдвинулась на самый край стула.
– Я слепая, но не глухая, мистер Бришар! И я почти уверена, что вы не знаете моего доктора. Он… он совсем недавно приехал в Новый Орлеан. – «А теперь, пожалуйста, немедленно уходите!» – мысленно взмолилась она.
– Ваш доктор, должно быть, неплохой специалист, иначе б вы не выбрали его. – В голосе Филипа звучала насмешка. – Вы, несомненно, очень смышленая девушка, не менее чем очаровательная. На всякий случай запомните мой адрес: Френчмэн-Пойнт (или Французов Мыс), Сан-Жерар де Пари. Это как раз на северной окраине города. Если вам что-то понадобится, милости прошу. Заходите в любое время.
Анна, хотя и не могла взглянуть на Филипа Бришара, ясно видела его глумливое лицо. До каких пор она должна терпеть этого настырного субъекта?
– Нам ничего не понадобится, мистер Бришар! – сердито выпалила она.
– Что привело вас в Иллинойс, мистер Бришар? – моментально вмешался Мик, чтобы смягчить резкие слова Анны.
– Я здесь проездом, мистер Роуз. По делам. Завтра утром я уезжаю в Чикаго.
– Там у вас тоже дела? – снова спросил Мик, затягивая эту нежданную встречу и продлевая муки Анны.
– Я коммерсант, торгую импортом.
– Правда? Я сам одно время занимался торговлей, и довольно успешно, – радостно признался Мик. – Как знать, может, еще когда-нибудь установим деловые отношения.
– Это «когда-нибудь» вполне могло состояться сегодня, – сказал Филип, снова поворачиваясь к Анне. – Я отнял у вас достаточно времени. Не буду мешать вам ужинать. Приятного аппетита, мисс Роуз, и удачи.
Анна слегка приподняла голову, но заставила себя остановиться, противясь непонятному искушению посмотреть Филипу в лицо, чтобы запечатлеть его в памяти. «Этого мужчину тебе лучше всего забыть», – мысленно сказала она себе и вдруг ощутила сильный толчок в ногу. От неожиданности она резко подалась вперед.
– Скажи спасибо джентльмену, Анна, – подсказал Мик, не довольствуясь намеком с помощью ботинка, словно она была ребенком, забывшим о хороших манерах.
Ей показалось, что изо рта Филипа Бришара вырвался звук, похожий на тихое квохтанье. Она взяла себя в руки и изобразила некое подобие улыбки.
– Конечно, отец, – сказала Анна и, обращаясь к Филипу, добавила: – Спасибо вам за вашу доброту, мистер Бришар.
– Не стоит, мисс Роуз, – сказал он с преувеличенной вежливостью. – Позвольте откланяться и пожелать вам хорошо провести вечер.
После ухода Филипа Мик задумчиво постучал вилкой по столу.
– Если мне не изменяет чутье, это был он. Вот кто подарил нам двадцатидолларовый золотой, Анна. Напыщенный сноб с голубой кровью. Вероятно, богатый потомок каких-нибудь аристократов из Нового Орлеана. Жаль, что его не будет на завтрашнем представлении.
Что происходит с дядей? Он действительно помешался или сознательно обманывает ее?
– Вам жаль, а мне нет! – заявила Анна.
– Какая муха тебя укусила? Ты несправедлива к нему, Анна. Он проявил себя безупречным джентльменом.
– Тогда вы слепы, дядя Мик. Мистер Бришар просто играл с нами!
– Может, и так, – согласился Мик, вынимая из кармана монету с двуглавым орлом и медленно поворачивая ее перед глазами. – Допустим, он играет, но он и платит!
Официантка принесла ужин для Анны, но она не могла проглотить и кусочка. Почему она так разволновалась? Потому что могла вновь увидеть этого мужчину, продолжая свою мелкую игру с доверчивой публикой в Новом Орлеане? Или потому, что боялась не встретить его там?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Песня реки - Томасон Синтия



роман неплохой читайте
Песня реки - Томасон Синтиялилия
6.02.2012, 14.36





роман отличный мне понравился
Песня реки - Томасон Синтиягуля
5.06.2014, 15.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100