Читать онлайн Восхитительная, автора - Томас Шерри, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Восхитительная - Томас Шерри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.36 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Восхитительная - Томас Шерри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Восхитительная - Томас Шерри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томас Шерри

Восхитительная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19



– Ждите здесь, – велел Стюарт в тех же словах и в том же приказном тоне, что и она Бекки и Марджори.
Он поднялся вверх по лестнице, оставив ее одну в холле. Верити поставила на пол чемодан и сняла перчатки – ладони немилосердно потели, и ей не хотелось портить лучшую пару перчаток.
Высокие часы-футляр по-прежнему украшали холл, как и картина Констэбла, к которой добавилась новая, неподписанная акварель. Рядом с чиппендейлским пристенным столиком теперь стоял стул работы Хепплуайта
l:href="#n_24" type="note">[24]
. На него-то Верити и села. Разумеется, ей не следовало этого делать, но ноги по-прежнему ей не повиновались.
Часы громко тикали, отбивая минуты. Милый, домашний звук сейчас отдавался дрожью в ее сердце. Верити вытерла мокрые ладони о юбку. Сейчас бы хороший глоток чего-нибудь крепкого!
«Не хотите ли виски?»
Сейчас она бы тоже не отказалась. Заслышав шаги мистера Сомерсета на лестнице, Верити вскочила. Стюарт вошел, держа в руках большую нарядную коробку. В таких обычно доставляют сшитую на заказ обувь постоянным и уважаемым клиентам.
– Это ваше, – по-английски сказал Стюарт.
– Мое? – невольно вырвалось у Верити английское слово. Кажется, при звуках ее речи он зло стиснул зубы.
– Теперь можете уезжать. – Стюарт сунул коробку Верити, практически толкнул ею в грудь. Она взяла ее и попятилась.
– Сэр, что это?
– Кое-что из ваших вещей, – холодно ответил он. – Доброго дня, мадам.
Не веря своим глазам, Верити наблюдала, как он уходит. Где-то вдали, недоступная взгляду, мягко хлопнула дверь кабинета. Считанные дни назад он ее любил. Когда-то давно хотел жениться. Имело ли сейчас все это хоть какое-то значение? Неужели их история не стоит даже того, чтобы сказать друг другу несколько теплых слов на прощание?
Мадам Дюран поставила коробку на приставной столик и откинула крышку. Под серой переливающейся салфеткой обнаружилась отнюдь не пара щегольских сапог, но пара бурых резиновых галош. Вовсе не новых – Верити видела потертые, затвердевшие и рассыпавшиеся мелкими трещинками места. Но галоши были чистые, ни пятнышка грязи на заботливо отполированных боках. Хотя кто, находясь в здравом уме, станет доводить до зеркального блеска галоши, если дождь идет каждый день, и галоши...
Вскрикнув, она зажала рот ладонью. Эти галоши когда-то принадлежали ей. Ну, не совсем ей, она позаимствовала их у мистера Симмонса, главного садовника. Тогда он был новичком в Фэрли-Парк и не относился к Верити с презрением, как многие другие слуги после того, как она перестала делить ложе с Берти. Верити пришлось купить ему новую пару, поскольку эти она забыла в Саммер-Хаусинн.
Но для Стюарта это были именно ее галоши. В коробке лежали пакетики с высушенными лимонными корочками и лавандой. Мистер Симмонс умер бы от смеха, доведись ему узнать, что его старые уродливые галоши удостоились таких почестей. Верити самой захотелось истерически рассмеяться – хотя первая слеза уже упала ей на тыльную сторону ладони.
Она вернула на место крышку, наклонилась и поцеловала коробку. Потом отправилась на поиски Стюарта в кабинет.
Мадам Дюран не стала стучать. Стюарт разглядывал графин с виски, словно прикидывая, хватитли тут, чтобы упиться до бесчувствия. В следующую минуту Верити была подле него, подол ее платья обмахнул бока его ботинок.
– Можно мне виски? – спросила она.
Четкие звуки ее английской речи заставили его вздрогнуть, точно он увидел перед собой привидение. Разумеется, Стюарт плеснул ей виски, ведь он был хорошо воспитанный мужчина и не мог отказать в вежливой просьбе. Но костяшки пальцев, сжимающих горлышко графина, стали совсем белыми. Интересно, заметила ли она?
Верити не заметила, но ее глаза сияли, как звезды. Ее глаза, голубые, как небеса в раю. Стюарт боялся на нее смотреть. Она была в точности такой, какой он ее помнил, и в то же время совсем другой. Чудесные глаза и губы ни на йоту не уступали тем, которые манили его в воспоминаниях. Но ее никак нельзя было назвать нежной и хрупкой. Эта женщина была сделана не из фарфора, но из стали.
– Благодарю, – сказала Верити звенящим голосом и сделала глоток. – Тот же самый виски, не правда ли?
Стюарт промолчал. Он разрывался между двумя женщинами, пытаясь примирить в своем сознании нежную Золушку из мечты и кухарку с собственной кухни. Ничего не получалось!
– Я так тосковала, – прошептала она.
– В самом деле?
– Каждый день. Каждую ночь.
Стюарт не помнил, чтобы ее глаза были исполнены такого соблазна, но сейчас они именно соблазняли. Боже, как соблазняли. Эта женщина была воплощением чувственности. Он не был к этому готов.
Стюарт налил себе еще виски.
– Вы могли разыскать меня в любое время.
– Я не знала, как меня примут.
– Ложь, и вы сами это знаете.
Верити покачала головой:
– Откуда мне было знать, что вы действительно меня любите? Что не проснетесь утром, снедаемый раскаянием?
Он поднес к губам полный стакан и отпил половину одним махом. Виски потек по подбородку. Стюарт утерся рукавом – простонародный жест, но сейчас ему было наплевать.
– Яговорю не об этом. Вы намеренно скрыли от меня, кто вы такая. И вы ни разу не пришли ко мне, потому что отлично знали, как вас примут, стоит вам сказать правду!
Верити растерянно заморгала:
– И как бы меня приняли?
– Как сегодня, – холодно ответил Стюарт. – Полагаю, я уже указал вам на дверь.
– Потому что я была кухаркой у Берти? Я же сказала вам – я никто.
– Нет, это я был никто. А вас знали повсюду. Единственным слугой в Британии, чья дурная слава превосходит вашу, был шотландец нашей королевы
l:href="#n_25" type="note">[25]
.
– В самом деле? – тихо спросила Верити, опуская глаза. – Не знала, что обо мне злословили в каждом доме.
– Поверьте, так и было. – Стюарт допил то, что еще оставалось в стакане. – Даже те, кто смог бы отличить Берти от герцога Веллингтонского, думали, что вы самая выдающаяся сука с тех пор, как изобрели матрас.
Мадам Дюран побледнела.
– Десять лет я потратил на ваши поиски. Десять лет преданности и верности! Тратил деньги на детективов – а ведь я поклялся, что не прикоснусь к ним. Я мог бы жениться, завести детей. Зачем я обожествлял ваш лживый образ? Вы были моим идолом, потому что вам не хватило порядочности отпустить меня на свободу. Вы позволили мне цепляться за ложные воспоминания и ложные надежды.
Верити даже отшатнулась, словно тяжесть его гнева грозила придавить ее.
– Я подумала, что утром вы пожалеете о своем предложении, – сказала Верити, приложив руку к сердцу и честно глядя ему в глаза. – Не захотите иметь со мной ничего общего, когда взойдет солнце...
– Вы были правы. Не захотел бы – если бы только знал, кто вы! Поэтому-то вы держали язык за зубами, не так ли? Хотели сохранить иллюзию. Знали, что я на пушечный выстрел не подойду к Верити Дюран, поэтому не дали мне шанса от нее отказаться. Увезли иллюзию с собой в Фэрли-Парк, оставив мне на память кусочки головоломки.
– Неправда. Я никогда не хотела...
– Не важно, чего вы хотели! Уверен, у вас наготове тьма благовидных отговорок и, вполне допускаю, вы свято в них верите. Но вы сделали именно то, что сделали – увезли с собой иллюзию, предоставив мне ломать голову.
– Мне жаль.
– Вам жаль? Десять лет я ждал, что вы вернетесь. Хранил галоши, словно щепки Креста Господня. Бросал деньги в ящики для подаяний в каждой церкви, что попадались мне на улицах, в напрасной надежде, что на небе есть Бог и я могу его подкупить, чтобы он вас берег. А когда я наконец сдался и решил остепениться, вот тут-то вы и появились и заставили влюбиться в себя заново, прекрасно понимая, что ничего, кроме несчастья, ваша затея не принесла.
– Мне жаль. Я не хотела...
Стюарт так и не понял, что случилось. Стакана с виски больше не было в его руке – он пролетел кабинет наискось и разбился о каминную полку. Лицо Верити сделалось белее снятого молока.
– Если в ваших планах не было ничего подобного, вы бы ушли сразу после похорон Берти. Вы бы не скрывали лицо. Или не открыли бы его никогда. А теперь уходите, прошу вас. И уезжайте подальше...
– Стюарт...
– Не помню, чтобы давал вам разрешение называть меня по имени. Воздержитесь от подобных вольностей.
Верити смотрела на него долгим умоляющим взглядом, упрямо продолжая на что-то надеяться. Потом мало-помалу ее надежда начала таять. Стюарт потерял терпение.
– Уходите.
Она остановилась возле двери, все еще надеясь, что он передумает. Стюарт не смотрел в ее сторону. Верити вышла из кабинета. Каждый шаг по коридору причинял ей страдания, словно она была вышедшей из моря Русалочкой, ступающей по земле, как по лезвиям ножей.
Наконец Стюарт услышал, как хлопнула входная дверь. Закрыл глаза. Он не раз мечтал, как будет счастлив, когда она вернется. Как в сказках, назначение которых – не дать детям отчаяться раньше времени, пока жизнь не коснется их суровой рукой. Но Стюарт верил, верил, как большой ребенок – в лунную пыль, звездный свет и все такое.
Несбыточные мечты.
«И не жили они долго и счастливо.
Конец».
Дом номер тридцать один по Йорк-плейс представлял собой малопривлекательное строение бурого кирпича с двумя эркерами и пустыми цветочными ящиками под каждым из шести окон. Эти шесть окон поровну распределялись между тремя верхними этажами, пропорционально уменьшаясь в размерах от этажа к этажу. Лиззи разглядывала дом, запрокинув голову.
Глубоко вздохнув, она постучала в парадную дверь. Краска на двери давно выцвела, из черной превратившись в темно-серую. Ей отчаянно хотелось повидать мистера Марсдена с того самого обеда у Стюарта. Но дальнейших встреч не предполагалось. Поэтому этим воскресным днем, когда отец прилег вздремнуть, а слуги разошлись кто куда, Лиззи, никому не сказав ни слова, решила сама отправиться к нему с визитом.
Пять недель, считанные дни до свадьбы – самое время задуматься, не сделала ли она большую ошибку? Ужасно.
Дверь отворилась неожиданно скоро, и на улицу вырвался приглушенный, но бурный взрыв мужского смеха. Ноги Лиззи словно примерзли к земле. Иначе она бы просто убежала.
– Добрый день, мисс, – приветствовала ее низенькая опрятная женщина, отворившая дверь. Она держалась спокойно и очень дружелюбно. – Мистера Тодда сегодня нет дома. Но если хотите, можете оставить ему свою визитную карточку.
Мистер Тодд был каллиграфом, который жил в одном доме с мистером Марсденом. Из его-то карточки Лиззи и выяснила адрес.
– Я хотела бы повидать мистера Марсдена. Женщина, по виду домохозяйка, слегка удивилась.
– Конечно, мисс. Мистер Марсден дома. Сейчас я отнесу ему вашу визитную карточку.
Она заспешила вверх по узкой скрипучей лестнице. Лиззи огляделась по сторонам. Изнутри дом выглядел почти респектабельным, но вот элегантной обстановку никто бы не назвал. Свежие пятна штукатурки на потолке свидетельствовали о неустанной борьбе с грязью и копотью Лондона – борьбе, из которой вряд ли можно было выйти победителем. В воздухе носились запахи льняного масла и сапожной ваксы. В приоткрытую дверь Лиззи могла видеть тесную гостиную хозяйки; тощая полосатая кошка мирно дремала в кресле-качалке, обитой розовым ситцем.
За следующей дверью неожиданно стих гул разговора. У Лиззи душа ушла в пятки. Она выбрала неудачное время для визита, но ей необходимо с ним поговорить! Она и так ждала слишком долго подходящего случая. Снова появилась хозяйка:
– Прошу вас, следуйте за мной.
Женщина провела Лиззи в маленькую, но на удивление светлую и веселую гостиную, веселую благодаря соломенно-желтым обоям, на которых плыли причудливые шары и воздушные корабли. В гостиной сидели трое мужчин. Мистер Марсден, сияя от удовольствия, поспешил ей навстречу, сердечно пожал руку, и Лиззи перестала стесняться незнакомой компании.
– Мисс Бесслер, какая радость вас видеть. Позвольте представить моего брата, мистера Мэтью Марсдена, и нашего доброго друга мистера Мура. Джентльмены, а это мисс Бесслер, прекраснейшая из всех дам Лондона.
Мэтью Марсден был примерно на дюйм выше брата и мог бы показаться ослепительно красивым, не стой он бок о бок с Уиллом. По части внешности мистер Мур далеко уступал братьям Марсденам, но у него было доброе, приятное лицо, открытый и честный взгляд.
– Мистер Марсден, вы слишком любезны, – запротестовала Лиззи. – По результатам опросов я всего лишь на третьем месте.
Мистер Марсден рассмеялся:
– Значит, опросы проводились неправильно. Прошу, мисс Бесслер, садитесь.
Она села, снова терзаясь страхом, что сейчас Уилл вежливо поинтересуется, зачем она пожаловала в его дом. Но мистер Марсден не собирался ставить ее в неловкое положение.
– Мы тут сплетничаем, мисс Бесслер, – сказал он. – По крайней мере пытаемся. Мой брат и мистер Мур только что вернулись в Англию после двухлетнего отсутствия и жаждут выслушать самые последние и самые скандальные новости. Увы, я их разочаровал – ведь теперь я не вращаюсь в обществе, как раньше. Что, если мы обратимся к вам, и вы расскажете нам что-нибудь забавное?
– Что ж, – ответила Лиззи, успокаиваясь. – На прошлой неделе я столкнулась с леди Эйвери и леди Сомерсби.
Вышеупомянутые дамы были ходячими хрониками страстей и безумств лондонского общества. Разумеется, они и не подумали бы делиться особенно пикантными подробностями с молодой незамужней леди, Тем не менее Лиззи получила отчет о матримониальных планах и успехах нескольких джентльменов, имена которых были знакомы и братьям, и мистеру Муру. В течение следующего получаса они обсуждали возможности, которые открываются предприимчивым людям, стоит лишь дойти до алтаря, – презренный металл, власть, привилегии.
– Ах, я совсем забыла сказать, что младший Фонтейн ухаживает за леди Барнаби, – прибавила Лиззи.
– Леди Барнаби – это вдова сэра Ивлина Барнаби? – вскричал мистер Мур. – Но она старше Фонтейна лет на двадцать!
– И на двадцать тысяч фунтов богаче, – заметила Лиззи. – Богатая женщина никогда не покажется слишком старой.
– Думаю, ты гораздо больше подошел бы вдове сэра Ивлина, чем Фонтейн, – сказал Мэтью брату.
– Что? Оставить бедность? Никогда! – рассмеялся мистер Марсден.
– Что ж, можно быть бедным, но независимым и никому не обязанным, – сказал мистер Мур.
– Но когда престарелая невеста испустит дух, можно стать и богатым, и независимым, и никому не обязанным, – поправила Лиззи.
– Завидное положение, – заметил мистер Марсден. – Но я придерживаюсь твердого убеждения, что мужчине следует продавать себя только по необходимости, но не ради роскоши.
Мэтью Марсден и мистер Мур присвистнули. Лиззи приподняла бровь:
– Что вы считаете необходимым, мистер Марсден?
– Уголь. Вино, камамбер, книги и... – Марсден бросил на Лиззи лукавый взгляд. – Время от времени – билеты на симфонический концерт.
– Да, – с серьезным видом заметил Мэтью Марсден. – Полностью согласен. Симфонический концерт – одно из необходимых удовольствий в жизни. Бывали времена, когда я изнывал от желания туда попасть.
Рассмеявшись, Лиззи поперхнулась чаем. В ее распоряжении тут же оказались три носовых платка. Мистер Марсден беззвучно рассмеялся, его плечи дрожали. Мэтью Марсден и мистер Мур обменялись озадаченными взглядами. Лиззи взяла платок мистера Марсдена и вытерла лицо. Ей было так весело, что она не испытывала ни малейшей неловкости.
– Что здесь смешного? – спросил Мэтью Марсден.
– Потом объясню, – пообещал старший брат. – А теперь вам пора идти, не то опоздаете к чаю у мисс Мур.
Мистер Мур поспешно вскочил:
– Тетя терпеть не может непунктуальности. Быстро, ради строчки с моим именем в ее завещании!
Все рассмеялись. Мэтью Марсден и мистер Мур сердечно пожали руку Лиззи и понеслись вниз по лестнице, как стадо бизонов.
После их ухода Лиззи осталась стоять. Мистер Марсден, искоса бросив на нее спокойный взгляд, подошел к окну. Время шло к вечеру, и солнце вот-вот должно было исчезнуть за крышами домов на противоположной стороне улицы. Последний луч света, описав угол, ударил в окно, озарив фигуру мистера Марсдена. Его светлые волосы вспыхнули ореолом, словно выписанные Вермеером
l:href="#n_26" type="note">[26]
, прядь за прядью.
– Мне понравился ваш брат. Он кажется очень хорошим человеком, – нарушила молчание Лиззи. Она снова заробела, оставшись наедине с мистером Марсденом. Ей и раньше приходилось бывать с ним с глазу на глаз, но сейчас в его гостиной чувство уединения усилилось.
Марсден ответил:
– Мэтью просто ангел.
– А мистер Мур?
– Нет, мистер Мур просто друг. Возлюбленный Мэтью умер три месяца назад – он все еще оплакивает его.
– Ох, я не знала.
– Мэтью очень скрытный человек. Я бы сказал – под стать мистеру Сомерсету.
Упоминание имени жениха вернуло Лиззи к действительности. Она вспомнила, зачем пришла. Ей лучше приступить прямо к делу – слуг в доме нет, так как сегодня воскресенье, но ее отец скоро пробудится от послеобеденного сна и удивится: куда ушла дочь, одна, без сопровождения?
– Я позвоню, чтобы принесли еще чаю? – спросил мистер Марсден.
Лиззи покачала головой. Поскольку ей нечем было предварить вопросы, которые она собиралась задать, она решила вовсе обойтись без вступления.
– Это вы посылали мне цветы, когда я болела? Марсден подошел к столу и плеснул в чашку остывшего чаю. Прозрачная жидкость янтарного цвета сверкнула серебром, подхваченная последним лучом солнца, который, казалось, преследовал мистера Марсдена по пятам.
– Вам потребовалось так много времени, чтобы догадаться?
– Да. Ваше поведение не давало возможности вас заподозрить.
– Безразличным притворяться всегда легче. Другими словами, он был к ней неравнодушен. Сердце Лиззи возликовало – и болезненно сжалось. Боже, до свадьбы пять недель.
– Я думала, это мистер Сомерсет.
– Вы слепы, мисс Бесслер.
– Да, я была слепа. – Лиззи скомкала его влажный носовой платок и бросила на чайный столик. Потом расправила, пригладила уголки.
– Значит, вы... испытывали ко мне привязанность?
– Значит, так англичане называют одержимость к посещению симфонических концертов в любое время дня и ночи?
Лиззи схватила чашку с холодным чаем и осушила ее до дна.
– Вы сами англичанин и прекрасно знаете, как это называется.
– Что ж, хорошо. Я питаю к вам привязанность, против которой бессильны любые доводы. Все это ужасно несдержанно и страшно осложняет жизнь. Нет ли у вас разумного совета, как справиться с напастью?
Лиззи вовсе не считала его чувство напастью.
– Почему вы не дали мне знать раньше?
– Когда думал, что вас больше интересуют полногрудые подруги, чем мужчины?
– Вы, кажется, не проявили должной осмотрительности в выборе объекта своей привязанности, мистер Марсден.
– Привязанность выбирает сама. Мы лишь находим резоны для ее оправдания.
– Какие же резоны были у вас, когда вы полагали, что я – последовательница Сафо?
– Что мадам Белло могла и ошибаться.
– Почему не спросили меня?
– Боялся убедиться в ее правоте. Но позже, когда вы собрались замуж за мистера Сомерсета, я не смог сдержаться и потом горько сожалел о своем порыве.
Лиззи пристально смотрела на собеседника:
– Почему? Вы же хотели, чтобы мадам Белло оказалась не права. Теперь вы точно знаете – она ошибалась.
– Да, но мне было легче смириться с вашим браком с мистером Сомерсетом, если бы я по-прежнему считал иначе.
– Так вот почему вы наконец раскрыли карты! Не могли больше терпеть мысль, что я выйду за мистера Сомерсета.
Марсден было схватил со стола кокосовое печенье, но тут же положил его обратно. Долю секунды они стояли так близко, словно собирались танцевать вальс, – слишком близко, чтобы просто разговаривать. Но Лиззи не шелохнулась.
Она как завороженная смотрела на его серебряную булавку, которая поначалу показалась ей слишком простой. Вблизи, однако, можно было разглядеть, что она сделана в форме тюльпана. Лиззи начинала нравиться его манера одеваться без особых затей и вычурности. Впрочем, иногда с большой фантазией – вроде крылатых кораблей на обоях гостиной.
Подушечкой большого пальца Марсден погладил ее подбородок. Возникло ощущение сродни тому, словно внезапно натыкаешься на дикое животное – на оленя, к примеру. Ничего опасного, но все непредсказуемо.
– Означает ли ваше присутствие здесь то, что я думаю?
Его рука скользнула вниз и задержалась возле губ, дожидаясь, когда она заговорит, чтобы почувствовать, как дрожит кожа. Лиззи боялась вздохнуть.
– Не знаю, что вы думаете. Я пришла узнать, не вы ли присылали мне цветы.
– Можно было спросить в письме. Не стоило рисковать, приходя сюда..
Ладонь Марсдена легла ей на затылок, сильная, теплая и настойчивая.
– Ничем я не рискую, – прошептала Лиззи.
– Нет?
И он наконец ее поцеловал.
В тот момент, когда их губы соприкоснулись, Лиззи поняла значение слова «привязанность», что значит – «безудержное желание слушать симфонический концерт в любое время дня и ночи». Ее не удивила страсть Марсдена – она давно предчувствовала ее в нем. Девушку потрясла сила собственной страсти. Ей нравилось быть с Генри – но не настолько. Она хотела принадлежать мистеру Марсдену – Уиллу. Хотела вырвать эту чудесную старинную булавку и зашвырнуть куда подальше, потому что она ей мешала. Удивить его, завладеть им.
Лиззи отпрянула:
– Не могу обманывать мистера Сомерсета.
– Тогда скажите ему, что не выйдете за него.
– А что потом? Выйти за вас?
– Это было бы рискованно – ведь у вас непростой характер. Уверен, вы и сами это знаете. Но я игрок.
– Вы игрок? – вскричала Лиззи. – Да вам нечего терять. А я не хочу, чтобы моим уделом стала нищета. Моя гордость этого не переживет.
– Тогда поступайте, как велит гордость. Девушка испуганно вздрогнула.
– Простите?
– Я не век буду служить в секретарях. Однако крайне маловероятно, что у меня будет загородный дом. И домом в Белгрейвии я, возможно, тоже не сумею обзавестись. Поэтому, если гордость для вас превыше всего, выходите за мистера Сомерсета и наслаждайтесь всеми благами, которые принесет этот брак, – объяснил Уилл с самым серьезным видом.
– Мне хотелось бы, чтобы вы убедили меня взглянуть на вещи с вашей точки зрения!
– Я не желаю вас убеждать. Хочу, чтобы вы сами – только сами! – приняли решение.
Лиззи ушла в дальний угол гостиной – не очень далеко – и обернулась, рискуя задеть резную этажерку с книгами и журналами.
– Вы же понимаете, что я предпочту ничего не делать сама! Мне хочется следовать курсом, который уже проложен и оплачен...
Марсден усмехнулся:
– Как вы помните, я занимался организацией вашей свадьбы. Свадьба обещает быть грандиозной! Если передумаете выходить за мистера Сомерсета, уйма времени, сил и денег окажется потраченной впустую. А на ваше место выстроится очередь издам, если вы решите его освободить.
Лиззи в отчаянии заломила руки:
– Вы совсем не хотите мне помочь!
– Я как раз вам помогаю, насколько хватает моего разумения.
Он подошел к забившейся в угол девушке и погладил по лицу – провел пальцем по линии бровей. Жест поразил Лиззи своей интимностью.
– Вы упрямица, Лиззи. Вам нравится все, что блестит. Вы хотите видеть Лондон у своих ног. Но здесь, – Уилл Марсден на миг задержал ладонь возле ее сердца, – живут такие несуразные романтические мечты!
– Я всегда казалась себе довольно циничной.
– И я считал себя циником. А для циника нет худшего наказания, чем влюбиться и понять, что цинизм может быть отличным щитом против пустых увлечений, но ему не устоять перед истинной любовью.
– Никогда не думала, что могу так влюбиться, – призналась Лиззи запальчиво.
– Я тоже не думал, что вы на такое способны. Что дает мне основания серьезно за себя тревожиться.
Лиззи возмущенно воскликнула:
– Чудесный комплимент женщине, которую любишь!
– Я не хочу вас оскорбить. Выйти замуж за человека ниже себя по положению – это противоречит инстинкту большинства женщин нашего класса. Я не могу обещать вам совершенного счастья: его просто не существует. Время от времени нам будет казаться, что наша совместная жизнь не удалась. Не раз вы позавидуете новой миссис Сомерсет и пожалеете о своем выборе. И я не знаю, достанет ли вам мудрости, чтобы преодолеть неизбежные задние мысли – и преодолевать их вновь и вновь.
Лиззи устало покачала головой:
– Вы буквально толкаете меня назад в объятия жениха. Неужели вам нечего сказать в свою пользу, бросить мне приманку? Значит, если я выйду за вас, мне нечего ждать, кроме серого и убогого существования?
– Приманку? Хм. – Его палец погладил ее нижнюю губу. – Для начала множество симфонических концертов. Кстати, от мистера Сомерсета вы этого не дождетесь. Не думаю, что плотские желания сильно занимают его ум.
– Может быть, и мой тоже – после Генри Франклина.
Склонившись к Лиззи, Марсден провел языком там, где только что был его палец, и ощущение было такое, словно он приласкал другое, очень интимное, место. Лиззи закрыла глаза от удовольствия. Она была потрясена.
– Вы в этом уверены? – прошептал Марсден.
Лиззи тихо засмеялась, и последние остатки тяжелых сомнений ушли прочь.
– Может, и нет. Но не думаю, что брак может держаться только на плотских радостях. Что еще вы можете мне предложить?
Он поцеловал ее в губы.
– Я буду ценить и уважать ваш ум. – Поцеловал снова. – Дам вам свободу – в той же мере, как себе самому. – Новый поцелуй. – И непревзойденную любовь, и заботу о чудесной, очаровательной старушке, в которую вы однажды превратитесь.
Его поцелуи, его слова заставили сердце девушки жарко трепетать. Вдруг ей стало страшно, что она сей же миг готова признаться, что согласна бросить все ради него! Лиззи отвернулась и выбежала из гостиной.
Стюарт мало-помалу напивался. После ухода Верити Дюран он не двинулся с места, только снова и снова наполнял стакан.
Он всегда презирал крепкие напитки как средство забыться. Самым ужасным воспоминанием детства было видение пьяной матери, лежащей в пьяном оцепенении в их доме в Торки. Но сегодня и бутылка не помогала. Сколько стаканов он уже осушил? Пять? Семь? Тогда почему же ему было больно дышать, словно легкие проткнули иглой?
Зазвонил дверной звонок. Стакан выпал из его руки и упал к ногам.
Сколько времени прошло с тех пор, как она ушла? Как отсчитывают время в аду? Может быть, он сидит в кабинете и пьет уже много дней? Однако слуги еще не вернулись и не стоят в дверях, вытаращив на него изумленные глаза. Значит, он тут не так уж долго.
Стюарт взял новый стакан и налил виски до половины. Звонок задребезжал опять. И этот стакан чуть не упал на ковер.
Неужели она? И что ему делать, если это она? Один раз он прогнал ее и потерял все, что у него было. Ему недостанет ни чести, ни добродетели, ни просто силы, чтобы прогнать ее снова. Даже гнев куда-то улетучился. Тупое уныние, царящее в его голове, истощило умственные силы, необходимые, чтобы питать и лелеять гнев.
Стюарт опрокинул в себя содержимое стакана. Он не пойдет открывать. Пусть поймет, что он прогнал ее не в порыве мимолетной злости. Нет, он тщательно обдумал свое решение. Принципиальное решение. Этой женщине нет места в его жизни, и никогда не было. Почему она никак не поймет? Почему не оставит его в покое, не даст его душе спокойно умереть?
Стюарт пересек кабинет, спотыкаясь и чуть не падая, потому что ковер был усыпан осколками, и встал перед каминной полкой с часами. Который час? Стюарт не мог ра-. зобрать, где какая стрелка. Одна из стрелок двигалась со скоростью улитки-инвалида. Она ползла. Шаркала по циферблату. В одном месте – он мог бы поклясться – стрелка вообще решила немного поспать. Пока эта стрелка опишет круг, ясноглазые младенцы успеют вырасти, жениться, состариться и превратиться в слабоумных стариков. Черт, поднимутся и падут целые династии!
Стюарту удалось выдержать целую минуту и не броситься открывать дверь – кстати, и за каминную полку можно было не хвататься так отчаянно. Еще минуту и еще одну. Верити в конце концов поймет, что он решил твердо, ничто не собьет его с выбранного курса.
Звонок прозвенел в третий раз. Его сердце сжалось. Стюарт повернулся – и упал, прямо на острый осколок. Поднялся на ноги, вытащил осколок из раны на колене и бросился бежать. Ударился плечом о дверной косяк, другим плечом толкнул часы-футляр и чуть не упал лицом о дверь.
 «Не забудь закрыть дверь, прежде чем ты ее поцелуешь».
Стюарт рывком распахнул дверь и в следующую секунду с шумом захлопнул. Его сердце было разбито – как разлетевшиеся на мелкие осколки стаканы в его кабинете.
За дверью стояла вовсе не Верити, а миссис Аберкромби, которая забыла ключи. А он только что изменил своим принципам, всем до единого.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Восхитительная - Томас Шерри



Роман хороший. Не похож на другие. ГГ не простушка и не идеальная женщина. Финал немного разочаровал, но прочитать советую. Единственная книга которую я прочла с удовольствием, после Макнот. Интересно, почему никто не оставил коммент.
Восхитительная - Томас ШерриНагима
27.06.2012, 10.01





Несмотря на то, что финал мне не понравился ставлю 10
Восхитительная - Томас ШерриНагима
27.06.2012, 10.09





Книга хорошая и финал меня не разочаровал, но "Идеальная пара" этой писательницы намного интересней!
Восхитительная - Томас ШерриНадежда
28.08.2012, 16.07





жаль что на этом сайте только одна книга этого автора все ее романы - восхитительны
Восхитительная - Томас ШерриСветлана
12.04.2014, 12.01





Согласна со Светланой. Кому понравился этот роман, почитайте другие книги этого автора - очень интересные и своеобразные.Правда нужно будет полазить по сайтам
Восхитительная - Томас ШерриКатя
18.04.2014, 11.48





Прочла несколько романов этого автора,этот роман показался каким то глупым и безсмыслемым. с одним братом не получилось переключилась на другого.Не мой роман.
Восхитительная - Томас Шеррис
27.01.2015, 20.30





По сексуальности всех дам можно расположить по ранжиру от тех, кого чрезвычайно трудно раскочегарить, до тех , которые уже в оргазме, когда кавалер только штаны снимает. Главная героиня как раз из последних, поэтому и забеременела от конюха в 16 лет. Хорошо, что хоть за сыном как-то приглядывала. А потом пошла по рукам: спала с хозяином, потом - с его братом. Обычный путь матери-одиночки. Но хорошо устроилась в жизни, в отличие от честных девушек,что и Вы наблюдали в своем окружении, я уверена!
Восхитительная - Томас ШерриВ.З.,67л.
29.08.2015, 20.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100