Читать онлайн Лестница лет, автора - Тайлер Энн, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лестница лет - Тайлер Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лестница лет - Тайлер Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лестница лет - Тайлер Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Тайлер Энн

Лестница лет

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

– Когда Элиза встречала меня в аэропорту, – говорила Линда, – я ей сказала: «Ну если и есть что-то хорошее в папиной смерти, так это то, что теперь мне не придется делить с тобой комнату, Элиза». Учитывая то, как она храпит.
– Да, но... – начала было Делия.
– И близняшкам не придется препираться со Сьюзи, сказала я, Думаю, что обе они могут спать со мной в папиной большой кровати. А потом я приезжаю в дом и, угадай, что я вижу?
– Я сперва планировала, что ты будешь жить там, – стала объяснять Делия, – но... Когда я вошла, чтобы постелить простыни, это показалось таким...
– Хорошо, я сама постелю простыни, – заявила Линда. – И я вот что скажу: я точно не буду спать вместе с Элизой, при том что в доме есть свободная комната.
В этот момент сестры стояли возле двери отцовской комнаты и смотрели на царивший там порядок, на то, как мутный воздух заполняется частичками пыли, как неестественно гладко лежит на матрасе покрывало. Линда, одетая по-прежнему в дорожную одежду, распространяла ауру сосредоточенности и конструктивности, свойственной некоторым людям во время путешествия. Насколько могла видеть Делия, Линда обследовала комнату без намека на сентиментальность.
– Ты, конечно, времени зря не теряла, устраивая все эти нововведения, – забрюзжала она. – Кондиционеры, вентиляторы стоят повсюду, куда ни посмотришь, рабочие вырывают кусты, я не знаю что еще.
– Ой, да это...
– Я думаю, этого Сэм Гринстед и ждал, – сказала Линда. – Он наконец прибрал дом к рукам.
Делия не стала спорить. Сестра бросила на нее вопросительный взгляд, перед тем как подойти к отцовскому бюро. Наклонившись к зеркалу, она провела пальцами по короткой каштановой стрижке «паж». Потом взяла блокнот, который носила на груди на ремне – еще одна из ее европейских привычек. Вы бы никогда не приняли ее за американку (и никогда бы не догадались, что после развода с профессором французской литературы, который вопреки страстным надеждам так и не забрал ее в свой Париж, она живет в Мичигане). Ее полное, мягкое лицо было набелено, из остального макияжа – только липкая ярко-алая помада. Даже обыкновенную одежду Линда носила совсем не банально, с чувством значимости – безвкусные коричневые лодочки на среднем каблуке, к примеру, отлично сочетались с костюмом в матросском стиле.
– Но что же мы стоим? Нужно позвать Мари-Клер и Терезу, – спохватилась она, практически проглатывая звуки «р» в именах своих детей. Затем прошмыгнула мимо Делии вниз по лестнице. Она все еще пахла салоном самолета.
На кухне они увидели, что Элиза делает лимонад для близняшек. Этой осенью девочкам исполнится девять – несуразная, подранковая фаза, – и, хотя у них была та же квадратная стрижка, что и у матери, во всем остальном они напоминали профессора. Глаза у сестер были почти черные, скорбно подведенные, а губы сливового цвета. Они помогали друг другу карабкаться на ряд застеклен-ных шкафов, одна тащила другую за собой, когда добиралась до стойки, а для удобства близнецы заткнули свои старомодные европейские школьные платья в панталоны, от чего казались еще более длинноногими.
– Появится ваша кузина Сьюзи и отведет вас в бассейн, – говорила Элиза, растирая лимоны. – Она обещала сделать это в первую очередь, но, думаю, задержалась где-то со своим приятелем.
Упоминание о приятеле на минуту их задержало.
– Дрисколл? – спросила Мари-Клер, перестав карабкаться. – Сьюзи по-прежнему встречается с Дрисколлом?
– Да, разумеется.
– А они ходят вместе на танцы? А на прощание целуются?
– Ну, этого я не знаю, – кисло сказала Элиза и наклонилась, чтобы достать кувшин.
Близняшки достигли своей цели: коробки мятных пастилок в шкафу. Сантиметр за сантиметром Тереза вытащила ее через приоткрытую дверцу. (У Терезы были менее правильные черты лица, менее гармоничные, менее симметричные, отчего она казалась слегка беспокойной. Делия замечала, что один из близнецов всегда такой.) На мгновение показалось, что коробка свалится на пол, но потом она аккуратно приземлилась прямо в протянутые ладошки Мари-Клер.
– А у Рамсэя и Кэролла тоже есть любимые? – спросила девочка.
– Ну, у Рамсэя есть, к сожалению.
– Почему «к сожалению»? – удивилась Тереза, а Мари-Клер спросила:
– Что с ней не так?
Им обеим так хотелось услышать скандальные подробности, что Делия рассмеялась. Тереза повернулась и обратилась к ней:
– А тебе тоже жаль, тетя Делия? Ты не пускаешь ее на порог? Она пойдет с нами на пляж?
– Нет, не пойдет. – Делия покачала головой, отвечая на самый простой вопрос: – Поездка – только для членов семьи.
На следующее утро, в воскресенье, они на неделю должны были отправиться на залив. Это происходило каждый год. В середине июня, как только закрывались школы, Линда приезжала из Мичигана, и все отправлялись в арендованный коттедж на берегу Делавэра. Парадное крыльцо уже было завалено резиновыми плотами и ракетками для бадминтона, холодильник забит едой, а пациенты Сэма забегали для последних консультаций, изо всех сил стараясь избежать общения с его родственниками.
– Делия, ты не подашь мне сахар? – Элиза наливала воду в кувшин. – Девочки, не могли бы вы достать пять стаканов из шкафа справа?
Отмеряя сахар, Делия тайком поглядывала на настенные часы перед собой. Без десяти четыре. Делия взглянула на близняшек и откашлялась.
– Если Сьюзи не появится к тому времени, когда вы закончите пить лимонад, я могла бы отвезти вас в бассейн, – предложила она.
Линда спросила:
– Ты? А девочки сказали хором:
– Ты же ненавидишь плавать!
– А, ну я вообще-то не пойду внутрь. Я просто отвезу вас, а Сьюзи потом заберет.
Элиза с грохотом засыпала в кувшин лед. Линда уселась на стул во главе стола, а девочки заняли места по сторонам от нее. Когда Делия поставила перед ними лимонад, Мари-Клер закричала:
– Фу! Там полно козявок!
– Это для вас полезно, – заметила Линда и начала разливать лимонад.
– И там крупные зернышки к тому же!
– Они вас не съедят.
– Это она так говорит, – обратилась Тереза к Мари-Клер бесцветным голосом. – А на самом деле они пустят корни в желудке, и из ушей у тебя начнут расти лимонные деревья.
– Ой, Тереза, хватит, – приказала Линда.
Не обратив на нее внимания, близняшки многозначительно переглянулись. Наконец Мари-Клер заявила:
– Думаю, нам совсем не хочется пить.
– Мы пойдем наденем купальники, – добавила Тереза.
Они вскочили со стульев и выбежали из кухни.
– О господи, – сказала Линда. – Прости, Лиз.
– Ничего, – жестко ответила Элиза.
В такие мгновения Делия сознавала, что Элиза именно та, кого называют старой девой. Она так уныло выглядела в своем эксцентричном выходном наряде: костюм в стиле сафари и цокающие туфли. Нагнув голову, сестра подтянула к себе стул – стриженые черные волосы закрывали лицо так, что невозможно было понять его выражение, – уселась и сложила руки на столе.
– Ну а я хочу пить, – громко произнесла Делия, села и подвинула к себе стакан. Из прихожей донеслось несколько ударов – близняшки определенно тащили чемодан вверх по лестнице. Судя по всему, они собирались жить вместе со Сьюзи.
В открытом окне показалось бородатое лицо рабочего. Он посмотрел на женщин, моргнул и исчез. Делия и Линда его видели, а Элиза, которая сидела к окну спиной, нет.
– Что он, собственно, собирается делать? – спросила Линда.
Элиза сказала:
– Он? Кто?
– Рабочий, – объяснила Делия.
– Нет, не рабочий, – поморщилась Линда. – Я имею в виду Сэма. Почему он велел вырвать все кусты?
– Он говорит, что они старые и бесформенные.
– Разве нельзя просто подстричь их или что-нибудь в этом роде? А центральное кондиционирование! Этот дом для такого не предназначен.
– Я уверена, что мы это оценим, когда станет жарко, – заступилась Элиза. – Выпей лимонада, Линда.
Линда посмотрела на стакан, но не стала пить.
– Хотела бы я знать, откуда он взял деньги, – мрачно начала она. – К тому же этот дом записан на нас, а не на него. Отец его нам троим оставил.
Делия посмотрела в окно (она подозревала, что ремонтник притаился внизу, увлеченный, как и прочие рабочие, частной жизнью других людей).
– Господи! – застонала она. – Лучше мы поедем в бассейн. Кто хочет что-нибудь из магазина «Эдди»?
– «Эдди»? – спросила Элиза.
– Я собираюсь купить там фруктов по дороге домой.
– Делия, ты забыла, что мать Сэма придет на ужин? А тебе еще нужно разобраться со счетами страховой компании! Почему бы мне тогда не отвезти близняшек в бассейн, а потом заехать в «Эдди»?
– Нет! Пожалуйста! – зачастила Делия. – Я хочу сказать, у меня уйма времени. И к тому же мне нужно выбрать фрукты самой, потому что я не уверена, что...
Она слишком вдавалась в объяснения – обычная ошибка. Линда ничего не заметила, но Элиза очень внимательно на нее смотрела. Как Делии иногда казалось, сестра умела читать ее мысли.
– Во всяком случае, – закончила Делия, – я вас обеих скоро увижу. Хорошо?
Делия встала. И тут же услышала, как племянницы несутся по лестнице.
– Ты не передашь мне сумочку? – попросила она. Элиза по-прежнему смотрела на нее, но потянулась за сумочкой к стойке и подала ее.
Близняшки ссорились в прихожей из-за очков, которые, должно быть, вытащили из пляжных вещей. На девчушках были вязаные купальники разных цветов: у одной красный, у другой синий; на длинных бледных ногах у каждой – красные с синим шлепанцы. Ни у одной не было полотенца, но они лежали наверху, и поэтому Делия не стала напоминать о них.
– Пошли, – сказала она. – Я припарковалась у входа. Линда крикнула из кухни:
– Делайте что велит инструктор, слышите, девочки?
Они обошли валявшийся на крыльце пляжный зонт. Возле ступенек молодой человек в красной бандане выкапывал корни кустов азалии.
– Хотел бы и я пойти плавать, – улыбнулся он.
– Тогда пошли с нами, – предложила Тереза.
– Дурочка, не видишь, на нем нет купального костюма, – возразила Мари-Клер.
На дорожке племянницы обогнали Делию, напевавшую стишки, которые она помнила с детства:
Ну, это – жизнь.
Что – жизнь?
Пятнадцать центов за копию.
Но у меня только десять.
Ну, это жизнь.
Что – жизнь?
Пятнадцать центов за...
Погода была превосходной, солнечной и не слишком жаркой, но машина Делии, припаркованная на солнцепеке, нагрелась за день, и обе девочки взвизгнули, когда скользнули на заднее сиденье.
– Ты не можешь включить кондиционер? – спросили они Делию.
– У меня нет кондиционера.
– Нет кондиционера!
– Просто откройте окна, – улыбнулась она, усаживаясь. Затем завела мотор и выехала на улицу. Руль был почти что раскаленным.
По количеству бегунов вокруг можно было догадаться, что сегодня – выходной. Кроме того, люди работали в своих двориках, подстригали газоны косилками, наполняя воздух зеленой пылью, от которой Тереза, страдавшая аллергией, чихала. На Вайндхёрст загорелся желтый сигнал светофора, но Делия не остановилась. У нее было чувство, будто время ускользает от нее. Она выбрала длинный проезд внизу холма и ехала со скоростью на добрых десять миль в час больше, чем положено, на Лаундэйл заскрипела тормозами и оставила машину на первом же свободном месте. Близняшки и сами торопились, они вырвались вперед нее к воротам и исчезли среди прочих пловцов еще до того, как она заплатила за них. Поднимаясь на холм, Делия обмахивалась краем блузы и пыталась сдуть влажную прядь, прилипшую ко лбу. Если бы только она могла заехать домой и слегка освежиться! Но во второй раз ей от сестры не спастись. Делия свернула на юг, а вовсе не в сторону «Эдди», который располагался на севере. Она проехала по благословенно прохладному коридору, образованному тенью от деревьев, и, когда добралась до Бутон-роуд, припарковалась под кленом. Прежде чем выйти, она достала из сумочки платок и промокнула лицо. Потом прошла к парадному входу дома Эдриана, поднялась по ступенькам и нажала на звонок.
Собака знала ее уже достаточно хорошо, поэтому только слегка приподнялась, чтобы обнюхать юбку.
– Привет, Буч. – Она слегка потрепала его по морде, немного отстраняясь.
Дверь открылась.
– Наконец-то! – произнес Эдриан.
– Прости меня, – сказала Делия, заходя внутрь. – Я не могла уехать, пока не приехала Линда, а самолет опоздал, ты знаешь, как это бывает, а после этого я, конечно, не могла уехать, пока не убедилась, что она и дети...
Она говорила слишком много, но, похоже, не могла остановиться. Первые несколько минут были всегда очень неловкими. Эдриан взял у нее из рук сумочку и положил на стул, и тогда она замолчала. Потом он наклонился и поцеловал ее. Она думала, что у нее на губах, должно быть, солоноватый вкус. Они не целовались уже очень давно, по крайней мере так серьезно. Они начали с похожего на ветерок прикосновения к щеке, притворяясь, что они – только друзья, затем, день за днем, все больше втягивались в это. Их губы, их раскрытые рты, руки, обнимающие друг друга, тела, прижимавшиеся все ближе, до тех пор, пока Делия (и это всегда была она) не отстранялась с легким смешком и словами «Что ж!» и не начинала поправлять одежду.
– Что ж! – говорила она. – Много ли работы ты сделал?
Эдриан смотрел на нее, улыбаясь. Он носил хаки и линялую синюю рубашку, которая шла к его глазам. Последние несколько недель было солнечно, и его волосы стали почти золотыми, поэтому, когда Эдриан стоял у входа, казалось, что они светятся. Это была еще одна деталь, которая заставляла Делию идти внутрь дома, как будто у нее там было какое-то дело.
Дом Эдриана всегда поражал ее своим необжитым видом, а ведь всего три месяца назад здесь еще обитала его жена. Почему тогда от комнат веяло запустением? Гостиная, видная из прихожей, никогда не манила ее. Стены в ней были голыми, за исключением единственного квадратного натюрморта над камином; вместо дивана стояли три стула под причудливыми углами друг к другу. На столе было только необходимое: лампа и телефон, и никаких безделушек, от которых стало бы уютнее.
– Я закончил печатать часть Эдуотера, – говорил Эдриан, – нужно еще раз посмотреть и высказать свое мнение.
Он вел ее по узкой лестнице в комнату, которая раньше, должно быть, служила музыкальным салоном или зимним садом. Теперь это был его офис. В трех стенах были окна с мутными стеклами и подоконниками, заваленными бумагами. Вдоль четвертой стоял стол-верстак с различной компьютерной техникой. Тут Эдриан издавал свой бюллетень. Подписчики из тридцати четырех штатов платили приличные деньги за подписку на журнал «Поторопитесь, пожалуйста», на четверть посвященный путешествиям во времени. На обложке было изображено сверкающее голубое небо и логотип в виде причудливых каминных часов на колесиках. Каждый номер включал подборку научной фантастики и беллетристики, наряду с рецензиями на книги о машине времени, на фильмы о ней же, и даже злободневный комикс или анекдот. Были ли материалы издания настоящими, или Эдриан все придумал? Делия часто гадала об этом, когда читала письма главному редактору. Многие из подписчиков, похоже, действительно в это верили. По крайней мере некоторые утверждали, что делятся личным опытом. И она почувствовала почти антропологический тон статьи, которую протянул ей Эдриан, —эссе Чарльза Л.Эдуотера, доктора наук, утверждающего, что свойство личности, которое обычно называют харизмой, на самом деле является отличительной чертой пришельцев из будущего, которые временно пребывают у нас.
«Обратите внимание, – писал доктор Эдуотер, – с какой легкостью мы с вами могли бы путешествовать по сороковым годам. При том что сейчас эти времена кажутся нам довольно наивными, на этот период наши современники способны оказать значительное влияние, прилагая относительно небольшие усилия».
Делия не ответила. Она прохаживалась по комнате и читала, покусывая нижнюю губу, косясь на дешевую иллюстрацию, испещренную точками, как подсохшая царапина.
– Ну... – сказала она, притворилась рассеянной и прошла в прихожую, переключившись на вторую страницу.
Эдриан последовал за ней.
– По-моему, стиль Эдуотера несколько напыщен, – говорил он, – но я не могу вводить слишком много изменений, потому что он является одним из самых больших авторитетов в этой области.
Как можно создать себе имя в области путешествий во времени? Делия почувствовала интерес, но лишь на короткое время. Ее пребывание в офисе Эдриана было всего лишь предлогом, и он наверняка это знал. Важна была возможность ходить по второму этажу, по спальному этажу, ходить и посматривать в каждую приоткрытую дверь. Эдриан спал в скучной маленькой гардеробной, он переехал туда, когда Розмари ушла от него, поэтому Делия без стеснения зашла в основную спальню, проглядывая третью страницу. Она подошла к бюро, просто потому что там было удобнее читать – из окна над ним лился свет. Молодой человек прикоснулся к ее воротнику сзади.
– Почему ты всегда носишь на шее украшения? – спросил он, приблизив губы к самому ее уху.
– М-м-м? – Она перевернула следующую страницу.
– Ты всегда надеваешь нитку жемчуга, или камею, или, как сегодня, этот кулон в виде сердца. Всегда что-то сжимает твое горло, и еще эти маленькие округлые невинные воротнички.
– Это просто привычка, – ответила Делия, но мысли у нее разбредались. Может, он имеет в виду, что она выглядит глупо, несоответственно возрасту?
Эдриан никогда не спрашивал, сколько ей лет, и, хотя Делия не стала бы ему лгать, выкладывать правду тоже не хотелось. Когда он сообщил, что ему тридцать два, она сказала: «Тридцать два! Ты мне в сыновья годишься!» Это было явным преувеличением, и он засмеялся. Делия не говорила, сколько лет ее детям, а он и не спрашивал, потому что, как большинство людей, у которых нет детей, не представлял, какое колоссальное место они занимают в жизни.
К тому же у Эдриана сложился слегка неправильный образ ее мужа. По некоторым замечаниям она поняла, что Сэм представляется ему крепким и атлетичным (из-за того, что занимался бегом) и, возможно, склонным к ревности. И Делия его не переубеждала.
Можно было однажды свести двух мужчин вместе, скажем, пригласить Эдриана на ужин, сказав, что он – их сосед, оставшийся без жены и вынужденный готовить себе сам, и ситуация утратила бы весь свой драматический потенциал. Сэм начал бы называть его «твой приятель Блай-Брайс», так сардонично, как только он умеет, дети стали бы закатывать глаза к потолку, если бы она говорила с ним по телефону слишком долго. Но Делия никому в семье не сказала о новом знакомом ни слова. И когда руки Эдриана отпустили воротник и притянули ее за плечи, не стала сопротивляться, а прижалась головой к его груди.
– Ты такая маленькая, – сказал он. Она слышала, как его голос отдается в грудной клетке. – Такая маленькая, изящная и нежная.
По сравнению с его женой, подумала Делия, и это сравнение заставило ее выпрямиться. Она отошла, поспешно пролистывая страницы. Обогнула кровать (кровать Розмари! С довольно несвежим шелковым покрывалом) и направилась к шкафу.
– Что я действительно хотела бы знать, – бросила она через плечо, – так это то, можешь ли ты действительно жить так? Потому что твой журнал такой особенный, что ли?
– О, но я ведь и не собираюсь совершать прорыв, – ответил Эдриан спокойно. – Думаю, довольно скоро мне придется закрыться. Переключиться на что-то новое. Но мне не привыкать. Прежде я издавал бюллетень для игроков в домашний бейсбол.
Шкаф был полон нарядов Розмари: топов, платьев, брюк, рассортированых от более коротких к более длинным, – они висели каждый на отдельной вешалке, а не по нескольку на одной, как у Делии. По словам Эдриана, Розмари оставила все свои вещи, когда ушла. Она взяла только черную шелковую пижаму, в которой спала, и узкую черную сумочку. Почему Делию это так волновало? Уже не в первый раз она, как загипнотизированная, стояла перед шкафом Розмари.
– А перед этим, – продолжал Эдриан, – я выпускал журнал для фанатов «Мэш».
Молодой человек снова был позади нее.
– На что ты жил все это время? – спросила Делия.
– Ну, Розмари досталось какое-то наследство. Она закрыла дверь шкафа и обернулась:
– Ты узнал об этом прежде, чем женился?
– Почему ты спрашиваешь?
– Я недавно думала о том, не женился ли на мне Сэм для того, чтобы заполучить практику моего отца, – ответила она.
Не следовало этого говорить. Эдриан посмотрит и подумает: «Да она домохозяйка, и локти у нее торчат». Но вместо этого он улыбнулся и сказал:
– Если бы я был на его месте, я бы женился на тебе ради твоих веснушек.
Делия подошла к той стороне кровати, на которой спала Розмари. Она знала, что эта половина – ее, потому что возле лампы стоял стеклянный флакончик духов. Она положила статью доктора Эдуотера на прикроватную тумбочку, а потом, как будто это было совершенно естественно, открыла маленький комод снизу. Женщина смотрела на маникюрные ножницы, пилки и бутылочки лака для ногтей.
Как ей подходило имя Розмари! Розмарин – редкое растение с острым вкусом, почти ядовитое. Если положить его в пищу слишком много, может показаться, что вы едите нефтепродукт. В этом имени не было ничего пресного, ничего сдержанного или скучного. Ничего веснушчатого.
Эдриан подошел сзади. Повернул Делию лицом к себе и обнял, и в этот раз она не отстранилась, а обвила его руками за талию и ответила на поцелуи. Он поцеловал ее губы, веки и снова губы. Он прошептал:
– Ляг со мной, Делия. Потом зазвонил телефон.
Казалось, что Эдриан его не слышит, он никогда не слышал. И никогда не отвечал на звонки. С самого начала Эдриан объяснил, что это его теща, которой зять нравился больше, чем родная дочь, и она все еще пытается свести их вместе. Делия однажды спросила: «Откуда ты знаешь, что это – не Розмари?» – а он, пожав плечами, ответил: «Розмари не любит разговаривать по телефону». И теперь он даже не дернулся, не напрягся – она чувствовала его малейшее движение. Молодой человек поцеловал изгиб ее шеи, и Делия поняла, что стоит уже вплотную к кровати. Но телефон продолжал звонить. Десять звонков, одиннадцать. Она, должно быть, подсознательно их считала. Осознание этого каким-то образом заставило женщину отстраниться, хотя и с таким чувством, будто она выныривает с глубины.
– О господи, – сказала Делия срывающимся голосом и постаралась аккуратнее заправить блузку в юбку – Мне правда пора ехать. Я оставила сумочку внизу?
Эдриан тоже прерывисто дышал. Он не ответил. Тогда она сказала:
– Да, я помню! На стуле. Мне нужно торопиться, мать Сэма придет сегодня на ужин.
Делия спускалась по лестнице. Тем временем телефон разрывался четырнадцатым звонком. Пятнадцатым. Женщина дошла до прихожей, схватила сумочку и повернулась к парадной двери со словами:
– Знаешь, мы завтра уезжаем в...
– Ты никогда не остаешься, – сказал Эдриан. – Ты всегда несешься прочь, как только приходишь сюда.
Она пробормотала что-то невразумительное.
– Чего ты боишься?
«Я боюсь оказаться обнаженной перед кем-то, кому тридцать два года от роду», – подумала она, но не сказала. Вместо этого Делия притворно улыбнулась и проговорила:
– Думаю, мы увидимся после поездки.
– Ты можешь когда-нибудь выкроить побольше времени? Всю ночь? Не можешь сказать им, что будешь у подруги?
– У меня нет подруги, – ответила Делия.
И вдруг подумала – а ведь это правда. Выйдя замуж за Сэма, она сменила круг общения и возрастную категорию знакомых, так что все ее школьные подруги остались в стороне.
– Хотя нет, есть Бутси Фишер, – сказала она («Сэм называл ее Официальная Бутси», – всплыла откуда-то мысль). – У нас дети ходили в один садик.
– Ты не можешь сказать, что будешь у Бутси?
– Ой, нет, я не представляю, как я...
И затем, по смягчившейся линии рта догадавшись, что парень снова собирается ее поцеловать, нервно ему помахала рукой и почти бегом бросилась к двери, чуть не снеся по пути Буча с его матраса.
Забавно, подумала Делия, усевшись в машину, как часто ей вспоминаются школьные годы. Это было то самое головокружительное, оглушающее, смятенное чувство, когда она возвращалась домой с тайных свиданий; те же разрумянившиеся щеки, те же припухшие губы, которые сейчас отражались в зеркале заднего вида. Остановившись на красный свет, Делия проверила, все ли пуговицы застегнуты, и поправила кулон так, чтобы он оказался между ключицами. Вспомнила, как Эдриан спросил: «Почему ты всегда носишь украшения на шее?» – и еще: «Ляг со мной, Делия», и так же, как когда-то в школе, она смутилась больше от воспоминания, чем от самого события. Если бы она не сидела, ее ноги подкосились бы.
Может быть, она и могла бы сказать, что поедет к Бутси. Не на целую ночь, конечно, а на вечер. Разумеется, никому из ее семьи не пришло бы в голову ее проверять.
Делия остановилась в проезде, в котором сейчас не было других автомобилей, кроме машины Сэма. Со стороны заднего двора шел дымок, видимо, на ужин они затеяли мясо на гриле.
Следуя на запах, она подошла к маленькой прямоугольной площадке под окном кабинета. Да, там он и стоял, рассматривая термометр гриля, приподняв очки. На муже по-прежнему были рубашка, галстук и брюки от костюма, не было только белого халата. Сэм выглядел настолько официально, что Делия забеспокоилась. Неужели все понял? Но, выпрямившись, он только сказал:
– Привет, Ди. Где была?
– А, я... просто пробежалась по магазинам. Делия удивилась, что он не спросил по каким, хотя видел, что жена вернулась с пустыми руками. Только кивнул и стукнул по термометру указательным пальцем. Поднимаясь по ступенькам на кухню, она почувствовала себя так, как будто пробуждалась от глубокого, липкого дневного сна. Пройдя мимо Элизы, Делия направилась в прихожую.
– Ты собираешься овощи тоже зажарить? Или сунешь в духовку? – спросила Элиза за спиной.
На гриле для них не хватило бы места, их нужно было поставить в духовку, и она собиралась сказать это Элизе, но забыла и пошла прямо в библиотеку. Слава богу, там никого не было. Делии не терпелось добраться до телефона наверху. Затем сняла трубку, набрала номер Эдриана, подождала два гудка и повесила ее – так она давала знать, что звонит не его теща. Снова набрала номер, и он ответил после первого же гудка.
– Это ты? – спросил он. Голос был торопливым, напряженным.
Делия опустилась на табуретку и крепче схватилась за трубку.
– Да, – прошептала она.
– Вернись ко мне, Делия.
– Если бы я могла.
– Вернись и останься со мной.
– Я хочу. Я правда хочу, – сказала она.
– Делия? – Это был голос матери Сэма! Делия бросила трубку и вскочила.
– Элеонора! – закричала она, пряча руки в складки юбки, чтобы скрыть то, как они дрожат. – Я просто...
– Извини что мешаю, – сказала Элеонора, – но никто не открыл дверь.
Свекровь потянулась, чтобы поцеловать воздух возле уха Делии. Она всегда пахла мылом, не пользовалась духами, не прихорашивалась. Сегодня на ней было платье в стиле «постирай и можно не гладить» и кроссовки. Лицо у пожилой женщины было приятное, а стрижка, как у монаха.
– Не хотела прерывать твою беседу.
– Нет, я уже заканчивала, – ответила Делия.
– Кажется, кто-то оставил вещи у вас на крыльце.
– Вещи?
Делия вспомнила статью доктора Эдуотера о харизме.
– Снаряжение для бадминтона, еще что-то, все разбросано, ведь кто-нибудь может споткнуться.
Элеонора была из тех гостей, что считают своим долгом указывать на ошибки в ведении хозяйства. Как долго уже бежит вода в туалете? Они знают, что какое-то дерево в саду вот-вот пустит росток? Делия в ответ всегда притворялась, что и сама гостья.
– Вы только подумайте! – сказала она. – Давайте я провожу вас к Сэму. Он во дворе с грилем.
– А я-то думала, что вам ни до чего, – заметила Элеонора, выходя из библиотеки. Вместо сумочки она носила на поясе пристегивающийся кошелек из светящегося в темноте нейлона. Поэтому она двигалась словно беременная, слегка откинувшись назад, хотя обычно ее походка была идеальной.
– Я жарю цыпленка, – поделилась Делия, когда они прошли в прихожую. – Ничего особенного.
– Супа из банки было бы довольно, – парировала Элеонора. Она взглянула на темный огрызок яблока, лежащий на столе. – Особенно учитывая, сколько всего вам нужно приготовить для поездки.
Она сказала это с укором? Каждый год Сэм предлагал взять мать на залив вместе с ними, и каждый год Делия его отговаривала, поэтому они и устраивали этот прощальный ужин. Не потому, что Делии не нравилась его мать, – она знала, что свекровь достойна восхищения. И прекрасно понимала, что она сама никогда бы так отлично не справилась с теми обстоятельствами, в которых оказалась Элеонора, – рано овдоветь и работать секретаршей, чтобы прокормить себя и маленького сына. К тому же, со слов Сэма, от отца было мало толку – он был слабым и нерешительным человеком. Проблема заключалась в том, что в присутствии Элеоноры Делия чувствовала себя неуютно. Она казалась себе чересчур фривольной и неорганизованной и к тому же транжирой. И отпуск был единственной возможностью стряхнуть с себя это чувство.
И помимо всего прочего, Делия не могла представить Железную Мамочку развалившейся на пляжном полотенце.
– Линда приехала? – поинтересовалась Элеонора, когда они вошли на кухню. – Близняшки сильно выросли? Где все?
Ей ответила Элиза, стоявшая возле мойки.
– Близняшки в бассейне, – сказала она. – Линда только что уехала с Сьюзи, чтобы забрать их. Как ваши дела, Элеонора?
– Лучше не бывает. Это у тебя спаржа? Делия, господи, ты хоть знаешь, сколько она стоит?
– Была распродажа, – соврала Делия. – Я хочу запечь ее в духовке по новому рецепту, очень просто. Никаких хлопот, – суетливо добавила она.
– По-твоему, запеченная спаржа и ягненок – это просто?!
– Вообще-то цыпленок.
– Мне бы хватило и старой жухлой морковки, – провозгласила Элеонора.
Она пошла к входной двери, и Делия понуро побрела за ней. На заднем дворе Сэм звякал ручками на гриле.
– Думаю, температура подходящая, – поделился он с Делией. – Привет, мама. Рад тебя видеть.
– Что творится с этим кустарником, сын? – спросила Элеонора, глядя мимо него.
– Мы его выкапываем, – последовал ответ. – И сажаем новый.
– Но зачем? Это же стоит целое состояние! Бога ради, разве нельзя было просто исправить то, что было?
– Нам хотелось что-то совершенно новое, – заявил Сэм («Мы?» – подумала Делия). – Мы устали менять то, что есть. Ди, я готов приступить к готовке.
Когда Делия шла к дому, она слышала, как Элеонора говорила:
– Ну я не знаю, сынок. Для меня эта твоя жизнь кажется слишком расточительной, с этой вашей запеченной спаржей и жареным фазаном.
– Цыпленком! – крикнула Делия.
Элиза, должно быть, тоже это слышала, потому что, когда Делия вошла, усмехнулась.
– Ты все ему отнесешь, – простонала Делия. – Я больше не выдержу ни минуты.
– О, ты принимаешь все слишком близко к сердцу, – сказала Элиза, подходя к холодильнику. Казалось, сестра находит Элеонору чуть ли не забавной. Но ведь Элиза не была невесткой Элеоноры. Ей каждый день не ставили в пример свекровь с ее крепким бюстом, чековой книжкой, в которой двенадцать колонок, и одноразовыми пакетами для бутербродов, которые она моет и сушит.
Не приходило ли Сэму в голову, что у Делии было нечто общее с его отцом?
Она собрала десять серебряных столовых приборов и пошла в столовую. Сюда слабо доносились звуки со двора, и Делия могла вернуться мыслями к Эдриану. Она обошла стол, заворачивая ножи и вилки в салфетки и вызывая в памяти прикосновение пальцев Эдриана на своем воротнике, его теплое дыхание, когда он целовал ее. Но вдруг поняла, что больше не помнит ощущение поцелуя. Вмешательство Элеоноры, должно быть, убивало в ней все чувства, точно так же, как в былые дни, если звонил телефон, когда они с Сэмом занимались любовью. Она, мягко говоря, сходила с дистанции и уже не могла на нее вернуться.
Делия вернулась на кухню и увидела, что Элиза в задумчивости стоит перед застекленным шкафом.
– Что мы хотим? – спросила ее Элиза. – Холодный чай или вино?
– Вино, – не задумываясь выбрала Делия.
На заднем дворе уверенный голос Элеоноры вопрошал:
– Как давно ты проверял цены на спаржу?
– Она не особо дорогая, – примирительно говорил Сэм.
– Да они до небес взвинчены, – заводилась Элеонора. – Но как раз это у нас будет сегодня на ужин: спаржа и зажаренный павлин.
Элиза была единственной, кто рассмеялся.
Ужин запоздал. Сперва Линде и Сьюзи потребовалась уйма времени, чтобы забрать близняшек из бассейна, потом Рамсэй не появился даже в семь, хотя честно обещал быть дома в шесть, и пришел со своей бледной подружкой на буксире и ее молчаливой шестилетней дочкой. Племянниц это, конечно, позабавило, но Делия была в ярости. Было же ясно сказано, что сегодня вечером будет ужин в семейном кругу. Тем не менее мать не решилась напускаться на Рамсэя при всех. Подавив гнев, она, прежде чем позвать всех за стол, поставила помимо прочих одинаковых два разных запасных стула.
Велма, подружка сына, была миниатюрной, похожей на эльфа женщиной с вызывающей фигурой, которую подчеркивали обтягивающие белые шорты. Делия вроде бы понимала, чего она добивается. С одной стороны, когда девушка вошла в гостиную, то сразу направилась к отдельно стоящему креслу, как будто привыкла держаться в стороне. С другой, в ней было столько жизни, что даже у Кэролла – разумеется, и у Кэролла – в ее присутствии загорались глаза, а Сэм предложил ей самый большой кусок цыпленка («Вам нужно побольше есть», – сказал он, что было для него совершенно нетипично). Затем она расположила к себе Линду, изумившись именам девочек.
– Я просто помешана на французских именах, я и свою дочь назвала Розали, – сказала она. – Черт, как бы я хотела поехать во Францию. Я ведь дальше Хэгер-стауна не выезжала, ездила туда несколько раз на шоу парикмахеров.
Велма была косметологом и работала в парикмахерской, где были и женский и мужской залы. Там они и познакомились с Рамсэем – он пришел сделать стрижку и пригласил ее на чай в дом своего приятеля, тоже первокурсника. Теперь сын гордо сидел рядом с девушкой, положив руку на спинку ее стула, и весь сиял, глядя на свою семью за столом. Хотя Рэмсей и был невысок ростом (этим он пошел в отца Делии), рядом с Велмой он казался мужественным и представительным.
– Хотя прошлой осенью я ездила в Питсбург на конференцию, посвященную окрашиванию волос, – вспомнила Велма. – Я осталась там на ночь, а Розали была с моей мамой.
Розали склонилась над очередным блюдом, подняла на Велму огромные прозрачные глаза и посмотрела на мать, как Делии показалось, с отчаянием.
– В нашей парикмахерской буквально все умеют красить волосы, – продолжала Велма. Обращалась ли она к Элеоноре или ко всем? Элеонора ободряюще кивала, на ее лице читалось самое благодушное выражение. – Некоторым людям лучше краситься в холодные оттенки, а некоторым – в теплые, – поделилась опытом Велма, – и им никогда, никогда не следует их менять, хотя вы бы удивились, узнав, сколько людей пытались.
– Дорогая, зависит ли это от темперамента? – спросила Элеонора.
Но в тот же момент Элеонору отвлек Сэм, протягивая ей блюдо.
– О, мерси, Сэм, – поблагодарила она. – Но это не совсем то!
– Я думал, ты просила грудку.
– Да, просила, но только небольшой кусочек. Такой огромный я не съем.
Он подцепил на вилку еще один и протянул ей:
– Этот подойдет?
– И этот огромный!
– Мам, но меньше нет.
– А нельзя просто отрезать половину? Мне никогда этого не съесть.
Он положил мясо назад в блюдо, чтобы разрезать.
– У одной женщины, – рассказывала остальным Велма, – когда она пришла к нам, волосы были розовыми, и я ей говорю: «Мадам, вы так не правы, к вашему оттенку кожи идут только холодные тона». А она говорит: «О, но поэтому-то я и тяготею к теплым. Мне нравятся противоположности». Я просто не могла ей поверить.
– Сэм, дорогой, здесь в шесть раз больше спаржи, чем я могу съесть, – продолжала капризничать Элеонора.
– Мама, здесь три стручка. Как я могу положить тебе в шесть раз меньше?
– Мне бы полстручка, если не сложно.
– Знаете, – обратилась Велма к Элизе, – вам бы очень пошел оттенок «маджента». С вашими угольно-черными волосами. Этот загар вас не слишком освежает.
– Так или иначе, мне нравится загар, – отрубила Элиза, как будто это было ее кредо.
– Бьюсь об заклад, что Сьюзи уже определилась с цветами. Правда? Цвет морской волны – это что-то.
– Я это первый раз надела, – сказала Сьюзи, но ее лицо расплылось в довольной улыбке.
– Я наряжаю Розали только в цвет морской волны или близкие ему оттенки. Во всем остальном она выглядит блекло.
– Сэм, мне не хочется показаться несносной, – вступила Элеонора, – но я хочу передать тебе свою тарелку назад. Оставь мне крохотную порцию картофельного салата и отдай остальное кому-нибудь еще.
– Ну, мама, просто оставь его там.
– Но, дорогой, его слишком много.
– Тогда почему бы тебе не съесть, сколько захочется, и оставить лишнее.
– Нет, ты знаешь, как я ненавижу, когда еда пропадает.
– Тогда просто подавись этой проклятой едой, мама.
– Господи, – простонала Элеонора. Зазвонил телефон.
– Кэролл, ты не мог бы взять трубку? Если это пациент, скажи, что мы едим, – обратилась к сыну Делия, хотя знала, что от пациента будет нелегко отделаться.
Подросток поплелся на кухню, бормоча что-то про «взрослые звонки», а Делия откусила кусочек от ножки. Мясо оказалось сухим и жестким, как доска, оттого что его передержали в духовке.
– Это тебя, мам, – сказал Кэролл, высовываясь из двери.
– Ну, узнай кто и спроси, могу ли я перезвонить.
– Он говорит, что это по поводу машины времени.
– Машины времени? – спросил Сэм.
– Я вернусь через минуту. – Делия встала, откладывая в сторону салфетку.
– Кто-то хочет продать тебе машину времени? – спросил Сэм.
– Нет! Насколько я знаю, нет. Или, я не знаю... – Она опустилась назад на свое место и попросила сына: – Скажи ему, что нам ничего не нужно.
Кэролл убрал голову.
Делии показалось, что кусок цыпленка застрял у нее в горле. Она взяла корзинку с булочками и предложила:
– Тереза? Мари-Клер? Возьмите и передайте остальным, пожалуйста.
Когда Кэролл вернулся за стол, мать на него даже не взглянула. Вслед за булочками она передала по кругу масленку и только потом подняла глаза, чтобы встретиться с внимательным взглядом Элизы. Вот кого нужно было остерегаться. Иногда сестра бывала слишком догадливой.
– Этот фарфор принадлежал вашей прабабушке, – говорила близняшкам Линда. – Ее звали Синтия Рамсэй. Она считалась первой балтиморской красавицей, и весь город гадал, почему она дала согласие этому коренастому никчемному коротышке, Исайе Фелсону. Но он, видите ли, был врачом и пообещал, что если она станет его женой, то никогда не заболеет туберкулезом. Просто почти все в ее семье умирали от туберкулеза. Наверняка поэтому прабабушка вышла за него, и они переехали в Роланд-Парк, и оба до конца дней были здоровы как быки и к тому же родили двух здоровых детей, один из них был вашим дедушкой. Вы же помните дедущку?
– Он не разрешал нам кататься по дому на роликах.
– Точно. Так или иначе, ваша прабабушка к свадьбе заказала фарфор из Европы, эти самые тарелки, с которых вы сегодня едите.
– Кроме Розали, – сказала Мари-Клер.
– Что, милая?
– У Розали тарелка не из свадебного фарфора.
– Нет, та что у Розали, из магазина «К-март», – заметила Линда и передала масло Элеоноре, не замечая, как глаза Розали стали еще более водянистыми, чем обычно.
– Господи, мне не нужно масла! – взвизгнула Элеонора.
Почему Эдриан ей позвонил, гадала Делия. Как это на него не похоже. Должно быть, он хотел сказать что-то жизненно важное. Следовало ответить на звонок.
Она пойдет на кухню за водой или еще за чем-нибудь и перезвонит ему.
Делия встала, взяв кувшин для воды, и тут позвонили в дверь. Она застыла на месте. Первой ошеломляющей мыслью было, что это – Эдриан. Приехал, чтобы увезти ее, не слушая возражений. В голове быстро разыгрался весь сценарий: осиротевшая семья, которую она оставила, ночное путешествие с ним (в коляске, запряженной лошадьми) и благословенная совместная жизнь в залитой солнцем белой комнатке где-то на средиземноморском побережье. В это время Сэм со словами «Я миллион раз им говорил...» поднялся и направился в прихожую, решив, должно быть, что пришел пациент. Ну, может, так оно и было. Делия осталась стоять, прислушиваясь.
– А у Розали вместо салфетки простая бумага, – сказала одна из близняшек, и Делии захотелось превратиться в летучую мышь, чтобы слышать, что происходит у порога.
Это была женщина. Старая, гориллоподобная женщина, которая говорила что-то неразборчивое. Так. Значит, пациентка. Делия почувствовала большее облегчение, чем ожидала, и спросила: «Ну, что принести с кухни?» Но прежде чем она развернулась, чтобы уйти, Сэм вернулся вместе со своей посетительницей. Слегка за семьдесят, рыхлая и морщинистая, с крашеными черными локонами, темно-красной помадой, абсурдно маленькими туфлями с открытым носом, которые едва выглядывали из-под подола бесформенного черного платья. Пухлыми пальцами в кольцах она вцепилась в жесткий ридикюль, в ушах у дамы были бриллиантовые каплевидные сережки. Все это Делия разглядела, одновременно заметив ошеломленное лицо Сэма, маячившего за плечом женщины.
– Ди? – позвал он. – Эта женщина говорит, что...
– Вы – миссис Делия Гринстед? – спросила женщина.
– Ну да.
– Я хочу, чтобы вы оставили в покое мужа моей дочери.
За столом все как будто замерли. Делия почувствовала обостренное внимание окружающих, хотя и старалась смотреть прямо на женщину. Она сказала:
– Я не представляю, о ком вы говорите.
– Вы знаете, о ком я говорю! О моем зяте, Эдриане Блай-Брайсе. Или по-прежнему не представляете? Или у вас столько ухажеров, что вы уже не отличаете одного от другого?
Кто-то прыснул. Рамсэй. Делия слегка смутилась и попыталась достойно ответить. Однако промямлила лишь:
– Миссис, м-м-м... я правда...
В этот момент она ненавидела свой голосок маленькой девочки.
– Вы разрушаете счастливый брак, – сказала старая женщина. Она стояла у дальнего конца стола, как раз позади пустого кресла Сэма. Дама уставилась на Делию из-под ресниц, которые были настолько густо накрашены, что отбрасывали тень на лицо. – У них, как у любой молодой пары, могут быть разногласия, – продолжала она, – но они стараются все уладить, говорю вам! Они снова встречаются, он об этом упоминал? И уже дважды ужинали в ресторане, где состоялась их помолвка. Даже думают, что, может, им стоит завести ребенка. Но что я вижу каждый раз, когда смотрю из окна своего дома? Вашу машину, припаркованную на другой стороне улицы. Я вижу, как вы целуетесь с ним перед домом, как обнимаетесь, как вы не можете от него оторваться, как поднимаетесь с ним по лестнице, чтобы встать перед окном в спальне, а все соседи на вас глазеют.
Теща Эдриана жила в доме напротив?
Делия почувствовала, что ее кинуло в жар. Все сидели как громом пораженные.
– Делия, тебе что-нибудь об этом известно? – тихо спросил Сэм.
– Нет! Ничего! – закричала она. – Она все выдумывает! Она меня с кем-то перепутала!
– Тогда, что это такое? – Старуха начала рыться в своей сумочке. Та закрывалась на какой-то мудреный замок, и казалось, прошла вечность, прежде чем она смогла открыть его, а все следили за ней в полной тишине. У Делии перехватило дыхание. Она готовилась к тому, что из сумочки появится все что угодно, – что-то грязное и порочное, связанное с сексом, хотя что именно это могло быть? Но женщина вытянула только обрывок фотографии. – Видите? Видите? – воскликнула она и подняла его вверх и медленно показала всем справа налево.
Это был полароидный снимок, настолько засвеченный, что казалось, будто на нем ничего нет, кроме какого-то темного квадратика. Но только когда снова раздалось прысканье Рамсэя, Делия поняла, что она в безопасности.
– Ну, – сказал Сэм, – можете не беспокоится, я уверен, что ваша дочь очень счастлива в браке... – И очень бодро направил даму к дверям. – Могу я проводить вас до машины? – спросил он.
– О… Ну... да, наверное... да, может быть. – Старуха по-прежнему возилась со своей сумочкой, но позволила Сэму проводить ее. Она шла, держась за руку мужчины так растерянно, так неуверенно, что Делия внезапно почувствовала к ней жалость.
– Кто это был? – отчетливо спросила Мари-Клер.
– Кто-то как раз для твоей тети Делии, ты же знаешь, как она притягивает таких людей, – сказал Рамсэй, и все захихикали.
На какую-то долю секунды Делии захотелось во всем признаться, хотя это было безумием, и она это прекрасно понимала. Вместо этого она улыбнулась сидящим за столом. Потом вернулась на свое место и поставила кувшин для воды на стол.
– Кто еще хочет цыпленка? – спросила она и храбро встретилась с изучающим взглядом Элизы.
В этот вечер была очередь Сьюзи мыть тарелки, и Элеонора вызвалась помочь.
Свекровь сказала, что после такого экстравагантного ужина она не даст Делии и пальцем пошевелить. Поэтому Делия как бы в задумчивости вышла из кухни, но вместо того чтобы выйти на крыльцо к остальным, заспешила вверх по лестнице к себе в спальню. Она закрыла дверь, села на кровать и сняла трубку.
Мужчина ответил почти сразу же. Делия приготовилась выдержать два пустых гудка и набрать снова, но он моментально сказал:
– Алло?
– Эдриан?
– О господи, Делия, она приходила?
– Приходила.
– Я пытался предупредить. Я звонил тебе домой, и даже после того, как твой муж ответил, я все равно...
– Мой муж ответил? Когда?
– Разве это был не твой муж?
– А.... Мой сын. Ты хочешь сказать, во время ужина.
– Да, и я надеялся, что ты... Так это был твой сын?
– Это мой младший сын.
– Но он говорил как взрослый.
– Он – не взрослый!
– Но звучал по-взрослому.
– Ну, это не так, – коротко бросила Делия. – Эдриан, почему ты целовал меня перед дверьми и окнами, когда знал, что твоя теща живет в доме напротив?
– Так, значит, она сделала что обещала?
– Она пришла и сказала моей семье, что у меня «ухажер», если ты это имеешь в виду.
– Господи, Делия, и что они сказали?
– Я думаю, все подумали, что она просто сумасшедшая или вроде того, но... Эдриан, она утверждала, что ты счастлив в браке.
– Конечно, утверждала. Ты знаешь, что ей хотелось бы в это верить.
– И говорила, что вы с Розмари снова стали встречаться, дважды ходили в ресторан, где состоялась ваша помолвка.
– Ну, это правда.
– Правда?
– Только для того, чтобы все обговорить. В конце концов, у нас много общего. Много пережили вместе.
– Понимаю.
– Но это не так, как ты представляешь. Мы встретились за ужином! Только доя того, чтобы поесть вместе!
– И вы собираетесь завести ребенка.
– Это она тебе сказала?
– Да, а кто же еще?
– Это как-то само всплыло.
– Само? – воскликнула Делия.
– Я хочу сказать, что Розмари не становится моложе.
– Да, ей должно быть, уже тридцать, – с горечью сказала Делия. Она крутила телефонный провод между пальцев. На линии отдавалось эхо, а голос звучал будто издалека.
– Ну, хотя она, должно быть, не принадлежит к типу женщин, способных увлечься материнством, – бодро сказал Эдриан. – Странно, правда? Именно то что привлекает тебя в ком-то, в конце концов может тебя от него оттолкнуть. Когда мы с Розмари впервые встретились, она казалась такой сдержанной, можно сказать, холодной, и я был околдован, но теперь вижу, что она, наверное, слишком бесчувственная, чтобы быть хорошей матерью.
– А я? – спросила Делия.
– Ты?..
– Что во мне и привлекает и отталкивает тебя?
– Да ничего, Делия, почему ты спрашиваешь?
– Тебя ничего во мне не привлекает?
– О! Ну, может быть... ну, когда мы встретились, ты вела себя так живо и мило, и по-детски, я имею в виду, как ребенок, понимаешь? Но когда мы добрались до того места, где большинство людей, к примеру, хм, узнают друг друга ближе, ты по-прежнему была чертовски милой и детской. Краснела, говорила, что тебе пора. Можно было бы подумать, что мы – подростки или вроде того.
– Понимаю, – сказала Делия. Эдриан спросил:
– Делия, а сколько лет твоему сыну?
– Он – древний, – ответила женщина, но имела в виду себя.
Повесила трубку и вышла из комнаты. Спускаясь по лестнице, она слышала, как на кухне бежит вода, гремят тарелки и раздается голос Элеоноры:
– Сьюзи, дорогая, ты, конечно, не собираешься это разбить.
Делия прошла в прихожую и встала у стеклянной двери, глядя на крыльцо. Она не увидела мальчиков, которые уже несколько лет не оставались поболтать после ужина, Велмы и Розали тоже не было. Зато там сидели Сэм с Линдой и подкалывали друг друга.
– Некоторые из этих азалий были посажены нашим дедушкой, – говорила Линда, – и совершенно тебя не касаются.
– Тебя тоже, – отвечал Сэм, – если только ты не собираешься делить с нами наши хлопоты.
А Элиза, раскачиваясь в кресле-качалке, увещевала:
– Да перестаньте, вы оба.
Близняшки возились на дорожке под фонарем, травинки прилипали к их коже, а мотыльки кружились над ними. Они находились в том резвом, возбужденном настроении, какое находит на детей летними вечерами, и распевали:
Ну, это жизнь.
Что – жизнь?
Пятнадцать центов за копию.
Но у меня только десять.
Ну, это жизнь.
Что – жизнь?
Пятнадцать центов за копию.
Но у меня только десять.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лестница лет - Тайлер Энн

Разделы:
Вместо предисловия1234567891011121314151617181920

Ваши комментарии
к роману Лестница лет - Тайлер Энн



Такое желание возникает иногда у многих домохозяек. Но очень уж скучно и тягуче описано.
Лестница лет - Тайлер ЭннЕлена
23.10.2013, 19.53





Судя по всему, автор предыдущего комментария еще не имеет опыта семейной жизни, или он слишком мал, чтобы понять, что на самом деле этот роман - одно из самых правдивых произведений о природе брака. Насколько не велика была бы связавшая людей любовь, демоны всегда рядом, терпеливо ждут своего часа, чтобы в нужный момент нанести удар. Фу-ты, пожалуй, вышло слишком напыщенно. Проще говоря, пошлая фраза "Любовная лодка разбилась о быт" - увы! очень даже жизненна. Когда двое живут рядом изо дня в день, многое в партнере начинает восприниматься как данность, одновременно у другого копятся обиды и растет чувство недооцененности и нереализованности. Так что, чувство одиночества и ненужности близким возникает - я уверена! - периодически у каждого, имеющего семью, а не только у зажравшихся домохозяеек. По поводу "... скучно и тягуче..." тоже категорически не согласна:написано отлично, с изрядной долей юмора. Жаль, что с моим английским мне вряд ли осилить оригинал, думаю, он еще лучше по слогу. Ну, а если настраиваешься на "шелковистый жезл" и "нежную пещерку" - тогда да, облом. Ну так, этого добра только на этом сайте навалом!
Лестница лет - Тайлер ЭннЛюдмила
4.11.2014, 13.17





Еле дочитала до конца. Скучно, нет логики и мотивации в поступках персонажей.
Лестница лет - Тайлер ЭннГалина
25.10.2016, 11.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100