Читать онлайн Год любви, автора - Томас Рози, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Год любви - Томас Рози бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Год любви - Томас Рози - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Год любви - Томас Рози - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Томас Рози

Год любви

Читать онлайн

Аннотация

Роман современной английской писательницы Рози Томас, очень популярной у себя на родине и переводимой на многие иностранные языки, повествует о трех молодых девушках – студентках Оксфорда. Это романтическая Элен Браун из скромной семьи, недавно потерявшая отца; рыжеволосая красавица из лондонского рекламного агентства Хлоя Кэмпбелл, самоуверенная и красивая Пэнси Уоррен – единственная дочь мультимиллионера.
Девушки поселяются вместе в Фоллиз-Хаусе, странном старинном особняке. Один год многое меняет в жизни каждой из них…


Следующая страница

1

Еще мгновение – и она увидит Оксфорд.
Поезд, сделав долгий плавный поворот, прогрохотал по арке маленького виадука. Элен в нетерпении приникла к окну.
И вот он показался впереди! Косые лучи осеннего предвечернего солнца золотили шпили и башенки, сияли на круглых куполах. Залитые светом камни казались мягкими и теплыми, словно мед. Так оно было вот уже почти четыреста лет.
Это видение длилось секунды. Затем поезд дернулся и, загрохотав, поехал мимо покрытых копотью зданий и рекламных щитов. Но стоило Элен прикрыть глаза, как она вновь увидела это, и пронзившее ее воспоминание было столь же мучительно, как и притягательно. Да, она любит эти места по-прежнему, но сама Элен теперь другая. Теперь ее дом там, где она нужна, а не здесь, под золотисто-медовыми шпилями. Однако мать настояла – с серым от напряжения лицом – на ее возвращении. И Грэхем, внезапно и вынужденно повзрослевший тринадцатилетний мальчуган, сказал Элен, что если она сейчас бросит учебу, мамино сердце не выдержит. Поэтому Элен вновь собрала свои скудные пожитки, упаковала дешевые чемоданы, положила в них обернутые в бумагу учебники и пухлые конспекты и поехала назад.
Элен открыла глаза, не в состоянии вынести собственных мыслей.
Поезд, ворчливо свистя, въехал на станцию, двери с грохотом стали открываться. Элен встала. Два иностранных туриста, не отягощенные никаким другим багажом, кроме дорогих фотоаппаратов, помогли ей вынести чемоданы. Оглушающий треск перекрыл голос кондуктора, объявившего название станции.
«Оксфорд. Оксфорд. Это Оксфорд».
Туристы улыбнулись друг другу, довольные тем, что добрались до места. И прежде чем покинуть Элен, откланялись.
«Где еще возможно такое?» – подумала Элен.
Даже воздух был здесь особенным, ни с чем его не спутаешь. Влажный, напоенный речными запахами и стелющимися туманами, которые не могло рассеять неяркое осеннее солнце. На дороге, за вокзалом, лежали мокрые золотисто-желтые листья, со следами велосипедных шин.
Элен взяла сколько смогла коробок и чемоданов и отправилась на поиски такси. Для нее это было непривычной роскошью, и она робко попросила шофера:
– Фоллиз-Хаус, пожалуйста.


Тяжелая дубовая дверь была прошита железными болтами. Куча высохших желто-коричневых листьев, наваленная у порога, создавала впечатление заброшенности дома.
Элен перестала дергать за неподатливое железное кольцо, подвешенное вместо дверной ручки, и отошла от порога, чтобы заглянуть в узкие окошки, прорезанные в высокой стене. Но в глухой черноте за окном не видно было даже занавесок. Машины, проезжая совсем рядом, на мосту, казалось, были в милях от дома. Шум бегущих потоков воды наполнял воздух, река стремительно неслась меж замшелых арок старого моста.
Элен взглянула вниз на груду своих вещей, небрежно сваленных шофером такси на дорожке. Решительно поджав губы, она принялась изо всех сил колотить по двери.
– Есть… кто-нибудь… дома? – кричала она, стучась в дверь.
Потом вдруг послышались шаги – совсем близко – и что-то заскрежетало: дверь плавно открылась.
– Дома всегда кто-то есть. Обычно я, – ответила толстуха.
Элен помнила ее седые растрепанные волосы, колышущееся бесформенное тело и маленькие настороженные глазки на бледном тестообразном лице. Но она забыла прекрасную улыбку, озарявшую лицо и скрывавшую его некрасивость.
– Простите, что я вас потревожила, мисс Поул, – пробормотала Элен. – Но дверь никак не открывалась.
И добавила, боясь, что хозяйка могла ее забыть:
– Я – Элен Браун, помните?
– Зови меня Розой, детка. Я же тебе это говорила в прошлом семестре, когда ты пришла попросить у меня комнату. Ты больше не забывай мою просьбу, хорошо? Так… а от входной двери тебе нужен ключ.
Стандартный плоский ключ раскачивался на грязноватом шнурке из оранжевой шерсти.
Роза вставила его в замочную скважину и показала, как работает защелка.
– Как видишь, это просто. Роза поплыла к лестнице.
– Боюсь, тебе тут некому помочь с багажом, – заявила она. – Джерри никогда не бывает на месте в нужный момент, а я слишком слаба.
Толстуха улыбнулась еще шире, повернулась и исчезла в темноте так же быстро, как и появилась.
Элен перебралась через кучку палой листвы и переступила порог Фоллиз-Хауса.
В холле было сумрачно и пахло стряпней, однако даже это не лишало его великолепия. Он был квадратный, с отделанными деревом стенами и высоким сводчатым потолком, напоминавшим об эпохе короля Якова. Некрашеная деревянная лестница с массивными перилами вела вверх на галерею. В лучах заходящего осеннего солнца все здесь выглядело таинственным и даже неприветливым. Однако Элен чувствовала, что дом притягивает ее к себе, как и прежде. Она впервые пришла к Розе в поисках комнаты солнечным июньским утром.
– Я обычно так не поступаю, – напрямик сказала ей Роза. – Обычно я селю здесь знакомых или тех, о ком мне хоть что-то известно. Для меня важна репутация человека или то, из какой он семьи. Либо одно, либо другое. Но у вас такое милое личико… да и Франсис Пейдж не понадобится в следующем семестре комната после всех этих неприятностей.
– Я знаю, – робко произнесла Элен. – Мы с Франсис учимся в одном колледже. Это она мне рассказала, что у вас может быть свободная комната.
– Ах, вот как! – воскликнула Роза, более пристально разглядывая Элен. – Что же ты сразу не сказала, что ты – подруга Франсис?
И тут же все было улажено.
И вот теперь, после долгого печального лета, Элен вновь здесь. Обычно она приезжала в Оксфорд с родителями, которые привозили ее в небольшом автомобиле.
Элен печально повела головой. На сей раз она приехала одна и одиноко стояла в обволакивающей тишине этого странного дома. Но вскоре тишину снова прорезал рокот реки, протекавшей за домом под мостом. Эти звуки подействовали на девушку успокаивающе. Элен решительно, вещь за вещью, перенесла свои коробки и чемоданы через порог в холл. Занеся последнюю вещь, она закрыла ногой дверь и, отринув себя от затухающего снаружи желтого света, понесла первую партию багажа наверх к своей комнате.
Дом был квадратным, и галерея на втором этаже шла вдоль всех четырех сторон. На каждую сторону вели свои двери, но Элен направилась к лестнице, ведущей на третий этаж.
«Комнаты для прислуги», – подумала она с легкой улыбкой, когда, тяжело дыша, добралась до маленького коридорчика с неровным настилом из широких дубовых половиц, на которых лежало еще больше пыли, чем внизу. На невысокой дубовой двери не было карточки с именем, но все равно это была ее комната. Элен толкнула дверь и с облегчением уронила свою ношу на потертый ковер.
Комната была самой крохотной из тех, что Роза сдавала студентам. Но для Элен это не имело значения. Ее волновал вид, открывающийся из окна. Комнатка была угловой, и в ней уже явственно ощущался холод наступающей промозглой оксфордской зимы. Но зато окна выходили на две стороны, их квадратики были прорезаны в красных кирпичных стенах, выложенных еще во времена короля Якова. Под каждым окном в нише стоял уютный диванчик с мягким сиденьем.
Элен забралась с коленками на один из диванчиков и сквозь запотевшее от ее же дыхания стекло принялась разглядывать Оксфорд. К северу, впереди, виднелись площадь Карфакс… старинная башня и перекресток, считавшийся центром города. Дальше располагался Корнмаркет с его знаменитыми магазинами и обувными лавками. А затем начинались величественные здания Северного Оксфорда.
Элен обернулась к другому окну. На востоке располагалось сердце Оксфорда. Вид этих башен, шпилей и куполов был ей хорошо знаком, но у нее все равно замерло от восторга сердце.
«А ведь это отчасти и мое», – подумала Элен, глядя на Магдален-Тауэр, угадывая за ней невидимые, но прекрасно запомнившиеся ей очертания церквей, а затем переводя взгляд на величественную Том-Тауэр, перед колледжем Крайст-Черч.
«Это мое», – прошептала сама себе Элен и поняла, что она рада своему возвращению.
Рада несмотря на убийственную печаль, воцарившуюся в тесных комнатушках ее родительского дома. Отчасти и поэтому.
Пока Элен стояла на кушетке и наблюдала за людским потоком, сновавшим взад и вперед по мосту Фолли, по Сент-Олдейт и мимо колледжа Крайст-Черч, у главного входа в Том-Тауэр появилась мужская фигура.
Это был молодой человек в мягком твидовом пиджаке, бриджах и высоких начищенных сапогах. Он немного постоял, разглядывая с легким удивлением прохожих, велосипедистов и мотоциклистов. Затем передернул плечами, удивление на его лице сменилось выражением кротости и смирения, и молодой человек пошел по направлению к мосту. Прохожие оглядывались на него, но он не обращал на них внимания. Он только ускорил шаг, поднял голову, чтобы полней ощущать запах прелой листвы и дыма, смешанного с выхлопными газами, и улыбнулся с рассеянно-довольным видом. Ветер откинул назад его светлые волосы, открыв узкое, загорелое лицо, на котором сияла лучезарная улыбка, и от этого молодой человек стал привлекать еще больше внимания.
Элен со своего наблюдательного пункта проследила за тем, как Оливер Мортимор обогнул Крайст-Черч и пошел по Сент-Олдейт. Он был из тех оксфордцев, кого Элен очень рано, почти сразу же после приезда, выделила из общей толпы. Она ожидала встречи с такими людьми и была бы разочарована, не встретив их. Элен знала, что Оливер не то граф, не то герцог… или кто-то еще в этом роде. Об этом ей, затаив дыхание, сообщили благоговеющие перед ним подруги. Еще она знала, что он водит спортивный автомобиль, отличается изысканными манерами и имеет потрясающих друзей… Да многое из этого Элен видела собственными глазами! Оливер Мортимор был в Оксфорде примечательной личностью, даже Элен была о нем наслышана, хотя он вращался совсем в иных кругах, никак не нарушая размеренного ритма ее жизни: библиотека, аудитории, занятия дома…
Элен безмятежно улыбнулась и, глядя невидящим взором на улицу, погрузилась в свои мысли. Затем спохватилась, что у нее еще куча дел, соскочила с диванчика и устремилась за очередными чемоданами.
Но едва она достигла последней ступеньки широкой лестницы, как входная дверь распахнулась. В дом ворвались вихри палой листвы, влажный речной запах и… Оливер Мортимор! В потемках он споткнулся об убогие пожитки Элен, потерял равновесие и неуклюже шлепнулся на пол. Оливер тихо выругался:
– Господи, что это тут? Распродажа поганого старья, что ли?
Элен кинулась навстречу ему, сокрушенно приговаривая:
– Простите! Это мои вещи. Как глупо, что я их тут бросила…
Стоило ему взглянуть на нее и он перестал хмуриться.
– О, простите за резкость! Я вас не заметил. Главное, что ноги целы, а то ведь завтра первая игра…
Элен вежливо кивнула, явно не понимая, о чем он говорит. Оливер встал и улыбнулся ей. Она заметила длинную грязную полосу на сверкающем высоком сапоге и еле удержалась от искушения, бросившись на колени, стереть грязь, запятнавшую столь безукоризненно начищенный сапог. Вблизи Оливер Мортимор оказался не только самым красивым, но и самым обаятельным мужчиной из всех, с кем Элен приходилось сталкиваться. Он держался так уверенно, чувствовалось, что он испытывает какую-то животную радость от самого факта своего существования… У Элен мурашки забегали по коже, и ее потянуло к этому человеку. Ей стало жарко, она утратила ощущение собственного тела. Оливер подал ей руку. Он был выше Элен на шесть дюймов, но ей показалось, что разница в росте вдвое больше.
– Я Оливер Мортимор, – беспечно произнес он. – А кто вы и почему я вас не знаю?
– Я знаю, кто вы, – откликнулась Элен. – И ничего удивительного, что вы меня не знаете. С чего бы вам меня знать?.. Мое имя Элен Браун.
– А что вы делаете в Фоллиз-Хаусе, мисс Браун? Ощущая на себе его взгляд, Элен шагнула вперед, чтобы поднять одну из коробок.
– Я въезжаю сюда и собираюсь прожить тут год. Оливер посмотрел на нее с нескрываемым любопытством.
– В самом деле? Но вы не похожи на вращающихся в светском обществе хищниц, которых собирает вокруг себя Роза.
Ответ был столь очевиден, что Элен рассмеялась вместе с Оливером.
– По-моему, нет. Франсис Пейдж предложила мне занять ее комнату. Мы вообще-то подруги, – живо объяснила она.
Оливер удивленно поднял брови, но вежливо воздержался от комментариев по поводу столь странной дружбы.
– Ах, бедняжка Франсис! Самой баловаться «травкой», конечно, не возбраняется, но торговать – это ужасная глупость! Однако, с другой стороны, если у девушки большие запросы и пусто в кошельке, как у Фран, то приходится выкручиваться, чтобы сводить концы с концами!
Элен отвела глаза. Ей не нравилось, что о взбалмошной, аристократичной глупышке Франсис говорили так небрежно. За время, что они прожили в соседних комнатах общежития, Франсис проявила себя как добрая подруга. Ее не посадили – хотя могли бы – в тюрьму за то, что она по глупости – так считала Элен – якшалась с мелкими торговцами наркотиками. Но из Оксфорда выгнали, и Элен по ней скучала.
Оливер подсчитал лежавший в холле багаж.
– Чемоданов – три… коробок картонных разного рода, перевязанных веревочкой, четыре. Вы сама с этим не управитесь. Куда же запропастился проклятый Джерри?
Он поднял ближайшую коробку.
– Ого! Чем же она набита? Камнями, что ли?
Элен прикоснулась к его рукаву.
– Тут, в основном, книги. Не беспокойтесь. Роза сказала, чтобы я справлялась сама, и я к этому готова.
– Старая ленивая квашня! – Оливер уже поднимался по лестнице. – Где ваша комната?
– На верхнем этаже, – Элен ничего не оставалось, как тоже подхватить вещи и последовать за ним.
Оливер усмехнулся.
– Ох уж эта старушка Роза! Куда она вас запихнула! А что за счастливцы снимают тут самые фешенебельные комнаты?
– Понятия не имею. Наверно, один из них Джерри?
– Боже упаси! Нет, конечно! Джерри – сводный брат Розы. Называет себя писателем, а на самом деле он развратник и пьяница. Джерри говорит, что раз Роза моя дальняя родственница, то и он тоже, но что-то в это не верится. Вы еще успеете на него налюбоваться, он тот еще подарок!
Они добрались до комнаты Элен, и Оливер толкнул плечом дверь. Он скинул свою ношу и направился к окну.
– Чудесный вид! Ого, отсюда почти видны мои окна… там, в Доме.
Оливер расправил плечи под плотно облегающим твидом, разминая их после утомительного подъема с вещами по лестнице. Затем обернулся к Элен.
– Вы не придете ко мне на чай? Завтра… нет, погодите… в пятницу! Согласны?
Прежде чем ответить, Элен долго смотрела на его загорелое улыбающееся лицо. Но отказать не смогла.
К ее изумлению, Оливер наклонился и поцеловал ее в уголок рта.
– Веселей! – нежно промолвил он. – Вам надо почаще улыбаться. Вы не представляете, как это вам идет.
В дверях он, не глядя на Элен, помахал рукой, и девушка услышала, как его каблуки застучали по ступенькам лестницы.
Какое-то мгновение она оцепенело стояла посередине комнаты, рассеянно трогая уголок рта кончиком пальца. В обитателях Фоллиз-Хауса был шик, Элен это знала. Летом она порой забавлялась, размышляя в одиночестве: надо же было поселиться там ей… ей, в которой вовсе не было шика!.. И вот теперь не успела она пробыть здесь и часа, как уже удостоилась приглашения на чай и поцелуя Оливера, который был для нее все равно что существом с другой планеты!.. Элен откинулась на кровать и громко расхохоталась. А потом изобразила смешок, который Оливер вполне бы одобрил. Конечно, глупо придавать значение нечаянной встрече и уж тем более воспринимать ее как предзнаменование на весь учебный год, но Элен только и думала об этом. Она была уверена, что нечаянная встреча – добрый знак.


Хлоя Кэмпбелл обратила внимание на промелькнувший дорожный знак. «Оксфорд – 15 миль». Черт побери, почти приехала! Легкая нервная дрожь пронзила позвоночник, Хлоя даже не сразу сообразила, что с ней происходит… Ладно, нечего тут пугаться! Абсолютно нечего! Хлоя нажала на педаль газа и вывела свой великолепный черный маленький «рено гордини» на полосу обгона. Взглянув в зеркало, она увидела, что семейные фургоны остались позади, и расслабила руки, крепко сжимавшие руль.
«Прекрасная машинка, – подумала она. – Спасибо, Колин! Спасибо, но все равно прощай! Подумать только, со скольким мне пришлось распроститься!»
Хлоя, дорогая, а ты не шутишь?
Вопрос был обращен собственному отражению, ненадолго показавшемуся в зеркале. Огромные зеленые глаза с мягкими ресницами, как обычно, аккуратно подкрашены. Волосы цвета темной меди, блестя, ниспадают на уши с бриллиантовыми сережками. Все как всегда… Но где же то остальное, что позволяло ей привычно узнавать себя?
Хлоя в который раз принялась перебирать в памяти случившееся. С тех пор как она покинула Лондон. Хлоя делала это очень часто.
Ну, во-первых, у нее теперь нет работы. Она бросила до смешного высокооплачиваемую работу в шикарном рекламном агентстве. Хотя кроме зарплаты ничего хорошего там не было. Хлое наскучило искать идеальные линии для идеальной домохозяйки, которая колдует в своей великолепной кухне над пакетиком изумительного супа. Как, впрочем, надоело и многое другое.
Любовника теперь у нее тоже нет. Все имеющиеся в наличии осточертели, а мечтать о новом было утомительно. А во всем виноват Лео Доней, черт бы его побрал! Все случилось, конечно, из-за него! Лео был бизнесменом и настоящим англичанином, до мозга костей. Он торговал чем-то на Мэдисон Авеню. Но вскоре крупная совместная компания перевела его снова в Лондон, где он оказался в постели Хлои. Именно Лео сказал ей, когда они лежали обнявшись после долгого вечера, проведенного в постели:
– Тебе не стоит ко всему относиться как к соревнованию. Ты слишком много умничаешь. В этом твоя беда.
– Что? Ерунда! – Хлоя села на постели, и простыня упала с ее шелковых плеч. – Да у меня вдвое больше ума, чем у любой библиотечной крысы с высшим образованием, которые устраиваются секретаршами и печатают мои письма, и отвечают на мои телефонные звонки. В восемнадцать лет я решила жить полной жизнью, а не плесневеть в какой-нибудь пыльной библиотеке.
– Прекрасно, – невозмутимо ответил Лео. – Но насколько я понимаю, ты говорила об образованных девицах, а не обо мне. Что же касается тебя, то тебе уже двадцать восемь. И может быть, хватит «полнокровной жизни», пора бы утихомириться? Испытай себя, свои способности. Тебе это доставит удовольствие.
Лео, естественно, окончил Баллиол и был первым в выпуске.
– Мне это не нужно, – прошептала Хлоя, уткнувшись в его жесткие черные волосы. – Мне нужен ты… Опять!
Его рука снова уверенно скользнула по ее животу и нежным бедрам. В неистовстве наслаждения Хлоя забыла слова Лео, но позже они припомнились ей. Она вспоминала их всякий раз, когда ее охватывало такое привычное чувство скуки. И вспомнила в очередной раз, осознав, что ее вовсе уже не занимает борьба за дальнейшее благополучие в жизни. Все у нее шло как по накатанному, и она уже вовсе ни о чем не думала. Хлоя даже начала опасаться, что и ее влюбленность в Лео – это лишь попытка заполнить пустоту, бездну, зияющую в самой середке ее жизни.
На следующий день она отложила в сторону текст с рекламой очередной модели бюстгальтера и написала письмо ректору Оксфорда. Хлоя выбрала Оксфорд просто потому, что наткнулась на посвященную ему статью в журнале.
«Ладно, – подумала Хлоя. – Хотя, конечно же, мне ответят отказом».
Однако на письмо ее удивительно быстро последовал совсем иной ответ, и Хлоя встретилась с суровой дамой, ректором Оксфорда, в ее заставленной книгами приемной. Затем, наспех прочитав кое-какие книги, Хлоя написала сочинение о романистах викторианской эпохи и о поэтах-романтиках. Ей снова устроили собеседование. Хлоя в шутку говорила друзьям, что, похоже, она проходит конкурс на место президента какой-нибудь крупной компании, а не просит зачислить ее без стипендии в женский колледж.
Наконец ректор изрекла:
– Мисс Кэмпбелл, мы в колледже проводим особую политику: мы стараемся принимать достаточно взрослых людей и тех, кого называют «белыми воронами». Вы, конечно, гораздо старше остальных студентов и вам придется потрудиться, нагоняя их в учебе. Но мы полагаем, вы принесете пользу колледжу, даже если не станете первой ученицей. Как вы смотрите на то, чтобы начать занятия с октября?
Хлоя затеяла всю эту историю с Оксфордом просто так, чтобы подразнить Лео. Ей хотелось доказать ему, что она способна пройти по конкурсу, но что ей на это наплевать и она, не долго думая, откажется потом от места в колледже. Но потом ей вдруг понравилось готовиться к вступительным экзаменам, она с удовольствием спешила домой и, вместо того чтобы ходить на коктейли и званые обеды с друзьями из агентства, доставала из портфеля сборники поэзии. И постепенно Оксфорд, о котором она думала сперва отстраненно и холодно, стал ей казаться полной противоположностью опостылевшему Лондону.
Но все же в последний момент Хлоя была потрясена, услышав свой собственный голос:
– Благодарю вас, доктор Хейл. Я сделаю все, что в моих силах. И с радостью приступлю в октябре к занятиям.
Теперь Лео вернулся в Манхэттен, или отправился к своей великосветской супруге в Ист-Хэмптон, или был еще где-нибудь. А Хлоя Кэмпбелл тормозила перед въездом в Оксфорд; в ее машине лежала груда дорогих, но не слишком новехоньких на вид кожаных чемоданов, кипы неначатых, пустых тетрадей и новых учебников. Сама же Хлоя волновалась, словно чувствительная девочка-подросток, направляющаяся в новую школу. Было уже поздно. Хлоя благополучно проехала по запруженным автомобилями улицам и вызывающе припарковала «рено», заехав передними колесами на пешеходную дорожку моста Фолли. В старинном доме горело только одно окно.
Хлоя поплотнее запахнула мохнатый волчий полушубок и осторожно спустилась по скользким каменным ступенькам. Волосы ее блестели так же ярко, как огни маяка в холодной зимней мгле. Не успела она подойти к двери, в которую днем столько стучалась Элен, как дверь открылась, и на улицу высунулся Джерри Поул. Серый свитер его был замызган, морщинистое лицо небрито, но в облике еще сохранилось былое обаяние ушедшей романтической юности. Джерри ухмыльнулся, глядя на Хлою, и в ее глазах вспыхнула ответная искорка интереса.
– Я так понимаю, вы одна из Розиных новых квартиранток, да? И притом очень хорошенькая. Джерри Поул, лучший мужчина этих мест…
– О, это хорошо, – быстро нашлась Хлоя и указала рукой на машину, оставленную на мосту. – Может быть, тогда вы помогли бы мне с вещами? А то сюда вниз не подъехать.
– С удовольствием, – Джерри опять улыбнулся, при этом вокруг его блекло-голубых глаз собрались симпатичные морщинки вокруг и показались плохие зубы.
Хлоя вошла в Фоллиз-Хаус, неся в руках только сумочку и портативную пишущую машинку. Джерри же услужливо сновал взад и вперед с кожаными чемоданами, а затем аккуратно сложил их в комнате Хлои, расположенной на первом этаже. В продолговатых окнах было черным-черно, но маленькие бра на обшитых досками стенах приветливо горели, освещая массивную мебель. Хлоя одобрительно оглядела все вокруг. Стены были выкрашены в бледный сине-зеленый цвет – такого оттенка бывают птичьи яйца, – а занавески и потертые персидские ковры, наоборот, были теплых тонов: алого и вишневого. Она поставила машинку на непокрытый скатертью стол и включила настольную лампу под зеленым абажуром с мягким уютным светом.
«Здесь, – с удовлетворением подумала Хлоя, – вполне можно будет работать. Книги… Мир, покой и никакой борьбы. Может быть, ее безумная идея, в конце концов, не столь и безумна?..» Однако шорох за спиной Хлои напомнил ей о том, что Джерри до сих пор толчется в дверях. Она одарила его лучезарной улыбкой, намереваясь с ним распроститься.
– Большое спасибо! Надеюсь, мы еще увидимся. Вы ведь тоже тут живете, да?
– О да, конечно, – Джерри с надеждой потирал сухие руки. – Вообще-то я, честно говоря, не отказался бы сейчас выпить после всей этой беготни с вещами. Вы не присоединитесь ко мне? У меня немножко припасено…
Но в этот момент на лестнице, а потом и на галерее раздалось шарканье домашних шлепанцев, и через несколько секунд тучная фигура Розы загородила дверной проем. Роза кивком отослала своего сводного брата прочь, и он удивительно быстро ей повиновался.
– Ладно, как-нибудь в другой раз, – промямлил он, подмигнув Хлое, и исчез.
Роза села в ногах кровати и положила на раздвинутые колени свои пухлые руки. Женщины улыбнулись.
– Все еще сомневаетесь в своем решении, да? – спросила Роза.
Хлоя сняла шубейку и рассеянно погладила ладонью мех.
– Да, на сто процентов я не уверена, – призналась она. – И даже на пятьдесят. Порой мне кажется, что это безумие: три года штудировать здесь Джорджа Элиота и еле сводить концы с концами, живя на стипендию. Хотя Фоллиз-Хаус мне очень нравится, – дружелюбно добавила она.
Роза басисто хохотнула, и ее маленькие глазки сверкнули на бриллианты в ушах Хлои, на неброскую, но плотную золотую цепочку на шее и на платье цвета ржавчины из мягкой, тонкой замши.
– Только не говорите мне, что такие девушки, как вы, живут на стипендию, – пробормотала она. – А вообще-то вам здесь понравится, помяните мое слово. Прежде всего вы тут встретите самых разных людей. Совсем других, чем в Лондоне.
– Я надеюсь! – живо откликнулась Хлоя.
– Вот, посмотрите на меня, – продолжала Роза, – у меня есть только этот дом, и все! Но этого вполне достаточно, чтобы я без страха смотрела в завтрашний день, – она подмигнула Хлое и на мгновение стала удивительно похожа на своего сводного брата. – Пока я безошибочно подбираю себе квартирантов, у меня здесь, в этих четырех стенах, будет все, что мне нужно. И это счастье, потому что куда бы я могла сунуться с моими внешними данными, с такой фигурой и физиономией?
Белые руки запорхали возле уродливой, мясистой туши. Хлое ничего больше не оставалось, кроме как перевести разговор на другую тему, задав хозяйке дома вопрос:
– А кто еще здесь живет? Ну, с тех пор, как съехала сестра Колина Пейджа?
Лицо Розы просветлело.
– О, в этом семестре тут все новенькие. Конечно же, вы, дорогая. Потом крошка Элен, вы с ней встретитесь с минуты на минуту… если, правда, мой юный кузен, большой охотник до женщин, не увлек ее с собой. А к концу недели тут появится очаровашка по имени Пэнси. Какое прелестное имя,
type="note" l:href="#n_1">[1]
да? Так что вас будет трое. Мне кажется, это очень интересное сочетание, – Роза сплела пальцы на своем толстом животе и радостно кивнула Хлое.
Она вдруг напомнила Хлое благодушного режиссера кукольного театра, оглядывающего своих прелестных тростевых кукол в предвкушении начала представления. Однако эта мысль не столько насторожила, сколько позабавила Хлою. В самом деле, почему бы Розе не интересоваться жизнью своих постоялиц?
Хозяйка с усилием поднялась на ноги и побрела к двери.
– Элен! – крикнула она куда-то в темноту. – Элен, дорогая! Спустись к нам и познакомься с новой подружкой.
Хлоя сама не знала, как должна была выглядеть незнакомка, тоже входившая в Розину «семью», но уж во всяком случае иначе, чем девушка, которая послушно появилась в дверях через пару минут.
– Это Элен Браун. А это Хлоя Кэмпбелл, – непринужденно произнесла Роза. – Ну, а я пошла. Если вам что-нибудь понадобится… так, ерунда какая-нибудь, обращайтесь ко мне. А если что-то более серьезное, для чего требуются какие-то усилия, пожалуйста, просите Джерри.
– Привет! – сказала Хлоя девушке, стоявшей на пороге.
Элен была миниатюрной, хрупкой и слишком худой, в вытянутом вороте ее ярко-синего джемпера виднелись ключицы. В этой серой вельветовой юбчонке ее можно было принять за пятнадцатилетнюю школьницу, но что-то в манере держаться подсказало Хлое, что Элен старше, ей лет двадцать или чуть больше. Бледность и нежность ее кожи оттеняли густые и короткие черные кудряшки, а под большими серыми глазами на скуластом лице чернели синяки.
– Привет, – настороженно ответила Элен.
В комнате, на ее взгляд, было нечто экзотическое. Дорогие духи, замша или же яркие краски и изящный интерьер, отсутствовавший наверху, в комнате Элен, были тут ни при чем. Экзотика была в самой девушке, которая своими вкрадчивыми повадками напоминала красно-коричневого тигра, напряженно застывшего на персидском ковре. Но как только Хлоя улыбнулась Элен, это ощущение прошло. Хлоя стала самой обыкновенной, доброжелательной и любопытной женщиной. Она схватила Элен за руку и усадила в кресло.
– Ради бога, посиди тут и поболтай со мной, пока я разложу веши. Это мой первый день в Оксфорде, а ты моя первая настоящая знакомая. Ты тут тоже новенькая, да?
Элен энергично тряхнула кудряшками.
– Нет. Я на последнем курсе. Но я раньше жила в общежитии. И здесь я чувствую себя непривычно. Сегодня вообще какой-то странный день.
Хлоя рылась в своем чемодане. Потом вытащила зеленую бутылку с золотой наклейкой и торжествующе подняла ее.
– Выпьешь со мной? Оно не очень холодное, но все равно сойдет.
Элен посмотрела на пузырьки, искрившиеся в двух бокалах, и, подняв свой бокал, повернулась к Хлое. Необыкновенные события этого дня никак не кончались, и в глубине души Элен хотела, чтобы так было и дальше.
– Добро пожаловать в Оксфорд, – приветствовала она свою новую знакомую.
– И в Фоллиз-Хаус! – ярко-зеленые глаза Хлои засияли, глядя на Элен поверх бокала, и девушки выпили шампанского.
Пока Хлоя распаковывала вещи, они успели под шумок прикончить всю бутылку. Элен сидела, свернувшись калачиком, в кресле и, поджав под себя озябшие ноги, слушала болтовню своей соседки. От шампанского по ее телу разливались непривычное тепло и истома, и, утопая в мягком кресле, она блаженно улыбалась, любуясь яркими красками и наслаждаясь приятными ароматами, витавшими вокруг. В Хлоиных чемоданах оказалось какое-то немыслимое количество шелковых тканей, кашемира, мягчайшей кожи, всевозможной обуви – туфель и сапог – и сумочек, обернутых пленкой.
Были там и другие, более оригинальные вещи. Огромная бабочка-однодневка, нарисованная на рисовой бумаге, беспечно вспорхнула и примостилась на стене. На зеркале в серебряной раме красовалась надпись «Смотри, но не засматривайся». Хлоя глянулась в зеркало и, состроив шутливую гримасу, поставила его на камин. В черепаховых рамочках сердечком оказались фотографии мужчин… разных мужчин. Хлоя раскладывала их вперемежку с косметичками, серебряными щетками для волос и крошечными стеклянными пузырьками.
Расхаживая взад и вперед по комнате, она болтала без умолку. Элен не знала, что Хлое сейчас больше всего на свете нужно было выговориться. Ей необходимо было решительно распроститься с Лондоном, с Лео и рекламным агентством, с Сан-Лоренцо и со всем остальным. Перспектива обучения в Оксфорде почти случайно стала вдруг реальной. Обычно самоуверенной Хлое было вдвойне неприятно, что она так нервничает и тревожится. Ее успокаивала беседа с этой тихой девушкой. Она рассказала Элен все, и на душе у нее полегчало. Объясняя свои поступки Элен, Хлоя сама смогла лучше разобраться в мотивах своего безумного решения, круто изменившего ее жизнь. Ей не нужен был оксфордский диплом, ей просто хотелось добиться некой абстрактной, но четко поставленной цели.
Когда была допита последняя капля шампанского, Хлоя разгладила кусок оберточной бумаги и постелила ее на дно последнего опустевшего чемодана. Элен, выпившая львиную долю вина, слушая болтовню новой подруги, неопределенно улыбнулась ей.
– И вот я тут, – Хлоя сделала театральный жест. – Свободна от всего, в том числе – пока что – и от знаний!
Девушки счастливо засмеялись.
– Хотя доктор Хейл, – продолжала Хлоя, – готова это исправить. И знаешь, я чувствую себя гораздо, гораздо лучше!
Она остановилась возле Элен и накрыла ладонью ее руку.
– Спасибо тебе за то, что ты меня выслушала. Ты хорошо умеешь слушать, правда?
Хлоя вдруг встала на колени и сжала в своих теплых ладонях худые руки Элен.
– Да что это я все о себе да о себе, как законченная эгоистка?! Ты тоже расскажи мне что-нибудь. Ты грустишь, да? Почему?
Элен посмотрела во встревоженные глаза Хлои, и вдруг от шампанского, от чувства одиночества и от неожиданной теплоты, которую проявила по отношению к ней едва знакомая женщина, у нее внутри словно ослабла какая-то пружина. Горькие слезы заструились по ее лицу. Хлоя тут же обняла ее, и Элен уткнулась лицом в мягкую замшу и густые темно-рыжие волосы.
– Что? Элен, что с тобой?
На секунду наступила тишина. Потом Элен ответила:
– Мой отец… Мой отец покончил с собой. Хлоины руки еще крепче сжали худенькие плечики юной девушки, но Хлоя не произносила ни слова.
– Да, – тихо сказала через мгновение Элен, словно разговаривая сама с собой. – Это случилось летом. В середине августа, когда на улице так жарко и так ослепительно сияет солнце. Папе, наверное, было очень тяжело смотреть, как в нашем доме все больше сгущается мрак. Я думаю, он сгущался довольно долго… может быть, несколько месяцев. И в конце концов все хорошее, все, что давало надежду, увяло в темноте, без света. Даже наша любовь, видимо, зачахла, раз она уже не давала отцу сил. Я, правда, даже в самые безысходные минуты верила, что наша любовь развеет папину тоску. Но, увы, он наложил на себя руки.
– Почему он это сделал? – прошептала Хлоя, стараясь говорить как можно ласковей, и почувствовала, что Элен в ответ дернулась: вероятно, пожала плечами.
– История весьма банальна, – сказала Элен, и в ее голосе зазвучала горечь. – Он потерял работу. Не особо престижную… нет, он был обыкновенным менеджером в средней промышленной компании. Папа всегда был спокойным человеком – сереньким, как здесь принято выражаться, – и спокойно выполнял свои обязанности. Он возвращался домой вечером на электричке, подстригал лужайку, слушал радио, делал все, что полагается делать хорошему мужу и отцу, но главное, он выполнял свою скромную работу. Он любил ее… хотя нет, наверное, правильнее сказать, что она была ему нужна. Ведь когда ее у него отняли, он сломался. С ним поступили жестоко: просто взяли и выгнали на улицу, выдав какое-то крошечное пособие. Но это не такая уж необычная история. Я думаю, папа с самого начала осознавал, что другой работы ему уже не найти. Он был не такой человек, который может повернуться на сто восемьдесят градусов и начать заново строить свою жизнь. Он был слишком кротким, ошеломленным и удрученным жизнью. Так что папа просто почувствовал себя опозоренным и отверженным. У нас не было денег. У отца не было никаких перспектив, он ничего не мог сделать ни для нас, ни для кого-то еще. Поэтому он отступил в темноту, оставил нас и замкнулся в молчании. А потом пошел в гараж, заперся там и включил автомобильный мотор. Он лег на клетчатый коврик, который обычно лежал у нас на заднем сидении… Представляешь, он даже тогда был в галстуке!
– А что же твоя мать? – спросила Хлоя.
– Она любила его. Для нее это было страшным ударом. Маме очень плохо одной, – Элен потерла лицо ладонью и, словно только заметив, что Хлоя до сих пор обнимает ее, слегка отстранилась. Хлоя отпустила девушку, ее обеспокоили нездоровая бледность Элен, усталый вид и синяки под глазами.
– А ты как? – спросила она. Элен пожала плечами.
– У нас, конечно, сейчас денежные затруднения. Мама дает уроки, и есть маленькая пенсия. Но мой брат совсем еще ребенок, ему нужно столько всего покупать! Потом огромные выплаты по закладной, да еще нам троим нужно одеваться и есть, и оплачивать счета за свет, воду и тому подобное… Нужно столько денег, а взять их неоткуда!..
Голос Элен уныло стих. Когда же она заговорила вновь, тревога, всколыхнувшаяся в ее душе, согнала со щек румянец, появившийся было после нескольких бокалов шампанского.
– Мне не следовало приезжать сюда. Не следовало возвращаться. Правильнее было бы найти работу, чем-нибудь заняться. Чем угодно, лишь бы это приносило побольше денег! Я могу присылать им немножко, выкраивая из стипендии, но… – Элен опять передернула плечами и совсем понурилась, – но этого недостаточно.
– Однако и твоя мама, и брат настаивали, чтобы ты сюда вернулась? Они сказали, что ты огорчишь их и своего отца, если не вернешься?
Элен невесело усмехнулась.
– Верно. А ты как догадалась?
Хлоя засмеялась.
– Потому что так поступил бы всякий здравомыслящий человек. Ведь это важно, правда? Ты, наверное, очень способная.
Элен была слишком прямодушна, чтобы попытаться разыгрывать скромницу.
– Да, я довольно способная. Если мне повезет, я смогу получить на выпускном экзамене «отлично». Пока папа был жив, я мечтала остаться тут и заняться исследовательской работой. Но теперь мне, конечно, придется искать себе более денежное занятие. Однако для меня было бы очень тяжело остаться вообще без диплома.
Глядя на озабоченную Элен, Хлоя вдруг ощутила неудобство своего привилегированного положения. Ее нельзя было назвать богачкой, но рано и быстро сделав карьеру, она никогда себе ни в чем не отказывала. Путешествия, новые книги, модная одежда, роскошная квартира – все то, что Элен даже не снилось, было неотъемлемой частью Хлоиной жизни. Хлоя подумала, что и места в Оксфорде она добилась, желая доказать своему любовнику, на что она способна. По сравнению с переживаниями Элен и с теми жертвами, которые приносила ее семья, это казалось ужасно легкомысленным и пустяковым. Хлоя раздраженно тряхнула головой и повернулась к Элен, которая продолжала говорить. Ее лицо немного просветлело и оживилось.
– Как странно после всего, что было, вновь очутиться здесь. И вдобавок в этом необыкновенном доме…
– Необыкновенном? – усмехнулась Хлоя.
– …Не успела я тут пробыть и получаса, как появился Оливер Мортимор, который поцеловал меня и пригласил прийти в пятницу к нему на чай.
– А кто такой Оливер Мортимор?
Улыбка преобразила ее лицо, и серые глаза лукаво засияли, а синяки куда-то подевались. Элен не понимала, с чего это она разоткровенничалась с Хлоей, но она чувствовала себя совершенно естественно.
– О, это яркая звезда на местном небосклоне.
Оливер – богатый, знатный, очень забавный и самый красивый молодой человек, которого ты когда-либо видела в своей жизни.
– Звучит очень заманчиво, – сказала Хлоя, – но разве столь полное совершенство может предаваться такому прозаическому занятию, как чаепитие?
До Розы, которая шла внизу по темному коридору, донесся их смех, и на ее широком лице промелькнула довольная улыбка.
– А теперь я сижу тут, пью шампанское и разговариваю с тобой так, словно знаю тебя сто лет, – продолжала Элен. – Разве не странно? И мне кажется, мой дом остался далеко-далеко, а это несправедливо.
Лицо Элен вновь опять погрустнело.
– Послушай меня, Элен, – твердо сказала Хлоя. – Будет очень неправильно, если ты начнешь горевать и терзаться угрызениями совести, тогда от твоего приезда сюда не будет никакого толку. А жертва, которую принесла твоя семья, окажется бесполезной. Ты не можешь забыть про смерть твоего отца – да и как можно забыть? – а раз так, то и не пытайся это сделать. Но ты можешь найти в себе силы и справиться с неприятностями, с которыми он справиться не сумел… – Хлоя осеклась и прикусила губу. Она покраснела, встретившись взглядом с Элен, которая смотрела на нее в упор. – Не знаю, почему я читаю тут тебе проповеди, – смущенно пробормотала Хлоя, – у меня ведь такое чувство, что мне самой нужно многому поучиться!
На несколько секунд наступила пауза, потом Элен нарушила молчание.
– Да нет, ты права. Спасибо тебе, Хлоя. Значит, в пятницу я иду на чай к Оливеру! – беспечно воскликнула она. – И постараюсь предстать перед ним в самом выгодном свете. Ты мне… как ты думаешь, ты можешь мне дать поносить какой-нибудь красивый наряд?
На лице Хлои отразилось облегчение, и она ласково ответила:
– С удовольствием. А теперь давай «обмоем» наш с тобой договор в ресторане. Умираю с голоду. Ты мне покажешь, где здесь прилично кормят, а я тебя угощу. О'кей?
– Замечательно.
Девушки вышли из Фоллиз-Хауса и поднялись по холодным, скользким ступенькам на мост. Сев в «рено», Хлоя решительно завела мотор и взглянула на сидевшую к ней профилем Элен.
– Ну что же, Оксфорд! Принимай гостей! – пробормотала она, смотря вдаль, на скованный морозцем город.


В пятницу вечером Элен тихонько проскользнула в массивные деревянные ворота колледжа Крайст-Черч и подошла к стеклянной будке привратника, казавшейся непропорционально маленькой в сравнении с великолепной, огромной башней Вренз-Тауэр.
– Извините, пожалуйста, где здесь комната Оливера Мортимора? – спросила девушка, вспомнив, что Оливер не сказал ей, где его искать. Вероятно, он полагал, что это всем известно.
– На Кентерберийском Дворе, мисс, – откликнулся привратник, указав Элен, куда надо идти, сообщив номер комнаты и на каком она этаже.
Придерживаясь направления, указанного привратником, Элен вышла на залитый солнцем Двор Тома. Нервничая, но не желая признаться себе в том, что самое обыкновенное чаепитие ее пугает, девушка приостановилась: ей хотелось немного полюбоваться открывшимся видом. Огромная недостроенная резиденция кардинала Вулси, казалось, вбирала в себя и усиливала солнечный свет. Золотистые лучи послеполуденного осеннего солнца отражались от еще более яркого золотистого камня, от темных, словно налитых свинцом, окон и от поверхности воды в фонтане. Площадь была пустой и огромной, однако благодаря гармоничности пропорций казалась уютной. Единственными звуками, приобретавшими в царившей вокруг тишине особую звонкость, были негромкий плеск воды, струившейся по статуе Меркурия, и жужжание кинокамер невдалеке в руках группы японских туристов. Впереди виднелся фонтан в кольце гладких зеленых газонов, по краям которых росли лилии. Мимо Элен торопливо прошли студентки в черных форменных платьях с развевающимися юбками, и она подумала, что здесь все сохраняется почти неизменным с шестнадцатого столетия, если, конечно же, не принимать в расчет иностранных туристов.
Затем послышался оживленный гомон, из-под арки высыпала толпа людей, и тут же из окна на верхнем этаже вырвались громкие звуки музыки. Элен очнулась и побрела навстречу неизвестности, ожидавшей ее в комнате Оливера.
Кентерберийский Двор она отыскала без труда. И хотя он был моложе Двора Тома на двести лет, Кентерберийский Двор показался Элен, очарованной его классическими пропорциями, столь же древним и великолепным. Она все же больше привыкла к своему колледжу, самая старинная часть которого относилась к девятнадцатому веку, в нем не было архитектурной стройности ансамбля, но при взгляде на разностильные, довольно хорошо сохранившиеся надворные строения очевидно становилось, что здесь это не важно.
Комната Оливера располагалась на первом этаже главного здания. Элен прочитала имена обитателей, написанные белой краской на дощечке, которая была прибита у лестницы: «М-р Г.Р.С. Сайкс», «Лорд Оливер Мортимор», «М-р А.Х. Пеннингтон». Поднявшись по каменным ступенькам, Элен увидела, что внешняя дверь жилища Оливера открыта, и легонько постучалась во внутреннюю дверь.
– Входите! – крикнули ей.
Элен расправила плечи, обтянутые ярко-алым вязаным мини-платьем, которое одолжила ей Хлоя, посмотрела мельком на свои, пожалуй, слишком оголенные ноги и вошла в комнату.
Сначала ей показалось, что там слишком много народу и в комнате одни только женщины. Было очень накурено, гости постоянно хохотали и громко болтали.
– …И все это за одни каникулы, дорогая! Не только Лондон, но еще и Ватикан…
– …Так что я ему велела проваливать. Нет, ей-богу, он вел себя, как свинья…
– …В конце концов мама его купила. Он был такой забавный…
Похоже, здесь все друг друга прекрасно знали. Первым желанием Элен было повернуться и убежать, но тут она заметила Оливера: он наполнял чей-то бокал. Ни чайных чашек, ни намазанных маслом тостов не видно было нигде. Ковер был заставлен бокалами и пепельницами.
– Привет! – Оливер вырос рядом с ней и снова поразил ее своим ростом.
Он снова поцеловал ее в губы, и на сей раз этот беглый поцелуй не вызвал у нее особого удивления, но подействовал не меньше, чем первый. Оливер взял Элен за руку и помог пробраться по комнате, перешагивая через тела и вытянутые ноги сплетничавших гостей.
– Ты сегодня очень хорошенькая, – мимоходом обронил он. – Красный цвет тебе идет почти так же, как улыбка.
Блондинка с угрюмым лицом вскинула голову и поглядела на проходящую мимо Элен. В углу на диване уже сидели две девушки. Оливер усадил Элен между ними, и они после некоторой заминки подвинулись, чтобы она могла сесть посвободней.
– Ты, наверное, знаешь Фиону? Нет? А Флору? Ну что же, тогда познакомьтесь. Это Элен, а это… это ее бокал.
Оливер протянул Элен выпивку, подмигнул и отошел в сторону.
Девицы удивленно уставились на Элен. Они вежливо, но настойчиво принялись задавать ей вопросы, пытаясь выяснить, кто она такая и к какому кругу принадлежит. Элен с некоторым удовольствием дала им понять, что она не принадлежит ни к какому кругу, но едва она это сделала, как девицы возобновили свой прежний разговор и начали оживленно болтать, наклонившись вперед и не обращая на Элен внимания. Элен откинулась на спинку дивана и обвела взглядом комнату.
Ей было уже понятно, что здесь собрались не только девушки. Трое или четверо парней примерно в таких же джинсах и свитерах, как у Оливера, обхаживали самых модных и накрашенных девиц. На этом фоне резко выделялся смуглый, уверенный в себе мужчина с орлиным носом и длинными руками, которыми он энергично жестикулировал во время беседы. Он казался старше всех остальных и был одет иначе: в свободный светлый пиджак и брюки очень красивого покроя, с защипами спереди. Очевидно, мужчина заметил, что Элен смотрит на него с другого конца комнаты: он резко умолк и на секунду встретился с ней глазами. А затем поднял брови и посмотрел заговорщически и удивительно дружелюбно. Элен сразу догадалась, что он здесь чужой, как и она, но чувствует себя в десять раз непринужденней. А через минуту он подошел к ней, сидевшей в унылом заточении между Флорой и Фионой.
– Там, у окошка, больше места, – сказал он, широко улыбнувшись. – Меня зовут Том Харт.
Он уверенно усадил ее на мягкий диванчик, где их было почти не видно за мягко спадающими занавесками.
– А вы кто? – спросил он, закуривая сигарету. Элен покачала головой, глядя на протянутую ей пачку.
«Выговор у него американский, – подумала она. – Интересно, что он здесь делает?»
– Я Элен Браун, – сказала она и, чтобы не повторять беседы с Флорой и Фионой, поспешила добавить: – Я не встречалась с Оливером ни в Лондоне, ни в Глочестершире. И я не подруга Аннабель… уж не знаю, кто она такая, и не вожу дружбу ни с кем из этих людей, – маленький, но волевой подбородок Элен дрогнул, указывая на болтливую толпу гостей, и Том снова ухмыльнулся. – Я однажды встретила Оливера в Фоллиз-Хаусе – я там живу, – и он пригласил меня прийти к нему на чай. Бог знает почему… и вот я здесь.
Элен подняла бокал, кивнула Тому и отпила большой глоток холодного белого вина.
– Понятно, – спокойно откликнулся Том. – Но я думаю, раз уж вы попали сюда, нужно как следует насладиться прекрасным эльзасским вином, которым угощает нас Оливер. Нол!
type="note" l:href="#n_2">[2]
 – воскликнул он, и Оливер поспешил подойти к ним и наполнить бокалы.
– Ты за ней хорошенько ухаживай, – невозмутимо велел он Тому, заметив за занавеской Элен. – Она мне будет нужна, когда все эти крикуны разойдутся.
Том не обратил на него внимания.
– Фоллиз-Хаус? – спросил он. – Это там, где жила Франсис?
Элен кивнула, а Том на мгновение посуровел.
– Мне ее не хватает, – сказал он. – Бедняжка ужасно невезучая и очень беспомощная.
Тут Элен стало ясно, что они с Томом подружатся.
– Гм, – Том уже гораздо серьезней посмотрел на Элен. – А вы играете в любительских спектаклях?
Том повернул лицо Элен к свету и посмотрел в ее серые глаза чуть пристальней, чем позволяли приличия.
– Играю ли я в спектаклях? – Элен часто-часто заморгала и поняла, что краснеет. – Нет, что вы?! У меня ничего бы не получилось. Я слишком скованная.
– Жалко. Я здесь ставлю спектакль «Как вам это понравится». Я подумал, может, вы захотите попробоваться на роль?
– Нет, спасибо, – Элен содрогнулась при одной мысли об этом. – Но я могу прийти и посмотреть, как вы работаете. Вас такой вариант устроит?
Элен подумала, что теперь настала ее очередь задавать вопросы.
– Вы ведь американец, да? Вы учитесь в Оксфорде?
Тома Харта позабавила эта мысль.
– Нет, черт побери! Ну, то есть я не обыкновенный студент. Я театральный режиссер и собираюсь провести примерно год в здешнем театре. Конечно, всего лишь как ассистент режиссера… мне постоянно об этом напоминают. Мой отец вращается в театральных кругах Нью-Йорка. Он импресарио.
Лицо Тома слегка омрачилось каким-то неприятным воспоминанием и он продолжал:
– Мне нужно было на какое-то время уехать, чтобы понять, чем я на самом деле хочу заниматься. И я приехал сюда. Теперь в мои планы входит, в частности, поставить здесь со студентами Шекспира. Кстати сказать, в этой блестящей новаторской постановке Оливер будет играть Орландо.
Том самоуверенно махнул рукой, как бы отгоняя прочь все сомнения Элен.
– Вы будете поражены. Он потрясающе двигается и удивительно тонко чувствует стихи. Вы, наверное, думаете, что он – обыкновенный шалопай-аристократ, которого интересуют только лошади да собаки, но это не так.
Элен перевела взгляд с Оливера, который возвышался над толпой своих приятелей, на Тома. Ее удивило то, как американец глядел на Оливера – завороженно, с невольным восхищением.
– Да и потом, – торопливо добавил собеседник Элен, заметив, что она за ним наблюдает, – Орландо тоже не большой мыслитель. Нет, самая главная роль у Розалинды, а мне никак не удается найти подходящую девушку. Я надеялся, что встречу кого-нибудь среди великосветских подруг Нола, но они все ужасно старые. Посмотрите на них! Им по двадцать, а опыта у них как у сорокалетних женщин. А мне нужно существо чистое, наивное и в то же время обладающее природным умом и уже начинающее взрослеть… в этом есть нечто очень сексапильное. В общем, девушка, немного похожая на вас. Но не совсем такая, как вы, – с подкупающей искренностью закончил он.
– Слава богу! – улыбнулась Элен.
Оливер уже провожал гостей. На пороге все суматошно прощались, чмокали хозяина в щеку, а когда Оливер вернулся в комнату, Элен увидела, как угрюмая блондинка торопливо вскочила и подхватила его под руку. На ее лице появилось собственническое выражение, и у Элен промелькнула мысль: ну, конечно, у него непременно должна быть девушка! Легкое, задорное волнение, охватывавшее ее весь этот вечер, моментально исчезло. Блондинка притянула к себе голову Оливера, поцеловала его в ухо, а затем оттолкнула, но не сильно.
Том поднялся и засунул руки глубоко в карманы.
– Мне пора, – сказал он Элен. – Вы уверены, что не хотите прийти на просмотр?
Элен покачала головой.
– Уверена. У меня не получится. И вообще я слишком занята. Мне нужно работать.
Том посмотрел на нее.
– Господи! Но нельзя же все время работать. Это ужасно скучно.
Элен почувствовала раздражение. У нее возникло ощущение, что этот смуглый, волевой мужчина ее к чему-то подталкивает, а ей это было не по нраву.
– Знаете, я скучный человек, – уклончиво ответила она.
Том сохранял серьезность, но за серьезностью явно скрывалась ирония, готовая в любую минуту прорваться наружу.
– И все же я в этом сомневаюсь, – мягко сказал он. – Но я просто так предложил: мало ли что? Мы еще увидимся.
Уходя, он небрежно махнул рукой, прощаясь таким образом и с Элен, и с Оливером.
Элен поняла, что она из последних задержавшихся гостей. Блондиночка снова подскочила к Оливеру и обратила к нему свое хорошенькое, но раздосадованное личико.
– Оливер! – воскликнула она высоким, чистым голоском. – Я так рада встретить тут всех наших. Но, – она даже не попыталась понизить голос, – скажи мне на милость, кто эта серенькая мышка в красном платье?
Лицо Оливера не утратило добродушия, однако он высвободил свою руку.
– Не будь дурой, Вик. Я не знаю никакой мышки. Где твое пальто?
– Не беспокойся, дорогой, – нежно проворковала Вик.
Она послала ему воздушный поцелуй, грациозно подлетела к двери и захлопнула ее за собой.
Элен наконец-то осталась с Оливером наедине. Он пробрался сквозь батареи бутылок и стаканов на полу и протянул ей руки.
– У тебя такое печальное личико, – сказал он. – Тебе что, не понравилась моя вечеринка?
Его руки показались ей огромными и очень теплыми.
– Мне понравился Том Харт, – осторожно произнесла Элен. – А за грустный вид извини. Просто я всегда такая.
У нее и в мыслях не было рассказывать что-нибудь Оливеру. Элен до сих пор поражалась, как это она открыла душу Хлое. Однако Элен хватало ума понять, что в Оливере ее очаровывала именно непохожесть его мира на тот, в котором жила она. И она догадывалась, что как бы он к ней ни относился, его не привлекут рассказы о нищете и убогости ее жизни.
Элен почувствовала угрызения совести, ей показалось, что она предает своих родных. Но она решительно отмела эту мысль. Как ей сказала Хлоя? «Найди в себе силы и справься с трудностями». Что же, она именно так и поступит!
– Придется мне попробовать тебя развеселить, – лукаво улыбнулся Оливер. – Вот. Выпей еще. Это всегда помогает.
Он налил в ее бокал легкого вина и присел рядом с Элен на диванчик у окна. Вытянув ноги в полинялых джинсах, он прижался лбом к стеклу и застыл, пристально глядя в Кентерберийский Двор. После недолгого молчания – глаза Элен в это время скользили по его четко очерченному лицу, на котором, в уголке глаза, билась крошечная жилка, – Оливер сказал:
– Как тихо! Только свет и тени… Ни болтовни, ни шума, ни суеты. Тебе не хочется удержать такие мгновения? Запечатлеть, сделать так, чтобы эти странные мгновения, когда все так хорошо, застыли навечно. Ведь они бывают так редко.
«Даже в твоей жизни?» – хотела спросить Элен.
Может быть, не так уж и удивительно, что Том выбрал его на роль Орландо? У Оливера было лицо романтического героя, а теперь в нем еще и засквозила такая неуверенность, что Элен вообразила, будто он гоняется за какой-то призрачной мечтой, любит обольщаться.
– Минуты, когда хочется все остановить и сказать: да, пусть будет так! Ты это имеешь в виду? – спросила Элен. – Со мной такое случается нечасто. Иногда.
«Например, сейчас», – чуть было не добавила она.
– Как потрясающе, что мы сидим тут с тобой и разговариваем о таких вещах.
Оливер оторвался от окна, словно решив, что этот момент все же не стоит запечатлевать навечно.
– Ну, и что мы будем с тобой делать? Может, выпьем еще?
Он потряс бутылкой, но Элен качнула головой, отказываясь, и тогда Оливер налил вина только себе и залпом осушил бокал.
– М-м-м, – пробормотал Оливер и взял руку Элен, которую она держала на коленях. Он провел указательным пальцем по ее ладони и ногтям, затем отвернулся от Элен и, оглядев комнату, спросил: – Может быть, ляжем в постель?
Элен показалось, что эти слова повисли в воздухе, отдаваясь гулким эхом, и разделили их с Оливером.
Элен не была девственницей, но за все время, что длился ее единственный робкий роман, она ни разу не попадала в подобную ситуацию. К своему удивлению, хотелось сказать так же небрежно, как сказал Оливер: «Давай ляжем». Но даже самой себе она не смела признаться в своих сокровенных желаниях. Вместо той, тайной Элен, ответила обычная, практичная и осторожная девушка, которая всегда семь раз отмеряла прежде, чем отрезать.
– Нет, – сказала она, словно обдумывая предложение Оливера. – Еще не время.
– Еще не время? – в голубых глазах Оливера вспыхнуло раздражение. Он смотрел на Элен в упор, но, казалось, совсем не замечал. – Что ты хочешь этим сказать?
– Люди, – спокойно ответила Элен, – обычно не ложатся в постель сразу же после знакомства, это неприлично.
Ее удивила его быстрая язвительная ухмылка.
– Неприлично? А сколько прилично ждать? Сколько дней? Сколько раз нужно водить девушку в ресторан? Господи, я ненавижу ожидание! А еще больше ненавижу приличия. Это все пролетарские идеи, неужели тебе никто этого не говорил?
Элен стало вдруг страшно больно. Она спрыгнула с дивана и заметила, что Оливер пристально смотрит на ее ноги, еле прикрытые коротеньким алым платьицем. Элен зарделась еще больше, и резкий ответ, который она уже заготовила, выскочил у нее из головы. Оливер тоже встал, ухмыляясь, и обнял ее за плечи. Его кубы коснулись ее шеи, прикрытой черными кудряшками.
– Ну, наконец-то хоть одно теплое местечко, – подразнил Оливер девушку. – В этом платье ты кажешься такой огненной, а кожа у тебя холодная, как мрамор. Забавная ты девчонка.
Он повернул Элен лицом к себе и, решительно поцеловав, улыбнулся, чувствуя, что она упрямо сжимает губы.
– Не волнуйся. Если ты хочешь, чтобы все было прилично, пусть будет по-твоему, давай будем пока паиньками.
В его голосе прозвучало лукавое добродушие, и для Элен все сразу переменилось. Значит, он ее все-таки понял! Она угадала: он действительно тонкий человек!.. Элен на миг замерла в его объятиях… ей так хотелось, чтобы все было иначе!.. Ах, если бы она сказала «да»!.. Если бы она была другим человеком…
Флора или Фиона наверняка ответили бы «да» и смогли бы на какое-то время удержать Оливера. А от нее он сейчас уходил, отстраняясь, словно от блондинки Вик. ОЛИВЕР!..
– Пойдем, – ласково сказал Оливер. – Я отведу тебя в Фоллиз. Я с удовольствием зайду на полчасика повидаться со старушкой Розой перед репетицией.
Элен молча кивнула. Когда они вместе с Оливером пересекали площадь, старинный колокол Большой Том прозвонил шесть раз. Протяжные звуки гулко отдавались в ушах и подействовали на Элен удручающе, словно погребальный звон. Однако когда они свернули на Сент-Олдейт, Оливер взял Элен за руку, и ей сразу же стало полегче. Он тихо насвистывал, все время повторяя одну и ту же музыкальную фразу, как будто пытался выманить из своего подсознания остальную часть забытого мотива. Элен шла с ним в ногу, почти вися у него на руке. Оливер был в ветхой лётной куртке коричневого цвета с подкладкой из овечьего меха, ее рука покоилась в тепле – в глубоком кармане его крутки. Элен вспоминала вопрос, который он ей задал, глядя в окно, и думала, что нынешние мгновения она хотела бы запечатлеть навечно. Если бы она только могла удержать его рядом… вот так, как сейчас!
Когда они дошли до моста, Оливер галантно свел ее по крутым ступенькам и, пройдя вместе с Элен по дому, в котором царила тишина, остановился перед дверью в ее комнату. Его глаза ярко сияли в темноте, в них светилось лукавство.
– Я вернусь, – предупредил он, – вернусь довольно скоро и проверю, будешь ли ты паинькой. Боже, до чего ж это старомодно!
– Ладно, – так же весело откликнулась Элен. – Я буду ждать.
Оливер прощально взмахнул рукой и ушел. Элен постояла, прислушиваясь, пока его шаги не стихли в глубине дома. До нее донеслись звуки радиомузыки, затем скрип закрывающейся двери… И снова наступила тишина. Элен увидела свою холодную, пустую комнату и вовсе не обрадовалась тому, что снова здесь. Она тихонько спустилась по ступенькам этажом ниже и оказалась на просторной галерее.
– Войдите! – откликнулся на стук Элен мелодичный голос Хлои.
Она сидела, свернувшись калачиком, в кресле, под абажуром. В камине горел красноватый огонь, и волосы Хлои при этом двойным освещении блестели еще ярче. Хлоя с преувеличенной радостью и облегчением закрыла книгу и улыбнулась Элен.
– Ну, и как все прошло?
До чего легко ей все рассказывать! Элен театрально поднесла руки к сердцу и шагнула на свет.
– Чудесно и ужасно! Он хотел со мной переспать, а я отказалась. О боже мой, Хлоя, что же мне делать? – это была шутка, но лишь наполовину.
Что-то таинственное заполнило холодную пустоту в душе Элен, и она теперь не желала с этим расставаться.
Хлоя слегка приподняла брови.
– Ах, поганец! – лукаво усмехнулась она. – Ты совершенно правильно дала ему от ворот поворот. Не беспокойся, милая, он еще появится.
– Надеюсь, что да, – тихо прошептала Элен. – Я очень, очень хочу, чтобы он еще появился.
Она была слишком поглощена своими мыслями и не заметила, с какой тревогой взглянула на нее Хлоя.


Просидев час с Розой в ее кухне, где царил вечный кавардак, Оливер беспокойно вскочил. Он допил остаток темно-коричневого хереса, налитого в стакан, и скорчил гримасу. Роза бесстрастно продолжала шить, не глядя на него.
– Пока ты не ушел, – негромко произнесла она, – объясни, пожалуйста, что ты сделал с малюткой, поселившейся у меня на верхнем этаже?
Оливер, не ответив, надел куртку, повернулся к дверям, но затем, словно спохватившись, послал Розе воздушный поцелуй.
– Ровным счетом ничего, дорогая Роза! Все ее сокровища, как ты, наверно, догадалась, под замком. Тоска зеленая! Ладно, au revoir,
type="note" l:href="#n_3">[3]
а то я опоздаю на репетицию.
Оставшись одна в кухне, Роза едва заметно улыбнулась и снова принялась за шитье.
Оливер вышел в туман, влажной завесой окутывавший город. На мосту угадывались очертания большого автомобиля; поднявшись по ступенькам и очутившись на мостовой, Оливер увидел, что перед ним белый «роллс-ройс». Человек в фуражке доставал тяжелый чемодан. Трое других людей стояли, сбившись в кучку, и в оранжевом свете уличных фонарей капельки сгустившегося тумана посверкивали бусинками на их волосах и одежде. Мужчина, высокий и тучный, был в дорогом пальто. Одна из женщин с обожанием прижималась к нему, держа его под руку.
Однако внимание Оливера привлекла другая особа.
Вид у нее был очень юный. Ангельски невинное лицо, обрамленное белоснежным мехом, казалось высеченным из мрамора, настолько оно было невозмутимо-прекрасно. Оливер замер как вкопанный. Это лицо мгновенно врезалось в его память. Он знал, что никогда раньше не видел его, однако оно было ему знакомо, знакомо даже слегка удивленное выражение, притаившееся в глубине огромных глаз. Девушка тоже взглянула на него, губы ее слегка приоткрылись, капельки росы, дрожавшие на ворсинках меха, ярко вспыхнули, когда на них попал свет фонаря, и стали похожи на бриллианты.
Тучный мужчина раздраженно хмыкнул, и Оливер прекратил разглядывать девушку.
– Я могу вам чем-нибудь помочь? – вежливо поинтересовался он.
Мужчина указал пальцем в сторону массивного темного особняка.
– Это Фоллиз-Хаус?
– Совершенно верно.
– Господи, да вы только взгляните на эти ступеньки! – у него был выговор жителя Атлантического побережья, однако в нем безошибочно угадывались отголоски ист-эндского лондонского диалекта. – Хоббс, как вы думаете, вам удастся благополучно снести вниз все наше барахло?
Шофер перегнулся через парапет.
– Да, мистер Уоррен, надеюсь, удастся.
Вторая женщина еще теснее прижалась к мужчине.
– О, Мейсфилд! Тут так сыро… Моя прическа…
Ее спутник без лишних слов открыл дверь автомобиля и усадил женщину в «роллс-ройс». Хоббс наклонился и снова поднял чемодан. Девушка стояла, не шевелясь, и глядела на Оливера. Туман, казалось, поглощал все звуки, и люди двигались в какой-то жуткой, сверхъестественной тишине.
– Я могу вам помочь? – опять спросил Оливер.
Но мужчина, мельком взглянув на него, буркнул:
– Спасибо, не надо.
Девушка в белом опустила голову и пошла за своим отцом вниз по ступенькам. Хоббс снова нагнулся к чемодану и неуклюже затопал вслед за ними. Сидевшая в лимузине женщина смотрела прямо перед собой и приглаживала волосы.
Оливер пошел дальше, он направлялся по улице Сент-Олдейт к колледжу Крайст-Черч. По дороге он вновь принялся насвистывать все тот же забытый мотив. Теперь он знал, кто эти люди. Мужчину звали Мейсфилд Уоррен. А девушка в белом была Пэнси, его дочь. Ее широко распахнутые, удивленные глаза были ему знакомы по фотографиям, сотни раз мелькавшим на страницах светской хроники. Пэнси Уоррен отличалась не только изумительной красотой, она была еще и наследницей своего отца, чьих миллионов уже никто не мог сосчитать.
Когда Оливер проходил под Башней Тома, он неожиданно вспомнил забытый мотив.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Год любви - Томас Рози

Разделы:
12345

Часть вторая

6

Часть третья

789

Часть четвертая

10

Часть пятая

11121314

Часть шестая

15

Ваши комментарии
к роману Год любви - Томас Рози



Очень впечатлил.конец немножкоrnпечальный из-за смерти.
Год любви - Томас Розиелена к.
20.01.2014, 6.17





Просто супер! У меня слов нет! Очень хороший роман, грамотно написан! Ничего подобного не читала.
Год любви - Томас РозиМери
14.05.2014, 23.44





Просто супер! У меня слов нет! Очень хороший роман, грамотно написан! Ничего подобного не читала.
Год любви - Томас РозиМери
14.05.2014, 23.44





Удивительно, что так мало комментариев. Роман действительно заслуживает внимания. Небанально. Спасибо автору.
Год любви - Томас Розиren
17.05.2014, 23.15





Необычный,весь роман читала на одном дыхании , очень хорошо описаны дома, пейзажи и сам город...и в конце бах..не то,что ожидаешь.так,что читайте!!!
Год любви - Томас Розитоня
5.11.2015, 21.43





Роман замечательный. Произвел очень сильное впечатление. Это не просто любовный роман с элементами эротики, а серьезный роман о любви, о человеческих отношениях, о том как легко себя потерять и как трудно найти. При всем при этом, роман очень добрый, герои молодцы. Всем советую прочитать. Таких романов на сайте мало
Год любви - Томас РозиДиана
15.11.2015, 5.40





Очень хороший роман!10/10
Год любви - Томас РозиНастя
16.11.2015, 4.35





Очень сильно ! Супер ! 10 баллов из 10 . Очень советую прочитать . Такие романы редкость .
Год любви - Томас РозиMarina
25.11.2015, 11.17





Без сомнений - читать!!!
Год любви - Томас РозиЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
28.11.2015, 0.05





Хорошо!
Год любви - Томас РозиTrisha,
28.11.2015, 5.41





Очень нудный роман, начало ещё ничего, но вторая половина еле дочитала. А таких "подружек" не дай Бог!
Год любви - Томас РозиСвета
30.11.2015, 7.07





Впервые прочла роман лет 10 назад и очень рада, что и повторное прочтение не разочаровала. Небанальный сюжет, хорошо прописанные герои, детали - все это позволяет почувствовать себя словно внутри книги. Один из моих любимых романов, если не самый любимый.
Год любви - Томас РозиЮрьевна
3.03.2016, 22.01





Обалденный прекрасный роман, с счастливым концом...очень понравился скорее роман о жизни...есть и любовь.всем советую,не пожалеете читала до утра.
Год любви - Томас Розисоня
5.03.2016, 11.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
12345

Часть вторая

6

Часть третья

789

Часть четвертая

10

Часть пятая

11121314

Часть шестая

15

Rambler's Top100