Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5
Испытания

Луша уехала с хором сразу после Прощеного воскресенья. Вера сходила к ней повидаться и попрощаться, однако гордая цыганка не оценила ее душевного порыва.
– Что ж прощаться-то? Уехали, и кончено. Не люблю я долгих расставаний. Прощай, Вера, да молись, чтобы наши дороги впредь не сходились, – говорила она надменно.
А для Веры Луша была частью прошлого, связанного с Вольским, с маленьким заснеженным домиком в московском переулке… Беглянки молча смотрели друг на друга и наконец не выдержали, расцеловались на прощание.
– На что жить будешь? – спросила цыганка уже без надменности.
– Не знаю, Луша, ничего не знаю. Бог даст, не пропадем.
– Сережки богатые у тебя в сохранности? Их можно хорошо продать.
– Верно, так и сделаю, – ответила девушка с грустью.
Они еще раз обнялись и расстались. Во всем свете у Веры теперь не было ни одной родной души, кроме Сашки.
Вернувшись в гостиницу, у двери номера она столкнулась с хозяином, неприятным бородачом в богатой поддевке.
– Неделя кончилась, мамзель, извольте заплатить опять-с. Мы вперед берем обычно-с.
Хозяин впился в нее маленькими хитрыми глазками. Вера почувствовала, что безбожно краснеет, и залепетала:
– Да-да, разумеется, я все оплачу.
– Оно сподручней-то было сейчас. Я и тревожить вас вперед не буду.
Бедная девушка изо всех сил напускала на себя уверенности и важности.
– У меня нет теперь денег, но завтра или на худой конец послезавтра беспременно будут.
Хозяин потоптался, глядя недобро, и нехотя поклонился:
– Так послезавтра я наведаюсь. Кушанья-то в долг мы не отпускаем: сами знаете, сколько мошенников наехало. На прошлой неделе останавливался господинчик из Петербурга, все пропил да проиграл в картишки. Неделю не съезжал и не платил. Я уж было полицмейстеру хотел жаловаться, а он возьми да сбежи ночью. Сказывали, карточный шулер, да, видно, подвернулся пройдоха похлеще, ободрал его как липку. Так-то-с.
Вера не слушала, она в нетерпении теребила муфту и готова была провалиться сквозь землю.
– Вы все получите послезавтра, беспременно, – подтвердила она и отперла дверь своего номера, чтобы поскорее спрятаться от колючих глаз хозяина.
Сашки не было на месте. После вышеупомянутого драматического эпизода он присмирел и почти не выходил из номера. А нынче с утра Вера обратила внимание, что он беспокоен, на все вопросы отвечает грубостью и мечется по комнате как загнанный зверь. И вот стоило девушке отлучиться, его и след простыл. Однако не успела она снять капот и шляпку, как братец явился. Он был бледен, встрепан, в глаза не смотрел.
– Где ты был, Саша? – тотчас пристала к нему с расспросами Вера.
Сашка молча раздевался. Вера пытливо всмотрелась в его лицо, стараясь поймать ускользающий взгляд.
– Где же ты был? – повторила она вопрос.
– Я хочу есть! – заносчиво изрек братец.
Вера молча подала ему тарелку с давешним пирогом, заботливо прикрытым салфеткой. Пока Сашка нарочито сосредоточенно жевал, девушка неотступно пытала его взглядом. Братец не выдержал:
– Да, я был там, в театре. Я смотрел представление, мне понравилось. Что ж мне теперь, всю жизнь взаперти сидеть?
– Саша, посмотри на меня, – тихо попросила Вера.
Лицо юнца залилось краской.
– Не ты ли здесь рыдал тому несколько дней? – удивлялась Вера.
Сашка молчал, невольно косясь на умывальный таз.
– Ты был у Натали? – задала наконец Вера роковой вопрос.
Еще гуще краснея, он опустил глаза и тихо ответил:
– Да. Я сказал тебе неправду, Вера. Никакого представления не было. Им запретили играть Великим постом.
У Веры дрогнуло сердце. Она обещала себе, что спасет Сашку от разврата и адской бездны. Легко вымолвить, да не легко исполнить. Верно, не по силам взвалила на себя груз. Нити чужой судьбы были не в ее руках.
– Я буду молиться за тебя, – только и произнесла потрясенная Вера.
Сашка отставил в сторону тарелку с пирогом и ткнулся лицом Вере в плечо. Девушка сжалась. Ей не шутя казалось, что от братца исходит запах греха и что об него можно даже запачкаться. Однако глаза Сашки и теперь были чисты и невинны, как у младенца. Он по-детски терся лбом о ее плечо и бормотал:
– Не гони меня, Вера. Куда я пойду? Одна дорога – в театр.
– Нет, ни за что! – воскликнула девушка с жаром, испуганно прижимая Сашку к себе, будто своим объятием она могла спасти юношу от жизни.
Сашка притих, подозрительно шмыгая носом, затем глухо сказал:
– Бурковский требует долг.
– Какой долг? – У Веры вновь упало сердце. Сюрпризы сего дня явно еще не иссякли.
– Ну, я тебе говорил, что мы жили на его деньги и деньги Натали. Теперь Бурковский требует от меня долг. А я не думал, что он спросит, мы ведь товарищи.
– Сколько? – холодея, спросила Вера.
– Двести рублей, – еле выдавил из себя Сашка.
– Двести рублей?! – возопила несчастная девушка. – Да на что же вы такие деньги потратили? Играли в карты?
– Нет. Не знаю, – пробормотал Сашка растерянно.
– Где же мы возьмем такие деньги, Саша? Мне и за номер нечем платить, и обеда нам больше не дадут… Что же делать? – заметалась Вера в поисках решения.
Сашка виновато молчал.
– Вольно же тебе было бежать из дома, – посетовала девушка с горечью.
Тяжко вздыхая, она достала из подобия тайника, устроенного в нише, изящную коробочку с прошкинскими сережками, которые намеревалась когда-нибудь вернуть. Открыла ее и чуть не заплакала от красоты. Ни разу не довелось Вере носить подобную роскошь.
– Кто это? – вывел ее из задумчивости Сашкин вопрос.
Братец держал в руках портрет Вольского и внимательно рассматривал. Вера схватила портрет и молча убрала его на место. Сашка покорно вздохнул и снова приуныл.
– Узнай у Бурковского, как это можно продать, – попросила Вера.
– Жалко? – сочувственно спросил братец, покосившись на коробочку. – Это он подарил? – Он кивком указал на портрет.
Вера тряхнула головой:
– Нет. Так узнай непременно.
На другой день явился Бурковский собственной персоной, приведя с собой оценщика из ювелирной лавки. Так по крайней мере он представил этого делового господина с кожаным саквояжем. Тот достал стеклышко и долго со значением рассматривал бриллианты. Прошло, пожалуй, не менее четверти часа, прежде чем прозвучало в напряженной тишине:
– Триста рубликов-с!
Вера с облегчением вздохнула. Достанет отдать долг, оплатить номер за месяц вперед и весь этот месяц недурно столоваться. А там – Бог дает день, даст и пищу, как говаривала когда-то горничная Дуняша. Кажется, все остались довольны. Деловитый господин, получив драгоценности, выдал деньги. Он аккуратно спрятал коробочку в платок, затем в карман и поспешно удалился, едва кивнув на прощание. Бурковский нагло отсчитал двести рублей и убрал их за пазуху.
– Квиты, – подмигнул он Сашке. После подошел к Вере: – Позвольте ручку. Давно не имел счастья видеть вас. Как сбежали от меня опрометью, ваши меха к хозяину пришлось снести.
Вера спрятала руки за спину и неохотно произнесла:
– Благодарю вас за помощь. Теперь позвольте нам остаться с братом наедине.
– Не смею мешать! – Бурковский перевел насмешливый взгляд на смущенного Сашку: – О тебе Натали справлялась, скучает.
Сашка заалелся и вжал голову в плечи. Он не знал, куда деться от стыда. Вера в негодовании послала Бурковскому уничтожающий взгляд и отошла к окну, давая понять, что аудиенция окончена. Театрал поклонился, ухмыляясь, и наконец вышел. Вера не оборачивалась, будто видела что-то интересное в заваленном дровами и снегом дворе, при этом теребила линялую занавеску.
– Ну прости меня, Вера! – услышала она за спиной жалобный голос Сашки. – Не молчи. Я умру, если ты меня не простишь!
– Бог с тобой, – совсем по-взрослому произнесла Вера и устало опустилась на стул.
Ей казалось, что тяжкий груз лет и забот лег на ее плечи.
Сашка придвинул ей под ноги скамеечку, сам же устроился у колен Веры и ласковым котенком потерся о них. Сестрица задумчиво гладила его по волосам, потом вдруг спросила, грустно улыбаясь:
– А помнишь, Саша, ты обещал подрасти и жениться на мне? Не раздумал ли?
Юнец опустил глаза и горестно произнес:
– Я не стою тебя, Вера. Ты – ангел, а я… Да и университета мне не видать как своих ушей… Одна дорога – в актеры. Антип Игнатьевич давно звал.
Улыбка исчезла с Вериных губ.
– Опять про свое! Вольно же тебе меня мучить!
Сашка прижался губами к ее ручке:
– Все, все, Вера, молчу. Только ведь надо как-то жить. Я кругом виноват перед тобой!
Девушка попросила братца спуститься вниз и расплатиться с хозяином. Сашка отправился по поручению, вскоре вернулся, взволнованный и возмущенный.
– Воля твоя, Вера, но он негодяй! Вздумал меня расспрашивать, действительно ли мы с тобой брат и сестра. – И он передразнил: – «Один номер занимаете-с, прилично ли-с?» Так хотелось завесить ему хорошего тумака!
Вера смиренно ответила:
– Впору привыкать к такому обращению, Саша. Мы с тобой беглецы, бесправные, заблудшие…
Великий пост Вера провела в задумчивости и печали, как и положено. Она почти нигде не бывала, ни с кем не виделась. Разве что в церковь ходила, поставила свечки за упокой Евгения и Сергея Васильевича да за здравие Андрея Аркадьевича и Марьи Степановны. Скромная жизнь ее в номерах была однообразна и тиха. Вера с детства была неприхотлива, поэтому ее не смущало отсутствие необходимого и простота кушаний, подаваемых в трактире.
Первым делом Вера велела все чисто вымыть и, как умела, украсила комнату. Она разместила на полке дорогие ее сердцу безделушки и книги, в углу затеплила лампадку под образами, создала хоть бедный, но уют. На стол постелила салфетку, вышитую собственными руками, под тусклым зеркалом расставила изящные флакончики и фигурные баночки, спрыснула все духами, чтобы изгнать застоявшийся, нежилой запах. Пришлось притерпеться к несвежим обоям. Сашка притащил из театра кусок старого бархатного занавеса, из которого Вера соорудила сносные портьеры, и комната приобрела иной вид.
В трактире к ней привыкли, прислуга называла ее «наша барышня». Однако не иначе как хозяин наслал на беглецов квартального, который долго допытывался, на каком основании барышня проживает без родителей и без документа, а равно и братец. Пришлось отдать ему довольно весомую часть из оставшихся денег. Причем Вера не смогла их сама предложить, это Сашка нашелся и сумел уговорить квартального оставить их в покое.
Еще пришлось купить свечи, мыло, другие мелочи, необходимые для упорядоченной жизни. Денег оставалось совсем немного, а к концу Великого поста они почти иссякли, как ни ограничивала Вера расходы и ни выгадывала на всем.
Сашка вовсе отбился от рук. Поначалу он мужественно сидел дома, и в эти дни они переговорили обо всем. Сашка поведал о грустном бытии в родительском доме. Вера, в свою очередь, рассказала о своих приключениях в Москве, о княгине, о Евгении, о Вольском… Показала альбом со стихами юного поэта и, расчувствовавшись, прочитала их Сашке, а потом загрустила. Братец слушал с восхищением и искренним интересом повествование сестры о столичной жизни. Он и стихи выслушал терпеливо, хотя никогда их не понимал. Однако Сашка был слишком жив, чтобы долго предаваться грусти. Он и Веру тормошил, чтобы отвлечь ее от грустных раздумий.
Поначалу им приходилось делить одно ложе, и это было неловко, потому что Сашка плохо спал и не давал спать Вере. Он возился, вздыхал, приползал под крылышко Веры, потом опять метался и вздыхал. В чистоте своей девушка не понимала его беспокойства и журила братца за излишнюю вертлявость. Сашка краснел и что-то бурчал в ответ, но после, не выдержав, соорудил себе кушетку в углу и выпросил у хозяина лишний тюфяк и одеяло с подушкой.
Однако и эта идиллия длилась недолго. Через неделю уже юнец стал пропадать в театре, который все более завладевал его помыслами. Вера ничего не могла с этим поделать. Насилу уговорила братца всякий день являться к ней в номер и давать отчет о здоровье и благополучии. С той поры он с головой ушел в дела театра и горел энтузиазмом.
Из его сбивчивых рассказов Вера поняла, что Антип Игнатьевич замахнулся на трагедию. Силами своей труппы он решил поставить Шекспира и выбрал «Гамлета», причем сам метил на главную роль. Теперь же антрепренер собирал деньги на ремонт театра, актеры ему помогали посильно. Не сразу Сашка признался, что и ему в намеченном спектакле отводилась крохотная роль, но со словами – одного из стражников. Тайно гордясь и кипя удовольствием, Сашка с некоторой опаской поведал об этом Вере. Он боялся, что сестрица вдругорядь огорчится и будет его бранить. Однако Вера живо заинтересовалась подробностями, стала расспрашивать, кто играет короля, королеву, Офелию. Офелия была ее любимой героиней. Бывало, девушка грезила, как она в веночке из цветов, с жалкими прутиками в руках, сошедшая с ума, трогательно бродит среди суровых воинов, а после бросается в воду…
Теперь, как никогда, Вера понимала Офелию: мир так страшен, что хрупкий девичий ум не вмещает всего ужаса и мешается. Даже любимый отказался от нее. Ее истерзали интригами, всеобщей ненавистью, жестокостью. Для тонкого цветка слишком суров климат Эльсинора…
– Ты не сердишься? – прервал ее грезы Сашка, боясь, что эта задумчивость разрешится негодованием. – Знаешь, мы уже репетируем, чтобы сыграть после Поста. Еще два водевиля старых да балет.
– Вот только Антип Игнатьевич вовсе не годится на роль Гамлета, – не слыша его, продолжала грезить наяву увлеченная девушка. – Ну какой из него Гамлет? Ему впору комедию представлять.
– Да у нас и никого нет на эту роль, – подхватил Сашка. – Разве что Бурковский.
– О нет, – вдохновилась еще более Вера. – Гамлет обязательно блондин, гордый, умный, страдающий…
– Как твой Вольский? – довершил описание Сашка.
Вера опомнилась и с возмущением взглянула на братца:
– Вольский – актер? О, ты его не знаешь! За одно это предположение он вызвал бы тебя на дуэль.
– Ты его так любишь, Вера, – ревниво произнес Сашка, – что мне хочется даже с ним повидаться.
– Для чего? – улыбнулась девушка.
– Поначалу хоть взглянуть, что это за чудо такое, что ты его так любишь, – не без зависти ответил юнец.
– А портрет? – поддразнила Вера.
Сашка пренебрежительно скользнул взглядом по бронзовой рамке, стоящей на полке среди Вериных безделушек.
– Здесь я вижу хорошенького самонадеянного мальчишку и более ничего.
Вера внимательно посмотрела на братца, будто теперь увидев, как он изменился и повзрослел. И впрямь Саша незаметно возмужал: выправились плечи, черты лица обрели большую определенность, жесты сделались менее резкими, сдержаннее, значительнее. Сквозь его нынешний облик проступало будущее обаяние мужественности. «Как жаль, что все это пропадет! А ведь оно пропадет на сцене!» – подумала с грустью Вера. Видно, в ее взгляде было что-то: нежность ли, проникновенность, – но Сашка отчего-то покраснел, как бывало раньше, и потупил взор.
– Милый мой братец! – воскликнула Вера и с чувством обняла его. – Обещай мне, что бы ни случилось с тобой, ты не забудешь меня!
– Полно, Вера, как я могу забыть тебя, – бормотал смущенный Сашка, тая в ее объятиях. – Ты же знаешь, что я люблю тебя.
– Как сестрицу? – слукавила Вера, определенно кокетничая.
– Не дразни меня, Вера! – взмолился братец. – Я теперь уже не прежний, я могу…
– Что же? – насмешничала девушка.
– Пусти! – вдруг обозлился вовсе по-прежнему Сашка. – Жеманничаешь, как Натали!
Это обвинение устыдило Веру до слез. Она тотчас опустила руки, которыми нескромно обнимала братца, и, силясь скрыть краску стыда и слезы, торопливо занялась работой – штопкой Сашиного носка. Да, она ничем не лучше Натали, вот вся ее суть. Актерка!
С той поры Вера переменилась в обращении с Сашкой. Нет, она не стала его менее любить, но ласкаться уже не позволяла и без нужды не проявляла прежней нежности и пылкости. Он был для нее теперь не мальчик, которому требуется сестринская опека, а молодой мужчина, с которым не следовало переходить дозволенную грань.
Впрочем, встречи их сделались мимолетными, впопыхах: Сашка обыкновенно жил в театре. К концу поста он и вовсе пропал, забрав у Веры последние деньги, чтобы справить кой-какой актерский гардероб. Вера понимала, что ничем более не может ему помочь, разве только согласиться с его выбором и поддержать в затруднительный момент.
Ее же будущность была неясна: денег нет, что делать теперь, неизвестно. А ведь надобно что-то делать. Петербургский господин, гостивший у губернатора, верно, давно уже покинул Коноплев, а более никто не вызывал доверия. И посоветоваться не с кем, просто беда. «Сашка вовсе забросил свою сестрицу», – горевала она, сидя у окна и слушая весеннюю капель.
Наступала весна, великий и радостный праздник впереди – Воскресение Господне. А ей не с кем и в храм сходить, разделить эту радость. Вера припомнила, как торжественно и благостно встречались пасхальные праздники в доме Свечиных. Красили яйца, пекли куличи, готовили пасху. Всем в доме мылось, обновлялось. С каким трепетом, бывало, ждала маленькая Вера этого праздника! Постилась, ходила в церковь. Всем домом они отправлялись на крестный ход и сливались со всеми в одном пении, молитве и восторге. Потом возвращались домой с пасхальными свечками и с удовольствием разговлялись. К этому дню сохранялось самое лучшее, и Акулька с Марьей Степановной превосходили себя в приготовлении отменных кушаний. Все были веселы, счастливы и любили друг друга. И Сашка даже меньше грубил, смотрел необыкновенно ласково и все норовил похристосоваться еще и еще.
Теперь же идет Страстная неделя, на которую обычно выпадают самые тяжелые испытания и искусы. То, что происходит с Верой сейчас, ее нынешнее положение отверженной беглянки, вполне соответствовало сим скорбным дням.
Стоило только подумать об этом, как в дверь постучали. Вера вздрогнула. К ней никто не приходил, кроме Сашки и трактирного слуги, но теперь это определенно был кто-то чужой. Беспомощно оглядевшись по сторонам, Вера с дрожью в голосе произнесла:
– Войдите.
Дверь распахнулась, в номер вплыла дородная особа в салопе поверх пышных юбок и теплом чепце. Она прошествовала к ближайшему стулу и водрузилась на него, поправляя бесчисленные складки и воланы.
– Майне наме Лисавет Густавовна, – на смешанном языке заговорила незнакомка. – Вас рекомендоваль мне херр Бурковски.
Вера смотрела на нее во все глаза, ничего не понимая. Имя Бурковского не предвещало ничего хорошего. Однако девушка учтиво спросила:
– Чем могу вам служить?
– Это я фам могу слюшить, – невнятно ответила дама. – Я слишаль, что ви фесьма трудный полошений. Мой предлошений фам думать и принимать.
– Какое предложение? Я ничего не понимаю, – заволновалась Вера, смутно предчувствуя что-то гадкое.
Дама важно поправила ридикюль и продолжила с расстановкой:
– Я имейт зафедений, ошень приличный, только для бокатых господ. Фаш милый личико будет фесьма успешен. Кароший услофий, шалофанье и фаши, – она не могла подобрать слова, – чайные. Натюрлихь, доктор и кароший здорофий, мы замечательно следим.
Она умолкла и ждала ответа. Вера все еще не понимала, что желает нежданная гостья.
– Коли вы о театре, то я подумаю. Да, положение мое незавидное, но и положение актрисы мне вовсе не по душе.
– Найн, – прервала ее Лизавета Густавовна. – Нихт театр. Майн зафедений лючий ф гуперний. Мои дефушки имеют колоссаль успех. Бокатый наряд, деньги, много деньги. Was sagen Sie? Что фи скашете?
– Сдается мне, – наконец поняла Вера, – вы хотите сделать из меня продажную женщину? – Ее голос дрожал от негодования. – Как вы посмели? Кто вам дал это право? Негодная сводня! Пожалуйте вон!
Вера торжественно поднялась, подошла к двери и, распахнув ее, трагическим жестом указала направление, коему должна была следовать непрошеная гостья. Лизавета Густавовна поджала губы и неторопливо поплыла к двери, всем своим видом изображая попранное достоинство. В дверях она остановилась и менторски изрекла:
– Фи пожалейт. Я не стану брать ви с улица, даше не просить потом.
– Убирайтесь! – окончательно вскипела Вера, задыхаясь от возмущения.
Дама еще что-то бормотала о «херр Бурковски», когда негодующая Вера захлопнула дверь и без сил привалилась к ней. Неужели и к этому надобно привыкать? Разве нет никакого другого пути у одинокой девушки? Она невольно взглянула на портрет. Убежать от судьбы наложницы любимого мужчины, чтобы после оказаться в борделе? Тоска, безысходность.
Потеряв на миг всякую надежду, Вера без сил упала на кровать. Она закуталась в шаль и пролежала так до вечера, пока не явился Сашка. Заметив, что с сестрой что-то неладное, Сашка стал допытываться, что произошло. Вера рассказала ему о давешнем визите. Юноша выслушал, сокрушенно качая головой, и пробормотал:
– Бурковскому вперед не миновать, верно, каторги, – и задумался, нахмурившись.
Подумав, юнец вдруг повеселел и предложил:
– А знаешь, Вера, приходи к нам в театр! Бьюсь об заклад, Антип Игнатьевич тебя непременно возьмет. Он уже не раз о тебе справлялся.
Девушка смотрела на него тускло и безжизненно.
– А и верно, – тихо проговорила она. – Есть ли разница? – Проглотив слезы, она заключила обреченно: – В актерки так в актерки…
Чтобы ее отвлечь и растормошить, Сашка принялся рассказывать о нарождающемся спектакле. Выходило, что с Офелией просто беда. Натали груба, стара для этой роли, но она премьерша и никому уступать не желает. Да, впрочем, и некому. Молоденькие артистки все из мещанок и вовсе бездарны, с дурными манерами. Вот если бы Вера сыграла…
Сашка заметил, как в безжизненном взгляде девушки мелькнул интерес. Он задел ее за живое.
– А что, если и впрямь, – медленно заговорила она, – сыграть Офелию, а после – будь что будет?
Отчаиваться нельзя, думала она, не слушая братца, который увлекся этой идеей и силился объяснить Вере все выгоды актерского ремесла. Господь милосерден, он не оставит заблудшую овцу перед бездной. Нет, она никогда не сорвется в бездну, лучше смерть. А Офелия – это покамест не окончательное падение, а, может статься, и наоборот… Вера ее так сыграет! Ей припомнились прежние грезы о театре, о ролях. И вот уже фантазия уводила пылкую девушку в холодный замок Эльсинор, где бродит тенью несчастный одинокий белокурый принц…
– Вера, идем завтра со мной, Антип Игнатьевич обрадуется. Он мне все про Анастасию какую-то сказывает и при этом всякий раз тебя поминает. Только вот, – Сашка помрачнел, – надо справить гардероб непременно, без этого не возьмут. Ну, костюмы, платья…
Вера вновь опустилась с небес на землю.
– Где же мне взять денег, я ведь последнее тебе отдала?
Сашка виновато молчал. Девушка в очередной раз перебрала сколь-нибудь ценные вещи, остановилась на альбоме. Княгиня, Евгений… как давно это было, и было ли? За альбом много не дадут, да и жалко его нестерпимо. Разве что продать, когда за номер придется платить. Ну а дальше что? Что делать дальше?
– У нас премьера на Красную горку, – прервал ее размышления Сашка. – Надо торопиться. – И добавил без всякой надежды: – Я попробую уговорить Антипа Игнатьевича взять тебя покамест без гардероба.
Он собрался уходить с условием добиться приглашения Веры в труппу и вернуться на следующий день. Вере же не хотелось оставаться одной, одиночество и страх пугали ее, в особенности ночью, когда не спалось.
– Не уходи, – жалобно попросила она братца. – Только нынче: мне что-то страшно…
Сашка с удивлением посмотрел на нее и скинул шинель. Нечто необычное было в теперешней диспозиции: не Вера, как водится, утешает и опекает Сашку, а от него, юнца, требуется приласкать и успокоить сестрицу. Он даже растерялся слегка, а потом изрядно разволновался. Вера все лежала, укутанная в шаль, обнимая альбом, и не желала шевелиться. Сашка неумело взбил подушку и встряхнул одеяло.
– Тебе надобно раздеться и лечь, – робко предложил он.
Девушка не понимала, что делается с ней. Она остро чувствовала, как ей хочется ощутить рядом живое тепло, как хочется спастись от ледяного одиночества в горячих объятиях. Сашка страдал, не зная, чем ей помочь. Та дистанция, что образовалась между ними с некоторых пор, связывала его по рукам и ногам. Однако вид печальной, безжизненной красавицы, которая была ему дороже всех на свете, уничтожал все запреты. Сашка молча приблизился к кровати и сделал единственно необходимое в этот миг: он крепко обнял Веру и прижал к себе, шепча что-то глупое и хорошее.
Вера тихо заплакала. Она так долго не позволяла себе слабости, что теперь с наслаждением выплакивала все горести и напасти. Сашка крепко держал ее в объятиях, словно боялся, что кто-то придет и отнимет у него последнее. Он вызывающе взглянул в чуть прищуренные глаза портрета и прищурился в ответ – конечно, так, чтобы Вера не видела. Она все плакала, а Сашка силился согреть ее, утешить, успокоить.
– Полно, полно, Вера, – бормотал он, целомудренными поцелуями осушая ее слезы. – Все пройдет. Ты сама мне всегда говорила, что отчаяние – страшный грех. Не плачь, Бог нас не оставит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100