Читать онлайн Песня реки, автора - Томасон Синтия, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Песня реки - Томасон Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Песня реки - Томасон Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Песня реки - Томасон Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томасон Синтия

Песня реки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Солнце садилось в ярко-розовые мазки, сгущавшиеся у горизонта, когда «Морской ястреб», следуя своим курсом, входил в устье Миссисипи. Отсюда через большой канал открывался выход в Мексиканский залив.
Анна уже около часа стояла на палубе, подставив ветру лицо, свободные от гребешков и шпилек волосы. Предвечерний бриз сдувал со лба и шевелил на спине длинные пряди, путая их и сбивая в беспорядочную медвяную копну. За долгий семичасовой переход Анна истосковалась по простору. С тех пор как корабль покинул Новый Орлеан, она почти все время провела в каюте, не желая видеть, как удаляется берег и теряются в дымке очертания города, ведь вместе с ними таяли, все более призрачными становились ее мечты и надежды.
Она склонилась к перилам и, запрокинув голову, рассматривала высокие мачты. Лишь два паруса, главный и расположенный ниже марсель, принимали на себя воздушные потоки, остальные были свернуты и плотно притянуты к реям. Этого вполне хватало, чтобы корабль извилистым фарватером достаточно быстро продвигался к заливу.
Пока она пыталась вытеснить из памяти последние минуты, проведенные с Филипом Бришаром, экипаж занимался своим делом. Капитан Фицхью отрывисто отдавал команды матросам. В тот день Анна значительно расширила свои познания в морском деле. Она видела, как убирают паруса, и узнала, что их снова поднимут, как только корабль выйдет в открытые воды. Запомнила специфически морские выражения – «шкотовый угол», «брать на гитовы», «вязать леера», «продергивать веревки через фалы» и еще много чего. И на этом серо-зеленом пути от дельты до моря познакомилась с новой для нее стороной жизни Филипа.
– Извините, мисс Конолли, – услышала она за спиной голос Кевина О’Тула.
Она повернулась и вопросительно подняла брови.
– Капитан приглашает вас на ужин, – сказал юноша, – и надеется вечером видеть вас у себя.
Анна вяло кивнула, выражая свое согласие, хотя, по правде сказать, совсем не хотела есть. Может быть, у нее начиналась морская болезнь? Нет, здравый смысл подсказывал, что отсутствие аппетита никоим образом не связано с легкой качкой. Это было скорее проявлением совсем другого недуга… из разряда сердечных. Однако Анна не хотела показаться невежливой в глазах кого бы то ни было, так как вся команда «Морского ястреба», как могла, старалась создать ей комфорт.
– Конечно, Кевин, я приду, – сказала она с притворной улыбкой. – Передай мою благодарность капитану Фицхью. Я с удовольствием поужинаю в его компании.
– Он будет ждать вас в своей каюте, – повторил Кевин и добавил: – К восьми. Это только через час, мисс.
Анна уже приготовилась снова кивнуть, как вдруг до нее дошел смысл слов юноши.
– В его каюте?! – переспросила она чужим, визгливым голосом. – Но ленч был в общей столовой. Почему он устраивает ужин у себя?
– Это неудивительно, мисс. Вечером капитан предпочитает принимать пищу отдельно. У него роскошная каюта. Намного больше, чем наша столовая. Вы сами убедитесь. Он просил передать, чтобы вы ничего такого не усматривали в его приглашении. Наш капитан – настоящий джентльмен, мисс. Я готов поручиться за него.
У юноши был такой серьезный вид, что Анна осеклась, сказав:
– Передайте капитану, что я приду ровно в восемь.
Она ушла с палубы, когда солнце в окружении золотисто-розового ореола опустилось за видимый край поймы. Со вздохом сожаления Анна отправилась в свою каюту готовиться к ужину. Есть ей по-прежнему не хотелось, так же как и вести светские разговоры.
Открыв компактный гардероб, она вынула первое, что попалось на глаза. Это оказалось розовое платье с глубоким вырезом и пышной юбкой, то самое, в котором она была на ужине в первый день пребывания во Френчмэн-Пойнт. Она положила платье на койку и подошла к тумбе пристенного умывальника. Налила в тазик воды и принялась за туалет. Но глаза ее не отрывались от платья – и память вернула ее в тот вечер, вечер, проведенный с Филипом. Анна вспоминала, как они сидели друг против друга за обеденным столом, как позже гуляли в саду и стояли на каменной дорожке под фонарем. Она вздрогнула, явственно ощутив, как он кладет ладонь на ее обнаженную руку и быстрым страстным поцелуем делает ее почти бездыханной, распалив в ней желание, вдохнув мечту о ночи в его объятиях.
Анна натянула платье на плечи. «Глупая! – сказала она своему изображению в крошечном зеркале. – Забудь о том вечере. Сегодня не будет ничего похожего – ни сада, ни свечей, ни Филипа Бришара, но, к несчастью, еще останутся мечты». Анна взяла щетку и провела по волосам, решив в последнюю минуту, что не будет делать ни косы, ни пучка.
– Я отдаю вас во власть ветра, – сказала она, сбрасывая с плеч концы волос. – Пусть природа распоряжается вами, как хочет, так же своевольно, как и моей судьбой!
Анна набросила на плечи вязаную шаль, которую ей дала в дорогу Моника, и прошла в дверь, подобрав фалды юбки. Палуба почти целиком погрузилась во тьму. Скудное освещение от боковых керосиновых ламп позволяло видеть лишь проход вдоль правого борта. Анна по памяти направилась туда, где, как она знала, находилась каюта капитана. У нее над головой в черном как смоль небе, закрывая полную луну, медленно проплывали пепельные облака; бриз трепал ей волосы и бросал в лицо водяную пыль. Отводя со лба спутанные пряди одной рукой, другой она безуспешно пыталась удержать на темени густую массу волос. Прежде чем войти в капитанскую каюту, Анна остановилась, овеваемая морской прохладой, которая освежала лицо и немного взбадривала ее. У Бернарда Фицхью должен быть хоть сколько-нибудь полноценный партнер в беседе за ужином. Сделав глубокий вдох, наполняя легкие чистым воздухом, Анна тихонько постучалась в каюту.
Поскольку никто не ответил ей, она попробовала заглянуть в небольшое окошечко в центре двери. Темное стекло, по форме представляющее собой точную копию якоря, не позволяло видеть почти ничего. В большом салоне было даже темнее – или это только так казалось из-за тусклого освещения, – чем в ее крохотном убежище. Анна постучала еще раз и взялась за ручку. Дверь щелкнула и отворилась.
– Капитан Фицхью, вы здесь? – тихо позвала Анна. – Это я, Анна.
Она обежала глазами помещение, ища хоть какие-то признаки присутствия капитана, и уже собралась уходить, когда услышала легкое поскрипывание. Присмотревшись, Анна разглядела длинный письменный стол на двух тумбах и кресло-качалку, обращенное высокой спинкой к двери, но капитана она так и не увидела. Однако слабое покачивание кресла подсказывало, что он здесь. Она почувствовала себя неспокойно: тысячи иголочек закололи кончики пальцев.
– Капитан, я могу войти? – неуверенно спросила она.
– Да, Анна, – раздался в ответ шепот. – Входите.
Она вошла, притворив за собой дверь. Когда глаза приспособились к слабому освещению, стало ясно, что Кевин О’Тул был прав только в одном. Этот салон по сравнению с ее скромной каютой выглядел верхом роскоши. В нем стояла широкая кровать на устойчивой платформе, благодаря чему между нижним краем матраца и полом оставался зазор в три фута. В изголовье висел керосиновый светильник, прикрепленный к верху спинки. Слабый свет от привернутого фитиля позволял видеть искусную резьбу – резвящихся дельфинов и морских нимф. У спинки поверх толстого стеганого покрывала лежала пара пышных пуховых подушек в белоснежных наволочках.
Пространство над кроватью и две другие стены были целиком заняты стеллажами со множеством секций. В более широких нишах размещались навигационные приборы, в тех, что помельче, – географические и навигационные карты. В изножье кровати стоял морской сундук с нарисованным на передней стенке моряком в фуражке и костюме из шерстяной шотландки. Вдоль третьей стены этого шикарного жилища помещались бюро и гардероб.
Может, кого-то и могла порадовать возможность провести вечер в такой шикарной каюте, но не Анну. Ее весьма удивило, что капитан Фицхью, пригласив ее на дружеский ужин, решил обставить его таким необычным образом. Маленький столик на двоих, единственная свеча, два хрустальных бокала, откупоренная бутылка вина и глубокое серебряное блюдо под поблескивающим колпаком – все это выглядело слишком интимно. Более того, она рассвирепела, усмотрев в столь пышных приготовлениях коварный план. Неужто капитан Фицхью хотел ее соблазнить? Ее!
Несомненно, это был продуманный спектакль с соответствующими декорациями, прекрасно видными даже при свете одной свечи и лампы над кроватью. А ведь еще совсем недавно, за несколько часов до отхода «Морского ястреба», этот человек казался таким милым и обходительным! Как он сумел так легко втереться к ней в доверие? А главное, откуда такая наглость – прятаться за этим креслом и пугать ее? Притаился как хищник, готовый в любой момент броситься на свою добычу!
Стоя спиной к двери, Анна взялась за бронзовую ручку и сказала, обращаясь к спинке кресла:
– Произошла ошибка, капитан. Похоже, вы обманулись в своих ожиданиях. Вам нужен кто-то другой для вашего интимного ужина.
Анна резко повернулась, чтобы открыть дверь, и в ту же секунду раздался металлический скрежет. Кресло крутанулось волчком на сто восемьдесят градусов, и низкий гортанный голос приказал:
– Не уходите, Анна!
О, она узнала этот единственный, страстный голос. Он не давал ей покоя весь день, и она не переставала вслушиваться в него, боясь, что время сотрет из памяти неповторимый чувственный тембр. И сейчас, когда он проник в ее сознание, она остановилась как парализованная. Ее рука с побелевшими костяшками застыла на дверной ручке.
– Не уходите, Анна, – настойчиво повторил голос. – Вы обещали остаться со мной на ужин.
– Филип… – прошептала она и медленно повернулась к нему лицом.
Филип поднялся из кресла и, продолжая стоять, не сводил с нее глаз. Элегантный и красивый, как всегда, он поразил ее своей неподвижностью, неподвижностью памятника, обладавшего, однако, живым магнетизмом и притягательностью.
– Что вы здесь делаете? – дрогнувшим голосом спросила Анна все еще не веря своим глазам: а вдруг это оптический обман от неровного света горящей свечи?
Пугающая Анну неподвижность его лица вдруг сменилась широкой улыбкой. В серых глазах заплясали озорные искорки от удачного розыгрыша.
Но Анна оказалась неподготовленной к шуткам. Она была напугана и растеряна. Горячая волна поползла к корням волос. Вязаная шаль вдруг стала тяжелой, грубой, она упала с плеч, повиснув на локтях. Что испытывала она – гнев? замешательство? желание? Чувства теснились и боролись в ней.
– Что я здесь делаю? – повторил Филип, усмехаясь. – Но, Анна, это как-никак мой корабль.
Если он рассчитывал позабавить ее своим остроумием, то он просчитался. Да, он выглядел необыкновенно красивым. Да, она определенно пребывала в растерянности, но в общем и целом она была зла. Зла, как никогда в жизни.
– Верно, это ваш корабль! – сердито выпалила Анна. – Ну и что?! Как вы посмели это сделать? – Она схватила первое, что ей подвернулось под руку в ближайшей нише, и подняла над головой бутылку. Внутри ее заключена была четырехмачтовая бригантина, вырезанная из дерева. Прозрачное стекло позволяло оценить ювелирную работу мастера. – Вы признались, что не любите меня, но этого вам показалось мало. У вас не хватило благородства дать мне спокойно уехать! Теперь вам осталось только сказать, что… что вам принадлежит океан.
– Залив, Анна, – спокойно поправил ее Филип. – Мы еще не в океане… по сути, даже еще и не в заливе, если строго следовать географии.
Слава Богу, что их разделяло несколько футов, иначе, чувствовал Филип, огонь, пылавший в ее глазах, опалил бы его.
– Перестаньте играть со мной! – бушевала Анна. – Что вы о себе возомнили? Вы не король морей, капитан Бришар! – Она с угрозой выставила бутылку, словно оружие. – И вы мне не король, надо мной не властелин. И не заблуждайтесь на этот счет.
– Анна, поставьте, пожалуйста, бутылку с корабликом. – Филип двинулся к ней. – Бернард потратил на него уйму времени. Это одно из самых дорогих сокровищ. Вы больно раните его сердце, если разобьете бутылку.
– Пусть он благодарит вас, если от нее останется груда осколков! – расхрабрилась Анна.
Филип поспешно схватил с кровати подушку и протянул Анне.
– Вот, возьмите взамен, – сказал он, протягивая другую руку за бутылкой. – Делайте с ней, что хотите, только отдайте модель.
Анна вытянула руку и едва не швырнула в него бутылкой, но в последний момент остановилась. Ее взгляд мимолетно упал на бригантину, заключенную в сосуде, – верх совершенства. Даже в пылу гнева невозможно было разрушить это чудо, сотворенное рукой человека. И хотя Анна поставила бутылку обратно в нишу, попытка соглашения распалила ее. Она вырвала у Филипа подушку и швырнула ему в лицо. Он едва успел уклониться. Анна, подхватив подушку, замахнулась снова, и на этот раз удар достиг цели – Филип покачнулся назад.
Но Анна не унялась, и ему приходилось вновь и вновь уворачиваться от ее бросков.
– Анна… – взмолился он, задыхаясь, – не могли бы вы объяснить мне? – Когда она сделала короткую паузу, продолжая держать его под прицелом, он скороговоркой выпалил: – Почему вы так рассердились? Я думал, вы будете рады видеть меня.
– Вы так думали? – Анна провела трясущимися пальцами по спутанным волосам. – Вы думали! Я могу вам точно сказать, что вы думали. Вы устроили этот ужин… в вашей каюте, чтобы за столом при свечах продолжать искушение. Ваши намерения совершенно очевидны: продолжить то, на чем мы остановились этим утром.
Она швырнула подушку на пол и вперила в Филипа испепеляющий взгляд, надеясь уничтожить его… морально. Но, Боже, можно ли чем-то пронять этого человека?
– Знаете, Филип, – сказала она, – у вас есть один отвратительный недостаток… Вы не понимаете слова «нет». Но сейчас вам придется получить урок. Сколько бы вы ни умасливали меня пышно сервированными блюдами… – Анна шагнула к столику и подняла серебряную крышку, приготовившись ткнуть пальцем в блюдо. Нет, такого она не ожидала. При виде аппетитного жаркого, обложенного сочным, румяным картофелем с приправами, у нее потекли слюнки. Она втянула носом пряный аромат зажаренной на ребрышках говядины и сокрушенно вздохнула.
Ужасно, но ее гнев совершенно непонятным образом ушел, подобно свинцовому грузилу, под воду. А виной всему – аромат жаркого. Анна с трудом заставила себя опустить колпак на блюдо и продолжила свою обвинительную речь:
– Вы можете держать меня как узницу на своем корабле. Можете отвезти меня на свой остров с кофейными зернами вместо Бостона, если таковы ваши намерения. Но вам не удастся манипулировать мной! – Подбоченившись, Анна смерила его уничтожающим взглядом. А он смотрел на нее так же озорно и весело. – Нет, Филип, и еще раз нет! – уверенно заявила она. – И поставим на этом точку!
Он галантно придвинул ей стул:
– Анна, прошу вас, присядьте. – Видя, что она нерешительно мнется, он отступил назад, покорно сложив руки. – Я буду соблюдать дистанцию, но позвольте мне хотя бы поухаживать за вами за ужином. Вы, наверное, умираете с голоду.
Филип был прав, но она не могла так легко сдаться. Тогда он самым коварным образом приоткрыл блюдо и, выпустив наружу божественный аромат, пододвинул к ней серебряный купол. Этот жест стал началом ее падения. Она медленно двинулась к стулу.
Налив темно-красное вино, он подал ей бокал и сел. Затем отделил толстый кусок мяса с ребрышком и положил на ее тарелку, добавил несколько картофелин, пропитанных густым темным соусом, и наконец предложил кусочек хлеба с хрустящей корочкой, предварительно намазав на него сливочное масло.
Анна съела несколько кусочков и, прежде чем позволить себе посмотреть на Филипа, вытерла губы салфеткой.
– Действительно очень вкусно, – призналась она.
– Я рад, что вам понравилось. – Филип сделал большой глоток вина и откинулся назад, чтобы лучше видеть ее. – Может, теперь вы будете более великодушны к вашему партнеру по ужину. Или вы пока еще не расположены сменить гнев на милость? Если так, я могу предложить вам оттузить меня вот этой бутылкой вина. По крайней мере, Бернард будет избавлен от сильных переживаний.
Анна снова поднесла вилку ко рту.
– Я только похвалила пищу, – сказала она после неудавшейся попытки спрятать улыбку, – а вы сразу перескакиваете на другую тему и делаете обобщения насчет своей персоны. – Она отпила вина и приняла серьезный вид. – Почему вы все-таки вернулись, Филип? Мы уже сказали друг другу до свидания, как ни трудно это было. И вы, несомненно, достаточно хорошо меня знаете, чтобы рассчитывать на то, что я изменю свое мнение о…
– О да, я достаточно хорошо вас знаю, – сказал Филип, ласково улыбаясь. – Моя матушка частенько говорит, что я должен легко распознавать упрямство в других, пользуясь сравнением с собой. – Он опустил глаза на блюдо и отрезал себе сочный кусок говядины. – Вы можете не верить тому, что я сейчас скажу, но я не думал вначале плыть с вами. И я шел сюда не затем, чтобы продолжить с вами любовные игры, как бы привлекательно это ни было.
Если бы можно было его отколотить! Анна изо всех сил попыталась представить Филипа несчастным и сплошь в синяках, но не могла. Она даже перестала думать о еде. Все ее чувства вдруг сосредоточились на его теплом взгляде, и она нежилась под ним, как под уютным одеялом.
– Тогда почему? – спросила она едва слышно.
– Я пришел к выводу… относительно вас… вернее, нас и решил сделать вам одно предложение. – Филип наклонился вперед и сделал еще один глоток вина. – Я хочу, чтобы вы знали, что я разделяю ваши чувства. Я имею в виду ваше желание ехать в Бостон. Не то чтобы я полностью был согласен, нет, этого я не могу сказать. Но мне понятна ваша потребность прояснить свою родословную или отождествить свою личность, о чем вы так убедительно говорили прошлым вечером в garconierre. Похоже, это очень прочно засело в вас.
«Нужно быть очень осторожной», – подумала Анна. Она действительно начинала снова верить ему.
– Так вот, – продолжил Филип, – я хотел бы знать, не помешает ли вам в ваших поисках одна вещь. Что, если вы приедете в Бостон, уже отождествив себя, правда, не с той личностью, о которой вы говорите, а несколько иной?
– Я вас не понимаю.
– Разве вы не можете устанавливать родовые корни, если вдруг из Конолли превратитесь в Анну Бришар?
Анна была настолько потрясена, что не смела пошевелиться. Казалось, ее легкие сжались, и она не сумеет сделать ни единого вдоха. Хотя она была уверена, что не ослышалась и все сказанное Филипом было очевидно, но ей так страшно было оказаться в роли дурочки, возомнившей бог знает что.
Ничего не слыша, кроме биения собственного сердца, Анна взялась за край стола, чтобы немного успокоить нервы.
– Вы намереваетесь удочерить меня, Филип? – Она намеренно ответила вопросом на вопрос, чтобы Филип понял: она не принимает всерьез его предложения.
Он наклонился к ней опасно близко, заулыбавшись во весь рот.
– Ах, Анна, вы просто прелесть! Неудивительно, что вы не выходите у меня из головы ни днем, ни ночью. Выводок маленьких Бришаров, бегающих вокруг усадьбы во Френчмэн-Пойнт, это, конечно, замечательно. Не стану скрывать, эта идея приходит мне в голову, когда я думаю о вас, но поверьте, когда я только что говорил о моем интересе к вам, я имел в виду не отеческие чувства. Ни в малейшей степени. – Он перегнулся через стол и взял ее руку. – Я думаю, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, дражайшая Анна. Я прошу вас выйти за меня замуж… прямо здесь и прямо сейчас.
Филип медленно гладил ее ладонь большим пальцем.
Предаваясь приятным ощущениям, Анна перевела взгляд на его глаза, пытаясь понять, насколько взвешенно его решение. На радостях она была почти готова принять его предложение сию же секунду, страстно желая поверить, что оно идет от чистого сердца. Но так ли это? Что изменилось с тех пор, как он ушел из ее каюты? Осталась та же девушка, с теми же проблемами и тем же неопределенным будущим. Тогда почему он переменил о ней мнение и изменит ли его вновь?
Шли минуты, а она все молчала. Филип сполз с сиденья и провел рукой по ее волосам.
– Вы не собираетесь сказать мне что-нибудь?
– Зачем?
– Затем, что я только что сделал вам предложение.
– Нет, я имею в виду, зачем вам жениться на мне? Еще сегодня утром вы не любили меня.
Филип резко встал, задвинул стул под стол, освободив место, и принялся расхаживать взад-вперед по каюте.
– Ну конечно же, я любил вас в это утро, Анна, – убежденно сказал он как о непреложной истине. – Иначе сейчас я не был бы здесь.
– Возможно… но мне хотелось бы услышать от вас что-то более определенное.
Филип, опершись руками о спинку стула и долгим взглядом изучая Анну, словно принял вызов:
– Хорошо! Я люблю вас. Вот я и сказал! Теперь вы слышали это своими ушами. И это правда. Мне кажется, мелодии скрипок вторят моим словам и в воздухе порхают херувимы… Вы слышите, Анна?
– Да, слышу, – сказала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Я не слышала ничего прекраснее!
В глазах Филипа погас стальной блеск, они обрели мягкость цвета сизого голубиного крыла. Кроткие глаза мужчины.
– Анна Конолли, вы способны заставить любого мужчину поверить в чудо! – Он обошел вокруг стола и заключил ее в объятия. – Возможно, мне еще предстоит многое узнать о любви, но у меня будете вы, и я надеюсь, вы меня научите. А пока мы стоим посреди этой комнаты, где полно скрипачей и круглолицых ангелов, скажите, что выйдете за меня замуж!
Ничего на свете не хотелось ей так сильно, как обвить руками его шею и немедленно принять предложение. Но ее сердце, переполненное любви, не заставило замолчать разум.
– Филип, а что, если Анри потерпит неудачу в Кейп-де-Райве? – Она взглянула на него со строгой решимостью. – И мы никогда не сможем вернуться во Френчмэн-Пойнт?..
– Я верю в моего брата, Анна. Но даже если он не сумеет добиться для вас оправдания, это теперь не имеет значения. Мы уедем куда-нибудь и будем жить там, пока не сможем вернуться обратно.
– А что, если…
– Анна, перестаньте. – Филип посмотрел на нес умоляющими глазами. – Ничто не может изменить мое решение. Можете вы это понять? Я же говорю вам, что хочу жениться на вас. Прямо сейчас… сегодня вечером.
Анне так хотелось верить ему! Но как можно говорить о таких нереальных сроках? Как он это себе представляет?
– Но мы не можем пожениться сегодня вечером.
Филип схватил ее за руки, прося замолчать.
– Стойте вот так, Анна! – Он прошел к двери и, широко распахнув ее, позвал: – Бернард, Бернард!
Капитан «Морского ястреба» не замедлил явиться.
– Что такое, Филип? – спросил он, остановившись на пороге. Затем, видимо, вспомнив о правилах хорошего тона, коснулся кончиками пальцев фуражки персонально для Анны и добавил: – Добрый вечер, мисс.
– Бернард, – начал Филип, – я предупреждал тебя быть готовым и подойти сюда, как только я попрошу. Не будешь ли ты добр сказать Анне, что я у тебя спрашивал?
– Свод морских законов. Книга лежит в штурманской каюте, на письменном столе. Я специально держу ее под рукой. Принести?
– Да, принеси. И еще приведи О’Тула. Только скажи ему, чтобы помыл шею и за ушами. И пусть наденет чистую тельняшку. Объясни ему, что он будет главным свидетелем со стороны невесты, вместо дружки. А ты будешь за священника!
Фицхью довольно заулыбался и поспешил выполнять поручения. Филип закрыл дверь и повернулся к Анне:
– А вы что наденете? Этот наряд, конечно, очарователен, и вы в нем выглядите ангельски, но у женщин свои представления, о чем наш брат подчас и понятия не имеет…
– Филип, уж не думаете ли вы в самом деле…
– Не только думаю, но и сделаю. Все совершенно законно. Фицхью зарегистрирует наш брак, и эта запись в судовом журнале скрепит наш союз не хуже, чем в церковной книге. А когда он объявит нас мужем и женой, вам покажется, будто сам папа римский сошел на палубу и оказал вам честь благословения.
Анна больше не сомневалась ни в искренности, ни в честности Филипа. А глубина его любви отражалась в лучезарно светящихся глазах.
– Верю, верю, – сказала Анна, смеясь, – но давайте подождем. Я хочу, чтобы у меня на свадьбе была моя бабушка. Она единственная, кто остался из нашей семьи. Ведь с тех пор как моя мама вышла замуж, Офелия Салливан никогда… Ну в общем… мне хотелось бы, чтобы она в эти минуты стояла рядом со мной.
– Хорошо, Анна, так и сделаем. – Филип кивнул и наградил ее быстрым поцелуем. – Тогда вы получите новое платье, и у нас будет венчание по всем правилам, с настоящим священником. Но, Анна, никогда, ни на мгновение не сомневайтесь, что я хочу жениться на вас, и у меня нет ни малейших сомнений в этом.
Анна ухватилась за спинку стула, чтобы не оступиться. Все ее мечты становились реальностью.
– Я верю вам, Филип, – сказала она, и это было правдой.
Филип снова распахнул дверь.
– Бернард, отставить! Сегодня вечером помолвки не будет! – Он подумал немного и выкрикнул напоследок: – Бернард! И не беспокой нас сегодня, если только корабль не начнет тонуть.
Закрыв дверь, Филип с мягким металлическим щелчком отпустил собачку замка. Он прислонился спиной к деревянной панели и посмотрел на Анну. Его глаза ласкали ее всю, будто он дотрагивался до нее.
– Итак, насколько я понимаю, на мой вопрос вы отвечаете «да». В таком случае я готов исполнять ваши желания, леди. Что прикажете?
Анна опустилась на стул, ощущая упоительное головокружение. Конечно, оставалось еще множество проблем, но теперь благодаря самому замечательному из чудес, которое свершилось, они больше не казались неразрешимыми.
– Пожалуй, я бы с удовольствием выпила еще бокал вина, – наконец сказала она.
Филип подошел к столу, наполнил бокал и протянул ей, не сводя с нее потемневших глаз.
– Покорнейше прошу, миледи… любовь моя, – сказал он севшим от волнения голосом.
Анна протянула руку. Их пальцы соприкоснулись и переплелись. Они держали один бокал с темно-вишневой влагой, поблескивающей в лучах единственной свечи.
У Анны задрожала рука, и она отобрала бокал у Филипа. Поднесла его к губам, но не пила. Она с обожанием смотрела на мужчину, того, кто пришел за ней, признал в ней ту, кем она была, он подарил ей надежду вместо страха, радость вместо печали даровал счастье, которое она считала невозможным.
Как прекрасны были его живые, подобные ртути глаза, и тонкие брови, и спадающие на лоб густые волны волос цвета воронова крыла. Его рубашка с отложным воротником позволяла видеть в прорези темные завитки, а если расстегнуть несколько пуговиц, то можно положить на них свою ладонь, и тогда…
Филип зашел сбоку, взял у нее бокал и поставил на стол. Она не противилась. Тогда он взял в ладони ее лицо и с нежностью прошептал:
– Как хорошо, что я не отпустил вас. Бог помог мне! Я люблю вас, Анна. Теперь я осознал, что давно любил и никогда не перестану любить.
– О Филип! Я мечтала услышать, как вы скажете, что…
Все слова застряли у нее в горле, так как Филип прильнул к ее губам и мягким давлением заставил ее отдаться удовольствию поцелуя. Ее руки доверчиво обвили его шею, и она притянула любимого к себе.
О, как он мог даже на минуту допустить мысль о расставании? Его руки легли поверх оборок ее корсажа, жадно вбирая в себя нежное тепло.
Касаясь губами ее глаз, щек, шеи, Филип начал зубами покусывать восхитительную мочку ее ушка. Он дразнил ее и себя, желая попробовать на вкус каждую частичку ее тела, как изголодавшийся человек, которому долго отказывали в самом насущном.
Целуя, он большим пальцем поглаживал ее губы. А другая его рука расстегивала пуговицы на платье, осторожно, одну за другой, позволяя ему не торопясь возводить фундамент предвкушения. Отчаявшегося любовника-насильника, жаждущего недоступного удовольствия, больше не существовало. Сейчас ему было все дозволено. Но единожды вкусить – не значит познать. Теперь Филип мечтал о том, чтобы любить Анну целую вечность. Он хотел ввести ее в новую жизнь – медленно, чувственно, чтобы ее первый опыт стал бесценным сокровищем, способным связать их на долгие годы.
Покончив с последними пуговицами, Филип остановил пальцы у пояса. Больше ничто не удерживало платья, и оно, скользнув по ее плечам и бедрам, ярким пятном легло у ее ног.
Коснувшись Анны, он, не отнимая рук, смотрел, изучая как щедрый дар судьбы все доселе сокрытые уголки ее тела. На ней не было ничего, кроме прозрачного белья, и его взгляд страстного любовника был теперь и взглядом собственника, гордого своим правом на владение. Анна легко переступила через платье и с готовностью отдалась его объятиям. Это естественное и грациозное движение привело его в состояние, близкое к шоку, еще больше укрепив решимость любить и лелеять ее, медленно отдавая ей свою нежность.
Филип снова отыскал ее губы и жадно поцеловал, ведомый силой ее страсти. Теперь Анна хотела его так же сильно, как он ее. Он ощущал сладостный трепет ее губ и, сознавая податливость, с какой она вверялась ему, испытывал благоговение и искреннее желание быть достойным ее доверия.
– Ты не боишься, Анна? – спросил он. – Не надо бояться.
Филип наблюдал за ней в ожидании ответа. Анна спустила с плеч бретели сорочки и сама сняла ее через голову.
– Нет, я не боюсь.
Он посмотрел на ее грудь, вздымающуюся и опадающую в такт дыханию. Потрогал кончик соска и потер его подушечкой большого пальца. Потом наклонил голову к набрякшему бугорку и позволил своим губам младенческую слабость. Анна отклонилась назад, отдавая ему свою сладость с тихим исступленным стоном.
Под напором переполняющего его желания Филип вновь захватил ее губы, теперь надолго.
– О Боже! – прошептал он, заглядывая в ее зовущие глаза, мерцающие, подобно двум сапфирам. – Анна, ты так прекрасна! – Он завладел ее грудью, вновь сообщая ее телу трепетное волнение, а затем одним быстрым движением поднял на руки и перенес на кровать.
Анна погрузилась в мягкость стеганого покрывала и, пока Филип снимал с себя одежду, зыбко плавала на волнах желания, которое он в ней возбудил. Она ощущала томление между бедер, посылающее импульсы по всему телу. А там, где он касался ее, все жилки дрожали и пели, подобно туго натянутым струнам скрипки.
Когда он подошел к кровати, его пульсирующая плоть была готова соединиться с ней, но Анна встретила его без колебаний. Она обвила руки вокруг его шеи, побуждая лечь рядом с собой. Медленно, дюйм за дюймом Филип изучал ее тело, вызывая в ней предвкушение блаженства, изводя ее ласками, пока каждая ее клеточка не закричала, не потребовала смутного и загадочного завершения. Тогда он отыскал самую чувствительную точку ее тела и погладил чуткими пальцами. Все, что постепенно копилось в Анне, взорвалось с сокрушительной силой. Внутри ее глаз вспыхнули звезды, крупные, сияющие, слепящие – его и ее.
Наконец он раздвинул теплое влажное отверстие и скользнул внутрь пальцем. Анна изогнулась, и тихий стон сорвался с ее губ. Она сомкнула руки на затылке Филипа.
– Я хочу немного подготовить тебя, родная моя, – продышал он ей в ухо. – В первый раз всегда бывает немного больно.
– Ничего, – пробормотала Анна, поощряя его, нуждаясь в нем, не вполне осознанно, но с верой, что только он может дать ей полноту ощущений. – Не останавливайся.
Она ощущала себя возносящейся к какой-то выси, не зная, существует ли в природе такая гора. Но она отчаянно хотела, чтобы ее взяли туда. Все ее сомнения отошли в прошлое. Остался только Филип и чувства, которые он пробудил в ней.
Он развел ее ноги и медленно, мягко вошел внутрь. Она почувствовала, как ее плоть сомкнулась вокруг него, втягивая его в свою сердцевину странным, безумным спазмом сладострастия.
– Я люблю тебя, Анна, – прошептал ей в ухо Филип. – Теперь ты моя, отныне и навсегда.
Она добралась до его шеи и притянула к себе. Обжигающий поцелуй Филипа, казалось, был призван разорвать путы, сдерживавшие его желание. Он погрузился быстро и глубоко, причинив ей мгновенную острую боль, сменившуюся бархатным скольжением. После этого два тела в теплом соитии отправились в путешествие по шелковому пути – туда и обратно.
Анна отдалась дикому инстинкту, побежавшему по жилам, раскрепостившему ум и тело. Она крепче прижалась к Филипу, и два сердца в бешеном беге вместе продолжили восхождение. Наконец Анна достигла той неведомой горы, где еще никогда не бывала, и ее тело, готовое взорваться от неутоленной жажды, дернулось в конвульсии. Она громко вскрикнула, и тут же Филип изверг в нее свою страсть.
Для обоих наступили долгие сладкие минуты. Анна уютно устроилась подле Филипа, и он защищал ее сверху своими согнутыми руками. Потом баюкал ее как в люльке, покрывал ее лоб легкими поцелуями и тихонько поглаживал по руке.
– Ты спишь, Анна? – спросил он.
– Нет, мой капитан, – ответила она, наслаждаясь звуком его голоса. – Я думаю, действительно ли мы плывем в Бостон или ты везешь меня на остров с твоими кофейными зернами.
– Я бы с удовольствием не плыл ни туда, ни туда. Нет места прекраснее, чем то, где мы только что побывали, любовь моя. Но через восемь дней мы будем в бостонской гавани.
– И ты отведешь меня к бабушке?
– Миледи, я почту за честь сопровождать вас. Ваши поиски – мои поиски.
Анна поднесла его руку к губам и поцеловала ладонь, чувствуя, как благодарность переполняет ее сердце. И вдруг она ощутила какую-то странную неустойчивость, словно попала в центр большого облака, вздымающегося под могучими порывами ветра. Она приподнялась на локте и спросила:
– Что это?!
– Вот тебе на! – насмешливо хохотнул Филип, подкладывая согнутую руку себе под голову. – В одном ты по-прежнему осталась девственницей. Как морячка ты у меня не состоялась! Ты не согласна, дорогая?
– Филип! – Анна в тревоге ухватилась за него. – Опять! – Она явственно ощутила, как корабль носовой частью погрузился в пучину, а затем снова обрел равновесие.
– Расправляют паруса, только и всего, – объяснил Филип. – Вероятно, мы достигли залива, и Бернард наращивает скорость.
– Я хочу посмотреть! Давай пойдем на палубу!
– Хочешь – значит пойдешь! – сказал Филип. – Только сначала я напомню тебе, что тебя ждет, когда мы вернемся. – В порыве нежности он обхватил ее лицо ладонями и прильнул к ее губам. Когда закончились эти долгие сладкие муки, Анна едва могла открыть глаза. Она не желала разрывать колдовскую паутину, которой он ее опутал.
Они быстро оделись и вышли на палубу. Филип снял шаль с плеч Анны и покрыл ей голову. Ветер играл ее волосами, они стали похожи на шелковый золотой венец. Филип повернул ее кругом и притянул к себе. Тесно прижавшись друг к другу, они смотрели вверх, на три вздымавшиеся над ними мачты «Морского ястреба».
Команда начала распускать паруса. Подстраиваясь под бриз, матросы выбирали нужный угол отдельно для каждого паруса. Когда все они были расправлены, «Морской ястреб» начал постепенно набирать скорость. Корабль уверенно разрезал своим железным корпусом иссиня-черные воды, смело выдерживая увеличившуюся нагрузку.
Филип крепко обхватил Анну за талию. Она положила свои ладони поверх его рук и продолжала с интересом наблюдать за работой экипажа. Матросы ловкими движениями быстро ослабили веревки, потом снова туго их натянули и намертво закрепили в нужный момент.
– Прямо дух захватывает, – восхищенно сказала она.
– Ты попала в самую точку. – Филип перевел взгляд с мачты на ее макушку. – Со мной неожиданно произошло такое чудо, что у меня действительно захватывает дух от счастья!
Несмотря на то что его руки по-прежнему обнимали ее, а губы нашептывали слова любви, по телу Анны вдруг волной пробежала дрожь. Это был страх, незваный и непрошеный, сковавший ее леденящим холодом.
Их окутывала черная ночь, под ногами лежала черная морская бездна. И прошлое подобно призраку, вышедшему из могилы, встало перед глазами. Анна попыталась прогнать из головы страшные образы и крепче прижала к себе руки Филипа. Что, если ее поймают и отвезут обратно в Кейп-де-Райв? Как она перенесет утрату обретенного счастья? Как ни старалась Анна, ей не удавалось остановить вторгшийся поток сомнений и тревоги. Страшные видения вернулись, чтобы снова преследовать ее. «Не теперь, – мысленно умоляла она их. – Пожалуйста, только не сейчас!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Песня реки - Томасон Синтия



роман неплохой читайте
Песня реки - Томасон Синтиялилия
6.02.2012, 14.36





роман отличный мне понравился
Песня реки - Томасон Синтиягуля
5.06.2014, 15.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100