Читать онлайн Гавайская рапсодия, автора - Тернер Дебора, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гавайская рапсодия - Тернер Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.51 (Голосов: 57)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гавайская рапсодия - Тернер Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гавайская рапсодия - Тернер Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Тернер Дебора

Гавайская рапсодия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

— Почему ты не женат? — спросила Констанс три дня спустя. Она лежала на коврике в тени дерева. — Дипломату для карьеры лучше быть женатым.
— Это так. — Он сидел в шезлонге в одних шортах, которые знавали лучшие времена. Его глаза были закрыты солнцезащитными очками. — Но никто об этом впрямую мне не говорит, и я не обращаю внимания на мнение окружающих.
— Какое высокомерие! — рассмеялась она. Это действительно было высокомерие, но не намеренное, как она начала понимать. Если бы она осталась с ним, то ей пришлось бы бороться с его высокомерием. А поскольку такой вариант невозможен, то это ее не касается.
— Знаешь, я читала в какой-то статье, что если мужчины не женятся до тридцати лет, то часто они вообще уже не женятся.
Сидней поднял брови и окинул взглядом ее уже слегка загоревшее тело.
— Если бы ты хотя бы иногда, кроме своих журналов, читала книги, то тогда тебе было бы известно, что журналы часто ошибаются, — язвительно сказал он.
Констанс усмехнулась.
— Книги я читаю. Но ты не ответил. Почему ты не женат?
— Просто я еще не встретил ту, с кем хотел бы прожить всю оставшуюся жизнь, — спокойно заявил он.
Это, разумеется, относится и к ней. Три дня, проведенных вместе в уединении, они, оторванные от каждодневной суеты городской жизни и предававшиеся наслаждению плотскими усладами, провели в гармонии с окружающей дивной природой и друг с другом. Они безо всякого стыда предавались чувственным радостям, большую часть времени проводя в постели. Каждый день они много и с удовольствием плавали в бассейне. Ели, когда бывали голодны, засыпали в объятиях друг друга, когда уставали. В их отношениях царила полная идиллия.
Между ними все время сохранялось негласное понимание, что они здесь только из-за страсти, которая пока что не получила полного удовлетворения.
— Никого? Должно быть, ты слишком придирчив.
Сидней пожал плечами.
— Возможно. Я родился не в законном браке, так что с малых лет понял, что брак это не обязательно.
Констанс неуверенно посмотрела на него. Он в первый раз заговорил о своем детстве.
— Тебе было трудно? — спросила она.
— Нет. Вначале я все принимал как должное, а когда осознал истинное положение дел, то был уже достаточно взрослым, чтобы все понять. У моего отца была жена, которая не могла дать ему детей и которая не любила его.
Констанс ждала, что Сидней продолжит, но он молчал. И она спросила:
— Но почему тогда они не развелись?
— Из-за религиозных убеждений. К тому же свою роль сыграла и финансовая сторона дела. Думаю, он хотел бы жить с моей матерью, но она сама на этом не настаивала, поскольку ее, видимо, устраивал тот образ жизни, который она вела. Она была художницей, и довольно известной, а законный муж, который постоянно был, бы рядом, мешал бы ей.
— А как же ребенок? — сухо спросила Констанс.
— У ребенка была постоянная няня, — ответил он, словно удивляясь ее проницательности. — И этому ребенку повезло гораздо больше, чем тебе. Я был не очень чувствительным, к тому же няня любила меня. Мать тоже по-своему меня любила, да и в любви отца сомневаться не приходилось.
О родителях он говорил как-то отстранение. А Констанс хотела знать о нем все, но не решалась переступить некую грань, боясь показаться излишне любопытной.
Она старалась не забывать, что условия игры, которые сама предложила, не предусматривают слишком откровенных разговоров. В конце концов, это не ее дело. Похоже, Сидней так не считал, поскольку после короткого молчания спросил:
— Расскажи мне о своем детстве, пожалуйста. Как погибли твои родители?
Она посмотрела на него из-под ресниц. Констанс ждала этого вопроса и поэтому была готова к нему. Стараясь не обращать внимания на мурашки, забегавшие вдруг по спине, она сказала:
— Мне почти нечего рассказывать. Они погибли в автокатастрофе, и меня отправили в Австралию к тете…
— В маленький городок, — продолжил за нее рассказ Сидней. Ее пораженный взгляд он встретил улыбкой. — Ты сама рассказала мне об этом в начале нашего знакомства, когда мы оба старательно пытались не поддаваться влечению друг к другу.
— А почему ты не хотел поддаваться? — Спросив, она тут же пожалела об этом.
Улыбка сошла с его лица, и он с иронией в голосе ответил:
— Почему-то меня всегда тянуло к длинноногим белокожим и рыжим девушкам, с глазами, уголки которых очаровательно щурятся. Но мне совсем не нравится, что мои гормоны все решают за меня.
— И ты старался держаться от меня подальше?
— Совершенно верно, — признался он. Что ж, она догадывалась, как много значит для него контроль над собой. Почему же она чувствует себя так, словно ее обманули? Ведь, что ни говори, она тоже понимала, что и ее чувства к нему ограничиваются исключительно физиологией.
Но в ней теперь происходят некоторые перемены, а вот в нем, очевидно, нет. Да, сексуальное притяжение сохраняло свою остроту, но в Констанс зарождались и другие чувства — уважение и восхищение. Сама не сознавая этого, она надеялась, что он испытывает то же самое по отношению к ней.
— Но, разумеется, мне не удавалось выбросить тебя из головы, — спокойно продолжал он. — Куда бы я ни приходил, повсюду встречал тебя. Более того, я искал встречи с тобой. Потом я увидел, как уверенно и компетентно ты держишься на работе, как ласкова с ребенком и как, стиснув зубы, сохранила здравомыслие и даже проявила смелость, не испугавшись, когда тот парень размахивал револьвером. И мне стало казаться, что все остальные женщины в моей жизни были только прелюдией к встрече с тобой.
— Уверена, ты говоришь это всем рыжеволосым девушкам, — стараясь придать шутливый тон своим словам, заметила она.
— Я мог бы сказать, что с тобой у меня все по-другому, но ведь ты не поверишь мне, верно?
— Наверное, нет. — Она ответила очень небрежно, словно эта тема ее не интересует, что далось ей не без усилий.
— Но ты в свою очередь с неменьшей старательностью делала то же самое. Ты изо всех сил пыталась не обращать на меня внимания.
— У меня, — заговорила Констанс, забыв о своем решении держаться холодно, — нет привычки вешаться на шею каждому высокому светлоглазому мужчине, который проходит мимо.
Сидней мягко рассмеялся.
— Может, и нет, но я видел, как твои усилия идут прахом, когда ты смотришь на меня.
— И это подогревало твой интерес?
— Другими словами, решил ли я соблазнить тебя, чтобы проверить свою силу? Неужели ты так думаешь, Констанс?
Хотя он сказал это так, будто эта тема его не слишком сильно интересует, Констанс безошибочно поняла, что он сердится.
Смутившись, так как она ждала другого ответа, Констанс проговорила:
— Я знаю, что это не так.
— Моя мать говорила мне, что женщины всегда выбирают самого сильного и влиятельного из своих поклонников. Так повелось с тех древних времен, когда сила мужчины гарантировала его детям выживание. Она читала книгу о Средних веках, в которой говорилось о том, каких младенцев больше выживало, — детей аристократов, торговцев или крестьян. Так вот, наибольшее количество выживших детей оказалось среди аристократов.
— Это потому, что их лучше кормили и за ними лучше ухаживали.
— Но теперь, — сказал он, — это обеспечивается не происхождением, а хорошей высокооплачиваемой работой, не так ли?
— Ты хочешь сказать, что я меркантильна?
— Нет, я же не подозреваю тебя в желании выйти за меня замуж. Мы ведь оба знаем, что это не так, верно? Но, по теории моей матери, состоятельного человека женщины чаще находят сексуальным и привлекательным, чем малообеспеченного.
Констанс открыла рот от удивления. Она была рада, что за полями соломенной шляпы он не видит ее лица.
Тем временем он продолжал:
— Да, я знаю, о чем ты думаешь. Моя мать должна была придерживаться именно таких взглядов, если принять во внимание характер ее отношений с моим отцом. И я не говорю, что верю во все это, хотя некоторая доля правды здесь есть. Я совершенно уверен, что твое предубеждение против дипломатов и мое влечение к женщинам определенного типа не более чем предрассудки. Я не думаю, что каждого встречного дипломата ты рассматриваешь как потенциального мужа, а я не тащу в постель каждую, у которой соответствующая внешность.
Констанс ехидно спросила:
— Значит, только некоторых, кто тебе особо понравился?
В его улыбке чувствовалась насмешка.
— Нет. Несмотря на мое поведение в эти дни, обычно я сдерживаю себя. Физические данные производят впечатление только в первый момент. Затем за волосами, глазами и ногами я вижу некую конкретную женщину с недостатками или достоинствами, и желание гаснет.
Констанс не хотела спрашивать, но не удержалась:
— И со мной было так же?
— Тогда, в первые дни знакомства, я не смог справиться с собой. На какое-то время, когда я почувствовал, что теряю над собой контроль, я решил, что немного свихнулся. Я так тебя хотел! Ты снилась мне по ночам, и я непрестанно думал о тебе днем. Такого со мной еще никогда не случалось.
— И поэтому ты держался со мной так отвратительно, как только мог. — Она произнесла это совершенно спокойно, даже весело, с едва уловимой ноткой осуждения.
— Вовсе не отвратительно, — твердо ответил Сидней. — Я был в отчаянии. Я пытался установить между нами дистанцию, но, к собственной досаде, не сумел. Я под самыми разными предлогами старался тебя увидеть, ревновал, если ты находилась с кем-то другим.
— И тогда ты решил избавиться от этого беспокойства другим способом — организовал этот райский отпуск. А что бы ты делал, если бы я отказалась?
— Боюсь, это прозвучит слишком самоуверенно, но я почти не сомневался, что ты согласишься.
— Самоуверенность тут ни при чем, — проговорила Констанс. — Конечно, ты знал, каким будет ответ. Тогда вечером, когда мы прощались, я сама предложила тебе себя на тарелочке. Мне казалось, что после этого я стану тебе отвратительна. По крайней мере, себе я точно стала противна.
Сидней посадил Констанс к себе на колени.
— Тот вечер… Как сказка из «Тысячи и одной ночи», прекрасный экзотический сон наяву. Мне никогда не нравились женщины, которые сами приходят к мужчине, хотя я сам не понимаю почему. Я всегда считал, что в женщине мне нравятся тактичность и скромность, но тогда ты словно взорвала мой ум, мою психологию, устои и привычки. Ты идеальная женщина, в тебе соединяются красота и интеллект, доброта и самостоятельность, энергичность и нежность. Сочетание этих качеств и сделало тебя такой, какая ты есть. И я тогда уже понял, что у нас с тобой не получится история на одну ночь. Это обесценило бы наши чувства, а мне не хотелось этого допустить. — Он поджал губы. — И, кроме того, я боялся, что вскоре эти чувства потеряют остроту.
Ей опять стало больно.
— Великие умы мыслят одинаково, — насмешливо отозвалась она.
— Но мы ведь ошиблись, не так ли? Знаешь, теперь мне кажется, что, уже устраивая для нас этот отдых, я понимал, что простого удовлетворения физиологического желания будет мало, — мягко продолжал он. — Разумеется, мне неприятно в этом признаваться. — Он помолчал, и его глаза сверкнули золотыми искорками.
Затем он решительно проговорил:
— Констанс, выходи за меня замуж.
От неожиданности она онемела. Чего-чего, но такого поворота в их отношениях она никак не ожидала. Может быть, ей послышалось? Или она чего-то не поняла? Но Сидней молча смотрел на нее в ожидании ответа.
— Нет, — наконец не очень решительно проговорила она. — Нет, только не это. Пожалуйста.
— Но почему нет? Теперь мы оба знаем, что у нас не только замечательный секс, но и нечто большее. Разве теперь ты сможешь расстаться со мной?
Не в силах взглянуть ему в лицо, Констанс зажмурилась. Она боялась смотреть ему в глаза, которые имели сверхъестественную власть над ней.
— Ты же не хочешь на мне жениться. Помнишь, мы с тобой договорились, что все это нужно только для того, чтобы успокоиться…
— Тогда мы были идиотами. Посмотри на меня, Констанс. Ты ведешь себя, как маленькая девочка, которая не хочет слушаться и попусту упрямится. Не стоит.
Да, конечно, она упрямится, но дело не только в этом. Она отдавала себе отчет в том, что не имеет никакого права выходить замуж за Сиднея. Он улыбался, но его глаза смотрели прохладно. Они стали совсем светлыми. Сидней положил руку на невысокий холмик ее груди.
— Посмотри, какая у меня темная кожа по сравнению с твоей, — сказал он так, что у нее замерло сердце. — Темное и светлое. Может, я искал бы такое цветовое сочетание всю жизнь, если бы не встретил тебя. Понимаешь, Констанс?
Констанс не могла ни дышать, ни двигаться. Она прошептала:
— Не понимаю.
— Тогда выходи за меня замуж, и у нас будет целая жизнь, чтобы во всем разобраться и все понять.
Она резко вздохнула, накрыла его ладонь своей рукой и запинаясь сказала:
— Секс еще не любовь, Сидней. А жениться нужно только по любви.
— Как бы ни называлось то, что возникло между нами, мы должны это сохранить. Мы умеем говорить друг с другом, мы умеем спорить без ссор, нам хорошо вместе… Да, должен признаться, у меня была мысль, что, после того как мы переспим, как пройдет очарование новизны, мы станем друг другу не нужны. Но мне с тобой по-настоящему интересно. Не будет ли с моей стороны слишком самоуверенным предположить, что тебе так же хорошо со мной?
Констанс поднялась с его колен.
— Ты же знаешь, что да, — пробормотала она. — Но я не могу выйти за тебя замуж, твердо сказала она.
— Не можешь? — Его голос звучал жестко. — Или не хочешь?
Она должна сказать, что не хочет. Тогда он возненавидит ее и скоро забудет. Но Констанс не смогла сделать этого. Да и он не поверил бы.
К тому же ей не хотелось его обманывать, он не заслуживает такого.
И, когда она ему все расскажет, он уже не захочет на ней жениться. Может, даже станет презирать ее.
— Я должна была уехать отсюда, как только увидела тебя, — задыхаясь от волнения, проговорила она, — потому что уже тогда знала… всегда знала… у нас нет будущего. Сидней, мои родители — это Гордон и Джой Кармайклы. Наверное, ты о них слышал. Двадцать лет назад они работали в австралийском посольстве в Гонконге. А потом их обвинили в шпионаже в пользу Советского Союза. Они покончили с собой прежде, чем обвинение было официально предъявлено, так что никаких сомнений в их виновности не осталось. Если ты женишься на дочери таких людей, с твоей карьерой будет покончено.
Констанс слышала, что Сидней встал, но не подняла головы.
— Зачем ты мне все это рассказываешь теперь? — спросил он таким тоном, что у Констанс внутри все похолодело.
— Обычно я не болтаю об этом всем и каждому, — с болью в голосе ответила она. — Я вовсе не горжусь тем, что они сделали. Они разрушили не только свою жизнь, но и карьеру моей тети. Она тоже была на дипломатической службе, возможно даже стала бы первой в Австралии женщиной-послом. Но отмыться от грязи нельзя, Сидней. Если бы я вышла за тебя замуж, то испортила бы и твою карьеру тоже. Ведь еще многие политики и дипломаты помнят моих родителей и знают, что с ними произошло. И есть люди, которые только и ждут удобного случая, чтобы тебе навредить. Ты это знаешь не хуже меня. Тим Карсон, например. Все это очень грустно, но, к сожалению, от правды никуда не спрячешься.
— Я в состоянии справиться с любыми Карсонами, — высокомерно бросил он. Констанс покачала головой.
— Это был бы твой конец, Сидней.
— Констанс, это было бы… На ее ресницах заблестели слезы, комок подступил к горлу.
— Я знаю, что это так, — возбужденно перебила она Сиднея, глотая слезы. — Когда я рассказала Фрэнку об этой истории, он посоветовался с родителями, со своим дядей-послом и они в один голос заявили, что женитьба на мне стала бы концом его блестящего будущего.
— Господи, да они просто стадо старых баранов…
— Я не выйду за тебя замуж, — твердо повторила Констанс. — И когда ты сам хорошо подумаешь, то поймешь, что я права.
— Констанс, я знал, кто ты, еще до того, как мы расстались месяц назад.
Она не смогла скрыть удивления, такого поворота она никак не ожидала.
— Что? — выдавила она из себя.
Сидней прищурившись посмотрел на нее, его лицо было полно решимости и сострадания к Констанс.
— Тебя узнал один человек из нашей делегации.
— Это тот, из службы безопасности? — глухо спросила она. — Он подходил ко мне в спортивном зале.
— Да, Хоуптон. Он сказал, что ты очень похожа на мать и цветом волос, и чертами лица. Ты так же поворачиваешь голову, как она это делала, да и мимика та же. Хоуптон почти не сомневался, что узнал тебя, хотя ты сменила фамилию. Он посмотрел твое досье здесь, в отеле, но не удовлетворился им и связался со спецслужбой Австралии. И перед нашим ужином он сказал мне, что ты дочь Кармайклов.
— И поэтому Хоуптон тогда отозвал тебя? вдруг вспомнила Констанс. — А Тим Карсон знал об этом?
— Нет, конечно, — сказал Сидней. Это почему-то ее успокоило.
— Да, Хоуптон сказал мне об этом тогда, на лестнице, — продолжал он. — Но в этом нет ничего такого, Констанс, Обычная проверка. Ты ведь жила под чужим именем, никому не говорила о своем прошлом и по службе имела доступ к секретной информации.
— Вот как? Я не знала, что склонность к шпионажу передается генетически. Интересно, тебе Маккуин предложил позвать меня на ужин и использовать свое мужское обаяние, чтобы я с тобой пооткровенничала, не так ли?
Он замялся всего на сотую долю секунды, но Констанс все же заметила это, так как хорошо изучила его.
— Да.
А она-то еще принимала мистера Маккуина за порядочного человека. Еще одна разбитая иллюзия.
— Надо было напоить меня, пару раз поцеловать, чтобы я потеряла голову, а затем задать несколько вопросов, глядя мне в лицо? Так ведь? Такое задание тебе было дано?
Сидней пожал плечами.
— Может быть, он и имел в виду нечто подобное. Теперь ты понимаешь, почему я тогда был так зол, почему задавал тебе те бестактные вопросы. Я чувствовал сильное влечение к тебе, я боролся с собой. К тому же я должен был использовать свои чувства для того, чтобы собрать о тебе информацию. Это было омерзительно.
— Но ты все же сделал это, — глядя ему прямо в глаза, сказала Констанс.
— Да, сделал. Частично потому, что хотел с тобой поужинать, поцеловать тебя. Но еще и в надежде, что ты окажешься шпионкой, а это сразу же убило бы все мои чувства к тебе. И все было бы намного проще. А потом… я захотел узнать, как много значил для тебя этот чертов Кларк.
Констанс молча обдумывала его слова. Она старалась не поддаваться проблеску надежды в своем сердце. Она понимала, что здесь ничего не поделаешь. Ничто не может изменить ситуацию. Сидней хочет, чтобы весь мир плясал под его дудку. К сожалению, так не бывает, Она грустно сказала:
— Но дело даже не в этом. Это просто невозможно. — Ее глаза опять наполнились слезами. Быстро, чтобы он не успел перебить ее, она произнесла; — Фрэнк, он… был… такой же честолюбивый, как и ты, и он действительно любил меня, Сидней. И он не сразу сдался. Но реальность разбила его мечты о нашем будущем. Мы живем в реальном мире, а не в раю, который ты создал для нас на неделю.
Сидней подошел к ней, положил руки ей на плечи и повернул лицом к себе.
— Он был трус, — сказал он. — Поверь мне, дорогая.
Констанс охватило отчаяние. Окружающий мир словно повернулся к ней обратной стороной, утратив теплоту и радость.
— Дело не в том, верю я тебе или нет. — Она наклонила голову и поцеловала сильное запястье, лежавшее у нее на плече.
— Тогда почему?.. — Его голос зазвучал возмущенно.
— Пожалуйста, не делай так, чтобы мне стало еще хуже, — прервала его Констанс. — Я дочь предателей. Я знаю, что информация, которую они продали Советам, привела к гибели шести агентов — американцев и британцев. У правительств хорошая память, к тому же они с большим вниманием изучают жен своих дипломатов. Если мы поженимся, тебе станет гораздо труднее делать карьеру. Ты это знаешь лучше меня, Разве я не права?
Сидней помолчал, взвешивая ее слова. Затем коротко сказал:
— Возможно…
Да, он действительно не такой, как Фрэнк, Ни протестов, ни сладких заверений, ни пустых обещаний. Все честно и откровенно.
— Неужели ты думаешь, что я смогла бы спокойно жить, зная, что сделала с тобой?
— Ты сильно преувеличиваешь.
— Не надо, — прошептала она. — Я знаю, как тебе важна твоя карьера. Мистер Маккуин сказал, что у тебя блестящее будущее. Я не могу перечеркнуть все это.
— Понимаю. — Его лицо было серьезным и непроницаемым.
Констанс еле сдерживалась из последних сил, Еще чуть-чуть, и она разрыдается, но она не должна демонстрировать, как ей больно. Он хороший человек, но позже он все равно понял бы, что у их отношений нет будущего.
— Я сейчас же уеду, — сказал он. — Но тебе, разумеется, незачем уезжать. Этот коттедж — твой до конца недели.
Она не знала, как ей реагировать на его слова, поэтому только и смогла проговорить:
— Сидней, нет. Не надо так.
— А что ты предлагаешь? — вежливо осведомился он.
Констанс закусила губу.
— Я… мы… могли бы…
Он не сводил с нее ледяного взгляда.
Констанс с трудом сглотнула.
— Незачем прерывать наш отдых, — сказала она, изо всех сил стараясь говорить спокойно, хотя ей казалось, что она сейчас умрет от горя. Боясь ранить его, она прибавила:
— Мы могли бы изредка встречаться.
— Ты хочешь предложить роман на расстоянии? — не без иронии спросил он. — Мы встречались бы каждые три месяца или что-то в этом роде? Ты этого хочешь, Констанс? Хочешь милого, удобного любовника, который не вмешивается в твою жизнь? Знаешь, я не придерживаюсь взглядов моей матери. Мне это не кажется привлекательным.
Констанс из последних сил старалась сохранять внешнее спокойствие.
— Ты прав, — помолчав, произнесла она. — Мое предложение было глупым.
— Очень, — подтвердил Сидней. Гордость заставила ее поднять голову и заговорить спокойным и чуть насмешливым тоном:
— Значит, будем действовать по закону Старлинга: все или ничего.
— Я предпочел бы быструю смерть медленному угасанию. — Сидней отвернулся и пошел от нее прочь. Солнце играло в его каштановых волосах, освещало его сильное смуглое тело В то мгновение, когда Дрейк уходил из ее жизни, Констанс поняла, что сама себя обманывала. Она все же попала в старую как миг ловушку. Она не просто желала Сиднея, она любила его. И теперь судьба распорядилась так что она никогда не будет с ним рядом. Она вынуждена расплачиваться своим счастьем за поступки родителей.
Дрейк уехал, не оставив даже записки. Две недели спустя Констанс была уже в своем агентстве.
Хьюги сказала ей:
— Да, кстати, по почте мы получили письме и чек — комиссионные за твою работу в отеле «Гранд Каскаде».
Констанс помрачнела. Она была поставлена в достаточно унизительное положение, но, ( другой стороны, теперь ей не придется объяснять, почему ей не заплатили за неделю работы в отеле.
— А что в письме? — Интересно, где теперь Сидней и что он делает?
Хьюги весело посмотрела на нее.
— Письмо для тебя, с пометкой «лично». В письме оказался чек на сумму, какую она получила бы, отработав неделю, но в двойном размере, и короткая записка.
«Дорогая Констанс, пожалуйста, примите это. Желаю вам счастья. Искренне ваш С.Д.».
Она порвала записку, а деньги отдала в благотворительный фонд.
Раньше Констанс считала, что уже много пережила на своем веку. Но оказалось, что предательство Фрэнка просто безобидная царапина по сравнению с тем, каково ей приходится теперь. Перед этим страданием тускнело даже тяжелое воспоминание о трагической смерти родителей. Она теперь все делала механически, по инерции, а мысли ее были далеко от действительности. Она думала о Сиднее, вспоминала его лицо, голос, запах. В памяти всплывали их разговоры. Она перестала есть и спать, похудела на три килограмма и обнаружила две новые морщинки на лице. Только настояниями подруги она стала с трудом запихивать в себя еду и впервые в жизни принимать снотворное. Ей потребовалось несколько недель, чтобы потом от него отказаться. Во сне она часто видела Сиднея, а когда просыпалась, у нее от тоски болело сердце. Она не знала, как ей жить дальше и что делать со своими переживаниями. Жизнь утратила всякий смысл.
Прошло два месяца, с тех пор как Констанс покинула гавайский коттедж. Как-то она выходила из музея Метрополитен. И здесь увидела его. Да, это был он. Среди толпы она всегда узнала бы эти широкие плечи и гордо посаженную голову.
У нее пересохло во рту, в висках застучало. Мозг лихорадочно заработал, появилась нелепая надежда. Она осталась стоять на верхней ступеньке, а Сидней спускался по лестнице впереди нее. И тут она увидела, что он не один: вместе с ним спускалась женщина. Она неожиданно споткнулась и, засмеявшись, взяла Дрейка, под руку.
Женщина была высокая, рыжеволосая: стильно одетая. Констанс вспомнила ее. Джастин Мюллет.
От ревности Констанс почти затошнило. Она замерла на верхней ступеньке, не в состоянии двинуться. Ее как будто парализовало. Парочка ступила на тротуар и двинулась по направлению к Центральному парку.
— С вами все в порядке? — раздался рядом: голос с типично нью-йоркской интонацией.
— Да. — Констанс обернулась и встретилась глазами с встревоженной девушкой несколькими годами моложе ее самой. — Просто немного затошнило, — солгала она. — Ничего, все будет в порядке.
— Может, поймать вам такси?
— Нет, я просто постою несколько минут, Спасибо.
— Пожалуйста, — автоматически отозвалась девушка и пошла вниз по лестнице. На нижней ступеньке она остановилась и еще раз посмотрела на Констанс.
Тронутая заботой, Констанс помахала ей рукой и стала смотреть вслед Сиднею и Джастин. Она так и простояла, пока они не скрылись из виду.
Такую боль просто невозможно терпеть, И все же Констанс нашла в себе силы спуститься по лестнице и поймать такси.
Дома она долго не двигаясь сидела на диване, обхватив колени руками. Ей хотелось стереть из памяти ту картинку, которая произвела на нее такое сильное впечатление, — веселые Сидней и Джастин под ручку спускаются по лестнице… Они держались так естественно, в отчаянии думала Констанс, прикасались друг к другу уверенно и привычно.
Она старалась подавить ревность. Ведь если она по-настоящему любит Сиднея, то должна желать ему счастья, она и желает ему этого. Но как тяжело видеть его с другой женщиной!
— Конечно, — неестественно громко произнесла она, как будто обращалась конкретно к кому-то, — конечно, я хочу, чтобы он был счастлив.
На самом деле смириться с тем, что он женится на другой, она все равно не могла. Это было выше ее сил.
Должно быть, Сидней и Джастин приехали в Нью-Йорк на конференцию, проходившую под эгидой ООН. Констанс старательно избегала читать материалы об этой конференции в газетах, выключала телевизор, когда в новостях давали какую-нибудь информацию, даже запрещала себе думать о том, что Сидней, возможно, присутствует на ней. Ну почему случилось гак, что в огромном Нью-Йорке они все же встретились? Ну почему она не вышла из музея минутой позже?
На следующее утро телефонный звонок разбудил Констанс. Она заснула только под утро, и ;он был тяжелым. Она жалобно застонала, ус-1ышав в трубке голос Хьюги.
— Конечно, я понимаю, что сейчас выходные, — сказала та, — но у нас безвыходная ситуация. Их переводчик подхватил какую-то инфекцию, и нас просили прислать кого-нибудь с японским и французским.
— А почему меня, а не Джи Линг?
— Она занята до конца недели. Констанс сдалась.
— Ну ладно. — Работа поможет ей не думать о Сиднее и Джастин.
Переговоры проходили в отеле неподалеку от здания ООН. Они начались в обед и закончились только в восемь вечера. И, разумеется, у Констанс не было возможности размышлять над собственными проблемами.
После рабочего дня, когда швейцар подозвал для нее такси, она подумала, что сегодня точно сможет уснуть. Больше не будет кошмаров, где Джастин и Сидней сплетаются в страстных объятиях. Не будет полусонных воспоминаний о тяжести его тела, о запахе его кожи, о том, как быстро отзывался он на одно прикосновение ее руки.
— Всего хорошего, мэм, — сказал швейцар, когда к подъезду подрулило желтое такси.
Констанс собиралась было сесть в него, как вдруг сзади послышался вкрадчивый голос:
— Здравствуйте, мисс Маккинон. Или я должен называть вас мисс Кармайкл?
Констанс едва не споткнулась. Она почувствовала, что побледнела, а сердце замерло.
Рядом с ней стоял Тим Карсон; его широкое, грубоватое лицо светилось таким удовлетворением, что она задрожала.
— Дамочка, вы садитесь или нет? — раздраженно окликнул ее таксист.
Впервые в жизни ее обрадовала грубость нью-йоркских таксистов. Констанс почти рухнула в машину. Но человек, которому все-таки посчастливилось раскопать свой кусочек грязи, тоже сел в такси рядом с ней. Констанс отодвинулась и не стала спорить, когда Карсон назвал шоферу адрес известного фешенебельного ресторана.
— А почему… — начала она, но он ее тут же перебил.
— Думаю, нам есть о чем поговорить, — вежливо сказал Карсон, пристально всматриваясь в ее лицо. — Там нас никто не услышит.
Он тоже опасен, как и Сидней, но по-другому. В Тиме Карсоне чувствовалось что-то не вполне нормальное. Констанс поежилась, у нее защемило сердце.
— Не ожидала встретить вас здесь, — сказала она, стараясь говорить слегка удивленно, но не в коем случае не испуганно.
— Вот как? — улыбнулся он.
— Вы, наверное, приехали на конференцию? — сказала она, крепко сжимая пальцами ремешок своей сумки.
— Отчасти.
Такси подъехало к ресторану. Расплатившись с водителем, он вышел из машины и помог выйти Констанс, сжав ее локоть так, что ей захотелось вырваться и убежать.
— Я не одета для такого места, — осмотревшись, сказала она.
Карсон покровительственно улыбнулся.
— Моя дорогая Констанс, вы затмите здесь всех присутствующих дам, не сомневаюсь в этом.
— Вы мне льстите, — насмешливо ответила она.
— Да ладно, будто вы не знаете, что все в «Гранд Каскаде» считали вас первой красавицей. Вы даже заставили Джастин ревновать. Она не могла смириться с тем, что Сидней уделял вам внимания ничуть не меньше, чем ей. Но, что бы там ни было, они опять вместе.
Тут Констанс поняла, что ему все равно, кому причинять боль, лишь бы это сработало и хоть как-то задело Сиднея.
Констанс сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Интересно, что еще известно Карсону? Когда первый приступ паники прошел, ей стало ясно, что у него вряд ли есть информация, что она и Сидней провели вместе неделю на острове. В противном случае он так бы себя не вел.
Скорее, Карсон просто подозревает, что у нее с Сиднеем был роман, и пытается вызвать у нее ревность.
Констанс охватило негодование.
Мы еще посмотрим кто кого, сказала она себе. Я сама обведу тебя вокруг пальца.
Они вошли в ресторан и сели за столик, откуда хорошо просматривался вход. После излишне долгого выбора вина, которое затеял Карсон, Констанс заказала себе закуску и салат.
— Не слишком много, — заметил он, и его глаза странно блеснули. — Вы плохо себя чувствуете? Кажется, вы немного похудели со времени нашей последней встречи.
Он решил, что она чахнет из-за разбитого сердца?
— Со мной так всегда бывает летом. А ем я вообще немного, — ответила она. — А здесь очень большие порции.
— Вы бывали в этом ресторане раньше? — Он не смог скрыть досаду.
Нет, все-таки он со странностями.
— Нет, не была. Я имею в виду американские рестораны вообще.
Но Карсон уже смотрел куда-то поверх ее головы тем же непонятным взглядом.
— Смотрите, кто пришел! — воскликнул он.
И тут Констанс догадалась, что он задумал. Она спиной почувствовала присутствие в зале Сиднея.
Карсон просто подставил ее. Разумеется, он привел ее сюда не просто так. Он оказался хитрее, чем ей казалось. Решил устроить неожиданную встречу с Сиднеем и понаблюдать, как они выйдут из щекотливой ситуации.
Господи! — молилась про себя Констанс. Только бы с ним не было Джастин!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Гавайская рапсодия - Тернер Дебора

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Гавайская рапсодия - Тернер Дебора



Не советую! Ужасно скучно и нудно!
Гавайская рапсодия - Тернер ДебораАня
13.08.2012, 15.07





Немного узнала о жизни переводчиков и какие страсти кипят в высших эшелонах власти, и как страдают дети от политических интриг.
Гавайская рапсодия - Тернер ДебораЛена
22.07.2013, 16.47





ГГ способен на настоящий мужской поступок. За таким каждая женщина будет как за каменной стеной.Замечательный роман!
Гавайская рапсодия - Тернер Дебораелена
22.07.2013, 1.05





Очень интересный роман. Рекомендую прочитать. Героиня умная и мудрая.А герой - настоящий мужчина!
Гавайская рапсодия - Тернер Дебораив
16.09.2013, 14.03





Бред полнейший.
Гавайская рапсодия - Тернер ДебораИрина
18.10.2013, 10.08





Немного притянут, но читается легко. Мне понравился.
Гавайская рапсодия - Тернер ДебораИнна
3.04.2015, 23.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100