Читать онлайн Лестница лет, автора - Тайлер Энн, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лестница лет - Тайлер Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лестница лет - Тайлер Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лестница лет - Тайлер Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Тайлер Энн

Лестница лет

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

«Какая же ты умница!» – снова сказал он и еще: «Вы ведь очень хорошенькая!» и «У вас такое маленькое личико, как цветок». Имел ли он в виду, что ее лицо похоже на цветок и, по совпадению, оно маленькое? Или то что оно маленькое, – главное в его словах? Делия предпочитала первый вариант, хотя и предполагала, что второй более вероятен.
Еще мужчина хвалил ее восхитительное бланманже. Конечно, никакого бланманже не было, но она все равно чувствовала гордость, вспоминая, что он считал его восхитительным.
Оставшись одна, Делия рассматривала свое лицо в зеркале. Да, возможно, оно напоминало цветок. Если, конечно, цветы бывают веснушчатыми. Ей всегда хотелось выглядеть более драматичной, более таинственной – на самом деле, более взрослой. Делии казалось несправедливым, что вокруг глаз у нее появились морщинки, при том что лицо осталось таким же неопределенным, безыскусным, треугольным, как в детстве. Но Эдриан, очевидно, находил это привлекательным.
Если только не говорил это из учтивости.
Делия поискала имя Блай-Брайс в телефонной книге, но у него, должно быть, был незарегистрированный номер. Она искала мужчину на улице и в местных ма-газинах. Дважды за последние три дня она возвращалась в супермаркет, оба раза надевая платье с присборенным лифом, в котором фигура казалась менее плоской. Но Эдриан не появлялся.
А если бы и появился, что бы она сделала? Она ведь не влюбилась в него, ничего похожего. Ведь неизвестно даже, что он за человек! И уж точно Делия не хотела (как сама себе это объясняла) «ничего начинать». С тех пор как ей исполнилось семнадцать, она строила свою жизнь вокруг Сэма Гринстеда и ни разу не взглянула ни на одного мужчину. Даже в своих грезах она хранила ему верность.
Тем не менее, когда Делия представляла, что может встретить Эдриана, она сознавала, что начинает двигаться более легко, ловко и естественно, ощущение собственного тела в складках платья становилось другим. Она не помнила, когда последний раз настолько ясно себе представляла, как выглядит со стороны.
Дома четверо рабочих устанавливали кондиционер – еще одно из внезапных нововведений Сэма. Они прорубали пол и стены, заводили тяжелые, гудящие машины, устанавливали металлические трубопроводы и прокладки, которые выглядели, как серые ватные тюфяки. Делия лежала ночью в кровати и смотрела вверх, прямо сквозь новое прямоугольное отверстие в потолке, на голые конструкции мансарды. Ей представлялось, как летучие мыши и червяки со шлепаньем падают на нее во сне. Казалось, она слышит, как стонет от тоски ее скромное, спокойное жилище, не готовое к переменам.
Но Сэм чувствовал себя триумфатором. О, он едва мог найти время для пациентов между визитами ремонтников. Электрики, плиточники, дизайнеры устремлялись в его офис с предложениями по улучшению их дома. Прибыл плотник за ставнями, потом человек со спреем для покрытых плесенью черепиц. Сэм прожил здесь двадцать два года – неужели все это время ему так не нравилось их жилье?
Сэм впервые вошел в приемную отца в понедельник в июле, через три недели после того, как Делия окончила школу. Она сидела на своем обычном месте за столом, хотя и не в свое время (Делия в основном работала по вечерам), потому что ей очень хотелось его увидеть. Сестры только о нем и говорили с тех пор, как доктор Фелсон сообщил, что нанимает помощника. «А он женат? – спрашивали они. – И сколько ему лет? И как он выглядит?» – «Нет, – отвечал их отец, – он не женат, ему тридцать два или тридцать три, и выглядит он нормально». – «Нормально?» – «Ну да, нормально, совершенно нормально», – нетерпеливо отвечал им отец, потому что врача больше всего волновало, сможет ли этот человек облегчить его работу: взять на себя вызовы на дом в утренние часы. Поэтому Делия тем летним днем рано поднялась и надела самое красивое платье, то что с сердцевидным вырезом. Потом села за столик, где с показным усердием стала расшифровывать записи отца. Ровно в девять появился молодой доктор Гринстед. Он нес накрахмаленный белый халат, перекинув его через руку. Солнце отсвечивало от его строгих, серьезных очков и приглаженных, тщательно расчесанных светлых волос, и Делия до сих пор помнила всплеск откровенного желания, которое заставило ее внутренне сжаться, будто она заглянула в пропасть. Сэм даже не помнил той встречи. Он утверждал, что впервые встретил ее, когда пришел на ужин. Это правда, был такой ужин, вечером того же дня. Элиза приготовила жаркое, а Линда испекла пирог – обе похвалялись своими кулинарными талантами, в то время как Делия, ребенок, которой оставалось еще два месяца до восемнадцатилетия и чья кандидатура поэтому даже не рассматривалась, сидела напротив Сэма и отца в гостиной и потягивала шерри из «взрослого» стакана. У шерри был вкус изюма, и оно текло прямо к тому новому сильному ростку желания, который с каждой минутой укоренялся все глубже. Сэм же вспоминал, что, когда он впервые вошел, все три девушки сидели на кушетке. Как три королевские дочери из сказки, говорил Сэм, они были рассажены по старшинству, самая старшая слева, и он, как честный сын плотника, выбрал младшую и самую хорошенькую, робкую малышку, которая сидела справа и думала, что у нее нет шанса.
Ну, пусть думает, что хочет. В конце концов, все действительно закончилось, как в сказке.
За исключением того, что после счастливого сказочного конца жизнь продолжается, и вот уже рабочие, устанавливающие кондиционер, разваливают крышу, кот прячется под кроватью, а Делия читает любовный роман в приемной мужа – единственном спокойном месте в доме, после того как в офис Сэма и приемную уже провели воздуховоды.
Ее голова лежала на одной из ручек кресла, а ноги в пушистых розовых тапочках покоились на другой. Над ней висела репродукция с картины Нормана Рокуэлла, купленная отцом, на которой добрый старый доктор прикладывал стетоскоп к груди куклы маленькой девочки. А за хлипкой перегородкой, которая не доставала до потолка, Сэм объяснял миссис Харпер, что у той с локтем. Он сказал, что ее суставы изнашиваются. Ответом была ошеломительная тишина, даже электропила смолкла. Затем миссис Харпер возопила: «О, Господи! О, Господи всемогущий! Это такой шок!»
Шок? Миссис Харпер было девяносто два года. Чего она ожидала, могла бы поинтересоваться Делия, но Сэм только мягко сказал: «Да, хорошо, я предполагаю...» – и что-то еще, чего Делия не разобрала, потому что снова заработала электропила, как будто вспомнив о своем предназначении.
Она перевернула страницу. Героиня бродила по просторному дому героя, восхищаясь великолепными полами и «подобранной со вкусом отделкой», что бы это ни означало. В книгах так много состоятельных героев, отметила Делия. На женщин это не распространялось, одни были богаты, другие бедны, а мужчины поставлялись готовыми, с замками и штатом преданных слуг. Женщинам, на которых они женятся, никогда больше не придется думать о мельничных жерновах быта – протекающих полах, сломавшейся духовке, пропавших ключах от машины. Все это звучало чудесно!
– Делия, дорогуша! – позвала миссис Харпер, ковыляя из офиса. Пациентка была стильной, закутанной в шелка, тощей как скелет женщиной, с руками, похожими на птичьи лапы, которые она просительно протягивала к Делии. – Твой муж говорит, что мои суставы истерлись в труху!
– Нет-нет, – запротестовал позади нее Сэм. – Я этого не говорил.
Делия с виноватым видом села и расправила юбку. Она подумала о торчащих заячьих ушах на тапочках и о соблазнительнице на обложке книги.
– Мне очень жаль, миссис Харпер. Назначить еще один осмотр?
– Нет, он говорит, что я должна пойти к специалисту. К человеку, которого я даже не знаю!
– Дашь ей номер Питерсона, Ди? – спросил Сэм.
Жена поднялась и пошла к столу, шаркая тапочками. (На миссис Харпер были узконосые туфли на высоких каблуках и колготки в елочку, которые она надевала, чтобы показать свои стройные лодыжки.) Делия перебрала карточки, которые были рассортированы не по имени, а по специализации – «аллергия», «артрит». В настоящее время офис больше служил как приемная. Ее отец принимал роды и даже однажды делал какую-то простую хирургическую операцию, но сейчас здесь занимались укусами пчел весной и простудой осенью, а что до акушерства, то их пациенты давно вышли из детородного возраста. Большинство из них достались супругам от ее отца (или даже, как шутил Сэм, от дедушки, который в 1902 году открыл этот офис, когда Роланд-Парк был еще пригородом и никто не осмеливался начинать здесь практику).
Делия переписала номер доктора Питерсона на карточку и передала миссис Харпер, которая придирчиво изучила ее перед тем, как положить в сумочку.
– Надеюсь, этот человек – не какой-то там мальчишка, – сказала она Сэму.
– Ему уже тридцать, – уверил ее тот.
Тридцать! Мой внук старше его! О, пожалуйста, нельзя ли мне вместо этого прийти к вам? – Но, уже зная ответ, повернулась к Делии: – Твой муж – святой. Он просто слишком хорош для этого мира. Надеюсь, ты это сознаешь.
О да.
– Ты уверена, что достаточно его ценишь?
– Да, миссис Харпер.
Делия посмотрела, как Сэм провожает старую женщину до двери, плюхнулась обратно в кресло и принялась за книгу. «Беатрис, – говорил герой, – я хочу тебя больше самой жизни». В его голосе слышалось отчаяние, он был грубым и «неуправляемым» – так сказал автор. «Неуправляемым, и от этого мурашки побежали по ее стройной спине под льнущим к телу шелком белья цвета слоновой кости».
Может быть, вместо того чтобы искать Эдриана, стоило просто подождать, пока он сам ее найдет. Может, он сейчас вспоминает ее и колесит по улицам в поисках. Или уже нашел ее адрес, потому что ему известна фамилия. И сейчас паркует машину рядом, в квартале отсюда, надеясь ее увидеть.
Делия стала выходить во двор по нескольку раз в день. Она находила любое оправдание для того, чтобы посидеть на центральном крыльце. Делия никогда не любила выходить на улицу, и уж точно не была садовником, но провела полчаса в перчатках среди лечебных растений Элизы. А после того как кто-то позвонил, просто подышав в трубку и ничего не сказав, вскакивала при каждом новом звонке, как подросток: «Я возьму! Я возьму!» Когда никто долго не звонил, она заключала с судьбой подростковые сделки: «Я не буду об этом думать, и телефон зазвонит. Я выйду из комнаты, притворюсь, что занята, и телефон точно зазвонит». Усаживая в машину семью для воскресной поездки к матери Сэма, она двигалась плавно, чувственно, как актриса или танцовщица, которая каждое мгновение знает, что на нее смотрят.
Но если бы кто-нибудь в самом деле смотрел – что бы он увидел? Он увидел бы, как убога личная жизни Делии. Коренастого Рамсэя, с мрачной миной пинавшего перила, и Сьюзи, которые ссорились из-за того, кто будет сидеть у окна. Сэма, суетливо усаживающегося за руль, поправляющего очки на носу, одетого в непривычную трикотажную рубашку, в которой он казался тщедушным. И в конце пути – Железную Мамочку (как ее называла Делия) – тучную, крепкую Элеонору Гринстед. Элеонора сама перестилала крышу своего одноэтажного дома и косила лужайку перед ним, одна вырастила сына в этом доме на безмятежной Кальверт-стрит, где сейчас ждала их, плотно сжав губы, чтобы выслушать новую порцию ерунды, которую выдумала невестка.
Нет, никто из них не мог сравниться с образом Эдриана Блай-Брайса, предстающим в небесно-голубой дымке.
Старший из рабочих, которые устанавливали кондиционер, тот, которого звали Лизандер, поинтересовался, что за пучки сена свисают со стропил мансарды.
– Это растения моей сестры, – ответила Делия. Она надеялась, что на этом расспросы прекратятся, но ее сестра как раз оказалась на кухне и сказала:
– Да, я их сжигаю в доме в маленьких горшочках.
– Вы их поджигаете? – удивился Лизандер.
– Каждое предназначено для своей цели, – объяснила Элиза. – Одно отгоняет дурные сны, другое помогает сосредоточить внимание, третье очищает атмосферу после раздоров.
Лизандер посмотрел на Делию, подняв бесцветные брови, похожие на зубные щетки.
– В любом случае, – поспешно спросила Делия, – ваша работа уже подходит к концу, как вы думаете?
– Эта? А, нет, – ответил он. Рабочий склонился над раковиной – он пришел на кухню, чтобы наполнить термос. Ожидая, пока пойдет холодная вода, он добавил: – Нам потребуется по меньшей мере еще несколько дней.
– Несколько дней! – воскликнула Делия. – Но шумная часть, она-то скоро закончится? Даже у кота начались головные боли.
– А вы откуда знаете? – удивился Лизандер.
– О, Делия может читать кошачьи мысли, – вступила в разговор Элиза. – Она всех нас научила кошачьему этикету: каким голосом с ними разговаривать, и как на них смотреть, и...
– Элиза, эти бобы мне нужны сейчас, – вмешалась Делия.
Слишком поздно: Лизандер фыркнул, поставив термос под струю.
– Я как-нибудь заведу собаку, – сказал он. – Кошки слишком скользкие, по-моему.
– О, ну собаки мне, конечно, тоже нравятся, – согласилась Делия (на самом деле она немного боялась собак). – Просто собаки, они такие... непредсказуемые. Понимаете?
– Ну да, —сказал Лизандер. Прозвучапо это как обвинение. – Ничего, если я возьму несколько кубиков льда?
– Берите, – ответила Делия.
Рабочий беспомощно стоял, сжимая горлышко термоса, пока женщина не поняла, что он из тех мужчин, которые не знают, где жена держит ложки. Она вытерла руки передником и пошла к холодильнику, чтобы принести лед.
– На последнем месте, где мы работали, – продолжил он, – мы устанавливали новый тепловой насос. Так у соседа там была одна из бойцовых собак. Собак, обученных нападать. Леди, мы работали и все время об этом думали.
Мужчина продолжал крепко держать термос, пока Делия пыталась впихнуть внутрь кубик льда. Кубик не проходил. Она стукнула по нему ребром ладони (Лизандер даже не моргнул) и вскрикнула, когда кубик подскочил в воздух и покатился по полу. Мужчина скорбно на него уставился.
– Дайте-ка я справлюсь с этой штуковиной, – сказала Делия, выхватила термос и грохнула его в раковину. Затем подставила второй кубик под воду. – Ага! – торжествующе воскликнула она, засовывая его внутрь. И принялась за третий.
Лизандер продолжал:
– В общем, мы однажды втаскиваем внутрь всякий хлам из фургона и видим, что эта бойцовая собака крутится вокруг дома. Большая, старая собака со вздыбленным загривком, похожая на волка, и еще лает низким голосом. Господи, я думал, помру. Потом выходит женщина, на которую мы работали, как будто она нас ждала, говорит: «Проходите», хватает его за ошейник, а сама спокойная такая. Отводит его на задний двор и зовет: «Мистер Как-Вас-Там? Я собираюсь пристрелить вашу собаку, если вы сейчас же не выйдете и не заберете ее». И голос у нее был такой спокойный. Вот это женщина, вы уж мне поверьте.
Почему он рассказал эту историю? Хотел похвастаться перед Делией? Она с некоторым усилием впихнула внутрь термоса третий кубик льда. По какой-то причине она представила на месте той женщины Розмари Блай-Брайс: у нее на лице выражение терпеливой отстраненности, она наклоняется и грациозно сгибается, одним пальцем подцепляет собачий ошейник с шипами. Делия мысленно восхитилась Розмари, как будто очарованость Эдрианом распространилась и на его жену.
Она закрыла кран, взяла термос и протянула его Лизандеру.
– Ой, вы только посмотрите, – сказал рабочий – вода быстро вытекала из дна термоса, – вы его разбили.
Делия не извинилась и продолжала протягивать термос, как будто надеялась, что рабочий просто возьмет его и уйдет. В это мгновение она вспомнила, что в супермаркете как-то упомянула о Рамсэе, и Эдриан подумал, что это ее муж. Понятно, почему он до сих пор не появился! Он искал Рамсэя Гринстеда, которого не было в телефонной книге. Хотя рано или поздно он осознает свою ошибку. При этой мысли Делия начала улыбаться и продолжала держать термос, пока Элиза не поднялась, чтобы принести швабру.
В темноте дважды прозвонил телефон, и Делия встрепенулась. Она всегда быстро соображала, где находятся ее дети, еще до того, как открывала глаза. Все трое в постелях, решила она, но сердце ее все равно забилось быстрее.
– Алло? – сказал Сэм. – Да, это доктор Гринстед. О, мистер Максвелл.
Делия вздохнула и отвернулась. Мистер Максвелл был женат на королеве ипохондрии.
– Как долго это продолжается? – спросил муж. – Понятно. Ну, я думаю, что ничего серьезного. Да, я уверен, что это неудобно, но я сильно сомневаюсь, что...
Из трубки донесся тихий квакающий звук.
– Конечно, она страдает, – сказал Сэм. – Я понимаю. Хорошо, мистер Максвелл, если вы считаете, что это важно, я приеду и посмотрю на нее.
– О, Сэм! – прошипела Делия, садясь. Муж не обратил на нее внимания.
– Увидимся через несколько минут, – говорил он в трубку.
Делия воскликнула:
– Сэм Гринстед, ты невыносим! Ты знаешь, что это пустая трата времени. Почему он не отвезет ее в больницу, раз ей так плохо?
– Никто из них уже не водит машину, – мягко ответил Сэм. Он опустил ноги на пол и потянулся за брюками, которые были перекинуты через спинку кресла-качалки. Как всегда, он надел свежее белье в постель и повесил одежду таким образом, чтобы она была под рукой.
Делия приложила руку к сердцу, которое только теперь начало успокаиваться. Так ли чувствовал себя Сэм, когда у него болело в груди? Она все старалась представить. Подумать только, что в такое время он может вести машину, ехать на встречу, а потом почувствовать боль и спокойно развернуть колеса в сторону госпиталя «Синай». Сам оформит свое поступление и попросит сестру позвонить Делии и сообщить ей эти вести («Ваш муж хочет, чтобы вы знали, что он вернется домой немного позже, чем планировал»). А Делия в это время, ни о чем не подозревая, читала бы перед камином «Любовника Люсинды».
Она включила лампу и выбралась из постели. Будильник показывал 2.15. Щурясь от света, Сэм дотянулся до своих очков и посмотрел на нее.
– А ты куда собралась? – удивился муж. В очках его лицо казалось более сухим, менее размытым возле глаз, как будто они корректировали больше зрение Делии, чем его.
Она натянула мятый домашний халат поверх ночной рубашки и застегнула молнию спереди, прежде чем ответить:
– Я еду с тобой.
– Что?
– Я отвезу тебя в своей машине.
– Чего ради, скажи на милость, тебе это делать?
– Я просто так хочу, вот ради чего, – проговорила Делия. Она затянула пояс халата очень туго, надеясь, что так он сможет сойти за уличную одежду. Надевая шлепанцы, она чувствовала, что муж смотрит на нее, но сказала только: «Готов?» – и взяла с бюро ключи.
– Делия, ты сомневаешься в моей способности вести собственную машину? – спросил Сэм.
– О нет! Что за мысль! – ответила она. – Но я уже проснулась, почему бы мне не поехать с тобой? К тому же такая приятная весенняя ночь.
Сэма это, похоже, не убедило, но он не стал приводить новых аргументов, когда супруги начали спускаться вниз.
Эта весенняя ночь вовсе не казалась приятной. Было прохладно и ветрено, и как только она вышла из задней двери, то пожалела, что не взяла свитер. Нависающие, светящиеся облака неслись по чернильному небу. Но Делия направилась к машине бодрой походкой, стараясь устоять перед искушением укрыться от холода. Свет фонарей был настолько ярким, что она видела свою удлиненную тень, напоминавшую фигурку на детском рисунке.
– Это заставляет меня вспомнить о папе, – заговорила она. Ей нужно было говорить громче, потому что Сэм отошел к своему «Бьюику», чтобы взять черный чемоданчик. Делия надеялась, что муж не услышал дрожи в ее голосе. – Все эти вызовы, на которые я ездила вместе с папой, только мы вдвоем! Это похоже на старые времена.
Делия скользнула за руль и потянулась, чтобы открыть пассажирскую дверь. Внутри машины было как в холодильнике. Там даже пахло так же: сыростью и затхлостью.
– Папа, конечно, никогда не позволял мне отвозить его, – сказала она, когда Сэм сел внутрь. Потом забеспокоилась, что это наведет его не на те мысли, и добавила со смехом: – Ты знаешь, какие у него были предубеждения! Он всегда говорил, что женщина за рулем...
Делия завела мотор и включила фары, осветив двойные двери гаража и потрепанную сетку баскетбольного кольца над ним.
– Но если только я не спала, он всегда говорил, что я могу поехать с ним. О, я много ночей не спала! Элизе просто никогда не было интересно, Линда, ты знаешь, в то время была с ним в напряженных отношениях, а я была готова по первому же слову. Мне просто нравилось ездить.
Сэм, конечно, слышал все это раньше. И только поставил чемоданчик между ног, когда она подала машину назад.
Когда они оказались на Роланд-авеню, Делия сказала:
– На самом деле теперь, когда дети выросли, мне стоит ездить с тобой чаще. Ты так не думаешь?
Она сознавала, что трещит без умолку, но продолжала:
– Это может быть весело! И ты ведь теперь не каждую ночь выезжаешь, и даже не каждую неделю.
– Делия, я тебя уверяю, что по-прежнему в состоянии поехать по обыкновенному вызову на дом без няньки, —сказал Сэм.
– Няньки!
– Я силен, как бык. Перестань заводиться.
– Я не завожусь. Просто я думала, что это может быть романтично, что-то делать вместе! – возразила она.
Это было не совсем так, но как только Делия это произнесла, она начала в это верить, и поэтому почувствовала себя немного обиженной. Сэм только откинулся назад и посмотрел в боковое окно.
В этот час почти не было машин, и пустынная дорога мерцала в свете фонарей, будто окутанных желтым шифоном. У деревьев со свежей листвой, освещенных снизу, был странный, «перевернутый» вид. Кое-где в домах уютно светились окошки, и, проезжая мимо, Делия бросала на них тоскливые взгляды.
Она припарковалась напротив дома Максвеллов. Выключила габаритные огни, но оставила включенным мотор и обогреватель.
– Ты разве не войдешь? – спросил Сэм.
– Нет, подожду в машине.
– Ты замерзнешь.
– Я не одета для выхода в свет.
– Пойдем, Ди. Максвеллам все равно, как ты одета.
Скорее всего муж прав (да и печка еще не разогрелась). Она вынула ключи зажигания, выскользнула из машины и пошла за ним к центральному входу обширного дома с колоннами, в котором двое одиноких Максвеллов, наверное, болтались, как игральные кости в кружке. Во всех окнах горел свет, и дверь была открыта. Мистер Максвелл ждал внутри, неуклюжий долговязый старик, попытавшийся выключить телевизор, когда они поднялись на крыльцо.
– Доктор Гринстед! – заговорил он. – Спасибо большое, что пришли. И Делия тоже. Здравствуй, дорогая.
На нем были брюки с пятнами от еды и линялый серый кардиган поверх футболки (старик вообще неряшливо одевался). Он повернулся, чтобы проводить Сэма к застеленной ковром лестнице.
– У меня сердце разрывается, когда я вижу ее такой, – жаловался он, когда мужчины начали подниматься. – Я бы согласился страдать вместо нее, если бы мог.
Делия осталась в холле, а когда они скрылись наверху, присела на один из антикварных стульев. Присела осторожно – насколько она знала, стулья стояли тут только для виду.
Наверху слышалось бормотание: тонкий и жалобный голос миссис Максвелл и низкий голос Сэма. Старинные часы тикали так медленно, что казалось, будто каждый следующий удар может быть для них последним. От нечего делать (она непредусмотрительно оставила дома сумочку) Делия положила на колени ключи и стала их перебирать.
Сколько часов она просидела так в детстве? Устроившись на стуле или на нижней ступеньке лестницы, расчесывая укусы насекомых на голых коленках или листая журнал, который кто-нибудь из взрослых совал ей в руки перед тем, как проводить ее отца наверх. И в точно таком же бормотании, доносившемся сверху, слов никогда нельзя было разобрать. Когда говорил отец, все другие молчали, и она испытывала гордость и смущение от того, как его уважают.
Заскрипели ступени, и Делия взглянула наверх. Это спускался мистер Максвелл, один.
– Доктор Гринстед сейчас осматривает ее.
Старик держался за перила. Спустившись вниз и дойдя до холла, он с сопением опустился на другой антикварный стул. Она видела только его вытянутые ноги в брюках и кожаные тапочки без задников, открывавшие темно-розовые шелковые носки с протертыми пятками.
– Доктор думает, что это несварение, но я сказал ему, что в нашем возрасте... ну лучше перестраховаться, сказал я ему.
– Уверена, что все будет в порядке, – попыталась утешить его Делия.
– Я просто благодарю небо за доктора Гринстеда. Из современных молодчиков мало кто согласился бы вот так сюда приехать.
– Никто бы не согласился, – не удержалась Делия.
– Ну, может, кто-нибудь.
– Никто. Поверьте мне.
Мистер Максвелл отстранился назад, чтобы посмотреть на нее. Делия увидела его румяное, испещренное прожилками лицо.
– Сэм слишком добр, – сказала она. – Вы знали, что у него ангина? Ангина в его возрасте! Чем это может обернуться в будущем? Была б моя воля, он бы сейчас лежал дома в постели.
– Ну, к счастью, это – не твоя воля, – несколько брюзгливо сказал мистер Максвелл. Он снова откинулся назад, и возникла пауза, во время которой было слышно, как миссис Максвелл возражает против чего-то, а звучало это как «Нии-нии. Нии-нии».
– Мы были первыми, кто вызвал доктора Гринстеда, он когда-нибудь об этом упоминал? – спросил мистер Максвелл. – Да, именно мы первыми вызвали его. Твой отец сказал: «Думаю, вам понравится этот парень». Я признаю, что мы немного волновались, сильно привыкнув к твоему отцу.
Теперь Сэм наверху говорил более оживленно. Визит, должно быть, заканчивался.
– Когда доктор Гринстед пришел к нам, я спросил его, – мечтательно вспоминал мистер Максвелл, – я сказал: «Ну, молодой человек?» Он тогда проработал всего несколько дней. «Ну? На какой из дочек Фелсона ты собираешься жениться?» Правда, хитро с моей стороны, а?
Делия вежливо рассмеялась и переложила ключи из одной руки в другую.
– «О, – сказал он, – думаю, я положил глаз на младшую». Сказал, что старшая слишком низенькая, а средняя слишком полненькая, но вот младшая – это самое то. Так-то. Видишь? Я узнал об этом еще до тебя.
– Да, думаю, да, – согласилась Делия, а потом Сэм начал спускаться по лестнице, инструменты в его черном чемоданчике бодро позвякивали.
Мистер Максвелл немедленно поднялся, а она продолжала сидеть, уставившись на свои ключи. Они казались раздражающе разными – плохо обработанными, плохо рассортированными, испещренными товарными знаками, такими же ото всего оторванными и грубыми, как слова чужого языка.
– Как я и... – говорил Сэм. – Просто приступ. Я оставил кое-какие лекарства на...
Потом мужчины пожали друг другу руки, Сэм позвал: «Ди?» – и она без единого слова встала и прошла к входной двери, которую мистер Максвелл держал открытой.
Снаружи трава побелела от росы, и сам воздух казался белым, как будто рассвет был уже близок. Делия забралась в машину и завела мотор прежде, чем Сэм сел рядом с ней.
– Нужно иметь жалость к этим старикам, – сказал он, захлопывая дверцу. – Стареют, совсем одни, вот и зацикливаются на каждом симптоме.
Делия выехала на улицу, сконцентрировалась и молча повела машину, превышая скорость. Они были почти у дома, когда Делия наконец заговорила:
– Мистер Максвелл рассказал мне, что они были первыми, к кому тебя вызвали.
– Правда?
– На второй день твоей работы.
– Я забыл.
– Он сказал, что спросил тебя, на какой из дочек Фелсона ты собираешься жениться, и ты сказал, что на младшей.
Сэм хмыкнул, расстегивая сумку. Он проверил что-то внутри нее и попросил:
– Делия, напомни мне завтра утром взять побольше...
– Потому что старшая слишком низенькая, а средняя полновата, сказал ты, а вот младшая – в самый раз.
Сэм рассмеялся.
– Ты это говорил? – спросила она.
– Ой, милая, будто бы я помню через столько лет. Делия остановилась у дома и выключила мотор.
Сэм открыл свою дверцу, но потом, заметив, что жена не пошевелилась, посмотрел на нее. Маленькая лампочка под потолком отбрасывала на его лицо острые тени.
– Ты так сказал, – утвердительно заговорила она. – Я узнаю сказочное звучание всего этого.
– И что? Может, и сказал, – согласился муж. – Господи, Ди, я не взвешивал каждое слово. Может, я и сказал «слишком низенькая» и «слишком полненькая», но на самом деле я имел в виду «слишком нетипичная» и «слишком франкофильская».
– Дело не в этом, – вздохнула Делия.
– Но ведь Линда провела половину вечера, говоря по-французски, помнишь? А когда твой отец заставил ее переключиться на английский, заговорила с акцентом.
– Ты даже не понимаешь, почему я спрашиваю, не так ли? – спросила Делия.
– Ну да, – ответил Сэм. – Не понимаю.
Делия вылезла из машины и пошла к заднему крыльцу. Сэм отправился переложить свой чемоданчик в «Бьюик», было слышно, как захлопнулась крышка багажника.
– А Элиза! – хмыкнул Сэм, идя за ней. – Все выспрашивала мое мнение по поводу гомеопатии.
– Ты приехал сюда с намерением жениться на одной из дочек Фелсона, – выпалила Делия, отпирая дверь, но вместо того чтобы войти, повернулась к мужу лицом. Тот смотрел на нее, наморщив лоб.
– Естественно, мне пришло это в голову, что тут такого? – Его слова были безмятежны. – Я к тому времени закончил учебу. Так сказать, достиг возраста для женитьбы. Той стадии в жизни, когда женятся.
– Тогда почему не на медсестре, не на студентке, не на какой-нибудь девушке, которую знала бы твоя мать!
– Моя мать? – переспросил Сэм.
– Ты положил глаз на отцовскую практику, вот почему. Ты решил: «Я просто женюсь на одной из дочек Фелсона, и мне достанутся его пациенты и его милый удобный дом».
– Но, дорогая, возможно, я думал об этом. Возможно. Но я бы никогда не женился на ком-то, кого не любил бы. Разве ты в это веришь? Веришь, что я мог жениться без любви?
– Я не знаю, чему верить, – тихо сказала она. Потом развернулась и спустилась по ступенькам.
– Ди? – позвал Сэм.
Делия прошла мимо своей машины, не останавливаясь. Другая бы, наверное, уехала на машине, но ей хотелось пройтись. Подошвы шлепанцев шуршали по асфальту проезда в ритме, напоминая о какой-то мелодии, которую она почти могла назвать. Частью своего существа она прислушивалась к Сэму (у нее была привычка прислушиваться к тому, что происходит сзади, как у кошки), а другой была рада от него отделаться, довольная тем, что вывела его на чистую воду. «Вы только подумайте, он даже не пытается догнать меня». Делия вышла на улицу, повернула направо и продолжала идти. Ее тень с неровными краями бежала перед ней, а потом отставала, когда она переходила от одного фонаря к другому. Делии больше не было холодно, как будто злость согревала ее изнутри.
Теперь понятно, почему Сэм забыл, как впервые встретил ее. Он приготовился увидеть дочек Фелсона, как готовую упаковку, вот почему. В его планы не входило заранее обращать внимание на какую-то одну. В тот вечер имел значение социальный статус и незамужние девушки – одна, вторая и третья – на кушетке в гостиной. Делия словно видела перед собой эту сцену. Нужны были только мелкие детали, для того чтобы возродить воспоминание: колющиеся красные плюшевые подушки, похожая на ткань текстура замерзшего стакана с шерри и бросающаяся в глаза, раздражающая полнота средней сестры.
Впереди на ветке глупый соседский пересмешник копировал сигнализацию. «Дой! Дой! Дой!» – пел он самым лиричным голосом, пока звук приближающейся рок-музыки не заглушил его. Вероятно, это были подростки, полная машина. Делия слышала, как их крики и вопли приближаются, становятся все громче. Она осознала, что в этот час даже Роланд-Парк небезопасен. К тому же халат никого бы не обманул – очевидно, что она разгуливает в ночной одежде. Делия свернула направо, на более узкую и темную улицу, и пошла поближе к деревянному забору, чья тень укрывала ее.
Сэм сейчас в постели, его брюки перекинуты через спинку кресла-качалки. И дети не знают, что матери нет. С их перепутанными – у каждого свое – расписаниями, они могут несколько дней этого не замечать.
Что же у нее за жизнь, если любое из сообщений на автоответчике повторялось из недели в неделю?
Делия пошла быстрее, слыша, как музыка из заполненной машины стихает позади нее. Дошла до Бутон-роуд, пересекла ее, повернула налево и, секундой позже, – бам – столкнулась с кем-то. Она налетела на что-то высокое и костлявое, завернутое в теплую фланель. Делия ойкнула и резко отстранилась, сердце заколотилось, когда оказалось, что там еще и собака. Одна из каких-то лохматых охотничьих собак гавкнула на уровне ее коленей.
– Буч! Лежать! – скомандовал мужской голос. Затем спросил: – Вы в порядке?
Во рту у Делии пересохло. Она с трудом выговорила:
– Эдриан?
В полутьме он был бесцветным, но все равно Делия узнала это узкое лицо с выступающими скулами. Она заметила, что его рот был шире, а губы полнее, более очерченные, чем она представляла, и удивилась, как могла забыть столь важную деталь.
– Эдриан, это я, Делия, – сказала она. Собака по-прежнему лаяла. —Делия Гринстед. Из супермаркета.
– А, Делия, – оживился Эдриан. – Моя спасительница!
Он рассмеялся, и собака затихла.
– Что вы здесь делаете?
– О, просто... – и Делия тоже рассмеялась, глядя на свой халат и расправляя его ладонями. – Просто не могла заснуть.
Делия с облегчением заметила, что и он не слишком-то хорошо одет. На Эдриане было нечто темно-синее, вроде пижамы. На ногах кеды, шнурки не завязаны, носков нет.
– Вы живете поблизости? – поинтересовалась она.
– Вон там, – он махнул рукой в сторону плотных зарослей барбариса. Позади них Делия рассмотрела фонарь на крыльце и часть белой стены. – Я встал, чтобы вывести Буча. Это его новое хобби: будить меня посреди ночи, чтобы я исполнял его прихоти.
При звуке своего имени Буч уселся на задние лапы и ухмыльнулся. Делия наклонилась, чтобы погладить пса. Его дыхание согрело пальцы.
– Я в тот день сбежала с вашими продуктами, – сказала она, обращаясь к собаке. – Поэтому я себя ужасно чувствую.
– Продуктами? – переспросил Эдриан.
– С вашими орзо, ротини... – замялась Делия и встретилась с ним взглядом. – Я собиралась узнать ваш адрес и вернуть их.
– А. Ну... орзо? Не берите в голову, – сказал он. – Я просто благодарен, что вы мне так помогли. Вы, должно быть, подумали, что я с приветом?
– Нет, вовсе нет! Мне понравилось, – ответила она.
– Вы знаете, как иногда хочется, как бы это сказать, хорошо выглядеть перед другими.
– Конечно, – согласилась она. – Мне стоит открыть свой бизнес: «Подставные знакомые инкорпорейтед».
– «Закажи-себе-пару», – предложил Эдриан. – «Лучшие компаньоны для выходов в свет».
– Блондинки изображали бы вторых жен, а звезды футбола сопровождали робких девушек на выпускные балы.
– А красивые женщины в черном плакали на похоронах, – подхватил Эдриан.
– О, ну почему нет такого? – спросила Делия. – Просто нет ничего похожего, как бы это сказать? Это как ярость или гордость, которые ты испытываешь, когда тебя ранят, или обижают, или принимают как должное.
Стоп. Она замолчала. Эдриан смотрел на нее с таким пристальным вниманием, что она забеспокоилась: может, у нее бигуди в волосах? Делия подняла было руку, чтобы проверить, но вспомнила, что не использует бигуди со школы.
– Господи, мне пора домой, – спохватилась она.
– Подождите! – торопливо проговорил Эдриан. – Не хотели бы вы... Могу я предложить вам кофе?
– Кофе?
– Или чаю? Или какао? Или выпить?
– Ну, – смутилась Делия, – думаю, что какао было бы кстати. Какао – это хорошо. Я хочу сказать, что кофеин в такое время мог бы... Но вы уверены, что это вас не затруднит?
– Совсем нет, – ответил он. – Заходите.
Он провел ее через проход между кустов барбариса. Дорожка, выложенная камнями, вела к дому, который оказался одним из викторианских коттеджей, что нынче так притягательны для молодых парочек. Парадную дверь украшали панели из стекла сахарно-миндального цвета, сквозь которые невозможно увидеть, что находится внутри. Делия внезапно почувствовала беспокойство. Она ведь даже не знает ничего об этом мужчине! И никто на свете не догадается, что она здесь.
– Обычно, если я в это время не сплю, мне уже не заснуть, – говорил Эдриан, – поэтому я включаю чайник.
– Какое чудесное крыльцо! – воскликнула Делия. – Может быть, нам выпить какао здесь?
– Здесь?
Эдриан остановился на верхней ступеньке и огляделся вокруг. На самом деле крыльцо наводило тоску – доски на полу мрачно-серого цвета, а мебель выкрашена ядовито-зеленой краской.
Вы не думаете, что будет холодно? – спросил он.
Ничуть, – ответила Делия, хотя, остановившись, почувствовала холод.Она засунула руки в карманы халата.
Эдриан смотрел на нее с минуту. Потом сказал:
– А.. Я понимаю, – и уголки его губ слегка приподнялись.
– Но если вам холодно... – начала она, краснея.
– Понимаю, – повторил он, – лучше подстраховаться.
– О господи, дело совсем не в этом! Боже мой!
– Я вас совсем не виню. Выпьем какао здесь.
– Правда, – удрученно проговорила Делия, – почему бы мне не войти?
– Нет, подождите здесь. Я принесу.
– Пожалуйста, – попросила она, – пожалуйста, разрешите мне войти.
И, поскольку поняла, что этот спор может длиться бесконечно, вынула руку из кармана и коснулась его запястья.
– Я хочу, – сказала Делия.
Она действительно хотела войти. И только это и имела в виду, но когда слова сорвались с ее губ, поняла, что они могут быть восприняты по-другому, поэтому отступила и забормотала:
– Или, может быть... Да... крыльцо, почему бы нам не выпить какао на... – Делия почувствовала, что сзади стоит стул и села на него. Непокрытое подушкой сиденье мгновенно обожгло ее ледяным холодом, так, что даже дух перехватило, словно она услышала какие-то ошеломляющие новости или обрела какой-то шанс, о котором раньше не могла и помыслить.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лестница лет - Тайлер Энн

Разделы:
Вместо предисловия1234567891011121314151617181920

Ваши комментарии
к роману Лестница лет - Тайлер Энн



Такое желание возникает иногда у многих домохозяек. Но очень уж скучно и тягуче описано.
Лестница лет - Тайлер ЭннЕлена
23.10.2013, 19.53





Судя по всему, автор предыдущего комментария еще не имеет опыта семейной жизни, или он слишком мал, чтобы понять, что на самом деле этот роман - одно из самых правдивых произведений о природе брака. Насколько не велика была бы связавшая людей любовь, демоны всегда рядом, терпеливо ждут своего часа, чтобы в нужный момент нанести удар. Фу-ты, пожалуй, вышло слишком напыщенно. Проще говоря, пошлая фраза "Любовная лодка разбилась о быт" - увы! очень даже жизненна. Когда двое живут рядом изо дня в день, многое в партнере начинает восприниматься как данность, одновременно у другого копятся обиды и растет чувство недооцененности и нереализованности. Так что, чувство одиночества и ненужности близким возникает - я уверена! - периодически у каждого, имеющего семью, а не только у зажравшихся домохозяеек. По поводу "... скучно и тягуче..." тоже категорически не согласна:написано отлично, с изрядной долей юмора. Жаль, что с моим английским мне вряд ли осилить оригинал, думаю, он еще лучше по слогу. Ну, а если настраиваешься на "шелковистый жезл" и "нежную пещерку" - тогда да, облом. Ну так, этого добра только на этом сайте навалом!
Лестница лет - Тайлер ЭннЛюдмила
4.11.2014, 13.17





Еле дочитала до конца. Скучно, нет логики и мотивации в поступках персонажей.
Лестница лет - Тайлер ЭннГалина
25.10.2016, 11.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100