Читать онлайн Восхитительная, автора - Томас Шерри, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Восхитительная - Томас Шерри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.36 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Восхитительная - Томас Шерри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Восхитительная - Томас Шерри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томас Шерри

Восхитительная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22



Мужчина, который двумя ночами раньше соблазнил Лиззи, поднялся из-за стола:
– Лиззи? Что вы тут делаете?
– Пришла вас повидать, разумеется. – Мисс Бесслер улыбалась, стиснув зубы.
На лице Уилла Марсдена она читала смущение и зарождающуюся тревогу.
– Вы приехали из Линдхерст-Холла совсем одна? Когда же? Ваш батюшка знает, что вы здесь?
Хозяйка удалилась. Лиззи плотно притворила за собой дверь. Она приехала прошлой ночью под наспех сочиненным предлогом повидать сердечную подругу, которой понадобилась ее помощь. Отец встревожился – ему пришлось объявить о расторжении помолвки – и настоял на том, чтобы поехать с нею вместе. Поэтому этим утром, пока отец принимал ванну, Лиззи велела лакею, обычно сопровождавшему ее во время утренних прогулок, оставаться дома, а сама вскочила в первый попавшийся кеб.
– Обманщик! Грязный, подлый негодяй! – Лиззи, не стесняясь, дала выход гневу. – Что за игру вы затеяли?
– О чем вы, Лиззи? Я просто собирался позавтракать, прежде чем сесть в поезд, чтобы ехать в Линдхерст-Холл.
Марсден выглядел таким красивым и, казалось, так искренне недоумевал, что Лиззи уж и не знала, то ли ударить его, то ли расплакаться.
– Мой бывший жених рассказал мне, что вы получите наследство. Сказал, что меня ждет обеспеченное будущее – «без забот, без хлопот». Почему я слышу о таких вещах от него, а не от вас? Каковы ваши истинные намерения?
– Разумеется, жениться на вас. Я как раз писал письмо младшему брату, чтобы сообщить радостную новость.
Он подошел к письменному столу и вернулся, протягивая ей листок бумаги. Лиззи впилась в него взглядом. Слова «блаженство», «вскоре», «женюсь», «Бесслер», «чудесно», «счастлив» прыгали у нее перед глазами.
– А разрешение на брак в моей спальне, если вы все еще сомневаетесь.
Лиззи тяжело вздохнула. Худшие страхи были позади. Но она все еще была расстроена.
– Хорошо. Но это был первый вопрос. Догадываетесь ли вы, как мучительно было мне принять решение? В иные дни я была просто на грани отчаяния. Подумайте только – возможно, мне пришлось бы отказаться от всех друзей, ведь они не из тех, кто «познается в беде». А отец? Он всегда будет в печали, потому что я вышла замуж за бедняка. Вы могли бы успокоить мои тревоги, но предпочли этого не делать.
– Я вовсе не хотел...
Мисс Бесслер не дала ему договорить:
– Вы судили обо мне предвзято, не так ли? Решили – если я узнаю про деньги, то соглашусь выйти за вас исключительно богатства ради.
– Нет, нет! – Уилл взволнованно покачал головой. – Дело не в этом. Я не говорил вообще никому, кроме Мэтью и нашего самого младшего брата. Мистер Сомерсет знает лишь потому, что вел мое дело как адвокат. Брат моего деда – именно он включил меня в свое завещание – один из самых больших чудаков нашего времени. Он вполне способен в последнюю минуту передумать и все оставить своим собакам – однажды он так и сделал, да собаки успели передохнуть.
– Отговорки! Вы не сказали, потому что не доверяете мне!
– Напротив! Меня так и подмывало вам признаться. Но вы могли бы переоценить ситуацию. Двоюродному дедушке уже восемьдесят восемь, но он здоров, как лошадь, и вполне может прожить еще лет двадцать. Боже всемогущий, да он уже пережил многих претендентов на наследство, которых включал в два предыдущих завещания – не считая собак. Как я могу обещать вам жизнь без'забот, без хлопот, если придется ждать годы, возможно, десятилетия? А что вы почувствуете, если надежды вообще окажутся напрасными? Поэтому мне оставалось лишь уповать, что вы выберете меня даже в нынешнем бедственном положении.
Лиззи чуть не рассмеялась, когда Марсден упомянул дедушкиных собак во второй раз. Все, что он сказал, было очень разумно – к тому же легко проверялось с помощью Стюарта. Усилием воли Лиззи напомнила себе, что все еще обижена.
– Могли бы хоть намекнуть.
– Хотел сделать сюрприз. Скажи я вам про наследство – и сам стал бы считать дни. А ведь я ужасно люблю старого чудака и желаю ему долгих лет жизни.
На сей раз Лиззи не смогла сдержать улыбку. Действительно, Марсден достоин восхищения. У нее запылали щеки – от стыда за свои притянутые за уши выводы.
– Теперь, когда мы все выяснили, мне лучше вернуться домой, пока слуги не обнаружили мое загадочное исчезновение и не доложили отцу.
– Ваш батюшка в Лондоне?
– Да.
– Тогда подождите пару минут. Я еду с вами. Найдем его и поженимся прямо сегодня, раз у нас есть разрешение на брак.
Изумленно ахнув, Лиззи схватила его за плечи:
– Кажется, я к вам привязалась. Вы знаете, что под этим словом англичане понимают желание слушать симфонические концерты в любое время дня и ночи?
Марсден с понимающим видом улыбнулся:
– И я вас тоже люблю, дорогая!
Верити и Стюарт выпили чаю с тостами. После завтрака они вернулись в спальню и снова любили друг друга. Ближе к полудню Стюарт встал, умылся и вернулся в спальню, чтобы одеться.
Верити нежилась в постели, все еще обнаженная, и смотрела, как он одевается.
– Бог мой, ты так красив и до безобразия респектабелен. Почему бы тебе перед уходом не взять меня прямо так, в одежде?
– У вас извращенная фантазия, моя дорогая мадам Дюран.
– Я морально разлагалась все эти долгие годы, мечтая о вас, мой дорогой, – возразила Верити, улыбаясь. – Кстати, куда это вы направляетесь, разодевшись таким образом?
– Повидаться с моим нотариусом, чтобы включить вас в завещание.
Она подперла подбородок ладонью:
– И что вы мне оставляете?
– Все. Верити села.
– Конечно, кроме Фэрли-Парк. Сейчас не смогу. – Стюарт натянул жилет. – Но я собираюсь подать петицию в парламент, чтобы снять ограничение на земельные отчуждения.
Она даже разинула рот:
– Поместье-майорат уйдет из семьи?
– Вы моя семья, – ответил он. – Учитывая мою близость к вершинам власти, я назначу голосование по этому вопросу, как только парламент начнет работу. Тогда вы получите и Фэрли-Парк.
– Я сейчас заплачу, знаете ли, – прошептала Верити. Стюарт подошел к ней и поцеловал.
– Но я отдаю то, что самому без надобности! Вас так легко порадовать.
Ночью выпал первый снег. Землю покрыл белоснежный покров в несколько дюймов толщиной. В окно спальни Верити смотрела, как Стюарт уезжает, и удивлялась: как это она еще не взлетела под самый потолок, если сердце так переполнено счастьем?
Когда возлюбленный уехал в направлении Букингемского дворца, Верити быстро умылась, оделась и приготовилась выйти, чтобы закупить провизии. Однако не успела она спуститься на первый этаж, как зазвенел дверной звонок. Верити открыла. Внутрь ворвался порыв холодного воздуха, удивительно чистого для Лондона. Снег продолжал падать густыми хлопьями.
– Дома ли мадам Дюран? – спросил юный розовощекий лакей, на которого уже успел налипнуть снег.
– Это я.
Лакей поклонился:
– Мэм, ее светлость, вдовствующая герцогиня Арлингтон, желает с вами повидаться.
Уж не ослышалась ли она? Верити уставилась на лакея. Разумеется, ей следовало сразу узнать эту ливрею, как только она открыла дверь. И гербы на карете, стоящей возле крыльца, – их невозможно было спутать с другими.
Вдовствующая герцогиня времени не теряла. Несмотря на вчерашние опасения, Верити все же не думала, что она узнает так быстро. Сердце, минуту назад переполненное теплом и радостью, вздрогнуло отболи, словно его проткнули сосулькой. Усилием воли Верити заставила себя вспомнить, что власти герцогини хватит лишь на то, чтобы лишить ее законных привилегий и признания, но у нее и так уже все отнято. Ей нечего больше терять!
– И зачем ее светлости понадобилось меня видеть? – с некоторой горечью в голосе спросила она, Верити не сделала ничего дурного, ей незачем униженно выслушивать нотации вдовствующей герцогини.
Лакей смутился. Очевидно, тем, кого призывала к себе вдовствующая герцогиня, полагалось не задавать вопросы, а тотчас же прыгать в первую попавшуюся карету, чтобы предстать перед ее очами как можно быстрее.
– Не могу знать, мэм, – ответил лакей невозмутимо: Верити легко могла отказаться. Но что, если вдовствующая герцогиня вовсе не намерена читать ей мораль? Что, если у нее есть серьезные причины повидать Верити? Ведь говорят же, что с возрастом люди становятся гораздо снисходительней к тем, кто нанес им оскорбление?
– Одну минуту, – сказала Верити лакею.
Глупо питать подобные надежды, если речь шла о герцогине. Но такой уж сегодня был день – располагал к надеждам! Ведь глупо было также надеяться, что она и Стюарт снова будут вместе. Что ж, сегодня Верити позволит себе надеяться даже на самое невероятное.
Мадам Дюран надела пальто и забралась в ожидающую ее карету. Там ее дожидалось горностаевое покрывало, а также жаровня и нагретый кирпич под ноги. Она осторожно набросила покрывало на колени – вот уже многие годы не прикасалась она к такой дорогой и роскошной вещи. Может быть, ее надежды не так уж несбыточны. Если бы вдовствующая герцогиня хотела устроить ей веселую жизнь, вряд ли снабдила горностаями, чтобы укрыть ее от холода зимней дороги.
Карета отъехала от обочины, покатилась легко и плавно. Зато сердце Верити так и подпрыгивало. После своего бегства из дому она всего раз видела тетю. Тогда она только начинала обучение у месье Давида. Это было на венчании подруги детства; в то утро Верити стояла в толпе зевак, привлеченных зрелищем пышной аристократической свадьбы. Видеть, как подруга спускается по ступеням церкви рука об руку с новоиспеченным мужем, было и без того больно. Но видеть, как герцогиня – еще не вдовствующая – кивает молодым в знак одобрения... Верити лишилась присутствия духа на несколько долгих недель.
От Кэмбери-лейн до Белгрейв-сквер было не больше полумили езды. Она приехала слишком быстро. Глубоко вздохнув, Верити приказала себе успокоиться. Она – взрослая женщина, которая сумела сама пробить себе дорогу в жизни. В такой день, когда сердце ее пело от счастья, она была даже рада видеть вдовствующую герцогиню – не важно, по какому случаю. Они все еще одна семья.
Как подобало высокому положению семьи, дом герцогов Арлингтон представлял собой величественное здание с шестью эркерами вдоль фасада. Широкий портик подъезда поднимался на высоту трех этажей и опирался на колонны, которые Верити вряд ли сумела бы охватить руками. Карета встала у ворот. Верити соскочила на землю, прошла через мраморный холл, а потом вверх по раззолоченной лестнице в величественную гостиную. Краем глаза она отмечала перемены в интерьере. Куда подевалась картина Гейнсборо? А пол – разве он был выложен узором из звезд, а не ромбов? А потолок всегда был кессонным? Не успела она как следует оглядеться, как хриплый властный голос произнес:
– Можете оставить нас, Салливен.
Голос принадлежал худой, одетой в черное фигуре, возвышавшейся в центре гостиной. Верити не сразу узнала седовласую даму, чьи глаза и рот окружала сеть глубоких морщин. Она не верила собственным глазам: какие опустошительные перемены произвело время! Герцогиня совсем постарела.
Трость черного дерева в ее руках тоже была приметой подкравшейся старости. Сердце Верити сжалось. Неужели прошло столько лет?
– Герцогиня, – тихо сказала она. – Вы хотели меня видеть?
– Кажется, у вас особая тяга к работодателям, – заявила вдовствующая герцогиня, не тратя слов на приветствия.
В сердце Верити больше не было места нежности; его заполнила привычная боль. Герцогиня постарела, но не смягчилась. Значит, последует мораль.
– Неправда, мадам. Иначе я прикарманила бы маркиза Лондондерри, – возразила мадам Дюран, почти не уступая в резкости тона герцогине. К собственному удивлению, Верити вдруг поняла, что не испытывает перед грозной дамой ни малейшего трепета. Не то что тогда, когда ей было всего шестнадцать.
Герцогиня холодно усмехнулась:
– Значит, особую тягу к работодателям из семьи Сомерсет.
– Что ж, старший был мужчина хоть куда. Младший – вообще неотразим, не описать словами.
– Да, младший Сомерсет замечательный, выдающийся человек. Ваш дядя, который в душе был демократ, очень его любил. Он был бы рад иметь сына, похожего на Стюарта.
Вот это действительно щедрая похвала.
– Значит, вы одобрите мой выбор.
– Напротив! Я оскорблена как никогда. Безрассудство мистера Сомерсета меня просто шокирует. Он разрывает помолвку с достойнейшей девушкой ради того, чтобы взять в любовницы женщину скандальной репутации! Да еще накануне важнейшего в нашей жизни голосования, когда мятежный лидер ирландцев готов ввергнуть свой народ в пучину бедствий.
Судьба нашего правительства зависит от результата голосования по вопросу Гомруля. В случае провала билля падет и правительство, и мы снова окажемся в оппозиции, и бог знает как надолго. Я положила слишком много времени и сил на то, чтобы привести либералов во власть. Не могу позволить кому бы то ни было все испортить ради любовной интрижки.
– Разве нам обязательно обсуждать государственные дела, мадам? – осмелилась перебить Верити. – Не вижу, какое отношение моя связь с мистером Сомерсетом имеет к судьбе правящей коалиции.
– Неужели вы настолько наивны, что полагаете, будто ваше прошлое не отразится на Стюарте самым печальным образом? Не повредит его работе в качестве «главного кнута»? Он потеряет доверие мистера Гладстона!
Вдовствующая герцогиня сверлила ее взглядом.
– Власть – это образ, Вера. Сила мистера Сомерсета в значительной мере зиждется на его репутации человека, не совершающего ошибок. А вы – его роковая ошибка. Неужели вы не понимаете, какую стену предубеждения пришлось сломать этому человеку, чтобы занять достойное место в жизни? Ведь это чудо, что он сумел подняться столь высоко. И поднимется еще выше, когда после принятия билля о Гомруле получит портфель министра внутренних дел. В партии либералов очень немногие могут похвастать таким влиянием и моральным авторитетом. Мистер Сомерсет двигался прямо в дом номер десять по Даунинг-стрит, пока не поддался вашим чарам.
– Вы полагаете, я стану причиной крушения его планов? – спросила Верити с изрядной долей презрения в голосе; сердце ее, однако, тревожно сжалось. Вдовствующая герцогиня замыслила отобрать у нее Стюарта!
– Да, и вы это знаете, – ответила вдовствующая герцогиня. – Но еще не поздно. Никто ничего не знает. Прекратите это безумие. Уезжайте, и вы сможете спасти его для высшей должности в стране. Вы же знаете, как он этого хочет. За что боролся всю жизнь. Не лишайте его мечты в угоду собственному эгоизму.
– Я не эгоистка, – заявила Верити, ненавидя себя саму за то, что оправдывается. – Не более, чем вы.
– Неудачное сравнение, поскольку я крайне эгоистична и всегда была такой, – сообщила вдовствующая герцогиня с самым безмятежным видом. – Но мой эгоизм не ставит под угрозу доброе имя мистера Сомерсета или его будущее. А вы наделаете бед.
– Я вам не верю, – сказала Верити, пытаясь унять дрожь в голосе. Герцогиня сочтет ее волнение признаком слабости. – Однажды я уже покинула его, ради его же блага. И что? Мы потеряли добрых десять лет, а ведь могли бы давным-давно стать счастливы. Больше я его не оставлю.
– Значит, вы готовы его погубить?
Верити был ненавистен этот вопрос, намек на ее виновность.
– На кону всегда стоял большой куш. Он знает это, как никто другой. И он принял решение, несмотря на все доводы против. Не мое дело вмешиваться в его выбор.
– С его стороны это безумие, и вы знаете это лучше кого бы то ни было. За его одержимостью стоите вы и с довольным видом ждете, что он споткнется! Неужели вы его совсем не любите?
Верити рассвирепела:
– Не смейте подвергать сомнению мою любовь. Вы, ведьма с ледяным сердцем!
– Смею. – Вдовствующая герцогиня сохраняла неумолимое спокойствие горного ледника. – Ваша любовь его губит. Она навлечет на него лишь позор и бесчестье.
– Говорите что хотите. Я его не покину.
– Что ж, очень хорошо. Я думала, вы сумеете внять доводам разума, хотя, впрочем, без особой надежды. Значит, я поговорю с мистером Сомерсетом. Он всегда мыслил логично и рационально.
Душу Верити заволокло черной пеленой ужаса. Вспомнилось, с каким уважением Стюарт произносил имя вдовствующей герцогини, как высоко ценил мнение этой женщины. А ее влияние – влияние семьи Арлингтон – имело огромный вес в либеральных кругах.
– Я должна знать только одно, Вера, – продолжала вдовствующая герцогиня. – Разрешите ли вы ему уйти без лишнего шума, если он проявит благоразумие, или унизитесь до всяких женских уловок – слезы и все такое, – чтобы усложнить и без того тяжелое положение мистера Сомерсета?
Подобными женскими уловками Верити сроду не владела.
– Я не стану держать возле себя мужчину, который сомневается, стоит ли ему меня любить, – процедила она сквозь зубы.
– Отлично, – сказала вдовствующая герцогиня. – Значит, мы понимаем друг друга.
– Мне пора идти, – заявила Верити.
– Нет, останьтесь. Скоро здесь будет мистер Сомерсет. Вы тоже послушаете, какое решение он примет.
Значит, Стюарт едет сюда? Верити подошла к окну, которое выходило на заснеженную площадь. Снегопад продолжался, но свежевыпавший снег больше не казался ей красивым. Безотрадная картина – нежный покров сейчас будет измазан грязью колес и подметок пешеходов...
Через площадь к дому Арлингтонов спешили двое в цилиндрах и черных пальто. Сердце Верити перестало биться. Потом она поняла, что оба мужчины ей незнакомы. Вдруг приспешники герцогини не смогут разыскать Стюарта, ведь сегодня его нет в обеих конторах. Если бы Верити удалось найти его первой, она бы убедила его скоропалительно уехать с ней вместе – куда угодно! – чтобы хоть на несколько дней избавиться от железной хватки вдовствующей Герцогини. Но если она распорядилась следить за домом и за Стюартом...
– Это вы каждый год присылали букет полевых цветов на могилу моего мужа? – прервала ее размышления старая дама.
Верити обернулась, пораженная, что герцогиня заговорила на столь неожиданную тему. Она удивилась еще больше, когда оказалось, что та успела пересесть в другое кресло, откуда ей было проще наблюдать за Верити.
– Да, это я присылала цветы, – призналась Верити после недолгой паузы.
– Так я и думала. Только вы могли до этого додуматься.
– Он любил полевые цветы.
– Ваш дядя очень вас любил, – вдруг призналась вдовствующая герцогиня. – Иногда мне казалось, что он любил вас больше, чем собственных дочерей.
Верити не знала, какого ответа ждала от нее старая дама, и промолчала. Снова отвернувшись к окну, она заметила вставленную в рамку фотографию красивого молодого человека. Лишь через некоторое время она поняла, что это был ее маленький кузен, которого она когда-то любила, как родного брата. Только теперь мальчик вырос...
Она спросила:
– Сколько лет сейчас Тину?
– В прошлом августе исполнилось двадцать восемь.
– Кажется, ему бы следовало уже жениться.
– Иногда он очень спешит с женитьбой. Но потом приходит к выводу, что терпение – лучшая добродетель.
Верити оглянулась на герцогиню:
– Хотите сказать, что отвергли всех девушек, которых он выбирал?
– Я хочу, чтобы он взял в жены ту, что полюбит его самого, а не его титул.
Верити горько рассмеялась:
– Странно слышать это от вас.
– Такого принципа я придерживалась всегда. Очень удачно выдала замуж дочерей. Сыну я тоже помогу.
Воцарилось долгое молчание. Но один вопрос очень волновал Верити, и она вдруг выпалила:
– Зачем вы приказали следить за моим сыном? Я хочу, чтобы это прекратилось.
– Он внук моей сестры. Неужели вы думаете, что приемный сын егеря получил бы место и Регби, не употреби я своего влияния? Или что его жизнь там была бы сносной, не распусти я слухи о его высоком родстве?
– Вы пользовались им, чтобы угрожать мне!
– Прошу прощения?
– Вы пользовались им, чтобы держать меня в узде. Боялись, что я распущу язык и признаюсь, кто я такая, и снова поставлю вас в неловкое положение. Но я никогда бы...
В гостиную вошел лакей. Верити оборвала свою тираду на полуслове.
– Прибыл мистер Сомерсет, мадам, – возвестил лакей.
– Отлично. Принесите чай и через две минуты проводите его сюда.
Когда лакей вышел, вдовствующая герцогиня указала Верити на японскую ширму в дальнем углу гостиной:
– За ширмой есть стул. Ждите там.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в гостиной появился Стюарт. У Верити даже глаза заболели – так сверлила она взглядом выписанного нежными красками журавля. Наконец лакей назвал его имя. Верити стиснула руки и сунула их между колен – чтобы не дрожали, и стала прислушиваться к звукам шагов по полу гостиной.
– Ваша светлость, – тепло поздоровался Стюарт, слегка недоумевая. – Вы хотели меня видеть?
– Именно. Благодарю, что приехали так быстро.
– Удивительно, как вы узнали, где меня найти? Не каждый день я хожу к своим нотариусам.
– У меня свои секреты, мистер Сомерсет. Садитесь, прошу вас.
– Что-то срочное?
– Это дело я не хотела бы пускать на самотек.
– Я весь внимание, мадам.
– Искренне надеюсь, что так, потому что вам нужно внимательно выслушать все, что я скажу.
Кто-то вошел в гостиную и почти тут же вышел. Верити услышала звук льющейся воды – вдовствующая герцогиня разливала чай.
– До меня дошло, что у вас связь с кухаркой, – заявила старая дама.
Сидящая в дальнем углу комнаты Верити почувствовала, как Стюарт словно окаменел.
– Со всем почтением осмелюсь сказать, что эту тему я обсуждать не стану.
Верити было отрадно слышать, что его голос враз лишился теплоты.
– Меня не интересуют частные подробности вашей жизни, мистер Сомерсет, только их последствия для жизни общественной.
– Мисс Бесслер и я разорвали нашу помолвку, поэтому я не вижу ничего аморального в моей связи с кем бы то ни было.
– Но люди поймут иначе. Как только станет известно, что кухарка стала вашей любовницей, все, естественно, решат, что отвращение и негодование вынудили мисс Бесслер порвать с вами. Не стоит забывать; что ее отец пользуется огромным уважением в самых высоких кругах. Ваша репутация сильно пострадает.
Вдовствующая герцогиня говорила с такой убежденностью и материнской заботой, что Верити собрала в кулак всю свою волю, чтобы не впасть в отчаяние.
– Ясно, – настороженно заметил Стюарт. – Это было бы крайне прискорбно.
– Да, и не только для вас. Это удар по всем нам. Мистер Гладстон будет крайне огорчен, узнав, что вы скомпрометировали свой безупречный образ аморальным проступком. Он всецело полагается на вас, чтобы дать бой в нижней палате. У нас нет никого, кто мог бы сравниться с вами по части красноречия и влияния. Удар по вашей репутации снижает шанс – каков бы он ни был – выиграть голосование за принятие билля о Гомруле. Вы не согласны?
Какой смысл сжимать руки, смутно подумалось Верити, если она дрожит всем телом, как осенний листок на ветру?
– Нам осталось не так много времени, – продолжала вдовствующая герцогиня, не дождавшись ответа от собеседника. Она настаивала, убеждала, заманивала. – Вы не хуже меня знаете, каково положение. Ирландцы неспокойны. Они могут в весьма скором времени выйти из подчинения Англии. Это наша последняя возможность уладить дело миром, без кровопролития. Неужели какая-то женщина вам дороже благоденствия целой нации?
Последовало долгое молчание. Верити представляла, как герцогиня сверлит Стюарта взглядом, исполненная решимости одержать победу любой ценой.
– Неужели личное счастье человека действительно может губительным образом сказаться на благополучии многих? – спросил Стюарт.
Верити закрыла глаза. Он говорил очень спокойно, но Верити услышала в его голосе нотки смятения и недоверия.
– Да, может, – ответила вдовствующая герцогиня.
Сам Бог всемогущий не мог бы выступать с такой уверенностью и убежденностью. Верити поняла, что потеряла Стюарта. Горькие слезы полились из глаз. Герцогине было прекрасно известно, что его величайшая добродетель являлась также и его слабостью. Благородство характера проистекало именно из непререкаемого чувства долга...
– Вы правы, – согласился Стюарт. – Действительно может.
Слезы брызнули ручьем. После ирландского кризиса разразится следующий, бедствие за бедствием – государственный корабль бороздит неспокойные воды. Им не дождаться ни минуты покоя; моральный авторитет и стойкость Стюарта Сомерсета всегда будут кому-нибудь нужны.
– Рада, что вы меня поняли, – сообщила герцогиня. Верити не преминула отметить: странно на первый взгляд, что пожилая дама вовсе не выглядит триумфаторшей. Ее голос оставался ровным и спокойным. Она слишком хорошая актриса, чтобы торжествовать в присутствии Стюарта. Герцогиня прочувствует свою победу позже, когда даст ей, Верити, моральную пощечину – «я же говорила»!
– Благодарю вас, мадам, что объяснили, как я был слеп, – ответил Стюарт.
Верити закрыла лицо руками, чтобы не разрыдаться в голос. Она не подарит старой ведьме этого удовольствия – услышать, как она плачет.
– Значит, вы отошлете мадам Дюран прочь? – спросила герцогиня, и в ее голосе послышались повелительные нотки.
– Не совсем, мадам. Я на ней женюсь.
Его слова были встречены гробовым молчанием. Верити вскочила со стула. Что-то упало с громким стуком. Но Верити была ни при чем – грохот доносился с середины комнаты. Похоже, упала трость герцогини.
– Что вы сказали, мистер Сомерсет? – спросила герцогиня странным, пронзительным голосом.
– Сказал, что женюсь на ней, мадам, – спокойно ответил Стюарт. – Я дам пищу слухам, если стану ее прятать. Следует представить мадам Дюран обществу. Полагаю, что сумею также убедить мисс Бесслер показаться на людях в ее обществе. Кстати, утихнут слухи, что она якобы питает ко мне отвращение.
Да! Да! Да! Верити прикусила пальцы, чтобы не завопить от восторга. Она знала, что на сей раз вручила сердце достойному из достойнейших. Знала!
Верити вскарабкалась на стул, чтобы поверх ширмы полюбоваться, как герцогиня встает с кресла. Стюарт, который сидел спиной к Верити, тоже встал.
– Мистер Сомерсет, вы сошли с ума!
– Нет, мадам. Уверяю вас, я как раз в здравом рассудке. Вы сами сказали, что мне не следует допускать ущерба моему престижу, что случится непременно, если результатом разрыва моей помолвки станут дурные слухи и связь с такой... известной женщиной, как мадам Дюран. Сплетники обожают обсуждать любовные связи, но их мало вдохновляет законный брак. И если мисс Бесслер нельзя водить дружбу с моей любовницей, то, уверен, она не будет возражать, если я попрошу ее прогуляться по магазинам в обществе миссис Сомерсет.
– Прогуляться по магазинам...
Дар речи никогда не изменял вдовствующей герцогине. Но сегодня это случилось.
– Если мы достанем особое разрешение, сможем пожениться прямо на этой неделе.
Верити всегда нравился голос Стюарта. Теперь она знала, что это прекраснейший в мире голос. На этой неделе!
– Мистер Гладстон этого не вынесет. – Герцогиня чуть не брызгала слюной.
– О каком мистере Гладстоне мы говорим, мадам? Не о том ли, кто в свободное время лично занимается вопросами спасения и восстановления в правах падших женщин? Полагаю, он как раз высоко оценит мои успехи. Еще бы – сделать из кухарки со скандальнейшей репутацией во всей Англии заурядную домохозяйку!
– Тут я, пожалуй, с вами соглашусь, – заявила вдовствующая герцогиня, видимо, собираясь с силами для нового наступления. Восторг Верити немного поутих. Герцогиня не сдастся так легко. – Возможно, мистер Гладстон, в своем немолодом возрасте имея склонность к чудачествам, не станет порицать ваш выбор супруги. Но попомните мои слова – он будет в одиночестве. Всех остальных либералов вы глубоко шокируете. И это станет концом вашей политической карьеры. Вам не получить должность министра внутренних дел. Вы даже не сохраните пост «главного кнута». И если вы лелеяли мечту о доме номер десять по Даунинг-стрит, можете смело с ней расстаться.
Стюарт молчал. Неужели дрогнул? Понял, что теряет слишком много? Верити не осмеливалась даже вздохнуть.
– Я все понимаю, – медленно произнес он. – Принимаю это в качестве платы за счастье.
– Но я не понимаю! – Герцогиня хватила тростью об пол. – Ее и соответственно вас вместе с ней изгонят отовсюду. Двери захлопнутся прямо перед вашим носом. Перспективы, надежды – все растает как дым. Ваша жизнь, какой вы ее знали, будет кончена.
– Нет, мадам, моя жизнь только начинается. Мне не требуется благословление либеральной партии, чтобы продолжать юридическую практику. Чтобы жить в Фэрли-Парк, мне не нужно одобрение общества. Пусть я стану изгоем – ради любимой женщины с радостью.
Слезы хлынули снова, горячие и радостные. Значит, вот так принцы убивают драконов ради своих принцесс!
– Мистер Сомерсет, вы сошли с ума. – Голос герцогини дрожал.
– Я полюбил ее с той минуты, как увидел впервые, мадам. Она покинула меня; потом я ее покинул. А сейчас мы наконец вместе, и ничто, кроме смерти, не разлучит нас. И уж точно не вы. И не либеральная партия. И не мнение каждого мужчины, каждой женщины и каждого ребенка в Англии. – Стюарт поклонился. – А теперь, с вашего позволения, мне пора. Я слишком долго не видел сегодня мою даму.
Он повернулся и пошёл прочь. И в этот миг вдовствующая герцогиня сделала нечто такое, чего не ожидал никто. Закрыв лицо руками, она заплакала, да не тихо, как подобает леди, а зарыдала так, что все ее старческое тело сотрясалось от рыданий. Стюарт обернулся, разинув рот. Верити чуть не упала со стула.
Мистер.Сомерсет бросился к герцогине:
– Что с вами, мадам?
Она отвернулась. Постепенно рыдания стихли до деликатной икоты, потом смолкли совсем. Держась прямо, как палка, герцогиня добралась до своего кресла. Стюарт поддерживал ее под руку. Она опустилась в кресло, сурово сжав губы.
Стюарт поклонился снова.
– Мистер Сомерсет, прошу вас, сядьте.
– Мадам, вы должны понять – вам не заставить меня переменить решение.
– Да, теперь я понимаю. Но прошу еще несколько минут вашего внимания. Окажите честь старой женщине.
Поколебавшись, Стюарт ответил:
– Конечно.
– И вы, Вера, садитесь. Нет ничего смешнее, когда взрослая женщина стоит на стуле, – продолжала вдовствующая герцогиня, даже не посмотрев в сторону Верити.
– Прошу прощения, мадам? – Стюарт не скрывал своего удивления.
Разумеется, герцогиня не удостоила его ответом.
Верити опустилась на сиденье. Но ей не сиделось на месте. Платье! Ей нужно платье, простое, элегантное, не слишком дорогое и...
– Мистер Сомерсет, вы помните, что я рассказывала вам о моей сестре и ее муже? – говорила между тем герцогиня, и ее голос хрипел.
– Да. Они оба погибли в море. Вы взяли на воспитание их дочь. И она умерла, когда ей было шестнадцать.
– Ее звали Вера. Леди Вера Дрейк. Но я не говорила, что она умерла. Я сказала – «мы ее потеряли».
Гробовое молчание.
– Теперь вы понимаете, мистер Сомерсет?
– Бог мой, неужели вы хотите сказать, что... что...
– Именно, – торжественно произнесла вдовствующая герцогиня.
Верити рухнула на свой стул. Кажется, стул зашатался. Ей пришлось что было силы вцепиться в подлокотники. Не ослышалась ли она? Неужели тетя все-таки ее признает?
– Леди Вера Дрейк была нашей радостью и нашим горем. Я постоянно тревожилась за нее, как не тревожилась за собственных детей. К несчастью, моей опеки оказалось недостаточно. В возрасте шестнадцати лет она понесла ребенка от конюшего, которому было тогда всего семнадцать. Новость была как гром средь ясного неба. Моя хорошо налаженная жизнь дала трещину. Вера была любимой дочерью моей сестры и брата мужа. Как я горевала и как злилась – ведь я не исполнила своего долга перед племянницей, моим мужем и ее родителями. Ее беременность мы сохранили в тайне. Знали только я, ее гувернантка да врач, который пользовал Арлингтонов вот уже тридцать лет. Я должна была сохранить тайну во что бы то ни стало, поэтому разработала план, как поправить дело. Врач диагностирует у Веры изнурительную болезнь, которая потребует длительного лечения за границей. Ребенка усыновит надежная семья, которую мы щедро вознаградим, чтобы хорошо о нем заботились. Вера вернется в Англию, ей будет всего семнадцать. Она дебютирует, произведет фурор и проживет свою жизнь так, как подобает женщине ее рода. Меня одолевали гнев и разочарование. И тогда я совершила роковую ошибку. Я отправила ее в дальнее поместье Арлингтонов, но не посвятила в свой план. Напротив, сказала Вере, что она погибла. Что я отправлю ее подальше от Лондона и посажу под замок. Остаток жизни она проведет в сельской глуши. Я хотела ее напугать, потому что она действительно совершила большой проступок. Хотела, чтобы она хорошенько поразмыслила над своим поведением и с благодарностью приняла второй шанс, когда придет время. Но я перегнула палку. Напуганная, Вера сбежала вместе с отцом ребенка. Мы сумели проследить их путь до Саутгемптона. А потом они словно в воду канули. Я безумно испугалась. Заставила гувернантку и врача поклясться, что сохранят тайну, а потом принялась выстраивать самую ужасную ложь в моей жизни. Мы инсценировали ее смерть. Мой муж от горя поседел за одну ночь. Но я не осмелилась сказать ему правду из страха, что он во мне разочаруется. Мы устроили пышные похороны. Наша жизнь шла своим чередом, грустная и пустая. Но каждый день я гадала – что могло с ней случиться? И что я могла сделать иначе? А потом, в один прекрасный летний день, почти семь лет спустя после ее исчезновения, в Линдхерст-Холл прибыл с визитом незнакомый мужчина. Мужа тогда не было дома. Я приняла посетителя сама. Нерешительно, чуть не заикаясь, он сообщил: кухарка из его имения называет себя дочерью девятого герцога Арлингтона. Неужели это правда? Ужас вернулся с новой силой. Моей единственной мыслью тогда было скрыть собственный обман от мужа. Я показала молодому человеку могилу, где покоилось тело неизвестной женщины, которое раздобыл наш врач– я никогда не интересовалась, где он его взял. Показала ему фотографию одной из моих племянниц. Предложила повидать врача, с которого взяла обет молчания. К тому времени как вернулся муж, молодой человек уже пребывал в твердой уверенности, что его кухарка лжет. Он сказал мужу, что прибыл полюбоваться нашим садом. Мы вместе отобедали, и он уехал восвояси. На следующий день я отправилась в Лондон и наняла человека, чтобы выяснить, в самом ли деле кухарка того молодого человека была нашей пропавшей племянницей. Было большим облегчением узнать, что она жива и здорова, как и ее ребенок. Но детектив привез также сведения, которые поставили передо мной новую дилемму. Я узнала, что мистер Бертрам Сомерсет и моя племянница более двух лет кряду состояли в любовной связи. После его визита в наш дом эта связь внезапно оборвалась. Тогда я заключила, что она призналась в своем происхождении с целью заставить его на ней жениться. Моя ложь представила ее в крайне невыгодном свете и привела к разрыву их отношений. Мне отчаянно хотелось вернуть ее в семью. Но как нам признать Веру живой, если ее репутация погублена так, что даже могущественные Арлингтоны не в силах ничего сделать! Значит, необходим был человек, которого я могла упросить на ней жениться. Конечно, эта мысль шла вразрез с моим представлением о священном институте брака. Только охотно, только с любовью и уважением друг к другу и могут люди идти к алтарю, чтобы жить вместе до конца своих дней. Мистер Бертрам Сомерсет не собирался жениться на ней, если к браку не прилагался союз с Арлингтонами. Будь она чиста, я бы и мысли не допустила о подобном браке. Но она запятнала свою честь, поэтому ее молодой человек оказался самым подходящим кандидатом. Я мучилась сомнениями долгие недели, а потом решила спрятать свои принципы подальше, посетить Фэрли-Парк и устроить их свадьбу на следующий день после моего ежегодного бала. Но в самый день бала случилось нечто непредвиденное. Вера уехала в Лондон! Мой человек, выполняя данные мной указания не спускать с нее глаз, проследил ее путь. Думаю, мистер Сомерсет, не стоит говорить, что произошло с ней во время этой поездки.
Верити залилась краской жаркого стыда. Все эти годы тетя знала о той ночи со Стюартом – и вспоминала о ней каждый раз, когда его видела.
– Почему вы мне не сказали? – воскликнул Стюарт. – Я сходил с ума, пытаясь ее отыскать.
– Вера меня разочаровала. Как она могла снова быть такой опрометчивой? При том что мужчина был ей совершенно незнаком. Чего ради? Отомстить бывшему любовнику? Нет ничего глупее, чем то, что она натворила.
– Все было не так, – тихо сказал Стюарт.
– Да, теперь я понимаю. Но тогда, много лет назад, я была тверда и непримирима. Я решила, что она недостойна древнего славного имени Дрейков. Я больше не желала иметь с ней ничего общего.
Но детектив продолжал следить за Фэрли-Парком, и я по-прежнему получала известия о ней и ее сыне. Мало-помалу я прониклась уважением к ее выдающемуся кулинарному таланту и успехам мальчика.
Вдовствующая герцогиня вздохнула.
– Три года назад, когда муж находился при смерти, я призналась ему в содеянном. Он невероятно обрадовался – не будь он болен, тут же помчался бы в Фэрли-Парк! Я обещала ему, что буду заботиться о Вере и ребенке до конца своих дней. После моей смерти заботу о них возьмет на себя Тин. Теперь к настоящему. Неправда, мистер Сомерсет, что я вам никогда не говорила. Я намекнула однажды, когда вы вернулись в Лондон после похорон брата. Вы по-прежнему не знали, кто она, и я сделала, что могла, чтобы вам захотелось встретиться с ней лицом к лицу. Но я снова допустила промах, как всегда в том, что касалось Веры. Из Фэрли-Парк сообщили, что вас наконец видели вдвоем. На следующий день вы разорвали помолвку с мисс Бесслер. Внезапно меня охватили мрачные сомнения: так ли уж права я была? Поскольку нас многое связывало и ставки были слишком высокие, мне захотелось удостовериться, что вы ступаете на этот опасный путь не ради простого вожделения.
Верити снова взобралась на стул. Она увидела, как тетя поднесла платок к покрасневшим глазам.
– Но я даже не представляла, что вы проявите твердость и решите жениться на Вере во что бы то ни стало. Теперь, после стольких лет, ее репутация восстановлена, и мы снова одна семья.
Вдовствующая герцогиня Арлингтон встала. Стюарт тоже поднялся. Она крепко обняла его:
– Спасибо, мистер Сомерсет. Спасибо. Герцогиня снова промокнула глаза платком.
– Мистер Сомерсет, сейчас я выйду из гостиной ровно на пятнадцать минут. За это время вы сделаете официальное предложение моей племяннице. После этого вам нельзя будет видеться с ней наедине до самой свадьбы. А вам, Вера, нельзя терять времени. Предстоит многое успеть. Семья должна воссоединиться. Нужно сшить приличный гардероб. Вас надлежит представить ко двору. Еще и свадьба – она должна состояться до открытия парламентской сессии. Нельзя терять ни минуты!
Ошеломленный Стюарт стоял посреди гостиной. И в этот момент Верити возникла, словно ниоткуда, и бросилась ему на шею, чуть не опрокинув его на пол. Она покрыла его лицо поцелуями.
– Я вас люблю. Я вас люблю. Я вас люблю, – твердила она Стюарту между поцелуями. – Подумать только, что вы для меня сделали! Не могу поверить, что вы были готовы бросить все ради того, чтобы мы могли жить вместе! И вы вернули мне семью. Теперь я смогу увидеть, как женится Тин. Смогу наконец увидеть детей моих двоюродных сестер.
– А мне не верится, что вы та, кто вы есть, – сказал Стюарт, все еще не в силах прийти в себя от удивления. – Конечно, Герцогиня во всем призналась, да и без того концы сходятся. Но мне не верится. Как я мог догадаться, что ваши корни действительно уходят в глубь веков, к самой битве при Гастингсе!
– Ошибка. – Верити смеялась и плакала одновременно. – Я просто поражена вашим невежеством. Наш род гораздо старше: мы были графами уже при Эдуарде Исповеднике.
Потом она схватила Стюарта за руку и потащила за ширму в дальний угол гостиной. Он обхватил ее лицо ладонями.
– Бог мой, как вы сумели пережить эти ужасные годы?
– Позже, позже! Расскажу потом. – Верити обвила его руками. – А теперь молчите и поцелуйте меня.
– Но я еще не сделал вам предложения, – возразил Стюарт.
– К черту предложение. Быстрей же! Разве вы не слышали, что она сказала? Вот смешная старуха – компаньонки в наше время! И это на нее похоже – устроит свадьбу прямо накануне открытия парламента, чтобы явился весь свет.
Она потянулась к застежке его брюк. Стюарт перехватил ее руку, весьма удивленный:
– Прямо здесь?!
– Есть предложение получше? Некоторое время он молча смотрел на Верити.
– Вообще-то нет. Бог мой, впереди будут долгие ночи. Стюарт толкнул ее к стене и поцеловал, что было сил. А дальше был быстрый, яростный акт, и Верити тут же оказалась на вершине блаженства. Стюарт прибыл туда же несколькими секундами позже.
Оставшиеся восемь минут они приводили себя в порядок.
– Ты хихикаешь. – Она ущипнула Стюарта за руку. – Никогда не видела, чтобы ты хихикал.
– Ничего не могу с собой поделать. – Новый приступ веселья. – Я только что отымел леди Веру Дрейк средь бела дня прямо в гостиной вдовствующей герцогини Арлингтон. Моя репутация этого не переживет.
– Твоя репутация была обречена на погибель с той самой минуты, как мы встретились, – напомнила Верити, сияя от счастья.
Стюарт провел пальцем по ее щеке.
– Нет, это мое сердце было обречено. Верити нежно обняла его.
– И это великое сердце. – В ее глазах снова стояли слезы. – Кажется, я еще не говорила: такого, как ты, нет больше в целом мире.
– Я догадывался. И мог бы догадаться гораздо раньше. – Он взял ее руки в свои. – Верити, ты выйдешь за меня замуж, чтобы сделать счастливейшим из смертных?
– Да. Ты делаешь мне величайшую честь, угадав желание моего сердца.
Он расцеловал ее в обе щеки, поцеловал лоб, кончик носа и губы. Заглянул в ее глаза и улыбнулся:
– Наконец-то, Золушка.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Восхитительная - Томас Шерри



Роман хороший. Не похож на другие. ГГ не простушка и не идеальная женщина. Финал немного разочаровал, но прочитать советую. Единственная книга которую я прочла с удовольствием, после Макнот. Интересно, почему никто не оставил коммент.
Восхитительная - Томас ШерриНагима
27.06.2012, 10.01





Несмотря на то, что финал мне не понравился ставлю 10
Восхитительная - Томас ШерриНагима
27.06.2012, 10.09





Книга хорошая и финал меня не разочаровал, но "Идеальная пара" этой писательницы намного интересней!
Восхитительная - Томас ШерриНадежда
28.08.2012, 16.07





жаль что на этом сайте только одна книга этого автора все ее романы - восхитительны
Восхитительная - Томас ШерриСветлана
12.04.2014, 12.01





Согласна со Светланой. Кому понравился этот роман, почитайте другие книги этого автора - очень интересные и своеобразные.Правда нужно будет полазить по сайтам
Восхитительная - Томас ШерриКатя
18.04.2014, 11.48





Прочла несколько романов этого автора,этот роман показался каким то глупым и безсмыслемым. с одним братом не получилось переключилась на другого.Не мой роман.
Восхитительная - Томас Шеррис
27.01.2015, 20.30





По сексуальности всех дам можно расположить по ранжиру от тех, кого чрезвычайно трудно раскочегарить, до тех , которые уже в оргазме, когда кавалер только штаны снимает. Главная героиня как раз из последних, поэтому и забеременела от конюха в 16 лет. Хорошо, что хоть за сыном как-то приглядывала. А потом пошла по рукам: спала с хозяином, потом - с его братом. Обычный путь матери-одиночки. Но хорошо устроилась в жизни, в отличие от честных девушек,что и Вы наблюдали в своем окружении, я уверена!
Восхитительная - Томас ШерриВ.З.,67л.
29.08.2015, 20.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100