Читать онлайн Год любви, автора - Томас Рози, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Год любви - Томас Рози бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Год любви - Томас Рози - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Год любви - Томас Рози - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томас Рози

Год любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Элен подтянула колени к груди и положила на них подбородок. В ее комнате было холодно, а сидеть на подоконнике, прижавшись к замутненному стеклу, было еще холоднее, но Элен даже не думала о том, чтобы перебраться поближе к камину. Вместо этого она смотрела, не отрываясь, на Том-Тауэр и на гладкий каменный фасад Крайс-Черча. Стоял серый, пасмурный ноябрьский день, и злобный ветер трепал черные ветви деревьев. Элен видела внизу закутанных в зимние пальто прохожих с раскрасневшимися от холодного ветра, словно ободранными лицами.
До нее доносилось слабое журчание реки и приглушенный шум машин, но в доме царила полная тишина. Этот дом обладал свойством поглощать звуки и создавать у своих обитателей чувство, что они одни-одинешеньки на всем белом свете.
Когда-то Элен любила покой, но теперь он ее угнетал.
Работа, служившая всегда безотказным средством исцеления, теперь не помогала. Элен уже бог знает сколько дней пялилась в книги, но буквы прыгали перед ее глазами и в словах не было смысла. В результате она сдалась и прекратила заниматься. Голос совести постоянно укорял ее, но глубоко страдая от своего безделья, Элен никак не могла вернуться к письменному столу.
Она знала, что работа – это единственное оправдание ее пребывания в Оксфорде. И сознание этого причиняло ей самые ужасные муки. Раз она не работает, значит, ей нужно вернуться домой, туда, где она нужна!
Когда в последний раз они говорили по телефону, мама попыталась ради дочери скрыть свое беспокойство, но Элен все равно услышала тревогу в ее голосе. Ее мать так одинока, у них так мало денег, и искать моральной поддержки они могут только друг у друга.
Элен болезненно скривилась и прижалась лбом к холодной оконной раме.
«Что со мной происходит?» – снова спросила она себя, хотя прекрасно знала ответ.
Она совершила невозможное. Она влюбилась, влюбилась и теперь страдала от этого, но убежать от своей любви или забыть о ней не могла.
С тех пор как приехала Пэнси, Элен несколько раз встречалась с Оливером наедине, но ей всегда хотелось еще. Одним фактом своего существования он заслонял все в ее жизни. Увидев его за столом в кухне Розы, Элен забывала о том, что Роза следит за ними исподтишка. На репетициях – а она бывала на нескольких – все остальные актеры, даже Пэнси, казались лишь серыми тенями по сравнению с Оливером.
Она вдруг поняла, что ее глаза неотступно следят за каждым его движением, хотя на уровне сознания она презирала свою рабскую зависимость от Оливера.
Вроде бы приезд Пэнси ничего не изменил. Пэнси обращала на Оливера ничуть не больше внимания, чем на кого-либо другого. Она целыми днями хохотала и шутила, а все на нее глазели, все – от Оливера до Джерри Поула, который смотрел на нее, словно преданная собачонка. И независимо от Пэнси отношения Элен с Оливером были по-прежнему ни к чему не обязывающими, как в самом начале…
Но они все-таки продолжались.
Он мог положить ей руку на плечи и привлечь ее к себе, или поцеловать в затылок и собрать ее волосы на затылке, обнажив хрупкую белую шею. На секунду она, как слепая, поворачивалась к нему, а потом он опять уходил от нее.
Однажды, вскоре после просмотра, он зашел к Элен в комнату. Оливер привалился к закрытой двери, улыбнулся ей, и по блеску и какой-то отчужденности его глаз она поняла, что он опять принимал наркотики. Но у нее и в мыслях не было отказать ему, когда он потянулся к ней и усадил ее на узкую большую постель.
Элен прижалась к нему, не рассуждая, а лишь говоря себе:
«Здесь, сейчас он с тобой! Все остальное неважно».
Потом, когда он лежал в ее объятиях и Элен была согрета его теплом, она принялась внимательно разглядывать его лицо. Ей показалось, что она видит проглядывающего за чертами этого Оливера совсем другого, ласкового и нежного, ту часть его «я», которую он почему-то вынужден был скрывать, она понятия не имела почему.
Оливер задремал, а Элен продолжала лежать рядом с ним, прижавшись губами к его волосам и наслаждаясь тем, что сейчас он принадлежит ей.
Проснувшись, Оливер, похоже, прислушивался к чему-то, но в доме было тихо.
Затем он откатился в сторону, его жесты сразу стали ленивыми и уверенными, и Элен засомневалась: а существует ли вообще второй Оливер? Одевшись, он отказался выпить чаю, наспех поцеловал Элен и ушел.
Элен очень скоро научилась мириться с этим.
Он приходил и уходил, когда хотел, и пока она с благодарностью и ни о чем не спрашивая наслаждалась дарованными ей мгновениями; больше она ни о чем не просила.
А впрочем, даже если бы она и могла попросить, то не знала бы о чем.
Элен нахмурилась. До недавнего времени так все и было. Но сегодня все обстояло иначе. Она не просто впала в апатию, не видя Оливера, сегодня это было для нее мучительно. Она не видела Оливера целых четыре дня, и ужасно хотела с ним встретиться. Отчасти ей было так неуютно сегодняшним пасмурным днем, потому что ее тело тосковало по любимому.
«Как же прекрасно я раньше владела собой!» – подумала Элен.
Неужели страсть всегда такая? Такая сильная, что может вытеснить все остальное, и такая мучительная, когда она не находит ответа?
Еще ее томило тревожное предчувствие. Воздух в комнате был словно насыщен угрозой, и на мгновение Элен показалось, что и облака за окном тоже таят в себе угрозу. Но она с раздражением отмахнулась от своих фантазий. Элен, рациональная, голос которой иногда все же звучал, хоть и еле слышно, сказала ей, что она ведет себя глупо, ей нужно приняться за работу и позабыть про Оливера, пока он снова не объявится. Но Элен эмоциональная, подчинявшая теперь все своим прихотям, знала, что она неспособна так поступить.
Элен вновь погрузилась в болезненную апатию, ее снедали обида и нетерпение, и она ничего не могла с этим поделать. На нее давили тишина и одиночество, она их ощущала почти физически.
Внезапно Элен подскочила как ужаленная. Она больше не могла сидеть в своей комнате! Ей нужно было с кем-нибудь поговорить.
Элен постучалась к Хлое, но ей никто не ответил. Дверь Пэнси, расположенная в конце галереи, над лестницей, была открыта. Элен увидела кучу полиэтиленовых чехлов от пластинок, пустые чашки и разбросанную одежду и слегка улыбнулась. Пэнси всегда где-нибудь шлялась.
Опершись о резные перила, Элен посмотрела вниз. Стены, казалось, поглощали весь свет. В холле стояла оглушающая тишина. Но затем удивленная Элен расслышала тихие голоса. И почти сразу сообразила, что это радиопьеса. Должно быть, Роза слушает радио в кухне, плюхнувшись в обтрепанное кресло возле отопительного котла. Элен все еще побаивалась Розы, но сейчас ей так нужно было пообщаться хоть с каким-нибудь живым человеком, что она даже не поколебалась.
– Входи, милочка! – радостно воскликнула Роза. Она действительно восседала в кресле, положив на стул свои бесформенные, слоноподобные ножищи. – Садись, где хочешь. Вон, сними со стула эту груду.
Элен старалась не смотреть на переполненные пепельницы и грязные тарелки, загромождавшие стол. Роза была похожа на жирного паука, который благодушествует в своей крепкой, грязной паутине. Элен заходила туда редко, в основном в надежде застать у Розы Оливера. Когда это происходило, Элен не переставала поражаться: Оливер всегда выглядел скучающим и мрачным, да и кавардак его слегка раздражал.
Присев, Элен заметила Джерри, который стоял за дверью, облокотившись о кухонный стол. Он был небрит, в грязной одежде. Джерри держал в руке чашку и, уставившись в нее невидящим взглядом, поднес ее ко рту и отхлебнул большой глоток, обмочив губы. В кухне сильно пахло виски.
Элен беспокойно заерзала. Когда она сталкивалась с Джерри на галерее, один на один, он обязательно пытался ее потискать, бормоча что-то невразумительное.
– Не обращай на него внимания, – велела Роза. – У него сегодня плохой день.
Пэнси и Хлоя не раз шутили на эту тему. «Плохие дни» бывали тогда, когда Джерри напивался. А «хорошие» – когда он бывал трезв, хотя и не мог написать ни словечка, так что после одного-единственного, давно нашумевшего романа из-под пера Джерри не вышло ни строчки.
– Чай в чайнике, – сказала Роза Элен.
Потянувшись за чайником, Элен заметила налипшую на его стенку, засохшую капельку яичного желтка. Она налила в чашку темно-коричневой заварки, с трудом удержавшись от искушения протереть сперва чашку изнутри носовым платком.
– М-да, нечасто мне доводится тебя здесь видеть, дорогая. Что, поболтать захотелось?
В Розиных глазах светилась жадность, которую Элен предпочитала не замечать. Она кивнула, испытывая к Розе благодарность за ее сочувствие.
– Это все из-за работы. Мне нужно…
– Из-за работы? – усмехнулась Роза. – Нет, из-за работы так не выглядят, милочка. Это ведь из-за Оливера, да? Послушай моего совета. Давай ровно столько же, сколько получаешь взамен.
Стоявший в углу Джерри невесело хохотнул.
– Вечно этот Оливер! Везет дураку! Он имеет столько, сколько другим и не снилось, а ведет себя так, словно это и гроша ломаного не стоит, – в голосе Джерри звучала горечь и досада, однако Элен различила в нем еще и ворчливое восхищение. – Эх, будь я моложе… если бы можно было повернуть время вспять!
– Ты не будешь моложе. И ничего не повернешь вспять, – устало оборвала его Роза.
Элен посмотрела ему вслед – он побрел прочь, – а затем резко отвернулась. На миг она услышала в его голосе интонации Оливера, и сквозь искаженные черты Розиного брата проступили ясные черты возлюбленного Элен. Их родство наверняка было очень дальним, и такое сходство, даже мимолетное, было поразительным.
Роза взяла длинное, засаленное вязаное полотно и яростно заработала спицами. Заговорив вновь, она, похоже, напрочь позабыла про Оливера.
– Ты, наверное, думаешь: какой же неудачник этот бедный Джерри! Но видела бы ты его раньше. Он был красивый, талантливый… Женщины за него боролись. И он был так уверен, что станет богатым и знаменитым! Меня постоянно звали то туда, то сюда просто потому, что я была его сводной сестрой. Да, были времена…
Роза хрипло рассмеялась.
– И что же случилось?
– Все пошло насмарку! Джерри не выдержал ранней славы. Ему все слишком быстро и легко досталось, и он упустил свой шанс. А теперь безуспешно пытается наверстать упущенное.
– Грустно, – с отсутствующим видом заметила Элен.
– Грустно? Вовсе нет! Драматично – это да… – голос Розы звучал резко. – Он счастливее многих. У него хоть когда-то что-то было. Знаешь, – задумчиво добавила она, словно эта мысль только что пришла ей в голову. – Я думаю, Оливер немного похож на него.
– Нет, не похож! – теперь уже голос Элен звучал резко. – Оливер совсем другой!
Белое лицо Розы бесстрастно маячило перед ней, словно луна, вылепленная из теста.
– О, у Оливера, конечно, есть деньги. Не так уж и много, но вполне достаточно даже для такого мота, как он. У Джерри этого никогда не было. Ну, и потом есть Монткалм, герцогский титул и вся прочая аристократическая дребедень. Но отними у него все это, и ты увидишь в них обоих одно и то же – страсть к саморазрушению.
Элен вспомнила про другого, скрытого от посторонних глаз Оливера, в которого ей отчаянно хотелось верить. Может быть, его надменная холодность маскировала это? Тогда это не тенденция к саморазрушению, а способ самозащиты.
– Я уверена, что вы ошибаетесь, – сказала она Розе, стараясь говорить как можно смиренней.
На губах Розы промелькнула улыбка.
– Может быть. Скажи мне, солнышко, ты к нему очень серьезно относишься?
– Д-да… Нет… А это что, важно?
– Только для тебя, моя милая, – Роза разгладила вязанье, давая понять, что разговор окончен. – Ты пришла сюда, надеясь его увидеть, да?
– Нет, – уныло пробормотала Элен.
– Как ты видишь, его здесь нет. Он приходит сюда только, когда ему что-нибудь нужно. Он сейчас на репетиции. Если тебе хочется его увидеть, пойди и повидайся с ним. Как он поступает по отношению к тебе.
«Да, – подумала Элен. – Она права».
Роза сидела не шевелясь и молча смотрела, как Элен поворачивается и выходит из кухни. Затем медленно покачала головой и снова принялась за вязанье.


На улице оказалось еще холоднее, чем думала Элен, глядя в окно. Она задрожала от холода и поскорее пошла вперед. В голове у нее была пустота, Элен даже не представляла, что ее ждет там, куда направила ее Роза; ей было лишь понятно, что там она застанет Оливера.
Она совсем запыхалась, дойдя до склада, который давно не использовался по прямому назначению, а служил комнатой для репетиций. На стене рядом с серой дверью виднелась размытая надпись «Театр». Ни звонка, ни дверного молотка не было, но когда она толкнула дверь, та поддалась. Внутри оказался маленький холл без окон, Элен заметила тяжелую стальную дверь. Перед ней оказались каменные ступеньки, и, взбегая по ним, она по-прежнему не могла ни о чем и ни о ком думать, кроме Оливера. Поднявшись по ступенькам, Элен попала в какое-то душное, темное помещение, но затем почувствовала приток свежего воздуха. Следуя за ним, она попала на галерею, с которой видно было основное помещение бывшего склада.
В центре, на голом цементном полу, стоял ветхий стол, на котором лежало очень много бумаг. В помещении горела только настольная лампа. На стульях с деревянными сиденьями сидели лицом друг к другу Пэнси и Оливер.
Сперва Элен услышала голос Пэнси. Он был тихим, но очень звучным и проникал в самый дальний уголок склада. Пэнси читала свою реплику, а Оливер следил по тексту, ожидая своей очереди.
Элен хотела окликнуть их, но передумала. Не надо их прерывать. Пусть закончат репетировать сцену. Она прислонилась к стене и скрестила руки на груди, терпеливо наблюдая за происходящим.
Оливер и Пэнси не подозревали, что за ними следят. Пэнси снова начала монолог и остановилась, пытаясь найти новые интонации. Оливер внимательно вглядывался в ее лицо, и когда Пэнси встретилась с ним глазами, они расхохотались.
– Надо же, как ты стремишься к совершенству! – пробормотал Оливер.
– Это будет верх совершенства, – прошептала в ответ Пэнси. – Обязательно! Когда мы стоим там…
– Если ты так хочешь, то обязательно будет. Пэнси серьезно посмотрела на Оливера.
– А чего ты хочешь, Оливер?
В помещении воцарилась тишина. По спине Элен пробежали мурашки, она вдруг похолодела от ужаса.
Элен стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела, как Оливер протягивает руку к Пэнси. Рука Пэнси лежала на столе, Оливер взял ее и перебрал по очереди каждый пальчик. Затем нарисовал на ее ладони кружок.
– Тебя, – просто ответил он.
Раздался резкий стук опрокидываемого стула, и Оливер вскочил со своего места. Схватив Пэнси обеими руками, он приподнял ее и поставил на пол лицом к себе. Медленно-медленно, словно рука у нее закоченела и не двигалась, Элен поднесла ко рту сомкнутый кулак. Впившись зубами в костяшки пальцев, она пыталась заставить себя закрыть глаза, но страшная сцена никак не желала исчезать. Теперь они стояли совсем рядом, золотистая голова склонилась над серебристо-пепельной… Оливер и Пэнси по-прежнему держались за руки. Никто из них не произносил ни слова, но они напряженно смотрели друг на друга и ждали…
Затем Пэнси улыбнулась. Ошибиться тут было невозможно: в ее улыбке читался призыв и вызов. Оливер сразу отпустил ее руки. Потянувшись к лицу девушки, он отвел ее волосы назад, и в нем появилась какая-то беззащитность. Затем взял это ослепительно-прекрасное лицо в свои ладони и потянулся губами к ее губам… Секунду они застыли в неподвижности, а затем Пэнси притянула его к себе. Поцелуй был откровенным, жадным, в нем сквозила всепожирающая страсть. Тела Оливера и Пэнси слились воедино, разъединить их теперь было невозможно.
Элен захлестнула такая волна ревности, что она едва не задохнулась. Вместе с ревностью пришло еще и отвращение к самой себе.
«Я хочу, чтобы он так обнимал меня»! – властно требовало ее тело.
И в то же время она думала: «Ну, почему я скрываюсь и шпионю за ними. Я должна уйти отсюда. Хватит унижаться»!
Подумав об этом, она вдруг почувствовала, что ее онемевшие руки и ноги снова начала ей повиноваться. Отвернувшись, чтобы не видеть, как Пэнси поднимается на цыпочки, пытаясь дотянуться до лица Оливера, Элен попятилась в поисках выхода. Но в этот момент наступила на какую-то железку, и та, грохоча, откатилась в сторону.
Стоявшие на островке света Пэнси и Оливер вскинули головы.
– Кто здесь? – голос Оливера звучал сердито и резко. Хотя на галерее было темно, он почти сразу увидел ее. – Элен? О господи! Что ты там, черт побери, делаешь?
– Прости меня… прости… – неестественно-высокий голосок Элен прерывался. – Я не хотела… Я просто пришла, чтобы увидеть тебя.
Дрожа от потрясения и чувствуя, как панический ужас тисками сжимает ее грудь, Элен нащупала дверь, открыла ее и выскочила вон. Она успела увидеть лицо Пэнси, ее округлившиеся глаза и рот, выражавшие удивление и тревогу.
Выбежав на улицу, где рано стемнело и теперь стояли унылые сумерки, Элен почувствовала, что за ней кто-то бежит. У нее мелькнула дикая надежда, что это Оливер, что он сейчас ей все объяснит и все будет по-старому, но тут же чья-то другая рука схватила ее за плечо и повернула к себе. Это оказался Том.
– Подождите, – сказал он.
Его лицо еще больше потемнело, в нем читалась злоба, губы сжались в тонкую ниточку. Он быстро поглядел по сторонам и завел ее за угол здания, где они были скрыты от посторонних глаз. Прислонившись к стене, Элен почувствовала под руками известку и мелкий мох, кое-где покрывавший здание.
– У вас ужасный вид, – сказал ей Том. – Не уходите и… не делайте глупостей, о'кей? Я тоже это видел. Мы оба шпионили и получили по заслугам. Ладно… Забудьте об этом.
Элен пыталась сосредоточиться на том, что он говорит. Что он делает, зачем вмешивается в это?
– Я не глупая, – машинально ответила она.
Затем ее вдруг пронзила мысль, что Том, вероятно, испытывает по отношению к Пэнси те же самые чувства, что она по отношению к Оливеру. Ну конечно же, Том любит ее! Даже этот умный, независимый человек не устоял перед ней. Должно быть, увиденное причинило ему такую же боль, как и ей.
На мгновение в душе Элен пробудилась симпатия, она невольно потянулась к Тому. Он уже не был сердитым. Глаза его смотрели непроницаемо в вечернем полумраке, но лицо расслабилось, и у губ залегли ироничные складки. Элен подумала:
«Наверное, он находит забавным, что мы оба оказались тут лишними… Какой же он хладнокровный! И при этом великодушный, ему небезразлично, что с ней станется… Том Харт может стать очень надежным другом», – вспомнила Элен.
И почувствовала, что ей никогда в жизни не нужен был друг так, как теперь. Том стоял между ней и унылой улицей, и его грудь казалась надежным прибежищем…
Но потом Элен съежилась. Никакое это не прибежище. От его сочувствия и понимания ей все равно нет никакого проку, ведь он влюблен в Пэнси. А значит, как и Оливер, принадлежит ей. И это отгородило Тома от Элен, словно стальной стеной.
Перед глазами снова всплывала сцена, увиденная в репетиционном зале: податливое тело Пэнси изогнуто дугой, а Оливер прижимает его к себе.
Никто не сможет прогнать это видение! Ей хотелось только остаться одной и оказаться далеко, как можно дальше отсюда…
– Пойдемте ко мне домой, – ласково предложил Том. – Сделаем что-нибудь типично английское… например, выпьем чаю. А затем, может быть, и по рюмке бурбона. Если разобраться, все это очень даже смешно.
Элен покачала головой. Его насмешливость и даже доброта неожиданно начали ее раздражать. Она собрала все свои силы и шагнула мимо Тома, решительно глядя поверх его плеча.
– Нет, лучше я буду одна. Я не хочу чаю, не хочу бурбона.
Подступившие к горлу рыдания мешали ей говорить, и ее голос прозвучал резче, чем она хотела. Том немедленно уступил ей дорогу, и она побрела прочь.
Полуулыбка, с которой Том глядел на Элен, исчезла. Когда она ушла, он поднял с земли камешек и с силой бросил его, угодив в угол стены. Камешек уныло звякнул и укатился в кучу опавших листьев.


По дороге домой она старалась совершать как можно меньше движений, словно боялась расплескать свое горе на виду у прохожих.
Наконец Элен добралась до дому. Там никого не было, и стояла мертвая тишина. Поднимаясь по лестнице, она принялась считать ступеньки, пытаясь вытеснить все остальные мысли. И только открыв дверь в свою комнату, а потом заперев ее за собой, Элен почувствовала себя в безопасности.
Она рухнула на кровать и почти радостно дала волю слезам. Элен редко плакала, но сейчас она не сдерживалась. Она рыдала не только из-за Оливера… Нет, она вообще оплакивала свою жизнь. В ее голове проносились несвязанные между собой образы и обрывки фраз. Внезапно перед ней предстало лицо Оливера, освещенное пламенем камина, горевшего тогда в домике, неподалеку от Монткалмского замка. Он был тогда такой красивый и ласковый! Элен вспомнила, как ее охватил восторг от быстрой езды в его «ягуаре» и ощутила вкус шампанского во рту.
Со мной никогда ничего подобного не случалось. И никогда не случится!
Она до сих пор была взволнована тем, что видела его так близко.
Я же от него ничего не требовала!
Но она была недостаточно шикарной, чтобы надолго удержать его возле себя.
Разве это было возможно после того, как он увидел Пэнси?
И опять…
Это несправедливо!
Лежа одна в темноте, Элен плакала так, словно она больше никогда не утешится. Но потом слезы иссякли. Все так же лежа на кровати, съежившись и окоченев, Элен невидящим взором уставилась в потолок и заставила себя задуматься.
Она знала, что сама, добровольно пошла на эти муки. Ей вспомнилось, как она говорила себе: «Мне все равно, что случится. Я хочу его – все! Сейчас!» И как она замирала от восторга при этих мыслях.
Что ж, вот и случилось, вот и случилось…
Теперь Элен было понятно, что с самого начала, едва лишь Пэнси явилась на просмотр, ничего уже нельзя было избежать. Тут можно было удивляться только тому, что сцена, которую наблюдала Элен, не разыгралась гораздо раньше.
Хотя вряд ли, с горечью подумала Элен, они сдерживались из-за нее.
Элен обреченно передернула плечами.
И что теперь? Но ведь все-таки жизнь продолжается… пусть и такая безрадостная!
Внезапно она с жуткой отчетливостью увидела перед собой лицо своего отца.
«Если это самое страшное, что может с тобой произойти, – услышала негромкий, знакомый голос, по которому она так тосковала, – то ты очень счастливая девочка».
– Бедный папа! – прошептала вслух Элен. – Бедные мы все…
И вдруг ей словно удалось покинуть свою телесную оболочку, и образ Оливера, за секунда до этого заслонявший собой весь мир, уменьшился и исчез. Она посмотрела на него другими глазами и увидела незнакомого светловолосого юношу с лицом средневекового рыцаря и беспечной улыбкой избалованного ребенка.
Элен смогла отстраниться от него всего на миг, а потом боль утраты вновь захлестнула ее, но даже такая малость ей помогла. Глаза ее высохли, а взгляд, устремленный в темноту, посуровел. Она знала, что ей нужно сделать. Элен мрачно представила себе, чем ей предстоит заняться в ближайшем будущем. Во-первых, она должна вернуться к работе, которую совсем было забросила. Нужно переписать несколько лекций, наверстать упущенное. Работа подействует на нее успокаивающе, это будет болеутоляющее средство.
Может быть, ей удастся подыскать другое жилье, и тогда она больше не будет сталкиваться с Оливером и Пэнси. До лета не так уж и далеко. А там она получит диплом, найдет работу и сможет достойно позаботится о своей матери и брате.
Через несколько недель, решительно сказала себе Элен, сцена объяснения Пэнси и Оливера, терзавшая сейчас ее взор, позабудется.
И все будет так, словно Оливер Мортимор никогда не врывался в ее жизнь.
Важно только продержаться некоторое время, пока все не встанет на место.
«Я больше не буду себя жалеть, – пообещала Элен. – У меня на самом деле нет для этого оснований».
Приняв такое решение, она испытала чувство усталого облегчения.
До Элен донеслись тихие звонки телефона, стоявшего в коридоре, который вел в кухню. Наконец звонки прекратились, и после длительной паузы она услышала чьи-то шаги: в дверь Элен легонько постучались.
– Элен? – это был хрипловатый голос Хлои. – Элен, ты дома?
Элен замерла, лежа на кровати. Она не могла сейчас никого видеть, даже Хлою. Завтра – другое дело, но сейчас – нет! Хлоя немного постояла у двери и ушла.
Элен облегченно вздохнула, но буквально через мгновение вновь услышала шаги. На этот раз ей под дверь просунули записку.
«Оставьте меня в покое!» – пронеслось в голове у Элен. Наконец Хлоя ушла, и теперь Элен действительно осталась одна.
По мере приближения вечера дом начал постепенно оживать, двери открывались и закрывались, откуда-то издалека доносились музыка и смех. Мало-помалу Элен перестала обращать внимание на время, которое отбивали башенные оксфордские часы, и забылась тяжелым сном. Она понятия не имела, сколько проспала и что разбудило ее, но вдруг сна вмиг как не бывало. Элен услышала в полной тишине сперва один звук, потом другой. Она мгновенно поняла, что это такое. Вначале раздался тихий стон Оливера, который вырывался из потаенных глубин его существа в минуты наслаждения и память о котором Элен хранила, словно сокровище, и ответный крик Пэнси, отчетливый, словно звоночек в ночи. В ее комнате на первом этаже они занимались любовью!
Элен уткнулась лицом в подушку и так крепко стиснула зубы, что челюсть едва не хрустнула. Она вцепилась руками в простыню и подогнула колени, мучаясь от резкой боли. А затем еще долго лежала, подслушивая и ненавидя себя за это. Она ждала, повторятся ли крики. Но все было тихо. Она не знала, действительно ли она слышала эти звуки или они ей померещились. Во всяком случае больше никаких звуков не раздавалось.
Элен провела остаток ночи без сна. Когда совсем рассвело, она встала, морщась от резкой головной боли. Глаза ее болели, словно под веки попал песок, и так распухли, что с трудом открывались. Потянувшись за платьем, Элен заметила на ковре сложенный листочек белой бумаги и вспомнила про записку Хлои. Она раскрыла листок отекшими, непослушными пальцами.
«Звонила твоя мать, – говорилось в записке. – Позвони ей, как только сможешь. Она явно была встревожена. X.»
Элен кинулась вниз по лестнице, на ходу застегивая платье. К головной боли присоединилось еще и беспокойство.
Хотя было еще рано, мама сразу же взяла трубку.
– Элен, это ты? Почему ты не позвонила вчера вечером?
– Я… я не могла. Мама, что случилось?
– О, дорогая! Я не знаю даже, как тебе и сказать… Вчера администрация школы прислала мне уведомление. Они увольняют почасовиков. Их часы перейдут к тем, кто в штате. Элен, через неделю я останусь без работы! Вообще! Я не знаю, что делать! В этом месяце я заплатила по закладной, но…
– Подожди, мама! Дай мне подумать.
Элен откинулась назад и прислонилась головой к лакированным дощатым стенам. Пахло лаком, серый телефон-автомат казался единственным знакомым предметом в мире, который вот-вот грозил перевернуться вверх дном.
– Я приеду домой, – наконец произнесла Элен и сама удивилась тому, как твердо звучит ее голос. – Мне вообще не нужно было сюда возвращаться. Не волнуйся. Я найду работу.
– Нет, Элен! Твой отец…
Элен постаралась как можно ласковей остановить запротестовавшую мать. Она уловила в ее голосе нотку облегчения, и ей захотелось плакать…
– Я хочу домой. Мое место там. Оксфорд уже не тот, что был раньше… Послушай, ты потерпишь немножко? Если я уеду прямо сейчас, то мне придется потом возвращаться, чтобы тут уладить кое-какие дела, а мне этого не хочется.
– Да, конечно, мы потерпим. Элен, на этот месяц нам денег хватит. А в новом году я, может быть, найду постоянную работу на полставки. Но это еще не точно, еще надо дожить до Рождества и уплатить по счетам, а сейчас все так дорого…
– Не волнуйся, – повторила Элен. – Мы с тобой вдвоем справимся.
Когда они попрощались, Элен медленно положила трубку на рычаг и устало привалилась к стене.
«Это вмешалась судьба», – подумала Элен.
Ей нечего больше беспокоиться насчет Оливера. Она все равно уезжает из Оксфорда. Она представила себе панораму города, вспомнила, сколько он для нее значит… Башни и луга, окруженные реками, серые полки с книгами в библиотеках и много-много страниц, исписанных ее почерком… Теперь всему этому пришел конец.
Больше Оксфорда не будет. Как жаль, что ее последней ночью в Оксфорде стала именно эта, что именно она запомнится навсегда!
Элен печально запахнула пальто и вышла на улицу. Первым делом она пошла к своей руководительнице. Она, как обычно, была в колледже. Стены кабинета были от пола до потолка заставлены книгами, а из окна открывался вид на заливные луга. Волосы мисс Грэхем были собраны в маленький пучок, а на гладком лице лежала печать безмятежности, ведь она жила в замкнутом академическом мирке, не терзаемом житейскими треволнениями.
Элен, запинаясь, объяснила, что ей придется оставить учебу и мечты о дипломе. Ее мать и брат нуждаются в материальной поддержке, и ей нужно ехать домой.
Мисс Грэхем скрестила руки на груди и вздохнула.
– Как жаль! Вы же знаете, мы считали, что у вас есть все шансы стать первой в выпуске. Неужели ничего нельзя поделать? Если бы колледж мог оказать вам содействие… У нас есть фонды для студентов, испытывающих материальные затруднения, но помочь всей семье…
– Спасибо, но я думаю, что в этом нам вряд ли кто-то поможет.
– М-да… Но мы, конечно, будем держать для вас место. Может быть, в будущем году ваше материальное положение улучшится.
Элен вспомнила, как она впервые сидела здесь и смотрела широко раскрытыми глазами, с волнением и трепетом на происходящее в стенах великого учебного заведения, куда теперь допустили и ее. И, вспомнив все это, часто-часто заморгала, прогоняя подступившие к глазам слезы.
Она уже дошла до двери, как вдруг руководительница спросила, словно спохватившись:
– А чего вы вообще хотите добиться в жизни, Элен?
Неизвестно откуда взявшийся, совершенно неожиданный и спонтанный ответ последовал незамедлительно:
– Я бы хотела выйти замуж и родить детей.
Мисс Грэхем улыбнулась.
– Ну, для этого не нужно кончать с отличием Оксфорд.
Через минуту Элен уже возвращалась по мосту Магдалены к горе.
Почему, недоумевала она, я так ей ответила?
Неужели она лелеяла в глубине души смутную мечту о браке с Оливером и о маленьких блондинчиках, которые будут сидеть на заднем сиденье их скоростного «ягуара»?
При мысли об этом Элен невольно рассмеялась. Нет, ее мечты об Оливере никогда не заходили так далеко. Почему же тогда она дала такой крамольный ответ ученой старой деве? Ей хотелось нарушить это академическое благодушие… может быть, потому что оно теперь не имело ничего общего с ее собственной жизнью. А может, она лишь выразила этим ответом свою глубоко запрятанную тоску по надежному оплоту, которым перестала быть для нее их семья, потерпевшая крах.
Возможно…
Элен остановилась посередине моста Магдалены и посмотрела вверх. На фоне бледного неба высилась башня Магдалены: изумительно прекрасная и неподвластная времени, она величественно возвышалась над потоком машин и мотоциклов. Это было самое любимое место Элен в Оксфорде, и при взгляде на башню она снова вспомнила, что уезжает.
Элен посмотрела в одну сторону: там река огибала аккуратные лужайки и клумбы Ботанического сада. Посмотрела в другую: там, на островке между рукавами реки, таинственно темнели деревья аллеи Эддисона. Элен торопливо перешла через дорогу и зашла в маленький двор колледжа Магдалены. Она решила в последний раз прогуляться по аллее, это будет ее прощание с Оксфордом.
Элен прошла в арку монастыря святой Магдалены, слушая, как шаги отдаются гулким эхом от стертой миллионами подошв каменной мостовой, вышла в железные ворота на свет и снова замедлила шаг, очутившись под сенью высоких деревьев. Река здесь текла медленно, и в ее зеркале под небом отражались голые ветви деревьев. Берега сейчас тоже были голыми, но Элен знала, что весной они оживут и расцветятся крокусами и нарциссами. Ну, а летом здесь будут скользить лодки, в которых будут сидеть либо шумная компания, либо молчаливые, поглощенные друг другом парочки.
Как жаль, что она больше этого не увидит, потому что уедет!
И все же прогулка по тихой аллее успокоила Элен. Это место казалось таким глухим, хотя было расположено в центре города, жившего напряженной деловой жизнью.
Элен шла медленно, с наслаждением вдыхая холодный воздух и ощущая, как крикливые голоса, раздававшиеся в ее мозгу, постепенно умолкают. Потом, попозже, она займется делами, но пока хочет насладиться покоем.
Она уже дошла до конца аллеи, слыша лишь звук собственных шагов и ничего больше, как вдруг заметила, что кто-то стоит, облокотившись о невысокую стенку, и глядит на реку. Сначала Элен не узнала его, но потом разглядела черные волосы, которые ветер откинул назад, и смуглое лицо, сосредоточенно нахмуренные брови.
Это был Том Харт.
Он поднял глаза и сразу заметил Элен, так что она уже не могла тихонько прошмыгнуть мимо.
– Ну, как вы? – без улыбки спросил Том.
– Нормально. А вы? – Элен заметила у него вокруг глаз усталые морщинки.
Том был небрит, и темная щетина подчеркивала удлиненный овал его лица. Элен внезапно осознала, что он удивительно привлекательный мужчина, хотя его красота – полная противоположность чистой, классической красоте Оливера.
Том нетерпеливо передернул плечами.
– Ну конечно, я в порядке. Все это пустяки. Если разобраться, они созданы друг для друга, – но ему не удалось обмануть Элен своей иронической усмешкой, она поняла, что он страстно желает Пэнси.
«Ему так же плохо, как и мне, – подумала Элен. – Даже еще хуже, ведь он, наверное, как и Оливер с Пэнси, привык всегда добиваться своего».
– Можно мне немного прогуляться вместе с вами? – церемонно спросил Том.
Элен не очень охотно кивнула, и они медленно пошли под сенью деревьев.
– Это мое прощание с Оксфордом. Мне придется немедленно уехать, – наконец вымолвила Элен.
– Боже мой! – изумленно воззрился на нее Том. – Неужели это из-за Оливера?
Элен рассмеялась.
– Нет. Он значит… значил для меня очень много… гораздо больше, чем мне казалось до вчерашнего дня, но из-за этого я бы не пустилась наутек, – Элен глубоко вздохнула и искоса посмотрела на Тома.
Он отвернулся от нее и глядел на реку, медленно струившую свои воды.
– Мой отец умер летом. Сейчас у нас не очень хорошо с деньгами, а сегодня мама сказала мне по телефону, что потеряла работу. Я должна вернуться домой и помочь ей. Ни одна из нас не владеет такой специальностью, за которую хорошо платят, да и работы сейчас в Мидландсе не так уж и много. Но вдвоем мы как-нибудь справимся.
Том остановился. Теперь он смотрел на нее с высоты своего роста, сдвинув к переносице темные брови.
– Мне очень жаль, – просто сказал он. – Я могу вам чем-нибудь помочь?
Они стояли так, что он заслонял Элен от ветра. Том был в пальто из какой-то мягкой материи, поднятый воротник прикрывал его щеки. Рядом с ним Элен было очень тепло. На миг ей захотелось уткнуться лицом в его плечо и прошептать: «Да, пожалуйста, помоги мне».
Но вместо этого она отвернулась и быстрее пошла вперед.
– Нет. Мне никто не может помочь. Я и руководительнице только что сказала то же самое.
Они не произнесли почти ни слова, пока не очутились под аркой ворот.
– Мне сюда, – небрежно сказала Элен. – Пожалуй, нам стоит здесь проститься.
Том на секунду положил ей руку на плечо.
– До свиданья, – сказал он, глядя на нее своими темными, пронзительными глазами. – Мне жаль, что вы уезжаете. Мы могли бы стать друзьями. Ведь у нас есть кое-что общее…
Они оба рассмеялись, хотя и не очень весело. Затем Элен взмахнула рукой на прощанье и ушла.
Опять очутившись на оживленных улицах, она принялась вспоминать, что же ей еще нужно успеть до отъезда. Нужно уложить вещи, предупредить Розу, отнести книги в библиотеку, со всеми попрощаться…
Попрощаться… Отважится ли она попрощаться с Оливером? Ведь для этого надо пройти под башней Тома, пересечь Кентерберийский Двор, подняться по лестнице, постучаться в его дверь. Она очень хотела еще раз его увидеть, но сомневалась, что ей удастся найти в себе силы и отыскать его.
Но пройдя по Сент-Олдейт, она его увидела. Он был, конечно же, с Пэнси. Низкий черный «ягуар» заехал передними колесами на тротуар возле моста. Не успела Элен это разглядеть, как увидела Пэнси, которая сбегала по лестнице, прыгая через одну ступеньку. Ее белая шубка напоминала облачко, Пэнси восторженно смеялась.
Оливер кинулся за ней в погоню, и Пэнси нырнула за машину, а когда он попытался ее поймать, ловко увернулась. Потом она прыгнула на сиденье водителя и потянулась к ключам. Оливер схватил ее за руку и торжествующе улыбнулся. Они были счастливы, как дети.
«Сделай это прямо сейчас. Попрощайся и уходи», – сказала себе Элен.
Она подошла к «ягуару» и спокойно улыбнулась.
– Я хочу попрощаться. Я уезжаю из Оксфорда.
Первой улыбка сползла с лица Пэнси.
– Это не из-за…
– Я должна помочь маме. Все упирается в деньги.
– В деньги?
«Как, наверное, для них это странно», – подумала Элен.
Она невольно повернулась к Оливеру, и их глаза встретились. Он сделал ей шаг навстречу, на мгновение заслонив собой Пэнси, и слегка обнял Элен за плечи. По телу Элен пробежала знакомая дрожь, но она знала, что теперь Оливеру нужно от нее другое. Он хочет, чтобы она откланялась, мило со всем согласившись и не усложняя ему жизнь. Но Элен держалась прямо и не отвела взгляд. На загорелом лице Оливера промелькнуло что-то похожее на стыд, он убрал руку и отвернулся.
Элен вздернула подбородок и посмотрела сначала на него, потом на нее.
– Оливер! Пэнси! – беззаботно сказала она. – Я надеюсь, ваш спектакль будет иметь успех.
Спускаясь на островок, Элен услышала, как хлопнули дверцы машины и оглушительно взревел мотор. Совсем как в тот волшебный вечер, когда они с Оливером были в Монткалме… Казалось, это было давным-давно.
Элен подняла голову и посмотрела на высившийся перед ней Фоллиз-Хаус, на эту темно-красную кирпичную махину времен короля Якова, прочно стоявшую на крошечном островке посреди шумевшей реки.
«Лучше бы я не приезжала сюда, – прошептала Элен. – Хотя нет, это неправда! Мне бы хотелось здесь остаться, остаться с Оливером. Хотелось, чтобы он никуда не уезжал сейчас, тем более с Пэнси. Я хочу, чтобы он был мой! Я люблю его!»
При этом сознание безнадежности подобных мечтаний окутывало Элен словно туманом.
Ей вдруг ужасно захотелось домой. Как только она уедет из Оксфорда, ей станет легче.
«Если хорошенько постараться, – подумала Элен, – можно разделаться со всем до вечера. А потом сесть на ночной поезд и завтрашнюю ночь провести уже в своей постели дома».
Она быстро сбежала вниз по ступенькам…


Мало-помалу список неприятных дел, намеченных на этот день, подходил к концу.
Элен вообще не любила прощаться, а теперь грустное слово «прощай», казалось, навечно впечаталось в ее мозг.
В конце дня она подошла к телефону, стоявшему в темном коридоре возле кухни. Чемоданы были почти уложены, и Элен собиралась заказать такси, чтобы оно отвезло ее на вокзал. Но сперва решила позвонить в банк и попросить, чтобы ей перевели деньги со счета в Мидландский филиал. Какой смысл держать их теперь в Оксфорде?
Она продиктовала все свои данные скучающему клерку, который записывал все раздражающе медленно. Элен дышала размеренно, стараясь держать себя в руках. Она поскребла ногтем пятнышко краски, блестевшее на крышке телефона, и снова повторила номер своего лицевого счета.
– Вы хотите закрыть счет, мисс Браун?
– Совершенно верно.
– А остаток суммы?
– Перевести в мой родной город, открыть там новый счет. Вы не могли бы сказать мне точно, какая это сумма?
Вопрос был чистой формальностью. Элен, всегда испытывающая нужду в деньгах, прекрасно знала, сколько их на счете. Наконец, клерк ответил:
– Учитывая сегодняшний вклад, у вас на счете восемьсот шестьдесят два фунта семьдесят два пенса.
– Что?
– Восемьсот шестьдесят…
– Да-да, я слышала, но здесь какая-то ошибка! У меня должно быть только сто десять фунтов.
– Да, так было до сегодняшнего дня, но сегодня внесен вклад.
Элен снова затаила дыхание.
– Я не вносила никакого вклада! Тут ошибка! После еще одной долгой паузы к телефону подошел кто-то другой, судя по голосу, постарше.
– У вас есть проблемы, мисс Браун?
– Как вам сказать… Просто на мой счет кто-то по ошибке положил большую сумму денег.
– Нет, никакой ошибки тут нет. Вот у меня приходный ордер. На нем четко указаны ваше имя, адрес и номер счета. Семьсот пятьдесят фунтов были внесены вполне сознательно, пятидесятифунтовыми бумажками. Вот только подпись неразборчивая. В начале большая петля, потом прямая линия и какие-то закорючки. Вам это что-то говорит?
– Нет, – пробормотала глубоко потрясенная Элен.
– Мне тоже, – слегка раздраженно сказал голос. – Обычно клиенты жалуются, если деньги исчезают со счета, а не появляются на нем.
– Ну, тогда пусть все пока остается по-прежнему, – произнесла Элен, стараясь говорить как можно спокойнее, и повесила трубку.
Кто? Кто мог перевести на ее счет такую кучу денег? И сделать это так хладнокровно, что она ничего не заподозрила, а просто в один прекрасный момент обнаружила, что эти деньги лежат в банке.
Элен вспомнила, как у Оливера сегодня утром промелькнуло на лице смущение, вспомнила, как он боялся встретиться с ней глазами. Должно быть, это Оливер. Пытается загладить свою вину. Оливер – единственный из ее знакомых, кто мог, не долго думая, потратить сто фунтов на один-единственный ланч. Такими деньгами мог распоряжаться только Оливер.
Он хотел ей чем-то помочь, помочь ненавязчиво, и не нашел иного способа.
«Какой же он противоречивый человек!» – подумала Элен, и тут же перед ней возникло множество вопросов.
Она, конечно, должна вернуть ему деньги, но как сделать это и избежать неловкости? Черт с ним, с тактом, лишь бы потешить свою гордыню? Он явно узнал номер ее счета, причем узнал без труда, но как ей узнать то же самое, чтобы вернуть ему деньги? При мысли о том, что ей придется всучить ему эту кучу банкнот, Элен болезненно сморщилась.
Но что еще можно сделать? Подсунуть их ему под дверь? Оставить в его уютном гнездышке? Выписать чек на его имя и приложить к нему благодарственную записку? Или привязать деньги к камню и швырнуть ему в окно? Элен распирал смех. После столь тягостного дня последнее потрясение вызвало у нее истерическую реакцию.
Потом ей пришла в голову еще одна – совершенно нехарактерная для нее – мысль.
«Тебе надо выпить, – сказала она себе. – Это то, что нужно. Наверняка у Хлои найдется бутылочка и она будет рада разделить ее с тобой».
Хлоя отозвалась на стук как-то неохотно.
– Да-да?
Через минуту Элен поняла почему. Хлоя накрутила волосы на термобигуди и нанесла на лицо белую маску, которая уже застыла и стала совсем твердой. Хлоя была в пестром кимоно. Она чуть раздвинула в улыбке непослушные губы и пригласила Элен в комнату.
– Привожу себя в состояние полной боевой готовности. Сегодня мы со Стефаном идем на обед.
Элен кивнула. Она пожалела, что ее подруга так увлеклась Стефаном Спаррингом, но тут же выбросила эту мысль из головы, сказав себе, что нечего лезть в чужие дела.
Стараясь говорить как можно беспечнее, Элен сказала:
– Хорошо бы выпить чего-нибудь покрепче. Ты можешь выручить подругу?
– На тебя это совсем непохоже, – удивилась Хлоя. – Но, конечно, выпей. Хочешь джина?
Выпив рюмку, Элен действительно почувствовала себя лучше. Истерический смех прошел, руки перестали дрожать.
– Что случилось? – Хлоя спросила это небрежно, лица ее не было видно, поскольку она склонилась над своими ногтями и медленно, не спеша делала маникюр.
– У меня неприятности, – тихо произнесла Элен. – Мама потеряла работу. Денег взять неоткуда, так что я поеду домой и буду ей помогать. С Оксфордом придется расстаться. Я совершила глупость, когда приехала сюда.
Хлоя в ужасе зажмурилась. В очередной раз она почувствовала, какая пропасть разделяет их с Элен и ощутила это как укор себе.
– Но потом, – тихий голос Элен звучал все с той же интонацией, – сегодня в конце дня я обнаружила, что кто-то положил на мой счет в банке семьсот пятьдесят фунтов. Просто положил – и все, ничего не объяснил. Наверное, кто-то из тех, кому я рассказала о моих неприятностях, решил мне помочь, но не хочет, чтобы его благодарили. Или не желает нарваться на отказ.
– Но кто это?
– Очевидно, Оливер.
Первым порывом Хлои было сказать: «Нет, это наверняка не он!» Но она сдержалась. В конце концов, Элен лучше знает этого красивого, но довольно безмозглого Оливера.
– Хлоя, как мне вернуть ему деньги?
Хлоя в этот момент снимала бигуди и прежде, чем ответить, погладила пальцами длинную, блестящую прядь рыжих волос.
– А должна ли ты их возвращать? Подумай хорошенько. Кто бы это ни был, он перевел деньги вполне сознательно. Так не бывает, чтобы человек неизвестно зачем таскал такие деньги в карманах потом в порыве безрассудства отдавал их кому-нибудь, а потом раскаивался и хотел получить назад свой дар. Этот человек явно хотел тебе помочь и постарался сделать это как можно тактичнее, чтобы не смущать тебя. Разве нужно отказываться от денег? Как ты считаешь, они помогут вам выйти из трудного положения?
– Помогут ли? – Элен впервые серьезно над этим задумалась. – Господи, ну конечно! Мы сможем дожить до Нового года. А там, глядишь, мама найдет другую работу… – Элен в волнении вскочила. – Да и ведь я, пожалуй, могу не уезжать отсюда!
– Ну и прекрасно! – поддержала ее Хлоя.
– Ты думаешь, я должна их взять?
– Да, – сказала Хлоя и снова налила щедрой рукой джин в рюмку Элен, словно предлагая ей отметить это дело.
Элен усмехнулась, ее мрачное лицо вдруг просияло.
– Но я целый день так горестно со всеми прощалась. И уже упаковала вещи. Я же не могу просто так взять и снова появиться в Оксфорде, как ты считаешь?
Хлоя встала на колени перед креслом Элен, взяла ее маленькие, замерзшие руки в свои и терпеливо произнесла:
– Послушай! Те, кто тебя любят, будут рады, что ты остаешься. А до тех, кто тебя не любит, какое тебе дело? Поезжай домой на несколько дней. Повидайся с мамой, расскажи ей о том, что случилось, вы все обсудите, а потом ты приедешь. Если хочешь, я объясню кому надо, что произошло.
Элен благодарно кивнула, она понимала, что Хлоя права. Ей снова стало тепло и уютно, храбриться было уже не нужно.
Но пока Элен не готова осознать, какой смысл имеет для нее нелепо-великодушный поступок Оливера. И какую перемену в их отношениях он сулит… Однако мысль о его щедрости немного смягчила боль утраты.
– Я ведь даже с Оливером и Пэнси попрощалась, – внезапно вспомнила она и залилась смехом. – Очень холодно и чопорно. Мне это доставило некоторое удовольствие.
Хлоя метнула на нее пронзительный взгляд.
– Ты знаешь об этом?
– Это случилось совсем недавно, – Элен поспешила выгородить Оливера. – Понимаешь, он вообще-то… нельзя сказать, что он мне изменил. Он ведь мне ничего не должен, – торопливо прибавила она. – Том Харт говорит, что они созданы друг для друга. Я думаю, он прав.
Хлоя теперь наносила на лицо макияж, искусно накладывала на веки тени.
– Во всяком случае, ты заслуживаешь лучшего, – заявила Хлоя и продолжала тоном, не терпящим возражений. – Ладно. Давай сообразим, как нам надо действовать. Во сколько у тебя поезд?
Элен послушно ей сообщила.
– Прекрасно, – продолжала Хлоя. – Мне нужно встретиться со Стефаном в семь, так что я могу подбросить тебя до станции.
Через полчаса она уже была готова. Элен сказала:
– Ты чудесно выглядишь.
Хлоя была в скромном, но элегантном платье из черного шелкового крепа с длинными рукавами и воротничком-стойкой, застегивавшимся на дюжину крошечных пуговок. Оно прекрасно оттеняло ее роскошные волосы, пышными волнами обрамлявшие лицо. Единственным украшением служили маленькие бриллиантовые сережки.
– Скоро твоя очередь, – сказала Хлоя и мысленно сморщилась, коря себя за бестактность.
Она хотела сказать, что скоро настанет очередь Элен развлекаться и так же приятно проводить время, как сейчас проводит она.
Но мысли Элен уже были далеко: она представляла себе, как сядет в поезд и через некоторое время будет дома.
Хлоя высадила Элен перед зданием вокзала. Худенькая темноволосая девушка держала чемодан, который явно был для нее слишком тяжел, и решительно смотрела вперед.
Выезжая на своем автомобиле обратно на загруженную транспортом улицу, Хлоя слегка закусила губу и задумалась.
«Тебе везет. Тебе очень везет», – сказала она себе.
Потом вспомнила про Стефана, который ждал ее, и в предвкушении встречи позабыла обо всем на свете.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Год любви - Томас Рози

Разделы:
12345

Часть вторая

6

Часть третья

789

Часть четвертая

10

Часть пятая

11121314

Часть шестая

15

Ваши комментарии
к роману Год любви - Томас Рози



Очень впечатлил.конец немножкоrnпечальный из-за смерти.
Год любви - Томас Розиелена к.
20.01.2014, 6.17





Просто супер! У меня слов нет! Очень хороший роман, грамотно написан! Ничего подобного не читала.
Год любви - Томас РозиМери
14.05.2014, 23.44





Просто супер! У меня слов нет! Очень хороший роман, грамотно написан! Ничего подобного не читала.
Год любви - Томас РозиМери
14.05.2014, 23.44





Удивительно, что так мало комментариев. Роман действительно заслуживает внимания. Небанально. Спасибо автору.
Год любви - Томас Розиren
17.05.2014, 23.15





Необычный,весь роман читала на одном дыхании , очень хорошо описаны дома, пейзажи и сам город...и в конце бах..не то,что ожидаешь.так,что читайте!!!
Год любви - Томас Розитоня
5.11.2015, 21.43





Роман замечательный. Произвел очень сильное впечатление. Это не просто любовный роман с элементами эротики, а серьезный роман о любви, о человеческих отношениях, о том как легко себя потерять и как трудно найти. При всем при этом, роман очень добрый, герои молодцы. Всем советую прочитать. Таких романов на сайте мало
Год любви - Томас РозиДиана
15.11.2015, 5.40





Очень хороший роман!10/10
Год любви - Томас РозиНастя
16.11.2015, 4.35





Очень сильно ! Супер ! 10 баллов из 10 . Очень советую прочитать . Такие романы редкость .
Год любви - Томас РозиMarina
25.11.2015, 11.17





Без сомнений - читать!!!
Год любви - Томас РозиЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
28.11.2015, 0.05





Хорошо!
Год любви - Томас РозиTrisha,
28.11.2015, 5.41





Очень нудный роман, начало ещё ничего, но вторая половина еле дочитала. А таких "подружек" не дай Бог!
Год любви - Томас РозиСвета
30.11.2015, 7.07





Впервые прочла роман лет 10 назад и очень рада, что и повторное прочтение не разочаровала. Небанальный сюжет, хорошо прописанные герои, детали - все это позволяет почувствовать себя словно внутри книги. Один из моих любимых романов, если не самый любимый.
Год любви - Томас РозиЮрьевна
3.03.2016, 22.01





Обалденный прекрасный роман, с счастливым концом...очень понравился скорее роман о жизни...есть и любовь.всем советую,не пожалеете читала до утра.
Год любви - Томас Розисоня
5.03.2016, 11.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
12345

Часть вторая

6

Часть третья

789

Часть четвертая

10

Часть пятая

11121314

Часть шестая

15

Rambler's Top100