Читать онлайн Песня реки, автора - Томасон Синтия, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Песня реки - Томасон Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Песня реки - Томасон Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Песня реки - Томасон Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томасон Синтия

Песня реки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Бесчисленные суда шныряли в затоне, выискивая место для швартовки. «Морской ястреб», маневрируя между ними как в лабиринте, на одном главном парусе скользил к пристани. Филип и Анна стояли на палубе, наблюдая, как по мере приближения к берегу старые кирпичные здания приобретают все более ясные очертания. Не снимая руки с плеча Анны, Филип показал на пограничные вехи, порт и большой пирс с соответствующим названием «Длинный причал». Бостонская гавань с прилегающими товарными складами, множеством контор и одним из крупнейших на планете рынков являлась центром торговли, пульсом города.
Завидев многочисленные палатки, Анна пришла в восторг.
– Совсем другой мир! – восклицала она. – Держу пари, уж здесь-то ты накупишь всякой всячины!
Она была уверена, что ни Джейк Финн, ни другие охотники за наградой не станут разыскивать ее в Бостоне. Анне удалось уговорить Филипа дать ей свободно пройтись по рынку. Годы разъездов с дядей, выросшим, кстати, вблизи этой гавани, не прошли даром. Достаточно поднаторев в мелкой торговле, Анна чувствовала себя сейчас как рыба в воде. Пробираясь сквозь толпу, орудующую локтями, она цепко высматривала товар и ловко сбивала цену. Филип ходил рядом, не сводя с нее восхищенных глаз. Он готов был скупить для нее все сокровища мира, достать самую яркую звезду с неба и положить к ее ногам, пожелай она того. В результате ее успешных торгов они вышли с рынка изрядно нагруженные.
Филип пошел искать кеб, чтобы доехать до Бикон-Хилл. Анна, ожидая его, со смешанным чувством любопытства и грусти осматривала близлежащие кварталы. Глядя на большие дома из серого камня с сотнями крошечных квартир, она представляла себе узкие коридоры и тесные клетушки, в которых ютятся тысячи людей, вынужденных вести каждодневную борьбу за выживание. Пробегая глазами тусклые фасады с грязными темными окнами, она думала о своих родственниках, живших в подобных пчелиных сотах, долгие годы влача жалкое существование. В таких же холодных гранитных мешках выросли ее отец и дядя – мальчики, которых воспитал ее дедушка, гордый Симус Конолли.
Неудивительно, что ее отец хотел, чтобы его семья жила иначе. У них был маленький, но уютный домик на окраине Сент-Луиса. Ради этого отец с утра до вечера трудился в медеплавильном цехе. Понятно и то, почему дядя предпочел скитаться по дорогам и спать под открытым небом, чем ютиться близ бостонского дока и прозябать в этих гнетущих стенах.
– Что с тобой, дорогая? – спросил ее, вернувшись, Филип. – У тебя такой встревоженный вид. Какие-нибудь нехорошие мысли в связи с бабушкой?
– Нет-нет, – сказала Анна. – Просто вспоминала отца и дядю. Они жили здесь, возле гавани. Пока ты ходил, я глядела на эти места и вдруг стала лучше понимать братьев Конолли. Сейчас я ощущаю, как мне недостает их! Конечно, прошло много времени, и не стоило бы так грустить… – Анна подняла на Филипа глаза, тщетно пытаясь скрыть овладевшую ею тоску. – В конце концов, у меня есть ты. Это больше, чем я могла ждать от жизни.
Филип обнял ее за талию.
– Я знаю, милая, – сказал он, смыкая руки. – Все помню и хорошо понимаю тебя.
Во время длинных однообразных дней на «Морском ястребе» Анна часто рассказывала ему о своей семье. Теперь Филип имел достаточное представление об упрямом Томасе Конолли и покорившей его сердце очаровательной Кэтлин, наследнице Салливанов. Он знал также про пожар, отнявший у Анны родителей. Она поведала ему, как отец пытался вынести больную жену из пылающего дома и как они погибли вдвоем.
Вероятно, Филип действительно почувствовал, что она испытывает в эти минуты. И понял, почему ей так важна поездка в Бостон.
– Мисс Анна Роуз, я хочу сообщить вам нечто важное. В новейшую историю войдут по меньшей мере три удивительно удачливые личности. Первая – перед вами, ибо я имел счастье встретить вас. Стоя здесь, я представляю себе также Томаса и Мика, как бы парящих над этим причалом. Я не удивлюсь, если в этот самый миг они наблюдают за тобой. И, надеюсь, одобрят меня, понимая, что я буду любить тебя и заботиться о тебе всю жизнь. Я угадал, что у тебя на душе, Анна? Я ведь знаю, для чего тебе понадобилось свидание с их душами. Тебе хотелось раз и навсегда понять себя, суть своего бытия. Не потому ли ты так стремилась сюда?
Анна замерла, словно ее вдруг обдало теплой волной, но изумление тут же перешло в восхищение. Какое счастье, что судьба послала ей Филипа!
– А ты не зря ходил а l’ecole! Ведь ты овладел большим, чем голая цифирь и сухие факты. Ты научился быть мудрецом и произносить проникновенные речи.
– Помнится, ты не всегда так считала, – хмыкнул Филип. – Я просто вне себя от радости, что ты научилась видеть во мне что-то хорошее. – Он взял Анну за руку и повел к ожидающему у обочины кебу. – Карета подана, слово за вами, мисс. Вы готовы?
Анна вдохнула глубже.
– Как никогда.
– Но помни, любимая, ты не должна долго оставаться здесь, – наставлял ее по дороге Филип. – Ты можешь поехать со мной на остров. Сан-Себастьян прекрасен в это время года – кристальная вода и белые песчаные пляжи. Ты бредешь сквозь теплый прибой, и карибский бриз играет твоими волосами. Я уже рисую себе эту картину.
Анна бросила на него лукавый взгляд:
– Вы ведете нечестную игру, Филип Бришар. Я должна хоть чуточку обжиться на Бикон-Хилл.
– Ладно, так и быть, – с покорным видом согласился Филип. – Я и сам буду вынужден подолгу отсутствовать из-за этого самого кофе. Придется надзирать за погрузкой бочек, а ты, уж прости, будешь отвлекать меня. Но, Анна, это вовсе не значит, что я отказываюсь брать тебя. Мои дела не остановят меня.
Они вернулись к причалу, чтобы сложить свои покупки на «Морской ястреб». Затем Филип вынес загодя собранные чемоданы, после чего они с Анной снова сели в экипаж и покинули порт. Пока кеб петлял по узким бостонским улочкам, она с живым интересом следила за меняющимся городским пейзажем. Миновав портовую часть, они выехали на восходящую по склону более широкую улицу с рядом нарядных домов в несколько этажей. На пересечении этой улицы с соседней был виден городской сад – ухоженные деревья, кустарники разнообразных пород, пестрый ковер цветов в благоустроенных цветниках. Над садом как верные стражи возвышались мощные ивы, ограждая своими стволами широкий пруд. Длинные свисающие ветви покачивались у воды, колыхая траву, словно подметая мягкий ковер у корней.
У входа в сад стояло несколько городских экипажей, окрашенных в яркие цвета. Праздные извозчики в ожидании клиентов клевали носами на своих сиденьях. Лошади в нарядной сбруе пощипывали траву у обочины. Анна пришла в восторг от такого великолепия.
– Взгляни только на этот замечательный сад, Филип! Где мы?
– Любовь моя, это и есть Бикон-Хилл. Пора остановиться и уточнить у прохожих, где тут… – Филип внезапно умолк, и лицо его приняло изумленное выражение. – Я даже не знаю, кого мы ищем! Я только сейчас подумал. Как фамилия твоей бабушки?
– Офелия Салливан. А дедушку звали Патрик.
Она продолжала с любопытством смотреть в окошко на ряд домов, выстроившихся вдоль Бикон-Хилл. Каждый следующий особняк казался ей красивее и параднее предыдущего.
Филип уже собирался подозвать извозчика, но вдруг развернулся и схватил Анну за руку:
– Как ты сказала? Твоего дедушку звали Патрик Салливан?
Анна растерянно кивнула, не понимая, почему Филип так взбудоражился.
– Ты что-то слышал о моем дедушке?
– А чем он занимался?
– Я точно не знаю. Помню только, мама рассказывала, что дедушка много ездил, возможно, как и ты. Он часто бывал за границей и всегда привозил ей забавные безделушки. Она хранила их в сундуке на чердаке. Там были фарфоровые куколки, всякие зверушки из дерева, какие-то шляпы с широкими полями и бумажными цветами на тулье… Но, Филип, почему ты так смотришь? Ты пугаешь меня.
А Филип уже улыбался во весь рот:
– Я знал его! Дорогая, я знал твоего деда! Пат Салливан был известным коммерсантом. Он занимался отправкой грузов и торговлей. Продавал фарфор, разные поделки, много чего, в том числе и далеко отсюда, в Европе, на Востоке. Несколько раз наши пути пересекались на Карибах, и помнится, я был благодарен судьбе, что мы торговали, разным товаром. Он был очень прижимистым, твой дедушка, Анна, и его дело всегда процветало.
– Я думаю! – согласилась Анна. – Иметь дом в таком месте! Не могу поверить, Филип, что ты знал моего дедушку. Хотя какой смысл теперь говорить об этом! – И все же чудесно, что Филип знал ее близкого родственника. Однако первая радость тотчас сменилась тревожным сомнением. – Он, кажется, был не слишком приятным человеком? – неуверенно спросила Анна. – Да?
Филип выждал несколько секунд, взвешивая ответ, и он получился весьма обтекаемым:
– Некоторые считали Пата излишне суровым. Говорили, что он держал своих подчиненных в страхе. Не знаю, перегибал ли он с послушанием, но я никогда не сомневался в его деловых качествах. Вряд ли кто-то лучше его составлял контракты и при этом не мошенничал. Твой дед неизменно соблюдал кодекс коммерсанта, и за это его уважали. Больше я, пожалуй, о нем ничего не знаю. Был ли он приятным человеком? Честно говоря, я не могу применить это определение к его характеру.
– Я предполагала, что ты не станешь кривить душой. А ты сам когда-нибудь общался с моим дедушкой?
– Нет, я только видел Пата в иностранных портах. Действительно, как я мог с ним встречаться, если я был в Бостоне один или два раза. Но я думаю, с бабушкой у тебя все будет хорошо. Я уверен, ты полюбишь ее. Надо же… не так давно я даже сомневался в ее существовании, и вдруг выясняется, что она жена Пата Салливана! Что-то подсказывает мне, что это святая женщина!
Анна засмеялась:
– Ты имеешь в виду, что она смогла ужиться с ним?
Филип лишь пожал плечами, пряча улыбку в уголках рта. Затем он попросил извозчика подъехать к тротуару и обратился к прохожему – пожилому мужчине в щеголеватом котелке и с эбонитовой тростью в руках.
– Извините, сэр, мы разыскиваем родственников. Вы не подскажете, где здесь дом Салливанов, Патрика и Офелии?
– Старина Пат умер, да будет вам известно, – проговорил с сильным ирландским акцентом почтенный джентльмен. – Уже много месяцев назад.
– Я знаю, но не могли бы вы сказать, где он жил… где живет его вдова?
– Мог бы. – В глазах джентльмена промелькнуло недоверие. – Если вы сможете проследить за кончиком моей трости. – Он ловко, как жонглер, прокрутил свою прогулочную палочку, так что ее черный ониксовый кончик указал на дом, стоящий прямо за его спиной. – Вы как раз перед фасадом дома старого Пата. Странно, что вы не слышите, как его фантом ревет из окна!
Филип переглянулся с. Анной. Она прикрыла рот рукой, чтобы не прыснуть со смеху.
– Спасибо! Желаем вам удачного дня! – Филип приподнял шляпу.
Велев извозчику ждать их у дома, Филип помог Анне выйти из кареты и взял ее под руку. Они пошли по выложенной кирпичом дорожке к парадному подъезду.
Анне теперь было не до смеха. От волнения она словно окаменела, ее подрагивающие пальцы легли на руку Филипа.
– Дорогая, ты так бледна, – сказал он. – Ты не хочешь отложить? Нет? – Он чуть крепче прижал к себе ее руку.
– Просто я немного волнуюсь, – призналась Анна, останавливаясь посередине дорожки. – Нет, обманываю. Я боюсь до смерти!
– Офелию или ревущего призрака Пата? – спросил Филип, сохраняя полную серьезность.
Шутка вызвала желаемый результат. Анна тихо рассмеялась.
– Сама не знаю…
Филип приподнял бронзовый колокольчик на двери и позвонил. Через несколько секунд появилась молодая женщина в черном платье и белом крахмальном переднике, чуть прикрывающем ее пышный бюст. На голове у нее был небольшой домашний чепец, перевитый наверху черной атласной лентой. Это пышное сооружение из рюш не справлялось со своим прямым назначением, ибо не могло сдержать буйства спрятанных под ним волос. Они торчали вокруг лица и шеи наподобие туго скрученных красных спиралей. Из-под их сплетения выглядывали пронзительные глаза, подведенные сине-сиреневым. Служанка рассматривала гостей с нескрываемым интересом, особенно Филипа.
Анне не понравилось, как она беззастенчиво окинула его взглядом с головы до ног и скривила яркий рот в вызывающей улыбке. Едва ли бабушке подходила такая прислуга!
– Это кто же к нам припожаловал? – развязно спросила женщина с неистребимым акцентом кокни.
– Мы приехали, чтобы повидать миссис Салливан, – сказал Филип, явно не обращая внимания на ее заигрывание. – Она дома?
– Возможно, – сказала служанка, – смотря кто ее спрашивает. Не желаете ли оставить карточку, голубчик? – Женщина взяла серебряный поднос со стойки холла и протянула Филипу. – Наша леди как настоящая гранд-дама любит, чтобы все обставлялось на благородный манер.
Филип принудил себя снисходительно улыбнуться.
– Я не захватил визитную карточку, мисс. Доложите, пожалуйста, что это Филип Бришар из Нового Орлеана и мисс Анна Роуз.
– Из Нового Орлеана! – как попугай повторила служанка, съедая пару гласных. – Я туда давно собиралась. – Она рассматривала Филипа сквозь налепленные густые сине-черные ресницы и поигрывала оборками передника над своим объемистым бюстом. Ее прямые ногти свидетельствовали о том, что она не переутомлялась домашними делами. – Говорят, летом там жарко и влажно.
– Послушайте, мисс… – начал Филип, и Анна поняла, что нахальная служанка почти вывела его из терпения.
– Что происходит, Мира? – послышался изнутри дома женский голос, явно принадлежащий к другой культуре. – Кто там? – На пороге появилась пожилая дама в платье модного покроя из переливающегося лилового шелка со светлыми вставками на лифе. Бисерное шитье на атласе цвета слоновой кости делало ее плоский бюст пышнее. Деликатные кружевные воланы, достигавшие подбородка, прикрывали шею, оставляя место для медальона в виде тигрового глаза.
– Кажется, к вам гости, миссис Салливан, – сказала служанка. – Нежданно-негаданно, посреди дня.
Дама через порог окинула взглядом гостей. Зеленовато-мутные глаза внимательно посмотрели на Филипа и, судя по их одобрительному выражению, оценили его довольно высоко. Прежде чем он успел представиться, ее взгляд переместился на Анну и остановился на ее лице. Глаза Офелии Салливан в момент озарились вспышкой узнавания, и ее тонкие губы раскрылись в изумленном вздохе.
– Кэтлин, – с трудом произнесла она, поднося руку к горлу. – О небо, неужели это ты, Кэтлин?!
– Миссис Салливан, только, пожалуйста, не волнуйтесь, – сказала Анна, подходя к женщине и дотрагиваясь до ее руки. – Я не Кэтлин, хотя слышала, что мы очень похожи.
– Конечно же, нет, – тотчас поправилась Офелия. Она старалась сохранять подобие достоинства, изучая знакомые черты, вглядываясь в лицо, так похожее на лицо ее дочери. – Вы не можете быть Кэтлин. Моя девочка умерла много лет назад. – Зрачки женщины потускнели от выступившей влаги. – Но кто вы?
– Я – Анна, миссис Салливан. Дочь Кэтлин и Томаса Конолли.
Офелия заговорила задыхаясь. Слова с трудом пробивались сквозь сдавленные скрипучие звуки.
– О моя дорогая внученька, иди же скорее ко мне.
Анна, попавшая в ее объятия, почувствовала влагу у себя на щеках.
Офелия чуть отступила, держа в своих руках руки Анны, любуясь ею и тряся головой в нескрываемом восхищении.
– О Боже, да ты же красавица! Прямо вылитая Кэтлин. Ты помнишь свою маму, дорогая?
– Очень хорошо, миссис Салливан. Она была прекрасная и такая добрая! Я очень любила ее, и мне по-прежнему ее не хватает.
– Что значит не хватает! – воскликнула Офелия. – Мне это непонятно. Как может не хватать Кэтлин? – с грустью повторила она. – Я все годы живу с разбитым сердцем. – Затем, словно только что заметив Филипа, она протянула ему тонкую руку. – О Господи, где же мое воспитание! Твой молодой человек, Анна… кто он? Я вижу, он не в том возрасте, чтобы принять его за того упрямца… Мика.
Анна улыбнулась и положила руку на руку Филипа.
– Это Филип Бришар, мэм. Мы собираемся пожениться.
– Пожениться? Так это замечательно! Проходите же. У нас впереди разговоров непочатый край. – Офелия встала между Анной и Филипом и, взяв их под руки, повела в гостиную. – Когда вы приехали в Бостон? Сколько вы здесь пробудете? Откуда вы, мистер Бришар? – Казалось, она напрочь отмела грусть воспоминаний и погрузилась в радость открытия – своей внучки и ее красивого жениха.
– Ну куда же она пропала? И где только Франклин нашел такую ветреную служанку! Когда надо, ее никогда нет на месте. – Офелия подвела своих гостей к паре элегантных парчовых диванчиков. – Мира! Мира! – громко позвала ока. – Принеси нам газированной воды! Садись, дорогая, – сказала Офелия Анне. – А где этот проходимец Мик? Я должна поблагодарить его, что он отправил тебя ко мне.
– Мне так много нужно сказать вам, миссис Салливан, – призналась Анна, понимая, что, возможно, придется открыть Офелии правду о Мике и о своих трудностях, если у Анри ничего не выйдет в Кейп-де-Райве. – Я, право, не знаю, с чего начать.
– С самого простого. Для начала называй меня бабушкой. Хорошо?


Филип принял приглашение Офелии на чай с печеньем и вышел из дома, чтобы отпустить экипаж и дать бабушке с внучкой возможность поскорее найти общий язык. Пока он расплачивался с извозчиком, к парадному подъезду дома Салливанов подкатил другой экипаж с кучером в форменной одежде. Из кареты вышел мужчина плотного телосложения, в дорогом костюме, явно старше Филипа. Кучер проехал вдоль всего фасада и свернул за особняк. Мужчина, не замечая Филипа, случайно или умышленно, направился к дому и вошел без звонка. Найдя это несколько странным, Филип пошел следом за незнакомцем.
– О Франклин! – С переливчатой трелью в голосе Офелия бросилась к нему, затаскивая в гостиную. – Это настоящее чудо… самое замечательное, что только могло произойти.
Филип наблюдал из холла, как Офелия рассказывала мужчине о неожиданном событии и делала представления.
– Посмотри, Франклин, это моя внучка, – лепетала она. – Я уже не надеялась. Анна, дорогая, познакомься. Это Франклин Дэнверс, один из наших самых дорогих друзей. Он был вице-президентом судовой компании твоего дедушки, а теперь… – Офелия покраснела, смутившись как школьница. – Теперь он… Ну в общем, мы помолвлены.
Анна, сообразуясь с этикетом, поздравила стоического вице-президента и запечатлела поцелуй на щеке бабушки с теми же добрыми пожеланиями.
– Значит, скоро здесь будут две свадьбы, – подытожила она, – потому что мы с Филипом думаем венчаться в Бостоне.
– В самом деле, дорогая? Это прекрасно, но мы с Франклином пока не можем пожениться. Боже мой, какая жалость! Действительно, еще два месяца до истечения времени траура. Но вы слышали, Франклин? Моя внучка выходит замуж, и я могу помочь устроить ее свадьбу! – Женщина сложила руки под подбородком и хлопнула в ладоши. – Я не помню, когда я была так счастлива! – залилась она довольным смехом.
Франклин подошел к бару красного дерева и налил что-то себе в бокал.
– Как вы оказались в Бостоне, Анна? – спросил он.
– Она приехала вместе со мной, – сказал Филип, не промолвивший с появлением Франклина в гостиной ни слова, и ступил через порог.
Анна произнесла надлежащие слова, представляя их друг другу. Франклин осмотрел Филипа строгим испытующим взглядом, прежде чем протянуть руку.
– Мне случалось несколько раз видеть Пата Салливана во время деловых поездок, – сказал Филип, – но я не помню, чтобы когда-нибудь встречал вас, мистер Дэнверс.
– Я действительно не так много вращался в коммерческих кругах, как Патрик. Он предпочитал, чтобы я оставался в конторе.
Филип уловил раздраженные нотки в голосе мужчины, но, зная репутацию Пата, не очень удивился. Вряд ли кто-то из служащих компании Салливана очень любил своего патрона.
– Вы что пьете, Филип? – спросил Франклин, кладя руку поверх набора графинов и бокалов.
– Я полагаю, мой чай еще не остыл.
Франклин отвернулся от дам и указал на графин с бренди.
– Очевидно, мы можем выпить и это. Думаю, бренди будет получше чашечки чая, – добавил он с заговорщическим видом и, когда Филип кивнул в знак согласия, спросил: – Чем изволите заниматься?
– Вероятно, тем же, что и вы, хотя в других портах и с другими товарами. Если, конечно, вы продолжаете дело Салливана.
Рука Франклина дрогнула, и капли янтарной жидкости пролились из горлышка на мраморную поверхность.
– Нет, вы посмотрите, что я наделал, – пробормотал он, однако быстро обрел спокойствие и протянул Филипу стакан. Затем скользнул длинным пальцем под крахмальный воротничок, будто ему вдруг стало жарко, и сказал: – Все остается так же, как при Пате. Почему я должен отказываться от хорошего? – Он расслабился, и лицо его тотчас изобразило дружелюбие.
После нескольких минут учтивой беседы Франклин вынул из жилета карманные часы и нахмурился.
– К сожалению, мне придется оставить вас. Прошу извинить меня. Я должен удалиться по делам в кабинет Офелии.
– О Франклин, как всегда, дела, дела, дела… – пожурила его Офелия. – Возвращайся как можно скорее, дорогой.
– Конечно, Офелия. Я постараюсь, но есть ряд неотложных вещей. – Франклин улыбнулся своей нареченной.
Следя глазами за его удаляющейся фигурой, Офелия шепотом сообщила Анне:
– Он милый человек, но принимает жизнь слишком серьезно. У меня уже был подобный муж. Но когда произошло это ужасное несчастье с Патриком, чувство ответственности Франклина и внимание к мелочам стали моей надежной опорой. Благодаря его обстоятельности я была ограждена от лишних хлопот. Он избавил меня даже от печального бремени устройства похорон. Франклин взял в свои руки бразды правления компанией Салливана и прекрасно справился с этим. И сейчас почти все готово для его вступления в руководство делом. Я так благодарна ему, что даже согласна терпеть Миру Манчестер, эту легкомысленную девицу, которую он выписал из Лондона. – Офелия сделала паузу и с облегчением вздохнула. – И должна сказать, впервые в жизни я почувствовала себя истинной леди праздности. Франклин так меня испортил!
– Значит, вы наслаждаетесь жизнью, бабушка?
– А почему бы и нет, дорогая? – весело прощебетала Офелия, но вовремя спохватилась. – Разумеется, в определенных пределах. Ведь в доме еще траур.
– Извините меня, миссис Салливан, – вмешался Филип. – Могу я вас спросить, как умер Патрик?
– Увы, страшной смертью. Произошел несчастный случай и по иронии судьбы на его собственном складе и в результате собственной ошибки. Доктора говорили Патрику, чтобы он избегал взбираться по трапам. И я не раз говорила, что ему нужно остерегаться высоты. У него легко возникали головокружения, особенно в преклонном возрасте. От разжижения крови, вероятно. Но он же… Твоя мама, возможно, говорила тебе, Анна, что он был упрямым человеком, и упрямство привело его к падению – в буквальном смысле слова! Однажды он проводил на складе инвентаризацию и задержался допоздна один. Предполагают, что Патрик находился наверху лестницы, когда на него свалилась целая гора ящиков. Бедного Патрика накрыло с головой, и он был раздавлен пудами стаффордширского фарфора. Ужасно! Ужасно!
– Да, действительно ужасно, – содрогнулась Анна, взволнованная рассказом о трагической кончине дедушки.
– Но что примечательно, – с печальной улыбкой добавила Офелия, припомнив курьезную подробность, – ни одна статуэтка не разбилась…


Франклин Дэнверс решительной походкой прошествовал на кухню. Мира Манчестер тут же выскочила из-за двери с опахалом из перьев в руке и в тот момент, когда он проходил мимо, игриво провела по шее.
– Привет, любимый, – проворковала она.
– Прекрати свои игрушки, Мира, – пожурил он горничную. – Я как раз искал тебя. – Иногда Франклин недоумевал, зачем он только связался с этой вертихвосткой.
– К тебе, сейчас? – спросила догадливая Мира, и ухмылка тронула ее яркий пухлый рот.
И тут Франклин моментально вспомнил, зачем связался с ней.
– Сейчас я иду в каретный сарай. Встречай меня там через пять минут. И ради Бога, Мира, прежде убедись, что никто не видит, как ты выходишь из дома!
– Разумеется, любимый. Сказано – сделано.


– Франки, Франки! – громким шепотом кудахтала Мира, крадучись среди экипажей, которых у Офелии было предостаточно. В каретном сарае царил полумрак, и Мира была недовольна, что Франклин даже не зажег фонарь, чтобы она не блуждала в потемках. – Это не смешно, любимый, – раздраженно сказала она.
С заднего сиденья элегантного фаэтона высунулась рука и схватила ее за запястье.
– Замолчи! – прошипел Франклин, грубо втягивая Миру внутрь. – Ты приведешь за собой весь дом!
Едва она оказалась в карете, Франклин задернул все занавески.
– Да, но ты мог бы зажечь свет, Франки. Тебе чертовски повезло, что у меня покладистый характер. Сколько раз я прощала твои дурные манеры. – Она наклонилась к нему, щекоча его лицо своими проволочными кудрями. Ее губы отыскали его неподвижный рот и впились в него.
– Не сейчас! – проворчал Франклин, отталкивая ее и вытирая следы губной помады, которой она уже успела испачкать его.
– Зачем тогда ты хотел видеть меня? – спросила Мира, ошарашенная его реакцией на ее любовные прелюдии.
– Да ты сначала послушай! У тебя есть какие-нибудь соображения насчет этих людей? Ты знаешь, кто они и зачем приехали?
– Конечно, нет, – ответила Мира, все еще уязвленная его отказом. – Я не стояла под дверьми. Мне никто не поручал подслушивать.
– Ну, это мы исправим. Так вот, Мира, эта молодая женщина – внучка Офелии, а ее жених – владелец судовой компании «Бришар» в Новом Орлеане. И этот визит означает, что меня ожидают большие трудности. Не могу представить кого-то другого, кто бы мог доставить мне больше хлопот.
Трудности для Франклина, понимала Мира, следовало понимать как неприятности для нее самой. Для этого у нее ума хватало.
– Что ты подразумеваешь под трудностями? – заинтересованно спросила она.
– Не будь дурой, Мира. Внучка Салливана является прямой наследницей его дела и состояния. Девушка уже начала торить дорожку к сердцу Офелии, а взбалмошная бедняга уже, похоже, очумела от любви, как мать, только что узревшая своего первенца. Если бы мы успели обвенчаться до их приезда, я бы не беспокоился. Мой адвокат уж составил бы такой контракт, что не подкопаешься, и все оказалось бы переведено на мое имя. И никаких вопросов. Но этот проклятый траур и свалившаяся на голову внучка Патрика могут все испортить! Мало того, она привезла с собой жениха, а тот, я более чем уверен, сам не прочь прибрать к рукам компанию Салливана.
Глаза Франклина горели такой лютой ненавистью, что Мира съежилась и отодвинулась от него. Вот этого она в нем не любила.
– Пойми, Мира, я заслужил компанию… я заработал это право! Я ждал слишком долго, я ублажал Патрика все эти годы, работал как каторжный. Не для того я старался, чтобы, когда он сойдет со сцены, оказаться обобранным.
– Конечно, нет, любимый, – поддакнула Мира. Она знала: когда у Франклина вот так пульсируют жилки на висках и глаза блестят холодной яростью, все, что бы она ни сказала, только взбесит его. Однако она набралась смелости и кротко спросила: – Что ты хочешь, чтобы я сделала, Франки?
– Завтра Бришар уезжает на Карибы, но девушка, полагаю, остается. Следи за ней, Мира. Я хочу знать, куда она ходит, с кем встречается, о чем говорит с Офелией. Все! Ты понимаешь?
– Конечно. Я все сделаю, любимый. Ты ведь знаешь, я тебя не подведу.
Франклин схватил руку Миры с цепкостью тонущего, которому предложили помощь, и поднес ее к губам.
– Молодец, Мира! Если мы провалимся, ты знаешь, чем ты кончишь. Верно, детка? Снова окажешься у Скалли вместе с другими девочками, если не в тюрьме. Ты ведь не хочешь этого, Мира?
– Конечно нет, любимый, – кивнула она так яростно, что венчик из огненно-рыжих кудряшек запрыгал вокруг ее лица.
Франклин, взяв в рот ее указательный палец, начал его посасывать. «Сейчас мы перейдем к делу», – подумала Мира, но Франклин вдруг вонзил зубы в мягкую подушечку ее пальца. Мира ойкнула от боли и попыталась освободиться.
– Ты не должен делать мне больно, Франки, – заныла она. – Я все сделаю. Ты это знаешь. Если что-то будет непонятно, приду к тебе и спрошу.
Франклин вынул изо рта укушенный палец и поднял его вверх. Даже в тусклом свете был виден темный след крови, стекающей вниз.
– Я знаю, что могу рассчитывать на тебя, Мира. Но учти, будь везде, слушай все, но, ради Бога, не превращай это в спектакль. Ни у кого не должно возникнуть подозрений. Будь осмотрительной и умей держать язык за зубами, когда нужно!
– Хорошо, – пообещала Мира, уставившись на свой палец. – Я буду осторожна, и леди ничего не узнают.
Теперь Франклин снова сомкнул губы вокруг ее пальца и начал медленно оттягивать кончик. Дрожь возбуждения пробежала у нее по спине, и страх сразу улетучился. Мира бочком придвинулась к Франклину и пробежала рукой по его редким, зализанным на темени волосам.
– Я люблю тебя, Франки. Все сделаю для тебя.
Он отпустил ее руку и придвинулся, налегая на ее пышную грудь.
– Ты моя вечная болезнь, Мира. Ты знаешь это, не так ли? Ты у меня в крови.
– Может, и так, любимый, но я хочу быть в твоих штанах, – сказала она, ерзая вокруг него и добираясь до пуговиц на брюках.
Франклин откинулся на спинку сиденья и позволил Мире делать то, что у нее получалось лучше всего.


За ужином Офелия решила, что Анна с Филипом должны непременно остаться ночевать, и не хотела слушать никаких возражений. Ее внучка – не какая-то случайная гостья в доме, она приехала по ее приглашению. Они с Филипом будут спать на втором этаже – разумеется, по отдельности – на противоположных концах длинного коридора, как того требует приличие. С учетом предстоящего отъезда Филипа Офелия не считала разумным отправлять его на одну ночь на «Морской ястреб», дабы не разлучать молодых влюбленных на остаток вечера. В конце концов, призналась она, стыдливо краснея, как и подобает порядочной леди, Франклин Дэнверс нередко остается на ночлег. В особняке Салливана у него есть свои апартаменты, которыми он пользуется, чтобы в поздний час не ехать к себе в Копли.
Кроме того, Офелия ясно дала понять, что всем сердцем желает подольше побыть с внучкой и надеется, что Анна поживет у нее, пока Филип будет заниматься своими делами на Сан-Себастьяне.
Позже, провожая Анну до двери ее комнаты, зная, что они должны расстаться на пороге, Филип спросил:
– Ну, дорогая, решай, что будешь делать завтра. Прислать тебе твой чемодан утром или вернешься со мной на «Морской ястреб»?
Анна только что приняла решение и уже переживала боль, ожидающую ее после разлуки с Филипом.
– Обещай, что не будешь разочарован, – с трепетом попросила она Филипа.
– Любовь моя, будь мы с тобой сейчас во Френчмэн-Пойнт и мне утром предстояло ехать в Новый Орлеан, а ты предпочла бы остаться дома, я все равно был бы разочарован. Даже если бы знал, что увижу тебя за ужином. Поэтому не спрашивай меня, буду ли я разочарован, если ты выбрала Офелию. – Сказав это, Филип улыбнулся, и Анна увидела полное понимание в его глазах. И хорошо, что он отнесся к ее решению со своим обычным юмором.
– Не знаю, как я буду без тебя, Филип, но я только что разговаривала с бабушкой, и она обещала мне рассказать о маме, когда та была еще маленькой девочкой. И о папе тоже. Как она выразилась, об «умопомрачительно красивом, но нахальном Томасе Конолли, обивавшем пороги Салливана». У нее есть фотографии, она знает множество разных семейных историй, и я так хочу все это узнать.
– Я прекрасно понимаю тебя. Каждый человек должен знать свою родословную, – успокоил ее Филип. – Собственно, поэтому мы ведь и приехали сюда. Только смотри не надумай еще чего-нибудь, – с нарочитой строгостью добавил он, – вдруг тебе взбредет в голову остаться здесь навсегда. Помни, в любое время, как только ты пожелаешь, я привезу тебя погостить к бабушке. Но помни, любовь моя, твой дом там, где твой муж, который безумно любит тебя.
– Мне уже кажется, что я у нас дома, с тобой, – честно призналась Анна. – Остается всего ничего, хотя это время может показаться таким длинным – с полжизни. Но ведь ты уезжаешь только на двенадцать дней. Ты сам так сказал, не правда ли? А пока ты отсутствуешь, я буду готовиться к свадьбе. Офелия согласилась помочь мне. – Анна посмотрела на него с легкой кокетливой улыбкой. – Считайте, что вас предупредили, капитан Бришар… готовьтесь по возвращении стать новобрачным.
– Я уже приготовился, – сказал Филип в тон ей. – Особенно к брачной ночи. – Он притянул Анну к себе, положив подбородок на ее макушку. Затем обвел глазами дверь ее комнаты и все пространство к его двери. – А ты уверена, что мы не можем…
– Уверена, Филип! Я думаю, бабушка может взять веник и вытурить тебя из комнаты. Да еще эта рыжая прислуга все время крутится рядом. Весь вечер наблюдала за нами. Боюсь, сегодня свидание не состоится.
– Любопытная девушка, правда? Но при всей ее экстравагантности, по-моему, она вполне безобидна и достаточно предупредительна к тебе. И потом, я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что в доме почти постоянно находится мужчина. Дэнверс, конечно, далек от эталона обходительности, но, по-видимому, трудолюбивый и способный человек. И кажется, предан Офелии. Он присмотрит здесь и за тобой.
– Интересно, а кто будет присматривать за тобой? – лукаво улыбнулась Анна.
– Как кто? Бернард Фицхью. Он почти так же взбудоражен нашим предстоящим браком, как я сам. Поэтому и будет бдить, чтобы я вернулся к тебе в том же качестве. – Филип чуть коснулся губами ее губ и хрипло пробормотал: – Я весь день мечтал улучить минуту, чтобы побыть с тобой наедине. И вот теперь, когда это случилось, я могу только пожелать тебе спокойной ночи. Ничего, моя любимая, я надеюсь, все равно это хороший вечер и ты будешь помнить его все двенадцать дней! – Филип наклонился к ней, и… если даже она собиралась сказать что-то еще, то мгновенно забыла, что именно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Песня реки - Томасон Синтия



роман неплохой читайте
Песня реки - Томасон Синтиялилия
6.02.2012, 14.36





роман отличный мне понравился
Песня реки - Томасон Синтиягуля
5.06.2014, 15.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100