Читать онлайн Год любви, автора - Томас Рози, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Год любви - Томас Рози бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Год любви - Томас Рози - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Год любви - Томас Рози - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томас Рози

Год любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12

В тот год лето наступило в Оксфорде, как обычно, утром первого мая.
За несколько часов до рассвета улицы заполонила бурлящая толпа. Люди высыпали из домов, где они веселились, и продолжили праздник на булыжных мостовых и во дворах. Под свисавшими над водой ветвями ив, которые росли вдоль реки, к мосту Магдалины скользили лодки. В них набились отпетые весельчаки, плывшие в самый эпицентр ночного празднества. После них на черной воде, по которой пробегала золотая рябь, оставались пустые бутылки из-под шампанского. Городские часы пробили пять, а еще через полчаса толпы людей, гулявших по улицам, тоже устремились к реке. Они сгрудились на мосту Магдалины, серые тучи как раз начали рассеиваться. С реки дул холодный ветер; казалось, что дело происходит в марте, а не первым летним днем.
В шесть часов все задрали головы и выжидательно уставились на башню Магдалины. На ветру затрепетал алый воздушный змей, он взмыл над флагштоком, установленным на башне, и его появление было встречено восторженными криками.
Хлоя и Элен вместе вышли из дома рано утром, на рассвете, когда было еще холодно. Это было первое майское утро, которое Хлоя проводила в Оксфорде. Для Элен же это была последняя встреча лета. Пэнси отказалась пойти, заявив, что не вылезет на улицу в пять утра даже ради самого распрекрасного праздника на свете. В доме царило уныние, и никому не хотелось веселиться всю ночь.
Поэтому Элен и Хлоя прошли через сквер возле колледжа Крайст-Черч и присоединились к шумной толпе, стоявшей под башней. В рассеивающихся сумерках это было живописное зрелище. С уличных фонарей свисали связки воздушных шаров, ярко одетые моррисмены,
type="note" l:href="#n_6">[6]
увешанные бубенчиками, плясали под напористую музыку, играла скрипка. С реки доносился визг, и во все стороны разлетались брызги – это весельчаки заталкивали друг друга в воду. Шум стоял оглушительный: крики, пение, смех и визг состязающихся команд. Толпа уносила Элен и Хлою то вперед, то назад.
Но в шесть часов раздался первый удар колокола, и колокольный перезвон разнесся по всему городу. Воцарилось молчание, толпа ждала.
Элен задрала голову, посмотрела вверх и увидела, как мелькнуло что-то белое – то был рукав одного из хористов. Колокольный перезвон стих, и раздались чистые, ясные голоса певцов.
Церковный хор вышел на плоскую крышу, стихари хористов развевались на ветру. Они, как всегда на первое мая, пропели гимн весне, звуки которого ветер подхватил и понес над колокольней. Стоявшие внизу сотни людей вертели головами: им хотелось лучше расслышать звонкую, заливистую песнь, уносившуюся в бело-серое небо.
Это закончилось почти моментально. Снова зазвонили колокола на башне Магдалины, но их было почти не слышно за радостными криками, пением, свистом и аплодисментами.
Все приветствовали новое лето.
Элен вдруг заморгала, отгоняя слезы. Скоро все будет кончено… До экзаменов оставался лишь месяц, а затем… затем быстро пронесется неделя ликования. И все… И она станет женой Дарси.
Она как раз боролась с подступавшими к горлу рыданиями, когда увидела Тома: он за ней наблюдал.
Том был совсем близко, он сидел на парапете моста, прислонившись спиной к столбу, на котором горел белый шарик фонаря. В яркой, вызывающей одежде он прекрасно вписывался в толпу, однако держался при этом все равно отдельно. Элен показалось, что он насмешливо и немного отстраненно смотрит на эксцентричных англичан. Однако, когда их глаза встретились, во взгляде Тома не было насмешки. Там был только вопрос, немой, но вполне понятный им обоим. Его темные глаза смотрели на Элен в упор, требуя ответа.
С той истории, произошедшей вечером на ярмарке, они ни разу не виделись.
Не глядя по сторонам, слепая и глухая ко всему, кроме страстного желания быть с ним, Элен начала пробираться к Тому. Страсть захватила ее, она уже чувствовала тяжесть его рук, обнимавших ее тело, чувствовала, как его губы прижимаются к ее губам…
Весь остальной мир был позабыт, осталась только чистая радость от встречи с Томом.
Люди мельтешили вокруг, не давая ей возможность протянуть к нему руки, постоянно относя Элен в сторону. Она увидела, что Том тоже тянется к ней, но тут между ними вклинилась длинная цепочка танцоров, плясавших конгу, и заслонила Тома.
Элен вынула озябшие руки из карманов и начала расталкивать толпу. И вдруг что-то тяжелое соскочило с ее пальца и слегка звякнуло: это упал и откатился куда-то перстень виконтессы. Элен медленно оторвала глаза от того места, где она за несколько минут до этого видела Тома и принялась осматривать каждый дюйм мостовой, по которой мельтешило множество ног. Кольцо оказалось в нескольких дюймах от нее, оно зловеще сверкало, словно маленькая лужица крови, пролитая на землю. Элен неловко опустилась на колени и потянулась к кольцу. Оно показалось ей холодным, чересчур массивным и непереносимо, ужасно тяжелым.
Дарси… Кольцо Дарси. Она вспомнила, что пообещала ему, вспомнила свою клятву больше не видеться с Томом.
«Я не могут себе доверять!» – прошептала она, и ей стало понятно, что ничего более правильного она никогда не говорила. Пальцы Элен отчаянно стиснули кольцо, она сжимала его с такой силой, что драгоценные камни больно вдавились в кожу. Элен поднялась на ноги и увидела, что толпа вокруг нее каким-то чудом расступилась. Теперь от Тома ее отделяло только несколько ярдов, и он по-прежнему ждал ее, протягивая руку.
– Нет! – в тоске вскричала Элен. – Я не могу! Танцующие люди с любопытством посмотрели на нее и снова закружились между ней и Томом, разделяя их.
Элен повернулась к Тому спиной, повернулась, хотя все ее тело восставало против этого. Она чувствовала, что Том глядит ей вслед, и знала, что никогда не забудет эту картину: Том сидит на мосту, а ветер с реки поднимает торчком его черные волосы.
Хлоя стояла в толпе справа от Элен. Элен с бешеной энергией прорывалась к ней, мечтая, но не отваживаясь посмотреть назад, на парапет моста. Добравшись до Хлои, она схватила ее за руку. Надежное тепло этой руки придало Элен сил, и она все-таки оглянулась.
Том исчез. Пустое пространство на мосту выглядело как насмешка. Толпы гуляющих уже расходились прочь: кто шел позавтракать и отметить встречу весны, а кто собирался петь и плясать на улицах вместе со скрипачами и моррисменами.
Элен слегка покачнулась, ей вдруг стало ужасно холодно. Она оцепенело сознавала, что сделала страшный выбор, приняла решение, в результате которого осталась одна и потеряла надежду.
– С тобой все в порядке? – донесся до нее встревоженный голос Хлои. – У тебя нездоровый вид.
– Нет-нет, – Элен постаралась взять себя в руки. Никто не должен догадываться, даже Хлоя! – Все нормально. Я немножко замерзла, вот и все. Здесь слишком много народу. Давай походим, чтобы чуть-чуть согреться.
Они пошли в толпе до шоссе Хай, а затем толпа их вынесла на Броад-стрит. И там Элен увидела его снова, он стоял под каменной статуей императора. Их разделяла гурьба танцующих и смеющихся людей. Один из них, дурачась, выскакивал из толпы, держа привязанный к палке свиной пузырь. Том наблюдал за ним, нахмурившись, руки его были засунуты глубоко в карманы. На этот раз Элен не дала себе времени подумать. Она кинулась к нему, не обращая внимания на танцующих… Но было уже поздно.
Гораздо ближе к нему стояли две ярко нарумяненные девицы в экстравагантных нарядах, сшитых по моде двадцатых голов. Эти девицы тоже увидели Тома. Они набросились на него с радостными криками и схватили за обе руки. Том секунду поколебался, а потом чмокнул их в ярко-красные щеки и скупо улыбнулся. Девицы указывали куда-то пальцем и тянули Тома за собой, уговаривая присоединиться к своей компании; Том подумал-подумал – и дал себя увести.
Он не заметил Элен! Она остановилась как вкопанная, а затем, не разбирая дороги, побрела назад.
– Разве это был не Том? – спросила Хлоя.
– Неужели? – бесцветным голосом проговорила Элен. – А я и не заметила.
Хлоя искоса взглянула на подругу и предложила:
– Давай прогуляемся по парку. Так красиво сейчас на улице, что совсем не хочется домой.
Бело-серое небо поголубело, ветер улегся. Тихое утро предвещало тепло. Хлоя и Элен миновали желто-красную кирпичную часовню Кейбл и вошли в университетский парк. Деревья еще стояли в цвету, но трава под ними уже была усыпана белыми лепестками. Элен шла медленно, стараясь думать только о том, как чудесно пахнут цветы и скошенная трава, как жизнерадостно поет черный дрозд.
– Ты уверена, что тебе не хочется немножко посидеть? – наконец спросила Хлоя. – Вид у тебя чуть получше, но ты тогда так страшно побледнела и я подумала, что ты потеряешь сознание!
Элен покачала головой.
– Нет, лучше пойдем дальше. Я хочу уйти, уйти от этой толпы.
Она сама удивилась тому что ее голос звучит так уверенно. У Элен возникло ощущение, будто она бежит сломя голову пытаясь убежать от панического сознания своей неправоты, и все начинается сначала. На этот раз она была так неправа – Элен даже не представляла себе насколько!
«Чего же я хочу?» – спрашивала она себя и твердила тупо в ответ что уже слишком поздно делать выбор.
Элен в отчаянии оглянулась на ярко-зеленый, совсем летний парк, где совсем не было людей, на спокойное лицо Хлои, тактично повернутое к реке. Все было, как всегда, и в то же время везде царил хаос. Красота летнего утра омрачилась для нее сознанием того, что ей очень хочется броситься за Томом.
Страх и тревога росли. Элен боролась с ними, и в конце концов ей удалось вытеснить их, а взамен перед ее мысленным взором предстало лицо Дарси. Оно излучало гордость, как тогда, когда она протянула ему руку, показывая рубиновое кольцо.
Ее обручальное кольцо.
Не здесь, только не здесь! Здесь невозможно ни о чем думать. Когда она вернется домой, в свое надежное убежище, она постарается там трезво взглянуть на эту кошмарную ситуацию. А пока что надо просто шагать по усыпанной лепестками траве, ведь рядом идет Хлоя, и нельзя допустить чтобы она о чем-нибудь догадалась!
Элен сделала над собой нечеловеческое усилие и сказала:
– Извини. Со мной сегодня, наверное, не очень весело.
Она увидела, что они подходят к реке Берег был обсажен ивами, оливково-зеленая вода постоянно пыталась утянуть за собой свисавшие ветви. Впереди высокий мост изгибался над рекой, словно железная радуга.
– Посмотри-ка! – Элен указала рукой на фигуру, которая, сгорбившись, сидела на деревянной скамейке по одну сторону моста. – Это же Беатрис!
Элен была так захвачена своими сумбурными мыслями, что даже не сразу поняла, кто такая Беатрис. Только остановившись возле скамейки, она сообразила, что это жена Стефана.
Беатрис заметно постарела. Седых волос на висках прибавилось, на некогда гладкой коже появились морщинки. Глаза помрачнели и поскучнели. Беатрис кормила уток хлебом, который доставала из коричневого бумажного пакета, и теперь держала в руке последнюю корку. Она мельчила ее, и серые крошки просыпались на ее плащ.
Увидев девушек, Беатрис слегка улыбнулась – их появление ее не удивило – и сказала:
– Глупо, да? Я даже если прихожу сюда без детей, то все равно по привычке приношу хлеб, чтобы покормить проклятых уток.
Элен и Хлоя неловко переминались с ноги на ногу, не зная, то ли посидеть с Беатрис, то ли оставить ее одну.
– Садитесь, – предложила Беатрис. – Я с удовольствием с вами поболтаю.
– А где дети? – спросила Элен, радуясь, что у нее появилась возможность сосредоточиться на чем-то другом, кроме собственных мыслей.
Беатрис бросила последний кусочек хлеба в воду и стряхнула с плаща крошки.
– Они поехали погостить у моей мамы. Предполагалось, что у меня будет время подумать, но я совершенно не знаю, чем себя занять. Вы не видели Стефана?
Отрывистость вопроса выдавала ее беспокойство. Элен и Хлоя переглянулись, не зная, что ответить Беатрис.
– Да, – наконец сказала Хлоя – Я видела его в Фоллиз-Хаусе.
– Насколько я понимаю, он был с ней?
– Да.
Беатрис наклонила голову, волосы упали ей на лицо. Она глядела на свои растопыренные пальцы, безжизненно лежавшие на темном плаще. Руки у нее слегка обветрились от работы в саду, никаких других колец, кроме обручального, на них не было.
– Странно, правда? – повторила Беатрис. – Пятнадцать лет совместной жизни, трое детей, столько дней и часов, проведенных вместе, общий сон и общее бодрствование – все это, похоже, ничего не значит…
Голос ее звучал приглушенно, она сидела, не поднимая головы, чтобы волосы скрывали ее лицо и не заметно было слез.
– Стефан всегда был влюблен в молодость, – добавила Беатрис. – Он хочет вечно оставаться молодым и доказывает себе, что он молод, постоянно заводя романы с молодыми девушками.
Хлоя слушала ее, хотя она много бы отдала за то, чтобы этого не слышать. Ей было все равно, что думает о ней Беатрис. Та почувствовала скованность Хлои и сказала:
– Извините меня. Вы ведь когда-то были одной из его девушек, да?
В голосе ее звучала скорее не горечь, а печаль.
– Он, наверно, и вас обидел?
– Я это заслужила, – мрачно ответила Хлоя. Но Беатрис уже заговорила о том, что ее постоянно волновало.
– А вот Пэнси Уоррен другая. Других я никогда не боялась, а Пэнси боюсь. Ладно бы еще она была только красивой и очаровательной… ну, и имела все, что она имеет… это бы еще ничего. Меня пугает ее легкомыслие. Это делает ее совершенно неуязвимой. А Стефан уязвим, и я – видит Бог! – тоже, – Беатрис еще больше растопырила пальцы, лежавшие на колене. – Что мы с ним можем поделать? И как мне с ними бороться? – Теперь она плакала, не таясь. – Я не хочу бороться с собственным мужем! Говорят, человек, имеющий детей, сохраняет свою молодость… Это неправда! Дети старят, и оказывается, что твой муж больше тебя не желает. Он уходит к очаровательной малышке, которая вертит им, как хочет, потому что он стал безвольной тряпкой.
Она говорила уже с нескрываемой горечью. Элен и Хлоя сидели молча, не зная, что ей ответить и как поступить.
«Так вот он какой, брак!» – подумала Элен.
Прелестное свежее утро померкло, на нее повеяло холодом. Когда-то она испытала минутную зависть: позавидовала Беатрис, очутившись на ее уютной кухне. Теперь Элен намеревалась вести подобную жизнь в прелестной, надежной обители под названием Мер. Только Дарси никогда не будет напоминать Стефана Спарринга. Элен нисколько не сомневалась, что Дарси, дав брачный обет, будет хранить ей верность до гробовой доски.
И все-таки день казался ей мрачным, а ветер холодил спину.
«В чем дело? – недоумевала Элен. – Неужели я действительно выхожу замуж не за того, за кого надо?»
Она невидящим взором уставилась на бело-розовые лепестки, осыпавшиеся с деревьев.
Беатрис неловко поднялась со скамейки.
– Пойду пройдусь, – сказала она девушкам. – Когда увидите Стефана, передайте от меня привет, хорошо?
– Беатрис! – торопливо проговорила Хлоя. – Не знаю, утешит ли это вас, но это не продлится вечно. Пэнси уже посматривает в сторону.
Беатрис невесело усмехнулась.
– Это меня не утешает. Вы полагаете, Стефан захочет вернуться домой после того, как Пэнси его бросит? Или, может быть, я должна его вернуть? Что бы вы сделали на моем месте?.. Хотя… – она сама ответила на свой вопрос. – Бессмысленно спрашивать вас об этом. Вы не знаете, что такое прожить с человеком пятнадцать лет, у вас такого еще не было.
Беатрис потуже запахнула плащ и собралась уйти, но потом что-то вспомнила.
– Элен! Я слышала о вашей помолвке. Я желаю вам обоим всяческих благ. Не берите пример с меня и со Стефана. Во всяком случае, с того, что вы сейчас видите.
Она неожиданно улыбнулась и сразу помолодела.
– Ничего, переживем! Человек все как-то переживает… А женщины тем более, они же выносливее мужчин.
В ее глазах сверкнула отвага Беатрис была храброй женщиной и проявляла завидную проницательность и знание жизни.
– До свидания, Элен! До свидания, Хлоя! Заезжайте ко мне в гости. Мне на людях полегче.
Она повернулась и пошла вдоль реки… хрупкая, в черном плаще, с высоко поднятой головой.
Девушки долго молчали, потом Хлоя свирепо прошептала:
– Он ее не заслуживает, правда?
И добавила уже без злости, а просто устало:
– И почему мы все такие дуры? Только ты у нас исключение, Элен.
– О, я такая дура, что вам и не снилось!
Голос Элен звучал так тихо, что Хлоя даже повернулась к ней, не понимая, правильно ли она ее расслышала. Но Элен не дала ей продолжить этот разговор.
– Пойдем, – сказала она, пытаясь казаться бодрой. – Мне совершенно необходимо выпить кофе. Давай зайдем на рынок.
Крытый рынок, на котором в несколько рядов стояли лотки и палатки, начал заполняться людьми, явившимися сюда позавтракать после долгой ночи. Кафе, которое особенно любили водители такси, – оно находилось в самом центре рынка – заполонила разношерстная толпа: грузчики в комбинезонах, нетерпеливые водители, веселые студенты – некоторые из них еще не обсохли после купания в речке – и несколько женщин в вечерних туалетах, которые смотрелись здесь слегка вызывающе. В воздухе стоял густой запах жареной ветчины, стекла запотели.
– Тебе тут не станет дурно? – спросила Хлоя.
– Ничего.
Они нашли два места и с удовольствием прижали ладони к кофейным чашкам с толстыми стенками. Элен успела отпить только один глоток, как сзади раздался треск, крик «берегись!» – и кто-то упал на нее, так что кофе выплеснулся ей на пальцы. Элен возмущенно обернулась и увидела четверых красномордых парней которые показались ей смутно знакомыми.
– Я жутко извиняюсь, – сказал один из них. Когда она услышала его интонации, то у нее уже не было никаких сомнений. Это были закадычные дружки Оливера из Крайст-Черч. Едва она их узнала, как увидела за их спинами Оливера. Увидела и похолодела, потому что Оливер казался привидением среди этой развеселой компании. Лицо его было почти изможденным, красота и свежесть стремительно исчезали. Элен в который раз подумала о Джерри. Друзья Оливера предавались безудержному веселью, но Оливер был вроде бы трезв. Его выдавали только неестественно расширенные зрачки.
– Привет! – сказал он, тщательно выговаривая слова. – Вы застали меня в самом разгаре моей общественной деятельности. Это, – он махнул в сторону своих друзей, которые, похоже, выискивали, не лежат ли где булочки, чтобы ими покидаться, – это комитет по подготовке выпускного бала в Крайст-Черч. Мы начали заседать вчера вечером, твердо решив обсудить, где мы возьмем напрокат павильон для буфета и где у нас будет туалет. Но ночь промчалась, а мы не продвинулись вперед ни на йоту. Однако не беспокойтесь. Мы продолжим наши потуги. Ты ведь придешь на выпускной бал в наш колледж, дорогая Элен? Ну, конечно, придешь. Дарси наверняка будет тебя сопровождать, а потом проводит домой. А ты придешь, Хлоя? Может быть, за тобой закрепить кого-нибудь из моих друзей? А можешь и со мной рискнуть позабавиться.
Хлоя отвела взгляд, стараясь не вспоминать.
Элен обрушилась на него, лицо ее побледнело.
– Ну, почему ты так себя ведешь, Оливер? Что с тобой? Неужели тебе ничто не дорого, ну, зачем ты якшаешься с такими людьми?
Оливер шутливо состроил удивленную физиономию.
– Но ведь они люди моего круга, милая. Несколько так называемых аристократов, с которыми я должен проводить свое время. С другими же – с теми, у кого грязные белые рубашки, бледные лица, а в голове масса разных потрясающих знаний и мыслей, я вообще не должен знаться, – Оливер обнял Хлою и Элен за плечи и наклонился, приблизив к ним лицо. – Но вот что забавно: все они, абсолютно все чертовски скучны! Чем же можно еще заняться, когда вокруг такая смертная скука? Только пытаться позабавиться всеми доступными способами… И мне очень жаль, милая, целеустремленная Элен, что это вызывает твое неодобрение.
Оливер невесело усмехнулся и выпрямился.
– Ладно, завтракайте… Я не сомневаюсь, Элен, что ты поспешишь как можно быстрее занять свое любимое местечко в читальном зале.
И не успела Элен опомниться, как Оливер уже зашагал прочь, даже не оглянувшись на нее и позабыв про своих собутыльников.
Элен закрыла лицо руками.
– Я не хотела с ним так разговаривать, – прошептала она. – У меня как-то вырвалось… Я не хотела быть самодовольной и напыщенной, не хотела говорить ему то, от чего он всегда открещивается. Хлоя! Я ведь только хотела сказать: «Послушай! Зачем ты бываешь таким?» Ну, почему он не понимает? Я ведь хотела только…
– Я знаю, – ласково проговорила Хлоя. – Но он не в состоянии тебя понять.
На рукаве Элен было мокрое и холодное кофей-нос пятно, она безуспешно попыталась закатать рукав. У нее вдруг железным обручем стиснуло грудь, во рту появился металлический привкус. В целом мире, казалось, не было ничего ясного, простого и приятного. Но потом мысли ее приняли несколько иной оборот. Ведь существует Дарси, хороший, верный Дарси! И еще Том, с его бескомпромиссной проницательностью и острым умом, который служит ему прекрасным оружием.
«Это две стороны одной медали», – подумала Элен.
Но какая сторона была для нее важнее? Элен рывком отставила свой стул.
– Какой ужасный день! – пробормотала она, обращаясь к Хлое. – Я, пожалуй, поступлю именно так, как говорил Оливер: пойду работать. С этим хотя бы все просто и ясно.
Она повернулась и пошла в том направлении, в котором скрылся Оливер, а Хлоя смотрела ей вслед, и на ее переносице залегла глубокая морщина.


– Ненавижу этот дом!
Стефан Спарринг смотрел на полутемную громаду Фоллиз-Хауса.
Хлоя слабо улыбнулась.
– Почему? Я думала, он совершенно в твоем стиле.
Они столкнулись как-то вечером лицом к лицу на ступеньках, которые вели на остров, и уклониться от встречи было невозможно. Хотя после спектакля они ни разу не перемолвились ни словом, и Хлоя, и Стефан старались вести себя непринужденно. Стефан вежливо поинтересовался, как у нее дела с учебой, Хлоя так же официально ему ответила. И теперь ее очень удивила неожиданная страстность, зазвучавшая в его голосе.
Стефан раздраженно передернул плечами.
– Нет, само здание тут ни при чем. Оно, конечно, симпатичное. Я имею в виду атмосферу. Как бы мне хотелось, чтобы Пэнси поселилась в каком-нибудь другом месте! Я пытался ее убедить, но она и слышать не желает. В конце концов, я же могу снять квартиру!
Хлоя не смогла удержаться и слегка уколола его.
– Но ведь Пэнси наверняка в состоянии купить дом? Мейсфилд устроит для нее все, что она пожелает.
Стефан смущенно покраснел.
– В этом нет нужды.
«Бедный Стефан! – внезапно подумала Хлоя. – Имея жену, влюбиться в такую непостоянную, ветреную девушку, которая вдвое его моложе! И вдобавок дочь богача! Он прекрасно понимает, что не в состоянии дать ей то, к чему она привыкла».
Хлоя заметила, что у ее бывшего любовника усталый, униженный вид. Уверенности и назидательной властности, которые так привлекали ее когда-то, как не бывало. Даже в его немного женственной красоте появилось что-то нездоровое. Это был уже не тот мужчина, в которого она влюбилась в начале учебного года, а значит, и не тот, кого так упорно добивалась Пэнси.
Бедный Стефан…
– Пошли выпьем по рюмочке, – дружелюбно предложила она.
В его глазах, устремленных на нее, читалось удивление.
– Не бойся! – сказала она, понизив голос. – Все в порядке. Со мной все в порядке.
Он поднялся вместе с ней по лестнице, но, дойдя до дверей ее комнаты, замер в нерешительности.
– Я не хочу, чтобы Пэнси вернулась и увидела, что меня нет. Она ведь ненадолго отлучилась.
– Тогда оставь дверь открытой. Ты увидишь, когда она будет подниматься по ступенькам. А где она?
Стефан взял стакан вина и сел туда, откуда была видна галерея.
– В Лондоне. Поехала давать интервью. Больше она мне ничего не сообщила… ты же знаешь, какая она, – Хлое показалось, что он съежился под ее взглядом. – Сперва я считал, что понимаю ее, но теперь вижу, что ошибался. Я знаю только, что она мне нужна.
Стефан сделал над собой усилие и взял себя в руки.
– Хлоя, я не должен вести такие разговоры. Ни с тобой ни с кем-либо еще.
– Не бойся, – снова пробормотала Хлоя. – Мне было тяжело, но я больше страдала не из-за тебя, а из-за своих собственных глупостей.
Хлоя вдруг остро припомнила ужасные дни, когда шли спектакли, вспомнила заразительное отчаяние Оливера, а потом клинику на Харли-стрит и пустоту, которая тогда образовалась у нее внутри. Эта пустота до сих пор ничем не заполнилась, Хлоя понимала, что это навсегда, и по сравнению с этой пустотой мысли о Стефане казались ничтожными. Он выглядел крошечным, словно она смотрела на него сквозь уменьшительное стекло подзорной трубы.
«Я выстояла! – подумала Хлоя. – И многому научилась».
Она ощутила внезапный прилив благодарности к судьбе и спокойно посмотрела на Стефана.
– Говори, если тебе от этого становится легче, – сказала она.
Стефан скривился, и на секунду стал тем, прежним…
– Мне легче только, когда я с ней. Я никогда никем не стремился владеть так безраздельно. Наоборот, считал, что собственнические чувства по отношению к другому человеку – это недостаток. Да ты и сама знаешь…
Ни один из них не улыбнулся.
– А как твоя… как Беатрис? Стефан отвел взгляд.
– Беатрис очень несчастна, – последовало долгое молчание, потом Стефан заговорил снова. – Я бы все отдал, чтобы не причинять ей такую боль. Но уже слишком поздно. Я уже не могу без Пэнси. Я как наркоман. Хлоя! Жду в Фоллиз-Хаусе своей дозы.
Съежившийся в Хлоином кресле, обхвативший руками голову, Стефан действительно походил сейчас на наркомана. Хлоя беспомощно смотрела на него. Что она могла ему сказать? Бесполезно говорить, что не следует так привязываться к Пэнси. Пэнси слишком живая, изменчивая, а главное, слишком ценит свою независимость. Судя по опрокинутому лицу, Стефан и без Хлои все это давно понял.
Внезапно тишину нарушил стук каблучков: кто-то взбегал по ступенькам. Стефан вскинулся и метнулся к порогу, на губах его уже играла улыбка. Пэнси стояла в дверях, яркая, как пламя. Она ворвалась в комнату и поздоровалась, не делая между Хлоей и Стефаном никаких различий.
– Ах вот как?! Значит, вы тут без меня веселитесь? Мне уйти или остаться? – Пэнси запоздало чмокнула Стефана в затылок, но, когда он потянулся к ней, уже отвернулась.
– Ну, конечно, оставайся! – сказали они ей.
– Не спрашивайте у меня, как все прошло, – приказала Пэнси. – Я не буду об этом говорить, пока сперва сама все не выясню. Но… – на ее лице заиграла обворожительная улыбка. – Я счастлива!
– Ты что, поехала в таком виде? – спросил Стефан.
На Пэнси была коротенькая юбочка – два ряда алых оборок, ее ноги в таком наряде казались просто бесконечными. Под облегающей голубой маечкой с люрексом на плечах четко вырисовывалась грудь. На веках тоже были блестки, а волосы Пэнси на лбу взбила торчком, а на затылке прилизала. Она выглядела как невинная девочка, изображающая шлюху, – невероятно соблазнительное сочетание. Стефан с трудом проглотил слюну, у него пересохло в горле.
– Конечно! Меня же не хранителем в Британский Музей приглашают. Или читать лекции по палеонтологии.
Хлоя не знала, где была Пэнси, но ясно было одно: ее мечты уже устремились за тесный оксфордский горизонт. В высказываниях Пэнси звучала лишь ласковая насмешка над академическим миром Стефана. Как только она заарканила своего оксфордского преподавателя, он уже был не в состоянии надолго ее удержать. По лицу Пэнси было заметно, что Стефан начинает ее раздражать. Но когда он заключал ее в объятия, она пока что сдавалась. Ее гибкое тело прижалось к нему, руки Стефана скользнули по ее спине к алым оборкам. Хлое стало понятно, что отчасти Стефан еще владеет своим сокровищем. Она резко отвернулась, вспомнив, что и ей его ласки доставляли удовольствие. Даже сейчас, после всего, что случилось, ей было неприятно представлять себе, что он делает то же самое с Пэнси.
– Нам пора, – хрипло проговорил Стефан.
Хлоя молча следила за ними. На лице Пэнси появилось такое знакомое, довольное выражение. Они пробормотали «до свидания» и пошли по гулкой галерее. Дверь, которая вела в комнаты Пэнси, торопливо захлопнулась.
В лице Хлои появилась решительность – это было что-то новое – и она села за письменный стол Мысли ее ненадолго задержались на Пэнси: Хлоя подумала, что Пэнси всегда будет именно так, как сейчас, идти по жизни. Она будет упорно, целеустремленно добиваться желаемого, потом, добившись своей цели, в полной мере наслаждаться достигнутым. А потом… потом ее внимание непременно привлечет еще что-нибудь, то ли другой любовник, то ли неизвестное дело. Пэнси всегда будет сопутствовать успех, в этом нет сомнений, ведь Пэнси всегда всего добивается. И ее на самом деле не волнует, что она оставляет за своей спиной разбитые человеческие судьбы.
Хлоя посмотрела на свою работу и отвлеклась. Пэнси и Стефан были забыты, Хлоя постепенно с головой ушла в занятия.
Элен тоже была поглощена книгами. Она все глубже погружалась в мир, созданный поэтами елизаветинской и прозаиками викторианской эпохи, он казался ей куда привлекательней ее собственного.
Каждое утро она просыпалась в угнетенном настроении, потому что ее мучил один и тот же вопрос, но всякий раз она отмахивалась от него.
«После экзаменов! – твердила себе Элен. – Когда все останется позади, тогда и посмотрим. Но сейчас не надо об этом, пока еще рано».
Вместо этого она все больше увлекалась чтением и допоздна засиживалась под зеленым библиотечным абажуром, с особенным усердием делая выписки. Элен хорошо работалось, даже лучше, чем она думала, и она упорно погружалась в эту холодную атмосферу мира науки. Здесь, в этом бесстрастном мире, эмоции были надежно спрятаны за книжными обложками. Элен знала, что с каждым днем сумбур в ее жизни только увеличивается, и в глубине души презирала себя за трусость. И все же она надеялась, что в нужный момент она поймет, что ей предпринять, и как это сделать, не причиняя боли. Так пронеслись май и первые солнечные июньские дни…
Терпение Дарси унижало и раздражало ее. Он никогда не жаловался на то, что она столько времени тратит на занятия, и проявлял удивительный такт, всегда появляясь вовремя, зная, когда ее следует оставить наедине с собственными мыслями, а когда развлечь веселыми разговорами. Он приносил ей, словно больной, гостинцы: прозрачные ломтики копченой лососины, которую ей присылала в подарок миссис Мейтленд, или полбутылки сладкого десертного вина, которое они выпивали, сидя вдвоем у реки под ивами.
Только однажды, когда они сидели в тени, на белой скамейке, где они часто устраивали пикники, Дарси повернулся к Элен и сказал:
– Ты не очень-то счастлива, да?
По реке промчалась моторная лодка, оставлявшая на воде бело-зеленую полосу, от которой расходились длинные волны, касавшиеся берега.
В душе Элен вспыхнули вместе любовь, страх и даже слабый оптимизм. Может быть, не все еще потеряно?
– Я пытаюсь быть счастливой, – робко пролепетала она. – Мне очень жалко, что это удается с таким трудом.
Дарси по-прежнему не отрывал глаз от реки, но взял руку Элен и переплел ее пальцы со своими.
– Ты хочешь что-нибудь изменить?
Солнце припекало ей голову и плечи, и оттого холод охватившей Элен неуверенности казался еще страшнее.
– Нет, – прошептала Элен, надеясь, что говорит правду.
Дарси повернул голову и посмотрел ей в глаза.
– Поедем на уик-энд в Мер.
«Докажи! – говорил он этим. – Докажи, что у нас с тобой все в порядке».
Но Элен еще не успела ему ответить, а на его лице уже появилась мрачная тень.
– Я еще не могу. Пока не могу, Дарси! Обычно Элен глядела на часы и говорила, что ей пора снова приниматься за работу. Но теперь первым поднялся Дарси. Поднялся и начал собирать вещи, оставшиеся после пикника. Он молча отвез Элен в библиотеку и на прощание поцеловал, еле прикоснувшись к ее щеке. Но ей показалось, что поцелуй прожег ее кожу насквозь.
Однако на следующий день он снова ждал ее, и между ними снова установились ласковые, доверительные отношения.
Элен начала, вся сжимаясь от горестного предчувствия, считать дни, оставшиеся до экзаменов. Сперва оставалось одиннадцать, потом семь, потом только четыре…
За все это время она лишь один раз видела Тома. Она написала ему церемонную коротенькую записку, благодаря за картину и ни словом не обмолвясь о ярмарке или о том майском утре. Том не отреагировал, а картину Элен сняла со стены и убрала подальше, чтобы она не служила ей напоминанием об его отсутствии и в то же время неотступной близости. И вот в последнюю неделю перед экзаменами – роковой чертой, которую провела перед собой Элен – она пошла побродить по улицам. Замкнутое пространство библиотеки начало вдруг давить на нее. Проходя мимо музея современного искусства, Элен внезапно зашла туда, подумав, что, может быть, созерцание картин поможет ей избавиться от ненужных мыслей. Слово «картины» пробудило тревожный, почти зловещий отклик в ее душе, но Элен отмахнулась от дурных предчувствий.
По галерее разносился оживленный шум приглушенных голосов: она попала на вернисаж. Элен повернула назад, и вдруг кто-то лениво протянул за ее спиной:
– Что, уже уходишь?
Том резко возник перед ней, и ее так неудержимо повлекло к нему, что моментально исчез шум, словно отгороженный стеклянной стеной.
– Я бы на твоем месте еще немножко задержался. Картины вполне приличные, стоит посмотреть, да и вино неплохое.
Том протянул ей бокал, но Элен покачала головой. Она боялась, что у нее будут дрожать пальцы и ноги станут, как ватные.
– А что ты тут делаешь? – глупо спросила она.
– Жду.
Как только Том это сказал, с него слетела маска. Он заглянул в простодушные серые глаза Элен, посмотрел на густые, курчавые черные волосы, которые она сурово завязала на затылке. В ее облике была какая-то хрупкость и в то же время трогательная решительность. Том неуклюже протянул к ней руку, и ему показалось, что в ее лице вспыхнуло ответное желание. Они двигались, словно роботы в пустом пространстве, а ведь в зале было полно народу! Она тоже вытянула вперед руку, но не притянула его к себе, а оттолкнула.
– Не надо! Не надо ничего ждать, слышишь?
Это было так похоже на нее! Сплошной парадокс: сдержанная англичанка отвергает свою чувственную натуру… это как огонь, пылающий в мраморной чаше. Тому стало смешно, он чуть не расхохотался. Но тут же страшно разозлился на ее упрямство. Они оба резко выпрямились и почти с ненавистью посмотрели друг на друга.
– Улитка! Спряталась в свою раковину! – насмешливо сказал Том.
– Оставь… меня… в покое! – решительно отрезала Элен, голос ее отсекал слова, словно острый нож.
Она повернулась и пошла прочь. Плечи ее были расправлены, спина гордо выпрямлена. Даже Том не догадывался, до чего же ей было трудно идти.
Три дня, два…
Вся работа была выполнена. Элен знала, что теперь ей нужно отдохнуть, накопить энергию, чтобы хватило сил пять дней подряд писать шестичасовые экзаменационные работы. Пять коротких дней, которые будут кульминацией трехлетней учебы… Элен молча сидела в комнате Хлои, глядя на золотистый фасад Крайст-Черч, без конца подливая себе кофе и стараясь ни о чем не думать.
Хлоя тоже волновалась, но она скрывала это даже от Элен. Это было в ее стиле: шутить и делать вид, что экзамены за первый курс – это чепуха, и никому, кроме самой себя, не признаваться в том, что ей на удивление страстно хочется сдать их на «отлично».
В предпоследний день Дарси заехал к Элен, чтобы пожелать ей удачи. Они уже договорились, что всю экзаменационную неделю она будет одна дескать, так ей легче сосредоточиться. Элен, конечно, знала, что это не единственная причина, но она гнала прочь угрызения совести.
«А я здорово наловчилась не замечать неприятных вещей», – с кривой усмешкой сказала она себе.
Когда Дарси уже пора было уезжать, он вдруг замялся, стоя в дверях. Элен видела, что он никак не решается ей о чем-то сообщить, и терпеливо ждала, зная, что такой прямодушный человек в конце концов все выложит начистоту, без подсказок.
– Элен! Я хочу объявить о нашей помолвке. Дарси достал из кармана аккуратно сложенный листок бумаги и показал его Элен.
– Я хочу поместить это в «Таймс», «Телеграф»… ну и других изданиях. Вот как полагается об этом сообщать. Если ты, конечно, не возражаешь…
Он предоставлял ей возможность возразить по форме, но не по существу! До чего же он упорный, этот с виду такой застенчивый Дарси!
«Джон Уильям Обри Фредерик Мер, виконт Дарси, владелец Мер-Хауса, в Глочестершире, объявляет о своей помолвке с Элен Джейн, единственной дочерью…»
Элен посмотрела в глаза Дарси, в которых светилось упрямство.
– Но почему именно сейчас, Дарси?
Дарси, как всегда, был честен и ответил без обиняков:
– Из-за мамы. Раз она не верит, что я на тебе женюсь, значит, я заставлю ее в этом убедиться! Я расскажу всему свету, тогда она поверит.
Дарси взмахнул листком бумаги.
– Это только первый шаг.
«Да какая разница? – подумала Элен. Ею вдруг овладела усталость, сражаться уже не было сил. – Наша помолвка важна только для меня и для Дарси, точно так же, как это было в Венеции. Что изменится, если какие-то люди, на которых нам с ним наплевать, прочтут о ней за утренним кофе?»
В памяти всплыло кукольное личико графини, на котором застыла самодовольная улыбка.
«По-твоему, я не достаточно хороша для твоего сына? – спросила ее Элен. – У тебя просто не хватает ума увидеть, что я подхожу ему во всех смыслах, кроме одного, а только это и важно!
Я пока только пытаюсь полюбить его, но у меня это получится лучше, чем у тебя!»
Элен уткнулась лицом в грудь Дарси и закрыла глаза. Потом кивнула.
– Тогда я позвоню в газеты, – настойчиво сказал он.
– Хорошо. Если ты считаешь, что это важно. Он поцеловал ее, ткнувшись в уголок ее рта, и провел языком по ее губам.
– Уже скоро… – прошептал он. – Я люблю тебя. Ладно, сдавай свои экзамены. Желаю удачи, хотя у тебя и без моих пожеланий все будет хорошо.
Элен смотрела ему вслед, и в ее груди, как всегда, боролись нежность и тревога. Еще один день…


В последний вечер Том медленно брел по узеньким улочкам по направлению к колледжу Крайст-Черч. Это был канун летнего равноденствия, толстые каменные стены, казалось, уже насытились светом и теплом. Том обошел вокруг Нового Колледжа и побрел еще медленней, дойдя до больших газонов, где благоухало разными травами. В тишине по лужайкам разносился стук крокетных молоточков и шаров, радостные возгласы. Звуки музыки, доносившиеся из окон, громко разносились по лужайкам, а потом стихали, поглощенные густыми кронами деревьев. Том остановился в тени монастыря, где царила тишина, его рубашка призрачно белела в сумерках. Прислонившись к стене возле низкой старинной арки, Том глядел, как во дворе, поросшем дерном, сгущаются тени, однако на самом деле он был слеп и глух ко всему. Мысли его были не здесь, они блуждали далеко. Том напряженно думал. Наконец он отстранился от покатого, нагревшегося за день на солнце камня и решительно зашагал вперед. Пыльный светофор на повороте шоссе горел слишком ярко, по дороге ехало слишком много машин. Том быстро пересек шоссе, и как только очутился на маленьких, мощенных булыжником улочках, городской шум стих. Том поднял глаза на узкую полоску синего неба, и на его лице мелькнула улыбка. Он вдруг вспомнил Нью-Йорк.
«Трудно себе представить что-нибудь более отличающееся от Оксфорда с его изумрудно-зелеными лужайками и опоясывающими город заливными лугами, на которых растет прохладная, сочная трава, чем Манхэттен в разгар знойного лета», – подумал Том.
Но этот год, который он проводил в Оксфорде, заканчивался, и Том собирался домой. Он сделал все, ради чего приехал сюда, но оставалось еще одно – то, что вдруг стало для него важнее всего на свете. Без этого все становится бессмысленным: и то, где он был, и то, чем занимался.
Это «одно» – Элен.
Хрупкая, упрямая, холодная и страстная Элен… Он желал ее больше всего на свете. Больше, чем все театры Грега Харта вместе взятые, она была для него важнее успеха, признания и творческой мощи, которых он всегда так жаждал. Без Элен все это было ему не нужно, Том это прекрасно понимал. Он всегда знал, чего хотел. Именно тогда, на новогоднем балу, он разглядел в глазах Элен, в которых разгоралось гневное пламя, силу, которая заворожила его гораздо больше, чем умелое кокетство Пэнси. Том принялся наблюдать за Элен, и постепенно его интерес к Пэнси угас. Шли недели, и дружеские чувства, которые он испытывал к Элен, переросли в нечто более значительное. Том хладнокровно ждал, пока чары Оливера спадут с нее, да и инцидент на новогоднем балу позабудется, но очень быстро ему стало понятно, что благоприятный момент упущен.
В дело вмешался Дарси.
И все же Том ждал, не предпринимая никаких шагов, ибо был уверен, что в конце концов они все равно будут вместе. Поскольку Том всегда знал, что ему нужно, он давно привык добиваться своей цели. Теперь он ругал себя за самоуверенность. Он допустил, что Элен уехала в Венецию, и она вернулась оттуда помолвленной! А ведь Элен – Том прекрасно это понимал – не нарушала своих обещаний. Отчасти поэтому он ее и полюбил.
И все же надо попытаться заставить ее нарушить данное слово! Он должен это сделать, потому что без памяти влюблен в нее. Более того, он уверен, что и она его любит! Тома очень расстраивала мысль, что в этом замешан Дарси, он переживал за Дарси больше, чем за себя.
Том стоял у ворот: именно сюда он привел когда-то Элен, чтобы она спасла Оливера и спектакль. За воротами начинался величественный Кентерберийский Двор. Каменный вазон, в котором росли ноготки, резко выделялся на общем фоне, над цветами, жужжа, кружили пчелы. Успокоенный этим ленивым жужжанием, Том поглядел вверх и увидел, что занавески на большом окне Оливера задернуты. Он сразу нахмурился и взбежал по лестнице, перемахивая через две ступеньки.
– Оливер!
Первая дверь оказалась открытой, другая распахнулась, едва он к ней прикоснулся. Том тяжело перевел дух и огляделся. В темноте белела голова Оливера и поблескивал голубоватый экран телевизора. Профиль Богарта занимал весь экран… Оливер повернул голову, вглядываясь в темноту.
– Харт? Спасибо, что зашел, – Оливер потер лицо. – Ну, почему мне совершенно нечем заняться, остается только смотреть старые фильмы? Куда все подевались?
Том отдернул занавески, в комнате стало светлее.
– Нечего тебе сидеть в темноте.
– Это соответствует моему настроению в последнее время. Я рад тебе. А то я уже начал страдать от одиночества.
Для Оливера это было редкое признание, друзья серьезно посмотрели друг на друга.
– Ты готовился к экзаменам? – без обиняков спросил Том.
– Совершенно не готовился.
– Ты что ж, просто так будешь сидеть на экзаменах?
Оливер пожал плечами.
– Это не имеет ни малейшего значения. Ладно. Что будем делать?
Том взял с подноса бутылку виски и щедрой рукой наполнил два бокала.
– Я думаю, нужно повеселиться в последний вечер. Оливер с отвращением посмотрел на свой бокал и тут же одним махом осушил его.
– В последний вечер?
– Да, – Том резко отвернулся к окну. – Я думаю, другого такого не будет. Как бы все ни обернулось.
Оливер поставил бокал.
– Тогда давай повеселимся как следует! – к нему вдруг вернулась былая бодрость. – Вперед!
Когда Том впоследствии вспоминал этот вечер, ему приходило на память то, как Оливер вел себя за обедом: он был обворожителен, настаивал, что им нужно попробовать еще один пудинг и выпить хотя бы одну бутылку «Шато Найрака». Потом он повел Тома в бар «У Винсента» и был забавно напуган тем, что там полным-полно пьяных студентов, которые уже сдали экзамены.
– Фи, веселиться по этому поводу – это дурной вкус! – пробормотал он и увел Тома в более темный и изысканный клуб, где заказал прекрасный, вкусный и абсурдно дорогой портвейн, а затем откинулся на спинку сиденья и, выпустив облако сигаретного дыма, улыбнулся приятелю.
Впервые за много месяцев Тому было легко с ним общаться. Он вновь вспомнил, чем ему когда-то так полюбился Оливер. Даже приканчивая вторую бутылку портвейна, и несмотря на то, что в глазах его появился пьяный блеск, а на лбу выступили капли пота, Оливер все еще оставался остроумным аристократом, который когда-то приобщил Тома, чувствовавшего себя здесь после Нью-Йорка не в своей тарелке, к таинственной внутренней жизни Оксфорда.
Том пил с ним наравне, но не мог спокойно забыться, как это умел делать Оливер. Его осаждали воспоминания, а от спиртного просто началась головная боль. Они уже почти осушили вторую бутылку портвейна, когда Том, помявшись, достал из бумажника газетную вырезку. У него вдруг возникла настоятельная потребность поговорить с Оливером, но он смущался, как подросток. Вместе с головной болью росло раздражение, и Том отставил в сторону свою рюмку.
– Ты видел это?
Оливер взглянул и увидел, что Том держит в руках вырезку из светской хроники «Таймс». Он насмешливо фыркнул.
– Нет, конечно! По-моему, это не стоит нашего внимания.
– Да ты посмотри, черт побери!
Оливер, прищурившись, поглядел туда, куда ткнул пальцем Том – на первое объявление о предстоящих бракосочетаниях.
– А, понятно… Ну, так это не новость… Что тебя так взволновало, черт побери? – Оливер посмотрел на мрачное лицо Тома, и в его глазах медленно забрезжило удивленное понимание. – А… Ага… Но до чего ж это на тебя не похоже! Да, тяжко тебе… но согласись, это еще и ужасно забавно!
Оливер откинулся назад, сидя на бархатной банкетке, и громко расхохотался. Том нетерпеливо оборвал его, не дав посмеяться всласть.
– Но почему именно сейчас? Зачем объявлять об этом сегодня? Я думал, они хотят подождать. Я думал, у меня еще есть время.
– Почему? Ах, ну, конечно же, из-за мамы! Она ведь категорически против. Дарси, очевидно, считает, что он таким образом заставит ее согласиться.
Когда смех Оливера стих, Том нагнулся к нему через стол и настойчиво сказал:
– Послушай! Я прошу тебя как друга. Как его брата и… как друга Элен. Скажи, что мне делать: пожелать им всяческих благ и по-джентльменски удалиться? Или поступить так, как велят мне все мои инстинкты и увести ее от него?
Оливер сощурился и задумчиво пожевал сигару.
– Если я не ошибаюсь, – плавно произнес он, – это больше зависит от Элен. Или я не прав?
Том посмотрел на него сквозь сигарный дым.
– Мне кажется, я знаю, чего хочет Элен, – сказал он, обращаясь, в основном, сам к себе. – И это не Дарси.
Наступило недолгое молчание.
– В таком случае, – сказал Оливер, – с какой стати ты спрашиваешь моего совета? Если ты не хочешь больше вина, я с твоего позволения допью эту бутылочку.
Однако Том схватился за горлышко бутылки, не давая Оливеру ее забрать.
– Я не спрашиваю тебя! Я просто сейчас сообразил, что мне делать, и сообщил тебе об этом. И бутылку ты не допьешь, потому что ее допью я!
Оливер зевнул.
– Как хочешь. Только перестань обращаться со мной как со смертельно больной тетушкой.
Том рассмеялся, поняв, что ему открыта «зеленая улица». Головная боль моментально прошла. На мгновение ему показалось, что все легко и просто, и его буквально захлестнула любовь к Оливеру, к этой темной комнате, ко всему миру. Он будет с Элен! Он не даст ей ускользнуть, потому что не может жить без нее.
– Нам еще не пора, как по-твоему?
Их начала постепенно обволакивать теплая пелена пьяной эйфории.
– Нет, решительно нет!
Гораздо позднее они вместе ковыляли к колледжу Крайст-Черч. Впервые за много месяцев им было легко вдвоем. Оливер казался прежним, жизнерадостным сорви-головой.
«Если он все еще бывает таким, – мелькнула у Тома смутная мысль, – значит, дело не так далеко зашло!»
Они, громко топая, прошли мимо будки привратника, старательно призывая друг друга к тишине и подавляя взрывы хохота, словно расшалившиеся школьники.
Зайдя в комнату, окна которой выходили на Кентерберийский Двор, Том, шатаясь, постоял у камина, а потом пробормотал заплетающимся языком:
– Ох, мне же еще столько тащиться до Северного Оксфорда!.. Слушай, а может, я посплю тут на твоей кушетке? Забыться, забыться чудесным сном…
Оливер неловко привалился к двери в спальню.
– Хорошо, будь моим гостем. Может, ты притащишь меня в половине десятого на экзамен? Надо же, какая забавная перспектива!
Том уже засыпал, как вдруг услышал голос Оливера, который говорил так связно, будто был абсолютно трезв:
– А знаешь, там все равно ничего бы не вышло.
– Ты о чем?
– О моем брате и Элен. Я никогда не считал, что они подходят друг другу, хотя я тебе не завидую: расстраивать их помолвку, когда за их спинами уже стоит отдел светской хроники, – дело нешуточное! Дарси слишком прямодушен, а Элен – очень верный друг. М-м… Элен… Как жаль, что я упустил свой шанс! Любовь всей жизни…
– Оливер!
– Да?
– Пошел к дьяволу!


Настало утро. Элен видела, что за окном становится все светлее, и считала удары маятника.
Мысли ее совершенно прояснились. Предстоящая неделя имела для нее огромное значение. И она не пожертвует ею ни для кого! Ни для кого! Элен и Хлоя встретились на галерее, обе были одеты в традиционную оксфордскую форму: черные чулки, черная юбка с пиджаком, белая рубашка и черный галстук, шапочка и плащ.
– От этого маскарада, – пожаловалась Хлоя, – один только прок: я себя чувствую безумно сексапильной. Разве можно в таком состоянии сдавать экзамены?
На блестящих черных чулках Хлои сзади были стрелки, шикарный костюм из черного бархата отделан тесьмой. На воротнике белой блузки с жабо чернела ленточка, сколотая брошкой с камеей.
– Бедные твои соседи мужского пола, – ухмыльнулась Элен.
Ее собственный строгий черно-белый наряд подчеркивал белизну ее кожи и блестящий отлив черных волос. Длинный, свободный плащ еще больше стройнил ее, рядом с замысловато выкроенным плащом Хлои он казался размахайкой.
– А эта ужасная шапка! – простонала Хлоя, по-пиратски надвигая ее на один глаз. – Ну, почему мы не можем надевать такие же головные уборы, как мальчики?
Пэнси распахнула свою дверь, находившуюся на другом конце галереи.
– Какой у вас элегантный и серьезный вид!
– Разве мы не похожи на автоинспекторов?
– Нисколечко! Просто сразу видно, что вы ужасно умные. Я так рада, что после моего курса не предусмотрено никаких экзаменов! Пойдем, бедные овечки, я приготовлю вам завтрак.
Взъерошенная Пэнси зевала, натягивая халат; кроме нее, в комнате никого не было.
– Стефан остался в колледже, – уклончиво сказала она.
Элен и Хлоя переглянулись, подняв брови, и переменили тему разговора.
Ровно в пятнадцать минут десятого они были готовы выйти из дому. Роза, шаркая шлепанцами, выползла в темный холл и влажно чмокнула их в щеки.
– Каждый год я вижу, как ребята отправляются на экзамен, стискивая в руках свои шапочки и новые авторучки, они идут с таким видом, словно их ведут на гильотину – вот прямо как вы сейчас! А как только это все закончится, оказывается, что это совершенно неважно… Хотя что я говорю? Я же не грамотей. Старайтесь, девочки! Не посрамите наш дом!
Она подмигнула им и ушла, покатываясь со смеху.
На улицах было великое множество черно-белых фигур: кто шел пешком, кто ехал на велосипеде, плащи развевались.
– О боже! – прошептала Хлоя.
Элен шла бодрым шагом, но лицо ее было смертельно-бледным. На ступеньках они в последний раз обменялись испуганными улыбками и пошли по гулким черно-белым кафельным плитам каждая к своей аудитории.
Тому пришлось буквально клещами вытаскивать Оливера из кровати. Как только он пришел в себя, взгляд его помрачнел, а лицо скривилось от неприятного воспоминания.
– О господи!
Том с жалостью и немного виновато посмотрел на его серое лицо.
– Извини. Вчера вечером это я был, в основном, виноват. Вот, выпей черного кофе.
После жизнерадостного настроения, в котором Оливер пребывал накануне вечером, он казался еще мрачнее обычного. В язвительном молчании он наблюдал, как Том достает для него темно-серый костюм от «Севайл Роу», белую рубашку и накладной воротник, а также полагающийся по такому случаю белый галстук-бабочка. Оливер, не глядя, надел все эти вещи и посмотрел на стайки людей в черных плащах, пересекавших двор.
– Маленькие, скромненькие людишки, – пробормотал он.
– Плащ надевай. И шляпу, – подсказал Том. – Пора идти.
Оливер обрушился на него.
– Если ты так много об этом знаешь, почему бы тебе не сдать за меня экзамены? Я вообще-то и сам до аудитории доберусь, Харт. Мне не нужно, чтобы ты меня туда тащил.
– Мне хочется пойти, – спокойно сказал Том. Подойдя к ступенькам, он не стал глядеть вслед Оливеру. Его глаза обшаривали притихшую толпу в поисках цыганских черных волос Элен. Дважды ему казалось, что он ее заметил, но когда девушки поворачивались, Том разочарованно вздыхал: лица были незнакомые. Он ждал, пока не прозвонил резкий звонок, и последние, запоздалые студенты побежали вверх по лестнице. Только когда тяжелые двери захлопнулись, он повернул назад. Он знал, что Элен в здании, а раз так – то он придет за ней.
Оливер побрел на свое место, ненавидя напряженную атмосферу, царящую вокруг, и серьезных студентов, сновавших вокруг. Он чувствовал себя невыразимо одиноким, а от ощущения полной бессмысленности прихода сюда у него даже слегка закружилась голова. В середине зала, где стоял длинный ряд одинаковых столов, Оливер увидел на маленьком шатком столике белую табличку со своим именем. Там лежал чистый лист бумаги и перевернутый листок с вопросами, чтобы нельзя было их подглядеть до самого начала экзаменов. Очевидная безнадежность подобных замыслов вызвала у него горькую улыбку.
Тихая девушка, сидевшая рядом, подняла глаза и увидела Оливера.
«Надо же! Лорд Оливер Мортимор выглядит как небритый архангел», – подумала она и легонько вздохнула.
– Можете начинать. У вас в запасе три часа.
Экзаменатором был пожилой профессор, семенящую походку которого Оливер когда-то с удовольствием передразнивал. Теперь Оливер перевернул листок, не глядя на преподавателя, и просмотрел список вопросов.
Все они были для него пустым звуком. Оливер снял с ручки колпачок и написал в нужном месте «Оливер Мортимор (лорд)». Его собственное имя и титул, казалось, насмехались над Оливером. Он уставился на пустой белый лист, неприятное чувство отчуждения от мира медленно сменилось нахлынувшим сожалением, таким сильным, что Оливер чуть было не замахал руками, пытаясь его стряхнуть.
Дело было не в экзаменах. Его отец вел себя точно так же, но к нему всегда относились одобрительно, чуть ли не аплодировали, считая его забавным шалопаем. Нет, все было серьезнее… Оливер чувствовал, что его затягивает, засасывает бесплодная морская пучина, а он не в силах с этим бороться. Его душила бессмысленность жизни.
Он подвинул поближе предусмотрительно оставленный на столе кусок промокашки и написал черными чернилами, жирно выводя каждую букву:
– Какого черта я с этим связался? Потом приписал внизу:
– Все, хватит.
Потом надел на ручку колпачок, скомкал бумагу и вышел из аудитории. Вышел, не обращая внимания на ухмыляющегося преподавателя.
Тихая девушка провожала его глазами, в которых виноватое восхищение сочеталось с благоговейным трепетом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Год любви - Томас Рози

Разделы:
12345

Часть вторая

6

Часть третья

789

Часть четвертая

10

Часть пятая

11121314

Часть шестая

15

Ваши комментарии
к роману Год любви - Томас Рози



Очень впечатлил.конец немножкоrnпечальный из-за смерти.
Год любви - Томас Розиелена к.
20.01.2014, 6.17





Просто супер! У меня слов нет! Очень хороший роман, грамотно написан! Ничего подобного не читала.
Год любви - Томас РозиМери
14.05.2014, 23.44





Просто супер! У меня слов нет! Очень хороший роман, грамотно написан! Ничего подобного не читала.
Год любви - Томас РозиМери
14.05.2014, 23.44





Удивительно, что так мало комментариев. Роман действительно заслуживает внимания. Небанально. Спасибо автору.
Год любви - Томас Розиren
17.05.2014, 23.15





Необычный,весь роман читала на одном дыхании , очень хорошо описаны дома, пейзажи и сам город...и в конце бах..не то,что ожидаешь.так,что читайте!!!
Год любви - Томас Розитоня
5.11.2015, 21.43





Роман замечательный. Произвел очень сильное впечатление. Это не просто любовный роман с элементами эротики, а серьезный роман о любви, о человеческих отношениях, о том как легко себя потерять и как трудно найти. При всем при этом, роман очень добрый, герои молодцы. Всем советую прочитать. Таких романов на сайте мало
Год любви - Томас РозиДиана
15.11.2015, 5.40





Очень хороший роман!10/10
Год любви - Томас РозиНастя
16.11.2015, 4.35





Очень сильно ! Супер ! 10 баллов из 10 . Очень советую прочитать . Такие романы редкость .
Год любви - Томас РозиMarina
25.11.2015, 11.17





Без сомнений - читать!!!
Год любви - Томас РозиЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
28.11.2015, 0.05





Хорошо!
Год любви - Томас РозиTrisha,
28.11.2015, 5.41





Очень нудный роман, начало ещё ничего, но вторая половина еле дочитала. А таких "подружек" не дай Бог!
Год любви - Томас РозиСвета
30.11.2015, 7.07





Впервые прочла роман лет 10 назад и очень рада, что и повторное прочтение не разочаровала. Небанальный сюжет, хорошо прописанные герои, детали - все это позволяет почувствовать себя словно внутри книги. Один из моих любимых романов, если не самый любимый.
Год любви - Томас РозиЮрьевна
3.03.2016, 22.01





Обалденный прекрасный роман, с счастливым концом...очень понравился скорее роман о жизни...есть и любовь.всем советую,не пожалеете читала до утра.
Год любви - Томас Розисоня
5.03.2016, 11.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
12345

Часть вторая

6

Часть третья

789

Часть четвертая

10

Часть пятая

11121314

Часть шестая

15

Rambler's Top100