Читать онлайн Восхитительная, автора - Томас Шерри, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Восхитительная - Томас Шерри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.36 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Восхитительная - Томас Шерри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Восхитительная - Томас Шерри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томас Шерри

Восхитительная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11



Так как днем Лиззи предстояло принимать поздравительные визиты, мистер Марсден явился с утра пораньше. Сегодня Лиззи особенно тщательно занималась своим туалетом и выбрала весьма соблазнительное платье. Она твердила себе: это для того, чтобы чувствовать себя на высоте; сознание, что она красива, всегда придавало Лиззи уверенность. Однако, к ее неудовольствию, Марсден даже не взглянул на нее, сразу приступив к делу.
– Я бы хотел сегодня очертить круг обязанностей каждого из нас, – заявил он. На указательном пальце Марсдена красовалось массивное золотое кольцо в форме львиной головы с рубинами вместо глаз. – Полагаю, нам обоим меньше всего хочется делать одно и то же.
– Разумеется, – согласилась Лиззи.
Нет. Меньше всего им хотелось бы обнаружить свою истинную суть за внешним обликом, который они демонстрировали всему миру.
– Я составил предварительный список дел, которыми нужно заняться. – Марсден вытащил длиннющий список. – Полагаю, вы возьмете в свои руки все, что связано с платьем, приданым и драгоценностями.
– Разумеется.
– Полагаю, свадебным завтраком займется мадам Дюран? Во всей Англии не найдется равного ей кулинара, разве что месье Эскофье из «Савойи».
В голосе Марсдена ей почудилась какая-то странная интонация. В прошлый раз, когда Марсден упоминал мадам Дюран, он пытался намекнуть, что Лиззи способна завлечь эту порочную женщину в постель!
– Мне нравится эта мысль, но я сама должна утвердить меню.
– Я информирую мадам Дюран о вашем желании. Заодно спрошу, не сможет ли она испечь свадебный торт. – Марсден снял колпачок с авторучки и сделал в блокноте несколько пометок. Рубиновые глаза золотого льва так и сверкали, когда он писал. – Венчание в церкви Святого Джорджа, Ганновер-сквер?
– Да.
Церковь была прямо по Сент-Джордж-стрит, в двух шагах. Многие поколения семьи Бесслер были ее прихожанами.
– Я зарезервирую дату. Оглашение в церкви или особое разрешение?
– Разрешение, конечно же.
Все, кто хоть что-то значил в этом мире, женились по особому разрешению.
Мистер Марсден черкал пером по бумаге.
Сидя на галерее для зрителей, Лиззи наблюдала, как Стюарт произносит речь в палате общин – Стюарт за работой почти не отличался от Стюарта в минуту отдыха. Та же сдержанность и сосредоточенность. А вот мистер Марсден становился совсем другим.
Кто бы мог предположить, что этот человек способен мерзко улыбаться в ее адрес или держаться с непринужденностью молодого аристократа, что так ценил ее отец! Даже его неослабное внимание, душившее Лиззи, как не снятый на ночь корсет, сейчас, в минуту абсолютной сосредоточенности, утратило навязчивость.
– Я позабочусь об этом, – продолжал Марсден. – Соблаговолите сами выбрать цветы и открытки?
У него было гладкое, чисто выбритое лицо, ни пореза, ни царапины. Вряд ли на его жалованье можно шиковать, так что он скорее всего бреется сам, стоя перед зеркалом в одном нижнем белье.
Внутренне содрогнувшись, Лиззи поняла, что ей совсем не трудно вообразить его неодетым.
– Мисс Бесслер?
– Простите. Что вы сказали?
Он бросил на нее взгляд легкого неодобрения, как школьный учитель, глядя на витающего в облаках ученика.
– Цветы и...
– Да, я займусь этим сама. То есть цветами и открытками.
Так они прошлись по всему списку, Лиззи была начеку – какие еще недостойные капризы выкинет ее воображение?
– На этом все, - объявил Марсден через сорок пять минут.
Они хорошо потрудились. Не упустили ничего, но организовали все. Однако Лиззи хотелось найти повод его уколоть.
– Странно, а гирлянды, убранство? Уверена, тут не обойтись несколькими венками.
– Я подумал и об этом, – сообщил он. - И?
Марсден взглянул на нее впервые за целое утро:
– Я принес несколько набросков. Ее брови поползли вверх:
– В самом деле?
Порывшись в портфеле, Марсден извлек папку, которую подал ей с таким безразличием, словно это была газета недельной давности.
– Приятное развлечение в минуту досуга, – сказал он.
В папке Лиззи нашла дюжину рисунков, по большей части выполненных карандашом, некоторые акварелью. Первый изображал лестницу и вход в церковь. По краям каждой ступеньки были размещены деревца, подстриженные в виде шаров. Ленты, привязанные к их стройным стволам, весело трепетали на ветру. На следующем рисунке были изображены церковные скамьи с высокими спинками. От скамьи к скамье простирались гирлянды из воздушной ткани – тюля или органзы, – подхваченные букетиками прохладных белых гардений.
На следующих двух рисунках тоже была церковь. Потом шли листы с картинками более мелкого формата – по три-четыре картинки на лист. Там были подробные изображения венка, который надлежало повесить над входом в церковь, эскиз гравировки на серебряном ноже для разрезания торта – бутоньерка из ландышей на широком листе папоротника. Потом два рисунка свадебного экипажа и, наконец, цветочной арки, установленной над головным столом на время свадебного завтрака.
Рисунки были выполнены изумительно. Растерянно захлопав глазами, Лиззи начала просматривать их снова. Увы, нет. Зрение не сыграло с ней злой шутки.
– Они... они просто великолепны, – нехотя признала она.
Лиззи показалось, с Марсдена вмиг слетело некое напряжение – или у нее разыгралась фантазия? Могли он вообще чувствовать напряжение? Неужели возможно, что из всех живущих на свете людей именно Марсден будет ждать, затаив дыхание, одобрит ли она плоды его усилий?
– Если хотите, оставьте их себе, – предложил он. В его голосе Лиззи не услышала ничего, кроме обычной учтивости. – Ведь это ваша свадьба.
– Благодарю, – ответила Лиззи. – Вы сделали намного больше, чем входило в круг ваших обязанностей, – добавила она, выдержав паузу.
Марсден встал.
– Мистер Сомерсет оказал мне большую честь, доверив организовать его свадьбу. Я приложу все старания, чтобы об этом событии вспоминали потом долгие годы.
Как-то странно он это сказал. Лиззи осенила догадка, от которой у нее кровь застыла в жилах. Неужели Марсден влюблен в Стюарта? Не это ли причина его нелюбви к ней?
Лиззи терпеливо ждала, пока закончится обсуждение дел, прежде чем затронуть тему прошлого скандала. Но сейчас она была так поражена, что не смогла сказать ни слова, а только пожала Марсдену руку на прощание.
Марсден ушел, а она все сидела, разглядывая рисунки. Иногда выбор красок и растений озадачивал, зато Лиззи была совершенно очарована его умением составлять из знакомых, казалось бы, элементов нечто свежее и оригинальное.
На эти рисунки ушел не один час – много часов работы. А ведь Стюарт всего несколько дней назад официально попросил секретаря помочь ей управиться с подготовкой свадьбы. Должно быть, Марсдену пришлось работать над эскизами целую ночь, прорабатывая каждую мелочь. Неужели все это из-за любви к хозяину?
Тогда это величайшая любовь на свете.
Лиззи засмеялась с облегчением. Ей и без того несказанно повезло. Не стоит требовать большего. Нежные чувства, что связывали их со Стюартом, со временем лишь укрепятся. Их браку многие позавидуют!
Она все еще держала в руке рисунок, изображающий сцену торжественного завтрака. Девушка положила его на стол. Одна странная деталь неожиданно привлекла внимание Лиззи. Ее большой палец закрывал изображение венка из оранжевых цветов, расположенного как-то под углом. Сначала она решила, что это некая причуда художника, пустившего цветы парить над столом. Но нет, они не парили, а венчали туманную груду вуали невесты.
Лиззи подошла к окну, чтобы рассмотреть рисунок получше. Вуаль была полупрозрачной на фоне более плотной белизны скатерти. В отличие от других частей рисунка здесь не было следов карандашной прорисовки, словно мистер Марсден написал вуаль в порыве вдохновения. Тем не менее выписана она была очень подробно, несмотря на свою призрачность. Отчетливо можно было видеть каждый прихотливый изгиб, каждую бесплотную округлость. Два оранжевых цветка скрывались под вертикальной складкой. Один уголок вуали падал на край стола, отбрасывая прозрачную тень на скатерть.
Второстепенная деталь, прихоть художника, эта вуаль была произведением искусства. Лиззи покачала головой. Зачем он старался? Лучшую часть суток, ночь, потратил на подробность столь неуловимо-прекрасную, которую легко вообще не заметить?
Такое не изобразить, если твое сердце разрывается от любви к жениху. Нет, кистью художника двигало скорее сильное чувство к невесте.
К ней, Лиззи. Теперь она и вовсе не знала, что ей думать.
* * *
Верити была озадачена: в доме номер тридцать два по Кэмбери-лейн было совсем мало прислуги! Сначала она решила, что это результат отсутствия в доме хозяйки – нет нужды заканчивать работы к полудню, чтобы поразить чистотой и налаженным уютом гостей, которые начинают съезжаться вскоре после ленча. Потом миссис Аберкромби объяснила ей назначение бойлерной – центральное отопление!
Кроме цокольного этажа и чердака, дом отапливался с помощью многочисленных батарей с горячей водой. Отпала необходимость день-деньской бегать вверх и вниз по лестнице с тяжелыми ведрами, чтобы пополнить запасы угля в верхних комнатах. Не нужно вычищать десятки каминов и разводить огонь поутру. Никакой угольной пыли и угольных щипцов, которые обычно повсюду, как ни старайся.
А еще, как Мэвис объяснила очарованной Бекки, бойлер также обеспечивал горячей водой ванную мистера Сомерсета.
– Не нужно таскать воду вверх-вниз. Там есть какая-то штуковина. Включаешь – и вода быстро бежит наверх сама. Говорю тебе, Бекки, это самая громадная ванна в Лондоне. В ней можно приготовить чай для целой армии.
Бекки вздохнула:
– Хоть бы разок в такой искупаться!
– Я думаю об этом каждый раз, когда ее чищу. Но что, если меня застукает миссис? – спросила Мэвис, имея в виду экономку. Потом, понизив голос, добавила:
– Или пуще того – хозяин.
Мэвис и Бекки захихикали. Марджори, по локоть в воде с грязной посудой, сохраняла невозмутимость. Верити не терпела глупую болтовню во время готовки. Но в такие минуты, как сейчас – убирали после ленча, – горничные могли и поболтать. Верити знала, какой одинокой может чувствовать себя девушка в услужении, живущая вдалеке от дома, которой запрещали даже иметь поклонников.
Мэвис прошептала:
– Вот была бы потеха, если бы меня застукал хозяин!
– Мадемуазель Данн, – холодно сказала Верити.
– Прошу прощения, мэм, – поспешно отозвалась Мэвис. Переглянувшись с Бекки, они вдруг прыснули со смеху.
Девушки пребывали в чудеснейшем настроении: сегодня у слуг был выходной вечер. Мэвис собиралась пойти на танцы и пригласила Бекки составить ей компанию. Мысль показалась Бекки соблазнительной, но ей пришлось отказаться от приглашения – она обещала тете заглянуть в гости, прихватив с собой Марджори.
Верити слышала, как девушки, почти вдвое моложе ее годами, строят планы на вечер. Внезапно она показалась себе совсем старухой. Уже не вспомнить, когда в последний раз она была на танцах в кабачке – утром она бы валилась с ног. У нее больше не возникало желания флиртовать с незнакомыми мужчинами. А вечерние развлечения сводились обычно к партии в русский вист с миссис Бойс, которую она обычно с блеском выигрывала.
В конце концов Верити все же отправилась на прогулку. Посетила поставщика особых продуктов, чтобы обеспечить доставку трюфелей, а затем предприняла вылазку на Риджент-стрит.
Шестнадцать лет назад, поступив в ученицы к месье Давиду, она рыдала от усталости каждую ночь. Верити уставала настолько, что не могла даже подумать о Майкле. Свои выходные полдня мадам Дюран проводила на Риджент-стрит, чтобы взглянуть на витрины модных портных. Несомненно, это служило явным признаком ее душевной пустоты: в моменты отчаяния она находила отраду не в церкви и душеспасительных книгах, а в легкомысленном сверкании атласа и парчи в витрине модистки. Но ее чувство, когда она обращалась к ним, было вполне религиозным.
Позже Верити поняла, что не платья сами по себе давали ей силы пережить долгие рабочие дни и печальные ночи. Они воплощали собой надежды, что придет однажды день, когда она снова сможет позволить себе роскошный наряд, но главное – снова будет с Майклом, которому обеспечит достойное будущее.
Надежда. Надежда привела ее в Лондон, когда разум подсказывал, что нужно ехать в Париж. Надежда полыхала в ней, как алтарный светильник, как пламя молитвы – о нем, о них, о чуде.
Верити вздохнула. Снова мечты. И это после того, как она написала секретарю Стюарта, что сочтет за честь позаботиться о свадебном завтраке и свадебном торте. Когда наконец она перестанет грезить наяву?
Когда в половине пятого Верити вернулась на Кэмбери-лейн, в дом номер тридцать два, уже наступил вечер. Она была совсем одна в огромном доме. Мистер Дурбин собирался посидеть с друзьями в кабачке, а потом отправиться на представление в мюзик-холл. Эллен и Мэвис, как подозревала Верити, задержатся в городе как можно дольше и вернутся за миг до того, как начнет сердиться миссис Аберкромби. В свою очередь, миссис Аберкромби обещала вернуться к восьми, к этому же часу Верити приказала вернуться и Бекки с Марджори, чтобы произвести на экономку благоприятное впечатление.
В кухне Верити налила воды в чайник, намереваясь вскипятить воды, чтобы отнести к себе на чердак и вымыться с помощью губки. Потом вспомнила, что говорила Мэвис о чудесной ванне мистера Сомерсета.
Многие годы не знала она такой роскоши – с того дня, как перестала делить ложе с Берти. А как славно было бы по шею нырнуть в горячую воду! Мысль оказалась чересчур соблазнительной, на мгновение у Верити перехватило дыхание от собственной смелости. Она взглянула на мужские карманные часы, которые всегда носила с собой. Без четверти пять. Если она заберется в ванну в четверть шестого, то к шести успеет помыться, одеться и убрать за собой. За два часа до того, как все вернутся.
Безумная мысль!
Ну а почему бы и нет, черт возьми? Ведь он хотел, чтобы Золушка приняла ванну в его доме, не так ли?
Горячая вода принесла с собой воспоминания. Сначала о Берти, о том, как он однажды шутливо заподозрил, что Верити любит его только ради возможности принимать ванну. А потом нахлынули воспоминания совсем далеких лет – как ее насильно купали ребенком, о дюжине платьев, которые были в ее распоряжении, когда она выходила из воды. А потом в зеркале своего туалетного столика видела отражения чудесных рощ и ручьев, пока горничная расчесывала ее влажные волосы. Ее, однако, занимали не сами рощи и ручьи фамильного поместья; она всегда смотрела сквозь них и видела огромный мир за их пределами.
Мир оказался пугающим, жестоким, каждый шаг давался нелегко – и она научилась подпрыгивать от счастья, если предоставлялась возможность принять горячую ванну, даже если ради этого ей приходилось сильно рисковать.
Однажды ей уже довелось побывать в его ванной комнате – именно тут она приводила себя в порядок после того, как мистер Сомерсет спас ее от уличных грабителей. Но ей мало что запомнилось. Комната оказалась маленькой, с темно-синими стенами, стулом с овальной спинкой, на котором она сложила одежду и полотенце, и комодом по пояс высотой.
Огромная батарея сбоку от ванны нагревала воздух – Боже, благослови эти новомодные изобретения! На батарее сохли ее трусики, которые она постирала, прежде чем погрузиться в воду. С другого боку от ванны стояла табуретка, куда она поставила стакан холодной воды. Верити смочила холодной водой носовой платок и положила его себе на лицо. Так у нее не закружится голова от пара и горячей воды. Она откинула назад голову и вздохнула, когда почувствовала, как медленно расслабляются напряженные мышцы спины. Именно то, что ей было нужно. Лишь теперь, оказавшись по горло в воде, она поняла, в каком нервном напряжении пребывала все эти дни.
По ее предположениям, Стюарту давным-давно следовало вызвать ее к себе, чтобы лично отдать распоряжения. Она бы отказалась явиться, с замиранием сердца дожидаясь, что он будет делать, получив отказ? И что ей делать, если мистер Сомерсет выставит ей ультиматум?
Но ничего не происходило. За четыре дня пребывания в Лондоне Верити сообщалась с хозяином только посредством приготовленных ею блюд. Она лично готовила ему завтрак, если тосты и хлеб с маслом можно назвать «блюдом». Стюарт съедал почти все, что она оставляла ему в погребце на ночь, но ни разу так и не вызвал Верити к себе. Не послал ни одной записки и лишь передал через миссис Аберкромби распоряжение насчет обеда, который планировался через десять дней. Словно он вызвал Верити в Лондон, повинуясь безумному порыву, а потом, когда дело было сделано, совершенно забыл о ней.
Тем временем Верити жила как на вулкане, объедалась пудингом и плохо спала по ночам. Ее тревога росла день ото дня. Каждое утро в окно кухни она наблюдала, как мистер Сомерсет уезжает по делам. Ее глаза жадно фиксировали каждую мелочь – отвороты брюк, развевающуюся пелерину пальто, а в сердце жил неутолимый голод, как в желудке лондонского бродяги. Камердинер мистера Сомерсета имел обыкновение гладить рубашки хозяина в людской; вдыхая запах чистой льняной материи и крахмала, Верити фантазировала, как она срывает со Стюарта эти самые рубашки. И вот сегодня, когда мадам Дюран была поглощена исключительно профессиональными обязанностями, явилась глупая Мэвис и заявила: вот бы хозяин застукал ее в собственной ванной!
Ужасная, непристойная и чертовски соблазнительная мысль.
Верити погрузилась в воду еще глубже. Когда она была молода, она обожала поцелуи и нежные словечки. Чего бы не отдала она в те дни ради крепких объятий, со стонами, криками, когда постель того и гляди развалится...
Рука сама нащупала дорожку к ноющему местечку между ног. Верити встрепенулась. Право же, ей следует умерять пыл – она доставляла себе это удовольствие не далее как прошлой ночью. Однако она уже успела воспламениться, и тело умоляло дать ему облегчение.
Не отнимая от лица носового платка, Верити подняла из воды одну ногу и нащупала кран с горячей водой. Вот, кажется, этот. Она повернула кран ногой. Ей ведь не захочется отвлекаться, если вода остынет, не так ли?
Стюарт вернулся в темный и пустой дом.
Ему понадобились кое-какие документы из кабинета. В другой день проблему можно было бы уладить, просто позвонив по телефону. Но у прислуги был выходной, дома не осталось никого, кто мог бы ответить на звонок и отправить ему документы.
Он стянул перчатки и стал греть руки над батареей в кабинете. По привычке плеснул себе порцию виски. Отпив из стакана, вдруг понял: ему хочется вовсе не виски, а доброго, крепкого чаю.
За ленчем Стюарт почти не ел. За обедом в «Клубе реформаторов» тоже почти не притронулся к еде. Время между завтраком и полуночью Стюарт в шутку сравнивал с целомудренным воздержанием – до того момента, когда он в очередной раз окажется наедине с деликатесами своей кухарки.
Печенье к чаю хранилось не в кухне, а в буфете в людской. Испеченные миссис Аберкромби – с ее стороны героическая, но обреченная на провал попытка – твердокаменные кругляши исчезли, уступив место песочному печенью. Печенья этого всегда было мало, и неудивительно. Дорога к вратам рая, должно быть, была вымощена этими свежайшими, маслянисто благоухающими шедеврами кулинарного искусства, которые могли бы лучше свидетельствовать во славу и милость Божью, чем холодный мрамор или пошлейшее золото.
У Стюарта возникло дикое желание съесть все прямо тут, в людской. Но он сдержался. Он получит больше удовольствия, если съест печенье с чаем, переодевшись в удобный домашний костюм. Он поставил чайник кипятиться на кухне и пошел наверх, чтобы переодеться.
Дойдя до своего этажа, он услышал ни с чем не сравнимые звуки – без сомнения, это бежала вода по трубам, направляясь в ванную комнату в дальнем конце коридора. Одним из главных неудобств водопровода было то, что бегущая по трубам вода ужасно шумела, производя стоны и завывания, нечто среднее между неисправным органом и расстроенным фаготом.
Но кто включил воду? Неужели протечка? Стюарт бросился вперед. Ванная предназначалась исключительно для его личного пользования, и на двери не было задвижки. Дверь открылась.
В лицо ударил пар, комнату заволокло туманом. Сначала он ничего не видел. Потом испытал настоящий шок: в его ванной сидела женщина. Влажный носовой платок закрывал ее лицо. Она сидела по горло в воде в клубах пара, откинув голову назад. Влажные темные волосы были стянуты в узел. Из воды поднимались ее колени. Левая рука, длинная, прекрасной формы, покойно вытянулась вдоль края ванны.
Это могла быть только мадам Дюран во плоти. Стюарт привалился спиной к двери, поражаясь ее наглости.
И ее наготе.
Из воды возникла ступня, потом красивой формы икра. Ее кожа блестела в медово-желтом свете, от нее исходил легкий пар. Сердце Стюарта забилось с удвоенной частотой.
Он никогда не понимал, почему мужчины сходят с ума по женским ножкам. Ах, эта трогательная жажда хоть краем глаза увидеть стройную лодыжку! Элегантная туфелька с вырезом, открывающим вид на чулочки, от чего захватывает дух! Но сейчас и Стюарт подвергался риску стать рабом высокого подъема и чистых розовых пальчиков.
Мадам Дюран закрыла ногой кран и спрятала ногу под водой. Пользуясь передышкой, Стюарт попытался собраться с силами и вернуть ясность мысли, не замутненной очарованием и вожделением. Эта женщина была всего лишь служанкой, которая, пользуясь отсутствием хозяина, вторглась в его личное пространство и воспользовалась удобствами, предназначенными исключительно для него. Серьезнейший проступок, как ни погляди.
Будь это кто-то другой, Стюарт переговорил бы с миссис Аберкромби, а уж та, в свою очередь, выдала бы нарушительнице все, что ей причитается, вплоть до увольнения, если у экономки идо того были замечания. Но в данном случае нарушительницей оказалась загадочная, распутная и надменная мадам Дюран, чье угощение он ел, не в силах остановиться, и чье незримое присутствие порождало в его душе голод. Голод такой сильный, что он уже в который раз не решался вызвать мадам Дюран к себе из страха слепо уступить собственной слабости. Разум Стюарта предостерегал, призывал вспомнить о том, как Берти попался в коварную ловушку; в глубине же таился похотливый зверь, ждущий малейшей возможности, чтобы удовлетворить все свои низменные желания.
Лучше всего ему незамедлительно уйти. Он и без того слишком пристально смотрит на ее горло, руку и колени, которые блестят прямо под поверхностью воды. Какие меры предпринять по поводу ее проступка, он решит позже – когда его умственные способности восстановятся после ошеломляющего зрелища.
Стюарт попытался нашарить ручку двери за спиной. Мадам Дюран вдруг слабо застонала, и это было похоже на движение влажного языка в его сокровенном месте. Стюарт застыл на месте. Звук повторился, будто новая ласка жаркого и жадного языка.
Он снова взглянул на нее через плечи. Правая рука была в  воде, не вызывая у него других мыслей, кроме того, что была помехой, не позволяющей ему насладиться зрелищем восхитительной груди. Правое плечо чуть заметно подрагивало. Женщина опять тихонько застонала, облизывая нижнюю губу. А Стюарт чувствовал, как его естество становится твердым, как дубинка полицейского.
Наконец он понял то, что тело знало с самого начала, повинуясь инстинкту. Это были стоны наслаждения. Она делала – она...
Вероятно, Берти был прав, когда называл Стюарта ханжой. Он не мог даже в мыслях произнести это слово применительно к женщине, хотя отлично понимал, чем именно она сейчас занята, без капли стыда.
Что ему следует делать? Уйти? Он не мог двинуться с места.
То есть мог, но не в том направлении – к ней. Его шаги заглушал толстый ковер, который расстелили здесь с приходом зимы.
Прозрачная вода почти ничего не скрывала. Ни розовых сосков, ни руки, лежащей прямо на лобке. Он не мог рассмотреть в точности, как она это делает. Мешала проклятая тень, отбрасываемая краем ванны и ее поднятым коленом. Почему, ну почему он так и не распорядился повесить светильник прямо над ванной?
Из воды показалась одна ступня, затем вторая, и мадам Дюран обхватила ладонями подушечки пальцев ног на краю ванны. Теперь Стюарт мог видеть лучше, так отчетливо, что голова пошла кругом от ощущения нереальности происходящего и нарастающего желания.
Длинные пальцы ласкали розовую плоть – поглаживали, потирали, дразнили. Пальцы ног свело судорогой. Скрытые носовым платком губы шевельнулись – она снова застонала. Ее движения ускорились. Рука и запястье заметно напряглись. Пальцы уже не ласкали – они давили. Ему стало страшно. Вдруг она себя поранит? Но, казалось, это лишь удвоило удовольствие. Бедра женщины раскачивались, пальцы левой руки разжались, стоны стали громче, пронзительней.
Стюарту хотелось сорвать платок, чтобы насладиться зрелищем ее воспламененного страстью лица. Воспользоваться своей рукой, чтобы получить малую толику облегчения – он чувствовал сильную боль, нараставшую в унисон разгорающейся страсти. Захотелось броситься в ванну, чтобы заменить ее руку собой – любой частью себя. Но Стюарт не смел двинуться с места. Не смел даже дышать.
«Не останавливайся! Ради Бога, не останавливайся!»
Она и не остановилась. Несла себя все выше и выше по крутому склону наслаждения. Ее ноги нырнули в воду. Женщина плотно сжала их, упираясь в закругление ванны. Левая рука ухватилась за край ванны, а таз приподнялся – все тело приподнялось. Вода перекатывалась через твердые, заостренные соски.
Сердце Стюарта стучало как молот. Он был как в огне, вероятно, уже превращался в золу – кто знает. Ему было все равно.
У нее перехватило дыхание. Еще раз. Воздух покидал легкие с судорожным хрипом. Тело напряглось. Зубы стиснули уголок носового платка. Стюарт ухватился за столешницу комода, потому что ноги подгибались. Вся кровь его тела сосредоточилась в одном, и только одном месте – океан крови.
Он ее хотел. Должен получить ее. Сейчас. Немедленно.
Стюарт почувствовал кровь на губе. Руки дрожали. Воля таяла, как снег весной, а мадам Дюран извивалась и стонала в финальных судорогах собственной страсти.
Потом она вскрикнула – и он чуть не потерял над собой контроль. Ее пылкость, покрасневшая кожа, вставшие торчком соски, вздымающиеся над водой, когда она выгнула дугой спину. Боже правый, что он сделал, чтобы заслужить такое искушение?
Боже!
В своих фантазиях Верити была в постели мистера Сомерсета. Ноги широко раскинуты, тело пронзено любовной прелой.
Разумеется, это началось в ванне. Она представила, как он входит в незапертую дверь ванной комнаты, и задрожала от страха и возбуждения. Даже чуть не приподняла с лица носовой платок, чтобы убедиться – никого нет.
Но она оставила платок в покое. Глупо было подумать такое, да и вид пустой комнаты ослабил бы силу воображения, лишив ее фантазии потрясающей яркости. Напротив, Верити плотнее закрыла глаза.
Да, он тут, в ванной. Его взгляд, жаркий, изумленный, скользит по ее телу, задерживаясь в самых непристойных местах, питая к ней безумные и безнадежные желания.
Поскольку дело было в ее фантазиях, Стюарт не смел грубо обойтись со своей кухаркой – не того сорта мужчиной он был. Он не тронул бы ее и пальцем. Но затем платок бы соскользнул – и он увидел бы ее лицо.
В реальности она даже помыслить не могла, какова была бы его реакция. Обрадовался бы он? Рассердился? Или не узнал бы вообще? Но сейчас Верити находилась в собственных мечтах, поэтому можно было опустить неудобные моменты и перейти прямо к страстному, безумному совокуплению.
Услышав ее изумленный вскрик, он выхватил бы ее из воды, обернул полотенцем и понес в постель. Его поцелуи были бы жаркими и нетерпеливыми. Отросшая задень щетина царапала бы горло и подбородок – и она не могла бы насытиться этими шершавыми прикосновениями. Не могла бы насытиться Стюартом.
Воображаемый оргазм наступил бы, стоило б ему в нее войти. Оргазм, испытанный наяву в ванне, унес ее выше горы Монблан. Давно ей не случалось пережить такого ярого и неумолимого ощущения. Слава Богу, она давно научилась сдерживаться, когда ублажала саму себя, – стены между комнатами слуг в Фэрли-Парк были совсем тонкими, а ее кровать предательски скрипела. Иначе сейчас от ее крика зеркало разлетелось бы на куски, а на полу было бы море воды.
Верити слышала, как ее неровное дыхание эхом отдается от стен в тиши комнаты. Потом она услышала кое-что еще. Кровь застыла в жилах – за ее спиной был другой человек, и он дышал – хрипло, прерывисто. На миг ее ум оцепенел. Потом она взмолилась: пусть будет кто угодно, только не он! Мистер Дурбин, конюх Уоллес – все равно.
Кто угодно, кроме его.
– Мадам, прошу пожаловать в мой кабинет через полчаса, – сказал мистер Сомерсет на хорошем французском с едва заметной дрожью в голосе.
Боже!
Когда за ним закрылась дверь, Верити не могла шевельнуться добрых несколько минут. Только сорвала с лица платок и уставилась на дверь, закрыв руками рот.
Потом вскочила и заметалась как безумная. Наскоро вытерлась, кое-как оделась, вытерла ванну, вытерла разлившуюся по полу воду. Побежала к себе и непослушными руками попыталась привести в порядок волосы.
Однажды он назвал ее красавицей, тогда она все еще была молода. Увы, женщина с безумным взглядом, смотревшая на Верити из зеркала, была немолода и не так уж красива. В силу профессии ей приходилось проводить почти все рабочее время в среде, неблагоприятной для кожи и рук. Она пыталась бороться с влиянием кухонных миазмов и подкрадывающейся старостью с помощью домашних кремов и мягчительных средств. Но как убрать четкие линии, что успели сплести паутину в уголках глаз, или дряблость кожи, наметившуюся под подбородком?
Верити убрала волосы в тугой пучок на затылке, надела чистый фартук и приколола камею возле горла. У женщины, смотревшей на нее сейчас из зеркала, был вполне респектабельный вид, как у гувернантки или служащей Армии спасения. Разве эту женщину могли застать в чужой панне, ласкающей себя в таких местах, что и говорить неудобно?
Верити застонала, закрыв руками лицо.
* * *
Дверь в кабинет была приоткрыта. Горел свет. Верити слышала, как мистер Сомерсет расхаживает по кабинету. Он не находил физического покоя. Ее нервы были натянуты точно струна.
Итак, вот он, момент истины. Три тысячи с лишним дней и ночей – надежды и мечты, иллюзии и разочарования.
И они не жили долго и счастливо.
Конец.





загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Восхитительная - Томас Шерри



Роман хороший. Не похож на другие. ГГ не простушка и не идеальная женщина. Финал немного разочаровал, но прочитать советую. Единственная книга которую я прочла с удовольствием, после Макнот. Интересно, почему никто не оставил коммент.
Восхитительная - Томас ШерриНагима
27.06.2012, 10.01





Несмотря на то, что финал мне не понравился ставлю 10
Восхитительная - Томас ШерриНагима
27.06.2012, 10.09





Книга хорошая и финал меня не разочаровал, но "Идеальная пара" этой писательницы намного интересней!
Восхитительная - Томас ШерриНадежда
28.08.2012, 16.07





жаль что на этом сайте только одна книга этого автора все ее романы - восхитительны
Восхитительная - Томас ШерриСветлана
12.04.2014, 12.01





Согласна со Светланой. Кому понравился этот роман, почитайте другие книги этого автора - очень интересные и своеобразные.Правда нужно будет полазить по сайтам
Восхитительная - Томас ШерриКатя
18.04.2014, 11.48





Прочла несколько романов этого автора,этот роман показался каким то глупым и безсмыслемым. с одним братом не получилось переключилась на другого.Не мой роман.
Восхитительная - Томас Шеррис
27.01.2015, 20.30





По сексуальности всех дам можно расположить по ранжиру от тех, кого чрезвычайно трудно раскочегарить, до тех , которые уже в оргазме, когда кавалер только штаны снимает. Главная героиня как раз из последних, поэтому и забеременела от конюха в 16 лет. Хорошо, что хоть за сыном как-то приглядывала. А потом пошла по рукам: спала с хозяином, потом - с его братом. Обычный путь матери-одиночки. Но хорошо устроилась в жизни, в отличие от честных девушек,что и Вы наблюдали в своем окружении, я уверена!
Восхитительная - Томас ШерриВ.З.,67л.
29.08.2015, 20.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100