Читать онлайн Не размениваясь по мелочам, автора - Тиммон Джулия, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Не размениваясь по мелочам - Тиммон Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.82 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Не размениваясь по мелочам - Тиммон Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Не размениваясь по мелочам - Тиммон Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Тиммон Джулия

Не размениваясь по мелочам

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Лишь увидев его любимое страдальческое лицо, Лесли поняла, что в родительском доме ей тоже не найти утешения. Отец сердечно ее обнял и стал суетливо накрывать на стол, чтобы напоить дочь чаем, но заговорить намеревался явно о своем.
– Вчера вечером звонила мама, – в подтверждение ее догадки с усталым видом произнес он. – В пятницу у Ника был день рождения, а я так закрутился с работой, что совсем забыл о нем и не поздравил. Маме это, естественно, очень не понравилось…
Лесли уперлась локтями в стол и тяжело вздохнула, готовясь выслушать длинную и бессмысленную жалобную речь. Николас был старшим братом ее матери, о днях рождения зятя никогда не помнил и поздравлял его лишь тогда, когда Спенсеры устраивали праздник и приглашали гостей, в том числе и Ника с женой. Зачем мать требовала от отца, чтобы тот был крайне внимателен ко всем ее родственникам, Лесли ума не могла приложить. Но давно оставила попытки что-либо доказать – ей или ему.
– Начала с того, сколько добра все они мне сделали, – с ухмылкой проговорил отец, виновато сутуля плечи. – И пошло-поехало…
Он был человеком благодушным, прекрасно знал свое дело, но переводил теперь гораздо реже, в основном преподавал. Со студентами мог проявить твердость и отличался благоразумием – у него училась сестра одноклассника Лесли, – но в отношениях семейных ему никогда не хватало жесткости и он все время был вынужден в чем-то оправдываться.
– Назвала меня неблагодарной свиньей, сказала, что не перестает удивляться, как она со мной сошлась… Короче, все как обычно.
Рассел совсем другой, с горечью подумала Лесли. Не стал бы тратить время на столь пустые выяснения. Впрочем… Может, я его просто слишком плохо знаю, ведь их отношения с женой, он сам сказал, были примерно такие же. С женой… На душе вдруг стало до того тошно, что Лесли схватила чашку, обжигаясь сделала большущий глоток и прикусила губу, чтобы не потерять власть над собой. Отец ничего не заметил.
– Я все больше молчал. Что отвечать на такие нелепые обвинения? – говорил и говорил он.
Ему было достаточно того, что его слушают, ну или делают вид, что слушают. С ним было проще, чем с мамой. Той непременно хотелось, чтобы ее горячо поддерживали, а если собеседник помалкивал или, того хуже, пытался возражать, обижалась.
Может, я вообще приняла его за другого? – размышляла Лесли, изучая собственные руки. Выбрала, пленившись внешней мужественностью и сдержанностью, и позволила воображению превратить его в нечто необыкновенное, во что нельзя не влюбиться.
– Знаешь, иногда я задумываюсь: а зачем мне это все нужно? Взять бы и начать совсем новую жизнь и больше не тратить впустую столько бесценного времени. – Отец развел руками и сильнее ссутулился. – Увы и ах! Сделать решительный первый шаг никак не получается!
Рассела с Йоландой, наверное, удерживает друг с другом та же самая таинственная сила, подумала Лесли. Представлять их вместе было адской пыткой, но следовало переболеть этой напастью теперь же, чтобы скорее вернуться к прежней нормальной жизни.
Возможно ли это? – спросила у себя Лесли. Жить так, как до встречи с ним, будто ничего и не было. Она чуть заметно качнула головой, вдруг с ужасом осознав, что необратимые изменения произошли в ней самой и былую веселость не вернешь, как ни старайся. Отец снова не обратил на ее жест внимания.
– Видишь ли, все это слишком сложно…
Да, сложнее не придумаешь, мысленно согласилась с ним Лесли, вдруг понимая, что ее позапрошлогоднее потрясение в сравнении с сегодняшним просто пустяк. Занятие можно выбрать другое и увлечься им не меньше, чем прежним. Вложить же в грудь новое сердце – не отягощенное безответной любовью… Подобное случается лишь в сказках.
– В общем, мы снова разругались в пух и прах, – заключил отец свою речь, большую часть которой Лесли прослушала. – И я чувствую себя совершенно разбитым, а завтра, представь, тяжелый день.
Ты чувствуешь себя настолько разбитым в миллионный раз, подумала Лесли, не поднимая глаз. Значит, находишь в этом какое-то нездоровое удовольствие. Она упрямо сложила губы и приподняла подбородок. А мне такого счастья не нужно. Лучше буду всю жизнь дарить любовь собакам и чужим детям, а может, найду себе еще какое-нибудь применение. Растрачиваться же на мелкие ссоры, довольствоваться жалким подобием любви не желаю и не буду.
Отец как-то странно на нее посмотрел, будто только что заметил, что перед ним сидит давно повзрослевшая дочь и что на ее лице с непривычно бледными, не румяными щеками отражаются глубокие, противоречиво-щемящие чувства.
– А твои-то как дела? – спросил он.
Лесли усмехнулась про себя. Наконец-то подумал и обо мне! Ей уже начинало казаться, что до нее нет особого дела никому на свете.
– Учишься? Работаешь? – спросил отец.
– Ага. – Лесли охватило неодолимое желание прижаться к отцовской груди, рассказать о Расселе и попросить совета, но она поняла по его рассеянному взгляду, что думать он сейчас в состоянии только о личных горестях. – Можно я сегодня переночую здесь?
Отец кивнул, зачем-то вскочил со стула и заставил себя широко улыбнуться. Наверное, понял, что день сегодня у дочери особенный и что следовало сначала расспросить о ее делах, а уж потом делиться своими бедами или вообще о них не упоминать, и почувствовал себя виноватым.
– Конечно, можно! Она еще спрашивает! Буду очень-очень рад. – Он потер руки. – Вечером куда-нибудь поедешь?
Лесли покачала головой.
– Проведу целый день в обществе книжки. Надо хоть на денек позабыть обо всем вокруг.
Отец оживился.
– Тогда отдыхай, а вечером устроим праздник. Просто так, без повода. В конце концов, ты приезжаешь домой отнюдь не каждый день.
Лесли грустно улыбнулась, тронутая его попыткой загладить вину.
– Отличная мысль.
– Организацию я беру на себя, – с таинственным видом произнес отец. – Тебе достается роль желанной гостьи.
На сердце Лесли скребли кошки, но она негромко засмеялась. Взбодрившийся отец стал убирать со стола, а Лесли побрела в свою комнату. Родители специально ничего здесь не трогали, чтобы Лесли твердо знала, что в родительском доме ей всегда найдется место. Ковер с длинным мягким ворсом во весь пол, низкая мягкая кровать ярко-зеленого цвета и такое же бесформенное кресло-пуф, светлый компьютерный стол, стеллажи с книгами, комод, шкаф, болотные стены, исписанные афоризмами на немецком. Все оставалось в точности так, как было, когда восемнадцатилетняя Лесли вдруг решила зажить самостоятельной жизнью и упорхнула из-под родительского крыла. В шкафу даже висело кое-что из ее одежды, так что можно было спокойно оставаться здесь, когда бы ни пожелала душа, а наутро в свежих брюках и свитере ехать прямо отсюда по делам.
Пройдя к книжным полкам, она провела рукой по потертым корешкам и достала одну из книг, даже не посмотрев на название. Было глупо и пытаться переключиться мыслями на страдания и радости придуманных героев, но она уже сказала отцу, что мечтает почитать, и следовало создать видимость.
Мягкая кровать услужливо промялась, когда Лесли упала на нее с раскрытой книжкой в руке. Нестерпимо захотелось перенестись лет на десяток назад и взглянуть на жизнь с уверенностью, что стоит только захотеть – и покоришь любую вершину. Когда тебе шестнадцать, пребываешь в счастливом неведении и, хоть и терзаешься поисками истин, а прежде всего самого себя, даже не подозреваешь, насколько сложнее устроен мир, чем тебе кажется.
Где он сейчас? – подумала Лесли, снова давая волю слезам, но плача беззвучно, лишь содрогаясь всем телом. До сих пор милуется с Йоландой? Или отправил ее домой объясниться с теперешним мужем. Прости, наш брак был ошибкой! А может, она порвала с ним еще в понедельник, когда Рассел позвонил впервые после долгой разлуки. И с тех пор они снова живут вместе – Йоланда, Рассел, Том и Шелли. Да, конечно… По-видимому, все именно так и случилось. Почему я, глупая, не додумалась, что иначе и не могло быть. Упивалась своими фантазиями, ходила в блаженном бреду…
Ей вспомнилось, как, лежа на этой самой кровати, она еще подростком мечтала о том дне, когда в ее сердце поселится огромная любовь. Тогда казалось, что ничего другого больше никогда не понадобится. У нее и мысли не мелькало, что с появлением всепоглощающего чувства может прийти не рай, а сущий ад. И что жизнь обесцветится, а в душе что-то навек угаснет.
Она долго неслышно плакала, все представляя Рассела и Йоланду, пытаясь не думать о них и силясь что-нибудь понять. И не заметила, как провалилась в бездну глубокого целительного сна. А проснулась от скрипа приоткрывшейся двери и испуганно подняла голову.
– Ты спишь, Котя? – послышался шепот отца.
Котенком или Котей он называл ее в детстве. Теперь же вспоминал ласкательное прозвище, когда бывал с ней особенно нежен.
Лесли покачала головой, не понимая, где она и вечер теперь или утро, но зная, что стряслось нечто ужасное, отчего душа ныла даже во сне.
– Вроде бы уже не сплю. – Ее голос прозвучал хрипло и негромко. Взгляд упал на книжку, грозившую вот-вот упасть с самого края кровати. – Который час?
– Почти семь.
– Семь чего? – воскликнула Лесли, резко садясь и вспоминая про горе, столь внезапно обрушившееся на ее бедную голову.
– Вечера, конечно. – Лицо отца приняло забавное выражение. – Праздник начинается через четверть часа. Жду тебя в гостиной.
Он закрыл дверь, и Лесли снова растянулась на кровати. Вставать ужасно не хотелось – желаний вообще не было. Она с удовольствием пролежала бы так до утра, но не могла обидеть отца.
Поэтому с трудом поднялась, прошла к шкафу, открыла дверцы и посмотрела на свои старые одежды. Некоторые из них она не носила со школьных времен. Взгляд остановился на оранжевом, как апельсин, платье – длинном, узком, с разрезом на юбке сбоку.
– Праздник так праздник, – пробормотала она, снимая платье с вешалки.
В прихожей все лампы были выключены, а из раскрытых дверей гостиной лилось волшебное подрагивающее сияние. Свечи, тотчас догадалась Лесли. И не ошиблась. Свечей было множество: тонких и длинных, невысоких и толстых, в форме шаров, кубов, пирамидок. Одни стояли высоко, другие ниже – на шкафах, полках и столиках. За окном еще не стемнело, и отец задвинул шторы, поэтому обстановка была самая что ни на есть праздничная. Организатор сияя стоял у стола, на котором красовались свиная рулька, нюрнбергские колбаски с неизменными картофельным пюре и тушеной капустой и бутылка вина.
– Ух ты! – воскликнула Лесли, на миг забывая про свое бескрайнее несчастье. – Не зря я переоделась! Тут намечается настоящий пир!
– Да, – гордо ответил отец. – Хотел заказать пива, чтобы уж все было как полагается, но подумал: у меня в гостях дама, лучше выберу напиток поизысканнее.
Лесли села за стол, благодаря судьбу за то, что у нее есть любящая семья, пусть не без странностей.
– И замечательно! – воскликнула она, стараясь казаться веселой. – Лично мне пива совсем не хочется.
Отец наполнил бокалы и поднял свой.
– Auf Ihr Wohl!
type="note" l:href="#n_1">[1]
– с шутливой торжественностью провозгласил он.
Лесли сделала два больших глотка, и к ее бледным щекам прилила кровь. Это не поможет, с тоской сказала себе она. Обилие вина затуманивает голову и ломает жизни, но от любви, увы, не излечивает. Задумчиво полюбовавшись сквозь бокал с красной жидкостью на язычки пламени, она поставила его возле тарелки.
– Угощайся! – Отец широким жестом обвел заставленный блюдами стол.
Лесли есть не хотелось, но она кивнула и положила на тарелку колбаску.
– Может, какой-то повод все-таки есть?
Отец с довольным видом отправил в рот кусочек рульки.
– Повод нашелся – и даже не один, а целых три.
Лесли вопросительно шевельнула бровью.
– Во-первых, мне показалось, что ты сегодня необыкновенно грустная. – Отец загнул указательный палец. – И я решил: в лепешку расшибусь, но настроение единственной горячо любимой дочке подниму.
Раненое сердце Лесли согрел прилив дочерней любви. Она улыбнулась. Отец не стал задавать вопросы, и, наверное, так было лучше. Он загнул средний палец.
– Во-вторых, мне опять позвонила мама.
Лесли замерла с вилкой и ножом в руках, но тут же расслабилась, увидев веселые огоньки в отцовских глазах.
– Мы очень мило побеседовали, – сообщил он, загадочно улыбаясь. – Она даже попросила прощения за вчерашнее. Сказала, что, может, зря так носится со своими родственниками. И что погорячилась, назвав меня свиньей.
– Начет родственников я вам давно говорила, – сказала Лесли, медленно разрезая колбаску.
– В-третьих… – Отец загнул безымянный палец и многозначительно посмотрел на дочь. – Сегодня мне позвонил знакомый из «Даблдей» – откуда-то узнал, что ты переводила книжки, даже смотрел какие-то из твоих работ…
– Из «Даблдей»? – У Лесли перехватило дыхание, но пыл тотчас угас, как только она вспомнила, что заставило ее отказаться от любимого дела. – Ты не говорил, что там у тебя есть друзья…
– Мы познакомились совсем недавно. Это отец одного моего студента. – Отец положил себе капусты и пюре и взял второй кусочек рульки. – В общем, он сказал, что, если у тебя будет желание, ты могла бы с ними сотрудничать.
Лесли положила нож и вилку и прижала руки к груди, собравшись разразиться пламенной речью, но отец жестом попросил ее успокоиться.
– Я прекрасно помню ту гадкую историю. Но, пойми, мерзавцы встречаются на каждом шагу. Некоторые не то что переводы, книги выдают за свои собственные и спокойно купаются в славе, а настоящие таланты век живут в литературном рабстве. Если всякий раз, когда сталкиваешься с несправедливостью, бросать все свои начинания, не добьешься вообще ничего. – Он приподнялся, наклонился над столом и потрепал дочь по плечу. – Короче говоря, ты на досуге спокойно об этом подумай. А с тем переводчиком, чтобы очистить совесть, лучше свяжись и побеседуй или даже съезди туда. Заодно побываешь у Ричарда и Кэтрин.
Лесли вспомнила, насколько искренним казался Рассел, когда предлагал навестить ее друга вдвоем. Тогда он еще не знал, что к нему вернется жена, подумала она, глотая подкативший к горлу ком. Заметил ли что-нибудь отец, она не знала, так как, чтобы не расплакаться прямо за праздничным столом, боялась поднять глаза, а чтобы не дрожали губы, прикусила нижнюю. Он снова приподнялся, ласково пошлепал ее по руке и заговорил на постороннюю тему – стал рассказывать о жизни в колледже и о проделках озорников-студентов. Лесли не вслушивалась в его слова, но негромкий родной голос и волшебная обстановка вокруг в конце концов ее успокоили.
– Может, включим музыку? – спросил отец, уже поднимаясь со стула.
Лесли подумала: если он поставит «Лунную» Бетховена, я точно разревусь. Но отец взял пульт, включил телевизор и нашел первый попавшийся музыкальный канал. Взглянув на темнокожих рэперов, Лесли вздохнула с облегчением. Их композиция вызывала легкое раздражение, но тоску, слава богу, не усиливала.
Отец заговорил о чем-то смешном, и Лесли, слушая вполуха, время от времени улыбалась. О Расселе больше старательно пыталась не думать, но, заметив, что догорает одна из свечей, вдруг до боли ясно его представила. Серьезное лицо, внимательные глаза, морщинки на лбу и на щеках, небольшие залысины… Вечер при свечах уместнее проводить не с отцом, а с любимым, мелькнуло в мыслях. Она схватила бокал, сделала большой глоток и неожиданно для самой себя устремила на отца исполненный мольбы взгляд.
– Папа, пообещай мне одну вещь!
– Какую? – изумленно спросил он.
– Что будешь ссориться с мамой только в самых-самых крайних случаях!
Отец прищурился и встревоженно поинтересовался:
– Что с тобой сегодня? Все присматриваюсь и ничего не пойму… Ты случайно не заболела?
– При чем здесь это, папа? Я попросила дать обещание. – Лесли в отчаянии обхватила себя руками, будто на нее вдруг подули самые лютые в мире ветры. – На свете так мало любви, настоящей доброты, искренности… Надо беречь хотя бы то, что есть, – прибавила она совсем несчастным голосом.
Отец с тяжелым вздохом поднялся со стула, приблизился и обнял ее за плечи.
– Пообещать я ничего не могу, не все зависит от меня, Котя. Но буду очень-очень стараться.
Лесли прильнула к нему и опять беззвучно заплакала.
Она надеялась, что утром станет полегче, но новый день не принес перемен к лучшему. Гомон в коридорах колледжа, болтушки-студентки, щедрые на шутки и остроты ребята да напичканный знаниями лектор слишком не подходили ее нынешнему настроению, поэтому, с трудом пережив первое занятие, она незаметно ускользнула и поехала в детский сад. Но едва переступила порог, услышала чей-то визг и строгий голос Патриции и осознала, что в своей растерянности может недосмотреть за баловниками. Спасение следовало искать в чем-то другом.
Патриция встретила ее хмурым взглядом и зло ухмыльнулась.
– В чем дело? – спросила Лесли.
– Ни в чем, – враждебнее обычного ответила Патриция. – Чего ты ждешь? Раз приехала так рано, берись за работу!
Лесли стояла в дверях класса. Дети украдкой ей улыбались и неумело подмигивали. О чем-либо спрашивать, даже здороваться не решались, чувствуя воинственный настрой директорши.
– Послушай, я не… – пробормотала Лесли, не зная, что говорить. – Мне нездоровится… То есть, по-видимому, я сильно устала и хотела бы отдохнуть.
Патриция снова злобно усмехнулась.
– Догадываюсь, что у тебя за болезнь. И что за усталость. Ничего другого и не ожидала!
Лесли сдвинула брови.
– О чем ты?
Вместо ответа тетка впилась в нее сквозь стекла очков водянисто-серыми глазами. Лесли, ничего не понимая, покачала головой.
– Дай мне неделю отпуска. Я… не знаю… – Ей в голову пришла неплохая мысль. – Наверное, я сегодня же вечером полечу в Австрию. К маме. Через неделю вернемся вместе.
Губы Патриции опять презрительно скривились.
– Я тебя еще не отпустила, – ядовито заметила она. – Скоро День всех святых, надо подготовить праздник.
Лесли вскинула руку.
– Кстати, о празднике… – Она вспомнила про свою задумку помочь Ребекке, взглянула на более серьезного, чем обычно, Терри, представила выразительные глаза Рассела и прижала пальцы к дрогнувшим губам.
– Что ты хотела сказать? – Патриция взглянула на нее с подозрением.
Лесли покачала головой.
– Нет-нет, ничего… Об этом как-нибудь потом, ладно? А сейчас я пойду… Соберу вещи.
– Я тебя не отпустила, – чеканя слова, произнесла Патриция. – И не отпущу. – Она уперла руки в боки и прибавила более тихим зловещим голосом: – Кстати, что это за манера обсуждать столь серьезные вопросы в присутствии детей? Ты должна быть для них примером, примером во всем, понимаешь? – Она обвела племянницу многозначительным взглядом. – Стыдно и в высшей степени непрофессионально показываться им в таком виде.
– В каком? – Лесли растерянно подняла руку к волосам и только теперь вспомнила, что, вымыв их утром, даже не расчесала. Ее щеки, вчера мертвенно-бледные, теперь раскраснелись от волнения. Она опустила голову, заметила край рубашки, выглядывавший из-под свитера, и вспомнила о том дне, когда впервые увидела Рассела. Тогда у нее так же торчала рубашка, но оттого, что они играли с Терри – не из-за чудовищной рассеянности.
Патриция следила за каждым ее движением с нескрываемым злорадством. Лесли расправила плечи и вскинула голову.
– Если не дашь мне отпуска, я уволюсь, – как можно более твердо произнесла она.
Тут случилось непредвиденное. Четырехгодовалая девочка Молли, что сидела к Лесли ближе всех, вдруг вскочила со стульчика, порывисто подскочила к ней и обхватила ручками за ноги.
– Мисс Лесли!
Знала ли она смысл слова «уволиться» или просто почувствовала, что происходит, сказать было сложно. Следуя ее примеру, повскакали с мест остальные дети. Патриция велела всем сесть, громко застучала указкой по столу, пригрозила, что не поставит мультики, но ее никто не слушал.
Лесли, окруженная воспитанниками, присела на корточки и обняла всех вместе насколько хватило рук.
– Мисс Лесли! Мисс Лесли! – взволнованно повторяли дети. – Только не уходите совсем! Мы вас так любим!
– Милые вы мои, – бормотала Лесли, чуть не плача. – Не уйду, не уйду… Обещаю. Только немножко отдохну, наберусь сил…
Ее взгляд случайно встретился со взглядом Терри. Он смотрел на нее так, будто хотел сказать нечто важное, и забавно хмурил бровки. С ее губ чуть не сорвался вопрос: «Как поживает Рассел?», – но ей удалось вовремя пересилить свою слабость. Она выпрямилась и сказала, стараясь, чтобы в голосе не звучало боли:
– Все, ребятки, быстренько по местам! Ведь идет занятие! Пообещайте, что будете внимательно слушать мисс Пат и старательно делать, что она говорит!
Дети, торопливо возвращаясь к стульчикам и партам, ответили нестройным звонким хором:
– Обещаем!
– Молодцы! – Лесли перевела взгляд на Патрицию и посмотрела ей в глаза без тени страха. – Я уезжаю на неделю. Вернусь как раз перед Хеллоуином.
Патриция ничего не ответила.


Расселу казалось, что он сходит с ума. Лесли исчезла, не желала его больше знать и избегала с ним встреч. Что было вполне понятно…
Когда тем злополучным утром в прихожей зазвонил его сотовый и он вышел из гостиной, куда отнес Йоланду, она, позабыв о своей «больной» ноге, выскочила вслед за ним с воплем «дорогой!», который, ясное дело, услышала Лесли. Он попытался ей все объяснить, но голос зазвучал чертовски растерянно, и Лесли не захотела слушать.
Охваченный бешенством, боясь и думать о том, что Лесли его отвергнет, он велел Йоланде тотчас убираться. Она разразилась слезами и громкими признаниями. В былые времена то было его заветной мечтой – услышать из уст жены не ругань, а слова любви. Теперь же ее объяснения в вечных чувствах прозвучали неуместно, фальшиво, и впервые в жизни он испытал по отношению к матери своих детей нечто схожее с отвращением. Не желая к ней больше прикасаться – чтобы она снова не шлепнулась и не взвыла от притворной боли – и стремясь скорее встретиться с Лесли, он оставил Йоланду одну и поехал в гостиницу Марты. Девушка-администратор сказала, что Лесли нет. Вернется ли она сегодня или нет, никто не знал. Рассел спросил, может ли побеседовать с Мартой, но ему ответили, что хозяйка слишком занята. Он объяснил, что разговор его будет короткий и что это крайне важно, но администраторша лишь извинительно улыбнулась и не прибавила больше ни слова.
Чтобы не терять времени, он поехал к дому Лесли и долго звонил в дверь, но ему никто не открыл. Сотовый она упорно не включала, однако через каждые пять минут Рассел набирал ее номер вновь и вновь. Йоланды, когда он, совершенно потерянный, вернулся домой, уже не было. Номер домашнего телефона Лесли удалось без труда узнать в справочном, но она то ли не брала трубку, то ли ее правда не было. Рассел позвонил в отель Марты и заявил секретарше, что, если его не соединят с хозяйкой немедленно, он будет названивать целый день и всю ночь. Девица имела полное право тотчас положить трубку и обратиться в полицию, но, очевидно, растерялась и настороженно спросила:
– Как вас представить?
– Рассел Доусон. Я друг ее крестницы, Лесли Спенсер. Близкий друг…
– Минутку. – В трубке заиграла мелодия. Рассел не знал, что будет говорить, и даже не пытался заранее подобрать нужные слова. В голове стучала единственная мысль: найду ее, чего бы мне это ни стоило, и заставлю поверить.
– Алло? – послышался строгий голос Марты.
Неделю назад она была куда более приветлива, мелькнуло в голове Рассела, но задумываться о столь несущественных вещах не было времени.
– Я Рассел… Рассел Доусон. Помните меня?
– Прекрасно помню, – так же сдержанно ответила Марта.
– Мы договорились с Лесли, что сегодня вместе приедем в вашу гостиницу, но произошло чудовищное недоразумение, – торопливо проговорил Рассел, мечтая поскорее перейти к главному. – Мне сказали, что она уже уехала…
– Правильно, – с нотками негодования произнесла Марта.
– Не подскажете куда? Где я могу ее найти? Я должен срочно с ней поговорить.
– Ничего я вам не подскажу! – грозно повысив голос, заявила Марта. – И очень попрошу, – прибавила она тише и с мольбой, – оставьте Лесли в покое. Моя крестница – добрый, порядочный, достойный человек.
– Знаю! – выпалил Рассел, задыхаясь от волнения и желания все разъяснить. – И, клянусь вам…
– Забудьте о ней! – В трубке щелкнуло и послышались равнодушные гудки.
Рассел схватился за голову. Что делать?! Казалось, бедам и злоключениям не будет конца. Лесли будто испарилась, отношения с Йоландой напрочь испортились, а договариваться о встречах с детьми предстояло в любом случае с ней. Ничего, этот вопрос я так или иначе решу, подумал Рассел. В крайнем случае, обращусь в суд. Только бы найти Лесли…
Он целый день набирал ее номера, но ответа так и не получил, несколько раз съездил к ее дому, но там никого не было. А утром, ночь напролет промучившись без сна и покоя, поехал в детский сад, хотя и почти не надеялся на помощь Патриции или Келли.
Ему навстречу вышла директриса. Час был ранний, и в комнатах для игр и занятий царила тишина. Детей, наверное, еще кормили завтраками родители в собственных кухнях.
– Мисс Элбертсон… – выпалил Рассел, останавливаясь у порога и переводя дух.
– Мистер Доусон? – Она смерила его удивленно-пренебрежительным взглядом. – Так рано? А где Терри?
Рассел поднял руки.
– Я без него. Терри привезет сестра. Я по другому поводу.
В глазах Патриции блеснуло злобное торжество, будто она сразу догадалась, в чем дело, и уже представляла себе, как откажет странному визитеру в любой услуге, о какой бы он ни попросил.
– Понимаете, я должен побеседовать с мисс Спенсер, – медленно проговорил Рассел, раздумывая, не махнуть ли на эту затею рукой. Увы, другого выхода не было, следовало перетерпеть любые насмешки. – Но нигде не могу ее найти…
– О чем вам с ней беседовать? – сквозь зубы процедила Патриция.
– Гм… – Рассел запнулся. Упоминать о бывшей жене в разговоре с таким сухарем, как Патриция, было бы более чем глупо. – Уверяю вас, я не замышляю никакой низости…
Патриция рассмеялась издевательским смехом. И вдруг помрачнела.
– Да как у вас только хватает совести? – спросила она, испепеляя Рассела взглядом. – Впрочем, неудивительно. Какая она сама, такие у нее и дружки!
– Не смейте говорить о ней в таком тоне! – прогремел Рассел.
Патриция, будто не услышав его слов, многозначительно прищурилась.
– Помните, я попросила вас уделять мальчику побольше внимания?
Рассел не ответил. От предельного отчаяния, возмущения и невозможности что-либо изменить в нем все рвалось и бурлило.
– Так вот: лучше уж держитесь от него подальше, – заключила Патриция тоном оскорбленной добродетели. – Не подавайте дурного примера. – С этими словами она повернулась на низких каблуках и с гордо поднятой головой зашагала прочь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Не размениваясь по мелочам - Тиммон Джулия

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Не размениваясь по мелочам - Тиммон Джулия



Ну...rnПочитать можно.
Не размениваясь по мелочам - Тиммон Джулияинна
29.02.2016, 12.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100