Читать онлайн Восхитительная, автора - Томас Шерри, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Восхитительная - Томас Шерри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.36 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Восхитительная - Томас Шерри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Восхитительная - Томас Шерри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томас Шерри

Восхитительная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21



– Я в порядке, папа, – заверила Лиззи отца. Мистер Бесслер разглядывал дочь, пытаясь отыскать в ее лице признаки апатии и безразличия. Призрак ее меланхолии стал для него подспудным .кошмаром. Лиззи было стыдно, что в свои годы она все еще доставляет отцу тревогу и беспокойство, а ведь давно следовало выйти замуж и порадовать старика внуками.
– Нет, правда, папа. У меня все хорошо.
Рука об руку поднимались они по великолепной лестнице Линдхерст-Холла, где проводили неделю в гостях. Вскоре к ним должен был присоединиться ее жених.
Пожелав отцу спокойной ночи и поцеловав его в щеку, Лиззи пошла к себе. Там она почти тотчас же отослала свою горничную. Ей хотелось побыть одной.
Три недели до свадьбы!
За прошедшие две недели Лиззи не виделась ни со Стюартом, ни с Уиллом Марсденом. По Уиллу она скучала намного, намного больше. Раз в день обязательно возникало желание броситься бегом, разыскать его и сказать, что она выйдет за него. Прямо сейчас.
Потом просыпались сомнения. Что, если она действительно настолько пуста и мелочна, как опасался Марсден? Разумеется, ничто в ее недавнем прошлом не наводило на мысль о силе характера, необходимой в ее положении. Кроме того, она боялась не только того, что будет несчастной сама, но беспокоилась о Марсдене. Отчаянно не хотелось превратиться в озлобленную старуху и сделать его несчастным до конца дней.
В дверь постучали. Стук ее напугал. Лиззи взглянула на часы: пять минут первого ночи.
– Кто там?
Под дверь просунули визитную карточку. Она потуже затянула пояс халата, подошла к двери и взяла карточку. Мистер Уильям Марсден. Сердце ушло в пятки. Когда же он приехал р Линдхерст-Холл?
– Откуда я знаю, что это действительно вы?
Под дверь подсунули еще одну визитку. Она прочла написанное от руки: «мюзик-холл».
Лиззи рассмеялась, несмотря на то, что сильно нервничала. Приоткрыла дверь, совсем чуть-чуть. Уилл Марсден тут же проскользнул внутрь, осторожно закрыл за собой дверь и повернул в замке ключ. Лиззи смотрела на него с восторгом и ужасом.
– Что вы тут делаете? – спросила она шепотом. Подумать только, Марсден пришел к ней в комнату в столь поздний час, а она разрешила ему войти. Какой скандал! Если их застанут, ее репутации наступит конец, и поделом!
– Я отчаянный человек, – сообщил Уилл с сияющим видом. – Поэтому решил прибегнуть к последнему средству.
– И?
– Сейчас я буду вас соблазнять.
Кажется, еще никто не наносил ей такого восхитительного оскорбления.
– И вы полагаете, это заставит меня выйти за вас?
– Не знаю. Вы совершенно бессердечная женщина, – сказал он. – Но если и нет, по крайней мере мне будет приятно знать, что остаток жизни вы проведете, жалея, что не можете переспать со мной еще раз.
– Ах Боже! Ну и самомнение.
– Да, скромником меня не назовешь. Но ведь вам следует узнать неприкрытую правду.
Уилл подошел к Лиззи и поцеловал ее. У девушки закружилась голова. Желание нахлынулона нее, как орда диких монголов. Она отскочила от Марсдена, тяжело дыша:
– Это очень неприлично с вашей стороны, сэр! Лиззи не собиралась уступать так легко.
– Правда? Вероятно, вот это вам больше понравится. И он начал целовать ее снова, развязывая пояс ее халата. Вскоре халат был вовсе сброшен с плеч.
С деланным возмущением Лиззи воскликнула:
– Сэр, как вам не стыдно!
– Мне не стыдно, – ответил Марсден, не сводя с нее влюбленных глаз. – Смотрите.
Он не спеша расстегнул крошечные крючки ее ночной сорочки один за другим, открывая ее нагое тело от горла до живота.
– А теперь вот так, – продолжал он, сдергивая сорочку с ее плеч и открывая груди во всей наготе.
Лиззи не дышала. Марсден медленно вздохнул. Игривый тон пропал без следа. Внезапно Лиззи снова стало страшно. Готова ли она к такому повороту событий?
Марсден встал перед ней на одно колено. Лиззи сделала большие глаза. Он что, собрался делать ей официальное предложение? Нет. Сняв поясок с ее халата, он приложил его к груди, прикрыв соски.
– Спасибо, что щадите мою стыдливость, – прошептала она.
– Не стоит благодарности, – шепотом ответил Марсден.
Узкая шелковая лента заскользила по ее коже. Ощущение было такое, словно ее ласкали языком, только прикосновения выходили прохладными, невероятно легкими. Божественно! Лиззи застонала. Потом лента двинулась в обратном направлении, даря ни с чем не сравнимое удовольствие.
– Я всегда дрожу от нетерпения, когда музыканты настраиваются перед началом симфонического концерта, – склонившись к ее уху, прошептал Марсден.
– Хотите сказать, концерт еще не начался? – сумела пробормотать она.
– Нет. Но сейчас мы переходник увертюре.
Уилл схватил ее на руки и усадил на постель – высоченную, почти как изгородь, приподнял подол ее сорочки и стал целовать колени, поднимаясь к бедрам. Лиззи инстинктивно сжала колени, но он легко заставил ее открыться снова и продолжил свое путешествие вверх – и внутрь.
– Это... В высшей степени неприлично.
Лиззи понимала, что он задумал, но самой ей этого испытать еще не доводилось. К тому же при всей ее опытности казалось крайне неприличным.
Уилл тихо рассмеялся:
– Что? Лиззи, неужели вы посещали только третьеразрядные симфонические концерты?
А потом губами и языком показал ей, что такое симфонический концерт самого высокого класса. О, Марсден был превосходным дирижером, отлично умеющим поладить с оркестром. Через минуту он уже знал, какие именно ласки приносят ей сильнейшее наслаждение.
Лиззи смотрела на него – просто не могла оторвать взгляда. Она чувствовала себя выставленной напоказ, в то же время принимая дань самого искреннего обожания. Ей нравилось то, что он с ней проделывал. Не только физическое наслаждение, но и восхитительное чувство свободы и уверенности в присутствие мужчины, который ласкал ее в сокровенном месте.
Потом мысли спутались. Лиззи закрыла глаза. Ощущения приобрели особую остроту и пыл – словно ее окатили волной теплых сливок. Она задрожала всем телом. Прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать. Пальцы утонули в мягких завитках его волос.
Это был финал симфонии Бетховена, способный в последнюю минуту пробудить полный зал мирно дремлющих отцов семейств, взрываясь звуками тарелок и ударных инструментов.
Но Уилл и не думал останавливаться. Его язык и губы напомнили что это была всего лишь увертюра, а главное впереди. Сразу же за первой волной блаженства Лиззи накрыла вторая, а затем и третья.
Лиззи увлекла его за собой на постель. Он был тверд и горяч, но отказался взять ее прямо сейчас.
– Слишком рискованно. Ведь я решил в последнюю минуту – ничего не прихватил с собой, а ведь нельзя забывать о мерах предосторожности.
– Я думала, вы собираетесь на мне жениться.
– Да, но вдруг что-нибудь случится со мной до свадьбы? Он был прав. Сердце Лиззи ожесточилось, но сейчас мало-помалу начало оттаивать. Генри тоже настаивал на соблюдении мер предосторожности, но лишь ради собственной репутации. Но этот мужчина, ах, этот восхитительный мужчина...
– Уилл, мой сладкий, – прошептала Лиззи. Ее сердце переполняла любовь.
Скользнув вниз, приняла его губами. То же самое Лиззи делала и для Генри, но сейчас все было по-другому. Ее восхищали его жар и его гладкость, вздохи, которыми Марсден поощрял ее жадность и, наконец, острый и непристойный вкус семени, которое она приняла в себя до последней капли.
– Бог мой, Лиззи, – хрипло прошептал Марсден, когда она снова крепко его обняла.
– Да, – сказала она со счастливой улыбкой. – Я выйду за вас.
* * *
Лиззи еще не встала, когда принесли записку от Стюарта. Он сообщал, что прибыл в Линдхерст-Холл и хочет с ней поговорить. Мисс Бесслер оделась, наскоро перекусила и послала записку в ответ, что будет ждать его на внутреннем балконе, выходящем на оранжерею. Оранжерея представляла собой впечатляющее стеклянное сооружение высотой в два этажа. Она занимала целое крыло дома. Там было полно тропических растений, радующих глаз буйной зеленью даже в разгар зимы.
Подходящее место, думала Лиззи, чтобы Наконец распрощаться с тщеславными надеждами, ведь именно тут все и началось. Надо сказать, уже маленькой девочкой она отличалась некоторым тщеславием и изрядной толикой амбиций. Но престиж и богатство не были для нее главной целью в жизни. Даже первостепенной не были.
Она всегда ужасно гордилась своей интеллектуальной одаренностью. Планировала читать лекции по античной литературе и математике в Гертон-колледже.
Нов один прекрасный день Лиззи угораздило сопровождать родителей в Линдхерст-Холл, и она онемела при виде красоты и великолепия этого дома. Особенно Лиззи полюбилась роскошная оранжерея. После этого ей не оставалось ничего другого, как стать следующей хозяйкой этого волшебного места и пользоваться всеобщим почетом, с которым принимали вдовствующую герцогиню Арлингтон, куда бы она ни направлялась.
Сегодня Лиззи едва удостоила оранжерею взглядом. Она уже скучала по своему Уиллу. Он покинул Линдхерст-Холл, чтобы взять разрешение на брак у епископа Лондонского. Предполагалось, что они поженятся вдень, назначенный для ее свадьбы со Стюартом, и сполна насладятся торжествами, которые спланировали вместе. Девушка расхаживала по балкону, полная решимости, испытывая необыкновенный прилив сил – хотя этой ночью врядли спал хотя бы час. Почти всю ночь они с Уиллом проговорили, шепча друг другу на ухо и хихикая, словно дети.
По большей части они сплетничали. Это были разговоры весьма пикантные, уместные лишь между людьми, которые полностью доверяют друг другу. Однако у них нашлись также несколько минут, чтобы серьезно поговорить о будущей совместной жизни.
Как оказалось, Стюарт выступил поручителем Уилла в «Иннертемпл». Уилл начинал простым секретарем, но быстро вник в хитросплетения юриспруденции.
– Но мы не можем с чистой совестью пользоваться его покровительством, – взволнованно заявила Лиззи.
– Не стоит беспокоиться. Уверен, вдовствующая герцогиня найдет мне поручителя, как нашла работу, когда я вернулся в Англию.
– А почему она проявляет к вам такое участие? – спросила Лиззи. – Кстати, а что вы делаете в Линдхерст-Холле? Почему она позволила вам, с вашей репутацией распутника, переступить порог своего дома?
– Я ее гость, разумеется. Она – крестная Мэтью и закрывает глаза на мою репутацию распутника с тех пор, как я добровольно вверг себя в нищету и унижение ради брата.
Лиззи покачала головой:
– Ну почему каждый мужчина почитает себя обязанным этой женщине?
– Потому-то и вы хотели оказаться на ее месте. Могли бы повелевать всеми мужчинами Англии, – сказал Уилл с нежной дурашливостью.
– Верно, – признала Лиззи. – Но теперь я найду другой способ добиться восхищения и успеха у обычных людей. Думаю, я все-таки пойду в Гертон-колледж и стану занудой-профессоршей. Прославлюсь как один из лучших умов моего поколения!
–Думаю, это отличная мысль, – улыбнулся Марсден. – Кроме того, очень приятно заниматься любовью на трудах Платона.
– Или Пифагора.
– Или Пифагора. Как я мог забыть старину Пифагора? Улыбаясь своим воспоминаниям, Лиззи глубоко втянула в себя аромат цветов, листвы и земли.
– Кажется, я застал вас в хорошем настроении?
В дверях стоял Стюарт.
От волнения и неожиданности Лиззи не смогла выговорить ни слова.
– Простите, заставил вас ждать! По пути сюда я встретил ее светлость, и она захотела со мной поговорить. – Стюарт подошел к мисс Бесслер и поцеловал ее в щеку. – Я тревожился из-за вас. Вы совсем не выходили из дома! Надеюсь, вы не вините меня, что нагрузил вас свадебными хлопотами?
– Сейчас все прекрасно и чудесно. Лучше не бывает.
Вот если бы не эта ноющая боль! Стюарт не заслужил предательства с ее стороны. Теперь ему предстоит еще одна ожесточенная парламентская сессия, а у него не будет жены, которая окружила бы его заботой. Если бы Лиззи могла надеяться, что он будет когда-то так же счастлив, как она сейчас...
– Отлично. Потому что мне надо вам кое-что сказать. Его странный тон насторожил девушку. И этот взгляд!
Она видела у Стюарта такой взгляд, когда он обсуждал с коллегами по палате общин некоторые крайне неприятные вопросы. .-Да? Стюарт глубоко вздохнул:
– Я полюбил другую женщину.
Уж не ослышалась ли она? Лиззи изумленно смотрела на Стюарта.
– Кто она?
– Мадам Дюран, – ответил Стюарт, и в его голосе Лиззи не уловила ни тени сомнения, ни стыда. У нее даже в ушах зазвенело.
– Мадам Дюран? Вы хотите сказать, ваша кухарка?
– Именно.
– Вы уверены? - Глупый вопрос. Но как это не похоже на Стюарта, строгого, застегнутого на все пуговицы Стюарта!
– Вполне.
– Но это... – Лиззи не могла взять в толк, как мужчина, подобный Стюарту, вообще может обратить внимание на кухарку. Не говоря уж о том, чтобы тратить на нее время. Не говоря уж о том, чтобы влюбиться. Влюбиться!
– Боже мой, – пробормотала она. – На обеде в вашем доме одна глупая женщина сказала мне, что я должна рассчитать вашу кухарку, как только стану миссис Сомерсет. Я ни на миг не заподозрила, что в ее оскорбительных словах есть хоть зерно правды.
– Мне очень жаль. Это одна из причин, почему я хотел с вами поговорить. Поэтому вам не придется впредь выслушивать подобные гадости.
Лиззи снова принялась расхаживать туда-сюда по балкону. Она была искренне потрясена – и только.
– Вы намерены на ней жениться?
Это уж слишком. Если Стюарт женится на кухарке, он разрушит все, чего добился. Не такое уж высокое положение он занимает, чтобы жениться на ком захочется. Людям только дай повод – и они припомнят Стюарту его незаконное происхождение.
– Вы прекрасно понимаете, что я не могу на ней жениться. – Казалось, слова даются ему с трудом. – Но я буду проводить с ней как можно больше времени.
– Итак, вы разрываете нашу помолвку.
– Буду вам благодарен всю жизнь, если отпустите меня, – сказал Стюарт, не сводя с нее печальных глаз. – Простите, Лиззи. Мое сердце принадлежит другой.
Девушка покачала головой. Действительно, она совершенно не знала Стюарта, даже подумать не могла, что ее жених способен на тайную любовную связь с совершенно неподходящей женщиной. Однако он нисколько не пал в ее глазах. Любить так, как полюбил он – страстно и безоглядно, – только так и нужно любить.
– В таком случае желаю вам обоим всего наилучшего, – сказала Лиззи.
Лиззи ответила бы Стюарту точно так же, даже не будь в ее жизни Уилла Марсдена. Она видела в Стюарте Сомерсете прежде всего старого друга и от души желала ему счастья.
– Благодарю, – сказал Стюарт. Подошел к ней, взял ее руки и поцеловал. – Спасибо. Я не хотел. Но не могу ее разлюбить. Несправедливо держать вас в неведении. Иначе я ни за что не решился бы оскорбить вас.
Лиззи поцеловала его руки в ответ.
– Вы оскорбили только мое тщеславие – и лишь потому, что я вообразила: каждый мужчина в мире тайно в меня влюблен. А ваше решение облегчает мне задачу. Ведь я хочу вам сказать, что тоже сомневаюсь в разумности нашего союза.
Стюарт печально улыбнулся:
– Я вовсе не удивлен, что вы передумали – ведь я увлекся другой.
– Да, но должна признаться, что тоже увлеклась. Мистер Сомерсет был поражен:
– Есть кто-то другой?
Лиззи не смогла сдержать счастливой улыбки:
– Стюарт, я выхожу замуж за вашего секретаря.
 Выражение искреннего удивления на лице Стюарта было зеркальным отражением ее собственного минуту назад.
– Мне казалось, вы терпеть не можете Марсдена.
– Я изменила свое мнение.
Некоторое время они смотрели друг на друга, а потом оба весело рассмеялись.
– Мы были парочкой обманщиков! – сказал Стюарт, все еще посмеиваясь.
Потом, впервые за много лет знакомства и без просьбы с ее стороны, Стюарт обнял Лиззи.
– Не могу выразить словами, как я рад. Марсден – отличный парень. Я как раз рекомендую его в «Иннер темпл». Из него выйдет отличный адвокат и отличный муж. А когда он получит наследство, вы прекрасно устроитесь – гораздо лучше, чем выйдя за меня, если бы мне не досталось поместье брата.
Получит наследство? Но что Уиллу наследовать? Его имя было вычеркнуто из завещаний и матери, и отца. Поскольку их давно нет в живых, не было и вероятности, что оно там снова появится.
– Я выбрала его не из-за наследства, – сухо сказала Лиззи.
– Разумеется. Но знаете ли, всегда приятно думать, что вас ждет обеспеченное будущее – без забот и хлопот. Я вел дело Марсдена как его адвокат, так что знаю, о чем говорю.
Эта новость ошеломила Лиззи еще больше, чем сообщение, что Стюарт влюбился в собственную злокозненную кухарку. Итак, Уилл вовсе не бедняк, но позволил ей думать иначе. Почему? Неужели действительно считает ее такой пустышкой, что решил подвергнуть испытанию? Но Лиззи согласилась выйти за Марсдена, думая, что он без гроша в кармане. Похоже на какую-то игру. В самом ли деле он всерьез намерен на ней жениться? В самом ли деле отправился за разрешением на брак или смеется всю дорогу в Лондон над тем, как ловко ее одурачил?
Прощаясь, Стюарт поцеловал Лиззи в щеку:
– Не забудьте пригласить меня на свадьбу. Свадьбу? Какую свадьбу?
Верити в душе побаивалась, что мисс Бесслер не захочет так легко отпускать Стюарта. Но ее тревога оказалась напрасной. Мистер Сомерсет дал телеграмму, что отныне свободен, и просил приехать к нему в Лондон. Так как он собирался провести Рождество в Линдхерст-Холле, слуги получили неделю отпуска, и городской дом был совершенно – и очень кстати – пуст.
Майкл проводил Верити до станции.
– Не знаю, как мне ко всему этому относиться, – заявил сын. – Вы понимаете, что подаете мне не очень хороший пример? Неужели мистер Сомерсет не может на вас жениться, в конце концов?
Верити пожала плечами:
– Нет, если мы хотим сохранить его положение в обществе.
– Надеюсь, он знает, что ты ради него отказываешься от славы и богатства в Париже? – спросил сын, когда Верити обняла его на прощание.
– Позабочусь, чтобы узнал. И тогда ему уже никогда не забыть моей жертвы. – Она поцеловала Майкла, а потом помахала ему из окна вагона.
Напрасно Стюарт так торопился, что решил послать телеграмму из почтового отделения возле Линдхерст-Холла. Разумеется, им с Верити не удастся долго держать свой союз в тайне, но береженого Бог бережет. Очень уж не хотелось, чтобы вдовствующая герцогиня Арлинггон прознала про них слишком быстро.
У герцогини явно имелись способы следить за ней. Как еще объяснить появление ее письма на Кэмбери-лейн, едва Верити успела приехать? Если вдовствующая герцогиня узнает, что Верити вернулась в Лондон, и примет во внимание тот факт, что Стюарт покинул Линдхерст-Холл, она сразу догадается, что между ними что-то происходит.
Верити прибыла в Лондон в очень странном расположении духа. Но перед отъездом из Фэрли-Парк Стюарт оставил ей ключ от лондонского дома. Поэтому, когда она отперла парадное и шмыгнула в дом, ее настроение заметно улучшилось. По крайней мере теперь в его жизнь она будет входить только с парадного входа!
Однако в доме никого не оказалось, и Верити слегка приуныла. Где же Стюарт? Она думала, что он ждет не дождется ее прихода. Верити взяла саквояж – остальной багаж доставят позже – и потащила его наверх.
Она умылась над раковиной в ванной и подивилась: история-то повторяется. Она снова ждет Стюарта в его ванной. И тут хлопнула входная дверь.
Верити бросилась вниз и чуть не сбила Стюарта с ног, натолкнувшись на него на площадке второго этажа. Не говоря ни слова, обняла и начала целовать. Остановилась, чтобы перевести дух, и только тогда спросила:
– Где вы были?
Обняв ее лицо ладонями, Стюарт жадно поцеловал ее в ответ.
– Совершал героический поход.
– В поисках дракона?
– Нет. Искал нечто такое, чего в Англии, по-видимому, не водится.
– Чего же?
Он приподнял ее юбки, и его ладонь заскользила вверх по ее бедрам. Верити изумленно ахнула, когда Стюарт принялся развязывать ленточки ее трусиков, которые тотчас же упали к ее ногам.
Рука Стюарта нашла потайной вход и начала забавляться. Как ни легки, невесомы были его прикосновения, они обжигали как огонь.
– Хотите, покажу?
– Да, – простонала она.
Получив это нетерпеливое «да», Стюарт почему-то убрал руку. Верити схватила его за плечи, дрожа от нетерпения и возбуждения. Рука медленно вернулась, и Верити почувствовала, как что-то круглое, мягкое и гладкое коснулось внутренней поверхности бедер.
– Купил сегодня. Вы даже не представляете, каких трудов мне это стоило.
Стюарт заставил ее слегка расставить ноги и пощекотал обтянутой шелком губкой.
– Куда бы я ни зашел, меня уверяли, что не держат ничего подобного. Как же, у нас приличное, богобоязненное заведение! Каждый торговец подозревал, что я хочу навлечь на него неприятности. Ведь такому засушенному педанту, как я, эта нечестивая штуковина явно ни к чему.
«Нечестивая штуковина» начала описывать круги возле одного особо чувствительного местечка. Верити что было сил вцепилась в его плечо, на сей раз чтобы устоять на ногах.
– В конце концов нашлась одна женщина. Лишь взглянула на меня – и опустошила мой кошелек. Кажется, она продала мне все губки из своего магазина.
Путешествие обтянутой шелком губки продолжалось. Верити уткнулась лицом в лацкан его сюртука, ощущая на губах вкус нагретой шерстяной материи и жадно вдыхая запах чистого накрахмаленного белья.
Потом Стюарт втолкнул губку внутрь. Сначала шло туго, потом вдруг губка скользнула внутрь неожиданно легко, и за ней последовали его пальцы. Оба тяжело дышали.
– Боже, надеюсь, я накупил достаточно.
На миг суровая явь вторглась в сознание Верити, и ее сердце болезненно сжалось. Она тоже привезла с собой запас губок. Но предпринятые Стюартом меры заставили ее вспомнить о реальном положении вещей. Конечно, он ее любит. Но никогда не возьмет с собой на прогулку в парк. Не упомянет ее имя в приличном обществе. Разумеется, не будет и детей. Ведь их дети будут считаться незаконнорожденными. А Стюарт, как никто другой, не захочет плодить незаконных отпрысков.
Но потом Стюартр освободился из плена брюк и вошел в нее. И Верити забыла обо всем на свете. Почти сразу же пришли сладостные содрогания. Ее истомившееся по ласкам тело выплескивало – снова и снова – годы тайных желаний, и одна мощная, сверкающая волна сменялась другой.
– Мне ужасно нравится эта комната, – сказала Верити. – Но я никак не предполагала, что вы спите в подобной обстановке.
В спальне царил белый цвет различных оттенков. Стулья и пуфики были обиты парчой цвета слоновой кости. Стенные панели были словно паруса клипера на горизонте. Занавеси были из прозрачного муслина, поверх которых располагались шторы из плотного шелка, белого, как сахар, с небесно-голубыми разводами.
– Мама обожала белый. Поэтому для меня белый – цвет  роскоши.
После их бурного соития на лестнице зазвонил дверной звонок – принесли чай и закуски, которые-Стюарт заказал в отеле «Савой». Они подкрепились и занялись любовью прямо на обеденном столе. Потом Стюарт отправился в цокольный этаж и подбросил в бойлер столько угля, чтобы хватило на целый вечер. Они вместе приняли ванну и лишь после этого добрались наконец до спальни.
Верити, в своем домашнем халате, забралась в изголовье постели и встала на колени, чтобы рассмотреть висящий над постелью морской пейзаж.
– Кто это писал? Похоже на то маленькое полотно в главном холле – не Констэбл, а то, новое.
Стюарт колебался недолго:
– У вас острый глаз. Обе картины написала моя мать. Ответ ее удивил. Верити пригляделась.
– У нее был настоящий талант! Конечно, техника несовершенна, но есть чувство цвета и композиции. – Она обернулась к Стюарту. – Не знала, что вы навещали мать после переселения в Фэрли-Парк.
– Я ее не навещал. Один только раз.
Отец запретил матери видеться с сыном или писать ему письма. Но Стюарт об этом не знал. Долгие годы он думал, что она бросила его и забыла. Но когда ему исполнилось шестнадцать, он случайно узнал, что раз в три месяца сэр Фрэнсис выплачивал Нельде Лэм содержание – при том что уверял Стюарта, будто не знает, где она живет.
Сэр Фрэнсис поселил ее в своем доме в Торки; именно там прожила последние годы жизни мать Берти. Сделка была выгодная: можно было удерживать Нельду подальше от Манчестера, где Стюарту было бы легко ее разыскать. Кроме того, теперь ей было что терять, вздумай она нарушить данное сэру Фрэнсису обещание и попытаться дать знать о себе сыну.
Стюарт тайком разыскал адрес дома в Торки. В конце пасхальных каникул он уехал из дому двумя днями раньше, якобы чтобы вернуться в Регби. По дороге он сделал пересадку и отправился дальше на юг, на побережье Девоншира.
Он прибыл туда в середине благоуханного весеннего дня. Все побережье было в цвету. Вода в бухте голубела, точно омытое дождем небо. Стюарт оставил багаж на станции, узнал дорогу и направился вверх по холму позади реки Стрэнд.
Его сердце билось в груди, как плененная ласка о стенки клетки. Он представлял себе, как мама стоит у окна и смотрит на дорогу, точно так же, как он сам высматривал, не идет ли она, забравшись на самый верх кованых ворот Фэрли-Парк. Или, может быть, она молится за него, и по ее лицу струятся слезы. Или пишет ему письмо, полное любви письмо, каких у нее набралось уже не одна сотня, в ожидании дня, когда он постучит в ее дверь.
Когда вдали показался белый скромный домик, Стюарт пустился бегом. Выкрашенная зеленой краской дверь отворилась. Горничная в съехавшем набок переднике осмотрела его с головы до ног и разочарованно протянула:
– Такты не мой Бобби...
Его сердце болезненно сжалось. Такую неряшливую и невоспитанную горничную немедленно выпроводили бы из Фэрли-Парк безо всяких рекомендаций. Хозяйка, которая терпит подобную горничную, должна иметь по меньшей мере сомнительную репутацию.
В глубине дома раздался взрыв истерического хохота. Смеялись мужчина и женщина, пронзительно, грубо дома так не смеялись даже в людской.
– Это дом миссис Лэм? – спросил Стюарт, надеясь, что произошла ошибка.
Горничная ответила:
– Давайте визитку, если она у вас есть. Я отнесу.
Стюарт прошел мимо нее в главный холл. Смех не смолкал. Дверь была полуоткрыта, и Стюарт увидел мужчину в коричневом сюртуке и сидящую у него на коленях женщину в желтом в синий горох платье.
Войдя в гостиную, он обнаружил, что дама в платье в горох была не единственной, кто сидел на мужских коленях. Там находилась также дама в ярко-алом, слишком вызывающего для середины дня оттенка платье. Хихикая, она ерзала на коленях другого мужчины. Третья женщина, нарумяненная, с подсиненными веками карга, держала в руке кальян. Едва пробило четыре часа пополудни, но на столе, на полу было уже с полдюжины пустых бутылок.
– Миссис Лэм, где вы прятали от нас своего прелестного юного дружка? – пробулькала дама в алом.
Только теперь Стюарт заметил четвертую даму, почти с ног до головы одетую в белое. Она сидела на скамье возле пианино, навалившись локтем на его опущенную крышку. Возле ее локтя стоял пустой стакан!
Стюарт ее не узнал. Он помнил мать – усталую, поблекшую женщину, преждевременно состарившуюся, с поредевшими волосами и изможденным лицом, на котором все время выступали какие-то пятна – то ли от холода, то ли от кожной болезни. А возле пианино сидела прекрасная, томная женщина, едва ли намного старше его самого.
Она тоже его не узнала. Не сразу. Сначала долго озадаченно смотрела. К своему отвращению, Стюарт понял, что она тоже пьяна, как и дама в красном. Только вместо возбужденного хихиканья погрузилась в апатию.
Внезапно она вскочила и бросилась к нему, но запнулась о валявшуюся на ковре бутылку. Он едва успел ее подхватить.
– Стю! Бог мой, это ты. – Мать так сжала Стюарта в объятиях, что чуть не сломала ему предплечье. – Эй, вы все! Это мой сын! Сынок!
Стюарт с холодным спокойствием выдержал это неуклюжее представление. Мужчины в ее гостиной были такие же художники и профессора, как он жрец друидов. А если обе дамы, предположительно их жены, не явились прямо из публичного дома и дымящая кальяном ведьма не была главной сводницей – значит, путешествие на юг повредило его рассудок.
Стюарт всегда считал мать леди, несмотря на ее бедность. В ней чувствовалась утонченность, ее речь была намного чище и культурней, чем у окружающих. Но сейчас он ясно слышал безнадежный акцент, видел грубые жесты – как она размахивала ложечкой, когда принесли чай! Слышал громкий, визгливый смех, в точности как у ее жутких гостей.
Прав был отец, когда настоял, чтобы мать прекратила всякие сношения с сыном. Никакая она не леди. По части респектабельности ей было далеко даже до экономки из Фэрли-Парк.
Стюарт встал, чтобы поскорей уйти, ссылаясь на строгое школьное расписание, не позволяющее ему задержаться подольше. Мать выбежала из дома вслед за ним:
– В чем дело, Стюарт? Почему ты уходишь?
– Я уже вам сказал. Мне пора.
– Но ты только что приехал. Останься хотя бы на обед.
– Думаю, ничего не получится. Мать заплакала:
– Вот чего я боялась! Ты изменился. А я недостаточно хороша, чтобы считаться твоей матерью.
– Это я изменился? – воскликнул он, ошеломленный. – А не ты? Кто эти люди?
– Мои друзья.
– Друзья? Темные личности и проститутки.
– Я всегда водилась с темными личностями и проститутками. Том Фиддл был мошенник и пройдоха. Помнишь Тома Фиддла? Он учил тебя читать «Манчестер гардиан». А Полли и Мадж? Ты часто играл с ними в карты. По-твоему, чем они зарабатывали себе на жизнь?
– Это было другое.
К тому времени как Стюарт познакомился с Томом Фиддлом, его преступная карьера была давно в прошлом; он держал кабачок на их улице. Мадж он помнил смутно, но вот Полли была тихая, аккуратная женщина, которая все время молилась. Ничего общего с теми потаскухами! Мать покачала головой:
– Нет, если кто изменился, так это ты, Стю. Думаешь, ты теперь важная шишка. Глядишь на нас свысока.
У Стюарта лопнуло терпение. Что произошло с его трудолюбивой матерью? Кто эта праздная женщина, растерявшая все нравственные ориентиры?
– Как мне еще на тебя смотреть, если ты пьешь с самого утра?
Когда в ту зиму Нельда Лэм скончалась от инфлюэнцы, Стюарт настоял, чтобы ее похоронили в Манчестере. Так он мог хотя бы притвориться, что той сцены в Торки не было вовсе.
Эту ложь он потом старательно лелеял долгие годы.
– Когда я разыскал ее, она мне совсем не понравилась, – сказал Стюарт Верити. – Больше я к ней не приезжал. Когда мать умерла, люди, которые убирали из дома ее вещи, послали мне картины. Я велел их убрать подальше. Не хотел их видеть. Но потом, когда мы поговорили о Берти, я вспомнил о ней. Ведь это из-за меня мама жила такой жизнью, но ни разу меня не упрекнула. Верити обняла Стюарта.
– Рада, что вы ее простили.
– Могу лишь надеяться, что и она тоже меня простила.
– Простила. Я знаю. – Верити крепко прижала его к себе. – Я тоже мать. А мы, матери, прощаем все.
В его душе словно что-то оборвалось. Он поцеловал Верити в макушку.
– Когда-нибудь я отвезу вас на ее могилу. Она прижалась щекой к его щеке:
– Да, мы туда съездим.
Тем же вечером, лежа под одеялом, в тепле и уюте постели, они строили планы на будущее.
– Белый цвет – прекрасно. Но нам в нашем доме следует быть более практичными, – заявила Верити.
Стюарт почувствовал болезненный укол в сердце, когда понял, что она говорит вовсе не о его доме, поскольку здесь она никогда не сможет жить с ним в открытую. Никто не поставит ему в вину, если он заведет любовницу, но если дело касается Верити Дюран, следует соблюдать особую осторожность.
Стюарт внимательно вглядывался в ее лицо, но не нашел ни малейшего признака, что она несчастна. Напротив, когда Верити говорила о планах на будущее, ее глаза ярко блестели. У нее наконец появится время, чтобы написать великий труд своей жизни – книгу рецептов и методов профессиональной кухни. Вероятно, следует выписать помощников из Фэрли-Парк, завершить их дальнейшее обучение и открыть чайную, где бы подавалась настоящая парижская и венская выпечка. А затем, накопив достаточно денег, Верити собиралась открыть кулинарную школу.
– Вы же знаете, я готов открыть вам неограниченный кредит, – напомнил Стюарт.
Она улыбнулась, немного печальной улыбкой:
– С некоторых пор у меня завелась привычка тратить исключительно собственные деньги. Кроме того, мне нравится иметь доход – это дает ощущение безопасности.
– Боитесь зависеть от моего благорасположения?
– Думаю, тут не только страх. Я не стыжусь, больше не стыжусь того, что своим искусством могу заработать себе на безбедную жизнь.
Стюарт поднес ее ладони к свету. Она разрешила ему смотреть. Старые шрамы и ожоги давно зажили и поблекли, но появились новые. Мозоли почти исчезли, кожа оказалась намного нежнее, чем ему помнилось.
– Я помню ваши руки. Вспоминал их каждый раз, когда пожимал чью-нибудь руку, никогда не знавшую труда.
– Вот новость! Узнала бы раньше – перестала бы изводить горы бальзама, – игриво сказала Верити, и в ее глазах заплясали искры.
Стюарт поцеловал ее ладонь, осторожно, но настойчиво, и был вознагражден – Верити судорожно вздохнула. Ее руки сохранили былую чувствительность. Он бросил на Верити лукавый взгляд.
– Ах, Боже! – воскликнула она, прижимая ладонь к его губам. – Вот теперь я действительно боюсь отдаться в ваше благорасположение.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Восхитительная - Томас Шерри



Роман хороший. Не похож на другие. ГГ не простушка и не идеальная женщина. Финал немного разочаровал, но прочитать советую. Единственная книга которую я прочла с удовольствием, после Макнот. Интересно, почему никто не оставил коммент.
Восхитительная - Томас ШерриНагима
27.06.2012, 10.01





Несмотря на то, что финал мне не понравился ставлю 10
Восхитительная - Томас ШерриНагима
27.06.2012, 10.09





Книга хорошая и финал меня не разочаровал, но "Идеальная пара" этой писательницы намного интересней!
Восхитительная - Томас ШерриНадежда
28.08.2012, 16.07





жаль что на этом сайте только одна книга этого автора все ее романы - восхитительны
Восхитительная - Томас ШерриСветлана
12.04.2014, 12.01





Согласна со Светланой. Кому понравился этот роман, почитайте другие книги этого автора - очень интересные и своеобразные.Правда нужно будет полазить по сайтам
Восхитительная - Томас ШерриКатя
18.04.2014, 11.48





Прочла несколько романов этого автора,этот роман показался каким то глупым и безсмыслемым. с одним братом не получилось переключилась на другого.Не мой роман.
Восхитительная - Томас Шеррис
27.01.2015, 20.30





По сексуальности всех дам можно расположить по ранжиру от тех, кого чрезвычайно трудно раскочегарить, до тех , которые уже в оргазме, когда кавалер только штаны снимает. Главная героиня как раз из последних, поэтому и забеременела от конюха в 16 лет. Хорошо, что хоть за сыном как-то приглядывала. А потом пошла по рукам: спала с хозяином, потом - с его братом. Обычный путь матери-одиночки. Но хорошо устроилась в жизни, в отличие от честных девушек,что и Вы наблюдали в своем окружении, я уверена!
Восхитительная - Томас ШерриВ.З.,67л.
29.08.2015, 20.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100