Читать онлайн Год любви, автора - Томас Рози, Раздел - 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Год любви - Томас Рози бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Год любви - Томас Рози - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Год любви - Томас Рози - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томас Рози

Год любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

14

Элен отчаянно барахталась, пытаясь залезть обратно в лодку.
Том держал ее железной хваткой, ледяная вода пенилась по обеим сторонам лодки и вымочила их насквозь. От удара лодку начало швырять то вправо, то влево. Через мгновение они сели на отмель за мостом. Том моментально нагнулся вперед и ухватился за жесткую траву.
– Вылезай на берег! – крикнул он Элен. – Быстрее!
Чувствуя, как в горле зарождается абсолютно бесполезный крик, Элен принялась карабкаться на берег вслед за ним. Как только Том убедился, что она в безопасности, он оттолкнул лодку от берега и погреб к мосту.
На черно-белой поверхности воды под мостом было пусто.
Элен услышала еще один всплеск и увидела мелькающую в бурной реке чью-то голову. Человек плыл по-собачьи. Светлые волосы прилипли к черепу. Он был в той самой униформе, она не могла ошибиться!
– Том! – вскрикнула Элен. – Он там. Он плывет!
Она побежала по тропинке и выбежала под мост, где стоял оглушительный рокот. Гравий впивался в ее ноги сквозь тонкие подошвы туфелек, платье прилипало к ногам и мешало бежать. Пловец описывал круги, постоянно скрываясь под грозными белыми барашками пены.
Что с ним такое? Почему он не плывет к берегу?
Множество вопросов роилось у нее в голове. Том пытался пробиться к пловцу, преодолевая течение.
И тут Элен увидела пловца.
Это был вовсе не Оливер. Это был Джерри.
А Оливер все еще скрывался там, под бурлящей водой.
О господи! Пожалуйста… Слова невольно вырывались из ее рта. Голова Джерри снова скрылась под водой. А потом Элен увидела что-то белое и длинный темный предмет, похожий на бревно. Над водой показались две головы.
Пожалуйста, господи!.. Они потихоньку продвигались по направлению к острову. Медленно, слишком медленно. Они почти не приближались к берегу, а Том все еще был далеко. Затем обе головы снова исчезли. Элен, как безумная, кинулась к самой кромке воды.
– Оставайся на месте! – прокричал ей Том.
Элен задыхалась от чувства собственного бессилия. Она плавала неважно, ей до них не доплыть…
Потом снова показалась голова Джерри. А рядом каким-то чудом очутился Том. Они тащили вдвоем тяжелый груз, который утаскивал их на дно. Страшное расстояние между ними и островом мало-помалу сокращалось.
«Бежать за подмогой!» – решила Элен, и это решение придало ей огромную энергию. Она взбежала на мост, но дорога оказалась, как назло, пуста. Вокруг не было ни души, она не могла позвать на помощь. Элен повернулась и понеслась вниз по ступенькам на остров. Голова Тома вынырнула из темноты, рядом барахтался Джерри, глаза его были закрыты, он отчаянно ловил ртом воздух. Элен подлетела к воде и протянула им обе руки. Том, застонав от натуги, подтолкнул вперед Джерри, Элен несколько раз промахнулась, но потом ей все же удалось схватить его за ледяные запястья. На мгновение он безвольно повис, течение грозило унести его вновь. Руки Элен горели, но затем Джерри слабо дрыгнул ногами и, вдруг обретя силы, взобрался на берег. Выбравшись из воды, он зашатался, ноги у него подкосились, и он рухнул на землю возле Элен. Но она уже о нем не думала. Том барахтался в воде, держа в руках черное, неподвижное тело Оливера.
И снова Элен нагнулась над илом и бурлящей водой.
– Подержи его. Просто подержи! – проговорил, задыхаясь, Том.
И вот под руками у нее намокший бархат и скользкий атлас. Неподвижное тело оказалось невыносимо тяжелым. Вода жадно пыталась утянуть его назад, но Элен вцепилась в него, закрыв глаза, и готова была скорее разорваться пополам, нежели выпустить его из рук.
Том выполз на берег рядом с Элен и закашлялся, отхаркивая из легких воду. Потом они вместе, превозмогая страшную боль в груди, вытащили на берег сначала руки, затем плечи, затем длинный торс Оливера. В конце концов из воды неохотно показались и ноги. Элен и Том оттащили Оливера подальше от реки и положили на траву. Голова Оливера склонилась набок, он был ужасающе бледен.
Лежавший сзади них Джерри поднялся на четвереньки и зашелся в кашле. Из его рта хлынула речная вода. Том даже не взглянул в его сторону. Он давил Оливеру на грудь обеими руками, положенными одна на другую. Затем повернул белое лицо в другую сторону.
– Вызови «скорую помощь»! – крикнул он Элен и, набрав полную грудь воздуха, прижался ртом к губам Оливера.
Элен помчалась вперед. Она вихрем пронеслась по заросшей сорняками тропинке и очутилась перед тяжелой дверью, утыканной шляпками гвоздей. К счастью, дверь была открыта. Мокрая юбка со свистом рассекала воздух, когда Элен бежала по темному холлу и коридору в Розину кухню. Зажигать свет ей было некогда. Она вспомнила, где стоит телефон, протянула руку и нащупала холодный аппарат. Онемевшие пальцы нашли нужные цифры, Элен набрала номер.
– «Скорая» слушает. Что вы хотите?
Элен быстро что-то пробормотала и кинулась назад. Картина у берега была почти прежней. Джерри сидел, обхватив голову руками, по его щекам струились слезы, он был в шоке.
Том стоял на коленях, слышалось только, как он со свистом набирал полную грудь драгоценного воздуха и вдувал его в бездыханное тело. Только раз, один только раз он в отчаянии поглядел на мост.
– Они сейчас приедут, – сказала Элен.
И тут же болезненно сморщилась, заметив темную рану на виске Оливера – он ударился этим местом о каменную опору моста.
Секунды перерастали в минуты, время тянулось вечно. Элен опустилась на колени на мокрую траву и крепко сжала кулаки, боясь пошевелиться. Джерри утер слезы и молча скорчился рядом с ней. В полной тишине слышалось только, как Том делает Оливеру искусственное дыхание, припадая к его помертвевшим губам.
Наконец до них донесся вой приближающейся «скорой помощи», и на мосту замигала синяя лампочка.
– Слава богу! – проговорил Том, не отрываясь от дела.
Элен взобралась по ступенькам моста, чтобы показать врачам дорогу, и они подбежали к телу Оливера. Двое невзрачных мужчин в синей форме, они несли вместе черный чемодан.
В душе Элен зародилась смутная надежда.
– Пожалуйста, отойдите в сторону.
Один из мужчин положил руку на плечо Тома, и тот с трудом поднялся на ноги. Элен, Джерри и Том сбились в кучку и глядели, как спасатели принимаются за работу.
Но вскоре Элен стало понятно, что их попытки вернуть Оливера к жизни – это всего лишь мрачный ритуал. Она видела, что все бесполезно. Чего они только ни вытворяли – он никак не реагировал.
Наконец спасатель выпрямился. У него было младенчески круглое лицо, под козырьком фуражки поблескивали стекла очков.
– Мне очень жаль, – сказал он.
Внезапно в Фоллиз-Хаусе зажегся свет, и дверь распахнулась. По траве, спотыкаясь, шла Роза. Она была в ночной рубашке, под которой колыхались бесформенные телеса. Ее рот был раскрыт, но из него не вырывалось ни звука. Роза рухнула рядом с Оливером и начала гладить его по лицу, отводя с висков спутанные мокрые волосы, она обращалась с ним, как с ребенком.
– Очнись! – взмолилась Роза высоким, тонким голоском. – О, пожалуйста, очнись! Я буду заботиться о тебе. Ты же знаешь, я буду!
Крик, наконец, вырвался у нее из груди, и один из спасателей оттащил ее от трупа.
– Пожалуйста, кто-нибудь, отведите ее в дом, – попросил он.
Элен обхватила Розу за пухлые плечи и увела от берега. Уходя, она оглянулась и увидела, что Джерри застыл над телом Оливера и смотрит ему в лицо, словно пытаясь попросить за что-то прощения. Том наконец заметил его.
– Вы ведь не очень хорошо плаваете, правда?
Джерри молча кивнул.
– Вы очень отважный человек, – сказал Том. Голос его прервался, он резко отвернулся. Словно немощный старик, Том доплелся до воды и долго смотрел на страшные волны. Элен же пошла по тропинке с Розой. Постепенно в душу еще не до конца оправившейся от потрясения Элен начал закрадываться страх. Она не сомневалась, что Том возьмет на себя всю ответственность за случившееся и ему придется туго.
Элен отмахнулась от этих мыслей и занялась исключительно Розой. Толстуха была невменяема. Она бессвязно бормотала сквозь слезы, которые градом катились из ее покрасневших глаз:
– Я любила его. Я все ему, все позволяла, лишь бы он сюда хоть иногда заходил. Ты думаешь, такая старуха, как я, не может полюбить молодого паренька? Но я любила его. Я любила его как любовница! О, мой обожаемый Оливер!
Элен невыносимо было все это слушать.
– Мы все любили его, – тихо сказала она. И подумала:
«Что правда – то правда. Нас всех притягивало очарование его безрассудства и обреченности, каждый из нас по-своему любил Оливера».
Элен машинально передвигалась по захламленной Розиной кухне, она приготовила сладкий чай и пыталась найти какое-нибудь успокоительное средство. Наконец она оставила всхлипывающую Розу в кресле-качалке и вернулась в холл.
Оливера принесли в дом на носилках. Полиция уже прибыла: дородные мужчины в форме с блестящими серебряными пуговицами и цепочками обсуждали, что им нужно будет выяснить. Том напряженно ждал, рядом с ним стоял Джерри. У Элен сердце обливалось кровью, когда она смотрела в исполненные боли темные глаза Тома. Юный доктор с заспанным лицом накрыл одеялом Оливера… вернее, уже не Оливера, а лишь его печальный, хладный труп. Он неподвижно лежал под ярко-красным одеялом. Элен отвела взгляд, ее глаза скользнули по роскошно отделанным стенам, по резным перилам галереи и уткнулись в темный потолок.
Она вспомнила, что именно здесь, в холле, впервые разговаривала с Оливером. Теперь это казалось так давно…
Снаружи донеслись торопливые шаги и резкие, взволнованные голоса. Это были друзья Элен, возвращавшиеся с бала. Она внезапно представила себе сцену на мосту: белый полицейский «ленд-ровер» с оранжевыми и красными мигалками, сзади стоит «скорая помощь», двери открыты, голубой фонарик все еще вращается на крыше, а от «скорой» уже нет никакого толку… Это, так сказать, мрачное приложение к любой трагедии, к любому несчастному случаю. Как часто Элен отводила взгляд, увидев подобную сцену?! Она слишком отчетливо все это видела однажды, когда «скорая» приехала за ее отцом. Жутко даже себе представить, как, должно быть, потрясен Дарси и все остальные: они возвращались домой, смеясь, и вдруг увидели, что их тут ждет…
Дарси… Элен словно пронзили холодным копьем. И снова мелькнула мысль: как, как она могла о нем позабыть? Все ее мысли были только о Томе.
Входная дверь распахнулась, и Элен заметила, что уже светает. Небо было металлического серого цвета.
Друзья гурьбой ввалились в дом, на их лицах был написан страх. Дарси моментально отыскал глазами Элен, и страх, сквозивший в его взгляде, исчез. Но потом он заметил, что Элен бледна, а ее намокшее платье все в грязи.
– Элен! Что случилось? С тобой все в порядке?
Он поглядел через ее плечо и увидел носилки, длинный силуэт под красным одеялом, лица полицейских, санитаров «скорой помощи» и врача.
– Это не Оливер? – Дарси обвел взглядом присутствующих. – Это ведь не он, да?.. Ну, пожалуйста, расскажите же, что случилось!
Стоявшая за его спиной Хлоя заткнула себе рот рукой. Пэнси кинулась к Скоту Скотни, он обнял ее, лицо его казалось сейчас суровой маской с прищуренными глазами.
О том, что случилось, Дарси рассказала Элен; ее отрывистые фразы перемежались вдруг подступившими к горлу рыданиями. Дарси слушал, склонив голову, но при этом обнимал Элен за плечи, стараясь успокоить. После он поднял голову и посмотрел сначала на Джерри, а потом на Тома.
– Вы поплыли за ним? – спросил он.
Мокрая одежда и бивший их озноб, не унимавшийся даже под теплыми одеялами, которыми их укутали, говорили сами за себя.
– Спасибо, – просто сказал Дарси.
Врач – он был моложе Дарси – повернулся к нему.
– Падая с лодки, он ударился головой о мост. Его легкие сразу наполнились водой. Смерть, очевидно, наступила в считанные секунды. Тут никто ничего не смог бы поделать.
Элен увидела, что Том содрогнулся. «Нет, можно было удержать Оливера от прогулки к реке!» Она отчетливо услышала эти слова, как если бы он произнес их вслух. Ноги сами рванулись подбежать к Тому, но внезапно Элен заметила руку Дарси, безжизненно лежавшую на ее плечах. Она замерла, и Том одиноко сел на верхнюю ступеньку лестницы.
Дарси заговорил. Его голос звучал очень тихо, но былая застенчивость куда-то подевалась: видимо, он счел, что в это жуткое утро ему негоже робеть. В его манере сейчас ощущалась властность. Он серьезно поблагодарил санитаров и повернулся к полицейским.
– Слушаю вас. Я его брат.
– Как ваше имя, сэр?
– Джон Мортимор, – ответил он, и Элен посмотрела на него, как на незнакомца. – Виконт Дарси.
– Благодарю вас, сэр… милорд. Официальный допрос, слава богу, длился недолго.
Том и Элен сообщили о том, что произошло. Благодаря случайному стечению обстоятельств Джерри именно в момент катастрофы вышел на улицу, чтобы выкурить последнюю сигарету, и все увидел. Больше ему нечего было добавить.
Наконец все завершилось. Полицейские нагнулись к носилкам.
– Вам обязательно нужно его уносить? – спросил Дарси.
– Боюсь, что да, милорд.
– Вы не оставите меня с ним на две минуты? – его голос ни разу не дрогнул.
Все, неловко толкаясь и наступая друг другу на ноги, пошли к Розе на кухню. Роза по-прежнему лежала в кресле-качалке, она посмотрела опухшими глазами на смущенных полицейских. Хлоя плакала, тушь растеклась у нее под нижними веками; Пэнси же была бледна, но глаза ее были сухими, а губы жестко сжаты. Она лишь вертела в руках платок, похожий на маленькую змейку.
Том тоже зашел в кухню, он стоял в другом ее конце, прямо напротив Элен, но она не могла заставить себя посмотреть в его сторону. Она вдруг поняла одну ужасную вещь…
Дарси вошел в помещение.
– Спасибо, – сказал он. – Можете его уносить, если вы готовы, господин полицейский.
Полицейские вышли и, подойдя к носилкам, взяли их за ручки. Унылая процессия выступила на улицу, где брезжил серый рассвет. Оставшиеся в коридоре женщины слышали, как полицейские спотыкаются на узких каменных ступеньках и кряхтят от напряжения, унося тело Оливера. Затем дверцы «скорой помощи» захлопнулись, и труп увезли.
Дарси медленно вернулся в дом. Он подошел к Элен, обнял ее и поцеловал в волосы.
– Ты извини, что я должен тебя оставить, – сказал он. – Но мне нужно в Монткалм. Ты ведь меня понимаешь, правда?
Элен молча кивнула.
– Постарайся хоть ненадолго уснуть, – ласково сказал Дарси.
Все остальные тоже потихоньку разошлись. Элен решила, что она наконец-то осталась наедине с Томом в пустом мрачном холле. Но, подняв голову, она заметила Джерри. Он горько усмехнулся, и в его облике снова появилось жестокое сходство с Оливером.
– Он часто говорил, что не желает кончать свои дни подобно мне. Так и получилось, да?
Джерри передернул плечами и ушел.
Элен и Том остались вдвоем.
Том все еще дрожал, тело его страшно сотрясалось, зубы клацали. Элен медленно подошла к нему и взяла за руки.
– Тебе нужно обсохнуть, – это прозвучало дико неуместно, она подумала, что, наверное, больше ничего не сможет сказать вообще, и они так и будут молчать.
Лучше бы она ничего не говорила! Том сказал:
– Я не должен был позволять ему идти к реке. Это моя вина.
Казалось, эти слова вертятся у него в голове уже несколько часов. Элен крепче сжала его руки.
– Ты не должен себя винить.
Том поднял голову, и Элен внутренне сжалась – такая в них сквозила печаль.
– Разве?
– Оливера нельзя было удержать. Мы с тобой оба это знали.
Том тяжело поднялся со ступенек, они посмотрели друг на друга. Напряжение между ними все возрастало – сказывался ужас этой ночи и страх, что случившееся все изменило.
– И что теперь? – спросил Том почти шепотом. Элен понимала, что ничего другого она ответить не может, но все равно каждое ее слово прозвучало словно удар похоронного колокола.
– Я сейчас не могу оставить Дарси. Короткие, холодные, скованные фразы…
– Не сейчас. Я ведь ему нужна.
– А мне нет?
Том совершенно переменился внешне. Он ссутулился, его самоуверенность исчезла, лицо стало серым и измученным. Элен сделала шаг ему навстречу, пытаясь его утешить, но он отверг ее утешения.
– Ну, так что?
Он не принимал никаких отговорок. Это было не в стиле Тома.
– Я не думаю, что ты во мне нуждаешься так же, как он.
Эта жестокая правда разрывала ей сердце. С одной стороны, жалость, уважение и нежность, с другой – любовь. Мучительная, настоящая любовь, от которой ей никуда не деться…
Но как я могу причинить Дарси боль в такую минуту? И в то же время… если не сейчас, то когда?
Ее охватили растерянность и боль. Элен видела, что Том уходит от нее. Он направился к двери, обогнув то место, где лежали носилки, накрытые красным одеялом.
Элен охватила паника.
– Погоди! – крикнула она ему вслед. – Том, я люблю тебя!
Он не остановился и даже не оглянулся.
– Мне так не кажется.
Дверь распахнулась и резко захлопнулась, в этом была какая-то обреченность.
– Том! – закричала Элен. – Том!
Ответом ей была гробовая тишина, Элен почувствовала, что дом давит на нее, мрачный, потрясенный разыгравшейся трагедией… Где-то лежал мертвый Оливер. Он был один среди чужих людей. Он ушел, а маленькие драмы, волновавшие их мирок, продолжались. Как будто это имеет какое-то значение… Элен захлестнула волна жалости.
Она пошла вверх по лестнице, прошла по пустому коридору. Легла на кровать и уже не стала сдерживать слезы… она оплакивала своего друга, рыдания накатывались длинными волнами, потом, наконец, первый прилив горя отступил назад, и Элен погрузилась в пучину усталого забытья.


Позднее в тот же день Дарси вернулся назад. Он был спокоен и очень ласков, словно не у него, а у нее погиб брат. Она смотрела, как он стоит у окна, отодвинув занавески, чтобы можно было хорошенько разглядеть позолоченный солнцем фасад Крайст-Черч. Ослепительно-ясный день резко контрастировал с тем мраком, который был у них в душе. Занавески целый день были задернуты, в комнате стояла духота.
Они говорили очень мало. Элен даже казалось, что она не знает этого нового Дарси, бледного от потрясения, однако уже совсем не застенчивого. Заботы по устройству… ну, всего, что полагается в подобных случаях – Элен избегала страшного слова «похороны» – похоже, целиком легла на его плечи, и он достойно с этим справлялся.
Дарси сказал Элен, что еще будет произведено вскрытие тела и проведен опрос свидетелей, но он уже поговорил с коронером, и уверен, что они напишут в графе «причина смерти» – «несчастный случай». Похороны решено было не откладывать.
– Отпевание будет в церкви Мера, – сказал Дарси. – Как ты думаешь, многие из друзей Оливера захотят прийти?
– Я думаю, все, – ответила Элен.
«Мы все любили его, – вновь мелькнула у нее мысль, – каждый по-своему».
– Дарси, – отважилась спросить она, – а как твои родители?
Она позабыла про свою антипатию к лорду и леди Монткалм – настолько ей было их жалко.
– Они убиты горем. Особенно моя мать.
Элен прекрасно это понимала. Обожаемый, загадочный, своенравный Оливер, запечатленный на множестве фотографий, вставленных в серебряные рамки, покинул их. А ведь он был кумиром для родителей, несмотря на все свои недостатки. Элен посмотрела на неприметное лицо Дарси, который всегда предпочитал держаться в тени, и вспомнила, как часто ее злило то, что его родители так холодно к нему относятся.
Теперь, когда разыгралась эта трагедия, Дарси показал, что он тоже чего-то стоит. К симпатии, которую Элен всегда испытывала к нему, прибавилось еще и уважение.
Дарси подошел к Элен и, сев рядом, крепко сжал ее пальцы.
– Я его плохо знал, – с грустью сказал он. – Мы никогда не понимали друг друга. Но недавно, совсем недавно я почувствовал, что мы полюбили друг друга. Как обычно бывает между братьями, – в его улыбке сквозили тоска и желание поделиться своими переживаниями. Дарси хотел, чтобы Элен поговорила с ним об Оливере. – Пожалуй, ты знала его гораздо лучше, чем я.
– Пожалуй, – Элен не могла говорить на эту тему, не упоминая про то, что могло сегодня его ранить.
Они снова погрузились в молчание. Дарси, надежный Дарси, был так близко, но Элен никогда еще не ощущала такого неизбывного одиночества.
«Как же мы все одиноки! – подумала она. – И насколько непрочны самые, казалось бы, крепкие узы!»
Голова у нее шла кругом, Дарси вдруг стал совершеннейшим незнакомцем, а ее огромная любовь к Тому на поверку оказалась миражом… Хотя нет… Это неправда! Она любит Тома всей душой. И все же она отвергла его ради того, чтобы сидеть теперь рядом с Дарси, ибо она считает, что так надо.
Надо?
По иронии судьбы, Дарси оказался сильнее всех. Элен чувствовала, что в результате разыгравшейся трагедии она больше ни на что не способна, кроме как причинять окружающим боль. А что произошло с Томом? Элен с тоской вспомнила о нем и поняла, что сейчас уйти к нему невозможно. Может быть, он вернется сам? Даст ей еще один шанс? Вдруг у нее осталась еще какая-нибудь возможность, не только возможность сидеть тут, рядом с совершенно незнакомым человеком, по имени Дарси, и сравнивать его с Томом? Бесконечная череда невольных сравнений мелькала в ее голове. Взять хотя бы руку, державшую сейчас ее пальцы… Она такая тяжелая и грубая по сравнению с выразительными руками Тома, с его подвижными пальцами…
«Прекрати! – приказала себе Элен. – О, прекрати!»
Дарси смотрел на нее со все возрастающей решимостью.
– Хочешь я отвезу тебя куда-нибудь поесть?
– Вряд ли мне сейчас кусок полезет в горло, – безжизненно откликнулась Элен.
Дарси с душераздирающей нежностью положил руку Элен на колено ей.
– Тогда я поеду назад в Монткалм, – сказал он. – Мне надо немножко побыть с мамой.
Элен кивнула, опять отгоняя подступившие к глазам слезы. А то вдруг Дарси заметит их и останется? Ей гораздо легче, когда она одна…
Может быть, Том это понимал?
Он ни разу не пришел, хотя Элен ждала его, задыхаясь от духоты, каждый день перед похоронами. В Фоллиз-Хаусе был такой спертый воздух, что было почти нечем дышать. Элен и Хлоя ни с кем, кроме Дарси, не виделись. Если Пэнси и горевала, то горевала одна и где-то вне дома, поскольку комната ее всегда была заперта, и в ней не горел свет. Одиночество сблизило Элен и Хлою, они так подружились, что у них уже не было секретов друг от друга.
– Ты ведь не хочешь выходить за него замуж, правда? – спросила Хлоя Элен однажды в самом начале бессонной ночи. И скорее догадалась, чем увидела, что Элен кивнула. – Это из-за Тома, да?
– Неужели это так видно? – пробормотала Элен. Она сидела, уткнувшись лицом в поднятые колени. – Дарси не должен узнать… Ни в коем случае не должен!
– Ах, Элен! А ты уверена, что он не знает?
«Я была уверена, – подумала Элен. – Но теперь я уже ничего не знаю…»
Их охватила печаль при мысли о том, что все когда-нибудь подходит к концу. Элен принялась упаковывать вещи. Книги снова отправились в картонные коробки, которые когда-то Оливер помог ей поднять по лестнице. Одежда вернулась в старенькие чемоданы. Маленькая комната с белыми стенами вновь опустела и приняла нежилой вид, но картина, подаренная Томом, пока еще висела над камином. Элен надеялась, что, может быть, ей еще удастся вдохнуть свежий соленый воздух.
Ощущение, будто ее несет куда-то по течению, усугубилось тем, что теперь Элен даже не имела понятия, куда ей следует отправиться из Оксфорда. Она могла вернуться к маме и попытаться найти там работу. Или, если Дарси захочет видеть ее в Мере, она поедет туда. Она пообещала ему и была намерена сдержать свое обещание. Однако общаясь, они с Дарси так усердно проявляли заботу друг о друге, что в их отношениях появилась некая официальность. И никто из них не заговаривал о совместной жизни в Мере.
Хлоя тоже упаковывала свои вещи. Осенью она собиралась вернуться в Оксфорд, но хотела поселиться в каком-нибудь другом месте. Слишком много всего случилось в Фоллиз-Хаусе.
– У меня в Лондоне собственная квартира, – сказала она Элен. – Приезжай, поживешь у меня, пока у тебя все не решится. Я буду очень рада, если ты приедешь.
Хлоя собиралась вновь вернуться на договорную работу, но похоже, Лондон стал уже частью ее забытого прошлого. И общество Элен было для нее тем более ценно, что помогло бы ей обрести связь с реальностью.
Элен поблагодарила подругу, но не сказала, что непременно приедет. Она отчаянно цеплялась за Оксфорд, ибо Том все еще был там.
И вот настал день похорон.
Утром Пэнси снова возникла из небытия. Она приехала с Хоббсом, который оставил на мосту белый «роллс-ройс» Мейсфилда.
Когда Хлоя и Элен заглянули к ней, она запихивала в чемоданы свои пожитки, а Хоббс выуживал упакованные чемоданы из хаоса, который царил в комнате Пэнси.
Пэнси оторвалась от работы и улыбнулась девушкам. На ней было простое серое платье, она заметно похудела, в очаровательном личике появилась некоторая взрослость. Это ей шло. Они по очереди обнялись, и без слов было понятно, что эта встреча не повод для веселья.
– Сегодня похороны, – сказали девушки Пэнси.
– Я знаю. Поэтому я сюда и приехала. Можно я поеду с вами? Я, конечно, могла бы попросить Хоббса, чтобы он меня отвез, но… – Пэнси жестом дала понять, что машина слишком показушная, и в этом на мгновение вновь промелькнула прежняя, веселая, не признающая никаких авторитетов девчонка.
– Хорошо, поедем все вместе, – тихо проговорила Хлоя.
Они инстинктивно попытались перевести разговор – если уж не мысли, так хотя бы разговор! – в другое русло, чтобы отвлечься от печальной обязанности, которую им предстояло выполнить сегодня днем.
– Где ты пропадала? – спросила Хлоя.
– В Лондоне. В основном сидела одна. Знаете, я много думала об Оливере…
Пэнси действительно горевала о нем, горевала по-своему, и отчасти это выражалось в том, что она делала это в одиночестве, по секрету от всех остальных. Элен, как уже не раз бывало, задумалась о том, что Пэнси похожа на айсберг… интересно, насколько большая его часть скрыта под водой?
А Пэнси беспечно продолжала:
– Еще я поработала со Скотом. Мы с ним прочитали сценарий «Молл Фландерс».
Она вдруг раскраснелась от воодушевления, что было на нее совсем непохоже.
– Он блестящий режиссер! Я так горда, что он пригласил меня поработать с ним! Нет, тут дело не в том, что я буду сниматься в кино, и не где-нибудь, а в Голливуде! Я горжусь тем, что буду работать со Скотом. И знаете, чем я горжусь больше всего? Тем, что я добилась этого сама, а не потому что Мейсфилд проталкивал меня или требовал услуги за услугу. Нет, я сама, сама всего добилась! Что вы на это скажете?
Они улыбнулись.
– Я думаю, ты добьешься головокружительного успеха, станешь ужасно знаменитой и больше не захочешь иметь ничего общего ни со мной, ни с Элен.
– О нет! – Пэнси сразу посерьезнела. Она обхватила подруг за плечи. – Я никогда не забуду этот год. И то, как, несмотря на все мои выходки, наша дружба уцелела. Что бы потом ни случилось, я всегда буду считать вас своими лучшими подругами.
Для Пэнси это был очень длинный, серьезный монолог, и они ей поверили.
Ее слова всколыхнули мутные потоки памяти, и они снова увидели перед собой Оливера.
Когда пришла пора собираться, они оделись, в темных траурных платьях дома было невыносимо жарко.
Девушки пошли вниз по пологой лестнице, и вдруг навстречу им вышла Роза. Они давно ее не видели, потому что она закрылась в своей комнате и предавалась отчаянию. Теперь они были потрясены ее ужасным видом. Широкое лицо было в багровых пятнах, маленьких глазок почти не было заметно. Спутанные волосы вылезали клоками, на черепе серели проплешины. Роза надела тяжелый черный плащ и молча смотрела на девушек, которые приближались к ней по ступенькам.
Хлоя тронула ее за локоть.
– Вы не хотите поехать с нами? – спросила она.
Роза покачала головой. В ее ответе промелькнула злоба, которая служила ей средством самозащиты.
– Нет, я поеду с Джерри. Мы ведь родственники Оливера и поедем на приличной машине. Плевать нам на то, что нас предпочитают не замечать!
Элен удивилась: как это Дарси не распорядился прислать за ними машину и отвезти на похороны? И потом вряд ли Джерри способен сейчас управлять автомобилем. Он целую неделю пил, не просыхая.
Однако выйдя на улицу, где так некстати светило солнце, они увидели, что у моста стоит большой черный автомобиль, в котором сидит водитель, одетый во все черное. Джерри стоял, слегка прислонившись к машине. Поравнявшись с ним, они увидели, что он практически трезв. Его черный костюм был ему тесноват, да и скроен по моде десятилетней давности, но безукоризненно чист и отутюжен. Он кивнул каждой девушке в отдельности, и они увидели, что он рыдает.
– Оливер был бы рад, что вы пришли попрощаться с ним, – пробормотал он с сентиментальностью, характерной для пьяниц.
Когда они отошли подальше, Пэнси процедила сквозь сжатые губы:
– Я думаю, Оливер просто бы посмеялся над всем, что сейчас творится.
– Это неважно, – устало откликнулась Элен. Она задыхалась от тоски.
«А что сейчас ощущает Том? – спросила себя она. – Ну, почему она такая дура, почему она не с ним?..» Его лицо маячило перед ней так отчетливо, словно это была галлюцинация.
Она не с Томом, потому что не хочет предавать Дарси.
А Дарси она вовсе даже не нужна!
Они ехали в Мер по знакомой дороге, природа представала перед ними во всей своей красе. Просторные поля золотились или сочно зеленели, по краям их росли дубы и вязы с пышными кронами. По пастбищам бродили коровы, вкусная трава доходила им до брюха. В открытые окна до Элен долетал запах петрушки и шиповника, росшего вдоль ограды. Она опустила глаза на свою черную юбку. Ей было слишком больно смотреть на красоту вокруг и спокойно размышлять о медленной смене времен года: ведь для Оливера все это было уже кончено.
Они не спеша ехали по поселку Мер, Элен заметила, что во многих домах занавески на окнах задернуты. В местном кабачке вывеска, на которой был изображен фамильный герб Мортиморов, была закрыта черной тканью. В конце поселка высилась квадратная колоколенка саксонской церквушки. За ней тянулась серая линия невысокого особняка, отгороженного от залитого солнцем холма тисовыми деревьями.
Они молча вышли из машины и прошли в ворота. Вдоль дороги безмолвно стояли селяне, среди них было много крестьян, лица у них были загорелые, а лбы удивительно белые – ведь они обычно ходили в фуражках, а сейчас держали их в руках. На колокольне звонил всего один колокол, печальные отзвуки замирали в тихом, ароматном воздухе, а потом с новой силой возобновлялись.
Когда на лицо Элен легла тень от крытых ворот, она подняла глаза и посмотрела на южную дверь, ведущую в церковь. На крыльце стоял Дарси. У него находилось несколько слов для каждого, кто медленно проходил мимо него. Элен побрела, волоча ноги, по тропинке, миновала старое тисовое дерево, росшее у ворот, и замшелые могильные камни давно забытых арендаторов, работавших когда-то на земле Мортиморов.
Завидев Элен, Дарси сурово улыбнулся, и его губы коснулись ее щеки.
– Спасибо тебе, – тихо произнес он и повернулся к Пэнси и Хлое. Он каждой из них сказал какие-то слова, и они вошли в полутемную церковь.
Там было полно народу. Вперед вышло два церковных служителя, и Элен растерянно осознала, что ее отделили от Пэнси и Хлои. Пожилой человек повел ее по проходу между сидевшими на скамьях людьми в трауре. У самого алтаря, словно в нескольких милях от всех остальных, стояла резная скамья с высокой спинкой, отгороженная крученым красным шнуром. Служитель нагнулся, откинул медный крючок и посторонился, давая Элен пройти.
Фамильная скамья Мортиморов…
Невеста Дарси должна молиться здесь. Элен встала на колени в пустом пространстве, отгороженном с трех сторон резными стенками, и ощутила, как одиночество сгущается вокруг нее, будто тучи.
Когда она снова подняла глаза, то увидела в восточном окне бледно-розовые гвоздики и фиалки, медный крест, поблескивавший в полутьме, и восковые белые лилии по обеим сторонам креста. Она медленно повернула голову. У подножия алтаря стоял гроб, у каждого угла горела белая свеча в высоком подсвечнике. На большой темной крышке лежал один-единственный венок из лилий.
Элен вновь отвела взгляд и посмотрела на свет, просачивавшийся сквозь средневековые витражи. Здесь ничто: ни сильный запах лилий, ни приглушенная органная музыка – не имело отношения к Оливеру. Его тут нигде не было.
Раздался длинный аккорд, и органная музыка стихла. Люди тихонько перешептывались, потом в проходе показалась леди Монткалм, которую поддерживали под руки муж и сын. Она шла еле-еле, вдруг резко состарившись… ее рука, лежавшая на черном рукаве мужа, была узловатой и старчески-окостенелой. Лицо было наполовину скрыто черной вуалью. Когда они подошли к скамье, лорд Монткалм взглянул на Элен из-под седых бровей. Горе вымыло из его глаз вместе со слезами весь аристократизм. Дарси зашел вслед за матерью и слегка приподнял ее, помогая встать на место. Элен склонила голову, ей было печально видеть, как они сникли. Неужели она когда-то их так боялась?
Пастор местной церкви подошел к алтарю. Он начал читать древние, величественные слова погребальной молитвы. Элен опустила глаза и помолилась о том, чтобы эти слова утешили родных Оливера.
После короткой заупокойной службы Дарси снова вышел в проход и встал в изголовье гроба. И тут же к нему подошли пятеро мужчин, готовые взять гроб себе на плечи. Элен увидела, что у двух из них головы той же формы, что и у всех Мортиморов. Наверное, это были кузены Оливера. Двое других были шумные молодые аристократы, которые с раннего детства общались с Оливером и были частью его жизни.
Шестым был Том. Дарси любезно включил его в этот список.
Стоило Элен взглянуть на его темный профиль, и ее сердце зашлось от любви. Глядя прямо перед собой, Том нагнулся вместе с остальными, и они водрузили гроб себе на плечи. Потом медленно зашагали в ногу по проходу, в последний раз вынося Оливера на солнечный свет. Лорд и леди Мортимор шли за ними, теперь их головы были высоко подняты. Люди в траурной одежде вставали со скамеек. Элен приотстала, и ее поглотила толпа, неторопливо продвигавшаяся вперед. Они вышли из прохладной церкви на свет, солнце уже начало заходить, тени, падавшие на надгробья, становились длиннее. Белые бабочки порхали над полевыми цветами, окаймлявшими церковный двор.
Элен стояла вместе с Хлоей и Пэнси с краю от суровой толпы, одетой во все черное. Она знала, что Том, Дарси и другие мужчины, которые несли гроб, сейчас удерживают его на веревках, ровно и плавно опуская в темную могилу. Затем туда бросят комья земли и произнесут последние, торжественные и скорбные слова.
Она пыталась представить себе Оливера таким, как он когда-то был, далеко отсюда. Когда он запрыгивал в свой черный «ягуар», жизнь била в нем ключом. Колечки овечьего меха на подкладке его летной куртки щекотали ее горло и запястья. Внезапно он оказался буквально везде, во всем, что ее окружало. Она вспомнила, как он впервые поцеловал ее и как в его поцелуе ощущался слабый привкус бургундского.
Они тогда приехали в маленький домик, который он называл своим домом в Монткалмском поместье. Оливер легко, без малейших усилий заставил ее изменить своим принципам, так что она больше не принадлежала себе, а оказалась всецело в его власти. Элен вспомнила его в минуты страсти, вспомнила, как он взял ее, словно спелый плод… дни их любви так живо замелькали перед ее мысленным взором, словно это случилось вчера. Да, Оливер привык брать, не раздумывая, с чувством, что ему позволено это по праву рождения. Но он не только брал, но и давал, отдавал свою жизненную силу и пленительную энергию, и был сказочно щедр, пока ему было что отдавать.
Элен снова захлестнула любовь к нему, это чувство пыталось пересилить отчаяние и горечь утраты.
В толпе внимание Элен привлекло одно лицо. Почти у самой разверстой могилы стоял Джаспер Трипп. Слезы текли по его морщинистому коричневому лицу и падали на старый пиджак, черный с какой-то прозеленью. Элен торопливо отвела взгляд, не желая подсматривать за человеком, который так откровенно предавался горю.
И сразу же ее взгляд натолкнулся на еще одного знакомого человека. Беатрис внимательно слушала надгробные речи, ее седые волосы были заколоты за ушами, это ее молодило. Опустошенность, которая сквозила в выражении ее лица, когда девушки ее встретили на берегу реки, исчезла. Она снова стала умной, слегка уставшей от жизни женщиной средних лет, женой и матерью. Элен поискала глазами Стефана: он стоял рядом с Беатрис. Они даже держались за руки; Элен увидела их переплетенные пальцы, благопристойно спрятанные в складках юбки Беатрис. Они заключили свой договор. Стефан напустил на себя скорбный вид, но мысли его витали где-то далеко.
«Интересно, о чем он сейчас думает?» – гадала Элен.
Договор… Это рассудительное слово звучало, словно насмешка над ней и над ее глупым идеализмом.
Похороны закончились. Люди по двое, по трое отходили от могилы и направлялись по мощеной дорожке к воротам кладбища. Теперь у крыльца стояли лорд и леди Монткалм, которые нашли в себе силы принимать соболезнования. Мимо прошла Роза Поул. Глаза у нее были уже сухими, а на лице, покрывшемся красными пятнами, читался горделивый вызов. Джерри шел рядом, по-прежнему обливаясь пьяными слезами. Дарси сказал им что-то ласковое, но когда они поравнялись с леди Монткалм, она метнула на Розу взгляд, преисполненный такой жгучей ненависти, что толстуха понурилась и молча прошла мимо.
Однако Элен была так поглощена другими мыслями, что даже не задумалась, в чем тут причина. Мужчины, которые несли гроб, отошли от могилы последними. Она неподвижно замерла, когда они проходили мимо нее. Том снова смотрел прямо перед собой, его лицо было опустошенным. Он прошел, не сказав ни слова, даже не посмотрев на Элен, и она поняла, что ничего иного и не ожидала. Им было нечего сказать друг другу, и они не желали притворяться, чтобы не причинять один другому лишней боли.
Элен оцепенело, терпеливо наблюдала за тем, как Дарси расхаживает взад и вперед. Он, похоже, нашел для всех нужные слова и нужные жесты. Он наконец-то стал самим собой, словно гибель Оливера избавила его от страха, который вечно сковывал каждое его движение.
«Как бы мне хотелось полюбить его! Как бы мне хотелось…» Дарси обнял мать за плечи и повел ее к траурно черному «роллс-ройсу». Садясь в машину, леди Монткалм дотронулась бледной рукой до его щеки, и он поцеловал ее пальцы.
Машины, тихонько урча, поехали по деревне. Они увозили людей подальше от этого мрачного места, туда, где можно будет расстегнуть тугой воротничок и пуговицы, облегченно вздохнуть и снова заняться своими делами.
Дарси вернулся по тропинке к поджидавшей его Элен. Они были единственными, кто остался на церковном кладбище, если не считать церковного сторожа и его сына, которые нагнулись, орудуя лопатами над темной, сырой землей. От цветов, которые грудами лежали на могиле, исходил очень сильный, опьяняющий запах.
Дарси резко отвернулся.
– Давай обойдем церковь с другой стороны, – предложил он, и Элен впервые почувствовала, что голос его вот-вот может сорваться.
Они пошли рядом, неподстриженная трава щекотала их ноги. На северной стороне, где церковь отбрасывала густую тень, было прохладнее. Могильные плиты были здесь очень древними, надгробные памятники еле-еле держались на вросших в землю, покрытых желтым лишайником камнях. За оградой, сложенной из камней без раствора, простирались пастбища, на фоне темных тисовых деревьев выделялся большой господский дом.
– Давай посидим на стене. Я сидел тут часами, когда был маленьким.
Дарси подвел ее к ограде, и они сели на плоские камни, повернувшись спиной к церковному двору. Впереди, нежась в ленивых лучах солнца, лежали земли Мера.
Элен прислушалась к деревенской тишине, которая на поверку оказывалась постоянно нарушаемой жужжанием насекомых, шелестом травы и листьев.
Дарси сказал:
– Ничего у нас не получится, да? Где-то сзади звонко запел черный дрозд.
– Мне так хотелось, чтобы получилось, – прошептала Элен.
Птица продолжала петь, извергая целый фонтан ликующих трелей.
Элен повернулась к Дарси, ее взгляд скользнул по его открытому лицу, такому же знакомому и дорогому, как и раньше.
– Прости меня, – от всего сердца сказала Элен.
– Мне не за что тебя прощать. Я давно должен был найти в себе мужество и признать это. Странно, не правда ли, что гибель Оливера наконец помогла мне обрести мужество?
– Мне кажется, я это понимаю, – сказала Элен. Дарси поднял голову и, к ее удивлению, рассмеялся своим прежним, сдавленным смешком.
– Ты всегда это ненавидела, да? Кроваво-красный рубин сверкал в своем бриллиантовом гнездышке.
– Я бы никогда не стала настоящей виконтессой. Но какая-нибудь другая женщина обязательно станет.
Элен сняла с пальца тяжелое кольцо и отдала его Дарси. Он, не глядя, положил его в карман. Взгляд его не отрывался от лугов и от простого серого фасада особняка.
– Я надеюсь. Мне это нужно.
– Я уверена, что так будет, – пообещала ему Элен. – Но я не могла ею стать.
– Да. Я был неправ, пытаясь убедить нас обоих в обратном.
Они еще немножко посидели, любуясь видом.
«Эти поля и камни, и многовековые традиции, уходящие корнями в прошлое и в будущее, не имеют теперь ко мне никакого отношения», – сказала себе Элен.
И тут же у нее с плеч упал тяжкий груз. Рука, лежавшая на колене, вдруг показалась невесомой.
Элен захотелось кое-что сказать Дарси, это была правда, и ей казалось, что ему жизненно важно знать об этом.
– Я люблю тебя, – сказала она, не сомневаясь в том, что он ее поймет.
Он улыбнулся в ответ.
– И я люблю тебя. И всегда буду любить. Дарси встал и протянул ей руки, чтобы снять ее с невысокой стены. Им больше нечего было добавить. Элен почувствовала, что прежняя, спокойная близость, когда-то существовавшая между ними, возвращается вновь, и теперь она никуда уже не исчезнет.
Они еще раз обошли вокруг церкви и остановились у продолговатого могильного холмика, присыпанного свежей, мягкой землей. Минуты тянулись долго-долго, вокруг стояла мертвая тишина. Элен отвернулась и посмотрела на невысокий пригорок: она была уверена, что Дарси не хотелось бы сейчас увидеть на ее глазах слезы.
Наконец, он потер глаза костяшками пальцев, словно школьник.
– Я рад, что ты была здесь, – мягко сказал он. И добавил: – Поедем, я отвезу тебя домой.
Домой в Фоллиз-Хаус! Они отвернулись от могилы и покинули пустынный церковной двор.
Когда они подъехали к дому, то не смотрели ни на мост, ни на реку, струившуюся под мостом. Руки Дарси лежали на руле.
– Но ты ведь будешь счастлива? – неуверенно спросил он.
Элен посмотрела на свои пальцы.
– Не знаю, – ответила она, – заслуживаю ли я этого.
Дарси улыбнулся ей.
– Заслуживаешь. И он тоже тебя достоин. Том Харт – хороший парень.
Дарси перегнулся через ее колени и открыл дверцу машины. Элен машинально вышла, его слова так оглушили ее, что у нее звенело в ушах. Значит, он знал?!.. Ну, конечно же, знал!
– Иди, – сказал Дарси.
Он приветственно поднял руку, сжал ее в кулак, и машина резко рванулась прочь.
Когда Дарси уехал, Элен даже не взглянула на ступеньки или на большой красный дом. Вместо этого она повернулась и пошла вперед по Сент-Олдейт. Впереди простиралась площадь Карфакс, уродливое скопление магазинов-близнецов и автобусных остановок. Дальше находился тихий Северный Оксфорд, дом, который снимал Том, располагался в парковой зоне. Элен шла быстро. Тротуар был раскаленным, замусоренным: летом в Оксфорд наезжают орды туристов. Возле Башни Тома стояло два автобуса, туристы высыпали из них и заполонили зеленое пространство двора. Карфакс была запружена автобусами, лица людей, сновавших по магазинам, вдруг стали сильно старше обычных оксфордских лиц. Учебный год закончился.
Элен прошла под сенью платанов на Сент-Джайлс и очутилась на одной из тенистых улочек жилого массива, они веером расходились от Сент-Джайлс.
Когда она добралась до маленькой площади, ее глаза мигом отыскали беленький домик. Облегченно вздохнув, Элен отметила про себя, что балконная дверь, обнесенная чугунной решеткой на втором этаже, распахнута. Значит, Том дома! Ступив на площадь, объятую послеполуденной тишиной, Элен чуть не кинулась вперед, не чуя под собой ног.
Входная дверь оказалась приоткрытой. Элен толкнула ее и вошла в холл. Картины с одной стены были уже сняты и упакованы в ящики. Пребывание Тома в Оксфорде тоже закончилось.
Элен вдруг охватила паника. Неужели она опоздала?
В доме царила тишина. Она пересекла холл, зашла в опрятную белую кухню.
– Том! – позвала Элен.
Балконная дверь выходила в маленький квадратный дворик, вымощенный булыжником. По периметру вились вьюнки, а посередине стояли высокие кадки терракотового цвета, в которых алели и розовели какие-то растения. Том сидел в белом плетеном кресле, руки его безвольно свисали.
– Том!
Он обернулся и вскочил на ноги. Плетеное кресло опрокинулось. Подбегая к нему, Элен успела заметить, что он снял траурный костюм. Он был в джинсах и рваной майке, из которой выглядывала голая грудь. Лицо Тома оставалось напряженным. Он все еще чего-то ждал.
– Все в порядке, – Элен протянула к нему руки, и он рванул ее на себя с такой силой, что она даже испугалась. Том прижал ее лицо к своему плечу, но ей хотелось прижаться еще плотнее, хотелось совсем раствориться в Томе…
– Что-что? – хрипло спросил он.
– Все в порядке, – повторила она, экстатически улыбаясь и прижимаясь губами к его серому рукаву. Открыв глаза, Элен увидела красные лепестки на булыжниках и колышущиеся тени, отбрасываемые листвой. Ничего более прелестного, трогательного и значительного она в своей жизни еще не видела.
Том, не глядя, нащупал левой рукой ее руку. Он погладил ее и переплел пальцы Элен со своими. Не размыкая рук, Том поцеловал Элен, она закрыла глаза, и больше не видела ни листьев, ни световых пятен. Не осталось ничего, кроме Тома, перед ними теперь были открыты все пути. И все же он чуть-чуть отстранился, а когда она попыталась притянуть его к себе, то почувствовала, что мускулы у него просто железные, Элен открыла глаза и увидела в глазах Тома какое-то неистовство. Улыбка тревожно сползла с ее лица. Неужели что-то до сих пор не так?
– Ты рассказала Дарси? – перед ней был прежний, настойчивый и бескомпромиссный Том.
Его могла удовлетворить только чистая правда. Элен покачала головой, и тут же, прежде, чем она успела ему ответить, глаза Тома яростно сверкнули.
– Я не отважилась. Том, это сделал за меня сам Дарси. Он знал. Он… он сказал мне, что ты хороший парень.
Она почувствовала, как его напряженное тело задрожало и расслабилось. Губы Тома снова приблизились к ее губам.
– Я думаю, мы с тобой подойдем друг другу, – сказал он, и его восхитительно теплый язык скользнул по ее рту.
– Ты теперь вся моя?
Элен молча кивнула.
– Вся моя?
– Да.
Том настойчиво потянул ее назад с дворика, испещренного солнечными бликами. Они вошли в комнату рука об руку, отчаянно цепляясь друг за друга, словно боясь, что кто-нибудь из них внезапно исчезнет.
В комнате Тома было темновато, тонкие белые занавески на окнах слегка колыхались от ветерка. Том снял с Элен черное платье, и оно, шурша, упало к их ногам. Он распустил ее волосы и немного полюбовался, не разжимая объятий, как черные кудри падают на белые плечи. Затем быстро снял с нее всю остальную одежду, и она предстала перед ним, не гордясь и не робея, а просто отдавая ему себя.
Том подхватил ее и понес к кровати.
Все ее существо раскрылось навстречу его настойчивым ласкам. Том был на высоте. Он заставил ее кричать от нежно-брутальных прикосновений его рук и губ, а потом унес ее на далекие плавучие острова наслаждения, о существовании которых она даже не подозревала. Он был ее другом и противником, невинным и умудренным опытом, ласковым, как дитя, и таким сильным, что она кричала, умоляя его продолжать и в то же время боясь, что он сломает ее пополам.
Он владел собой потрясающе. Только когда Элен обмякла в его объятиях, он дал волю своим чувствам, и у него вырвался скорее крик боли, чем восторга.
Когда он, наконец, затих, она посмотрела на его лицо и увидела в нем страшную усталость. Том играл, это был спектакль, разыгранный для нее, и решала здесь все страсть, а не любовь.
Его темные глаза открылись, встретили ее взгляд, черные ресницы слиплись от пота. Элен ласково отвела со лба его влажные волосы. Тела их сливались в объятиях, но сердца все еще разделяла какая-то тонкая, холодная стеклянная перегородка. Элен взяла голову Тома обеими руками и заставила его посмотреть на нее в упор.
– Что с тобой? – требовательно спросила она. Его лицо исказилось от боли и усталости, он задрожал.
– Я не могу заплакать, никак не могу!
Элен обхватила его голову и положила ее себе на грудь. Волосы девушки упали Тому на лицо, словно отгораживая его от всего мира.
– Поплачь, – прошептала она. – Поплачь сейчас, мой дорогой!
Он разразился надрывными, протяжными рыданиями, в клочья разорвавшими сладкую дневную тишину. Элен нагнулась над ним, бормоча бессмысленные, нежные слова. Она понимала, что гибель Оливера для Тома – страшная утрата, понимала его горе и необоснованные, но мучительные угрызения совести – ведь Том считал себя виновным в гибели друга.
Плачущий мужчина, которого она сжимала в объятиях, был совсем непохож ни на железного диктатора Тома Харта, командовавшего артистами в театре, ни на иронически улыбающегося, бесстрастного молодого человека, сердившего и бессознательно притягивавшего ее весь последний год жизни в Оксфорде. Каким-то чудом он стал ее половинкой, не уступавшей ей в силе, однако сейчас Элен увидела, что он ранимый человек и нуждается в ней не меньше, чем она в нем. Этот цельный, порой резковатый мужчина был потрясен разыгравшейся трагедией, но он не утратил своей силы, и в нем так бурлила жизнь, что Элен хотелось схватить его и никогда не отпускать, чтобы его тепло и мужество передались ей. Это был человек, которого она любила.
– Я люблю тебя, – прошептала Элен. – Я люблю тебя больше всех на свете.
Рыдания стихли. Том прижался мокрым лицом к ее лицу, провел пальцами по ее коже и дотронулся до груди. Его тело моментально напряглось, он снова прильнул к Элен.
Теперь он уже не играл. Том отчаянно припадал к Элен, он стонал и уже не владел собой, а она баюкала его в своих объятиях и радовалась, что он может забыться.
Скоро, даже слишком скоро Том издал еще один крик и, совершенно беззащитный, упал на нее. Тонкая, холодная перегородка, разъединявшая их, исчезла. Теперь они стали единым целым, наконец-то им удалось обрести согласие в конце этого тяжелого учебного года.
– Извини, – пробормотал Том. В голосе его чувствовалась хрипота, но на губах уже играла слабая улыбка.
– Не извиняйся. Мне это даже больше понравилось.
– Ах ты, испорченная девчонка! А ведь я тогда так старался!
Улыбнувшись, они крепко обнялись. Белая занавеска слегка колыхалась на окне, а Том и Элен забылись безмятежным сном.
Когда они проснулись, свет за окном потускнел и посерел, был ранний вечер. В комнате было восхитительно прохладно, воздух благоухал. Должно быть, пока они спали, прошел дождь. Элен услышала резкие, пронзительные крики ласточек, летавших неподалеку над самой травой.
Том потянулся и, улыбаясь, снова обнял Элен.
– Опять? – усмехнулась она, притворяясь, что удивлена.
– А почему бы и нет? Ты должна знать, что я буду очень требовательным мужем.
Элен рассмеялась и приложила палец к его рту.
– Кто тебе сказал, что мы поженимся?
– Но я же подарил тебе мою любимую картину! И женитьба – это единственный способ заполучить ее обратно, лучше я ничего не могу придумать.
– Ну, если так…
Том заключил ее в объятия, и они вновь отправились в запутанный лабиринт только что открытого ими мира.
Потом Элен мечтательно стояла у высокого окна, закутавшись в банный халат Тома. Халат сохранял его запах, Элен сладострастно потянулась, сияя от счастья; оно было таким огромным, она прямо-таки купалась в нем, и ей даже казалось, что оно осязаемо. Том лежал сзади, облокотившись и глядел на ее лицо, повернутое к нему.
Это было так чудесно, что Элен даже испугалась.
– Ты ведь никуда не уйдешь, правда? – прошептала она.
– Никуда и никогда.
Элен отвернулась от окна и присела на кровать рядом с Томом.
– Знаешь, чем бы мне хотелось заняться сегодня вечером?
– Нет, но я готов на что угодно.
– Я хочу, чтобы мы поехали куда-нибудь, где любил бывать Оливер. Пусть с нами поедут Пэнси и Хлоя, мы будем пить его любимое вино, до отвала наедимся его любимых блюд. Я хочу, чтобы мы говорили о нем так, будто он не… ушел от нас. Это будет мое прощание с Оливером. Сегодня меня не покидало чувство, что горе и все эти траурные церемонии не имеют к нему никакого отношения.
Том наклонился и поцеловал Элен; в его лице вдруг появилась какая-то завершенность, которой раньше никогда не было.
– Да, – ласково сказал он. – Именно это мы и сделаем. Оливеру бы это понравилось.




Часть шестая
ЛЕТО



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Год любви - Томас Рози

Разделы:
12345

Часть вторая

6

Часть третья

789

Часть четвертая

10

Часть пятая

11121314

Часть шестая

15

Ваши комментарии
к роману Год любви - Томас Рози



Очень впечатлил.конец немножкоrnпечальный из-за смерти.
Год любви - Томас Розиелена к.
20.01.2014, 6.17





Просто супер! У меня слов нет! Очень хороший роман, грамотно написан! Ничего подобного не читала.
Год любви - Томас РозиМери
14.05.2014, 23.44





Просто супер! У меня слов нет! Очень хороший роман, грамотно написан! Ничего подобного не читала.
Год любви - Томас РозиМери
14.05.2014, 23.44





Удивительно, что так мало комментариев. Роман действительно заслуживает внимания. Небанально. Спасибо автору.
Год любви - Томас Розиren
17.05.2014, 23.15





Необычный,весь роман читала на одном дыхании , очень хорошо описаны дома, пейзажи и сам город...и в конце бах..не то,что ожидаешь.так,что читайте!!!
Год любви - Томас Розитоня
5.11.2015, 21.43





Роман замечательный. Произвел очень сильное впечатление. Это не просто любовный роман с элементами эротики, а серьезный роман о любви, о человеческих отношениях, о том как легко себя потерять и как трудно найти. При всем при этом, роман очень добрый, герои молодцы. Всем советую прочитать. Таких романов на сайте мало
Год любви - Томас РозиДиана
15.11.2015, 5.40





Очень хороший роман!10/10
Год любви - Томас РозиНастя
16.11.2015, 4.35





Очень сильно ! Супер ! 10 баллов из 10 . Очень советую прочитать . Такие романы редкость .
Год любви - Томас РозиMarina
25.11.2015, 11.17





Без сомнений - читать!!!
Год любви - Томас РозиЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
28.11.2015, 0.05





Хорошо!
Год любви - Томас РозиTrisha,
28.11.2015, 5.41





Очень нудный роман, начало ещё ничего, но вторая половина еле дочитала. А таких "подружек" не дай Бог!
Год любви - Томас РозиСвета
30.11.2015, 7.07





Впервые прочла роман лет 10 назад и очень рада, что и повторное прочтение не разочаровала. Небанальный сюжет, хорошо прописанные герои, детали - все это позволяет почувствовать себя словно внутри книги. Один из моих любимых романов, если не самый любимый.
Год любви - Томас РозиЮрьевна
3.03.2016, 22.01





Обалденный прекрасный роман, с счастливым концом...очень понравился скорее роман о жизни...есть и любовь.всем советую,не пожалеете читала до утра.
Год любви - Томас Розисоня
5.03.2016, 11.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
12345

Часть вторая

6

Часть третья

789

Часть четвертая

10

Часть пятая

11121314

Часть шестая

15

Rambler's Top100