Читать онлайн Год любви, автора - Томас Рози, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Год любви - Томас Рози бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Год любви - Томас Рози - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Год любви - Томас Рози - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томас Рози

Год любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

«Benedictus, benedicat».
В гулкой тишине зала старшекурсник-распорядитель дочитал на латыни молитву. Хлоя сняла руки с высокой спинки стула, стоявшего напротив нее, и Стефан усадил ее за стол. Вокруг рассаживались преподаватели в черных мантиях и их гости. Со своего места – Хлоя сидела справа от ректора, столик которого располагался на небольшом возвышении, – ей был прекрасно виден весь зал. Оглядевшись, Хлоя ощутила легкий трепет. Колледж, в котором работал Стефан, был создан давным-давно, а этот обеденный зал можно было назвать лучшим украшением всего старинного архитектурного ансамбля.
Над головами студентов-старшекурсников, сидевших за длинными столами, виднелись тонувшие в полумраке своды, мощные балки были еле заметны. В темноте мерцали золотом орнаменты рельефных украшений. Под высокими, элегантными, узорчатыми готическими окнами висели в два ряда портреты в золоченых рамах: на них были изображены все ректоры колледжа вплоть до шестнадцатого столетия. Ощущая на себе спокойные взгляды своих великих предшественников, даже непочтительные к авторитетам современные преподаватели притихли и посерьезнели. Сводчатый потолок и прочные каменные стены приглушали звуки, и казалось, гости беседуют шепотом.
Хлоя перевела взгляд на стол, стоявший перед ней; массивное дубовое покрытие было отполировано и блестело, как зеркало. На нем множество бокалов, красивые фарфоровые блюда, столовое серебро. Обслуживающий персонал в белых униформах готовился подать первое блюдо. Хлоя повернула голову и встретилась взглядом со Стефаном.
– А может, вам съесть только яичко? – он хотел мягкой насмешкой слегка развенчать это великолепие, и они с Хлоей обменялись мимолетной улыбкой.
Затем Хлоя наклонила голову и почтительно прислушалась к тому, что говорит ректор. Он казался с виду очень старым и грозным, сразу было видно, что это крупнейший специалист по античности, однако сейчас Хлоя заметила, что в его поблекших глазах светится живой интерес.
– Ну что ж, мисс Кэмпбелл, вы должны рассказать нам о работе рекламного агента.
Иными словами, подумала Хлоя, вы явились сюда, чтобы… развлекать нас.
Она решительно встряхнула и расправила толстую льняную салфетку, а потом начала рассказывать…
Разговор протекал сдержанно, в нем чувствовался этакий лоск. «Как в редких произведениях искусства», – подумала Хлоя. Когда подали суфле и жареное мясо молодого барашка, у Хлои спросили ее мнение о Пьере делла Франческа, совместном обучении девушек и юношей и о сделанной Сноудауном фотографии ректора, которая недавно появилась в цветном приложении к одному известному изданию. Все, что бы Хлоя ни сказала, выслушивалось так серьезно, словно она была великим авторитетом в этой области.
Сидевший рядом с Хлоей Стефан вел себя так же вежливо и церемонно, но когда лингвист с ястребиным профилем – он сидел прямо напротив Хлои – сказал: «Как нам повезло, что у нас есть доктор Спарринг! Он приводит с собой таких интересных гостей, они украшают наши трапезы», Стефан прошептал Хлое на ухо:
– Он имеет в виду женщин. Старый мерзавец ужасно ревнив. Смотри, как бы он не ущипнул тебя за грудь, когда мы будем подниматься по лестнице.
Хлоя напряженно уставилась в свою тарелку, стараясь подавить смешок. Она многое повидала в жизни, но все равно на нее произвел впечатление этот старинный зал и блестящая светская беседа. И потом, ей очень льстило, что Стефан сидит рядом и тихонько над всем этим потешается.
Подали одно блюдо, потом другое, они были достаточно обыкновенные, но приготовлены хорошо. Изумительным назвать можно было только вино. Стефан то и дело показывал ей жестом, что он хочет долить ей в бокал ароматного кларета, которым они запивали баранину. Лео Доней научил Хлою разбираться в винах, и она помнила, что, по его отзывам, лучшие вина ему довелось попробовать в Оксфорде.
– Пей как можно больше, – посоветовал ей Стефан. – Вряд ли нам удастся еще как следует побаловаться таким прекрасным вином. Наш казначей продал почти все ящики этого вина, чтобы заплатить за настилку новых полов в библиотеке. На собрании колледжа была по этому поводу большая буча.
Когда доели второе – старшекурсники уже давно ушли, – ректор окинул стол опытным взглядом. Все встали.
«Как странно, что не подадут пудинг», – подумала Хлоя.
Присутствующие по двое начали покидать обеденный зал и подниматься по узкой винтовой лесенке.
– И что теперь? – спросила Хлоя шепотом у Стефана.
– Подожди и увидишь, – сказал он.
Ректор остановился у небольшой деревянной двери под стрельчатой готической аркой. Сбоку от двери были набиты в ряд крючки, и преподаватели, сняв мантии, повесили их туда. Затем ректор отошел от двери.
– Пока что он, разумеется, был за главного, – сказал Стефан Хлое. – Но это преподавательская гостиная, и ректор здесь не заправляет. Его полномочия переходят к старому, ужасно занудливому Паффету – он сегодня вечером самый старший из всех присутствующих здесь преподавателей. Но не волнуйся. Я постараюсь оградить тебя от его занудства.
– Вы зайдете с нами, господин ректор? – спросил старый Паффет.
– Благодарю, господин старший преподаватель. И они вдвоем вошли в низкую дверь.
Когда дошла очередь до Хлои и она тоже перешагнула через порог, то тихо ахнула, увидев представшее перед ней зрелище. Прежде всего внимание ее привлек камин, в котором горел недавно разожженный огонь. Над камином висел портрет царственного основателя колледжа, Хлоя всегда восхищалась гораздо менее совершенной его копией, висевшей в Национальной галерее. Комната освещалась свечами, стоявшими в трех посеребренных подсвечниках, а там, куда не достигал свет яркого пламени, темнели резные дубовые стены и бархатные занавеси.
Перед камином стоял подковообразный стол. А на нем сияли и переливались радужными искрами бокалы, стеклянные сосуды и столовые приборы. Но фарфора здесь не было. Хлоя, не веря своим глазам смотрела на неярко поблескивавшее золотое блюдо. Между вазами, в которых лежали горы фруктов, орехов и крошечных пирожных, стоял графин сливовой наливки.
– По правилам, – прошептал Стефан, – я не могу сидеть здесь рядом с тобой. Я должен тебя оставить, чтобы мои коллеги тоже насладились твоим обществом. С кем ты хочешь сесть рядом?
Хлоя посмотрела по сторонам.
– Ты их лучше знаешь. Сам выбери.
Когда Хлоя подошла к ломящемуся от яств столу, она обнаружила, что ее соседями будут учтивый преподаватель экономики – он все время заученно улыбался – и какой-то юнец с копной светлых волос он был в потертом черном кожаном пиджаке.
– Это Дейв Уолкер, – сказал Стефан. – Наш местный коммунист.
– Отвали, – добродушно хмыкнул Дейв. – Теперь она моя, и я сам расскажу ей о моих политических пристрастиях. Иди побеседуй с Паффетом о строительном фонде, – он повернулся с улыбкой к Хлое, – а мы тем временем побеседуем с твоей очаровательной гостьей о жизни, любви и литературе. Стив любит надо мной подшучивать, потому что десять лет назад он был марксистом, а потом его купили, и теперь ему не по себе.
– Неужели это правда? – удивилась Хлоя. – Когда же, в какой момент на смену юному идеалисту пришел хладнокровный, скептически настроенный преподаватель?
Ей хотелось узнать Стефана ближе, гораздо ближе…
Все уселись, и Хлоя лукаво спросила:
– Как вы умудряетесь быть марксистом и при этом окружать себя такой роскошью, есть с таких блюд?
Она постучала по своей золотой тарелке, и раздался звон, это было само олицетворение богатства и привилегий.
Дейв весело рассмеялся.
– Кошмар, правда? Все лучшее они подают здесь, тайком от бедных студентов, чтобы они не узнали об этом и не разнесли вдребезги все запоры. Кстати, попробуйте десерт. Он превосходен.
Десерт действительно был превосходен, Хлое очень понравилось сочетание крема, фруктов и орехов; десерт запивали отличным белым бордо.
– Нет, – заявил Дейв полушутя-полусерьезно. – Я уверен, что добьюсь большего, если буду менять ситуацию изнутри. Надо добиться, чтобы как можно скорее каждый мог есть с золотой тарелки. Хотите наливки, мадам? Попробуйте, тогда я налью вам вне очереди. А их всех здесь это ужасно бесит. Я просто не могу отказать себе в подобном удовольствии! Мне гораздо легче отказаться от этих яств и напитков. Вот я и надеваю это, – он поправил узел на галстуке, – приезжаю на велосипеде из Коули и наслаждаюсь столь необыкновенным зрелищем, это ведь в наше время анахронизм. И не долго ему еще существовать, – мрачно прибавил он. – Не забудьте отведать пирожных. Шеф-повар – превосходный кондитер.
Затем внимание Хлои отвлек ее другой сосед. Разогревшись и разомлев от вина и наливки, Хлоя вступила в жаркий спор об экономике рекламного бизнеса.
Экономист яростно флиртовал. Когда она говорила, он пожирал глазами ее губы, время от времени наклонялся вперед, чтобы наполнить ее бокал или брал из ее рук серебряные щипцы, чтобы расколоть для Хлои орех.
– Вы очаровательны, – с серьезным видом заявил он. – И несете такой милый вздор!
– Нет, не вздор! – возмущенно воскликнула она. – Я свое дело знаю!
Экономист рассмеялся и положил ладонь на ее руку.
– Не надо о делах. Расскажите мне о себе. Сидевший на противоположном конце стола Стефан подмигнул Хлое.
Когда графин с наливкой совершил свой последний круг по столу, а стилтонский сыр и засахаренные фрукты были съедены все до крошки, Паффет встал. Его лицо было багровым и, произнося благословение на латинском языке которым всегда официально заканчивался каждый подобный вечер, он слегка пошатывался.
– Это все, да? – спросила Хлоя Стефана, когда он подошел к ней в дверях.
– Нет, конечно. Наверху всех ждут бренди, кофе и сигары. Все, наконец, начинают вести себя вольно… не знаю уж, понравится ли тебе такое зрелище. Тут все наперебой будут тебя добиваться. Я думаю, нам надо быстренько выпить кофе и удрать, пока не разгорится какой-нибудь скандал.
Он взял Хлою за руку, и они вместе пошли по лестнице.
«Этот вечер похож на чопорный танец времен королевы Елизаветы, – подумала Хлоя. – Начало такое медленное и величественное, потом темп убыстряется и, наконец, все падают с ног. Если я еще хоть немножко выпью, то точно упаду».
– Я не расслышала имени этого экономиста, – прошептала она Стефану.
– Эдгар Франс, – сказал он, и Хлоя, хихикнув, в ужасе зажала себе рот рукой. – О господи, но это ведь не тот Эдгар Франс, правда? Он же мировая знаменитость! А я читала ему лекцию по экономике.
– Я давно не видел, чтобы старина Эдгар так развлекался.
Они оба весело рассмеялись и рука об руку пошли по древним каменным ступенькам.
Последняя часть «танца» проходила в комнате с низким потолком и со слуховыми окошками, из которых были видны зубцы крыш зданий напротив. Выглянув наружу, Хлоя полюбовалась их изящными очертаниями на фоне темно-синего неба.
В этом помещении стояли глубокие кожаные диваны и кресла, горел большой камин и витал вкусный запах кофе. Все сгрудились возле подноса с напитками, щедро наливая себе бренди, кофе же пили из чашечек величиной с наперсток. Когда Стефан предложил Хлое бренди, она покачала головой.
– Нет, иначе я отсюда не выйду на своих двоих. Он принес кофе и уселся рядом с ней на диване.
Дейв Уолкер вертелся возле них, но Стефан помахал рукой: дескать, уйди, не мешай.
– Вы тут каждый вечер так едите? – спросила Хлоя Стефана.
– Конечно, нет. Ты только представь себе, что было бы с нашей бедной печенью! Это специально устроенный вечер для гостей, таких за семестр бывает всего несколько. Обычно я обедаю дома с Беатрис: съем тарелку супа и дремлю перед телевизором. Как и все остальные, – он улыбнулся Хлое, и она увидела в уголках его ярко-голубых глаз крошечные морщинки.
«Счастливая Беатрис! – подумала Хлоя. – Я бы в любое время дня… или ночи была бы готова разделить со Стефаном тарелку супа».
Она заставила себя отвести взгляд и посмотрела по сторонам. Уже не только у Паффета было багровое лицо, не только он говорил заплетающимся языком, от некоторых группок явно исходило раздражение. Хлоя внезапно осознала, что такое жить в замкнутом мирке, вечер за вечером сидеть за столом с одними и теми же людьми и чувствовать себя членами одной семьи, где у каждого своеобразный, трудный характер. Она вдруг поняла мимоходом оброненное Стефаном замечание по поводу скандалов. Но подумала и о том, что, наверное, здесь, после сытного обеда, решаются и какие-то важные проблемы колледжа. Ректор был поглощен разговором с двумя стариками. У Хлои создалось впечатление, что многие плетут в этом зале свои интриги.
– Пожалуй, это и есть реальный нервный центр колледжа, да? – спросила она Стефана, и он посмотрел на нее с восхищением.
– Неужели ты это заметила? Да. Управление колледжем осуществляется отсюда, все решается за какие-нибудь полчаса после обеда. А все эти официальные заседания, на которых нам приходится потом присутствовать, пустая трата времени.
Они спокойно посидели еще несколько минут, наблюдая за происходящим, а затем Стефан сжал ее руку.
– Я не хочу больше терять здесь время. Пойдем ко мне в общежитие, выпьем напоследок по рюмочке.
Хлоя спокойно, хладнокровно выдержала его испытующий взгляд.
– Пожалуй. Я буду рада.
Они откланялись. Ректор склонился над рукой Хлои и поцеловал ее. Дейв Уолкер, устроившийся за диваном, как за баррикадой, поднял кверху сжатый кулак и, широко улыбнувшись, отсалютовал Хлое.
С помощью Стефана, который поддерживал ее под локоть, Хлоя спустилась по ступенькам винтовой лестницы, и они вышли во двор. Воздух был холодным и чистым.
«Должно быть, уже очень поздно», – подумала Хлоя.
Белые звезды ярко сияли в зимней мгле над причудливой каменной часовней.
– Мне очень понравилось, – тихо произнесла Хлоя.
Стефан крепко держал ее за руку. Он засмеялся.
– Да, мне казалось, что тебя это позабавит. Похоже на сложную игру, да?
Стефан шел по темному коридору и, наконец, отпер какую-то дверь.
– Мое убежище, – пробормотал он.
У комнат Стефана был вполне обжитой вид. Повсюду лежали книги: на полках, на массивном столе, подоконниках и на полу. Здесь стоял мраморный бюст Шекспира с ухарски надетым на один глаз головным убором Стефана. На маленьком столике возле камина Хлоя заметила блюдо с гипсовыми яйцами. В воздухе пахло смесью трав. На стенах висели спокойные английские акварели. На другом столике красовалась большая ваза с золотистыми хризантемами. Хлоя показала пальцем, а потом и дотронулась до изогнутых, словно восковых лепестков.
– Это из нашего сада, – рассеянно откликнулся Стефан.
Его глаза неотступно следили за Хлоей, когда она ходила по комнате. Хлоя чувствовала себя совершенно свободно, брала то одно, то другое, потом ставила на место… Казалось, она хотела, чтобы в каждом уголке комнаты осталась о ней память.
– Я так рада оказаться здесь, – наконец произнесла она.
– В Оксфорде?
Хлоя улыбнулась.
– Ну, и в Оксфорде, конечно. Но вообще-то я имела в виду «здесь, в этой комнате, с тобой». Все именно так, как я себе представляла.
Стефан ответил не сразу. Хлоя стояла, глядя на огонь, ее рыжие волосы, казалось, тоже горели огнем на фоне черного шелкового платья. Хлоя подняла руку, чтобы убрать волосы с лица; когда она повернулась, бриллианты в ее ушах ярко вспыхнули, свет попал прямо Стефану в глаза.
– Я рад, что ты здесь, – прошептал он. – Иди ко мне.
Хлоя подошла, ее зеленые глаза ярко сияли. Стефан протянул к ней руки, провел по ее плечам, сжал тонкую талию. Потом медленно, осторожно расстегнул крошечные черные пуговки на манжете платья. Поднял руку Хлои и прижался губами к ее запястью, там, где под теплой кожей бился пульс. Кожа была еще шелковистее, чем платье, и от нее исходил тот же аромат.
Хлоя опустила глаза и, посмотрев на склоненную голову Стефана, заметила у него на висках седые волосы. И вдруг почувствовала, что совершенно не знает его самого и его жизни. Ей страстно захотелось это изменить, захотелось узнать о нем все, что только можно. Ей до боли захотелось им владеть, чтобы он принадлежал только ей и никому больше. Она погладила его по волосам.
Стефан поднял голову. Его голубые глаза были очень ясными.
– Да? – тихо спросил он.
– Да.
Он поднял руки и медленно расстегнул длинный ряд пуговок на ее воротнике. Платье соскользнуло с плеч, и на коже заплясали отблески пламени. Под комбинацией у нее ничего не было, и пальцы Стефана скользнули по се ребрам, по плоскому животу, а потом поднялись вверх и дотронулись до груди. Хлоя, не отрываясь, смотрела на его лицо. Губы ее были приоткрыты, она улыбалась. Черная шелковая ткань с шелестом упала, и она предстала пред ним обнаженная, если не считать блестящих черных чулок. Молочно-белая кожа Хлои красиво контрастировала с копной рыжих волос.
– Оставь их, – тихо скомандовал Стефан, указывая на чулки.
Хлоя с лукавым видом отступила к столу и уселась на него, скрестив длинные ноги. Вытянув руку, она нащупала тяжелую мантию Стефана, которая была сложена в несколько раз и лежала на столе. Внезапно девушка развернула мантию и просунула руки в рукава. Черная ткань наполовину скрывала ее тело. Она была похожа сейчас на школьную учительницу и одновременно на какую-нибудь поп-звезду. Когда Хлоя отвернулась от Стефана, мантия взметнулась за ее спиной, словно черное облако.
У Стефана вырвался не то смешок, не то стон.
– Очень сексуально!
Он потянулся к ней, и она не успела шаловливо вывернуться из его рук. Стефан без усилий поднял ее и положил на диван. Мантия упала, Стефан встал возле Хлои на колени и уткнулся ей лицом в грудь. Хлоя закрыла глаза, почувствовав, как его язык движется по ее коже. Она начала вслепую снимать с него одежду.
Наконец, он тоже был раздет, и они легли рядом, глядя на свои вытянутые тела; потом Стефан лег на Хлою. Его руки и губы были очень настойчивы.
Хлоя дотронулась до него, направляя его в свое лоно, и он зашептал:
– Хлоя! Хлоя! Хлоя!
Она действовала настойчиво, чутко реагировала на все, и наконец Стефан совершенно утратил над собой контроль, он откинулся назад, лежа в ее объятиях и, глядя невидящим взором, погрузил пальцы в ее разметавшиеся волосы. Довольное лицо Хлои выражало нежность, она касалась губами его щеки, чувствуя, как его борода слегка щекочет ее кожу, глядела на темную каемку ресниц. Руки Хлои погладили выпуклые мышцы спины и плечи Стефана, – убрала влажные волосы с его лица.
Долгое время не слышалось ничего, кроме шипенья и потрескиванья огня в камине. Затем Хлоя открыла глаза и заглянула в глаза Стефана.
– Еще. Пожалуйста, – попросила она, и он снова придвинулся к ней.
Она лукаво улыбнулась, он стянул с нее мантию, которой она укрылась.
– Теперь твоя очередь, – велел он, и она оказалась сверху, наклонилась вперед так, что ее волосы упали ему на глаза.
Стефан рассмеялся и приник к ней плотнее.
Внезапно лицо Хлои исказилось. Она вцепилась ему в руку, и когда ее губы соприкоснулись с его губами, на лице Хлои уже не было никакого вызова.
– Стефан!
Он обнаружил ее тайную струнку и теперь играл на ней. Он делал это без остановки, пока для Хлои не осталось в мире больше ничего, кроме его плоти, пронзающей ее плоть, и лица, которое она видела даже сквозь смеженные веки. Затем и это исчезло, и Хлоя утонула в океане своих ощущений. Не останавливаясь и двигаясь в том же ритме, Стефан перевернул Хлою так, что она опять оказалась внизу. Открыв глаза, она увидела над собой его темное лицо, рот был искривлен, она не замечала раньше такого выражения на лице Стефана. В нем была какая-то жестокость и торжество от сознания того, что он имеет над ней полную власть. Но Хлое было наплевать. Эта перемена даже возбудила ее, и она еще теснее прижалась к Стефану, ища облегчения. Однако Стефан не давал ей испытать высшее наслаждение, он все время сбивал ритм, и, наконец, Хлоя, громко застонала, впилась ногтями в его напряженную спину.
– Стефан! Пожалуйста!
На мгновение он остановился, в тот момент когда Хлоя была уже почти на верху блаженства. Мир вокруг них завис в полной тишине. Потом Стефан одним движением исторг из груди Хлои низкий стон, и она затрепетала в его объятиях. Когда сладостные волны начали мало-помалу откатываться, Хлоя прижалась к Стефану, не открывая глаз. Понемногу к ней возвращалось сознание. Что-то произошло. Когда они занимались любовью, Стефан незаметно добился того, что они поменялись ролями. Раньше Хлоя чувствовала себя главной, она задавала тон их отношениям. Ее опыт придавал ей уверенность, и она прекрасно знала, чего она хочет от Стефана Спарринга. Но теперь, заметив, какое удовольствие доставляет ему господство над ней, и узнав его как опытнейшего любовника, Хлоя уже не была так во всем уверена. Вежливый, умный преподаватель с губами, которые так и хотелось поцеловать, теперь означал для нее нечто другое, гораздо большее.
Чего же она от него хочет, в конце концов?
Хлоя вздохнула и уткнулась лицом ему в плечо, чтобы не видеть света. Не следует думать об этом… во всяком случае, не сейчас, пока он так близко…
Стефан, подставивший ей плечо вместо подушки, спокойно погрузился в сон.
Когда они снова проснулись, небо уже посерело – занимался рассвет. Стефан на мгновение нахмурился, увидев рассыпанные по его груди рыжие волосы, потом довольно улыбнулся.
– Хлоя! – прошептал он. – Пора вставать. Хлоя заморгала и сладко потянулась, будто кошка. Как бы там ни было, случившееся прекрасно.
– Уже почти утро, – сказала она и слегка забеспокоилась. – Что… что скажет Беатрис?
– Беатрис давно привыкла ко мне, – спокойно откликнулся Стефан.
Он одевался, завязывал галстук и глядел во двор, где было довольно светло. «Ясно», – подумала Хлоя.
– Я в восторге от вечера, – весело сказала она, пытаясь загладить некоторую неловкость.
Стефан обнял ее сзади и поцеловал в затылок.
– Я тоже. Мы скоро повторим это, да?
У Хлои возникло множество вопросов, но она отогнала их.
«Погоди, – предупредила себя она. – Надо подождать и посмотреть».
– Да, я с радостью.
Стефан застегнул последние две пуговки у нее на воротнике, а Хлоя нагнулась, чтобы поднять его мантию. Она встряхнула ее и попыталась разгладить, но безуспешно. Стефан наблюдал за ее попытками, приподняв одну бровь, потом они оба расхохотались. Им снова стало легко вдвоем, и они почувствовали, что новая близость для них очень приятна.
– Пошли, – сказал Стефан. – Я отвезу тебя домой, пока совсем не рассвело и все не увидели, как мы на цыпочках крадемся по двору.
Так что рано утром, на рассвете, Стефан отвез Хлою в Фоллиз-Хаус, затем развернул машину и направился к каменному особняку, где спали его жена и дети.


Целую неделю Элен и ее мать сидели по вечерам в креслах по обе стороны от газового обогревателя, стоявшего в их маленькой гостиной, и пытались подбодрить друг друга.
Элен ужасно расстроилась, увидев, как похудела ее мать. Неброские твидовые юбки висели на ней, как на вешалке, а плечи под свитером домашней вязки поникли. Волосы ее посерели, а когда Элен обняла ее и поцеловала, желая «доброй ночи», она ощутила под пальцами выпирающие кости.
– Со мной все в порядке, – уверяла ее мать. – Мы справимся. Но как чудесно, что можно с тобой поговорить, дорогая.
А Элен не могла рассказать ей, что у нее на сердце, хотя на сердце у нее было очень тяжело. Она очень быстро поняла, что храбриться и говорить о поисках работы гораздо легче, чем ее найти. Незаконченное обучение в Оксфорде по специальности «английская литература» было явным минусом. Управляющие супермаркетов и мелкие чинуши на фабриках смотрели на нее подозрительно и выбирали из дюжины претендентов кого-нибудь другого. Элен не умела печатать на машинке, и хотя она не сомневалась, что сумеет довольно быстро освоить бухгалтерский учет, никто не желал предоставить ей такой шанс. Она начинала отчаиваться и сомневаться, что ей вообще удастся найти хоть какую-то работу, пусть даже служанки.
На нее слишком удручающе действовала некрасивая обстановка офисов, голова болела от неонового освещения и сигаретного дыма.
«Вот она, реальная жизнь, – повторяла себе Элен. – Отец работал в подобных местах, и миллионы людей делают то же самое. До сих пор ты не жила в реальном мире».
Однако она тосковала по красоте и спокойствию Оксфорда. Мирная утренняя прогулка по аллее Эддисона, которую она совершила вместе с Томом, казалось, была давным-давно, в какой-то другой жизни.
Элен не осмеливалась думать об Оливере.
В конце недели, посвященной поискам работы, она нисколько не приблизилась к своей цели. Ее начало охватывать отчаяние, хотя Элен постоянно уверяла себя, что если проявлять настойчивость, то в конце концов обязательно повезет. Затем, как-то днем, матери Элен позвонили по телефону. Поговорив, миссис Браун вернулась в кухню, где Элен резала овощи для жаркого. Дочь сразу увидела, что на лице матери заиграла настоящая, непринужденная улыбка.
– Это был мистер Лей, директор школы, – сказала она. – Если я захочу, то с января он может взять меня на полставки.
– Ну и как, ты захочешь?
Они глупо улыбались друг другу, у них словно камень с души свалился.
– Да, я соблаговолю принять его предложение. Элен отложила нож и обняла маму за плечи. Это было чудесное избавление. Значит, им удастся выкрутиться! Элен почувствовала угрызения совести при мысли о своей неудаче, прилив благодарности к матери, но самое главное – восторг при мысли о том, что она возвращается в Оксфорд.
Потом мать снова нахмурилась, и морщинки возле ее глаз стали глубже.
– Но до конца января я не буду получать зарплаты. А это целых два месяца. Наверное, мне надо будет попросить аванс или снова попробовать получить кредит в банке.
Элен взяла ее руки в свои и погладила.
– В этом нет необходимости, мама. Здесь я могу тебе помочь. У меня в банке лежит семьсот пятьдесят фунтов. Завтра я тебе выпишу на них чек.
– Откуда у тебя столько денег?
Элен увидела в глаза матери беспокойство совсем иного рода, и на мгновение тщательно приготовленное объяснение выскочило у нее из головы. Но потом Элен мигом все вспомнила и солгала очень убедительно.
– В колледже есть специальный фонд помощи студентам, испытывающим финансовые затруднения, эти деньги оттуда. Я отдам их, когда устроюсь на какую-нибудь хорошую работу. В общем-то это, считай, подарок.
Элен с облегчением увидела, что мама без возражения и вопросов приняла ее историю.
– Мне кажется, ты больше, чем кто-либо другой, заслуживаешь такой помощи, – заметила она, и в ее словах, как всегда, прозвучала гордость за дочь.
Элен решительно расправила плечи, хотя на нее давил двойной груз лжи и сознания того, откуда и почему взялись эти деньги.
После ужасного лета они впервые за ужином немножко развеселились. Элен сходила в магазин и купила бутылку белого вина. Мать поджала губы при виде такой экстравагантности, но после первого же бокала порозовела и повеселела. Она приободрилась и явно была горда тем, что может обеспечить себя и своих двоих детей. Элен смотрела то на нее, то на своего круглолицего брата, почтительно взиравшего на сестру сквозь очки, и к ее горлу подкатывался комок.
После ужина, убрав со стола, Элен поднялась к брату наверх и постучала в дверь его комнаты.
– Грэхем? Можно войти?
Он читал, лежа на кровати. Элен посмотрела на обложку и увидела, что книга называется «Сердце тьмы». Ее удивило столь взрослое чтение, она усмехнулась.
– Ты уже вырос, да? А я по-прежнему представляю тебя восьмилетним мальчуганом, у которого карманы набиты фруктовой жвачкой.
– Да, – кивнул он без улыбки. – Скоро я смогу сам позаботиться о маме, ни на кого не полагаясь.
– Ну, пока тебе об этом еще рано думать, – беспечно откликнулась Элен. – У нее ведь еще есть я.
– Элен…
– Да?
– Ты теперь вернешься в Оксфорд? Мама же снова пойдет работать.
– По-твоему, я должна вернуться?
– Конечно! Но у тебя там что-то произошло, да? Что-то важное. Ты изменилась. Погрустнела.
Элен не сразу нашлась, что ответить.
– Да, это было для меня важным. Но теперь уже нет.
Грэхем нахмурился, но он был уже достаточно большой и понимал, что она не пожелает отвечать на его расспросы. Элен потрепала его по волосам, как она не раз делала, когда он был маленьким мальчиком, и ушла. Вернувшись к себе в комнату, она посмотрелась в небольшое зеркальце, пытаясь понять, что же изменилось в ее лице.
«Грэхему всего тринадцать, – подумала она. – Неужели это так явно, что даже он заметил?»
Она впервые после приезда домой дала волю мыслям об Оливере и ощутила боль утраты, словно резкий, сильный удар.
Элен поняла, что нескоро сможет его позабыть.


После недельного отсутствия Элен снова возвращалась в Оксфорд.
Как и в начале семестра, она увидела из окна поезда сияние далеких куполов. Но на этот раз они не блестели на солнце, а были затянуты завесой серого дождя. Элен не стремилась во всем искать особый смысл, но то, что она увидела, было весьма символично. По сравнению с сегодняшним, ее предыдущий приезд, так врезавшийся ей в память, был резким контрастом; казалось, он сулил ей столько хорошего…
И действительно, она узнала Оливера и мимолетное счастье, о котором она даже не догадывалась, что оно существует. Но свет померк, и остроконечные башенки теперь тонули в дождливой мгле.
«Серый цвет сейчас очень даже кстати», – с грустью подумала Элен.
Оксфорд был прежним, и она радовалась, что сможет снова вернуться к любимым занятиям. Но с утратой Оливера Оксфорд потерял для нее свое очарование. Осталась только одна искорка, которая никак не желала гаснуть. Рассудок подсказывал Элен, что она должна забыть Оливера, но она отчаянно надеялась, что он все-таки вернется, и мир снова расцветится яркими огнями.
Элен вяло попыталась найти себе другое жилье, но в середине семестра это было невозможно. И потом, Фоллиз-Хаус притягивал ее, в этой красной кирпичной громаде была для Элен своя тайна, не говоря уж о том, что этот дом сулил ей встречу с Оливером, хотя она и мечтала о ней, и страшилась ее.
Даже теперь ей очень хотелось его увидеть.
Роза не сдала комнатушку на верхнем этаже, и Элен снова туда вселилась. Она усердно принялась за работу, стремясь наверстать упущенное. Несколько дней после приезда Элен не видела никого, кроме Хлои, которая искренне ей обрадовалась. Затем однажды утром она повстречалась с Пэнси. Та подбежала к Элен и порывисто обняла ее. Элен снова ощутила аромат летнего сада.
– Я так рада, что ты вернулась! – воскликнула Пэнси. – Элен! – Она смотрела непривычно серьезно. – Элен… мы с тобой по-прежнему друзья?
Элен отступила назад и посмотрела на сияющее лицо Пэнси, на ее разлохмаченные волосы… Пэнси была в очень короткой клешеной юбке и ярких вязаных гетрах, что делало ее похожей на фигуристку, раскрасневшуюся от мороза и физических упражнений. Как можно было ей не ответить?
Элен хотела было спросить: «А почему мы должны быть друзьями?», но вместо этого спокойно сказала:
– Конечно.
Она подавила в себе желание спросить про Оливера, ей было все равно, о чем спрашивать, лишь бы узнать, как он поживает. Может, он хоть когда-нибудь вспоминает про нее?..
Пэнси снова обняла ее и, напевая, удалилась.
В конце концов Элен спросила Хлою:
– Ты его видела?
Хлоя нахмурилась, ее тревожила безнадежная влюбленность подруги.
– Не его, а их, – поправила она Элен. – Ты о нем в отдельности больше не думай, Элен. Они всегда вместе. Пэнси и Оливер…
Но серые глаза Элен даже не затуманились.
– А я и не думаю. Или нет, думаю, но совсем по-другому. Но мне бы хотелось увидеть его и поблагодарить за то, что он сделал. За деньги. Сказать, что я знаю, кто это сделал, и объяснить, как много это для меня значит. Но я не хочу делать это специально. Лучше встретиться с ним как бы невзначай.
Хлоя немножко подумала.
– Слушай, а почему бы тебе не прийти в воскресенье? Стефан Спарринг устраивает у себя дома ланч, куда приглашены все будущие участники спектакля. Ты там повидаешься с Оливером, а поскольку приглашена уйма народу, это выйдет вполне естественно. Пойдем! Мне тоже нужна поддержка.
Хлоя согласилась помогать во время спектакля за кулисами. Сперва она воспринимала это просто как самый простой способ как можно чаще видеться со Стефаном, а затем работа ее захватила. Хлоя с радостью кидалась выполнять все мелкие поручения режиссера и оказалась незаменимым работником: никто другой не мог справиться с таким количеством утомительных поручений. Наградой ей служила бодрость, которую Том словно вливал во всех, кто окружал его, ну, и конечно, возможность быть рядом со Стефаном, а потом, после репетиции, пойти с ним куда-нибудь выпить или даже ненадолго зайти к Стефану в общежитие.
– Пожалуйста, пойдем! – снова попросила Хлоя Элен, и та наконец кивнула в знак согласия.
Что ж, Элен уже не раз бывала на вечеринках у гостеприимных Спаррингов и видела, как девушки Стефана втихомолку оценивают его жену и дом. Мысль о том, что теперь в этой роли будет выступать Хлоя, пришлась ей не по душе, но она постаралась выкинуть ее из головы. Сохраняя верность подруге, Элен сказала себе, что все-таки Хлоя не совершит ничего ужасного и не разрушит семью Спаррингов.
В воскресенье утром Хлоя и Элен уехали из Фоллиз-Хауса на хорошеньком маленьком «рено» Хлои.
По дороге они молчали и чувствовали себя немножко неловко. Элен была поглощена тем, что она должна сказать Оливеру, и, постоянно повторяя про себя заранее заготовленную речь, почти не разговаривала. Хлое, наоборот, страстно хотелось поговорить о Стефане, она почти ни о чем больше не могла думать. С первой же ночи, проведенной в его комнатах, он целиком завладел ей. Чем больше она убеждалась в том, что этот светский, обходительный человек получает какое-то жестокое наслаждение, владея ей безраздельно, тем больше она к нему привязывалась и нуждалась в этом. Мысли о нем становились все навязчивее, Хлоя ощущала, что чувства переполняют ее. Выезжая за город, она ломала голову, как бы завести о нем разговор, чтобы это не вышло слишком нарочито. Но никак не могла ничего придумать, тем более, что видела неодобрение Элен и ее нежелание вмешиваться в эту историю.
В общем, она ничего не сказала и сосредоточила все внимание на дороге.
Вскоре они проехали между каменных столбов, на которых сидели такие же каменные орлы. За воротами была недлинная, вся в рытвинах, дорога, обсаженная дубами. Они подъехали по ней к невысокому, уютному серому зданию. Заглубленные окна выходили на лужайку, стены были увиты сухими стеблями вьюнков. Возле открытой двери лежал перевернутый детский велосипед, трехколесный, красного цвета. Машины были припаркованы в ряд, возле забрызганного грязью «пежо» Стефана девушки увидели пикап Тома, а в конце ряда – сверкающий нос «ягуара», принадлежащего Оливеру. Элен сразу его заметила и, идя вместе с Хлоей к дому, старалась дышать как можно спокойней и размеренней.
Хлоя постучала по стеклу входной двери, после чего девушки заглянули в холл, пол которого был выложен черно-белой керамической плиткой. Стефан стоял у подножья лестницы, облокотившись о стойку перил из красного дерева. Он разговаривал с девушками, которые должны были играть Селию и Одри. Беатрис стояла рядом, белокурый, толстый ребенок тянул ее за руку.
Супруги сразу же подошли к гостям. Стефан поцеловал обеих девушек в щеку. Он никогда так тепло не приветствовал Элен, и она тайком усмехнулась.
Беатрис держала в руках большой стеклянный кувшин.
– Хотите легкий коктейль? – спросила она.
Хотя в ее темных волосах блестела седина, а вокруг глаз был веер тонких морщинок, она выглядела моложе своего мужа. Она была стройной, почти как юная девушка, и движения ее, когда она наливала Хлое и Элен коктейль, отличались быстротой и непринужденностью.
– Пойдемте посмотрим дом. И на детишек, если захотите.
Стефан ушел вместе с Хлоей, Беатрис, похоже, не обратила на это особого внимания. Элен гадала, как много ей известно о жизни ее мужа и думает ли она о стройной девушке, которая ушла вместе с ним.
На спокойном лице Беатрис ничего не отражалось; рука, покоившаяся на голове у ребенка, была расслаблена.
– Сколько лет Себастьяну? – спросила Элен, чтобы нарушить молчание.
– Пять. Он уже становится вполне цивилизованным. А, вот и Том!
Том шел по холлу. На нем был ярко-голубой свитер, бледно-серая фланелевая рубашка и брюки, не имевшие ничего общего с линялыми штанами, которые он носил обычно. Элен он показался очень элегантным и уверенным. Том улыбнулся Беатрис и протянул руки к кувшину с коктейлем.
– Давайте я вам помогу.
«Они относятся друг к другу с симпатией, – тут же поняла Элен. – Как странно! Ведь у Стефана с Томом явно нет ничего общего».
Когда Беатрис ушла, Том налил Элен еще немножко коктейля и улыбнулся:
– Я рад, что вы снова здесь. Ну как, дома все нормально?
Элен кивнула, ей не хотелось распространяться на эту тему. И так ей предстоял нелегкий разговор с Оливером.
– А где все остальные? – спросила она просто для того, чтобы хоть о чем-то спросить, и оглядела пустынный холл.
– Смотря кого вы имеете в виду, – скрытая ирония, с которой обычно разговаривал Том, вдруг проявилась откровенно, и он расхохотался. – Пэнси и Оливер играют на улице в футбол с детьми Стефана и их друзьями. Хотите пойти туда?
– Нет. Пожалуй, нет.
«Пока нет, – подумала Элен. – Надо подождать ланча, после ланча я соберусь с духом. А если будет надо, и как следует выпью для храбрости».
– Я пойду посмотрю, не надо ли помочь Беатрис, – добавила она.
Жена Стефана в фартуке в красную и белую полоску хлопотала на светлой, солнечной кухне. Вкусно пахло жареным чесноком и мясом. Беатрис, благодарно улыбнувшись, протянула Элен свой нож, и Элен уселась за тщательно вымытый и выскобленный сосновый стол. Она принялась готовить салат. Беатрис подошла к раскаленной докрасна плите и, слегка раскрасневшись от жары, начала помешивать варево, готовившееся в тяжелом чугунке.
Из динамиков, установленных по углам кухни, доносились звуки органной фуги, солнечные лучи падали на каменный пол там, где он не был покрыт старыми ковриками.
«До чего мирная картина!» – подумала Элен.
Даже рыжий кот дремал в кресле-качалке, рядом с плитой, а на стене громко тикали часы. У черного хода стояли резиновые сапоги, на стареньком диване лежала кипа мятых воскресных газет, шитье и детские рисунки, а на дубовом шкафчике – каталоги семян.
«Какая прелестная, мирная картинка! – снова подумала Элен. – Как прекрасно жить со своим мужем и детьми в старом каменном доме, готовить еду, ухаживать за садом и приглашать друзей на воскресный ланч!»
Снаружи до нее доносились крики и время от времени взрывы хохота – это смеялись и кричали игроки в футбол.
«Я тоже хочу так жить», – пронеслось в голове у Элен.
Беатрис принесла из чулана кувшин и остановилась возле окна. На ее лицо упала тень.
Все хорошо, только со Стефаном у нее нелады. За всем этим домашним уютом скрывается страшная пустота. Какой может быть покой, когда живешь с мужчиной, который ведет себя подобно Стефану?
Элен вспомнила, что рассказывала ей Хлоя, но отогнала эти мысли. Ей показалось, что нечестно думать об этом, сидя на кухне у Беатрис. Элен положила нож, подошла к Беатрис и встала возле окошка.
Оно выходило на большую лужайку, где довольно хаотично росли фруктовые деревья. По траве бегали люди, гоняя перед собой черно-белый футбольный мяч. Охотничья собака яростно лаяла. Оливер вырвался вперед и побежал к двум яблоням, которые служили игрокам воротами. Он был на голову выше остальных и казался этаким маяком. Укутанная шарфами, Пэнси скакала и плясала в воротах, дразня его. Оливер ударил по мячу, Пэнси поймала его и покатилась вместе с ним по мокрой траве. Стоявший напротив них Джо Спарринг подпрыгнул и ободряюще закричал.
Элен искоса поглядела на Беатрис и проследила за ее взглядом.
Стефан и Хлоя стояли под голыми деревьями на краю лужайки. Они стояли на приличном расстоянии друг от друга, и именно это их и выдавало. Они слишком заботились о том, что на них смотрят, и слишком внимательно наблюдали за игрой.
Беатрис внезапно перестала выглядеть моложе своих лет. Уголки ее рта опустились вниз, морщинки возле глаз углубились. Элен захотелось увести ее от окна, или задвинуть жалюзи, или загородить окно, чтобы Беатрис не видела своего мужа рядом с Хлоей.
Но затем Беатрис чуть заметно встряхнулась. Она повернулась к Элен, и в ее лице опять заиграла молодость. Оливер снова побежал вперед по траве, и Беатрис помахала ему рукой.
– Какой красавец, правда? Неужели это не сон, а реальность?
Этот вопрос застал Элен врасплох, потому что она все еще находилась под влиянием предыдущей сцены, когда Беатрис показалась ей совершенно беззащитной.
– О да, – не раздумывая, печально ответила она. – Он вполне реален. Даже слишком.
Беатрис бросила на нее пронзительный взгляд, их глаза встретились, и в них вспыхнула зарождающаяся симпатия. Беатрис ласково дотронулась до рукава Элен, и они вместе отвернулись от окна.
– Давайте я налью вам еще коктейля, – решительно сказала Беатрис, – а потом мы разделаемся с этими проклятыми салатами и тоже пойдем развлекаться.
Игроки ворвались в столовую в тот момент, когда Элен ставила тарелки и приборы на длинный стол. Их лица порозовели от морозца, они смеялись и толкали друг друга.
– Оливер, ну ты даешь! Тебе бы профессиональным игроком стать!
– Нет, это слишком пролетарское занятие. Мне бы пришлось ходить в куртке с капюшоном и таскать на плече сумку с надписью «Адидас».
– Ах, какие чудесные запахи! Я умираю с голоду.
– Мамочка, а мне вина можно?
Элен положила на место последнюю вилку. И подняла глаза. Лицо ее горело, грудь стеснило.
Оливер был с ней в одной комнате, только на другом конце!
Когда их взгляды встретились, он улыбнулся. Дружелюбно, непринужденно.
Элен знала, что у нее нет шансов. Пэнси стояла рядом с Оливером и была похожа на серебристо-розовый экзотический цветок. И все же Элен почувствовала себя, словно в первый день знакомства с Оливером. Ей хотелось подбежать к нему и уткнуться лицом в его теплую грудь, хотелось, чтобы он снова ее обнял. Ей очень хотелось увести его от всех, чтобы он принадлежал только ей одной.
«Как глупо!» – с горечью подумала Элен.
Зря она пришла сюда. Теперь она в ловушке. Придется сидеть и смотреть на них, слушая веселую болтовню за праздничным столом. И все это для того, чтобы улучить момент и поблагодарить Оливера за щедрость!
Потом Элен вдруг пришло в голову, что вообще-то никакая это не щедрость. Он просто откупился от нее или же попытался успокоить свою совесть, дав Элен денег. Она вспомнила, что когда они повстречались на мосту Фолли, на лице Оливера промелькнуло смущение.
Какой кошмар! Надо вернуть ему деньги! Но затем Элен сообразила, что вернуть их она не может. Она отдала все деньги матери.
В комнату вошли другие гости. Элен покорно дала усадить себя на стул. Кто-то налил ей вина, кто-то протягивал блюда с закусками. Элен машинально брала ложкой еду, хотя есть ей совершенно не хотелось. Беатрис сидела на одном конце стола рядом с Оливером и Томом. Стефан расположился на другом и руководил подачей блюд.
– Можно присесть? – раздался чей-то голос. Стефан поднял глаза и увидел Пэнси, которая уже садилась на свободный стул рядом с ним. Направлявшаяся туда же Хлоя остановилась на полпути и моментально нашла себе другое место, между двумя молодыми людьми, которые воззрились на нее в восхищении.
– Пожалуйста! – откликнулся Стефан. – Я почти не имел возможности с вами поговорить.
– Аналогичный случай, – глаза Пэнси, менявшие цвет, словно хамелеоны, довольно сияли.
В разных концах стола завязалась беседа, гости налегали на вино. Элен почти ничего не ела, но не протестовала, когда в ее рюмку подливали еще вина. До чего же унылое занятие: сидеть здесь, испытывать то, что доводится ей, и притворяться, будто чувствуешь себя, как дома! Она слушала разговоры и шутки, не вникая в их смысл, и старалась не смотреть на Оливера. И зря, иначе она заметила бы, что он пристально следит за Пэнси и Стефаном, которые сидели на другом конце стола. Оливер пил больше других, и в его голубых глазах уже появился зловещий мрачный блеск.
К тому времени, как Беатрис принесла кофе, старшие дети и их друзья куда-то убежали: им наскучило общество взрослых. Остался только Себастьян, он прямо-таки прилип к Пэнси. Сидя на коленях у девушки, он играл ее сережками и хватал за волосы. Пэнси улыбалась поверх его светловолосой головенки Стефану и продолжала болтать. Она рассказывала ему смешные истории о своем папаше и его многочисленных женах, забавлявшие Стефана. Но было заметно, что на него это производит впечатление.
– Хотите кофе, Оливер? – ласково спросила Беатрис.
Оливер взял чашку, но не притронулся к ней, а потянулся к бутылке бренди, которая появилась на столе. Казалось, он намерен выпить ее в одиночку, его мрачность усугубилась.
Услышав, что Пэнси и Стефан залились звонким хохотом, Оливер подался вперед.
– А нам нельзя поучаствовать в вашем веселье? Или вы намерены монополизировать друг друга до конца дня?
– Ну, как, Пэнси? Как вы считаете? – голос Стефана звучал очень ровно.
Пэнси вскочила и, подбежав к Оливеру, обняла его сзади.
– Нолли, не будь таким букой! Ты что, разозлился?
– Если и так, то лишь от скуки.
Том с явным раздражением поставил чашку на блюдце. Беатрис встала и начала собирать пустые тарелки. Молчание нарушил Себастьян, который побежал за Пэнси и схватил ее за руку.
– Пэнси, Пэнси! Пойдемте ко мне в кабинет и порепетируем. Прямо сейчас!
Пэнси с улыбкой поглядела на сидящих за столом.
– Он так мил, что я не могу ему отказать. Пожалуйста, вы за меня не убирайте со стола, я потом вернусь и сама уберу.
Атмосфера в столовой заметно изменилась. Оливер откинулся на спинку стула и вызывающе поднял рюмку с бренди.
– Вы тоже оставьте посуду, Би, – сказал Стефан. – Вы и так уже наработались. Кто мне поможет? Хлоя?
Хлоя тут же поднялась со своего места и взяла у Беатрис поднос.
– Конечно! Ланч был превосходен, Беатрис.
– Я рада, что вам понравилось.
Через секунду Том, Элен и Оливер остались в столовой одни.
– Терпеть не могу этого самодовольного Ромео, – раздраженно воскликнул Оливер. – Кем он себя мнит?
– Кроме всего прочего, твоим хозяином, – резко ответил Том. – Почему ты не бросишь пить, ты ведь становишься таким противным, когда напиваешься?
Оливер покраснел еще больше.
– А тебе какое дело?
Том глубоко засунул руки в карманы, словно боясь, что иначе он ударит Оливера, и молча вышел из комнаты.
После долгого молчания Оливер взглянул на Элен с таким видом, будто ее присутствие его удивило. А затем хохотнул.
– Знаю-знаю. Можешь ничего не говорить. Знаешь что? Пойдем прогуляемся. А когда вернемся, все уже немного позабудется, и мне не придется долго извиняться.
Сердце Элен бешено заколотилось в груди, но она сохраняла бесстрастное выражение лица. Как бы жутко ни вел себя Оливер, похоже, ничто не в состоянии поколебать его власть над ней.
Они взяли лежавшие на перилах лестницы пальто и вышли на улицу. Дул резкий ветер, солнце, тускло светившее на розовато-сером небе, было уже почти над самым горизонтом. Несколько грачей с шумом сорвались с дубов, мимо которых проходили Элен и Оливер, и взмахнули крыльями у них над головами.
– Тебе тепло? – поинтересовался Оливер.
Элен кивнула, и они пошли по тропинке, удаляясь от дома. Оливер шел быстро, словно стремясь подальше уйти от других гостей и застолья. В следующее мгновение он засвистел, постоянно повторяя один и тот же мотив.
Элен сжала в кулаки руки, которые держала в карманах пальто. С тех пор, как они вышли из-за стола, она почти ничего не говорила, но слова клокотали у нее в груди. Элен предпринимала отчаянные попытки подобрать нужные слова. Она считала, что очень важно поблагодарить Оливера, но при этом не выдать своих чувств, которые упорно не желали меняться. А то ведь можно все испортить…
В конце концов Оливер заговорил первым.
– Ты не сердишься на меня, да? Было бы очень неприятно, если бы мы перестали относиться друг к другу с симпатией.
«С симпатией? Я не уверена, что мое чувство к тебе можно так назвать, – подумала Элен. – Я люблю тебя, сержусь на тебя и порой немножко стыжусь… Но я при этом совершенно не уверена, что ты мне нравишься».
– Нет-нет, я на тебя не сердита, – ответила она, по-прежнему отворачиваясь от Оливера и глядя на белое облачко пара, вырывающееся у нее изо рта. – Я была удивлена. Потом вздохнула с облегчением. Ну и, конечно, испытала прилив благодарности, когда поняла, что к чему.
– Прилив благодарности? – Оливер насмешливо поднял брови. – Что же, пожалуй, можно и так к этому отнестись… Так сказать, ты счастливо отделалась.
– Ну, насчет этого не знаю. Но я могу спокойно заниматься тем, чем хочу, не волноваться, а это для меня много значит. Я приехала сегодня сюда, потому что хотела тебя поблагодарить.
– Что ж, ты очень здравомыслящая девушка. Я больше не буду мучаться угрызениями совести.
Они прошли сотню ярдов молча. Но Элен все-таки ощущала какое-то беспокойство, и ей хотелось задать ему еще несколько вопросов.
– Почему ты это сделал?
Оливер раздосадованно вздохнул.
– Ради бога! Я ненавижу выяснять отношения. Неужели нельзя оставить все как есть?
«Ему так же неловко, как и мне», – поняла Элен и тут же уступила.
Она сказала то, что хотела, хотя это вышло очень неуклюже… Но ведь и Оливер ответил точно так же неуклюже! Зачем на него давить?
Оливер снова засвистел, потом перестал и указал рукой на поле.
– Вон, посмотри. Мы выпустили лису. Видишь, вон она бежит?
Элен посмотрела, куда указывал его палец, и увидела рыжий силуэт, юркнувший в маленькую рощицу.
– Я никогда раньше не видела лисицу, – сказала она Оливеру, и он недоверчиво рассмеялся.
– Разве ты никогда не была на охоте? Теперь настал черед Элен.
– Конечно, я никогда не охотилась, – рассмеялась она. – А что, непохоже?
Они добрались до вершины небольшого холма и посмотрели назад. Трубы на крыше дома Стефана почти скрылись за деревьями.
– Что ж, тебе, выходит, пока неведомо еще одно упоительное наслаждение, второе по своей значимости в жизни человека. – Оливер широко улыбнулся Элен, затем схватил ее за руку, и они пошли назад.
Пальцы Элен незаметно напряглись, соприкоснувшись с его ладонью. Она едва слышала, что он говорит, так сильно на нее действовала его близость.
– Эй, у меня идея! Что ты делаешь после Рождества? Приезжай на пару дней в Монткалм, скрасишь мне присутствие на семейном торжестве. Можешь встретить со мной и Новый год. Кстати, у нас тоже будет охота. Идет?
Первым порывом Элен было сказать: «Нет-нет! Я не могу!»
Она лишь смутно представляла себе обстановку в Монткалме, но была уверена, что это кошмар. Но затем ее охватили восторг и смущение. Оливер просил ее побыть с ним! Он хотел ее видеть!.. В душе Элен зародилась нелепая, но неистребимая надежда.
Она поедет!
Элен повернулась к Оливеру и почти вприпрыжку побежала вниз по тропинке.
– Приеду я или нет? Приеду, если ты меня тщательно проинструктируешь, как надо себя вести, чтобы не сесть там в лужу. Мой опыт общения с аристократами ограничивается разглядыванием королевских выездов.
– Элен, дорогая, а что ты ожидаешь увидеть? Лакеев в ливреях и напудренных париках и кареты у входа?
Она так энергично кивнула, что кудри упали ей на лицо.
– О да, как минимум это! А еще старинные резные кровати и молоденьких служанок, приносящих горячую воду в эмалированных кувшинах.
– Ты слишком много смотрела телевизор, солнышко. Так ты приедешь?
– Да.
Оливер снова взял ее за руку и побежал, увлекая за собой Элен.
– Ну, и прекрасно! – крикнул он через плечо. – Там, конечно же, будет Пэнси. И еще Том. Нам как раз не хватало девушки.
Элен споткнулась и чуть не упала. Ей вдруг захотелось, чтобы грязная земля разверзлась и поглотила ее.
Как глупо! Ужасно нелепо, что она начала на что-то надеяться.
Разумеется, надеяться было не на что. Оливер к ней не вернется. Он слегка позабавился с ней… может, как раз потому, что она так наивна и не знает его мира. А теперь все кончено, его заворожила Пэнси. А Элен была для него лишь частью антуража, статисткой в массовке. На мгновение ей стало ужасно неприятно, ее охватило презрение к Оливеру за то, что он думает только о себе и так доволен жизнью. Но все-таки характер Оливера не сводился к этому. Он был гораздо сложнее.
Оливер все убыстрял бег, крепко держа за руку Элен. Их каблуки звонко стучали по обледеневшей дороге, а изо рта вырывались облачка пара. У Элен резко закололо в груди, она вся обмякла, но Оливер все равно тащил ее за собой.
Даже испытывая к нему неприязнь, она не могла отнять у него своей руки. Его близость по-прежнему волновала ее, и она ни за что на свете не отпустила бы его руку.
Они добежали уже до каменных ворот и оказались под сенью дубов. Как только Оливер завидел дом, он сразу остановился. Запыхавшаяся Элен тоже.
– Благодарю, – бросил он, не глядя на нее. – Пошли! Я, пожалуй, извинюсь и буду паинькой.
Он снова стал самим собой, скопищем пороков, которые она подозревала в нем с самого начала. Однако Элен все равно любила его, она просто не могла иначе. Но эта любовь больше не будет менять ее жизнь. И когда-нибудь, неважно, скоро или нет, Элен снова станет хозяйкой своей судьбы.
Часть гостей уехала, а часть сидела у камина в гостиной. Рядом с креслами стояли чайные чашки, лежали газеты…
Стефан рассуждал о любовных конфликтах в пьесе и для пущей убедительности размахивал руками.
Хлоя сидела чуть поодаль, она раскрыла газету и, очевидно, зачиталась.
Оливер подошел прямо к Беатрис и поцеловал ее в обе щеки.
– Извините, я был такой грубиян! – кающимся тоном произнес он. – Вы меня больше никогда не пригласите, да?
– Ну, конечно же, пригласим! Для нас большая радость всех вас видеть. Мы со Стефаном обычно сидим дома, вы приезжайте, когда захотите.
Сидевшая в другом углу Хлоя сложила газету и отбросила ее в сторону. Потом потянулась, словно кошка, и посмотрела на часы.
– Если ты готова, Элен, я думаю, нам пора ехать.
Ее слова послужили гостям сигналом, что надо расходиться. Все начали прощаться.
Стефан и Беатрис стояли бок о бок на залитом светом пороге и прощались с гостями. Они смеялись, Беатрис взяла мужа за руку. Стефан посадил Себастьяна на плечи, и малыш восторженно хлопал в ладоши. Темный дом с излучавшими тепло желтыми окнами служил как бы аккуратной рамой для этой милой картинки.
Хлоя резко повернула руль, и машина рванулась вперед, фары как бы прорубили в тумане длинный туннель, ведущий к воротам. Она вздохнула только тогда, когда они проехали каменных орлов. Хлою охватила такая жгучая ревность, что она думала лишь об одном: как бы поскорее уехать из этого дома. Там все говорило о том, что Беатрис прожила со Стефаном целых пятнадцать лет. На стенах висели картины, которые они когда-то выбирали вместе, их окружала старенькая, удобная мебель, а в комнатах шумели их дети.
Хлоя мысленно видела, как Беатрис спокойно сидит посреди всего этого и шьет, склонив темную голову.
Ей вдруг показалось, что Беатрис обладает всем, о чем она, Хлоя, мечтает.
И хотя пальцы Стефана легонько прикасались к ней, когда он водил ее по дому, хотя он держал ее в объятиях на пустой кухне и что-то шептал, уткнувшись ей в волосы, это ничего, ровным счетом ничего не значило. Он принадлежал Беатрис.
Хлоя думала о своей жизни безо всякой радости. Раньше она жила в свое удовольствие, хотя все это ни к чему не вело. Теперь же, в Оксфорде, ее жизнь стала пустой и одинокой… если не считать Стефана.
Теперь, поняв, что это недостижимо, ей хотелось его еще больше. Он вдруг показался ей самым привлекательным мужчиной в мире и самым выдающимся.
Но у него была Беатрис.
Хлоя крепче вцепилась в руль и уставилась в темноту. Сможет ли она… сумеет ли увести Стефана от жены? Эта мысль выскочила наружу, словно маленькая темная рыбешка, и тут же юркнула обратно в океан ее подсознания. Хлоя была рада, что она исчезла.
«И не нужно пытаться ее догнать», – сказала она себе.
Элен сидела рядом неподвижно. Хлоя на мгновение позабыла о своих переживаниях.
– Ну, ты сказала Оливеру, что собиралась? Вас очень долго не было.
– Да. Он сказал, что я очень здравомыслящая и что он перестанет мучиться угрызениями совести. А еще сказал, что ненавидит выяснения отношений. Наверное, он и на эту тему не желал говорить.
– Как просто!
Элен вздохнула.
– Потом он попросил меня приехать после Рождества в Монткалм.
Хлоя удивленно повернула голову.
– Правда? Элен, ты, конечно же, должна поехать. Представляешь, как там великолепно?
Элен грустно улыбнулась.
– Нет, лучше бы мне не ехать, Хлоя. Я такая дура! Решила, что он хочет побыть со мной. А он пригласил меня за компанию. С Томом и… с Пэнси.
На лице Хлои появилась жалость, она взяла Элен за руку и крепко сжала ее.
– Я же тебе говорила, – Хлоя старалась, чтобы это прозвучало помягче, – не думай больше о нем в этом плане. Не терзайся.
– Я знаю.
После минутной паузы Хлоя сказала:
– Выходит, ты не поедешь?
Элен посмотрела в окошко на рекламные щиты и уличные фонари – они уже были на окраине города.
– О нет, – произнесла она, словно разговаривая сама с собой, – мне придется поехать. Я не могу удержаться от этого. Но ты за меня не бойся. Сегодня я кое-что поняла. Но пока что мне нужно хотя бы быть рядом с ним, это все равно лучше, чем ничего. Ты меня понимаешь?
Мысли Хлои вновь вернулись к событиям этого дня.
– Нет, – тихо ответила она, – вряд ли. Я бы не смогла спокойно смотреть, как кто-то другой завладевает моим любимым мужчиной. Но если тебе хочется поехать, то поезжай. Не бойся никаких препятствий, Элен. Ты должна делать то, что тебе хочется. Тебе лично! Поверь, это очень важно.
Элен была удивлена и немного встревожена тем, что в голосе Хлои вдруг зазвучала неистовая страсть. Она не могла понять, чем это вызвано.
Девушек снова разделила стена молчания, а городские стены и башни тем временем оказались совсем рядом.




Часть вторая
РОЖДЕСТВО



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Год любви - Томас Рози

Разделы:
12345

Часть вторая

6

Часть третья

789

Часть четвертая

10

Часть пятая

11121314

Часть шестая

15

Ваши комментарии
к роману Год любви - Томас Рози



Очень впечатлил.конец немножкоrnпечальный из-за смерти.
Год любви - Томас Розиелена к.
20.01.2014, 6.17





Просто супер! У меня слов нет! Очень хороший роман, грамотно написан! Ничего подобного не читала.
Год любви - Томас РозиМери
14.05.2014, 23.44





Просто супер! У меня слов нет! Очень хороший роман, грамотно написан! Ничего подобного не читала.
Год любви - Томас РозиМери
14.05.2014, 23.44





Удивительно, что так мало комментариев. Роман действительно заслуживает внимания. Небанально. Спасибо автору.
Год любви - Томас Розиren
17.05.2014, 23.15





Необычный,весь роман читала на одном дыхании , очень хорошо описаны дома, пейзажи и сам город...и в конце бах..не то,что ожидаешь.так,что читайте!!!
Год любви - Томас Розитоня
5.11.2015, 21.43





Роман замечательный. Произвел очень сильное впечатление. Это не просто любовный роман с элементами эротики, а серьезный роман о любви, о человеческих отношениях, о том как легко себя потерять и как трудно найти. При всем при этом, роман очень добрый, герои молодцы. Всем советую прочитать. Таких романов на сайте мало
Год любви - Томас РозиДиана
15.11.2015, 5.40





Очень хороший роман!10/10
Год любви - Томас РозиНастя
16.11.2015, 4.35





Очень сильно ! Супер ! 10 баллов из 10 . Очень советую прочитать . Такие романы редкость .
Год любви - Томас РозиMarina
25.11.2015, 11.17





Без сомнений - читать!!!
Год любви - Томас РозиЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
28.11.2015, 0.05





Хорошо!
Год любви - Томас РозиTrisha,
28.11.2015, 5.41





Очень нудный роман, начало ещё ничего, но вторая половина еле дочитала. А таких "подружек" не дай Бог!
Год любви - Томас РозиСвета
30.11.2015, 7.07





Впервые прочла роман лет 10 назад и очень рада, что и повторное прочтение не разочаровала. Небанальный сюжет, хорошо прописанные герои, детали - все это позволяет почувствовать себя словно внутри книги. Один из моих любимых романов, если не самый любимый.
Год любви - Томас РозиЮрьевна
3.03.2016, 22.01





Обалденный прекрасный роман, с счастливым концом...очень понравился скорее роман о жизни...есть и любовь.всем советую,не пожалеете читала до утра.
Год любви - Томас Розисоня
5.03.2016, 11.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
12345

Часть вторая

6

Часть третья

789

Часть четвертая

10

Часть пятая

11121314

Часть шестая

15

Rambler's Top100